Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Модератор форума: Подкова  
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Подковы » Прыжок леопарда (Фантастический роман)
Прыжок леопарда
ПодковаДата: Воскресенье, 18.03.2012, 14:18 | Сообщение # 121
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
— На все, так на все. Мы скоро. А ты пока, если желаешь, в душе можешь помыться. Видок, честно говоря, у тебя не ахти и рыбой несет за версту. Там, в душе и мыло есть и мочалка. Даже бритву кто-то забыл.
Помыслы у мужиков были чистые. Я проверил и принялся стягивать свитер.
— Ты только не обижайся, — оба остановились в дверях, — мы тебя на замок немножко запрем. Участковый, тот еще хрен с горы, к нам с недавних пор ни ногой, но если тебя случайно увидит, хайло поганое точно растопырит. А то и на хвост упадет…
Я долго плескался в горячей воде. Глядя в осколок зеркала, поскоблил физиономию тупой безопасной бритвой. На всякий случай, смахнул усы.
…Казачку я знал. Да кто из любителей пива не знал эту семидесятилетнюю коми-пермячку? Жила она по соседству с пивным павильоном, метрах в тридцати вверх по горе. А популярностью своей и гордому прозвищу была обязана домашней живности. Она разводила коз. Паслись они тут же, чуть выше «чепка». Наиболее колоритной фигурой в ее разношерстном стаде был старый козел Трофим, по прозвищу «Рэкетир».
Когда в павильон завозили пиво, что случалось очень нечасто, посещал его и Трофим — так же как участковый — по несколько раз на дню. Окинув заведение тяжелым, похмельным взглядом, козел выделял из толпы кого-то одного и переключал свой взор на него. Знающий человек тут же ставил на пол перед ним недопитую кружку. Рэкетир опускал в нее свою узкую морду и неторопливо прихлебывал пиво. Потом снова смотрел, но обязательно на кого-то другого. На этот раз ему подносили целую папироску, или сигарету без фильтра. Удовлетворенный Трофим возвращался к осиротевшему стаду, задумчиво пожевывая табачок. Но беда, коль на месте козлиного «фаворита» оказывался какой-либо «лох». Выждав достаточное по своим, козлиным понятиям время и не получив ожидаемого, Трофим разгонялся и бодал своего обидчика — в зависимости от роста последнего: или в поясницу или под зад, но не уходил, а выбирал себе новую жертву и начинал смотреть на нее…
Когда я вышел из душа, на столе, облагороженном чистой газеткой, была приготовлена выпивка и закуска: немного колбасы, порезанный шмат сала, хвост окуня горячего копчения и белый домашний хлеб. Возвышалась над этим великолепием трехлитровая банка с содержимым подозрительно розового цвета.
— Ты не сомневайся, — пробасил тот, что постарше, перехватывая мой оценивающий взгляд, — у Казачки всегда самогонка хорошая. Она ее на лечебных травах настаивает или на лесных ягодах. И пьется легко, и «бьет по шарам» довольно-таки натурально, без всякой там, знаешь, гашеной извести или куриного дерьмеца.
Если бы мне предстояло подробненько доложить отцу об этой случайной встрече, я бы снял со стены его кабинета репродукцию знаменитой картины Репина про запорожцев, ткнул бы пальцем в ухмыляющуюся рожу писарчука и сказал бы:
— Вот! Поменяйте этот длинный нос на такой, как у нашего Жорки, то есть, на маленькую, аккуратную картофелину. Постригите писаря коротко, нарядите в драную телогрейку, а жестам придайте брезгливую осторожность опытного хирурга, надевшего стерильные перчатки. Это и будет старший знаток казачкиной самогонки. Его вроде бы Валеркой зовут. Если сгладить на том же лице все неровности и углы, наложить на него печать угрюмой настороженности, то получится второй кочегар — скорее всего, младший брат Валерки — молчун и ворчун от природы.
Дежурный стакан со словами «год не пей, два не пей…» вынырнул из широкой Валеркиной ладони. Меня дважды уговаривать не пришлось. Выпивка — хороший повод приналечь на закуску. Я и не помню, когда в последний раз ел. Вроде бы, вчера.
Гостеприимные мужики поддержать мой почин категорически отказались. Ограничились тем же черным свежезаваренным чаем. Отнекивались они тем, что ждут из города каких-то гостей. Причем, при упоминании о гостях, их лица особой радостью не светились.
 все сообщения
ПодковаДата: Понедельник, 19.03.2012, 20:59 | Сообщение # 122
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Подобный демарш со стороны потенциальных собутыльников меня, признаться, несколько озадачил. Но, как говорится, хозяин-барин.
— Слушай, — как бы продолжая начатый без меня разговор, загорелся Валерка, — тебе или кому-нибудь из знакомых, или ребятам на корабле «жигулевская» резина не нужна?
Я с интересом воспринял перспективную тему:
— Мне нет, на автомобильной свалке затарился насколько возможно. Ребята — те тоже не поленились. А вот парочку камер на «запаску» куплю с удовольствием.
А что? Плохонький, но вариант: если, допустим, хорошенько замаскировать водорослями и плавником небольшой надувной плотик и плыть на нем, маскируясь за тенью берега, то можно будет, наверное, добраться до Кольского моста. А коль повезет, проскочить и дальше. Все лучше, чем спотыкаться в потемках по бездорожью…
— Э-э-э, — словно бы в пику моим мыслям зло протянул молчаливый ворчун, — вот где теперь те камеры!
И сделал широкий скругленный приглашающий полюбоваться жест.
— Вот, — показал он, — заказы потребителей, а там, в уголочке, как раз весь обменный фонд.
Только теперь я заметил в дальнем углу котельной какое-то разбитое оборудование, а немного поодаль — две кучки жирнющего пепла…
История, по нынешним временам, обыденная. Оба моих новых знакомых вместе со сводным братом открыли кооператив «Вулканизация». Арендовали помещение, закупили в таксопарке оборудование и все необходимое для работы. Круглая сумма разошлась по волосатым лапам. Тех кто попроще, хорошо «укололи шилом». Одна только регистрация в копеечку обошлась. Витьке с Валеркой пришлось продать свои «тачки». Думали: обойдутся пока на троих Мишкиной, а там, Бог даст, как-нибудь заработают.
— Так вот, — с угрюмой ожесточенностью плевался словами Валерка, — сегодня зарегистрировались, а назавтра уже «гости» со стороны:
— Бабки гони!
Я один в котельной был:
— Нет, — говорю, — денег. Не заработали еще.
А там лысый такой:
— Верю, — усмехается, — что нету. Но завтра, в это же время, чтоб были. Десять штук!
Рассказал я про этих гостей братанам. Те сразу и не поверили. Мишка орет:
— Ах, я Афган! Ах, я спецназ!
Ну, я-то уже наслышан, чем подобные визиты обычно заканчиваются. Уговорил Витьку, предупредил участкового и ломанулись мы с ним в Мурманск. По знакомым, по родственникам денежки занимать. Мишке сказали, чтоб дома сидел, в котельную не вздумал соваться. Так он разве послушал?
А машина, знаешь, когда не совсем твоя… если забарахлит, пока разберешься… Короче, опоздали мы к назначенному сроку. На полчаса, всего-то и опоздали, а они, суки, пунктуальными оказались. Мишке показали такой «Афган», что до сих пор в травматологии лежит. В котельной все, что ломалось — сломали. Все, что горело — сожгли.
— А участковый что? — удивился я. — Его же, как человека, предупреждали? Ничего не видел, ничего не слышал?
— Да тот участковый, — презрительно сплюнул Витька, — ему бы только с самогонщиками воевать, с теми, кто не наливает. «Не моя, — говорит, — компетенция». Обращайтесь, мол, в отдел по борьбе с бандитизмом. Как будто мы люди серые и не знаем, что такого отдела и в помине не существует!
— Думаешь, он, гад, не просек, что мы до Казачки за самогонкой ходили? — вторил ему Валерка. — Уж, на что человек выпить на халяву сам не свой, а вот увидишь, сюда — ни ногой! Хитер, гад!
Мне стало еще легче.
— А если сегодня они не приедут? — осторожно поинтересовался я. — Дорога из города вся перекрыта.
— Такая катавасия у нас не впервые, — братья переглянулись, — но тех, у кого местная прописка и туда и сюда пропускают. Мой сосед, кстати, недавно вернулся из города.
— Одно дело сосед, а другое — бандиты. Или они тоже местные?
— Им-то какая разница! Могут за пять минут любую справку нарисовать.
— Платить будите?
— Чем? Чем платить?! — Валерка даже не говорил, кричал. — С людьми, с заказчиками рассчитаться, — и то не хватит! Если заявятся, так и скажу: берите, хлопцы, все что осталось от кооператива, вот лицензия и флаг вам в руки, дальше как-нибудь сами.
— А что за козлы? — я, наконец, подобрал определение поточнее. — Молодые, постарше? Может имена, клички какие-то называли?
— Да черт его знает! Говорили, что «котовцы»…
Врут! — это я точно знал. — Старый Кот никогда себя не афишировал, неужто, другим позволит? Кто в Мурманске и Коле на слуху? Сашка-Малыш, Мордан, Петя-музыкант, ну, может еще Шлеп-нога. А Кот — это для внутреннего потребления. Да и старый он человек, ему лишняя слава ни к чему.
— Знаешь его? — в голосе и безнадежность, и надежда.
— Даже не знаю, что и сказать… ну, насколько может знать Кота человек не из их кодлы? — ответил я вопросом на вопрос и пояснил, — встречались пару раз, даже вместе выпивали. Не по делу, не по моей или по его инициативе, просто случайно так получилось.
— Жаль, — помрачнел Витька. В голосе осталась одна безнадега.
— Что «жаль»? Я бы на вашем месте тут не сидел, не ждал у моря погоды, а ехал в Мурманск искать Кота. Пусть сам разберется.
— И что мы ему скажем? — удивился Валерка. — Мы к этим блатным с какого бока, чтобы у них справедливости искать? Так вам, скажут, и надо! Платите еще, да побольше!
— Как с какого бока? — возмутился я. — Вас же эти козлы к ворам приравняли! У них ведь как: торгуешь наркотой, спекулируешь водкой, кидаешь валюту, содержишь притон, девочек поставляешь богатым клиентам — плати в «общак»! А если «плати», то как без права на «разбор полетов»?
— Все равно. Ворон ворону глаз не выклюет. У блатных законы для своих писаны. А человека со стороны враз без штанов оставят!
Мне оставалось пожать плечами.
— Книг начитались про «воровское братство»? «Калину красную» посмотрели? Про ваш случай там тоже написано? Приходят сытые, хорошо одетые морды к мужику от сохи, отнимают последнее, чтоб загнать в нищету? Я на зоне никогда не был, врать не буду, но с хорошими людьми, что шкурой своей испытали неволю, говорил откровенно. Мой одноклассник Юрка случайно по малолетке, срок схлопотал. Потом, правда, в систему вошло у него это мероприятие. Когда впервые откинулся, пришел он на вечер встречи выпускников. Посидели, пообщались. Разговор, помню, все вокруг зоны крутился, в моде была тогда «воровская тематика». Что ему перед нами рисоваться? Говорил откровенно: не дай Бог никому из вас хлебнуть казенной баланды! Если бы, говорил, все было настолько красиво, да романтично, откуда появились бы вокруг «сучьи зоны»? Нет, говорил Юрка, более жестокого, продажного, трусливого и подлого мира, чем воровской мир. И если живут в этом мире еще по каким-то понятиям, только потому, что все вместе и каждый по отдельности опасаются за целостность своих жоп…
— Это верно! — смеясь, согласился Валерка. — Если бы каждый чиновник знал, что за взятки, растраты, воровство, превышение должностных полномочий… а то и за простое притеснение рядового гражданина его не просто с работы снимут, а будут всем электоратом в задницу драть, и чем выше уровень власти, тем больше народа примет в этом деле участие, у нас бы давно не только коммунизм, что хочешь бы построили!
— Правильно понимаешь! — я с трудом нащупал нить дальнейшего повествования. — Так вот, для того, чтобы воровские законы в масштабах страны соблюдались и на воле, и в зонах, чтобы самый последний «петух» имел не только обязанности, но и хоть какие-то права, это болото и выделяет из своей среды личности. Именно личности, с качествами, без которых не обойтись ни одному уважаемому руководителю. Это честность, порядочность и справедливость. По-своему, по-воровскому, но честность, порядочность и справедливость. Их не боятся, их боготворят. А боятся законов, на страже которых поставлен «законник».
— И Кот такой?
Я кивнул.
— Знаешь, как его найти?
— Человек — не справедливость. Его-то всегда найти можно…
— Слушай, — предложил мне Валерка, — тебе ведь все равно в город нужно. Поехали с нами, а?
— Мужики, я же не местный, меня точно не пропустят.
— Пропустят! Я за тебя Мишкин паспорт предъявлю, они и не отличат. Мы с Витькой года два, как тебя приметили. Еще когда селедкой ваши мужики у магазина торговали. Во, — еще Витьке говорю, — как парень на нашего Мишку похож! Жаль, что ты сейчас усы сбрил, а то бы копия…
Честно говоря, я знал, что все примерно так и произойдет. Была какая-то внутренняя уверенность. Потому и не форсировал разговор и старался даже отдалить, а то и совсем разрушить удачный для меня исход событий.
«…Если бы ты смог только представить, сколько людей на земле родилось и сколько еще родится, только для того, чтобы вовремя поддержать тебя!» — говорил дед в ночь перед Посвящением.
Вот Мишка… неужели вся данность его только в том, чтобы родиться похожим на меня? Неужели и эта встреча предопределена, и мы лишь барахтаемся в тончайшей паутине, величайшей среди причинно-следственных связей, многократно дублирующих друг друга? Неужели и я не живу, а меня ведут по ниточке, именуемой судьбой?
И тут в памяти опять зазвучал спокойный успокаивающий голос:
— Не отчаивайся. Придет и твой вечер. Ты снова вернешься сюда и согреешься дымом костра. А потом пройдешь новое Посвящение, обретешь свое звездное имя и все, что утратил теперь. Даже больше. Я дарю это утро, как сон. Ты будешь часто видеть его, верить ему и не верить, и просыпаться, чтобы забыть. Но когда-нибудь вспомнишь все. И те, чьи факелы опять запылают в пещере, будут вести тебя к этому дню, к обретению истины. А я буду одним из них. Да помогут тебе Звезды…
Где ты сейчас, дед? В которой из вероятностей?
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 20.03.2012, 18:00 | Сообщение # 123
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 22

На старой раздолбанной «Ниве» мы почти без помех добрались до города. Пару раз останавливались сами — выставляли и регулировали трамблер. Да еще один раз, уже на Кольском мосту, нас остановила милиция. Паспорт у меня теперь был, а против паспорта не попрешь! Покрутили документы в руках, поинтересовались, зевая, дальнейшим маршрутом. Напоследок задали три вопроса: У кого покупали такую хорошую самогонку, сколько стоит пол литра и как сделать так, чтобы продали и им? На том отпустили. Даже обидно! — строил, строил самые невероятные планы, а вышло все обыденно, просто и скучно. Как будто в прошедшей жизни.
Когда Витька вырулил на Кольский проспект, я налил полный стакан и сказал:
— За удачу! Теперь, брат, все прямо и прямо.
Валерка мой тост поддержал. А младшему сегодня нельзя. Он все равно молчун, так пусть шоферит!

Окруженный «каменными джунглями» деревянный жилой массив длинным языком изогнулся от памятника мурманскому Алеше до «конечной» троллейбусного кольца. В свое время, его чуть было, не отключили от всех систем жизнеобеспечения. Переселение населения в новые микрорайоны, выросшие на «Горе Дураков», приняло необратимый характер. Традиционные «отвальные» с массовым мордобоем, справлялись уже не подъездами, а целыми домами. Но грянула перестройка. И оставила все, как есть.
Куда-то сгинула техника «ломать — не строить», оставив на память о себе горы порушенного хлама. В районе, и раньше не отличавшемся чистотой, вдобавок ко всему, прибыло бомжей, прочей полублатной залетной рвани. И местные аборигены, отчаявшись выпить на радостях, пили уже с горя.
Единственный в районе пивбар без названия, с незапамятных времен работавший лишь для своих, стал наполняться незнакомыми рожами. Для Сашки Мордана это было крушением всех канонов.
Последней сюда повадилась малолетняя «шелупонь». Не те отморозки, что варят в ночных горшках свое вонючее ширево, а другие, покруче — так называемые «качки». Эти детишки знали, чего хотят. Сначала трясли старушек на местных стихийных рынках, а когда немножко оперились, открыли подпольную лотерею, до боли напоминавшую лохотрон. Дальше — больше: «качки» обложили налогом ларечников, мелких кооператоров и вплотную подошли к «крышеванию». Дошло до того, что они избрали пивбар, который Сашка считал своим вторым домом, местом отдохновения от трудов праведных. Здесь «забивались стрелки», делилась прибыль, планировались новые безобразия. Сюда приносили большие деньги обложенные налогом кооператоры. По отношению к старожилам, эти детишки вели себя непочтительно.
Имидж Мордана, как авторитета местного значения, стремительно давал трещину. Но он никогда не работал по мелочам и долгое время сидел, как рыбак в ожидании клева, наблюдая за строительством финансовой пирамиды.
Потом пришло время вспомнить старое ремесло. Еще бы! Неправедно нажитый капитал концентрировался прямо на глазах и тратился без счета. Впрочем, откуда бы знать этим, задыхающимся от собственной безнаказанности, недоноскам, что такое деньги? Они, отродясь, ничего, тяжелей пивной кружки, в руках не держали. И в «общак» никогда ничего не платили. Скорее всего, даже не знали такого слова. Поэтому Мордан волен был поступить с ними, как с рядовыми «лохами», то есть по своему личному усмотрению.
Седовласого дядьку и его пожилых собутыльников отморозки не только не опасались — вообще не обращали внимания. Поэтому работалось весело и легко. Не нужно было даже придумывать повод для драки. Достаточно было сделать культурное замечание: «Ребята, мол, как не стыдно? Не материтесь, не шумите, не безобразничайте. Здесь отдыхают взрослые люди».
Норовистые петушки заводились с полоборота. И тогда Сашка трудился, не покладая рук. Если раньше каждый его удар по почкам заменял кружку пива, то теперь — литра два с половиной. Будущее страны, пройдя через мозолистые руки старших товарищей, окончательно теряло лицо и содержимое кошельков. А Мордан подсчитывал выручку и щедро выплачивал заведению «за ущерб».
После нескольких таких «занятий по этике», наиболее отмороженные представители нового молодежного движения, нагрянули на Сашкину хату. Они хотели выразить свой протест, имея на руках два пистолета ПМ, обрез охотничьего ружья, четыре довольно приличных ножа и примитивный кастет. Ножи и кастет, за ненадобностью, Сашка выбросил на помойку, а три ствола с благодарностью принял. Тех же, кто не умел ими пользоваться, строго по очереди, отпетушили его «торпеды». Зафиксировав всю процедуру на видео, Сашка посовестил незваных гостей и посоветовал им на прощание никогда больше в этот район «ни ногой». Иначе, в следующий раз, они «так легко» не отделаются. Как итог, в оставшемся без присмотра хлопотливом хозяйстве, Мордан стал надежной и в меру справедливой «крышей».
Посмотрев на него, никому и в голову не придет, что этот человек может быть очень опасен. Тут и возраст под сорок, и фигура далеко не бойца. Телосложением своим, Мордан напоминал статую старика из мемориального комплекса «Хатынь» — столь же непомерно широкие плечи, плоская грудь и тощие длинные руки. Лицо его в крупных оспинах, было всегда благодушно. Внушал, правда, некоторые опасения лоб — промежуток между кустистыми белесыми бровями и седеющим непокорным «ежиком» был не толще корочки букваря. Но этот недостаток перекрывали глаза: огромные, светло-карие, в зеленую крапинку.
Боксерская карьера Сашки Ведясова, известного в узких кругах, как «Мордан», или «Мордоворот», была сродни кратковременной вспышке на солнце. Апофеозом ее стал канун Олимпийских игр в Мехико. Тогда его, курсанта второго курса Ленинградского Арктического училища, пригласили «поработать грушей» у великого Валерия Попенченко.
Сашка работал в открытой стойке. До сантиметра чувствовал дистанцию. Двигался по рингу в сумасшедшем и рваном ритме и обладал нокаутирующим ударом с обеих рук. Следовательно, именно он наиболее полно соответствовал образцу вероятного противника. Это и предопределило выбор главного тренера сборной страны.
Во время совместных тренировок юный атлет лишался права на ответный удар, чтобы случайно не травмировать лидера сборной перед ответственными соревнованиями. Впрочем и у Попенченко не очень-то получалось реализовать свое «полное право». Крепко попало Мордану только однажды, после ночного кутежа в стрельнинском баре «Бочка». Тем утром его не спасла ни техника, ни реакция. Но все эти «издержки производства» с лихвой компенсировались осознанием собственной необходимости, причастности к важному государственному делу и, самое главное, — четвертаком наличными. При курсантской стипендии в шесть рублей, это была очень солидная сумма.
Закатилась карьера Мордана тоже в пивбаре. Кажется, в «Вене» на Староневском. Это случилось после громких побед его бывшего спарринг-партнера, которые Сашка на радостях и обмывал. Как часто бывает, кто-то что-то не так сказал, завязалась драка. И надо же такому случиться, что подвернулся ему в качестве «груши», окончательно приборзевший депутат Ленсовета.
На суде Сашка Мордан не юлил и не изворачивался:
— Был?
— Был.
— Бил?
— Бил.
— И ты получи!
Депутат слег в спецбольницу, а Сашка долгих четыре года ставил удар в мурманской зоне на Угольках. Он вырубал на спор самых здоровых хряков из подсобного хозяйства колонии.
Так пивбары и стали вехами в его непутевой жизни, а бокс — традиционной темой для долгих застольных бесед.

…Заведение было уже закрыто, но Мордан все еще сидел за столом в окружении пивных кружек. Увидев меня, указал на свободное место рядом с собой. Витьку с Валеркой усадил напротив.
— Ирина, — барским голосом выкрикнул он, — три набора, три курицы и три шашлыка! А пива за столиком хватит на всех, — добавил он уже для меня.
— Что, упырь, все кровь из родного пивбара сосешь? — столь же своеобразно поздоровался я, — очень бы удивился, не застав тебя здесь.
Витька с Валеркой притихли и следили за диалогом с широко раскрытыми глазами.
— Это не Кот, — сказал я для них, — это человек, который знает Кота и поможет его найти.
— А что старика искать? — ухмыльнулся Мордан. — Он в это время уже на дежурстве: школу по ночам сторожит. Там, под горой дураков. Вы к нему по делу, или долг принесли?
Я коротко изложил суть проблемы.
— Почерк знакомый, — задумался Сашка, — вполне может быть, что этих отморозков я знаю. Ну, а тебе, — он перевел глаза на меня, — Лепила, наверное, нужен?
— Откуда знаешь?
— Земля слухами полнится. Да и телевизор смотрю иногда. Жалко Векшина. А ты, насколько я понимаю, должен идти паровозом?
С Морданом меня познакомил отец. Не знаю, зачем. Разработка преступных авторитетов тоже входила в его компетенцию, но тут, по-моему, что-то другое. Какие-то давние ленинградские дела. Я этим особенно не интересовался и, честно сказать, никогда не задумывался: почему Сашка мне помогает? Почему эту помощь я всегда принимаю, как должное? Я считал его агентом отца, внештатным сотрудником, осведомителем — кем угодно, только не другом. Как человек, он был мне глубоко симпатичен. Но симпатию эту я нес на задворках души, а при личном общении относился к нему с глубокой иронией. Он отвечал тем же.
— Что за слухи? — я кивнул на своих мужиков. — Не стесняйся, при них можно говорить откровенно.
— Фотографии твои. Они уже с вечера у нашей братвы на руках. Менты просят посодействовать в обмен на маленькие поблажки. Хочешь, покажу?
Информация никогда не бывает лишней.
— Покажи.
Снимок сделан в редакции «Правды Севера». Там работал знакомый — лучший фотограф в Архангельске. Я, крупно, в форме младшего комсостава, с только что зажженной сигаретой в руке. Старый газетчик по давней привычке отпечатал только один экземпляр, а негатив по запарке сжег. Эта фотография стояла на столе у отца, в той самой квартире, где его застали врасплох. И тот, кто ее взял и размножил, теперь очень плотно меня обложил. Неужели контора вся уже ссучилась?
— Твои орлы ничего… — опасливо начал Валерка, обращаясь к Мордану.
— Базар фильтруй, — по доброму посоветовал тот, — орлы, петухи и прочие пернатые сидят в петушином кутку. Я-то ничего, промолчу, а вот кое-кто из братвы мог бы обидеться.
— Ты тоже базар фильтруй! — грубо заметил я, чтобы скрыть свое замешательство. — Братва полегла в ночном десанте у берегов Анголы, братки горели в своих вертолетах в горах Кадагара. А братишки — это те, кто вернулись в Хорог в составе отдельной антитеррористической группы. У вас же, Мордан, разве что — «братаны». И те, с ударением на последнюю букву.
— Не поймешь этих блатных, — пояснил я Валерке, — несведущий человек слово не так скажет — чуть ли не за нож хватаются, а сами метут помелом черт-те что и не боятся нарваться.
— Ладно, не психуй! — окончательно срезал меня Мордан, — я ведь тоже… прощальную весточку от него получил. Нам с тобой еще о Наталье подумать надо…
— Витька, сходи в машину за самогоном, — севшим голосом попросил я.
— Не время! — отрезал Мордан и сделал знак одному из своих приближенных. — Инкассация, вроде, уже закончена? Так что прямо сейчас к Лепиле мы и лукнемся. У него не грех и напиться. За упокой души Евгения Ивановича Векшина. Пусть земля ему будет пухом, хороший был человек…
 все сообщения
кержакДата: Вторник, 20.03.2012, 18:09 | Сообщение # 124
Группа: Гости





очень смачно
подкова ты молодец и талант
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 20.03.2012, 18:47 | Сообщение # 125
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Оба-на! Батьку, ты де? 20 апреля ухожу в отпуск, наведаюсь в Краснодар и учиню пивной путч.
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Вторник, 20.03.2012, 19:55 | Сообщение # 126
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1231
Награды: 22
Статус: Offline
Подкова, КЛАСС!


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
sovaДата: Вторник, 20.03.2012, 22:17 | Сообщение # 127
казачка тетя Соня
Группа: Станичники
Сообщений: 254
Награды: 15
Статус: Offline
Скоро совсем опьянею. Очень много спиртного и никак не кончится. Неужели так бывает?


С почтением, Клацк Осетрина Боевитовна
 все сообщения
КержакДата: Среда, 21.03.2012, 00:24 | Сообщение # 128
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Подкова)
Оба-на! Батьку, ты де?

был в Ростове, счас опять в Кр-ре
 все сообщения
ПодковаДата: Среда, 21.03.2012, 15:19 | Сообщение # 129
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Quote (sova)
Скоро совсем опьянею. Очень много спиртного и никак не кончится. Неужели так бывает?

Это же не фантастика, а социалистический реализм. Вы что, не бывали в Мурманске?
 все сообщения
ПодковаДата: Среда, 21.03.2012, 21:06 | Сообщение # 130
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 23 Хочешь выжить — не спи!

Лепила жил в каком-то квартале от бара. Нас он встречал с распростертыми объятиями. Зная, что он понадобится, Сашка с самого вечера держал бедного художника в трезвом теле, не разрешая опохмелиться.
— Сделаешь ему справку об освобождении, — сказал Мордан, указав на меня, — и чтобы была лучше, чем настоящая! Фотография у тебя есть? Под нее и рожу соответствующую подшаманишь. А мы пока с мужиками посмотрим кино. Да смотри у меня, не халтурь, без всяких сто граммов «на твердость руки». Хорошее дело сделаешь — будет тебе отгул.
Через минуту, я был уже стриженным наголо. Лепила, сверяя фото на справке с «оригиналом», сноровисто делал свое дело.
— Закройте глаза, — попросил он голосом профессионального парикмахера.
Я автоматически повиновался. Ну, ничего не могу с собой поделать: как оказываюсь в парикмахерском кресле — так меня клонит ко сну.
В зеркале отражался и экран телевизора. Там шла крутая порнуха. Седеющие мужики беззлобно «петушили» двойной тягой каких-то парней. Среди мужиков я узнал Контура и Угора — лиц, приближенных к Мордану.
— Вон того, со сломанным носом, — вставил ремарку Контур, — на их языке «Терминатором» кличут.
— Все они со страшными погонялами, — усмехнулся Мордан, — но это до первой отсидки. Еще в КПЗ нарекут вполне безобидно: Томами, Машами, Клавами.
— А кто это вам наколол? — внезапно спросил Лепила.
Я вздрогнул, раскрыл глаза и теперь уже по-настоящему вздрогнул. Из пыльного зеркала взирала на мир свирепая рожа бывалого зэка. «Не спи!» — предупреждала неровная татуировка на верхних веках припухших глаз. Безобразный шрам тянулся от основания шеи до левого уха и от этого рот кривился в вечной зловещей усмешке.
— Вот этого зверя вам кто наколол? — снова спросил Лепила, увидев, что я проснулся.
Он любовался моим леопардом.
— Это недавно, в Исландии, в салоне «Тату», — лихо соврал я, чтобы полностью исключить последующие расспросы. — У них там такса: по доллару за сантиметр квадратный.
— Тогда мы ее в справочке упомянем, — согласился Лепила и цыкнул серебряной фиксой. — Умеют, сучары, работать! Мне, если честно, такое не повторить. Нужный колер не в раз подберешь…
— А почему именно тигр? — любопытство разобрало и Мордана.
— Это не тигр — леопард.
— Какая разница? Почему, тогда, леопард?
— Да потому, Сашка, что «леопард» по-этруски — «рос». А я, слава Богу, пока еще русский, а не какой-то китаец, или сраный америкос.
— По какому такому этруски? – ехидно спросил Сашка.
Вот, блин, скрутил фразочку! Нечто вроде словесного кукиша.
— Прости, запамятовал.
— И ты уж, тогда прости, — сокрушился Мордан. — По справочке нашей никакой ты не русский, а казанский татарин Хафиз Кичемасов с погонялою Кича — глупый, нефартовый, но с годами не ссученый! Носи свое новое имя с честью. Вот теперь, милости просим обмыть.
— Некогда, Сашка, — ответил я, — мне край, как в гостиницу нужно, а ребятам моим — к Коту.
Мордан призадумался:
— Время уже скоро к полуночи, так что не знаю. Гостиница подождет, а к «смотрящему» тебе обязательно надо. Он лично хочет с тобою потолковать. Хотя, если бабки есть и второй вопрос можно попутно решить.
Я извлек из карманов все, что там было:
— Здесь около трех штук. Без одной сотни.
— Маловато!
— На месте добуду еще. Займи, сколько там не хватает. Утром верну.
— Тогда сделаем так, — Мордан воспарил над столом. До полного сходства с Чапаем, ему не хватало бурки, усов, и папахи. — Лепила сейчас, оставит в покое стакан. Ты слышишь, Лепила, еще не выпил? — и как не успел! На тачке моей вместе с Контуром слетайте в «Арктику», пока еще ресторан не закрылся. Короче, организуешь банкет. Скажешь, что для братвы. — Мордан усмехнулся, искоса посмотрел на меня.
Я сделал вид, что ничего не заметил.
— Бабла не жалей, — продолжал Мордан в том же духе, — остальной инструктаж у Антона.
Бытие, как известно, определяет сознание. Что касается содержания, то оно — производное формы. Бывало, ползешь пьяный, дранный от какой-нибудь грязной бабенки и люди, завидев тебя, с опаскою брызжут в стороны. Неделю-другую спустя, выйдешь из штопора, наденешь костюм с галунами старшего комсостава и чешешь по той же улице. Ты почему-то уже нарасхват:
— Скажите, который час?
— Как пройти до речного вокзала?
— Не подскажете, где здесь сберкасса?
Неделю назад ты бы всех их подальше послал, а нынче нельзя, форма обязывает. Вежливо объясняешь, подсказываешь… и слова из тебя гладкие льются, без единого матюка.
Вот и сейчас, приступая к инструктажу, я вывернул пальцы кренделем и «заботал» почти «по фене»:
— Если шалман срастется — честь тебе и хвала. Не будет мазуты — переживем, не смертельно. Ты, главное, времени не теряй: сними, в любом случае, двухместный номер на втором этаже, с выходом на карниз. Естественно — с телефоном. Но чтоб без соседа по койке. Надежнее будет заплатить за двоих. В общем, знаешь к кому обратиться. Из этого номера ты позвонишь Коту по рабочему телефону и сообщишь результат. Минут через двадцать мы будем уже у него.
Лепила, разве что, не козырнул.
— С Валеркой и Витькой как вопрос будем решать? — спросил я, когда в подъезде громко хлопнула дверь.
— Непонятки у них. Как говорит меченый Мишка, не могут прийти к консенсусу. Если хочешь — полюбопытствуй.
Братья смотрели «кино», как волшебную сказку. Они опознали своих обидчиков и теперь упивались сладостью мести, пропуская подробности сквозь свои горящие души.
Но когда Сашка сказал:
— Есть вариант «поставить «качков» на бабки», слупить ущерб по двойному тарифу. Можно их просто отправить на зону, на вечные муки. Что вы, конкретно, хотите?
Тут мнения братьев коренным образом разделились.
Угрюмый Витька все жаждал крови. Прагматичный Валерка напирал на убытки, на долговую яму, из которой «до скончания века» не выбраться.
— Ты у Мишки, у Мишки спроси! — гнул свою линию Витька, когда разговор снова затронул больную тему. — Ему-то сейчас каково, с переломанными ребрами и битою мордой?
— А жрать, что ты будешь? — зло огрызался Валерка. — Зойку с Наташкой пошлешь на панель?
— Ша, мужики! — любимая фраза Вальки Моржа пришлась как раз к месту. — Давайте поставим Кота перед полным раскладом. Так, мол, и так, что делать? Старые люди дурного не посоветуют. А деньги на первый случай, можно взять у Мордана. Он ровно семнадцать штук в общак задолжал. Вот и к Коту не шибко торопится.
Как говорил Гоголь в своем «Ревизоре» — немая сцена. Это тебе, Мордан, за «братков»!

Кот нас встретил вполне радушно. Понимающий человек. Это он среди урок своих «смотрящий», а в миру другие расклады. В этой крапленой колоде еще неизвестно, чей козырь выше. Он со всеми поздоровался за руку. Мою немного попридержал:
— Нет, этот на Хафа не тянет: нужно морду сделать попроще, всем своим обликом говорить: «Вот, блин, опять нае…ли!» Тогда это будет Кича. Хотя ментам без великой разницы, кого трамбовать. Это у вас, Сашка, Лепила такой доделистый?
Аккуратный, благообразный старик в чистенькой рабочей спецовке, с потухшим от усталости взглядом. Это его именем прикрывается и пугает друг друга зеленая молодежь.
Многочисленной свиты Кот не держал. Пока он меня рассматривал, два лысых здоровяка с хулиганскими рожами, перетаскивали из машины в бытовку привезенную нами выпивку и закуску. Они же сноровисто накрыли на стол, притащили откуда-то дополнительную скамейку и застыли в углу, в ожидании дальнейших распоряжений. В глазах — бесшабашная дурость.
— А ну-ка меть сторожить машину! — хищно оскалился Кот.
Глаза его на мгновение вспыхнули, и снова потухли. Старик отвернулся к Мордану, ни секунды не сомневаясь, что любое его указание будет исполнено точно и с должной скоростью.
 все сообщения
КержакДата: Среда, 21.03.2012, 21:25 | Сообщение # 131
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
красиво
хотя я не любитель блатных тем.
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 22.03.2012, 17:17 | Сообщение # 132
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Батьку, политика - это сплошь блатная тема. А Кота я действительно знал. Был такой.
 все сообщения
ПодковаДата: Суббота, 24.03.2012, 19:52 | Сообщение # 133
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Как я понял, этот демарш был для Витьки с Валеркой, чтобы прониклись: перед ними не какой-то Микишка, а вполне уважаемый человек. Когда сели к столу, Кот опять обратился ко мне:
— Что-то ты, парень, в слишком большом почете. Я, например, не припомню, чтобы кого-то искали с таким прилежанием. А по фотке я тебя опознал. Года два, или три назад ты сюда, кажется, заходил?
Старик лукавил. Я не просто «сюда заходил», а споил в одночасье всех, до кого смог докричаться. И его в том числе. Дело кончилось бревенчатой банькой и девчатами «из общака». Потом я уснул в парилке и, за малым, не угорел. Такое навряд ли забудешь!
Полупустую бытовку освещала скудная лампочка. Стандартный общепитовский стол, две широких деревянных скамьи, железная вешалка и телефон. Его, чтоб не путался под ногами, убрали на подоконник. Вот и вся обстановка в рабочих апартаментах старого коронованного «законника».
Казачкина самогонка пришлась ему ой, как по вкусу. Он хлебал ее под «чернушку». Этот деликатес хранится под верхнею коркою черного хлеба. Чертежник, работающий с тушью, лакируют «чернушкой» свои чертежи. Кот, жмурясь, как кот, бережно вдыхал благостный аромат и, лишь до конца насладившись им, гонял хлебный мякиш между беззубыми деснами.
Моих мужиков он, казалось, не слушал. Хотя говорил Валерка коротко и толково. Могу подтвердить, что мысли Кота, были совсем о другом. Он думал о беспределе, творимом в стране, о денежных купюрах большого достоинства, в которых хранится девяносто процентов общей воровской кассы. По сообщениям из надежных источников, скоро станут эти купюры радужными бумажками. Не давала покоя и война на уничтожение, объявленная взбесившимися ментами московским авторитетам. Эти и другие вопросы братве предстоит обсудить на большом воровском сходняке. Но туда, в Подмосковье, старому законнику очень не хочется ехать…
Человеческая просьба «что-нибудь посоветовать» бальзамом пролилась на стариковскую душу, хотя на его лице эмоции не читались:
— Вы, мужики, расслабьтесь, — сказал он Витьке с Валеркой, — а то сидите, как в окопе на передовой, или в приемной премьер-министра. В шайку воров никто вербовать вас не будет. Вполне достаточно, если вы будете просто людьми. Их сейчас на земле очень мало.
Потом он стал задавать вопросы: чем занимался кооператив, сколько людей задействовано в производстве, велика ль конкуренция? Его интересовало все: затратность, спрос, прибыль, окупаемость оборудования. При этом он настолько легко оперировал экономическими терминами, что даже Мордан удивился. От Кота он такого явно не ожидал.
Поймав его обалдевший взгляд, Кот обозначил улыбку:
— Это я, Сашка, на Колыме, еще малолеткой, университеты проходил. Я ведь и родился на поселении. Днем в тайге на лихом морозе деревья «под ноль» подстригал — помогал взрослым, а вечером, с теми кто не уснул, лекции у теплой «буржуйки» слушал. — Не потому, что тянулся к знаниям — просто согреться хотелось. Закон таежный суров: не хочешь слушать, уснул — освободи место! Так что правильно у Кичи на веках написано: хочешь выжить — не спи! Разные были лекции: по литературе, искусству, математике, физике, экономике, этике. Кто там тогда не сидел…
— Ну и как, помогло? — съехидничал Сашка.
— Почему же не помогло? — помогло! Вот ты, например, знаешь, чем пахнут деньги?
— Говорят, что они не пахнут.
— Бывает, что и не пахнут, — согласился старик, — но не пахнут только тогда, когда человек зарабатывает своей головой. Во всех остальных случаях очень даже пахнут: потом, кровью или дерьмом. Это уже сам человек выбирает, какой ему запах более по душе.
Телефон на засиженном подоконнике воспарял, оглушительно щелкнул и затарахтел.
— Это меня, — поспешно сказал Сашка, схватился за трубку, но тут же отдал Коту.
Тот пару минут слушал, никого не перебивая и лишь на прощанье, холодно проскрипел:
— Не знаю. Пока ничего не знаю.
— Интересные люди в детстве тебя учили, — хмыкнул Мордан, продолжая прерванный разговор, — интересные!
— Бывший профессор, который читал эту лекцию, помнится, еще говорил: «Проще всего быть исполнителем. Труднее — заставить работать себя самого. Но чтобы работали многие, выкладываясь, как один, по воле какого-то одного — этого редко кому удавалось добиться». Я ведь, подо что разговор подвожу? — монотонно говорил Кот, обращаясь к Валерке и Витькой. — Существует естественный потолок — максимальное количество денег, которое человек может заработать сам по себе, без привлечения наемного труда. Для нашей страны — это квартира, машина, дача и отпуск в Сочи. Плюс деньги на приемлемое питание и учебу детей. Не знаю как дальше, но пока это так. Ниша, которую вы попытались занять, имеет хорошую перспективу. Это — производство. А оно гораздо прибыльнее, чем торговля или сфера обслуживания. Вот я и хочу вас спросить: Не чувствуете ли вы за собой силы замахнуться на большее?
— Куда уж больше! — ощетинился Витька? —
он еще даже не понял, куда заведет эта тема, но внутренне настроился на протест.
Кот даже поморщился:
— Кроме вашего Дровяного, существует еще Мурманск. Мурмаши, Кола, в конце концов. Помимо шиномонтажки и вулканизации можно освоить авторемонт, автосервис, торговлю запчастями, автомобилями. Машин становится больше, а дороги остаются все те же…
— А деньги? — кажется «въехал» Витька.
— Деньги я дам, — без всякой рисовки пообещал Кот. — «Зеленый свет» тоже вам обеспечу. И буду сам кровно заинтересован в том, чтобы ни один волос без моего на то разрешения, не упал с ваших голов.
— Когда я был маленьким, — высказал свое мнение и Валерка, — мне дедушка часто рассказывал притчу, насчет бесплатного сыра…
Мордан хрюкнул и громко заржал:
— Ему непонятно, с чего вдруг такая щедрость?
— Почему «вдруг»? — Кот, кажется, удивился. — Вас привели достойные люди. Значит, достойные люди за вас отвечают. Да и обманывать меня выходит себе дороже. Вот почему я почти ничем не рискую. Вы просто спросили, как вам быть дальше, я просто назвал один из приемлемых вариантов. Считаю, что он устроил бы всех и предлагаю его обсудить.
— Если честно, все выглядит очень заманчиво, — подумав, сказал Валерка. — Но я задаю сам себе встречный вопрос: возможно ли это счастье без риска попасть в вечную кабалу?
— Большие дела делают дерзкие люди! — по-моему, старик процитировал кого-то из классиков. — Если вы в себе не уверены, можно рассмотреть второй вариант: вы называете сумму и срок, за который рассчитываете ее полностью погасить. Я эти деньги дам. Дам по совести и спрошу тоже по совести, потому, что они не мои.
— Из общака?
— А что такое «общак»? — Большие деньги, в больших купюрах. За них я в ответе и должен, если не преумножить, то хотя бы полностью сохранить. Слышишь, Мордан, тебя это тоже касается!
Отвлекшийся было Сашка, вздрогнул. Как конь, встрепенулся.
— Так вот, — жестко сказал Кот, — велика вероятность, что скоро большие купюры больше не будут деньгами. Вот и все. Мои карты лежат на столе. С ответом не тороплю. Если надумаете, то я ежедневно, после семнадцати, здесь.
— А с уродами этими, как, в таком случае, быть? — спохватился Валерка, — что делать, если опять в мастерскую всем кодлом за деньгами пожалуют?
— Не мой уровень! — сузил глаза Кот.
Повисла неловкая пауза. Судя по всему, аудиенция завершилась. Старик, кряхтя, выбирался из-за стола.
 все сообщения
ПодковаДата: Воскресенье, 25.03.2012, 21:22 | Сообщение # 134
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 24 Честь флага.

— Помоги мужикам, Кот, — попросил я. — И я постараюсь ответить на те два вопроса, которые мешают тебе сосредоточиться.
— Даже так? — он вскинул на меня колючие глаза, — тогда говори: какие это вопросы.
— Насчет сходняка и железа.
— Достаточно, — перебил он, — рассказывай про сходняк.
— Не стоит тебе ехать в Орехово-Зуево, — ответил я его неспокойным мыслям. — Грохнут. Там будет облава.
— Ты тоже так думаешь? Почему?
— Это подстава, продолжение московского беспредела. Охота на законников не закончилась. Менты не взбесились, они выполняют приказ.
— Чей приказ?
— Кто у царя Бориса в упряжке коренником? — неохотно пояснил я. — С кем он в опалу попал, когда Горбачев был в силе? С кем прятался по ночам, избегая ареста?
— Много их было, — задумался Кот, — но больше всего подходит Руслан.
— А Руслан по национальности кто?
— Кажется, чех…
— Правильно, чех. Кому бы ты, будь на его месте, доверил свою охрану? Не сейчас, а тогда, когда за шкуру твою ломаного гроша не давали?
— Я бы, лично, чехам доверил, — вмешался Мордан, который до этой минуты, больше молчал, да слушал. Кажется, он тоже начал кое-что понимать. — Чехам все по фигу! — пояснил он свой выбор. — Они и гранату себе под ноги могут запросто кинуть, чтобы кровника за собой на тот свет утащить.
— Борис и Руслан сейчас на коне, — продолжал я расклад политического пасьянса. — Вон как лихо ГКЧП разогнали. Чехов рядом держать западло, международная общественность не поймет, та, которая деньгами снабжает. Да это и несолидно для будущего правителя великого государства. Кто его сейчас охраняет?
— КГБ — предположил Мордан, — а также менты и эти… как его? — «Альфа».
Кот молчал. Молчал и мотал на ус.
— А чехов куда девать? — спросил я его. — Спасибо, — сказать, — ребята, вы нам уже не нужны, разбегайтесь по своим тейпам? И это после того, как они красивой жизнью пожили, русских девчонок потрахали, денежки большие понюхали? — зеленые денежки! А, чехам, как Мордан говорил, — «по фигу», они ведь могут под ноги, да гранатой! К тому же, закон есть такой: после захвата чужой столицы ее всегда отдают своей армии на разграбление.
— Кого там сейчас грабить? — улыбнулся Валерка, — с такими ценами, даже в Москве народ обнищал.
— Это точно! — поддержал его Сашка, — я по своему пивбару сужу: вчера была мойва по семнадцать рублей килограмм, а сегодня уже — тридцать семь!
— Заткнись, «пролетарий», оборвал я его, — они не хуже тебя разберутся, кого лучше грабить. Что им народ? Народ свое место знает. Между черным прошлым и светлым будущим должны быть серые будни. У чехов другой интерес: все деньги страны прокручиваются в Москве, частные банки растут, как грибы. Заходи, разгоняй охрану, бей директору морду и входи в долю. А потом подгребай под себя капиталы и собственность, пока никто другой поперед тебя не успел — делов-то! А нельзя, ежели по понятиям: криминальный пирог поделен, сферы влияния установлены. Что делать? — они к Руслану: «Мы тебе помогали? — а долг платежом красен» И пошла родная милиция, дорогу лаврушникам расчищать, гноить, прессовать московских авторитетов. Кому оружие подбросили, кому наркоту — и в зону, в зону, в зону! Тем, кто умней, приказали в Штаты слинять, даже денег на первое время дали. А простаков — их просто так замочили.
Мне кажется, Кот понял все с полуслова. Мордан продолжал задавать вопросы.
— Неужели они не могли по-хорошему с братвой это дело перетереть?
— Кто знает? Может быть, они и хотели. Да только, кто ж разрешит! Приедут на «стрелку», а там такой же Мордан, как ты. Ты ему слово — а он тебе в морду. Ты человек южный, горячий — и за гранату! Мочилово пойдет, покойники, кровная месть. Милиция нарисуется, журналисты. У нас ведь гласность, свобода слова. Вдруг раскопают, да в газетах напишут, что это охранники главного демократа с матерыми уголовниками не поделили хабар? К тому же, любому, кто на халявных деньгах крутится, что в уме надо всегда держать?
— Зону?
— Ее родную. Если на зоне такие факты всплывут, будет правилово: «Что ж ты, гад, руками ментов? Где твое воровское братство?» — и на нож! А знаешь, Мордан, что такое воровское братство? Это когда национальности нет, но она вроде бы есть. «Все мы одной крови», когда нужно колымских старателей контролировать. А когда речь идет о чеченской нефти, — тут уж дудки! Они и в зоне тесною кучкой клубятся — один за всех, все за одного! Ты встречал хоть одного петуха-чеха? Или видел, чтоб кто-нибудь предложил чеху «на просто так» в картишки сыграть?
— Хватит! — отрезал Кот, — агитацию, подрывающую основы, я запрещаю. Мы еще дело до конца не перетерли.
Все замолчали.
— Кое-что посоветовать я могу, — продолжил старик, — у нас, в Евразии, продолжают писать европейские законы, а сами живут по азиатским понятиям. Это когда то, что справедливо — незаконно, а то, что законно — несправедливо, — пояснил он для особо тупых. — Вот почему иногда не в падлу к ментам обратиться, если знаешь, к каким ментам. Я так думаю, что тех петухов надо бы сдать с потрохами. Мордан вам поможет написать заявление. Я ему лично назову человека, к которому можно его отнести, чтоб не замылилось не затерялось в ментовке. Он же найдет надежных свидетелей, обеспечит вашу и их защиту.
За то, что имя мое языками помоили, «петухи» ответят на киче. Иной за неделю предвариловки горя больше хлебнет, чем нормальный мужик за годы лесоповала. А там, пусть их хоть выпускают. Потому что, как я предполагаю, должен всплыть и хозяин этого петушатника — человек, по моим прикидкам, благоразумный, зажиточный и с мохеровой лапой на два с половиной кресла. С него мы и взыщем. И разберемся на толковище, как он собирается жить дальше…
Опять зазвонил телефон. Наконец-то нашелся Лепила.
Мордан покивал головой, довольно погукал в трубку, повеселел:
— На приличный банкет бабла не хватило, но будет полулегальный столик на четверых, с обслуживающим персоналом в качестве почетных гостей. Номер тоже заказан. Как ты просил: двухместный на одного, на втором этаже, с телефоном и козырьком.
— Вам помощь, друзья, не нужна? — вежливо поинтересовался Кот. — А то, ребятишек моих прихватите — пусть разомнутся.
— Спасибо, не надо, — в мыслях своих я был уже далеко. — Наверное, меня раком зачали. Оттого и такая судьба — всю жизнь самому уродоваться. Ты, Сашка, поезжай в ресторан, а я буду позже. Ровно без пятнадцати два встретишь меня на парадном крыльце. За стол садиться не буду. Проводишь меня до служебного лифта и лучше, если будешь свободен. Не исключаю, что в гостинице будет шумно.
— До «Арктики» мы тебя на машине подбросим, — сказал Валерка, обращаясь к Мордану, — а сейчас не будем мешать. Завтра приедем с ответом.
Мы со смотрящим остались одни. Курили и молча смотрели вслед отъезжающей «Ниве. «Ребятишек» своих он тоже куда-то отправил.
— Что-то не понял, о каком железе ты давеча говорил? — нарушил молчание Кот.
— Ты не боишься смерти, — сказал я ему, — потому, что смирился и осознал. Теперь вот, считаешь, что не боишься совсем ничего. Но скрежет железа по стеклу заставил тебя содрогнуться. И ты в очередной раз спросил у себя: что это, если не страх?
— Глупо, наверное, старому человеку размышлять о подобных вещах?
— Глупо совсем ни о чем не думать. Чувство, которое ты хотел бы понять — это общая память человечества о своем детстве. Все люди когда-то были амфибиями, могли существовать на суше и под водой, потому что земли тогда было мало. Звук, который заставил тебя содрогнуться, это слышимая часть ультразвукового сигнала атакующего кита-убийцы. Это значит, через мгновение — смерть. И поздно уже даже думать о чем-то другом.
На лишенном эмоций, морщинистом лице, проявилось подобие улыбки:
— Теперь я, кажется, знаю, почему тебя, как никого, ищут. И Бог тебя сохрани!
По дороге в гостиницу, я никого не встретил. Зябкая осенняя морось распугала запоздалых прохожих, давила непроницаемой пеленой на фары патрульных машин. Их было очень мало. Облава выдохлась, или потеряла азарт.
 все сообщения
КержакДата: Воскресенье, 25.03.2012, 22:34 | Сообщение # 135
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
елки... ну не могу я воспринимать достойных воров....
уж извини Подкова
 все сообщения
ПодковаДата: Понедельник, 26.03.2012, 20:17 | Сообщение # 136
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Quote (Кержак)
елки... ну не могу я воспринимать достойных воров....
уж извини Подкова
Дык я их тоже не воспринимаю. Для меня это люди с другой планеты, хоть и встречаются иногда интересные личности
 все сообщения
ПодковаДата: Понедельник, 26.03.2012, 20:19 | Сообщение # 137
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
В тени небольшого сквера я выждал последние три минуты. Наконец, из дверей ресторана вышел Мордан. Он стоял, как памятник на пьедестале из сбегающих вниз широких ступеней, нервно курил и посматривал на часы. Конспиратор хренов!
С максимально возможной скоростью я покинул свое убежище.
— Все тип-топ, — прошептал Сашка, пропуская меня вперед. И тут же прикрыл со спины. За спиной загремели многочисленные запоры.
Гоп-компания веселилась за служебным столом, на котором официантки обычно выписывают счета. Столик стоял очень удобно. Все рядом: кухня, раздаточная и узкий коридор с широкими амбразурами, граничащими с буфетом. А в конце коридора, направо — грузовой лифт, обслуживающий «выездные» буфеты на этажах гостиницы. Уставшие официантки отрабатывали «сверхурочные» — вежливо пили водку вместе с Лепилой и внимательно слушали его похабные песни:
«А девчонка-егоза
Ухватила его за
Золотистый, шелковистый,
Словно девичья коса-а…»
Художник был очень доволен жизнью. Что ж, заработал!
— Ключ от номера у тебя? — спросил я Мордана.
— Пока у Лепилы.
— Забери. А потом проводи меня до служебного лифта.
Мы с Сашкой вышли на втором этаже.
— Этот воздух уже пахнет кровью, — сказал я ему, — а скоро запахнет ментовскими сапогами. Не дай Бог, кто-то в конторе прознает, что ты был со мной — легкой смерти не жди! Расстанемся здесь. Сходи, открой номер и оставь ключ в замке, изнутри. Уходить буду через окно. Все что нужно, предусмотри, а потом убегай. Хватай за загривок Лепилу и всех, кто меня здесь сегодня видел. Клофелина для баб не жалей. Им будет лучше, если проснуться не с теми, с кем сегодня ложились в постель.
Сашка затопал вниз по ступеням, а я направился к следующему лестничному пролету, подальше от шахты основных пассажирских лифтов. Там дверь была без стекла, она открывалась сравнительно тихо.
На верхние этажи лучше подниматься пешком. Время не экономят, если нужно подумать, сосредоточиться и настроить себя на обостренное восприятие мыслей извне.
Ключ от шикарного «люкса», который согласно строжайшей инструкции, давался на руки исключительно работникам Центра, был у меня в рукаве. В случае чего, его я использую в качестве кастета, а сделанный под дерево набалдашник — вместо гранаты.
Наверху хлопнула дверь. Зазвенело стекло. Я замер, прислушался. Кто-то, кажется, чертыхнулся, поднялся на пролет выше и снова шагнул в коридор. Наверное, пьяный. Теперь я продолжал восхождение, прижимаясь спиною к стене. Тишина все больше отдавала приторно-сладким запахом крови. Я сунул ключ в боковой карман, осторожно нагнулся и нащупал за шнуровкой ботинка заботливо отклетневанную рукоятку шкерочного ножа. Она привычно легла в ладонь.
В воздухе сталкивались и звенели обрывки человеческих мыслей. Кого-то душил похмельный кошмар, ему было тревожно и жутко. Где-то в районе девятого этажа снова раздался неясный шум. Кажется, там что-то тащили волоком. Часы показывали без четверти два. Через пару минут все стихло.
На седьмом этаже я остановился: обе створки стеклянных дверей, ведущие в коридор, были открыты, и надежно расклинены. Кто-то заботливо постарался. Не по мою ли грешную душу? Кажется, нет — отсюда наверх уходили две черных прерывистых линии, скорее всего, оставленных краями каучуковых каблуков.
Такую неудобную обувь конторские никогда не носили. Значит, это не наши. Впрочем, кто теперь «наши»? — Сашка Мордан? Тащили, скорее всего, покойника — раненых так не трелюют: будет орать. А эти все сделали тихо. Хоть и тяжеловат был, сердешный — следы надежные, четкие. И крови в нем было много, — думал я, глядя на небрежно затертые, бурые пятна.
Знакомая дверь была напротив и чуть слева. Доставая ключ, я был почему-то уверен, что никого из живых там уже не увижу.
Замок приглушенно плюхнул. Я толкнул дверь плечом и сразу же поскользнулся на мокром от крови пороге. В прихожей было темно. Огромный холл освещался единственной лампочкой в разбитом плафоне настенного бра. Было тихо. В туалете мирно журчала вода. Здесь никто ни о чем не думал. Кроме меня, разумеется.
На временном всплеске я пересек зал. Заглянул во все три спальные комнаты. Кровати были заправлены, белье накрахмалено. Судя по всем признакам, новые жильцы еще ни разу не спали на них. В небольшом кабинете, что между спальнями, за столом, накрытом для ужина, тоже еще никто не сидел. Сигарет в этом меню не было, а жаль! Моя пачка давно опустела, а спросить пару штук у Мордана, я как-то не догадался. Обе пепельницы были чисты, как и ведро в прихожей. Даже окурком не разживешься!
Откуда же кровь на полу? Следов жестокой борьбы не наблюдалось нигде. За исключением настенного бра, все было цело и невредимо. Место среза на красном плафоне было покрыто тонким налетом пыли. Скорее всего, его повредили давно — кто-то очень неосторожно включил свет.
Тогда все случилось в прихожей. Первыми здесь появились «гости». Они подобрали ключ под хитрый замок, или каким-то иным способом застали хозяев врасплох. А потом перебили всех из засады. Где же тогда трупы и есть ли среди них Жорка?
Три обезглавленных тела были свалены в ванну. Судя по вывернутым карманам и распотрошенной одежде, после смерти их очень тщательно обыскали. Трупное окоченение едва началось и лужицы крови на истоптанном кафеле еще не покрылись морщинистой пленкой. Когда я заходил в ресторан, они были еще живы — все три «героя-подводника», которых совсем недавно я так ненавидел. Их отсеченные головы были небрежно упакованы в полиэтиленовые пакеты, и свалены в раковину умывальника. Значит, за ними должны прийти. Ну, что ж, тогда мы подготовимся к этой встрече.
Я слегка ковырнул ножом краешек приметной кафельной плитки. Преодолевая сопротивление, потянул ее на себя. Крышка щелкнула и раскрылась. Я набрал на замке нужные цифры и снова захлопнул ее.
Зеркало выдвинулось из стены ровно на десять секунд. В тайнике стоял мой старый знакомый — потертый коричневый кейс. Больше там ничего не было...

Давным-давно, будучи курсантом пятого курса питерской мореходки, я стоически нес вахту помощника дежурного по училищу. На другой стороне стола дремал капитан Замчалов, которого все почему-то звали «Леня Фантом». Его мощный кулак крепко сжимал граненый стакан с «Карабахским» вином. Стояла ранняя осень — пора приемных экзаменов. На проходную с разных концов страны стекались абитуриенты. Почти у каждого с собой «что-то было». От изъятого в процессе досмотров спиртного, прогибался пол КПП. И я без сожаления спаивал излишки своему непосредственному начальнику.
И тут зазвонил телефон. Ну, конечно, что еще может быть срочное в этот поздний воскресный вечер?
— В «Крупской» наших бьют! — раздался задыхающийся голос нашего «старшинского прихвостня».
— Кого бьют? — решил уточнить я, уже догадавшись «кого». Чуть было не брякнул: «Так вам и надо!».
Трубка на том конце провода грохнулась обо что-то железное. С моей стороны в ней угадывались отдаленные, но хлесткие щелчки по «хлебалу».
И тут я нарвался на трезвый взгляд дежурного офицера.
— Сказано тебе «наших»! Какая разница, кого лично? Пусть он дерьмо, но форма-то у всех одинакова? Созывай ребятишек. Я ничего не слышал. Находился в жилом корпусе и принимал увольнительные.
Вот тогда я и понял, что такое честь флага.
Коллег моего отца, усталых и обозленных, атаковали по-подлому, со спины, когда они освобождались от верхней одежды.
Простите меня, братцы! Я пошарил в осиротевших карманах камуфлированных бушлатов и уже в ближайшем из них обнаружил початую пачку «Мальборо». Насколько я помню, этот сорт курил Стас. Я достал его сигарету, щелкнул его зажигалкой, вдохнул в себя легкий дым ароматного табака. И только теперь до меня дошло: а я ведь пришел сюда, чтобы его убить!

 все сообщения
ПодковаДата: Среда, 28.03.2012, 20:22 | Сообщение # 138
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 25 Прыжок леопарда

Я стоял в полутемной прихожей, перед запертой входной дверью и одну за другой курил сигареты Стаса. Мне было о чем подумать. Куда, например, подевался Жорка? Может, это его волокли на девятый этаж? Да нет, не похоже. Покойник слишком тяжел и обувка, опять же, не та. Может, он забронировал какой-то другой номер? — Опять не страстается! Стол накрыт всего лишь на три персоны, а Георгий Романович никогда не отрывался от коллектива.
Как это скучно — ждать!
Попробовать, что ли, позвонить в Питер? Нет, этому телефону я не мог доверять. Квадрат, помнится, намекнул, что он стоит на прослушке. Вот те раз! И как же я раньше не вспомнил этого?!
«Ты в этот номер не вздумай кого-нибудь привести, — сказал, Виктор Игнатьевич, когда я впервые здесь поселился, — пять минут не пройдет — нагрянут с облавой хлопчики из подвала. А краснеть за тебя опять же придется мне…»
Это что ж получается, под контролем весь этот номер?! Почему же тогда никто не услышал, что здесь произошло? Неужели даже Контора несется без руля и ветрил, и работает против своих? (После того, что случилось с Векшиным, ничего нельзя исключить). А если не Контора, то кто? На прямое противодействие Центру могли пойти только очень компетентные и очень влиятельные люди. Кто они и какие цели преследуют, не имело сейчас ровно никакого значения. Как говорил дед, «пока что мы сами за себя».

Позднего посетителя я обнаружил заранее, по запаху его мыслей. Они пахли кровью. Пока человек топтался под дверью, я успел срисовать из его воображения несколько четких картинок и надежно настроился на свой временной максимум.
Все произошло медленно и лениво: долгий, разнесенный во времени рокот проворачиваемого ключа... ползущая в сторону дверь… большая синяя сумка в появляющемся нешироком проеме… Человек помнил, что пол прихожей в крови, он пытался перешагнуть застывшую лужу, чтобы не испачкать подошвы сапог.
Я убил его, как убивают муху — почти машинально: без злости, сердечных переживаний, особых усилий. Просто взял и ударил в кадык напряженными пальцами правой руки. Бородатая голова отделилась от позвоночника, опрокинулась за спину и повисла на узкой полоске кожи, как небольшой рюкзачок.
Он умер прежде, чем успел удивиться — смуглый кареглазый мужик в кожаной куртке, синих джинсах и черных сапогах «дутышах». Внешне он был очень похож на русского, но — судя по акценту — даже не славянин. Его мозг еще продолжал жить и даже выдавать информацию: все мысли сомкнулась на пестром калейдоскопе предсмертных воспоминаний, сопровождавшихся словами на непонятном мне языке.
— Ариф! — кричала моложавая женщина на прожаренной солнцем горной тропе, — Ариф!
Так его, наверное, звали — Ариф.
Он еще и не начал падать, автоматически завершая последний обдуманный шаг. Ослепительно-белая кость позвоночника, мраморный срез мяса и мышц, увязший в грудине, аккуратный кружочек гортани — все это еще не было испачкано кровью.
Я подхватил его поперек талии. Нас догоняли заплутавшие во времени звуки: треск расползающейся под пальцами кожи, густой хруст деформированных ударом аорты, гортани, мышц и хрящей. Чуть раньше, чем он захотел упасть, позвоночник на срезе хрустнул, и зазвенел.
Пальцы саднило. Казалось, ладонь моей правой руки густо покрыта липким противным налетом. Затаскивая Арифа в ванну, я, вдруг, подумал: на временном максимуме эту голову можно было отрезать обычным листом бумаги.
Я бросил мертвое тело сверху, на общую кучу. Так, чтобы при обыске не испачкаться самому. Долго и тщательно мыл руки, вытер их о штаны. В зеркале, невинно взиравшем на душегубство, я вдруг увидел как из начинавшей вырастать гортани Арифа, вместе с выдохом вышли пары с первыми брызгами крови. Где-то рядом витала его душа.
Когда-то Ариф был левшой. Заточка сидела в левом его сапоге, а «Беретта» с глушителем — в кобуре под правым плечом. Я перевернул его тело на спину и обыскал. Ни бумажника, ни документов там не нашел. Две скомканных сотни, да тощая пачка долларов лежали в «нажопном» кармане. Не густо! Если я собираюсь зарабатывать на жизнь новым для себя ремеслом, при столь нищих уловах придется хорошо попотеть.
Запах крови становился насыщенней, нестерпимей. Пропустив это дело мимо внимания, я сдуру полез в нагрудный карман добротной итальянской рубашки. И, вроде, не зря — рука натолкнулась на плотный прямоугольник… и тут!!!
Кажется, в роду у Арифа кровь принято смывать кровью. И он это сделал столь энергично, что не только рука — весь правый рукав моей замшевой куртки покрылся дымящейся жижей, липкой и вонючей до тошноты. От неожиданности я втиснулся в привычные временные рамки. Не блевать же со скоростью пули? — раковину разнесешь. Мой организм и горло Арифа издавали примерно одни и те же звуки. «Отстрелявшись», я с наивозможнейшим тщанием попробовал застирать рукав, но бросил это занятие когда окончательно понял, что бесполезно.
Впереди было много работы. Кусочек картона нес в себе ценнейшую информацию. Это была «гостевая карта» клиента гостиницы. Судя по номеру, указанному в ней, коллекционеры отрезанных голов жили этажом выше.
Я перебрал в памяти картинки из сознания убиенного и получил о номере представление: стандартная четырехместка, слева от прихожей санузел, направо — душ. Там, кстати, ожидает эвакуации, спеленатое казенными одеялами и перевязанное веревками, мертвое тело их уважаемого товарища, которого, умирая уже, завалил Стас.
И тут зазвонил телефон. Почему, интересно, он молчал все это время? — в городе продолжается поисковая операция с привлечением сторонних подразделений. Все это требовало оперативного вмешательства и координации. Так что доклады с мест об изменяющейся обстановке должны были поступать много чаще. Как минимум — через каждые полчаса.
Я не стал разбираться: кто звонит и зачем звонит. То ли это осиротевшие бойцы соскучились по начальству? То ли подельники Арифа таким сложным образом торопили гонца. Впрочем, убрал я его достаточно оперативно — поводов для беспокойства у его товарищей по оружию возникнуть пока не должно.
Шкерочный нож и заточку я рассовал за шнуровки ботинок, а «Беретту» убрал в коричневый кейс — в рукопашном бою пистолет больше шумит, чем работает и будет только мешать. Перепачканную кровью, синюю сумку Арифа я пинком отшвырнул в дальний угол прихожей. Прикурил последнюю сигарету, взял «пожитки» и выглянул в коридор.
Ключ, которым Ариф открывал номер, так и остался торчать снаружи. Я провернул его на два оборота, да так и оставил. Не стал даже стирать отпечатки пальцев: одним больше — одним меньше. На лестничной клетке было пустынно и тихо. Черные полосы, оставленные каблуками «уважаемого человека», вели наверх, на восьмой этаж. Ворс ковровой дорожки мягко глушил шаги. Нужная дверь с номером 822 была чуть приоткрыта. За ней кипела дискуссия. Я спокойно вошел в прихожую, нажал на «собачку». Замок лязгнул, как затвор автомата. Но, хозяева, по-моему, этого не услышали.
Если память Арифу не изменяла, людей в этой четырехместке должно быть еще шестеро, не считая покойника. Но спорили они за десятерых. Судя по тому, что языком для общения был избран «великий могучий», здесь собрались «дети разных народов». Все они очень спешили. Еще бы! Нужно было «рвать когти», но задерживал их не только гонец с головами. Весь сыр-бор разгорелся вокруг мертвеца и планов его эвакуации.
Что, — спрашивали одни, — делать, если работники гостиницы или милиция, или и те и другие, сделают попытку задержать их в вестибюле гостиницы с казенными одеялами, в которые упаковано тело уважаемого Хасана?
Будем прорываться с оружием, не оставляя свидетелей, — предлагали другие. — Внизу ждет машина, на подходе еще одна. Нужно только дождаться Арифа и отправить его за огневым подкреплением.
Третьи тоже считали, что нужно дождаться Арифа: пусть, мол, спустится вниз и попробует «кому надо» хорошо заплатить.
Шестерка им, что ли, этот Ариф? — я даже обиделся за него.
— Э-э, дорогой, киль манда! Что стоишь? — крикнул кто-то из них — заметил, наверное, шевеление за стеклами двери, ведущей в апартаменты.
Ну, что ж, здравствуйте!
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 29.03.2012, 17:10 | Сообщение # 139
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Ну, что ж, здравствуйте!
Трое участников шумной дискуссии разместились за небольшим столом. Они играли в карты на деньги. Еще двое курили, лежа в кроватях. Шестой сидел в левом углу рядом с телефонной тумбой, забравшись с ногами в белых носках на мягкое кресло. Это был бритый наголо бородач в широких шикарных штанах, переливающихся оттенками синего в волнах электрического света. На спинке кресла лежал его бордовый пиджак, а на коленях — небольшой автомат с массивным глушителем. Бородач контролировал вход. От него исходила основная угроза.
Реакция у него была потрясающей. Выучка тоже. Исправляя оплошность, бородач попытался упасть вперед-вниз, перехватить в движении автомат и еще в воздухе нажать на курок.
— Мамая кэру! — мысленно крикнул он.
Но я уже успел отодвинуться вправо, поставив между ним и собой бестолковых картежников. Они побросали карты и начали подниматься, но человек с автоматом все равно собрался стрелять.
Как в старом забытом сне, где я опрокидывал поленницу дров, моя правая рука резко выбросилась в его направлении, ладонью вперед. Бородач опрокинулся. Его вместе с креслом, с силой швырнуло в оконный проем. Затрещала, ломаясь, деревянная рама, брызнули в стороны осколки стекла. Автомат отлетел в сторону.
Наверное, этот несчастный на какое-то время вырубился. Он никак не отреагировал на то, что верхняя, более-менее целая часть стекла, влекомая собственной тяжестью, сначала медленно, а потом все более ускоряясь, ринулась вниз. Как гильотина, она с беспощадным хрустом отделила беспокойную голову от его широченных плеч.
К тому, что было потом, лучше всего подошло бы вульгарное слово «мочить». Головы лопались, как перезрелые тыквы, прежде чем их носители успевали подняться на ноги и сообразить, что сподручнее делать: драться, или бежать. Я их убивал, уже не боясь испачкаться. Одежда, руки, лицо и, даже, вспотевшие волосы — все было забрызгано вязким желе из крови, мяса и мозга.
Они умирали в счастливом неведении, думая, что за все в этой жизни ими уже заплачено. Нет, мужики, это только прелюдия. Я приду в этот номер еще не один раз — совершу временную петлю и приду, чтобы спросить за все. И пусть это будет не эталонное время, а новая вероятность, вы мне не просто расскажете, а хором споете: кто из вас побывал на квартире отца, куда подевалась Наташка, зачем вы отрезаете головы и, самое главное, кто за всем этим стоит. Споете, перебивая друг друга потому, что несколько раз умирать страшно.
Они еще не перестали думать, а я уже собирал трофеи. «Мамая кэру»… где-то я слышал это ругательство. Нужно будет спросить в следующий раз, что оно означает?
В прихожей под вешалкой я обнаружил вместительную синюю сумку. Точно такую же, как у Арифа. Покупали, наверное, в одном магазине. Я побросал в нее деньги, документы и весь боевой арсенал: два автомата, два пистолета «ТТ» и четыре «Беретты», патроны в обоймах и россыпью, заточки, ножи-стропорезы, пластиковую взрывчатку — потом разберемся. Чтобы освободить от ноши правую руку, сунул в сумку и свой дипломат. Ключ от машины и водительские права на имя Насреддина Рустамова спрятал в боковой карман сочащейся кровью куртки.
Уже на обратном пути я обо что-то споткнулся. В сердцах пнул ногой перевязанный бечевкою сверток, а из него, вдруг, посыпались деньги — пачки новеньких долларов в банковской упаковке. Сумку пришлось трамбовать ногами.
— Это сколько же нужно поймать рыбы, чтоб заработать такие деньги? — спросил я у тела Насреддина Рустамова.
Он, естественно промолчал.
Прощальным взглядом я окинул место побоища и обругал себя за излишнюю эмоциональность. То же самое можно бы сделать тише и гораздо быстрее.
Телефон хоть и упал, слава Богу, еще работал. Я позвонил на второй этаж. Никто не ответил. Наверное, Сашка послушался меня и ушел. Если так — вдвойне молодец.
По смежной стене номера уже колотили. На улице завывала сирена. Пора и честь знать — загостился. Я поднял с пола понравившийся мне «Калаш», подогнал ремень под правую руку и пнул ногой хлипкий замок.
Засады не было. Но этих двух я чуть не зашиб. Прямо под дверью, так и не решившись в нее постучать, что-то лопотала на своем языке парочка заспанных финнов. Мужик был в пижаме и ночном колпаке, а подруга — в осеннем пальто, наброшенном на голое тело. Увидев мою свирепую рожу, мужик проглотил и язык, а дамочка плотней запахнула свое пальтецо и прикусила кулак.
— Ду ю спик инглиш? — спросил я и повел «калашом», — чешите отсюдова на хрен. Здесь больше никто не будет шуметь.
Их сразу не стало. Я прислушался, прозондировал окружающее пространство. По лестничной клетке поднимались бегом несколько человек. А зачем тебе так спешить, если ты не солдат? Впрочем, служивые были еще далеко, их агрессивные мысли были настроены на этаж ниже. Значит, как минимум, минуты четыре запишем себе в актив. Время нужно беречь — оно, как и я, устает.
Коридор безмолвствовал. Он был огромен и пуст. Если кто-то здесь сейчас и не спит, то больше всего опасается за надежность казенных дверей. Я беспрепятственно дошел до самого служебного лифта. Он откликнулся сразу: засветилась красная кнопка, кабина медленно поползла вверх. Где-то на этаже отчаянно верещали протрезвевшие финны:
— Мафия!
В коридор выскочили двое в военной форме. Рванулись ко мне, доставая на ходу пистолеты. Наверное, тоже пришли по кровавому следу.
— Стоять!!!
Опоздали, братишки. Скрипучая дверь отошла в сторону, кабина присела, качнулась и медленно поползла вниз.
Я выбрал третий этаж — хорошее число, три. Сбежал на пролет вниз, даже не представляя, куда приведет узкая служебная лестница. Ага! Все туда же! Вход в ресторан уже забран тяжелой решеткой, но слева от него, за невзрачной застекленной дверью, почему-то закрытой на ключ, ласкали мой взгляд таблички гостиничных номеров. Судя по ним, та самая, нужная мне, была где-то рядом.
Шум за спиной нарастал — сверху поджимали преследователи. Я вышиб преграду вместе с дверным косяком. Короткий рывок — и я дома.
Все было, как договаривались: номер открыт, ключ — в замке изнутри. Я провернул его на два оборота. В то же мгновение дверь содрогнулась под напором тяжелого тела.
— Беги, отморозок, беги, — ревел голос с той стороны, — только не вздумай сдаваться! Повинную не приму, убью при попытке к бегству. Кровь смывается только кровью. Что ж ты стоишь? — беги!
Окно было распахнуто настежь, выход на козырек искусно задрапирован тяжелыми шторами. На подоконнике красовалась чекушка. На горлышко с «бескозыркой», как рецепт на склянку с лекарством, была нанизана бумажка с каракулями. С чего это Сашка вздумал, вдруг, пошутить? Не читая, я сунул записку в карман, слегка приподнял штору и вырвался на скользкий загаженный козырек. Что только сюда не бросали! Хорошо, хоть никто не додумался сходить по большому! Бутылку, на которой, скорее всего, остались отпечатки Мордана, я изо всех сил запустил в ночь. Где-то там позади, под прикладами автоматов, трещала казенная дверь.
На козырьке, как и во всем городе, хозяйкой была осень — златовласая леди с мерзким характером. Меня окатило струей холодной воды, льющейся с крыши. И я побежал, оставляя на память преследователям, следы своего грязного прошлого. В тусклом электрическом свете, вспыхнувшем в окне за спиной, они казались уж очень черными.
Длинный гостиничный козырек нависал над проезжею частью улицы. В эту собачью пору машин на ней уже не было. (Или еще не было?) Из зашторенных окон универсама «Волна» пробивался наружу мягкий «ночной» свет. Ниже меня, в каптерке, лежа на топчане, охранник смотрел телевизор.
Я выпустил всю обойму, целясь в экран:
— А ну, поднимайся, служивый!
Это был настоящий «Калаш», калибра 7,62. Стреляя с одной руки, в цель я попал со второй пули. Все остальные ушли «в молоко». Стрелять по окнам гостиницы я не рискнул — там в каждом окне расплющенные носы. «Пустой» автомат, за ненадобностью, я отшвырнул в сторону.
Прыгать пришлось в пузырящийся мутный поток, несущийся с краю дороги. Приземлился легко, как учили, но тяжеленная сумка, у которой некстати оборвалась одна ручка, отбросила меня в сторону. Я заскользил лицом по мокрому дорожному полотну. В ногах смачно захлюпало. Одежда — хоть выжимай. Холодная струйка скатилась по позвоночнику — брр!!!
Мне повезло. Все получилось вовремя и очень даже красиво. Над моей головой зажужжали, замяукали пули, смачно зацокали по асфальту. И падали они в то самое место, куда я должен был падать. Синие искры под фонтанчиками воды — никогда не видел такого!
— Эй, вы там, наверху, бросайте оружие!
Это крикнул разбуженный мною и очень рассерженный мент — охранник универсама. В развернувшейся спецоперации, он был явно не при делах, но, как лицо пострадавшее, имел полное право на сатисфакцию. Скорее всего, он спросонья решил, что это вооруженный грабеж и действовал по науке: маскируясь за выемкой центрального входа, выпустил несколько пуль в сторону козырька.
— Свои, твою мать! — заорали на него с верхотуры, но все-таки залегли.
— Свои сейчас по домам спят. А кому и «голубые» свои! — весело изгалялся «дубак». — Лежите, суки, не шевелясь! Я ведь на пятерку стреляю! — и выпустил еще несколько пуль.
Меня он, кажется, не заметил. Я уже прополз под железными перилами ограждения на сухой тротуар, скрытый под козырьком и побежал, насколько возможно, ускорив время. Но это уже у меня получалось довольно хреново. Устал я, выдохся. В конце квартала и вовсе присел на корточки. Измотанный перегрузками организм, забастовал. Непослушное время ускользало из-под контроля, принимало свои, привычные очертания. Застывшие на дороге огни вдруг задвигались рваным пунктиром. Из глухого, протяжного ропота начинали рождаться полноценно различимые звуки.
 все сообщения
РОМАНДата: Четверг, 29.03.2012, 20:05 | Сообщение # 140
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
Quote (Подкова)
Ключ от машины и водительские права на имя Насреддина Рустамова спрятал в боковой карман

Quote (Подкова)
Устал я, выдохся. В конце квартала и вовсе присел на корточки.

Вопрос возник - почему пешком удирал, а не на машине уехал?


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Четверг, 29.03.2012, 20:08 | Сообщение # 141
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1231
Награды: 22
Статус: Offline
Quote (Подкова)
— Мамая кэру! — мысленно крикнул он.

Вместо восклицания - многоточие, вместо "э" - е.
Quote (цитата)
«Мамая кэру»… где-то я слышал это ругательство.

Это песенка:
Мамую керу Мамаю керу Ма-ма-ю керу Ма---мааааа!

Переводится как - Мама хочу... в данном случае - жить. Понял бородач, что сейчас умрет!


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)


Сообщение отредактировал Владислав_Валентинович - Четверг, 29.03.2012, 20:09
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 29.03.2012, 20:21 | Сообщение # 142
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Quote (РОМАН)
Вопрос возник - почему пешком удирал, а не на машине уехал?

До машины еще не добежал. Она за углом у кафе "Юность"
Quote (Владислав_Валентинович)
Это песенка:
Мамую керу Мамаю керу Ма-ма-ю керу Ма---мааааа!

Блин, не знал. У нас старпом Тенгиз Парменович Чхартишвили так ругался, когда камни в шеш-беше не шли. Спасибо! Исправлю.
 все сообщения
ПодковаДата: Воскресенье, 01.04.2012, 20:35 | Сообщение # 143
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
— Где он? Куда побежал?!
За спиной кто-то тряс за грудки умирающего охранника «Универсама». Не повезло мужику — не на ту лошадку поставил.
Я тенью скользнул за угол молодежной кафешки. На другой стороне улицы, за высокой чугунной оградой, зарастал забвением и бурьяном стадион «Динамо». (Через этот забор пару минут назад, я, кажется, хотел перепрыгнуть). Дорога навлево вела в небольшой тупичок. Зато с другой стороны открывались очень широкие перспективы: перекресток за перекрестком. На ближайшем из них возвышался памятник Анатолию Бредову. Это герой Великой Отечественной, повторивший подвиг Матросова. Прикрывая левой ладонью матерящееся лицо, он занес для броска связку гранат. А целил морпех в шикарное здание Мурманского обкома КПСС. Наверное, из-за этого казуса местные зубоскалы нарекли эту картину архитектурным комплексом «Бредовая идея».
Шатаясь, я встал на ноги. Где-то здесь, на автостоянке, нужно искать голубую «восьмерку» бородача. Таких машин было две и стояли они метрах в тридцати друг от друга. Зеркальные стекла хладнокровно отражали неоновый свет реклам.
— Эй, ты! — из-за опустившегося стекла проклюнулась бородатая рожа и рука с тлеющей сигаретой. — Подойди-ка сюда!
Акцент был грузинский, с нажимом на гласные буквы. Ну, что тебе надо, кацо? — жил бы себе и жил! Возможно, ему показалась знакомой синяя сумка, или просто решил послушать свежего человека, пришедшего с той стороны.
Я сделал вид, что ничего не расслышал.
— Ты что, не понял? — повторил тот же голос с явной угрозой. — Не заставляй меня выходить из машины!
Сигарету в его руке сменило вороненое дуло ствола.
Я отправился прямо к нему, волоча по земле сумку. Удивительно, мой нечеловеческий вид не вызвал у него подозрений. Во всяком случае, с оружием этот кацо обошелся очень уж вольно. Он почесал мушкой левую бровь.
В машине сидели еще четверо.
— Закурить не найдется? — спросил я довольно нагло.
— Дайте ему, — разрешил бородатый.
— Не в курсе, что там за шум и стрельба? — спросили из глубины салона, предварительно предъявив початую пачку «Бонда».
Я кивнул утвердительно: в курсе, мол. И еще раз спросил:
— Можно две?
— Можно, можно! — зачастили со всех сторон.
Я прикурил сигарету от окурка бородача, сделал две полноценных затяжки.
— Хасана убили, Ариф в засаду попал, — пояснил я, как можно спокойнее и спрятал в карман трофейную сигаретку. — Насреддин с джигитами прорывается с боем.
— А ты кто такой?
Предвосхищая этот вопрос, я с силой вырвал из набалдашника ключ и сунул тому, кто держал пистолет.
— Хасан перед смертью просил передать: в этом номере то, что вы ищите.
— Сэмсот дэвятнадцат, — вслух прочитал тот и передал «деревяшку» товарищам сзади. Потом перевел глаза на то место, где только что был я.
Если б они даже и знали, что передают из рук в руки гранату, оставшихся секунд им бы все равно не хватило, чтобы выскочить из машины. Зато я несся, как молодой, опять оседлав и пришпорив своенравное время. Когда их «восьмерку» начало множить на ноль, я не только преодолел нужные метры, но и надежно укрылся за постаментом памятника. Шандарахнуло так, что Анатолий Бредов чуть не завершил свой роковой бросок.
Когда последние железяки упали на землю, я вернулся к машине Рустамова. Она была внешне цела. Ее всего лишь швырнуло на проезжую часть, развернуло поперек трассы и опрокинуло на бок.
Я поставил ее на колеса, вынул из сумки автомат Насреддина и бросил на сиденье рядом с собой. Надежный движок завелся с пол-оборота. Звезды со мной, а значит — вперед, в ночь.
На пересечении с Кольским проспектом в меня еще раз стреляли. Несколько пуль повредили стекло, обе фары, и левое зеркало. Звезды со мной — я даже не шевельнулся.
Живы еще чады Владыки Земного мира
Великого Властителя Велеса…
Погоня почему-то запаздывала. Наверно, у Жорки, если он еще жив, уже не хватает сил на что-то масштабное. Да и облава перестает быть облавой, если волк уже шагнул за флажки. Ночь и скорость. Скорость и ночь…
Вдруг, впереди меня, прямо на «встречке» ожила серая тень. Прямо в глаза, с разворота, хлестанули мощные галогенки. Я вывернул руль в сторону, до предела выжал педаль тормоза и несколько раз отработал рулем, стремясь удержаться на мокрой дороге — не расслабляйся! Но «восьмеркам» в эту ночь не везло. Срезав два молодых деревца, раненая машина вылетела с края обочины и, уже погасив инерцию, влипла боком в каменное крыльцо какого-то магазина.
Я потянулся за автоматом, но встречный автомобиль и не думал некуда ехать. Он продолжал спокойно стоять, там же, где и возник и, время от времени, придавливал дальним светом пространство за моею спиной.
Е-мое, да это же красный «Опель-рекорд»! За рулем спокойно курит Мордан, рядом хохочет пьяный Лепила:
А девчонка — егоза
Ухватила его за-а…
Дать бы им по башке!
— Ты что, не читал записку? — удивился Мордан, выходя из машины. — Ого, автомат? — мне такой надо! Ну, ты даешь! Тачку-то где урвал?
— Тачку? — переспросил я, отнимая у него сигарету, — тачку я хотел тебе подарить. Извини — не довез.
— А я еще в гостинице думаю: надо линять, такой шум…
— Шум говоришь? — переспросил я бездумно, обжигая губы о плавящийся фильтр. — Мог бы и догадаться, что это я возвращаюсь.
Из-за спины Мордана появился силуэт человека. Он приближался ко мне, раскачиваясь из стороны в сторону. Так прихрамывал только отец. Не веря глазам, я всматривался в знакомые очертания.
— Антон, ты сегодня себя очень нехорошо вел. Как я тебя зову, если ты ведешь себя хорошо?
— Антон, Антошка, сынок, — сказал я своей памяти и добавил с мольбой, — не исчезай! Я столько людей убил сегодня… из-за тебя.
— А как я тебя зову, если ты ведешь себя плохо?! — заревела, вдруг, тень голосом артиста Высоцкого.
— Если плохо, тогда на «вы», — прошептал я, в надежде на чудо.
— Как «на вы»? — хрипло спросил отец, обнимая меня за плечи.
Боже мой, как же он постарел! Неужели в этих глазах есть место для слез?
— Выблядок, — прошептал я и тоже заплакал.

Конец первой части.
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Воскресенье, 01.04.2012, 23:26 | Сообщение # 144
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1231
Награды: 22
Статус: Offline
Quote (цитата)
Шатаясь, я встал на ноги.

Тут бы добавить - почему так ГГ шатает.
Quote (цитата)
Шандарахнуло так, что Анатолий Бредов чуть не завершил свой роковой бросок.

Шандарахнуло так, что бронзовый Анатолий Бредов чуть не завершил свой роковой бросок.
Quote (цитата)
Да и облава перестает быть облавой, если волк уже шагнул за флажки.

Да и облава перестает быть облавой, если волк смог перепрыгнуть флажки.

Эпизоды с памятником... вообще!
Отлично!


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)


Сообщение отредактировал Владислав_Валентинович - Воскресенье, 01.04.2012, 23:30
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 03.04.2012, 21:01 | Сообщение # 145
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Владислав_Валентинович, Ниче в голову не идет, потом исправлю. Спасибо за наводки
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 03.04.2012, 22:06 | Сообщение # 146
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
интересно. правда.
+
 все сообщения
ПодковаДата: Суббота, 07.04.2012, 20:30 | Сообщение # 147
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Часть вторая

От автора

Час волка — это шестьдесят минут до рассвета, когда стираются грани между черным и белым, а преданность перетекает в предательство. Затаись, если ты слаб; не подставляй спину, если ты силен, но неповоротлив; уповай на удачу, если ты одинок! Это миг торжества, запойное пиршество агрессивного серого цвета — время большой крови и жирной добычи.

Глава 1 Чужие реальности

Вот уже вторую неделю Васька – стажер примерял на себя паленую шкуру мента. Получалось не хуже чем у людей: в кармане зашевелилась копейка. Жизнь закипела, расцветилась новыми красками. И все б ничего, да очень мешал один недостаток. (Доктор сказал, что это не энурез, а так… стойкое недержание.) Стоило хлопнуть баночку «Клинского» — начиналось оно. Как сейчас, в самый неподходящий момент.
«Тридцать первый, на базу!» — передали по рации. Это значит, «План перехват» опять завершился ничем, все свободны.
— Я это… на пару минут.
Старший группы ничего не сказал, только покачал головой.
По старой гражданской привычке, будущий мент углубился в кусты, приступил к облегчению. Но где-то в конце процесса бесконтрольный поток устремился в штаны: ни себе хрена! — метрах в двух от него, прямо в грязи лежал человек. Незнакомец истекал кровью, еле дышал и угрозы в себе не таил. Тем не менее, Васька вздрогнул, взвизгнул, как сопливый пацан и только потом, от души, матерно выругался. Он готов был поклясться, что пару секунд назад здесь никого не было.
— А ну, предъяви документы, мать твою, перемать!!!
За спиной затопали сапоги, щелкнул предохранитель «Макарова». Братья-менты поспешили на помощь, тяжело задышали в затылок. Вид неподвижного тела у комля старой березы никого из коллег почему-то не впечатлил.
— А я, блин, хотел перцовочки насадить и к жинке родной, под ватное одеяло, — огорчился сержант Прибытко. — Опять не судьба! С «клиентом» все ясно: типичный бомжара. Ох, крепко ж ему досталось! Наверное, скинхеды повеселились.
— Будь моя воля, я б тебя так же отделал, — свирепо вращая зрачками, рыкнул Лежава — огненно-рыжий прапор, утверждавший, что он — чистокровный грузин. — И сам обоссался, и людей переполошил. Слышь, дя Петь, может, ну его в баню? Бомж — он и в Африке бомж. Заживет, как на том Барбосе…
Дядя Петя Щербак, засидевшийся в лейтенантах по причине «хронической вредности», принял к сведению оба мнения, но с выводом не спешил. Что-то в общей картине ему не понравилось. Он еще раз окинул поляну долгим, критическим взглядом.
Первое и, пожалуй, самое главное, что резко бросалось в глаза — это одежда. Потерпевший был облачен (иного слова не скажешь) не только не по сезону, но (как бы точнее выразиться) — не по столетию. Он больше напоминал бравого лесного разбойника из фильма про Робин-Гуда, чем старого доброго «таракана разумного» — обитателя подвалов, вокзалов, свалок и чердаков. То ли куртка — то ли камзол из темного бархата, странного покроя штаны, короткие, до колен — весь этот «реквизит» был обильно выпачкан грязью, и кем-то разодран в широкие лоскуты. Из правого бока, сквозь пальцы зажавшей его руки, на землю сочилась кровь. Остатки щегольских сапог некогда красного цвета, были разбиты в ухналь и отброшены в сторону.
Сам потерпевший этого сделать не мог. Он лежал на спине, поджав под себя босые ступни. Густая проседь в свалявшихся крупных кудрях, усы запорожского образца, широкие плечи, мощная, бычья шея. Из-под черных густых ресниц тоскливый взгляд волчьего, зеленого цвета…
— Судя по характеру раны и цвету лица, крови должно было вытечь достаточно много. Значит, «Артиста» убивали не здесь, — под нос, но довольно громко, вдруг произнес дядя Петя, сам того не заметив, что размышляет вслух.
— Где же тогда? — невинно спросил Лежава.
Прибытко прыснул, а Васька-стажер благоразумно решил промолчать.
— Где-где? — в Караганде! — вспылил лейтенант.
Дядя Петя знал за собой такой недостаток: не думать, что говоришь, а говорить, что думаешь. Он даже хотел от него избавляться, но руки не доходили. — Тебе-то какая разница? Разберутся, кому положено! Звони, давай, в «скорую», вызывай «луноход» с операми! Наше дело сейчас — человека спасать. Даст Бог, оклемается — подарит студенту абонемент, как минимум, на полгода.
Он с самого начала почему-то решил, что потерпевший — актер.

 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 10.04.2012, 18:11 | Сообщение # 148
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Человек (а тем более — криминалист), часто видящий смерть в самых скверных ее проявлениях, поневоле становится циником. Покойники, пострадавшие — все для него на одно лицо. Инспектор Десятерик укладывал чемоданчик, напевая под нос фривольный мотив.
Терпила был без сознания. Чувствовалось, что он угасал, но меньше всего его состояние можно было назвать беспомощным — не поворачивался язык. Этот мужик был хорошо сложен: строен, широкоплеч. Росточком немного не вышел, но, зато, какая натура! На грубом лице — огромный орлиный нос с высокими крыльями, пышные брови, большие усы…
В свободное от должности время, Герман Ефимович мнил себя антикваром и умел ценить красоту. Вдали от российских столиц, в сибирской глубинке, раритеты наживаются трудно. Была у него совсем небольшая коллекция: пара-тройка довольно приличных икон, четыре картины «на перспективу», дюжина самоваров да несколько бронзовых безделушек. А что за коллекция без жемчужины?
Он еще раз взглянул на изящную безделушку, найденную на месте предполагаемого побоища. Вещица была действительно знатная. Ажурный венок тонкой работы с цветами из серебра и фаянса. Что с ней делать, коллекционер пока не решил, но «подальше от глаз» убрал в карман пиджака.
Вокруг потерпевшего суетились врачи: тащили носилки, капельницу. Инспектор схватил за рукав пробегавшего мимо фельдшера «скорой». Да так, что того развернуло и занесло. Бедняга забился, запричитал, испуганно замахал белыми крыльями:
— Отстань, Ефимыч, не доставай, чес-слово, некогда!
— Вот те раз, неужто все настолько хреново?
— Если бы раньше поспели, хотя бы на полчаса. А так? — семь километров по скользкой, разбитой дороге, — фельдшер покачал головой. — Слишком больная потеря крови. Боюсь, что не довезем.
— Ты это брось, Петрович, и не таких ведь вытаскивали!
Петрович тихо страдал с похмелья, но виду не подавал. В такие минуты бывал он особенно набожен:
— Я что? — безымянный перст в руках Божьих. Да, и куда такого везти? Ни документов, ни полиса…
— А ты его сразу в платный стационар. Если что, скажи там, что я заплачу.
Петрович удивленно вскинул глаза:
— А ежели у персонала возникнут вопросы? Неровен час звякнут в прокуратуру?
— Вопросы? Я что-то не понял, ты это о чем?
— О нашем терпиле. Его ведь не в первый раз убивают: все тело в рубцах и шрамах. Тебе это не кажется странным?
— Мне много что кажется. И Лежаве, и дяде Пете. Но разве кто-то из нас хочет прослыть сумасшедшим?
— Ну-ну…
Никита Петрович с сомнением покачал головой. На этой земле он прожил достаточно долго и помнил те времена, когда ходили по улицам живые герои гражданской войны. Кто видел — тот никогда не забудет, как выглядит настоящий сабельный шрам…

 все сообщения
HoresnolleyДата: Воскресенье, 22.04.2012, 07:58 | Сообщение # 149
Группа: Гости





Интересно
 все сообщения
ПодковаДата: Воскресенье, 22.04.2012, 20:39 | Сообщение # 150
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Я спал, как пожарник, около трех суток. Давил распроклятый диван со всей пролетарской ненавистью. Организм припухал в сладкой, расслабленной полудреме — восстанавливал силы. Пахло осенью и свежими яблоками. Это единственное, чему я не переставал удивляться. Все остальное ушло сквозняком, оставив в сознании несколько легких зарубок: приходили какие-то люди — топали сапожищами у порога, в комнате накрывались столы, звенели стаканы. Наверное, что-то пили, чем-то закусывали. От зари до зари монотонно бубнил телевизор. Крутили «Дни Турбиных», но как-то по-скотски: повторяли каждую серию несколько раз на дню.
— В конец телевидение обнищало, — бубнил незнакомый голос, — на экране, как в жизни — сплошная серость!
Меня приглашали к столу: обливали водой, совали под нос ватку с нашатырем — в общем, будили. Мордана я сразу же посылал и лягал пяткой. А отцу говорил, что буду минут через десять.
Потом на меня махнули рукой. А что без толку суетиться? Район очень даже спокойный, если судить с точки зрения безопасности. Здесь все на виду. Может, знаете? — между Колой и Мурманском есть небольшой деревянный поселок — ровесник стахановского движения.
Там от самой дороги и до самого пивзавода — сплошные террасы по склону. На них притулились крохотные домишки. Поврастали в землю от старости. Из удобств — одно электричество.
Большей частью жилье безнадежно пустует. Но не так, чтоб совсем без хозяйского глаза. Все как положено: заборчики, огородики, поленницы дров у сортиров и даже собачьи будки.
Жили люди и здесь. Трудились, старались на промысле, рожали детей и, наверное, были счастливы. Теперь же разъехались кто куда, в поисках лучшей доли. Остались одни неудачники, да те, на кого навалилась нужда. Впрочем, случались и новые собственники. Если вдруг повезет и ты разыщешь владельца, жилье здесь можно приобрести за очень смешные деньги. Большей частью оно аварийное, но под снос не идет. Во-первых, частная собственность, а во-вторых, на таком неудобном месте все равно ничего путного не построишь.
Дом, в котором я припухал, в складчину купили армяне. Подпол сухой, вместительный — они в нем хранят яблоки. Ждут Нового года и настоящую, хорошую цену. А поскольку Мордан «крышует», вся ответственность за сохранность товара — на нем.
Яблоки! Про них я как раз и спросил сразу же после того, как проснулся.
— Ты, я вижу, офонарел! — взвился Мордан, продолжая трясти меня за грудки. — Какие там, на хрен, яблоки?! Менты! Шмон на носу! Не слышишь, в калитку стучат?! Вот они бы тебя разбудили дубиналом по кумполу! Ныряй скорее в подвал, заройся, как мышь — и ни гу-гу!
Кажется, впервые на моей памяти, Сашка был столь скорострелен в изложении мыслей. Всю эту тираду он выпалил в шесть секунд.
— Вот гады, поспать не дают, — сказал я, зевая. — Ты не видел мои ботинки?
Я задал вопрос по делу, но прозвучал он, скорее всего, не во время. Сашка, за малым, не выпрыгнул из штанов.
— Кого ж они ищут, меня или Хафа? — бубнил я монотонно и тупо.
— Ментам-то какая разница? — удивился Мордан. — Гребут всех подряд. Кота с хлопцами ночью еще сборкали. А утром, по холодку — Грека и Шлеп-ногу. Теперь, стало быть, мой черед. И ты тут еще развалился в качестве ценного приза…
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Подковы » Прыжок леопарда (Фантастический роман)
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2019