Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Модератор форума: Подкова  
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Подковы » Прыжок леопарда (Фантастический роман)
Прыжок леопарда
ПодковаДата: Четверг, 12.01.2012, 22:33 | Сообщение # 91
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Батьку, разница между salor и seaman примерно такая же, как между шкипером и капитаном. salor - моряк (в смысле - матрос), а seaman - человек, имеющий флотскую специальность. Если старшего механика назвать salor - он может обидеться.
seaman - моряк
seamen - моряки. Так нас учили в мореходке.
 все сообщения
КержакДата: Пятница, 13.01.2012, 00:32 | Сообщение # 92
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Подкова, понял тебя.
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 17.01.2012, 20:33 | Сообщение # 93
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Походка Устинова потеряла былую вальяжность. Теперь он шагал, как ныряльщик по пляжу, усыпанному битым стеклом, чаще смотрел под ноги и матерился на родном языке. Квартал или два мы протопали сомкнутым строем, на дистанции вытянутой руки, наложенной ладонью на плечо впереди идущего. Векшин задавал направление, Жорка старался не отставать, а я прикрывал его с тылу, курил сигарету за сигаретой и думал о бренности бытия.
Все в этом мире происходит одновременно: люди рождаются, умирают, начинают войны, побеждают в сражениях, идут на костер. Исчезают династии, государственные границы, рушатся и создаются империи. Наш разум — серебряный ключик к четвертому измерению, имя которому — время. И мы суетливо скользим в многомерном поле событий, убеждая себя, что все поправимо. Скользим и не верим, что кем-то давно похоронены.
Как много, оказывается, в этой заданной повседневности значат досадные мелочи. Взять к примеру аварийную ситуацию со штанами. Беседа старших товарищей утратила непринужденность, плавность и целостность. Теперь в ней присутствовал нерв.
— Ты никаких таблеток утром не принимал? — поминутно спрашивал Векшин.
Устинов в ответ божился и клялся, что чувствует себя хорошо, что шпагаты на ровном месте — роковая случайность и что больше такого не повторится.
Остальное запомнилось схематично. Я очень устал и фиксировал происходящее автоматически, вроде автопилота. По команде «налево» мы опять очутились в небольшом магазинчике. Жорка купил себе новые брюки, пару костюмов и еще кое-что «по мелочам».
С каждым часом я обрастал сумками и занимал уже полтротуара. Если бы сразу знать, что все это куплено для меня, было б другое дело: своя ноша не тянет, а так… Я хотел уже взбунтоваться, но Векшин поймал такси. Оно и доставило нас к самому борту «Рузы».
На этом закончилась моя практика. Тем же вечером, на машине, принадлежащей посольству, мы выехали в Париж. Устинов был провожающим и сидел за рулем. Меня, как самого молодого, пристроили рядом с ним. А Мушкетов и Векшин развалились на заднем сидении и почти всю дорогу проспали.
Наверное, Жорка был неплохим аналитиком. Он сумел сопоставить свой недавний конфуз с тем, что случилось в Бискайском заливе и первым над ним посмеялся. Слово за словом — завязалась беседа. Мы шутили, рассказывали друг другу бородатые анекдоты, вспоминали забавные случаи из его и моей жизни. Он меня слегка опасался, но виду не подавал.
Расстались мы с ним друзьями. Я всегда интересовался у Векшина успехами Жорки, не забывал передать привет. Отец даже как-то обмолвился, что Жорка теперь очень большой человек. Он курирует резидентуру где-то на юге Франции, и даже достиг почетной ступени в масонской ложе «Права человека».
Что-то, наверное, в этой жизни не так срослось, если мой закадычный друг, возглавил облаву по мою душу. Эх, Жорка, Жорка! Кому ж теперь верить?
 все сообщения
ПодковаДата: Понедельник, 23.01.2012, 20:38 | Сообщение # 94
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 16 Спасение утопающих…

Жизнь без тела — прямо скажу — непривычна и неестественна. Если кому-то она будет и в радость — то, разве что, человеку с похмелья. Только что крутило тебя, корежило, блевал в тридцать три струи. А тут — голова не болит, опохмелиться не хочется — эйфория! Но когда пообвыкнешь и схлынет ощущение новизны, начинаешь потихонечку понимать, что это не жизнь, а форма существования. Уж очень она пресна.
Объем, который я занимал, был сравнительно невелик (менее полуметра в кубе), но избирателен и мобилен. Это я выяснил сразу же. Всего лишь за пару секунд сумел пробежаться по близлежащим кварталам города, продолжая держать под контролем самые горячие точки. Их было по-прежнему три: кладовая сухих продуктов, группа захвата на берегу, плюс тело моего двойника.
Заглянул по привычке и в «Три ступеньки». Сам себя не узнал, робот — не человек! Раньше, посещая какой-либо магазин, я, прежде всего, отыскивал взглядом отдел со спиртным. Затем, помимо своей воли, скользил глазами по ассортименту и ценникам. Потом мой внутренний взор устремлялся в карман, где хранилась наличность, а мозг лихорадочно вычислял: сколько бутылок я смог бы приобрести. И это, заметьте, помимо моей воли. Теперь же я был свободен от всяких привязанностей и привычек. Даже вид моего беззащитного тела не порождал никаких эмоций. Ну, лежит себе и лежит, что такого? Единственное, что меня удерживало от ухода в свободный полет — это воля моего двойника.
— У всех было так, — успокаивал он, — ты тоже обязательно справишься. Что такое свобода? — это осознанная необходимость. А сейчас не мешай. Я помню, что будет.
Помни о Векшине, — повторял я, как заклинание, когда дублер замолкал, — помни о Векшине.
А замолкал он часто. Оно и понятно: горемыка Стас выворачивал наизнанку его мыслительный аппарат. Могу подтвердить, что везде он встречал лишь сонную оцепенелость.
Да, было чему удивиться светилу заплечных наук! Простейшие команды типа «встань», «сядь», «иди» исполнялись его пациентом с четкостью автомата, но как-то не так — без стандартных моторных импульсов.
Между тем, вечерело. На верхних террасах осеннего города зажигались огни. Ощетинились зажженными фарами потоки машин. Рабочий день близился к завершению. Усталые работяги тянулись в сторону проходной. Наш СРТ тоже опустел в одночасье: второй штурман ушел за авансом и увел за собою всех, кто умеет ходить. Какой же праздник без денег? А возвращение в порт — это праздник вдвойне.
Жорка Устинов тоже заметно нервничал. Фактор времени его подпирал не на шутку. Первый причал постепенно пустел и теперь его люди уже не столь органично вписывались в окружающую обстановку. Он, то пытался выскочить из машины, то хватался за телефонную трубку. Наконец, получив от кого-то внешний сигнал, заметно повеселел:
— Все, ребята, готовность ноль: клиент на подходе!
Ох, и сука ты, Жорка!
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 24.01.2012, 17:22 | Сообщение # 95
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Движение и впрямь наблюдалось. По левому борту надстройки нашего СРТ с лязгом открылась тяжелая железная дверь. Первым из тамбура вышел Стас. За ним ковылял посланец иных измерений, одетый в тяжелый кожаный плащ. Прикрывали его со спины Игорь с Никитой.
В том месте где на солидных судах крепится главный трап, у нас была отстегнута цепь, служившая продолжением леера. Легкий деревянный мосток, сродни тем самоделкам, что жители новостроек обычно перебрасывают через траншеи, вел прямо из этой ниши на палубу спасательного буксира. (Ай да Гаврилович, удружил!) Здесь и возникла заминка.
Капитан-лейтенант первым проверил мостик на прочность. Потом протянул руку моему двойнику:
— Ко мне! Ты слышишь? Медленно передвигайся ко мне!
Дальнейшее настолько переплелось, что стало уже неважно, где я, где мое порождение и кто отдыхает под амбарным замком на мешках с вермишелью и рисом.
Как в замедленной съемке, руки всех конвоиров одновременно потянулись к падающей фигуре. Им не хватило чуть-чуть, чтобы перехватить ускользающую добычу. Пальцы лишь слегка черканули по черной коже.
То, что было под этим плащом, стремительно приседало, одновременно разворачиваясь вокруг соскользнувшей ноги. Ботинки, потерявшие сцепление с деревом, мгновенно отбросило в сторону. Последовал удар затылком о трап, и беспорядочное падение в бездну, ограниченную узким пространством между двумя бортами. Мощная железная цепь, крепящая огромный резиновый кранец, даже не звякнула от еще одного удара. Радужная поверхность воды аппетитно чавкнула и лениво сомкнулась.
Видимости не было никакой. Единственный ориентир — заросший ракушками борт спасателя. Острые края раковин до крови резали пальцы, цеплялись за одежду и мешали дальнейшему погружению. Всего-то два с половиной метра осадки, но как их непросто пройти. Секунды сильней и сильней сдавливали виски — хватило бы воздуха!
Там, где дейдвуды переходят в гребные винты, слегка посветлело. В коричневой пелене угадывались расплывчатые очертания свай, поддерживавших настилы причала.
Как говорил отец, даже уход из жизни должен казаться естественным и вполне доказательным. Полиэтиленовый пакет с готовностью выскользнул из внутреннего кармана, но никак не хотел раскрываться. Я (или он?) резко рванул его зубами. Пропитанная кровью спортивная шапка, цветов английского флага — очень доказательный аргумент. Вторая, точно такая же, осталась на моей голове.
Когда тело на грани отчаяния, когда мозг из последних сил цепляется за жизнь, ничего им не объяснишь. Бесполезно, они не слышат. Мгновения выцарапывались у смерти с огромным трудом. Ватная голова гудела, в ушах громко цокало, глаза застила красная пелена. Попробуй теперь, расскажи этому телу, что самое страшное позади, а если открыть глаза, сквозь широкие щели настила можно увидеть небо в рябых облаках. И тот, который тонул вместо меня, сдался и скис. А еще говорил: не мешай, мол, я помню, что будет!
Я рванулся на помощь и принял под общий контроль парализованного ужасом себя. Получилось нечто вроде второго дыхания. Хватило его как раз для того, чтоб приподнять над срезом воды окровавленное лицо.
— А ну-ка дыши, дыши!
Вдох, нутряной кашель… рука не то подвернулась, не то — провалилась по локоть в вязкий, вонючий ил. Вместе с воздухом легкие втянули в себя добрую порцию соленой, отдающей отбросами, жижи. Но это не страшно, Теперь уже хватит сил и на вторую и на третью попытку. Тело ворочалось в темноте, натыкаясь на зализанные илом железки, обрывки стального троса, осклизлые камни. Пару раз уходило ко дну. Но все же, в итоге, обрело равновесие и урвало-таки полноценный глоток воздуха. Желудок вывернуло.
 все сообщения
ПодковаДата: Среда, 25.01.2012, 17:43 | Сообщение # 96
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Да, дела! Покуда никто ничего не услышал, отсюда нужно линять. И чем быстрее — тем лучше. Включившись в борьбу за существование, я утратил контроль над тем, что происходило на берегу. Вероятность того, что опытный водолаз может наткнуться на след в месте последней лежки, нельзя исключить. Сейчас ничего нельзя исключить: кто знает, не придет ли в чью-то шальную голову желание заглянуть под один из многочисленных провалов в деревянном настиле? Или кто-то возьмет, да сам того не желая, провалится мне на голову? Вон, как прогибаются доски под тяжестью бегущих людей!
— Эй, ты! Очнись, просыпайся, — тряс я его изнутри. — Пошли меня куда следует, хоть как-нибудь отзовись!
Что-то слабенько шевельнулось в сознании.
Ого! Кажется, мы начинаем подавать признаки жизни! Коли так, самое время откланяться. Пора послужить бессмертной душой своему бренному телу, как выигрышной карте лечь в засаленную колоду после долгого пребывания в рукаве. А двойник — он исчезнет, найдет свою нишу, свое эталонное время, свою вероятность. Главное, чтобы здесь, под водой, не осталось ни одного физического следа. Елки-моталки, а плащ?!
— Ты, — я не находил слов. — Что ж ты наделал, падла вербованная?! Зачем ты нацепил этот лепень, сейчас ведь не холодно?
— Не верещи! — наконец-то он отдышался. — Это Стас приказал, проверяя мою моторику. Ну, не мог я ослушаться, не вызвав его подозрений. А тебе жалко, что ли? Или больше надеть нечего?
— До тебя еще не дошло? — окончательно взвился я, — Эта вещь из реального времени. Или тебя этому не учили? Мы с тобою исчезнем, а она останется здесь. Надо прятать.
Пошарив по окрестному дну, я нащупал кусок чугунной трубы. Жалкие лохмотья, бывшие когда-то модной одеждой, обрели в ней вечный покой под толстым слоем жидкого ила.
— Ну, все, разбегаемся, — скомандовал я, без всякой надежды дождаться ответа. — Прощай! В любом случае, ты вел себя молодцом!
— А можно, — последовал робкий вопрос, — я еще хоть чуть-чуть побуду с тобой?
— Дело твое, — сказал я без задней мысли. — Земля большая…
На поверхности продолжалась неразбериха. Сигнал «человек за бортом» подхватили соседние суда. Он все громче сливался в единый непрекращающийся звон. Со всех концов порта к причалу номер один торопились люди: грузчики, рыбообработчики, крановщики, экипажи соседних судов. Всех их — трезвых и пьяных — сплотил сейчас единый порыв: спасти человека. Только у Жорки и у его подопечных были другие планы. Для них ситуация начала попахивать жареным. Первыми это почуяли Игорь, Никита и Стас. Они прекратили орудовать пожарными баграми, повесили их на штатное место, и теперь наблюдали за происходящим через тонированные стекла микроавтобуса. Еще бы! Стремительно разрастающуюся толпу начали разбавлять, нежелательные для них, лица. Подводники понимали, что толпа — это сложный взрывной механизм, от которого лучше держаться на расстоянии.
На судно бегом возвращались все те, кто не ушел из диспетчерской в город. Боцман Гаврилович, уже умудрившийся крепко поддать, все порывался раздеться и броситься в воду.
— Пустите меня, засранцы, — кричал он милиционерам, пытавшимся его удержать, — в бой идут лихие гондурасцы!
Гавриловича собрались было вязать и вести в сторону проходной, но тут появился Сергей Павлович. Вид у нашего капитана был болезненный, взгляд потухший. Он тихо и вежливо пояснил стражам порядка, что судну предстоит срочно очистить причал, некоторое время поработать буксиром, чтобы метров на тридцать вперед передвинуть спасатель, у которого, как только что выяснилось, возникли проблемы с главным двигателем, а сделать это силами одной вахтенной службы практически невозможно и без боцмана просто не обойтись.
 все сообщения
КержакДата: Среда, 25.01.2012, 18:24 | Сообщение # 97
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Подкова)
— Пустите меня, засранцы, — кричал он милиционерам, пытавшимся его удержать, — в бой идут лихие гондурасцы!

класс!!!! зачОт!
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 26.01.2012, 15:19 | Сообщение # 98
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Услышав и осознав, что все это нужно для обеспечения безопасности водолазных работ, получив по червонцу на рыло, «засранцы» ушли. Лихой гондурасец Гаврилович переоделся в робу и принял общее руководство над швартовной командой. Вскоре его силуэт замаячил на полубаке.
К освобождаемому причалу подтянулось береговое начальство. Кто-то начал составлять протокол. Оперативно подъехала машина с водолазами, их оборудованием. Никто не знал, что делать, с чего начинать. Хитрющий Жорка мгновенно оценил ситуацию и принял на себя общее руководство. К нему потянулись срочные линии связи от разного пошиба чиновников: и средней, и лохматой руки.
Великорусское разгильдяйство просматривалось во всем. Сначала, никак не хотел запускаться компрессор. Потом забастовали фонари освещения. — они почему-то не зажигались под водой. Наконец, первая пара «ихтиандров» погрузилась на дно. Только тогда выяснилось, что давно начался прилив, что сильное подводное течение несет их прямо под сваи, что «клинит» воздушные шланги. Как итог, «более детальный» осмотр места происшествия решили отложить до утра.
Устинов настолько вошел в роль, что сам капитан рыбного порта стоял перед ним навытяжку. Даже старшина водолазной команды, отрапортовав, козырнул, не выпуская из правой руки единственную добычу сегодняшнего дня — мою окровавленную шапку, заботливо упакованную в стандартный пакет для вещдоков. Боялся, наверное, потерять. Группа захвата, как стая, потерявшая след, кружила неподалеку.
И вдруг зазвонил радиотелефон. Теперь уже сам Жорка, втянув голову в плечи, перед кем-то отчитывался, оправдывался. Судя по морде, доставалось ему крепко. Как ни странно, именно эта словесная экзекуция, придала ему еще больший авторитет в глазах берегового начальства.

Дав «отбой» водолазным работам, Устинов нырнул в микроавтобус, пару минут пошептался со Стасом. Тот, судя по жестам, с чем-то не соглашался. Жорка махнул рукой, выскочил на причал, подозвал одного из своих волкодавов, вручил ему многострадальный пакет и приказал отправить на «срочную, всестороннюю и очень тщательную экспертизу». Не поверил, сволочь! Все-таки, он не поверил! Это было самое главное из того, что мне оставалось выяснить.
Пора возвращаться. Окинув происходящее единым всепроникающим взглядом, я окончательно замкнул линию перехода.
Сложные чувства испытывает человек, попавший в яму с дерьмом. Лезет он из нее, бедолага, цепляется за корешки и неровности — вот он, кажется, край! Пыхтит и не видит, что уже занесен каблук грязного сапога, готового сбросить его обратно на дно. Так и мой высокомерный разум. Он только что царил над событиями и готов уже, было, стряхнуть их, как эстет стряхивает капли воды с кончиков пальцев... Вернувшись в себя, я подспудно уже понимал, что никогда больше не буду прежним. Действительность превзошла самые худшие ожидания.
Тело, лежавшее на мешках с рисом, внутренне все еще было там, среди бородатых свай, с ног до головы облепленное илом и кровью, на грани полного истощения. Его колотил крупный озноб, а где-то в районе желудка, съежился отвратительный ком, обильно сдобренный солью. Ком отдавал сложным букетом, отдающим крысиным дерьмом, дохлыми портовыми котами и перегнившей рыбой.
Пришлось прекратить это безобразие. Измочаленный мозг ухватился за действительность, как утопающий за соломинку. Не сдерживаемая ничем информация, хлынула в него сразу по нескольким направлениям. Радость обретения своей изначальной сути, когда ни у кого не путаешься под ногами, перекрывалась ревнивой обидой несправедливо брошенного и похороненного в забвении существа. Существа, для которого единственный осколок активно пережитого — вся жизнь — всего лишь налет пыли на общем гранитном памятнике бытия. Голосило и тело, которое, по всем канонам, принято считать бессловесной оболочкой. Оно тоже перешагнуло через холод и боль. Оно тоже лежало в грязи между жизнью и смертью. Оно победило и кричало теперь, что тоже достойно этой реальности!
Разум троило. Наверное, так сходят с ума. Стиснув голову локтями, я что-то орал, катаясь по холодному полу. Но откуда-то из пыльных глубин Мироздания медленно выплывал бесстрастный завораживающий звон. Как колыбельная песня, он примирял, успокаивал, будил смутные воспоминания. И губы сами шептали слова:
Живы еще чады Владыки Земного Мира —
Великого Властителя Велеса,
За Веру, за мощь за Его, радеющие,
Не позабывшие Веру свою.
У ветра спросят:
Что вы есть? — рысичи.
Что ваша слава? — в кудрях шелом.
Что ваша воля? — радость в бою.
Что в вашем сердце? – имя Его.
Все это мы, Господи: гиперборейцы, пеласги, этруски, росы... Воители, Хранители и Лукумоны — все это мы — рысичи!
 все сообщения
КержакДата: Четверг, 26.01.2012, 15:48 | Сообщение # 99
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Подкова, а почему Велес? ведь он по идее владыка скота - скотий бог (бог имущества - податель земных благ) ну и подземный в немалой степени
почему он - бог рысичей?
ну и еще - велес ну никак не связан с культом солнца света и неба а сам этноним росы-русы все же однозначно трактуется (чаще всего) как производная от и-е светлый, рыжий, красный
ну никак с велесом не связный
это не критика а именно вопрос на понимание - чесслово - не пойму
про пеласгов можно сказать что в переводе это означало - народ моря - поморяне
чего значит этруски - сложнее понять но судя по всему - вышли из малой азии во временя гибели трои
и как то связаны (наследуют) пеласгам

есть и концепция предполагающая в происхождении славянства архаичный древний и-е субстрат а может и суперстрат - отсюда и уникальная структура славянских языков - куда более древняя чем должно было бы быть
НО суть в том что славяне и русы - все же не одно и тоже
но если так то велес ваще никак к русам не относим (он собсно славянский скотий бог)
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 26.01.2012, 16:09 | Сообщение # 100
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
В «Повести временных лет» летописец Нестор называет Велеса «скотьим богом», покровителем домашних животных. Возможно, этот монах плохо знал дохристианскую мифологию Руси или постарался приуменьшить значение сына Рода, брата Сварога.
Велес — один из величайших богов древнего мира. Его главным деянием стало то, что Велес привел сотворенный Родом и Сварогом мир в движение. День стал сменять ночь; за зимой неизбежно следовали весна, лето и осень; за выдохом — вдох, после печали — радость.
Этруски (эст руски) - старые русские основали свое государство, когда еще на месте Рима был удобный брод через реку. Этрусские лукумоны были царями Рима (Тарквиний старый, Тарквиний гордый были этрусками) Профессиональный язык Архангельских поморов идентичен профессиональному языку итальянских лоцманов.
 все сообщения
КержакДата: Четверг, 26.01.2012, 16:16 | Сообщение # 101
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
ну про этрусков - царей Рима я прекрасно знаю.
откуда взят материал о велесе приводящем все в движение - не знаю
по поводу этрусков и их сродства с русскими - ну это ... старые русские - а чего они сами себя так назвали то? в их время они старыми наверное не были?
или этот этноним не самоназвание?
тогда тем более не ясно

тема вендов основавших в том числе и венецию (город венетов) и славянства - чьими предками и прародителями и выступили венеты-венды-венты - известна и доказана наукой
то что венеты были мореходами и селились по берегам морей - отсюда целый пучок венет по побережьям европы и балтика тоже была - вендским морем
ну и тд
это все да - я знаю
я то не про то.
я про велеса и русов
в ПВЛ русы клянутся и велесом в том числе но богом своим именуют не его - это совершенно точно
а Перуна
я собсно не против ничего - но хочется понять твою позицию и логику.
интересно
 все сообщения
КержакДата: Четверг, 26.01.2012, 16:20 | Сообщение # 102
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
и все же Подкова,, ну никак велес не мог создать день
это точно не его функция
он мог отнять у богов живот - собсно одна из версий реконструируемого прамифа и состоит в том что Велес забирает жену у Перуна и прячет под землей а потом Перун ее освобождает и приходит собсно весна
ну и тд
понятно что у каждого племени (языка) даже среди славян были разные верховные божества и тд - на то и язычество чтоб у всякого языка свои боги
Ярило, Велес, Перун, Хорс, Даждьбог, Сварог ну и тд и тп.
кто кому поклонялся - как главному..
тем более не ясна увязка славян с русами да еще и с велесом конкретно
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 26.01.2012, 16:44 | Сообщение # 103
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Одним из великих предводителей Ариев-славян был Богумир. Великое множество прекрасных и мудрых легенд о прародителе Богумире сохранили древние священные книги славян "Книге Велеса" и "Веда славян", а также родственные ведические предания.
Великая тайна окружает сей образ. Его называют то чуть ли не Творцом Мира, то богом Смерти, то первым царём-жрецом, сыном Бога и Прародителем.
"В те времена был Богумир - муж Славы. И имел он троих дочерей и двух сыновей. Они привели скот степи и там жили среди трав, как и во времена отцов. И были они богопослушвы и внимали Вышню" (Века Богумира. Род II, 1:1. "Велесова книга").
Степи, в коих поселилось семейство Богумира, как сказано в "Книге Велеса", расположены в Семиречье, у истоков Pa-реки, "за морем в Крае Зелёном". То есть за Каспийским (Хвалынским) морем, в степях южнее Урала, кои и ныне именуются Семиречьем. Рядом, на Южном Урале, исток Pa-реки. Исток Pa-реки (современной Волги) находится у гор Иремель и Аваляк. Pa-река текла по руслам нынешних рек - Белой, далее по Каме и Волге, нижнему течению Дона.
Семейство Богумира пришло в священную Медвежью долину, недалеко от высочайших гор Южного Урала - Иремель и Ямантау, вблизи Медведь-горы Аркаима ("арк" - значит "медведь"). Медвежьей она называлась также потому, что здесь являлся Велес в образе Медведя. Богумир поселился в Медвежьей долине, ибо почитал себя правнуком Велеса. Был он сыном Дажьбога и внуком Роси, отцом коей почитается Велес-Гвидон, согласно "Книге Велеса".
Здесь, в священной долине Аркаима, и был заложен Богумиром и его семейством святой Кайле-град по велению бога Велеса. Этот город упомянут в "Веде славян" как Круглый град (Калица, Коло-град, или Кайле-град).
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 26.01.2012, 16:46 | Сообщение # 104
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Так вот, батьку, Велес показал славянам как землю пахать, как злаки сеять и ставить первый сноп в жилище свое и чтить его (этот сноп) как сына божьего. Так на душу легло.
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 26.01.2012, 16:59 | Сообщение # 105
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Quote (Кержак)
откуда взят материал о велесе приводящем все в движение - не знаю

http://godsbay.ru/slavs/veles.html
А позиция моя в этом вопросе такова, что была эпоха Велеса - верховного божества и прошла. Был День Сварога - стала ночь Сварога. Т.е. обновляется все и этот мир и боги в нем. И Велес и Сварог и Перун и обычный человек - все мы произошли от Рода. Все мы немного боги.
 все сообщения
КержакДата: Четверг, 26.01.2012, 17:33 | Сообщение # 106
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
понял тебя Подкова.
вопросы веры мы не обсуждаем - таковы правила Дружины.
так что вопрос исчерпан
 все сообщения
КержакДата: Четверг, 26.01.2012, 17:34 | Сообщение # 107
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
что касается того кто мы - тут на самом деле есть о чем подумать.
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 31.01.2012, 19:38 | Сообщение # 108
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 18 Квадрат. Первый звонок.

Виктор Игнатьевич Мушкетов очень многое знал, но спал спокойно и с удовольствием, если, конечно, было на то время. А разбуди в его ночью, в любой момент — с легкостью раскопает корни любой проблемы, играючи просчитает: что, где и когда следует предпринять, чтобы получить тот или иной результат. В неполные четырнадцать лет он уже был мастером спорта по шахматам. Но гроссмейстером так не стал. Способности Вити Мушкетова оценили гораздо раньше: сперва оборонка, потом разведка, потом, наконец — Центр Стратегического планирования — организация, поменявшая великое множество вывесок и названий, но не своей сути.
На каждом этапе карьеры приходилось доказывать, что ты — не последний. А когда доказать удалось, прошло время и кличка «Момоновец», полученная на производстве, уже отдавала не юмором — реализмом. Быть выдающимся проще, чем стать таковым, если, конечно, не принимать в расчет государственную политику, где такая халява проходит, а выдающийся на выдающемся сидит и выдающимся погоняет.
Центр был вне политики, а может быть — над политикой. Если точнее, эта сфера человеческой деятельности была для «конторы» чем-то вроде шахматной доски, на которой разыгрывались сложные, а оттого и — чертовски интересные партии. Те, кого в миру называют «видными деятелями», были, в лучшем случае, фигурами на этой доске. Их разменивали, передвигали с места на место, аккуратно укладывали в ящики, но очень редко проводили в ферзи.
Общее количество партий, одновременно разыгрываемых Центром по странам и континентам, не поддавалось учету. Не задумывался об этом и Виктор Игнатьевич, хоть и держал в руках нити каждой из них. Он был в иерархии Центра не самым главным гроссмейстером, а всего лишь — ответственным за результат. Выгорело дело — значит, у него толковый руководитель; провалилось — значит, сам он — плохой исполнитель. Впрочем, на зарплате это не сказывалось никак. А являлась ли эта Контора самым центральным центром, не было дано знать даже ему. Возможно, не знал этого, ни куратор ЦК, ни тот, кто незримо присутствовал на его рабочем столе, в образе телефона с государственным гербом вместо наборного диска.
То, что деятельностью его «фирмы» кто-то интересуется, Мушкетов понял давно. Задолго до дня, когда обнаружил «прослушку» в своем кабинете. Это было более чем забавно. В совсем еще недалеком прошлом, Виктор Игнатьевич знал бы, как поступить (хоть и представить такое, честно говоря, невозможно). Сунул бы мордой в «жучок» полковника Векшина и громко сказал «фас!» Что дальше — не его дело. Но тех дилетантов, что по наивной дурости ткнулись куда не следует, вне всякого сомнения, повесили бы за ребра на фоне громких отставок и небывалого «звездопада». Теперь же, в эпоху всеобщего недоверия, когда начальник следит за подчиненным, а тот — за начальником, в моде совершенно другие расклады. И самое пикантное — сам Виктор Игнатьевич очень хорошо потрудился, чтобы время такое пришло. Именно под его руководством осуществлялся начальный этап самой секретной операции в истории советских спецслужб.
 все сообщения
ПодковаДата: Пятница, 03.02.2012, 19:49 | Сообщение # 109
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Мушкетов любил работать «чисто, технично, красиво» и требовал того же от подчиненных. Излишний шум он считал признаком брака, а потому все оставил как есть до своего возвращения из командировки. План контригры должен созреть, отстояться и выпасть в осадок. Так подсказывала интуиция, а ей в некоторых случаях Виктор Игнатьевич доверял. Еще интуиция говорила, что любители подсматривать в чужую замочную скважину имеют высокую крышу. А если так — можно не сомневаться: в его вотчину уже внедрен не один соглядатай.
Душой он еще оставался в Мурманске — в холодном осеннем городе, где схлынул грибной сезон и люди готовились к долгой зиме. Если кто-то из них и ждет перемен — то к лучшему. Ни гласность, выплеснувшая на страницы газет, копившееся веками дерьмо, ни километровые очереди в заветный отдел гастронома, ни первые беженцы из районов межнациональных конфликтов, ни банды малолетних преступников, обкладывающих данью спекулянтов-кооператоров не бросали ни тени тревоги на светлый лик советского человека — строителя коммунизма, привыкшего жить по закону. А как оно будет на самом деле — поди разберись. Новый вождь не справлялся с делами. Он все больше напоминал запатованого короля при фигурах в цугцванге, когда каждый последующий ход грозит только потерями. Наверное, потому Мушкетова срочно отозвали в Москву. Он понял еще в самолете, что изменились сроки, что уже стартовал новый этап операции, ход которой мог предопределить судьбу государства на долгие годы вперед. Именно так: не «Союза», а «Государства». Оставалось надеяться, что Устинов ничего не напутает и все сделают в соответствии с посекундно расписанными параграфами инструкции.
Виктор Игнатьевич гордился тем, что мыслит «новыми категориями». Но в том, что могло негативно сказаться на его личной карьере, он старался придерживаться старого «совкового» принципа: чем больше бумажек — тем чище задница.
И все-таки жаль, что так и не удалось увидеть мальчишку — думал Виктор Игнатьевич. — Интересно, каким он стал, чему научился? «Привет, дъяволенок, — сказал бы он вместо приветствия. — Помнишь, я говорил, что Мушкетов помнит добро и платит за него в трехкратном размере? Так вот, ты мне теперь задолжал. Пришло время расчета. Скажу без обиняков: мне нужен твой головной мозг, вернее ты сам, но под моим контролем. Целиком, с мыслями, потрохами и готовностью сделать все, что я прикажу. Что для этого нужно? — парочка безболезненных операций в американской клинике. Гарантирую полный сервис. Согласишься — будешь жить долго и хорошо; нет — тут уж не обессудь: раздавлю. И совесть моя будет чиста: ты ведь не человек. Сам еще не ведаю кто, но точно — не человек».
Звонок радиотелефона настиг его прямо в машине.
— Алло! Да, я слушаю. Что вы там, черт побери, молчите, где он?
Канал, перекрываемый аппаратурой ЗАС, позволял говорить открыто.
— Видите ли... его нет...
— Что вы там сопли жуете? Докладывайте, как есть: почему нет: убит, ушел, расщепился на атомы?
— Или смерть, или хорошая имитация.
— С-сволочи! — задохнулся Мушкетов, заикаясь от переполнявших его чувств. — Как это произошло?
— Он утонул. У самого берега утонул. Ударился головой о железку — вся шапка в кровище — и камнем на дно.
— Тела, естественно, не нашли?
— Ищем.
— Ищите, сволочи, землю ройте! Задействуйте водолазов — я позвоню, куда следует. Перекройте всю акваторию порта. Нет — весь Кольский залив, все проходные, все дыры и щели, аэропорт и вокзалы...
— Мною только что отданы точно такие же распоряжения, — голос Устинова звенел от обиды.
— И дороги! — будто не слыша, добавил Мушкетов. — Но чтоб нашли! Вас же, майор, вне независимости от результата, завтра в восемь ноль-ноль жду у себя в кабинете.
Положив трубку, Виктор Игнатьевич уронил руки на колени и долго молчал. А что ты хотел? — спросил внутренний голос. — Ты же сам внутренне ожидал, что все так и случится. У твоего дъяволенка был единственный путь отступления: по воде. Чем он и воспользовался. Ты на его месте сделал бы то же самое. Так что сам виноват. Водолазов нужно было предусмотреть с самого начала.
— Ихтиандр хренов! — вырвалось у Мушкетова вслед за невольной ассоциацией.
— Что? — не понял водитель.
На площади было тихо и традиционно немноголюдно. Наискосок от ворот Центра все так же торчал неприметный с виду «жигуль». Его резина уже поплыла от частой и небрежной перекраски. На крыше соседнего дома, как и неделю назад, копошилась бригада шабашников. Многие из случайных прохожих примелькались настолько, что в пору здороваться.
— Домой! — коротко бросил Мушкетов, запоздало ответив на повисший в воздухе вопрос своего шофера.
Он отпустил машину неподалеку от ресторана «Ханой». Закурил, хотя идти оставалось всего ничего.
Вдоль тротуара обреченно скучала реденькая цепочка торгующих москвичей. Место здесь не особенно ходовое. Сигареты, водка, вино, джинсы и прочий, самый разнообразный товар. Все это было разложено на газетках, картонках, пустых бутылочных ящиках, раскладушках, детских колясках и создавало видимость изобилия.
— Почем бесплатно? — поинтересовался Мушкетов у древней старушки, бережно прижимавшей к груди бутылку «Андроповки». — Из старых запасов?
— Пятнадцать рубликов, — привычно заакала она. — Дешевле действительно только бесплатно. На поминки свои брала один ящик.
— Понятно, — посочувствовал Мушкетов, выгребая из бумажника мелочь, — вы не в курсе, в этой богадельне принимают клиентов, которые со своим горячительным?
— Здесь-то? — старушка с сомнением посмотрела на тяжелые ресторанные шторы. — Здесь, если и принимают — только пинком под задницу…

…На девятый этаж он поднялся пешком. Не зажигая света, прошел на кухню и поставил на стол граненый стакан. Ему было что вспомнить, было о чем подумать. С фотографии на стене честно глядели на мир два молодых паренька — два друга, два лейтенанта. Оба в новеньких соломенных шляпах за пять хао. Тогда во Вьетнаме их надевали все: и военные, и гражданские. Толстый соломенный жгут хорошо защищал от осколков.
— Если бы не она, — вслух произнес Мушкетов и потрогал рукой шрам над левым виском.
Он выпил стакан водки и закурил. Да, крепко ему досталось тогда! Векшин практически пер на себе и его, и громоздкую рацию, и свой автомат, и его СВД. Они шли, обходя звериные тропы, продираясь сквозь чащу. Приходилось раздвигать ветви и спутанные лианы, поправляя их так, будто бы не было этих прикосновений. То же самое — на земле. Листья, падавшие с деревьев, за тысячи лет спрессовались, прогнили, и кишели пиявками. Чувствуя запах его, Мушкетова, крови, они поднимали головы и вытягивали свои хоботки. И от этого земля под ногами шевелилась и шелестела. А прямо над головой распускалось дерево вынг. Праздничные цветы были словно нанизаны на алую бахрому под густой, низко свисающей кроной. И казалось, что мерзкий, гнилостный запах весь исходит оттуда...
Эх, Женька, Женька! Если бы ни этот ублюдок, мы бы с тобой остались друзьями!
Все, что осталось в бутылке, он высадил из горла. Закурил, потянулся за телефоном. Дело есть дело, нужно звонить Кривичу, уж он-то косяков не допустит. Если с Векшиным что-то случится, Антон разобьется, но приедет в Москву. Все остальное вторично!
Мушкетов представил себе «Кривду», его холеные нервные руки и сплюнул от омерзения. Кривич был дознавателем, а по совместительству — палачом. Мало кто из конторских знал его должность и звание, а тем более — имя и отчество. Эти холеные руки навсегда убирали «своих». Чаще всего ─ за дело. Иногда — в интересах дела. Встретить Кривича в коридоре считалось дурной приметой, а в кабинете шефа — к чьей-то внезапной смерти.
Мушкетов догадывался, что Кривда копает и под него тоже. Он даже собрал кое-какой компромат, пополняя его в ходе рабочих допросов с пристрастием. Как разведчик, как аналитик Кривич был никакой. Но в заплечных делах ему не было равных. Вот одна из последних новинок: обычный телефонный звонок.
— Как дела, как здоровье?
А накладкой проходит сигнал на отключение сердца — неслышимый, неразличимый. Такой же сигнал посылается мозгом в мгновение смерти.
— Слава Богу, нормально, — успевает ответить клиент, а далее — долгий выдох с исходом души.
Он все же заставил себя набрать этот номер. Где-то в дебрях подвала зазвенел телефон.
— Вас слушают!
Услышав тихий вкрадчивый голос, Мушкетов хрипло сказал:
— Время пришло, действуй!
 все сообщения
ПодковаДата: Воскресенье, 05.02.2012, 10:27 | Сообщение # 110
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 19 Облава.

…В устоявшейся тишине глухо звякнул амбарный замок. Я вдавился в укромный угол прежде, чем задрайки успели выскочить из пазов — не придавили бы, дьяволы! Еле держась на ногах, поминутно натыкаясь на невидимые в темноте кастрюли, ящики и мешки, через высокий комингс кладовки перевалили две черные тени. Теряя равновесие, они неловко взмахивали руками, наверное, для того, чтобы в случае чего успеть ухватиться за узкий луч тусклого фонаря.
От души отлегло: не только меня не заметили, но и друг друга, по-моему, различают весьма смутно.
— Эй, электрон, Орелик, ты где? — я с облегчением идентифицировал посвистывающий шепот нашего повара. — Не можешь подключиться к береговому питанию — работай за него осветителем! А ну, отодвинь ту вон канистру. У меня, где-то сосиски еще оставались...
— Я же тебе объяснил: когда на другой причал перетащат — сразу же подключусь. А здесь не могу: у меня кабель короткий, метража не хватило... А хлеба у тебя нигде не осталось?
— Что ты мне в морду фонариком тычешь? Посмотри в бумажном мешке. Да не в том!
— Ага, вроде нашел. А то, как Антон говорил, жрать хочется, как на убой.
— Вот тебе и «на убой». Грохнули его — и концы в воду!
— Он чувствовал. Последнее время был странный какой-то, как не от мира сего. Слышишь, Валентин, а давай вместе сходим в каюту за кабелем? А то одному вроде как страшно… как я без кабеля подключусь?
Чтоб не спугнуть невиданную удачу, я на цыпочках покинул временное убежище. Спасибо вам, мужики! Своим появлением вы сэкономили для меня уйму времени!
Пролетающие отблески света на мгновение ясно высветили камбузные часы. Они показывали двадцать часов и двенадцать минут. Медленное продвижение электрических огней за стеклами иллюминаторов смазывало до омерзения знакомую картину. По множеству косвенных признаков я с легкостью догадался, что наш СРТ перетягивается буксиром вдоль внешней стенки плавмастерской «Двина». Интересно, хватит ли у Жорки ума поискать меня на другой стороне залива? Здесь, где меня, похоже, похоронили. Вон как хорошо поминают!
В тесном рабочем тамбуре я с ног до головы облачился в прорезиненный рыбацкий костюм, влез в высокие сапоги. В этой одежде все на одно лицо. Теперь, даже если по следу пустят собаку, она не отреагирует на меня: все забьет общий для этих мест неистребимый, всепроникающий рыбный дух.
По крутому скользкому трапу я выбрался на промысловую палубу. Прислушался, осмотрелся. Вынул из прошлого свою спортивную сумку, натянул на глаза обгаженную чайками каску, перешагнул через леер и спрыгнул вниз на ребристое железо причала. Было тихо. Тускло светили огни. Теперь — только вперед! Пара минут форсажа — и там, на границе света и тьмы, начнется дорога к свободе: изнурительно долгий и очень крутой подъем, поросший густым перелеском. Разбитая грунтовка, ведущая к единственной в этих местах автостраде, осталась чуть ниже и далеко справа.
Почти каждую осень я собирал здесь грибы, исходил все окрестные склоны вдоль и поперек, а теперь ничего не узнавал: ночь всегда резко меняет картины и расстояния. Переплетения веток то безвольно скользили по прорезиненной поверхности рокона, то мягко пружинили, а потом — резко стегали по спине, плечам и надвинутой на глаза каске. Я бежал, спотыкаясь о невидимые в темноте коряги и корневища деревьев, падая, поднимаясь и снова падая. Громоздкая спортивная сумка тоже цеплялась за все. И переброшенная через плечо, и притороченная за спиной и даже — с огромным трудом втиснутая за пазуху, она очень мешала. Разгоряченное тело под толстой резиной почти не дышало. Несмотря на ночную прохладу, я был мокрым, как мышь после рекордного марафона.
Боже мой, как же мне хочется пить! Но не время. Нужно еще обогнуть по дуге высокий скальный разлом, чтобы держать за спиной его отвесную кручу и взять под контроль открытое пространство перед собой. Последние метры я просто катился со спины на живот — не было сил даже ползти. Каска слетела вместе с присобаченной изнутри колючей шерстяной «пидоркой», сварганенной народными умельцами из обрезанного рукава теплого рыбацкого свитера. Голова окунулась в океан бодрящего, свежего воздуха и в душу ударил неповторимый, щемящий запах северных березовых перелесков. Господи, как хорошо!
Я поднялся, сходил за каской и присел на замшелый камень. Порывшись в сумке, на ощупь извлек из чехла обоюдоострый шкерочный нож, выточенный из осколка рессорной стали и сунул за голенище, предварительно урезав его до приемлемой высоты. Сигареты в нагрудном кармане рабочей куртки настолько раскисли от пота, что пришлось выбросить пачку.
 все сообщения
ПодковаДата: Понедельник, 06.02.2012, 18:31 | Сообщение # 111
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Предчувствие близкой опасности пришло много раньше, чем случайная ветка хрустнула под тяжелым, армейским каблуком, прежде, чем острые лучи фонарей взрезали поредевшую листву осеннего леса.
Похоже, экспертиза не удалась.
Место у края скалы я выбрал для отдыха не случайно. Давно его присмотрел, хоть не рассчитывал, что когда-нибудь пригодится. Стараясь не очень шуметь, я плотно залег на узком каменном выступе, еле втиснувшись под нависший над ним, пропахший плесенью и грибами, толстый слой дерна. Главное, не смотреть вниз, а еще лучше представить, что это обычная парусная тревога.
Каждый нормальный человек боится высоты. Я научился преодолевать этот страх во время учебной практики на парусной баркентине «Сириус». Труднее всего было заставить себя бежать следом за всеми по сигналу тревоги и подняться хотя бы на самую нижнюю рею. Остальное дошло через руки: чем выше ты успеешь взобраться — тем легче парусное полотно, тем проще с ним управляться. Уже в конце первой недели мы искренне завидовали тому, кто успевал всех обогнать и «взлететь молодецки» под самый топ. Глянешь оттуда на палубу: (мама моя!), а она не больше детской ладошки.
— Не отставать! Не растягиваться! — голос Стаса был перетружен и зол.
Первогодки, — удовлетворенно подумал я, окутывая пространство вокруг себя двойным защитным экраном, — первогодки или курсанты. Не сошел же «психолог» с ума, чтобы без дела орать на зачистке?
— Осторожнее, олухи! — грянуло прямо над моей головой. — Кто вас учил так обходить препятствия? Дистанцию, дистанцию соблюдать…
На каску просыпались песок и мелкие камни.
— Теперь уже скоро, — успокаивающе произнес чей-то знакомый голос, — слышишь, как рыбой несет?
Я прижался к скале, как в детстве к материнской груди, даже кончиками волос ощущая разящий, безжалостный свет, шарящий над моей головой.
— Так, машины уже на подходе: шустренько, молодцы.
Кажется, это молчун Игорь. У него, оказывается, картавый прононс. Я хотел было представить себе внешность капитан-лейтенанта: благородную седину на висках и тяжелую челюсть убийцы, но земля под кованым каблуком щедро присела. Меня чуть не выдавило из норы.
— Осторожнее, черт, не пугай! Смотри куда прешься. Грохнешься тут смертью храбрых и других за собой! Вон какая высотища — фонарик не добивает...
Шаги начали удаляться. Сначала направо, потом вниз. Наконец, затихли совсем.
— Господи, — шептал я, почти не дыша, — Господи, неужели мне опять повезло? Господи, как хорошо, что у них фонари вместо приборов ночного видения и Стас вместо собаки! Господи, только бы... только бы никто не обернулся, пока я не выберусь на поверхность!
Луч фонаря, совершив полукруг, ударил в мою сторону, змейкой вернулся обратно и уткнулся под ноги человеку в выцветшем камуфляже. Вокруг него тот час же образовалась громадная лужа света.
Я откатился подальше от края в сторону замшелого валуна. Затаившись в его тени, осторожно выглянул из укрытия.
— Что у тебя там?
— Сигареты. Почти полная смятая пачка. И рыбой несет…
— Ты лучше, лучше смотри! Тут еще и презерватив почти не использованный, тоже рыбой несет. Вон, чуть подальше, бутылка из-под «Стрелецкой»... ты собирай, собирай, да сидор открой пошире! — голос Стаса звенел от ярости. — А ну, прекратить ржать! Вперед, шагом, арш!
Белобрысый мальчишка злобно передернул плечами, отчаянно сплюнул. От всей души матюкнулся простуженным басом. Десантура! Пуговицы расстегнуты до пупа, укорот АКС-74У болтается в районе яиц, берет заправлен под левый погон. (Правша, стало быть, или двурукий). Видок у бойца, как любил дядя Вася Маргелов. ВДВ так раньше и называли: Войска Дяди Васи...
Паренек пнул ногою бутылку из под «Стрелецкой», побежал догонять цепь.
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 07.02.2012, 09:24 | Сообщение # 112
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Подкова)
Цепью, шагом, вперед, марш!

а может - Цепью, вперед, шагом марш.
?
ну и у десантуры все же не аксу а АКС мне кажется...
то есть могли канешна и ксюху на вооружение им давать - но ....
 все сообщения
VelkanДата: Вторник, 07.02.2012, 13:57 | Сообщение # 113
Охотник и рыбак
Группа: Модераторы
Сообщений: 3809
Награды: 13
Статус: Offline
Quote (Кержак)
а может - Цепью, вперед, шагом марш.

Как это? Чет фраза не от мира сего. Если они уже построены и не нужны дополнительные перестроения или повороты. То просто "Вперед, шагом марш"

Ну и АКС-74У вполне мог быть


Делай что должно, случится чему суждено.
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 07.02.2012, 15:34 | Сообщение # 114
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Кержак, Velkan, команду изменил, вооружение оставил прежним. Спасибо за замечания.
 все сообщения
ПодковаДата: Вторник, 07.02.2012, 19:41 | Сообщение # 115
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Я вытер холодный пот: опять повезло. Можно спокойно присесть, отдохнуть. Идеальный наблюдательный пункт: отсюда, сверху, очень далеко видно. А «Двина» — та вообще, как на ладони.
По грунтовке, со стороны плавмастерской «Резец», приближалась вереница огней. Я насчитал шесть. Еще столько же заходило со стороны поселка. Да сколько же их?! — люди в камуфлированных костюмах ловко выкатывались из кузовов, поднимались и грамотно разворачивались в цель. Они охватили причалы полукольцом. Сзади их подпирал второй эшелон отцепления. Черные тени стелились над землей: розыскные собаки уже не рычали — кашляли, захлебываясь слюной.
Да, Жорка! Выдающийся дрессировщик ставил тебе экстерьер. Не каждому в жизни доводилось такого предать! Загонял ты меня, Жорка, замучил. Только я все равно закурю. Прямо сейчас, назло тебе, сяду и закурю...
Нервное напряжение не отпускало. Меня колотило, как с приличного бодуна. Губы — и те тряслись. Последнюю пачку сигарет мне удались распатронить только при помощи шкерочного ножа. Стараясь держаться от края обрыва так далеко, чтобы огонек не заметили снизу и достаточно близко, чтобы видеть все, что происходит внизу, я прислонился спиной к своему валуну и, наконец, с наслаждением закурил. А потом, неожиданно для себя самого, затянул вполголоса унылую, дурацкую песню на мотив «Молодого канонира». Слова написались годика два назад, здесь, на «Двине», в разгар ремонтных работ на старенькой сээртэшке со звездным названием «Альдебаран».
Разрядом грохнул конденсатор
А в ём пятьсот микрофарад.
Два черных трупа в телефонах
У передатчика лежат...
Теперь другим стоять в ремонте,
Другим хватать выговора,
На профсоюзном комитете
Гонять в кармане два шара.
Я старательно допел все слова до конца, делая лишь короткие перерывы, чтобы осуществить очередную затяжку.
Как ни странно, после моих многочисленных падений в сумке ничего особо не пострадало. Двухкассетник в упаковке, несколько блоков жевательной резинки, банка конфет «Макинтош тоффо» — все это, для пущей сохранности, было надежно завернуто в мою цивильную одежду. Может быть, я сегодня ее надену, если, конечно, успею добраться до мест, где живут люди. Там, у людей, все вышеперечисленное можно будет без проблем обменять на деньги. Сейчас в магазинах товара — шаром покати, ничего не купить без талонов. Можно сказать, это мой золотой запас. О зарплате можно забыть, о машине тоже — лучше уж сразу ехать к Мушкетову и сдаваться. Не продавать же свой старинный серебряный перстень, с изображением леопарда? Я получил его в наследство от деда и не отдам ни за какие деньги…
Я еще раз взглянул на перстень. Смутное беспокойство не отпускало. Более того, оно постепенно перерастало в тревогу, но никак не желало оформиться в ясную мысль.
Стоп, — сказал я себе самому, — давай-ка еще раз прокрутим в памяти несколько спорных моментов.
Была ли у меня на руке виртуальная копия этого перстня в тот момент, когда я «материализовался» в каюте? Точно была! Я это прекрасно помню, поскольку именно правой рукой пытался пройти сквозь железную переборку. Где же двойник его потерял? Ведь той же самой рукой он расстегивал кожаный плащ перед тем, как засунуть его в обрезок чугунной трубы. Но перстня на ней уже не было. Может, случайно выронил, зацепившись за борт «спасателя»? Тогда это не страшно: отдельный предмет из прошлого не сможет существовать в границах реального времени. Он испарится. Исчезнет так же внезапно, как и возник. А если его отобрал Стас?
Вот блин! Перейдя в эфемерное состояние, я парил, наслаждался свободой и было мне недосуг обратить на это внимание. Но скорее всего, так и было. При аресте, согласно инструкции, все ценности изымаются. Потом, на досуге, составляется протокол, к которому следует все приобщить. А он, наверное, не успел. Представляю себе рожу психолога: только что был — и нет. А где? Куда подевался? Кто спер?
Теперь я понял причину нервозной растерянности этого старого волка. Он, конечно же, давно все просчитал и знает, что никто из его людей не может быть причастен к столь явной пропаже. Стас давно сопоставил звенящую пустоту в голове своего пациента, странное исчезновение утонувшего тела и этот невинный фокус. Стас не хуже меня знает, что он пересек границы дозволенного и должен быть уничтожен.
 все сообщения
ПодковаДата: Среда, 14.03.2012, 18:45 | Сообщение # 116
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 20. На распутье.

Секунды в бешеном ритме продолжали стучаться в сердце. Оно куда-то летело, а я ползал вокруг своего камня, осматривал близлежащие впадины. Как назло, все они были сухими. Эта осень выдалась без дождей. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Какие тут могут быть дальнейшие планы? Все мысли сомкнулись в одну: о воде. Как жаль, что нельзя возвращать из прошлого, то, что тобою туда не положено!
К причалу поселка подходил, между тем, пассажирский катер "Михаил Карпачев". Наверное, боцман готовил его к покраске — пятна свинцового сурика смотрелись очень неряшливо на белоснежной надстройке и был он таким же меченым, как тот, кого матерят, заслышав это название.
Проводники с собаками и бойцы потянулись к району посадки. Наверное, Жорка нашел более подозрительное место и решил перебросить туда личный состав. А попутно, проверить меня на вшивость. В другое спокойное время я бы посмеялся над Устиновым: ишь ты, каков хитрец! Катер это ловушка для дураков. Смешаться с толпой и проникнуть туда дело нехитрое. Вот он и надеется, что я, если не клюну, то хоть как-нибудь себя обозначу. У него ведь сейчас какой интерес? — не поймать меня важно, не выманить из укрытия, а узнать для себя: жив ли я, или действительно утонул?
Нет, Жорка, не жди от меня подарков. Так бывает только в кино. Мы с тобой обязательно встретимся, но по моей воле и на моих условиях. Я просто приду туда, где меня не ждут, где даже не догадались оставить засаду — в тот самый трехкомнатный люкс, который сейчас занимаешь ты. Я не могу туда не прийти, потому что, именно в этом номере для меня заложен тайник.
Стараясь держаться «золотой середины» между дорогой открытым пространством у берега, я все больше забирал влево, в сторону единственной в поселке многоэтажки, несущей в своем основании продовольственный магазин. Водки в нем отродясь не бывало, что отрицательно сказывалось на его репутации в рыбацкой среде. Лишь изредка завозили «Стрелецкую». А что такое «Стрелецкая» для здорового мужика? — так, баловство. И во рту насрато — и деньгам растрата. Уж лучше одеколон. Но если сильно прижмет, квалифицированный конь покрывал расстояние туда и обратно за двадцать три с половиной минуты. В этом доме жила и работала наша Маманька — единственный человек, к которому я мог бы сейчас без особого риска обратиться за помощью. Её знали все. Она тоже — почти всех, но никого конкретно. Наша, постоянно мигрирующая с берега в море братия, была для нее на одно лицо, как она говорила, «сынульки».
Маманька — типичный советский продавец со всеми свойственными профессии достоинствами и недостатками, стопроцентный типаж и для журнала «Фитиль», и для «Доски почета».

Есть общая радость, есть общее горе. Бывают еще случаи массового психоза, когда всему коллективу край, как хочется выпить. Те, кто накануне крепко накануне поддал и совершенно другие, что вообще считались непьющими, вдруг зажигаются идеей: что-нибудь сообразить. Чаще всего такое случается, когда судно стоит на ремонте, где люди страдают без денег намного сильней, чем от каждодневной пахоты на измор.
В один из таких моментов, кто-то, вдруг, вспомнил о стокилограммовой бочке с селедкой. Ее прихватили по случаю у рыбака-карела, с которым делились топливом в Белом море. Такую селедку в нашей стране едят в одном-единственном месте — за высокой кремлевской стеной. Обитает эта деликатесная рыбка тоже в одном-единственном месте: в уникальном островном микроклимате Соловков. (Если кто интересуется, может почитать на досуге «Красную книгу», там о соловецкой селедке много написано). Бочку мы тогда привязали к парусу на палубе верхней надстройки, да так про нее и забыли.
Когда душа коллектива желает праздника, нет преград на его пути. При помощи веревочных талей, бочку с рыбой опустили на палубу. А потом, как любимую женщину, несли на руках до самой дороги. Задача по воплощению коллективного замысла в конкретный конечный результат была возложена на боцмана Маленковича.
Леха — это наша легенда. Дружбой с ним гордятся, как орденом. Таких здоровенных мужиков я, честно признаться, раньше не видел. Говорят, до прихода в колхозный флот, он ударно трудился молотобойцем на кузне. Как-то, в один присест, мы скушали с ним семнадцать бутылок водки, а когда она кончилась, пошли в кабачок. В такси меня развезло, но Леха не бросил друга в беде. Он занес меня в ресторан, усадил за стол, стал заказать выпивку и закуску. Халдеи, естественно, встали в позу и пригрозили вызвать милицию. Но Леха — на то и Леха, чтобы гасить любые конфликты.
— Тише, — сказал он, — не разбудите! Вы знаете, кто это спит? Это спит специальный корреспондент «Комсомольской правды»!
Ему почему-то поверили. Наш столик обходили на цыпочках. Я спокойно дремал на его необъятной груди, а он пил осторожно, чтобы не разбудить.
Никто, никогда не видел Маленковича пьяным, впрочем... и трезвым тоже. Он был легендой, на фабрике творил чудеса. За это его и терпело начальство с широкими лычками. Леха в море мог быть кем угодно: рабмастером, тралмейстером, боцманом, а то и простым матросом — в зависимости от того, где требовалось заткнуть дыру.
— Ах, ты, гад, — говорили в кадрах, — водку пьянствуешь, разлагаешь. Ну-ка, быстро на "Воркуту", она без боцмана на отходе стоит.
Наверное, Леха был ненастоящий еврей: каменных палат не нажил. Его не особо жаловала даже родня, по слухам, обитавшая где-то в Москве. Леха болел за общество, делился с друзьями последним. Вот и тогда он пер эту бочку в гору, без перекуров. Остальные просто присутствовали. Продавцом, кстати, назначили, опять же его.
— Ты, Леха, еврей, — сказал Сашка Прилуцкий, доставая из-за пазухи синий халат и резиновые нарукавники, — тебе и рулить.
Цену за селедку мы определили самую смешную. Товар пошел на ура. Смятые пятерки и трояки уже вываливались из бездонных карманов Лехиных шароваров. Тогда еще незнакомая нам Маманька, как обычно, в одиннадцать часов, открывшая свой магазин, столбом застыла на низком пороге и ожидала развязки в позе Наполеона со скрещенными на груди руками. Время от времени она укоризненно покачивала головой. Увидев ее, Леха посчитал свою миссию исполненной до конца:
— Остальное так разбирайте! — крикнул он озадаченным покупателям.
— Людей пожалели бы, ироды, — сказала тогда Маманька, — вишь, как по рылу друг друга хлещут! Устроили тут... коммунизм. Вы б занесли вашу рыбу ко мне: я бы и с вами по-человечески рассчиталась, и покупателей не обидела, и сама бы что-нибудь заработала.
С тех пор мы всегда так и поступали. Маманькин телефон на «Двине» знали на память, наряду с телефоном диспетчера. И свято блюли единственное условие: среди продавцов должен быть хоть один человек, которого она помнит в лицо.
После каждой такой операции в разряд абсолютно надежных переходили все новые лица, но первые есть первые. Подойдут, бывало, на «Двине» мужики:
— Слышь, Антон, мы тут рыбный обоз снаряжаем. Ты сходил бы для верности...
Никто из нас до сих пор Маманьку не подводил. Так что за нее я был абсолютно спокоен.
 все сообщения
ПодковаДата: Четверг, 15.03.2012, 19:18 | Сообщение # 117
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Поселок находился в низине. Он залег вдоль залива широкою лентой и смотрелся с горы, как одна сплошная окраина. Постепенно редеющие заросли окончательно перешли в перелесок. Я настолько ушел в себя, что чуть не свалился в глубокую яму. Попробовал ее обогнуть — наткнулся на деревянный крест. Тьфу ты, да это же кладбище! Частоколы оградок как будто бы выросли из земли.
У одиноко стоящей могилы, я приметил литровую банку с живыми цветами. Там должна быть вода! Я шагнул к ней, почти не скрываясь, хотел было выдернуть из земли, но не успел. С железного памятника смотрела мне прямо в лицо, разбухшая от давних дождей, фотография Игоря — парнишки из нашего экипажа, погибшего два года назад.
Я оставил банку в покое, присел на скамейку и закурил.
— Привет, Игорек, — сказал я ему, — стало быть, свиделись. Извини, что без водки, не по-людски. Как-то спонтанно все получилось. Ты не поверишь: целых четыре года жаждал свободы — и вот она! — прячься, где хочешь...
Будто бы ставя крест на моей беззаботной жизни, в небо ударили отблески фар и крытые брезентом машины пустились в обратный путь.
До нужного дома было всего ничего: метров сто пятьдесят. В старой воронке от авиабомбы, я наткнулся на довольно глубокую лужу. Наконец-то напился и привел себя в относительно божеский вид. Там же переоделся в не совсем еще старые джинсы, легкую куртку из мягкой кожи, и замшевые ботинки.
От старой одежды избавился кое-как: завернул в прорезиненный рокон, забросал мелким мусором и прелой листвой. Если найдут — пусть знают, что я еще жив.
Маманька как будто специально поджидала меня за дверью. Увидев, испуганно отшатнулась:
— Ф-фу, сынок, напугал! Я-то думала, это сестра прорвалась сквозь кордоны. У нас тут страсти мордасти: бандита какого-то ловят с собаками. Ты в комнату проходи... рыбу принес?
— Выше бери, Маманька, — бодро ответил я, выкладывая содержимое сумки на стол, — сегодня вернулись из рейса. Это тебе, подарки от верных гвардейцев. Вот только магнитофон... его бы хотелось продать.
В глазах у Маманьки вспыхнул азарт:
— Сколько?
— Мне, в принципе, все равно. Хватило бы на билет. Дашь пару стольников — не обижусь, а если больше — спасибо скажу.
Азарт сменился разочарованием:
— Дешевишь. Контрабанда, что ли?
— Да нет, неприятности у меня. Улетать срочно нужно. Можно я позвоню?
— Умер кто?
— Вроде, пока нет.
— Ну, зайди в прихожую, позвони. Телефон за дверью, на полке. Я сейчас звук в телевизоре уберу и за деньгами схожу.
Маманька скрылась в соседней комнате, захлопала ящиками серванта.
Диктор в «ящике» беззвучно озвучивал последние новости. Потом появился видеоряд: Московские улицы, танки, бронемашины, люди с железными прутьями, сомкнувшиеся в плотную цепь. Попробуй, скажи им сейчас, что демократии не бывает. Любому покажут «права человека».
— Что там, в Москве, за бардак? — полюбопытствовал я, набирая знакомый номер.
— Какую-то «ГКЧП» будут громить, — отозвалась хозяйка. — Что это за зверь, можешь не спрашивать. Сама покуда не разобралась. Ну, что, дозвонился?
Ни одна из московских квартир не отвечала. Может, Наташка что-нибудь прояснит?
Я снова затарахтел диском, выждал четыре безответных гудка...
— Алло! — затрепетало над миром, — алло, папочка, это ты? — И тут же отчаянный крик, — Уходи-и-и!!!
Где-то рядом с Наташкой послышался шум, гул рассерженных голосов. А потом телефон замолчал. Будто отрезало.

Я тупо уставился в телевизор. Изображение дрожало и прыгало. Наверное, оператор бежал. Потом появилась расплывчатая картинка, будто украденная из моей памяти. Широкая московская улица, старенький тесный дворик. Окна знакомого дома почему-то распахнуты настежь. Потом, крупным планом, фотография Векшина... чье-то тело под простыней. Тело какое-то усеченное. Там, где широкие плечи должна венчать голова, белое полотно резко оборвалось.
Я как будто ослеп. Потом все заполнили огромные маманькины глаза. Она отняла у меня телефонную трубку, осторожно вернула на аппарат:
— Что? Плохо?
Я упал на ее плечо и заплакал.
Откуда-то появился граненый стакан с коньяком.
— На, выпей, полегче станет.
— Легче уже не станет. Я пойду... мне идти надо.
— Вот, — сказала Маманька, — здесь ровно...
Ее оборвал колокольчик, затренькавший в тесной прихожей и частый, настойчивый стук в дверь:
— Федоровна, открывай, это участковый! — и уже из-за предохранительной цепочки, — можно к тебе?
 все сообщения
КонягаДата: Четверг, 15.03.2012, 19:48 | Сообщение # 118
подхорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 183
Награды: 5
Статус: Offline
Ну вот как тут работать можно? Заглянул в тему, прочел кусочек, тяжело вздохнул - а ну ее работу - и потопал на первую страницу читать сначала...


Коняга - это не лошадь Пржевальского. Коняга - это лошадь поручика Ржевского.
 все сообщения
ПодковаДата: Пятница, 16.03.2012, 18:26 | Сообщение # 119
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
— Входи уж.
Я втиснулся в промежуток между плотной гардиной и открытой балконной дверью.
— Спасибо за приглашение. У тебя посторонних нет?
— Откуда ж им взяться? Разве что, ты?
— А деньги в руке? Для кого приготовила? Взятку мне предложить, наверное, хочешь?
— Ну, ты, Огородников, скажешь! Мы, слава Богу, не ГКЧП, законов не нарушаем. Это я для сестры — Танька с вечера позвонила: достала по великому блату импортный холодильник, а три тысячи не хватает. Вот и подумала, что это она, заполошная.
— Танька твоя теперь, разве что утром приедет. Дорога на Мурманск все еще перекрыта.
— Что ж вы? Ловили, ловили, да не поймали?
— Да кого там ловить? — участковый крякнул с досады, — ветра в поле? Ни фотографии, ни толкового описания. Запер я в нашем «клоповнике» пару бомжей. Знаю их как облупленных, а пришлось задержать. Приказано сверху: изолировать всех посторонних. Ну ладно, Федоровна, бывай! Мне еще сорок квартир обойти надо, не считая частного сектора.
— Вот, — сказала Маманька, возвращаясь в прихожую и к прерванному разговору, — здесь ровно три тысячи. Если нужно еще — скажи.
— Не стоит того эта мыльница, — попытался отнекаться я.
— Бери, бери! — мягко настояла она, втиснув деньги в мою ладонь, — мне лучше знать, стоит или не стоит. Коньячок тоже выпей. Куда мне его теперь, обратно в бутылку? Так разолью половину...
Я выцедил бодрящую влагу. В голове прояснилось.
— Тебе ведь нужно в аэропорт, — с сомением в голосе сказала хозяйка. А знаешь, сынулька, что? Дам-ка я тебе парочку «Плиски». За деньги тебя в Мурмаши вряд ли кто повезет. Во-первых, опасно, а во-вторых, деньги они что? — сегодня есть, а завтра сгорят, как порох в ладони. А коньячок валюта стабильная, даже в сухом законе идет отдельной строкой. И еще... ты, сынок, если хочешь незаметно уйти, прямо с балкона на землю шагни. У меня тут не высоко: этаж вроде второй, а гора под балконом повыше первого.
— Спасибо, мать, — сказал я от всей души, — а это тебе.
Массивная серебряная цепь и кулончик с двумя бестолковыми рыбками упали в ладонь Федоровны. Я купил их Наташке, но не довез. И нисколько не жаль.
Потом я шагнул с балкона на рыхлый склон и пошел, почти не таясь. В памяти отпечаталось обезглавленное тело под казенной, не знавшей любви, простыней и бурые пятна крови.
Прости, отец! Когда-нибудь я научусь успевать во время. Вот только к тебе навсегда опоздал. Ты это знал, отправляя свое письмо и, как всегда, отвечал за каждое слово.
Еще я видел его глаза с прыгающими в зрачках бесенятами:
— Антон, иди скорее сюда. Иди, пока Наташка не видит. Смотри!
Рыжие веснушки на широкой спине все в глубоких царапинах.
— Залез куда?
— Не куда — на кого! Ох, и баба, гренадер, а не баба! Из Риги ко мне на недельку приехала. Соскучилась. Будто бы нет там, в Прибалтике, мужиков! Губищи такие, что полморды засасывает. Вырвусь от нее, воздуха хлебану, а она все целует, целует. Тебя, — говорит, — одного люблю, а как до любви дело дойдет, спину мою на лоскуты истязает! Не уж то у баб это вроде инстинкта?
Отец никогда не был женат — служба не позволяла. Наташку он удочерил, когда она была уже школьницей. Ее родители — разведчики по линии ГРУ — погибли, уходя от погони, под городом Ла-Рошель. Теперь уже никто не поверит, но всемогущий шеф Евгений Иванович Шилов боялся своей дочурки пуще провала. Наверное, потому, что, скорее, она была для него матерью, чем он для нее отцом.
Дня через два после случая со спиной, он, опять же, тайком, он показал мне две мягкие рукавички на шелковой ленточке, продемонстрировал спину и с гордостью пояснил:
— Понял, сопляк, что такое техника безопасности?
Прости родной, но я навсегда запомню тебя таким.
 все сообщения
ПодковаДата: Суббота, 17.03.2012, 16:25 | Сообщение # 120
Мастер объяснительных
Группа: Модераторы
Сообщений: 1095
Награды: 17
Статус: Offline
Глава 21 Живут же люди!

Заметно похолодало. Во время отлива Гольфстрим уже не столь щедро дарит городу тепло своих вод. Пришлось возвращаться к месту последней лежки за теплым рыбацким свитером. В воронке от бомбы я покурил, вздохнул и направился к Игорю.
В устоявшемся свете луны могилка преобразилась: обрела небольшую гробницу и довольно приличный памятник. Ограждали периметр тяжелые якорь-цепи. Все что внутри ограды, было засыпано керамзитом. На фотографии Игорь как будто с похмелья — распухший и грустный. Не велика беда: как говорила когда-то бывшая моя благоверная, «тебе все равно, с кем пить».
— Ну, что, старина, прибодримся? — Я щедро плеснул на гробницу и тоже сделал четыре глотка.
Все в этом мире двигалось. Все, кроме Игоря. «Михаил Карпачев» нес свои ходовые огни в сторону морского вокзала. Крытые брезентами ЗИЛы, тяжело завывая, карабкались на трассу, цепляясь за низкое небо узкими лучами противотуманных фар. Всего машин было чуть больше двадцати.
— Нет, Игорек, — возразил я своим невеселым мыслям, — осилить залив вплавь — совсем безнадежное дело. Любой посторонний предмет на его безупречной глади — как казенный треух на новогодней елке. Он сразу же лезет в глаза и не потому, что большой, а потому, что весь вид портит. Ну, давай еще по одной. Это мое прощание с морем. Никогда — слышишь? — никогда не примерю я на себя эти слова:
Грустить в начале рейса не резон.
Как будто неизбывную потерю
Я все еще нащупываю берег,
Ударившись глазами в горизонт.
Прости меня, далекая земля,
За то, что я, твой непутевый житель,
Смотрю в свою последнюю обитель
С далекой точки. Точки корабля.
Да, Игорек, больше не посмотрю. Я теперь человек земли.
Между тем колонна машин, уже оседлавшая трассу, начала движение в сторону Колы. Метров через пятьдесят-шестьдесят ЗИЛы слегка притормаживали. Черные тени на ходу прятались под брезент. Эх, выскочить бы на обочину, вцепиться в кузов последней машины, да промчаться с ветерком до моста! Нет, это тоже не выход. Попробуй, предугадай: кто и с какой стороны вздумает в этот кузов запрыгнуть? Другое дело, проскочить через автостраду сквозняком, прорваться на скалы и шагать по ним параллельно трассе. Это почти реально. Этот вариант можно оставить, как запасной. Но опять же, есть риск в темноте поломать ноги, потерять ориентир, или наткнуться на военный патруль. Остается поселок. Вот манит меня туда! Из врагов — один участковый и тот застрял с проверкой в многоэтажке. По моим прикидкам, долго ему еще ходить по квартирам.
Коньяк я оставил на столике. Чужие здесь не ходят, а своим грех не выпить за упокой души. А с душою у Игоря было все в полном порядке.
К чувству опасности привыкаешь легко. Кажется, что так было всегда. Весь мир охотится на тебя и даже поселок, старый и добрый знакомый, отгородился от общего прошлого колючей завесою отчужденности. Слишком рано обезлюдели улицы, погрузились во тьму. Бедные обыватели, перепуганные ужасными слухами, забились в щели, как тараканы и притаились там, не дыша, огородившись от опасности черными провалами окон. Только у самой окраины, за пивным павильоном, тускло светит одинокий фонарь. Да из-под двери центральной котельной брызжет полоска света.
Я потянул ее на себя.
В топке гудел уголек. Весело гудел. Видно «шевелили» со знанием и со старанием. В углу, за необструганным, грязным столом, два мужика равнодушно резались в карты. Время от времени оба прикладывались к кружкам с горячим «кочегарским» чайком.
Моему появлению никто даже не удивился: пришел, значит надо. В местной среде, где кто-то когда-то с кем-то обязательно выпивал, своих определяют сразу, по запаху мыслей.
— Привет! — пробасил один, как будто расстались с ним только вчера, — проходи, гостем будешь. Что там сегодня в колхозе курят?
Я бросил на стол раскрытую пачку:
— Трава.
— Такая трава сейчас по талонам и то не вдоволь. Как ходилось, рыбачилось?
— Ничего, перестраиваемся. Валюта в кармане зашевелилась. Машину привез японскую, но с европейским рулем. Еще не обмыл — нечем. Так что запросто может сломаться. Обстоятельства не позволяют. В город от вас не проскочишь, а у Федоровны только коньяк и того кот наплакал.
— Ты у Казачки был?
— Был, — не моргнув глазом, соврал я, — так она меня даже на порог не пустила. Откуда, сказала, я знаю, кто ты такой?
Мужики рассмеялись:
— С нее станется. Ну, нас-то она как-нибудь различит. Не обмыть тачку — самое последнее дело. Надобно пособить.
Я вытащил стольник:
— На все.
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Подковы » Прыжок леопарда (Фантастический роман)
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2020