Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 1 из 212»
Модератор форума: Сергей_Калашников 
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Калашникова Сергея » Проект ЯКУТ - Текст (Про попадание в 1638 год практикующего геолога)
Проект ЯКУТ - Текст
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:16 | Сообщение # 1
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Начало этой рассказки собрало на СИ около полутора тысяч читателей. Так что угодил я под каток - не хватает идей для приключений и вообще новый незнакомый район. Так что буду рад и тапкам, и пинкам в любом направлении. Потому как надо дальше сочинять, а запасы пороха конечны.

http://samlib.ru/k/kalashnikow_s_a/jakut.shtml

Вот тут лежит. Комментаторы милостивы.


Зануда. Незлой

Сообщение отредактировал Сергей_Калашников - Вторник, 07.02.2012, 20:14
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:20 | Сообщение # 2
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Якут

Глава 1 Тихо сам с собою

Луна сегодня была огромная. Или так просто казалось. Облака, небольшие перистые, наплывали, на мгновение закрывая собой ночное светило, но и без него лесная поляна освещалась рассеянным солнечным светом. В это время не бывает настоящей темноты – скорее лёгкие сумерки заменяют ночь. А что Вы хотели? Шестьдесят восьмая широта расположена в пределах полярного круга. Скоро солнце вообще перестанет заходить, и понятия дня и ночи, не глядя на часы, определить станет невозможно.
Костер потрескивал, вздымая высокие языки пламени, которые клонились от сильного ветра. Мне не было страшно, а вот одиноко было и еще как. Наелся я уже уединения и растерянности по самое горло.
Голод мне не грозил. Небольшая тушка поросенка уже почти сготовилась на вертеле, чуть в стороне. Капли жира, падая на раскрасневшиеся угли, вспыхивали неровными язычками. И ведь удалось подстрелить всего одной стрелой. Да и первые дни ел нормально. Сначала пара зайцев, потом утку удалось поймать практически голыми руками. Чего не хватало – это соли, но если с пылу-жару, этого не замечаешь – и так вкусно. Вот только поделиться не с кем…
Казалось, что на огонь можно смотреть бесконечно. Но романтика первых дней приелась, и мысли о доме одолевали даже сильнее, чем в первые дни.
Почему я не дома? Хороший вопрос. Даже сказать, что я заблудился было бы неправдой. Да и где тут блудить – заветные местечки всегда на одном и том же места, ещё дед мне дорогу туда показал. Вот и сходил я по ягоды с алюминиевым ведёрком, и назад вышел, как ни в чём ни бывало, а только куда-то всё, что людьми сделано, исчезло. Ни грунтовки с чередой столбов, ни мостика через ручей, ни посёлка нашего. Лес кругом, и ни души.
Ни души - это про людей. Зверушек же тут на любой вкус сколько угодно.
Не всех их раньше приходилось видеть, поэтому сделал я на скорую руку лук, три стрелы, и пошёл знакомиться.
Вот, скажем, ни кабанов, ни вообще ничего свинского, в наших местах отродясь не водилось, а нынче встречаются. Эк жирок-то скворчит! А запах! Закачаешься. Кажется, не мне одному нравится это волшебное благоухание - слышу лёгкие шаги. В том смысле, что то одна веточка хрустнет под осторожной ногой, то другая. По всему выходит, что это не зверь подкрадывается, и не охотник подбирается ко мне - гость не виден за кустами, однако приближается он со стороны лица.
Точно - на противоположном краю поляны, как раз за тускло светящимися углями костра, шевельнулась ветка и замерла, словно чья-то рука отодвинула её, чтобы полюбоваться мною или видом истекающей янтарным великолепием нежной тушки. А потом передумала.
Я не новичок в лесу. Возможно, до Дерсу Узала, столь красочно описанного Арсеньевым, мне далеко, но понять, что кто-то разглядывает меня, было несложно. И это человек, а не зверь. Человек, увидевший, что открывшаяся перед ним картина не оправдала его ожиданий.
Было бы глупостью бросаться выяснять, кто это, да и окликать незнакомца как-то не хотелось, хотя перекинуться словечком с живой душой после стольких дней отчаянного одиночества очень кстати.
Потыкав заострённой палочкой и посмотрев на цвет сока, убедился - пора. Да и "вертел" скоро перегорит. Так что без церемоний располовинил прожарившегося свинтуса вдоль, и положил порции на куски коры. Одну взял себе, а вторую устроил на стволе поваленного дерева там, где тепло от костра - нарочно в него подкинул, чтобы веселее горело. Ночами ещё немного зябко.
Повернулся в сторону куста - кто его знает, есть там ещё кто-то, или ушёл уже.
- Ням-ням, - сказал, и показал рукой на угощение.
Ветка опять шевельнулась, а потом появилась девушка. Посмотрела на меня, повторила: - Ням-ням, - и спокойно, словно зашла в кафе, приступила к трапезе.
Из предметов сервировки, кроме упомянутых листков коры, в нашем распоряжении были только зубы и руки, но гостье это оказалось не в диковинку. Она даже справилась скорее меня, хотя, я ведь её еще разглядывал.
Возраста наверняка не угадаю, однако молодая особа, о чём говорит и пластика тела и его относительно малая масса - женщины постарше выглядят обычно убедительнее. Одета в кожу и меха... шучу - в шкуры. Просторные одежды указывают на то, что закройщик не страдал от дефицита материала, зато безбожно экономил на швах и избегал применять пуговицы. Наверное, он их за что-то не любит. В общем - разновидность верхней части одеяния не проклассифицировал бы ни один эксперт в области истории костюма.
То есть голова проходила сквозь вырез в середине шкуры, а полы - передняя и задняя - стягивались поясом. Вниз торчали ноги в штанах, а вверх босая голова с волосами, заплетёнными в две косы.
И лицо и руки выглядели смуглыми, хотя, возможно, этот загар можно было бы и отмыть - сразу наверняка ведь не скажешь.
- Ням-ням хо, - сказала моя сотрапезница, встала с поваленного ствола, на котором сидела, и ушла. Кости забрала с собой, и вскоре в той стороне, куда она скрылась, послышались звуки совсем другой трапезы. Мне представились мощные волчьи клыки, которым косточки и хрящики маленького поросёнка - что-то вроде чипсов - столь нежно звучал этот хруст.
Вот те раз. Значит, я все же не один здесь. Еще где-то недалеко люди живут. Только вот ходил я от места своей стоянки примерно на дневной переход, а никаких следов жизнедеятельности человека не обнаружил. А я-то думал, что все как у всех, и попал я в какое-нибудь средневековье, как отрок у Красницкого, поживу в лесу, да и выйду к какой-нибудь деревне... А тут не пойми что. И чего так не везет?
Ужин вышел таким сытным, что впору завалиться спать. Однако мысли о незнакомке и ее прирученном звере выгоняли сон напрочь. Вот что мне дома не сиделось? Чего не позвал с собой никого, глядишь, вдвоем или втроем веселее было бы, а так один, совсем один. Разве что эту дивчину сделать Пятницей, обучить языку, да и... Стоп! Сначала полагается тогда ее спасти, а от чего спасать-то? Накормил - это все же не то, или не совсем то. Да и она не одна тут наверняка. По крайней мере есть у неё папа с мамой. Вот с утра пробегусь, поищу следы, вдруг выяснится и что за зверюга с ней там в лесочке.
Брр, жутковато от незнания, непонятно как себя вести. Остро захотелось закурить, но пачка сигарет давно закончилась. А пополнить запас неоткуда. Пробовал даже сушеную траву курить, но бумаги не было, так что пришлось отказаться от этой затеи. Одно ясно, близкие люди благодарной сотрапезницы меня тронуть не должны, так что можно поспать. Или должны? Кто ж их знает?!
Вот незадача, ружье бы мое сюда! И чего это я в лес без ружья поперся, спрашивается? Не хотелось, видите ли, лишний вес по лесу таскать, совсем без «поля» обленился. Лук получился плохонький, только на зайца с ним и ходить, тем более он тут какой-то не шуганный совсем, подпускает близко, а значит, с человеком знаком мало. Получается, больших поселений поблизости нет. Да и мои вылазки на дневной переход от места стоянки это подтверждают.
"Так откуда она здесь взялась?" - опять задал себе вопрос, на который не находил ответа. А ружжо с патронами, мне бы совсем не помешало.
Ладно, была, не была. Полторы недели никто не тронул, будем надеяться, что и сегодня повезет, больше-то надеяться не на что и не на кого. Так что, ложимся спать.
Приняв решение, пошел в сторону своей времянки. К комарам уже даже какой-то иммунитет выработался, досаждать стали меньше, а поначалу, как репеллент кончился, думал всё, кирдык тебе, Миха.
Спрятав все обнаженные части тела под курткой, провалился в тяжелый сон.

***

Нет, толком поспать мне не дали. Снова послышались звуки шагов, на сей раз - многих людей. По лесу редко ходят большими группами, и особенно редко – толпой. А вот тут именно так и обстояло дело. Невидимые за кустами незнакомцы, молча проходили мимо справа налево. Поступь их звучала внятней, хотя нельзя сказать, что они так уж сильно топали. Шум донёсся первоначально справа, а потом затих в направлении влево.
Люди явно поторапливались, и ни один из них не удостоил меня своим визитом, хотя не почуять костра они не могли. Показалось, что было в этой группе от десяти до пятнадцати человек – они не удалялись друг от друга настолько, чтобы шаги одного внятно отличить от поступи другого. Кроме того, двигались эти ночные ходоки по еле намеченной тропе, которой зверьё следовало к ручью. Там неглубоко и удобные подходы к воде.
Я ведь не напрасно остался в месте, где когда-то располагался родной мне посёлок – вокруг всё хожено-перехожено и, хотя многое изменилось, но рельеф сохранился, как и примерное расположение ягодников, да и породы деревьев тут понятно какие где искать, и есть представление об окрестностях. По той тропе, когда-то утоптанной сапогами и кроссовками обычно выходили к месту, до которого от недалёкой реки можно было пройти на лодке.
Сейчас, правда, нельзя – поваленные деревья не пустят.
Перешли ли эти люди ручей, это я узнаю завтра. Спать мне хочется сильней, чем любопытно. Хоть и не Дерсу я, и ни разу не Узала, но, если высплюсь, как следует, то ни за что не собьюсь со следа небыстро идущих людей, несущих груз. А приближаться ночью, хотя бы и при ясном свете, к незнакомцам в дремучем лесу – так это я в другой раз сделаю, когда разум окончательно потеряю. Девчонка, вон, не подошла, пока не позвал.
Только вот как узнать причины такой поспешности? Днём-то идти всяко удобней. Хотя, скорее всего, часов у них нет, и про то, что сейчас полагается спать, они не догадываются.
Больше до утра меня никто не побеспокоил.

***

Хмурое утро застало меня уже на ногах. Шесть утра по часам. Если ляжет туман или пойдет дождь, разобраться в следах станет сложней. Собраться мне не долго, встал – пошёл. Нож я, кроме как прямо в ножны никогда никуда не кладу, и из карманов ничего не выкладываю. А для того, чтобы взять ведро – единственное, что нужно нести в руках, времени не требуется.
След меня не разочаровал – выразительный. Судя по всему, группа мужчин с грузом следовала к реке, и как раз сейчас должна уже достичь её. У реки в полнолуние – такая мысль пришла в голову. Интересно, интересно. Уж не торговый ли караван каменного века поспешал к условленному сроку в условленное время? Говорят, в те времена была развита торговля кремнями, обсидианом и нефритом – тем, из чего делались инструменты и оружие. Правда, денег ещё не было – происходил обычный обмен.
В голове даже картинка возникла, как шустрая девчонка без спросу умчалась на ярмарку ещё до того, как серьёзные мужчины понесли туда тяжёлые связки шкур, чтобы обеспечить материалом своих оружейников и инструментальщиков.
За этими мыслями, да поглядывая время от времени под ноги, чтобы убедиться в том, что не сбился со следа, я отмахал километров двадцать, и только после этого обратил внимание на то, что птичьи голоса позади меня смолкают. Такое случается при приближении людей или крупного зверя. То есть возникает мысль о преследователе. И это не зверь – не пойдёт даже могучий хищник за человеком по свежему следу.
А, может быть, просто попутчик спешит к месту торжища? Нынче на этой едва приметной тропе как-то многолюдно стало, не то, что давеча, когда не помню уж сколько дней ни единой души встретить не смог ни тут, ни в окрестностях.
Присел на ствол упавшего дерева неподалеку от пути, которым ушла группа «носильщиков», удобно опёрся спиной о сук и с удовольствием расслабился – натопался. И на попутчика захотелось посмотреть. Дождусь, пожалуй. До реки отсюда недалеко уже, и на душе как-то тревожно – что-то там, впереди меня ожидает? Передохну, погляжу на того, кто идёт следом, а там видно будет.

***

Места вокруг как бы знакомые – ручьи и речки находятся на тех же местах, что и раньше. Однако характер обрушения или подмыва берегов выражен менее ярко, что наводит на мысль о том, что попал я в прошлое. Насколько далеко – это оценить трудно. Хоть я и геолог по образованию, но на глаз без знания скорости процессов и без хотя бы грубой количественной оценки величины наблюдаемых отличий, сказать насколько далеко отринуло меня назад во времени, не решусь. Даже трудно утверждать, столетия это или тысячелетия.
Дело в том, что у нас тут отродясь не бывало строевого леса. Кроме того, вечная мерзлота расположена близко от поверхности, отчего деревья растут неохотно. Не вымахивают тут лесные исполины – ветры валят деревья, которые не способны погрузить корни достаточно глубоко в мёрзлую землю, чтобы ухватиться за неё как следует.
Так вот, нынче в этих местах деревья выглядят куда как убедительней, чем те, к которым я привык. Разница сразу в глаза не бросается. Можно даже подумать, что просто-напросто люди с топорами и пилами давненько не наведывались в эти места, не проходили гусеничные вездеходы, угнетая молодую поросль, не топтался народ, отчего всё затянуло зеленью.
Одним словом – места здешние нынче выглядят так, как будто люди здесь ещё не успели как следует наследить. Ну да, я ведь, сколько ни блуждал, так ни разу и не приметил никаких следов человеческой деятельности, даже старых кострищ, и тех не встретил, не говоря о пнях, столбах, раскопах.
Но очертания местности и приметные высотки, все равно указывают, что я попал именно в местность, на которой когда-нибудь построят Батагай – мой посёлок. Я знаю что деловой лес растет примерно в сотне километров от местности, на которой я нахожусь, при этом вниз и вверх по течению недалёкой отсюда Яны. А близ Батагая нет и не было делового леса. Сейчас, с точки зрения лесозаготовителей, тоже нет, но для отдельно взятого меня немного подходящих хлыстов всё-таки отыщется.

***

Речка здешняя, Яна, направляется к северу и воды её, от души пропетляв, добираются до моря Лаптевых. А вот от верховьев не так-то далеко до Верхоянского Хребта, перевалив который можно попасть в бассейн Лены. Там за водоразделом настоящая тайга.
К чему это я? А к тому, что по великой Сибирской реке и её притокам могут плавать торговцы, привозящие с юга всякую всячину. Может быть, у них можно разжиться солью? Да и искать поселения в тех местах куда как проще – наверняка ведь по берегам расположены. Не то, что тут, где что-то мне никто не повстречался. Хотя, если на счёт соли размышлять, то ведь я прекрасно знаю, где в этих местах расположены солонцы – мог бы позаботиться выпарить для себя немного – ведро-то, вот оно.
Откуда эти мысли? А дело в том, что вслед за летом случается зима. Так или иначе, мне придётся строить себе дом. Как соорудить национальное якутское жилище, я знаю. Однако с одним ножом работа эта обещает быть долгой. Топор и лопата мне бы совсем не помешали, а из чего их сделать? Золото, которого тут много, или серебро – металлы мягкие, для инструментов непригодные.
Кроме того, по Яне идёт на нерест много рыбы, которую не так уж трудно заготовить на зиму, да и икру засолить, хотя я её и не люблю. Дикие лук и чеснок позволят избежать цинги, а кроме того, набрать и насушить ягод – это тоже полезно будет для здоровья.
Словом, пора начинать добывать себе плюшки, и как говориться готовить сани летом. Хоть шкура летняя не подходит для зимних вещей, но на безрыбье и рак за щуку.
С другой стороны, поселения где-то есть, пришла же откуда-то дикарка, так что надо бы найти стойбище и прибиться к людям. Может, не прогонят чужака?
Вот такие мысли бродили в моей голове, пока я блаженно отдыхал на древесном стволе, поджидая неведомого попутчика. Как-никак я – геолог. А в здешних краях – чего только нет в земных недрах. Было бы противоестественно не воспользоваться моими знаниями в этой области, тем более что людей здесь мало, значит, невелика вероятность, что я им чем-то помешаю. Да и они не бросаются на незнакомца с оружием в руках. Для культур, где соседи живут не близко, это вообще характерно.
Я посмотрел в ту сторону, откуда пришёл, и напряг слух. Что-то долго не видно моего попутчика. Может быть, мне почудилось, что птицы смолкают при чьём-то приближении? Может. То, что слышится сзади, всегда воспринимается не столь отчётливо, как спереди. Или это всё-таки преследователь почуял меня (ветер как раз этому благоприятствует) и стал таиться. От этого и двигаться начинаешь медленнее, и живность не так тревожишь. Но тогда за мной шел не человек — не то у людей обоняние.
Невольно заозирался и... зверь для этих мест нехарактерный стоит и разглядывает мою особу. Далеко, так что выражение его глаз непонятно. Хотя, какое может быть выражение во взгляде крупного кота? Очень крупного, значительно больше рыси, которые здесь встречаются. Но это и не тигр — помельче будет. На память пришли леопард, пантера, барс и пума. В моё время ни один из них в этих местах не обитал. И вообще — никого похожего ни разу не упоминали здешние охотники.
Тем не менее, что вижу, то вижу. Отсутствие рисунка на шкуре позволяет исключить и леопарда, и барса. Да и собственно пантер я как-то себе представляю чёрными, а тут или бурый окрас, или серый, более пригодный для маскировки в условиях горных ландшафтов.
Хоть и люблю я охоту, но по части крупных хищных кошачьих экспертом себя не считаю, и простодушно верю, что пума, оцелот, кугуар и горный лев — это один и тот же вид, распространённый в Америке от Огненной Земли и до Аляски. Известно, что с людьми он обычно избегает встречаться, хотя, не так уж редок. Значит осторожный зверь, умный. Но вот этот явно идёт по следу, оставленному носильщиками, или моему.
Если по моему — то это может быть просто любопытство — черта для кошачьих характерная. Как-никак, запах, оставляемый берцами, в этих краях, наверняка, появился впервые. Что же касается причины преследования группы носильщиков — то тут у меня нет ни одного соображения. Зато в отношении того, как хищник из Америки попал в бассейн сибирской реки Яны — вот это действительно вопрос, так вопрос.
Что я знаю наверняка, это то, что идёт сейчас четвертичный период кайнозойской эры, и это уже не плейстоцен, а голоцен, причём период великих оледенений завершён, то есть дальше десяти тысяч лет меня в прошлое не отбросило — иначе облик местности был бы другим, значительно острее проявлялись бы складки местности. Следовательно, Берингии — перемычки между Аляской и Чукоткой - уже нет. Остаётся ледяной мост в зимний период.
Теперь узнать бы, чего ради эта кошка тащилась по торосистым льдам более восьмидесяти километров... а потом долго и упорно пробиралась на запад? Хотя, относительно определения вида я могу и ошибаться. Может из тайги с юга пришла, пользуясь летним теплом какая-то неведомая нам разновидность азиатского хищника?
Почему я так спокойно рассуждал, не опасаясь нападения? Говорил же уже, что я охотник, и знаю, что зверя надо или напугать или разозлить, или вообще загнать в угол, чтобы он напал на человека. А эта киса даже голодной не выглядит, что неудивительно в краю, где столько дичи. Кроме того, животное способно оценить опасность от встречи с другим существом, и понимает, что в случае драки мы способны нанести друг другу несовместимые с жизнью ранения. То есть, возможно — оба погибнем. И зачем оно этой кисе нужно?
Увидев, что обнаружена, пума (буду звать её так), спятилась на пару шагов, и удалилась по дуге, обойдя меня метрах в ста-ста пятидесяти — видно было, как промелькнул в зарослях на другой стороне тропы её силуэт. А потом продолжила прерванный путь. За носильщиками пошла.
Поразмыслив, я вырезал себе убедительную дубину. Двуручную. А чтобы обе руки оставались свободными, ведро приладил сзади дужкой за пояс. Конечно, погромыхивает немного на ходу металл по металлу, но это не сталь по стали, которую слыхать за версту, ну и ладно. Зверюга с её чутким слухом, обнаружит меня, по крайней мере, за полсотни метров и, надеюсь, уйдет. Что же касается других хищников, то медведя я обнаружу раньше, чем он меня — нет у него, хозяина здешних мест, привычки таиться. А волка на нож возьму, даже пару, пожалуй. Тем более что в это время они стаями не держатся.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:22 | Сообщение # 3
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 2 Неполное одиночество

Нельзя сказать, что я так уж сильно вымотался, но подойдя к реке и убедившись в том, что никакой группы людей здесь нет, почувствовал себя разочарованным. Видимо, дело в том, что завтрака сегодня не было, а время явно к обеду, с которым меня тут никто не ждёт. То есть – всё придётся делать самому. Вздохнул, и принялся знакомиться с перспективами организации в этой местности одноразового предприятия быстрого питания.
А неплохо! Силуэты крупных рыб сквозь прозрачную воду видны, так что отыскал сухостойный стволик, удалил с него всё лишнее и расщепил один конец на четыре дольки. Заострил каждую и, чтобы они торчали в стороны, затолкал в расщепы щепки. Наколоть рыбку на такую острогу не так уж сложно. Правда, первый раз я промазал – давно не было практики, мы ведь как-то больше сетями последнее время баловались. Но со второй попытки удача мне улыбнулась, и рыбка длиною с локоть – это как раз отличный обед на одного, в ней около килограмма. Это ленок, которого ещё зовут сибирской форелью. Завидная добыча.
Зачерпнул полведра воды и подвесил свою посудину на конец палки – торчал тут в нужную сторону сук подмытого дерева, так что никаких рогулек громоздить не пришлось. Быстренько собрал мелкий сушняк и развёл костёр. Когда вода закипит, опущу в неё свою добычу, и через считанные минуты уха сготовиться. А пока, надо притащить дровец посерьёзней, а то тут рядом только мелочь.
Когда вернулся с подходящими валежинами, обнаружил, что рыбка исчезла. Вот как была непочищенная и невыпорошенная, прямо в таком виде и ушла с кем-то, чьи следы на мягком влажном грунте заставили меня вспомнить о недавней встрече. Не иначе пума. Вот ни на минуту нельзя отвернуться!
Валежины я положил разгораться, а сам снова взялся за острогу. На этот раз удача улыбнулась мне только с третьей попытки, и на сей раз добычу я из рук не выпускал – сразу и вычистил, и выпотрошил и, как раз в ведре забулькало, опустил её в кипящую воду несколькими крупными кусками. Обычно до готовности получается выкурить сигарету, но в условиях полного отсутствия табака такого способа измерения времени я лишён. Зато, сжимая в руках дубину, вынужден всматриваться в лесные заросли – вдруг котейка захочет тоже отведать ушицы? На этот случай я просто обязан убедить её в неплодотворности подобного хода мысли и иметь для этого весомый аргумент.
Вот кожей чую, что наблюдает она за мной, аж мурашки пробегают. Подумал, и отвлёкся на несколько минут, чтобы добыть ещё пару приличных хвостиков и запулить их туда, откуда, как мне казалось, исходили флюиды заинтересованности. Только после этого попил юшки и рыбкой закусил обстоятельно. Хотя, тревога в моём сердце крепла – ну, не знаю я повадок этого зверя. Неизвестность всегда страшит.
Дальше шёл, держа острогу на плече остриями назад – понимаю, что это такую кису не остановит, но, я хотя бы попытался создать видимость трудности для прыжка сзади на мой загривок. Нет, неладно, что я эту тварь прикормил. Теперь не отвяжется.

***

Людей я настиг только к вечеру. Хотя, настиг – это громко сказано. На речном берегу у места впадения в неё полноводного ручья прямо на голой косе лежали собаки, примерно на хорошую упряжку. Крепкие молодые псы вели себя спокойно – отдыхали. А рядим с ними на костре булькало варево, которое помешивала моя ночная гостья. Груда тюков рядом, а дальше несколько мужчин готовят к плаванию осиновые долблёнки, в русскоязычной литературе поминавшиеся под названием «бат».
Облик этих людей навёл на мысль, что это - мои предки. Не помню, упоминал ли я о том, что я – якут. Так вот! На мужчинах высокие сапоги с мягкими голенищами и не слишком широкие брюки. Короткие подпоясанные куртки – всё это из выделанных шкур. Девушка одета сходно, только вместо сапог на ней что-то небольшое, а куртка заметно просторней с более широкими рукавами. Видимо, это вариант женской одежды для длительных путешествий. Каких бы то ни было украшений не видно, хотя назначение некоторых вещей, подвешенных к поясу непонятно.
Вообще-то обычно женщины – якутки предпочитали носить одежду из ткани, и украшали её ото всей души, но это то, что сохранилось на фотографиях девятнадцатого века. Наверняка тканей в обиходе всегда было больше, чем шкур потому, что народ мой пришёл сюда из степных районов, сплавляясь вниз по Лене или её притокам вместе с домашним скотом, для которого, уже здесь, на зиму заготавливалось сено. Потом уже отдельные семьи перебрались через Верхоянский хребет и поселилось в бассейне Яны. А там, двигаясь дальше, добрались и до Индигирки, и до Колымы. Соседствовали или ссорились с эвенками, ламутами – это предположения, конечно – письменных следов деяний той поры не сохранилось. Однако и приемы жизни местных жителей перенимали, и в браки вступали с ними, но и вооружение и доспехи пришедшие сюда в семнадцатом веке казаки на якутах видели.
Так или иначе, но зерно частенько привозили в эти места с юга, как и, полагаю, ткани, и многое другое. А в обратный путь отправлялись с «мягкой рухлядью» - пушниной. Шкурки долго служили деньгами в наших краях… и что это я про столь отвлечённые материи задумался? А, это просто потому, что стоял у всех на виду, позволяя себя разглядеть. Никаких недружелюбных жестов не приметил.
Я подошел к людям и поздоровался. Не по-русски, ясное дело.
Меня поняли и ответили приветливо.
В общем-то, приятно, что язык я могу разобрать, хотя, многое придётся спрашивать. Но не с нуля налаживать общение буду, а понимая многое и лишь уточняя детали. Приглашение поесть вместе меня не удивило – это обычная практика в наших местах до сих пор. За едой рассказал, что следом за принимающими меня путниками идёт большой незнакомый мне зверь. Большая рысь – эта аналогия показалась мне понятной.
Так и вышло. Этот воришка рыбы, оказывается, крадет собак, поэтому и торопились эти люди к реке, что рассчитывали уйти от него водой, а то глупые псы бросаются на незваную гостью и одного из них, самого отважного, она съедает, а от остальных спасается на деревьях. Молодые глупые собаки выучены для упряжки, поэтому их надо увезти по широкой воде, чтобы избежать опасности. А идут эти люди вверх по реке Яне, чтобы, потом перейти сушей в бассейн Лены или её правого притока и обменять собак и шкурки на железные инструменты.
Почему я так кратко излагаю? А потому, что понимал не более. Сказывалась разница в языках. Про себя объяснил, что я из далёких краев, и что хотел бы найти людей, среди которых остался бы жить. Присочинить что-либо душещипательное мне не позволила всё та же языковая проблема, так что даже врать не пришлось.
Кроме того, что здесь оказались невесть откуда взявшиеся лодки, так ещё и лёгкие летние постройки из жердей нашлись, стоило углубиться от реки немного вглубь прибрежных зарослей, которые нынче, как уже поминал, весьма внушительны. В моё время характер здешней растительности был заметно более сдержанным, если не сказать, скудным. А тут нынче как-то лесисто уж очень. Хотя, конечно, тоже тайга, просто раньше такая встречалась южнее.
Тем временем «принимающая сторона» что-то бойко обсуждала, и я, признаться, улавливал немногое. Озадачило меня слово «лючи», произнесённое не один раз. Так уж вышло, что им обозначают русских вездесущие эвенки. Племя это на своих оленях где только не бывает. На нартах или во вьюках они перевозят свой скарб и по тундрам, и через леса или даже гористые районы. Сами же русские называли их когда-то тунгусами.
Так вот, выходило, что эти «лючи» где-то к западу от нас рубят много деревьев. У меня сразу засверлило и забродило под черепной коробкой. В той стороне, о которой шла речь, в тысяча шестьсот тридцать восьмом году был возведён Верхоянский острог. А это даёт мне неплохой шанс определиться с датой. Кроме того, мои новые соплеменники, а то, что крепкий парень им в дальней дороге не помешает они мне уже дали понять, явно собираются в ту самую сторону — им же предстоит подниматься вверх по Яне на лодках. То есть, по крайней мере, у меня есть прекрасная перспектива добраться до казаков в хорошей компании.
Напрямки тут недалече, но по извилистому руслу Яны грести против течения придётся втрое дальше, чем покажет измерение линейкой на карте. Пешком, возможно, даже быстрее бы было, хотя люди с нелёгким грузом явно настроены на использование водной артерии, в том числе из-за собак, чтобы оставить преграду между ними и идущей следом пумой.
Кстати, о собаках. И о девушке, занятой присмотром за ними. У неё европейские черты лица и светлые волосы, что заметно отличает её от мужчин. Я подсел к ней поближе, чтобы поговорить. Дословно передать текст нашей беседы не возьмусь, поскольку по-прежнему улавливал не все нюансы, но она охотно рассказала мне, что породу эту привели от ламутов, живущих на юго-востоке. Отличные ездовые псы именно для этого и воспитанные. Впрочем, для охоты они тоже годятся, если обучить. Специально выращены на продажу — товар, добирающийся до торга своими ногами. Тут мы посмеялись.
Потом я рассказывал о встрече с пумой, и мы снова смеялись. Особенно её позабавила сцена с пропажей моего улова. Она поправляла меня, или переспрашивала, когда не понимала. Потом она рассказывала о своей семье. Отец её кузнец, но у него нет сыновей, зато дочки замечательные. Собеседницу мою звали Айтал, я же, подумав, назвался Михой. Меня так и зовут: Михаил Васильев. Не вижу причины начинать знакомство с лукавства. Девчонка оказалась весёлой и мы с ней быстро договорились, что я стану помогать ей управляться с собаками. Они ко мне уже привыкли, по очереди потыкавшись носами в колени.
Собаки в наших краях – серьёзные создания. Суровые, как и жизнь, которую ведут. Но именно эта группа производит впечатление избалованных неженок – не чувствуется в них постоянной насторожённости и неустанного внимания к окружающему миру. Ну не может толковый пёс лечь кверху лапами и подставить брюхо для почёсывания! А эти – запросто. И даже не грызутся между собой. Но послушные – в этом им не откажешь.
Думал, что после ужина честная компания придавит храповецкого, но не тут-то было. Погрузка в лодки произошла в таком темпе, что я оглянуться не успел, как уже управлялся веслом на корме не слишком устойчивой долблёнки, с тревогой поглядывал на шестерых сидящих тут же собак и гадал, перевернётся всё это или нет, если они одновременно повернут головы, скажем, вправо.
В середине июня Яна полноводна и течение на ней весьма приличное, а мы пересекали русло поперёк, не борясь со сносом, пока не достигли прибрежной полосы, где вода была поспокойней, а там и к берегу пристали. Айтал повеселела, ведь теперь огромная «рысь» больше не угрожает её питомцам. Тут и заночевали, вытащив лодки на берег, и устроившись прямо в них. Мне даже шкуру выдали — видимо посчитали мой камуфляж не слишком подходящим для лёгкой ночной прохлады — ведь солнце в середине июня почти не заходит.
Им виднее. Не стал возражать. Кстати, девушка, когда устроилась на ночлег, оказалась обложена псами, словно шахиня подушками.

***

Утро принесло запах варева явно на рыбную тему — местные жители успели выловить что-то в реке, а я даже не посмотрел как. Непорядок. Или это из-за недисциплинированного кобеля, пригревшегося у моей спины? Вот оно, женское воспитание! Этому псу зимой в снегу ночевать, а он притулился, понимаешь, к тёплому человеческому боку.
Сборы коротки и энергичны. Мы ведь в дороге и путь наш не близкий, зато у меня словно слух прорезался. Я лучше понимаю своих попутчиков. Не иначе из-за вечерней беседы. После завтрака — погрузка и... три лодки, нагруженные тюками, в каждой по четыре мужчины с веслом, ушли вверх по течению, прижимаясь к берегу, где встречное течение замедленно. Еще три долблёнки вернулись обратно на правый берег. Каждую из них погнал всего один гребец, и тут до меня дошло, что эти люди тут и живут, то есть они не принадлежат к торговой экспедиции, а просто выдали во временное пользование свои долблёные судёнышки и помогли путникам с переправой. А, может быть это лодки общего пользования на торной дороге? Такое у нас в Якутии и сейчас встречается — полезные обычаи живут долго.
А мы с Айтал остались с собаками и некоторым количеством всякого барахла, которое принялись навьючивать на животных. Примерно килограммов по пять-шесть досталось каждому из тринадцати псов. Закреплялось это по бокам от туловища на устройстве, напоминающем ремённую шлейку, сделанную на завязках.
Остановлюсь на этой теме. Дело в том, что мастерами вязания узлов считаются моряки парусного флота. Спорить не стану, но свои специфические приёмы работы с узлами имеются и у альпинистов, и у тех, кто имеет дело со сбруей. А уж что касается кочевников, особенно оленеводов, то мало кто сравнится с ними в искусстве скрепить завязками, кажется, совсем не сопрягаемые вещи.
Я люблю и поохотиться, и порыбачить, так что знаю несколько узлов, без которых не обойтись, скажем, привязывая крючок к леске или наскоро заделывая повреждённую сеть. Но карабины, пряжки или зажимы, фиксирующие шнур, сильно меня избаловали. Пришлось срочно учиться, благо девчонка объяснила всё понятно.
В тюках были и шкурки (я не видел какие – они ведь завёрнуты и увязаны) и нечто твёрдое, крепко пахнущее – скорее всего юкола - сушёная несолёная рыба для собак. И непонятные пакунки встречались.
А потом пошли. Псы послушно держались рядом. Мы протопали через редколесье, и вскоре оказалось, что под ногами у нас тропа. В руках моей спутницы было короткое копьё с костяным наконечником, а я нес свою острогу. Как-то удалась она мне, хотя и времени на своё изготовление почти не потребовала. А дубину я бросил. Хватит с меня и лука со стрелами в берестяном коробе, что болтается за спиной, и всё того же алюминиевого ведра.

***

На второй ночёвке я уже лучше понимал то, что говорили вокруг. Мы остановились в многолюдном стойбище и спали под крышей. Ужином хозяева нас накормили. Айтал, оказывается, принесла им несколько железных предметов от своего батюшки. Буравчик, щипчики гнутые и пару предметов, назначения которых я не угадал.
Прислушался к общей беседе. Надо же, намного больше понимаю. Говорят о незнакомых мне людях, об уловах и охоте, о том, сколько чего запасли на зиму в прошлом году и на сколько этого хватило. Стойбище здесь зажиточное. Женщины одеты в тканое платье, богато вышитое. Много лошадей и коров. Лошадей сейчас отогнали на летние пастбища, поэтому мужчин здесь нынче немного.
Спутницу мою, однако, тут знают и привечают, ну и меня никто не обидел. Айтал выдала мне штаны и куртку, какие носят здешние мужчины. У кого она их взяла, этого я не видел. Они не новые и сделаны из «летних» хорошо выделанных шкур. Для зимней одежды такие решительно не годятся, но в эту пору — как раз. Камуфляжка поверх футболки хороша в дневное время, да и то в ней, признаться, бывает жарко. Ну так я и собирался управиться всего за несколько часов и поужинать дома, как только ягод наберу. А потом «заплутал». Кажется, во времени.
Утром мы продолжили движение уже верхом. Собаки теперь бежали налегке, потому что груз навьючили на коняшку, а с нами отправился проводник-каюр. Создавалось впечатление, что я путешествую с местной принцессой – уж очень хорошо тут все к ней относятся. А, может быть в это время это повсеместное явление?
В отличие от предыдущих своих спутников, описавших на лодках все загогулины вьющейся словно серпантин Яны, мы ехали прямо. Реку видели изредка по левую руку от себя, хотя, чаще наблюдали не гладь воды, а прибрежные заросли. После полудня разглядели множество брёвен на открытом пространстве, и возводимые срубы, белеющие свежим деревом. Всё это располагалось левее того направления, в котором шёл наш короткий караван.
Айтал проследив за моим задумчивым взглядом, улыбнулась и остановила движение.
- Если хочешь туда, - ступай. Мы будем здесь обратно проходить.
- Заедешь?
- Да. По делам.
Я сошел с седла и отдал повод проводнику.
- Тогда и свидимся, - мне действительно хотелось побывать в Верхоянском остроге, познакомиться с казаками, может быть, стать одним из них. Писанная история этого края, собственно, и началась с их прихода. Менее четырёх сотен лет сохраняется информация, поддающаяся датировке и систематизации, да и не так уж много её, если честно, относится к раннему периоду освоения этой земли. И я прекрасно знаю, что численность моих предков – якутов, с тех пор возросла многократно. То есть эти пришлые люди – не враги нам. И, в конце концов, сам-то я думаю по-русски.
Пока мысли эти бродили в моей голове, караван из четырёх лошадок удалился на полкилометра и теперь пропадал из виду за низкой, поросшей травою грядой. Белокурая голова Айтал исчезла из виду последней. Славная девчонка. Вот устроюсь нормально, тогда… А что тогда? Поглядим.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:23 | Сообщение # 4
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 3. Не люблю многолюдья

Если Вы любите много тяжёлой работы — то на моём месте были бы на верху блаженства. За последние дни я надёжно установил, что брёвна можно носить, таскать, волочить, перекатывать и ещё целый ряд сходных понятий, требующих приложения заметных физических усилий.
Итак, в строящемся Верхоянском остроге меня приняли с распростёртыми объятиями. Казаки согнали на работы много окрестных жителей и, поскольку на мне была одежда, что Айтал раздобыла где-то в попутном стойбище, то якута во мне признали сразу и гостеприимно пригласили поучаствовать в национальной русской забаве «возведение деревянного городка». Да так убедительно, что слова благодарности и вежливого отказа не сразу сформировались в моей голове.
А потом было поздно отнекиваться. Бородатый мужик самого разбойного вида столь заботливо хлопотал о том, чтобы мне и моим товарищам было не скучно, и так внятно аргументировал положения о пользе активных движений на свежем воздухе увесистым кулаком, что ответить ему непониманием показалось мне невежливым.
К чести принимающей стороны потороплюсь отметить, что угощение выставлялось четырежды в день и изобиловало мясными и рыбными блюдами, хотя и не приправленными ни солью, ни специями, но количеством своим сполна искупающими этот скромный недостаток.
Так же казаки очень заботились о том, чтобы гости дорогие не заплутали в окрестных зарослях и всегда указывали верный путь тому, кто ненароком выбирал неверное направление движения. Для разнообразия, чтобы развлечения не показались нам уж слишком монотонными, нам предлагали то разминку с переноской камней, то копание земли деревянными лопатами — что само по себе настолько удивительно, что я просто диву давался, как такое вообще возможно — они же совершенно не хотят вонзаться в грунт. Оказалось — всё возможно. Особенно если сначала провести рыхление почвы и вечной мерзлоты под ней окованной с одного конца железом палкой — пешнёй. Вернее, её прототипом. Хотя, мерзлоту мы сначала костром разогревали.
Понятно, что после обильных физических упражнений и ограниченного только вместимостью желудка питания, сон наступал поистине богатырский, хотя и не чересчур длительный. Гостеприимные хозяева заботились о том, чтобы мы не теряли светлое время без пользы для своего здоровья, что в условиях практически круглосуточного полярного дня... очень настойчивые люди эти казаки.
Мы затаскивали брёвна на срубы, где уже плотники приделывали их к месту. Рубили они «в чашку», причём этой самой чашкой вниз. Пелым, что гонял нас, выбирал из кучи подходящее бревно, ориентируясь и по толщине и по характеру «горбика», и по годовым кольцам, сопоставляя это с тем, в какую сторону предстоит направить комель, а в какую вершинку. А потом давал нам указание, куда тащить и каким концом вперёд. Когда я сообразил, что человек проводит в уме четырёхфакторный анализ в трёхмерном пространстве, тихонько прифигел и попытался прикинуть структуру компьютерной программы для решения задач такого класса.
Видимо, поддавшись задумчивости, я и позволил себе оспорить одно из принятых Пелымом решений — ведь видел в какое место на срубе очередной хлыст должен лечь. Полученная затрещина оказалась бодрящей и какой-то ласковой, а возврат к предложенному мной варианту прошел после примерки водруженного с кряхтением на высоту четырёх метров бревна и справедливой критики древоделей.
Следующие три раза «наставник» спросил моего мнения и согласился с ним, а на четвёртый мы снова поспорили, и прав оказался он. На пятый день меня поставили десятником. Это вызвало оживление среди «контингента», а потом я увидел как один из моих будущих подчинённых разувается. Ну, а слово «хапсагай», звучавше вокруг на разные лады, я ни с каким другим не спутаю.

***

Это наша якутская борьба. Кто не разбирается, поясню. Похожа на вольную, но заканчивается, если заставишь соперника коснуться земли третьей точкой — хоть бы пальцем чиркнуть. То есть валяться на земле, чтобы выяснить, кто сильнее, мы не любим.
Так вот, все ждали поединка, даже казаки сошлись посмотреть на забаву. Соперник мой по имени Ким — крепкий парень, подвижный и ловкий, явно пользовался авторитетом у своих товарищей — они из одного стойбища. Нет, если командует мастеровой со стройки — то они согласны, потому что так им велел старший в их роду, когда посылал сюда. А вот если назначают верховодить человека из числа таких же якутов, как и они — тут без ритуала никак.
Я тоже разулся и обнажился выше пояса. Мы и в двадцать первом веке любим размять косточки этим способом. Кроме того, эту борьбу даже по телевизору смотрим и знаем в ней толк. Нет, как спортом я ею не особо-то и занимался – так, не больше, чем любой якутский мальчишка. Словом, высоких разрядов не добивался, но большой любитель, ценитель и почитатель.

***

Толпа быстро расчистила круг посреди двора. Диаметром примерно в десяток метров: «Значит, правила не сильно изменились с этой поры», - мелькнуло у меня.
Футболка и ботинки, оставленные мною на одном из брёвен, выглядели сиротливо и одиноко. Одежда позволяет очень легко и удобно ухватить противника — поэтому и снимаем мы всё, кроме штанов. И разуваемся, чтобы при подсечке не травмировать друг друга — это всё-таки потеха, а не сведение счётов. Мой соперник проделал то же самое.
Встав на место поединщика, я ощутил приятную прохладу, исходящую от еще холодной земли. Тут поднялась суматоха, в центр круга вошел сухонький, но жилистый, пожилой мужчина, совсем еще не старик. «Ага, значит, будет судьей!»
Мой соперник подошел к своему месту, гордо поигрывая мускулами. «А вот это не правильно, нельзя недооценивать противника!» Хотя силен, да и помассивнее будет. И в отличие от меня он в прекрасной физической форме, а я себя довольно таки подзапустил. Значит никаких проходов в ноги, борьбы и жестких захватов.
Пошел описывать вокруг него широкую спираль, как волк, заставший медведя в чистом поле. Он занял центр импровизированной арены и медленно поворачивался ко мне лицом, не давая зайти со спины. Когда расстояние сократилось до критической отметки, он неожиданно прыгнул в мою сторону, распахнув свои медвежьи объятия. Как удалось увернуться, сам не понял, видать проснулись вбитые годами навыки вольной борьбы, да и разминочными спаррингами у нас всегда хапсагай был.
Попытался подловить его на этом и зайти ему за спину, но общая растренированность не дала мне этого проделать. Он успел произвести захват кисти, пришлось разрывать контакт и уходить на безопасное расстояние.
Люди вокруг одобрительно загудели. Видать понравилось им наше представление. Но мне было не до них. Пот уже начал стекать с меня ручейками. Дыхание участилось, а вот противник был свеж, бодр и силен. Но биться надо до конца, каким бы он ни был.
Опять, пригнувшись, пошел наматывать круги, постепенно сближаясь с противником. И тут мне повезло, мы встали так, что солнце, на несколько мгновений ослепило его. И увидев в этом свой шанс, я прыгнул вперед.
Не знаю, возможно, он на это и рассчитывал, потому, что сумел схватить мои предплечья и, стремительно развернувшись, произвел бросок, через плечо. Земля с небом поменялись местами, но я не дал ему разорвать захват, и в свою очередь вцепился в его руки. С сильным прогибом умудрился встать на ноги, спиной к нему. А так как он уже был в неустойчивом положении, то сделал шаг вперед, подставляя под него бедро.
Предвкушая победу, начал радоваться. Уже начиная падать, на одной силе своих рук, ему удалось, с моей точки зрения, невозможное. Закручивая, свое падающее тело, он и меня увлек за собой.
Упали мы одновременно. Падение вышибло дух из моей груди, болью отозвалось все тело. Люди вокруг кричали и прихлопывали себя по коленям от восторга. Кажется, получилось зрелищно.
Немного придя в себя, поднялся и отошел в свою часть круга. И приготовился ожидать приговора судьи, на лоб которого легли глубокие морщины. И зрители замолкли в почтительном молчании. Трудно принять решение, когда оба атлета рухнули, но при этом порадовали зрителей такими выкрутасами.
Когда арбитр присудил победу Киму, я не удивился — он действительно выглядел убедительней. А мне стоит всерьёз подумать о своей физической форме. Якуты этой эпохи — воинственный народ. Каждый мальчик проходит обучение искусству вооружённого единоборства и держит экзамен, когда достигает возраста мужчины. А хапсагаю их обучают только после этого, как части культуры поддержания себя в хорошей форме. Традиция бороться по любому случаю с тех пор и бытует среди нас, дойдя и до моего двадцать первого века.
Ну, ничего. Восстановлю свои физические кондиции, а там попробую проход в ноги — в моё время он довольно широко применяется в технике хапсагая. А вот как сейчас — не знаю. Зато меня признали достойным доверия человеком и решение Пелыма таким образом «ратифицировали». То есть якуты окончательно признали меня одним из них.
Свой скарб — алюминиевое ведро с уложенной внутрь камуфляжкой и берестяной короб с луком и стрелами — я перенес в другой балаган, где обитала старшина. И острогу — обрастаю потихоньку барахлом в новом для себя мире.

***

Перейдя в десятники, я не понял, что в результате этого повышения выиграл. Мы по-прежнему подносили брёвна от речки к месту строительства. Правда, теперь хвататься за них мне не приходилось, разве что изредка. Зато появилась обязанность делать выбор – какое куда тащить и как подавать. А потом выслушивать брань плотников, если не угадывал с выбором, или задержка случалась с доставкой.
Про подчинённых своих я знал, что трудятся они здесь по сговору между главой их стойбища и казаками. То есть, какие-то отношения между русскими и якутами уже сложились и о чём-то они между собой договариваются. Причём так, что ни размер оплаты труда, ни форма вознаграждения моих подчиненных не волнуют.
Вечером подошел к Пелыму и мы поговорили об этом. Он впервые обратил внимание на то, что по-русски я объясняюсь не только на пальцах, хотя и с заметными отличиями от его манеры. Тем не менее, мы прекрасно друг друга понимаем. Разговорная речь в этот период не слишком отличается от писаной, а с документами этой эпохи я немного знаком. В Интернете чего только не найдёшь длинными зимними вечерами, когда за окном стоят трескучие морозы и солнце не показывается несколько месяцев. Так что знаю даже кое-что наперёд. Например, то, что этот острожек долго тут не простоит – его сейчас возводят на реке Дулгалах, а вскоре перенесут вниз по течению, и будет он известен под названием Верхоянского зимовья, стоящего уже на берегу Яны. Там и встанет современный Верхоянск.
Ну да от этого знания сейчас никому не горячо и не холодно, а вот топор, лопата и наконечник для пешни мне бы очень пригодились. Поверьте, в эти поры железо дорого и сразу три массивных предмета, да ещё и в здешних отдалённых краях – это целое состояние. Казаки и не отстающие от них купцы привозят сюда с Лены через море Лаптевых на круглобоких кочах и металлические изделия, и соль, и ткани, отчего общаться с этими русскими якутам очень даже интересно. Прямую дорогу через Верхоянский хребет они ещё не разведали, зато Айтал явно её знает — ведь караван свой она повела не иначе, как к Жиганскому острогу — в эти годы там было очень оживлённо. Это на реке Лене, ниже впадения в неё Вилюя.
Однако не всё так просто. Ценный товар, доставленный издалека, русские купцы отдают за шкурки пушного зверя. И где я их возьму, эти шкурки? Отдали бы и за золото или серебро, которые откроют в здешних недрах через пару сотен лет. Я могу хоть сейчас, пока тепло, намыть на свои надобности, но… уж очень меркантильно сверкнули глаза моего собеседника при упоминании названий драгоценных металлов. А ведь я только вскользь коснулся этой темы – попросил назвать цену.
Главное я уловил – работать тут мне позволят, сколько угодно. За еду. Как и всем остальным. Но платы за это никакой не будет.

***

С понимания этого обстоятельства и заработала моя голова. Принялась перебирать возможности. Не так уж мало их уже образовалось.
Могу остаться при остроге в работниках – не помру ни от голода, ни от холода.
Могу присоединиться к какому-то из якутских стойбищ – тоже проживу, не хуже других. Общаться могу, руки есть. Как-то устроюсь. Только вот хотелось бы побольше комфорта и стабильности. Сейчас это, что уж кривить душой, достижимо для высокостатусных особ. Простейший вариант – сделаться богатым и нанять много прислуги, которая в эту эпоху ещё и охраняет состояние своего хозяина, и самого его оберегает.
Ведь на службе государевой, тоже сулящей преимущества и позволяющей возвыситься, не многого смогу я добиться без связей да без роду. Так что стоит подумать о том, как сделаться уважаемым состоятельным человеком.
С другой стороны, сидеть на одном месте и стяжать — это как-то не слишком интересно. Ну, нахомячу я полные сундуки добра. Растолстею от обжорства и помру от ожирения. Неохота. Лучше попутешествовать, разные места посмотреть... а на зиму возвращаться в тёплый дом к тёплому камельку и полной кладовой. А для этого потребуется-таки чуток состоятельности. Ну, так, в меру.
Вариант обогащения за счёт добычи золота или серебра таит в себе великую опасность – казаки обязательно пронюхают и выпытают, где взял. А потом оно уйдет в казну. Лучше бы железо плавить, но залежи его я помню на Алданском нагорье – это довольно далеко отсюда на юго-западе. Хотя — там огромное месторождение, а мне и маленького хватит. Их я по ближайшим окрестностям знаю несколько. В смысле — на картах видел. А уж доразведать на местности, точно зная, где и что — так это моя специальность. Ну что же, вариант. Тем более, что почему-то хочется остаться поближе к родным местам.
В добыче пушнины мне с местными охотниками тягаться будет трудно, хотя, это тоже неплохой вариант. Что ещё? Соль казаки ценят, да и у якутов она в чести. Где находятся солонцы - мы их солончаками зовём – я еще из двадцать первого века помню. Промысел этот всем понятный, особого оборудования не требует. Так что, стоит вызнать всё, что можно о ценах, а заодно и о том, нет ли на соль какого-нибудь налога, которым казачки меня обдерут, как липку.

***

Всё-таки, главным для меня было осмотреться, вжиться в этот пока не слишком знакомый мир. Ким, с которым мы разговаривали изредка, постоянно толковал о делах его стойбища, о лошадях и коровах, о девушке, за которую он уплатит выкуп весной, после зимней охоты, во время которой рассчитывает добыть недостающих соболей. А лошадей – отец ему выделит. Коров же невеста приведёт в качестве приданого. Эти архаичные обычаи в двадцать первом веке могут у кого-то вызвать даже возмущение. Но сейчас, в семнадцатом, я прекрасно понимаю, что наши предки заботились о том, чтобы дети их строили семью не на пустом месте, потому что свадебные обычаи как раз и направлены на то, чтобы молодожёны имели возможность начинать жизнь не в бедности. Чтобы муж был не лодырем, а добытчиком средств пропитания – своеобразный экзамен для жениха. Но и родительская поддержка имеется, по крайней мере, на первых порах.
Смотреть по сторонам мне тоже никто не мешал. Эвенки на своих оленях приезжали дважды – их палатки из шкур, растянутые на жердях стояли неподалеку. Эти конусообразные переносные сооружения в чём-то аналогичны индейским типи и в русскоязычной литературе именуются «чум». Но мы зовём их юртами.
Приезжие о чём-то толковали со старшим здесь Ильёй Перфильевым. А потом с купчиной Никодимом. Якутские лошадки раз десять привозили хорошо одетых всадников. Те тоже и с атаманом разговаривали и с купцом. На жердях после этого некоторое время висели связки шкурок. Соболей, песцов, белок и лисиц – я узнал их без труда. Потом меха куда-то уносили.
Группа якутов построила нашу национальную избушку с наклонными стенами, обмазанными глиной – не иначе тут при остроге уже образуется посад, если возводят постоянную постройку. Долго колебался, не предупредить ли соотечественников о том, что острог скоро перенесут, но потом передумал — для жизни тут место ладное, так что не пропадёт работа. А срубы вообще разберут и сплавят вниз по реке.
Пелым после нашего разговора убрал меня из десятников и поставил на это место Кима. А я сделался древоделей. И как это он сообразил, что топор для меня – привычный инструмент? В общем – поставили меня выбирать пазы вдоль брёвен, а там и углы рубить доверили. В свое время в этих делах я великим мастером не был, но понятие имел достаточное, чтобы не растеряться. Ну а как до быков дело дошло, тут вообще не хуже других оказался. Русские, жившие в эту эпоху, считай все плотничать горазды, однако среди здешних строителей настоящих мастеров всего двое было. Со мной трое оказалось. То ли я соображаю быстрее, то ли больше разных вариантов видел, когда помогал друзьям и родне, да и сам баньку дома рубил – но получалось у меня всё как-то чуток скорее и ладнее, чем у большинства других плотников.
Топор неважной стали, но с наварным лезвием, стал после этого моим. Хм. Не зря, выходит, толковал я с Пелымом за жизнь. Пусть и так, но он мне посодействовал.
Про соль тоже всё понятно. Она не дефицитна, потому что дорога. Далеко везти приходится, вот и возрастает цена. Была бы дешевле – якуты больше брали бы. Не знаю, как сейчас, но в моё время эта «приправа» ещё и традиционный консервант. В общем, «перехватить» местный солевой рынок вполне можно. Купцы, привозят её сюда не помногу и легко заменят другими товарами – можно будет обойтись и без войны за сферы влияния. Тем более, что сразу-то на всю Якутию соли я просто не наварю.

***

Тишь да гладь, да Божья благодать не бывают вечными. Раз – к вечеру было дело – услышал я, как поднялся тарарам. Якуты возмущённо шумели, а казаки им перечили. И о чём сыр-бор? Подошел поближе, отложив в сторонку топор, и прислушался. Нет, ну нельзя же так гомонить! Такое впечатление, что сейчас подерутся. Казаки так вообще свои бердыши составили к стенке, скидывают кафтаны и засучивают рукава. То есть не к смертоубийству дело идёт, а к потасовке.
Преодолел своё любопытство – интересно ведь глянуть на русский кулачный бой против хапсагая – а якуты уже сапоги с себя стаскивают и обнажают торсы.
Вышел в пространство между стенкой казаков и толпой якутов, поклонился тем и другим, и заговорил, повернувшись к русским.
- Казаки! Мы живем стадами своими и на зиму готовим сено и для коров, и для лошадей. А нынче – пора сенокоса. В это время мужские руки нужны в стойбищах – потому и спешат люди к делу, без которого погибнут зимой наши кормильцы. Тогда и мы станем бедны. И какой ясак возьмёте вы с голытьбы?
Отпустите людей по домам, чтобы управились они по хозяйству.
Потом поворотился к соотечественникам:
- Старшие вас до покоса помогать посылали?
- Да, - Ким ответил за всех. – Только после надо рожь убирать, да овёс с ячменём, а там к зимней охоте снасть готовить. Так что не вернёмся мы сюда.
Это я и пересказал казакам и подошедшему на шум атаману.
- Расходитесь, - махнул тот рукой.
Народ принялся расходиться с видимым сожалением о несостоявшейся потехе. Развлечения в этом времени не часто случаются, так что и я не был уверен в том, что вовремя вмешался.
Потом ко мне подошёл Ким и позвал в своё стойбище. Мы с ним немного сдружились – мяли друг другу бока по вечерам, но не соревнуясь, а в порядке тренировки. Приёмы друг на друге отрабатывали, делились разными хитростями, да и о жизни рассуждали. А только не пошёл я. Сказал, что должен подождать тут одного человека, с которым условился о встрече. Ну да он объяснил, как его отыскать, когда понадобится. Ответить взаимностью я не смог – моё будущее ещё не определено. По крайней мере, до возвращения Айтал. Обещала же заглянуть.

***

Основная масса заготовленных брёвен уже уложена в срубы, а с остальным русские сами справятся. С моей помощью, понятное дело. Илья Перфильев хотел взять меня толмачом, но я попросил погодить с этим. Заметил про себя, что скучаю по Айтал, по разговорам с ней. Хотя и недолго длилось наше знакомство, но… знаете, иногда возникает чувство сродства душ. И мне с ней легко – такой уж у девчонки нрав, что на моё восприятие, она как бы недостающий компонент окружающего мира.
С другими женщинами я не каждый раз пойму, почему, да как она такое говорит, или делает, а эта белобрыска словно вся насквозь на солнышке просвечивает. Скучаю даже. Поэтому перспектива ходить с казаками по стойбищам и переводить длинные беседы, меня не увлекла. Вдруг меня не окажется в условленном месте, когда она заглянет.
Ну да ладно. Продолжаю трудиться долбодятлом, приделывая к срубам каркасы кровли. Долото и небольшой молот, или большой (очень) молоток тоже сделались моими инструментами – пользуясь тем, что я нынче в авторитете, просто велел кузнецу отковать мне то, что нужно для работы. Пелым кивнул. Понимающий человек. Ну да, в конце-то концов, с него за стройку спрос, а то, что без инструмента работать неловко, объяснить ему не надо. И заплатить он мне иначе не может.
Хм! Если до столярки дело дойдет – глядишь, я за лето состоятельным человеком сделаюсь. Буравчики, пила, тесло, рубаночная железка… размечтался, одним словом. Но железную лопатку – штыковую и совсем маленькую, кузнец мне сделал. Это, когда опорные столбы для хозпосторек пришла пора утверждать, тогда я и похлопотал о нужном мне приспособлении. А что делать – где я в окрестных лесах разживусь подобными вещами? Поэтому работал так, чтобы Пелыму не было обидно за понесённые расходы.
Добрый берестяной короб с заплечными лямками помогли мне сделать якуты, ещё до своего ухода. Культура работы с берёзовой корой у нас в давней традиции. Особенно сосуды – бураки и туяса – в ходу. Но хитрости работы с этим материалом я никогда не постигал. Только если для построек – тогда могу пользоваться. А по части всяких хитрых замысловатостей – это нет. Русские, кстати, лапти себе из неё плетут, сберегая сапоги до холодов. А мне товарищи соорудили аналог ранца. Ведра три объёмом. Да не просто так, а с глубоким узким отделением для лука и стрел.
Вечерами без поспешности, дождавшись, пока хорошенько просохнет мой наскоро сделанный лук, я довёл его до совершенства и заготовил десяток стрел с наконечниками из кости. Если её сварить, но не чересчур, она делается твёрже и «держит» режущую кромку. – ну да об этом все знают. Немного поупражнялся в стрельбе. Мальчишкой-то я был горазд стрелять, но с той поры прошли годы с ружьем в руках. Нынче же лук даже у казаков в ходу – так что надо восстанавливать забытые навыки. То, что не так хорош мой лук, как изготовленный настоящим мастером из выдержанной несколько лет древесины – ну так что ж – пройдут годы и он станет лучше, если я не дам ему размокнуть.
Как и большинство людей, живущих в двадцать первом веке, я привычен к разделению труда, к множеству готовых вещей, сделанных на специализированных предприятиях по выверенным технологиям. Здесь же и сейчас каждому приходится быть мастером на все руки. Не так, чтобы абсолютно на все, но на многие. Мне ещё повезло, что я много знаю и умею такого, о чём жители мегаполисов даже не подозревают. Тем не менее, до нынешних моих современников мне далеко. Так что этот период в тепличных условиях при регулярном четырёхразовом питании я потихоньку пропитывался духом времени и приобретал (или закреплял) мелкие навыки – как шить крючком и шилом вместо привычной мне швейной иглы, как вырезать деревянную ложку, выкроить сапоги, выделать шкурку с использованием местных «химикатов».
И в это же время, прокручивал в голове другие знания и умения, ныне ещё неведомые, но такие, воспользоваться которыми хотелось бы. Скажем – я много интересовался оружием. Это среди дяденек часто увлечение. И, скажем, соорудить стреляющий пулей арбалет, пожалуй, смог бы. Да такой, что переплюнет нынешние казачьи пищали,и по скорострельности, и по прицельной дальности. Это, конечно, многодельно и неденежно, однако на охоте может дать мне немалые преимущества. Скорее всего, сумею и кислоты получить – серную из медной руды, а потом и другие.
Могу спирт выгнать, скажем, из морошки. Она легко сбраживается, да вот собирать её замучаешься, даже в урожайный год и ехать за ней далековато. Словом, я прокручивал в голове свои знания и прикидывал имеющиеся у меня навыки. Соображая, как бы получше устроить свою будущую жизнь. И как-то выходило, что лучше всего мне подошло бы для жизни селение, в котором есть кузнец. Очень уж много разного инструмента мои затеи требуют. Такого, какого здесь пока нет. Вспомнилось, что Айтал – дочь кузнеца. В общем – надо поближе познакомиться с её семьёй, да и определяться.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:24 | Сообщение # 5
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 4 В родные места

Разбудил меня довольно чувствительный удар по лицу. В августе ночами бывает темно, и в срубе с ещё не прорезанными окнами и дверями видно плохо. Я присмотрел это место для ночлега потому, что здесь замечательный дух от смолистых брёвен и никто не побеспокоит до самого рассвета. Главное — храпеть тут некому. Вечернее небо не предвещало дождя, а соорудить себе лежанку — дело нескольких минут. Ну и укрыться мне есть чем — сшил из нескольких шкурок подобие одеяла. Мог бы и спальник соорудить, но материалу не хватило. Я ведь особо-то не охотился — так пройдусь вечерком по окрестности, бывает и встречу кого. Зайцев нынче что-то много.
Да не про них речь. Меня только что отоварили по морде лица. Я пошарил вокруг рукой, ничего не нащупал, но различил внятный шорох наверху — словно через бревно перетягивают верёвку. Кто это шалит? Пока я окончательно просыпался, за стеной слышались негромкие движения, а потом до меня донёсся звук падения чего-то мягкого правее. Пошел туда, растопырив руки и приложился коленкой о лагу — бревно, на которое должен был опереться в центре пол. Тем не менее, тихо шипя про себя, верёвку я ухватил. Толстая такая, есть за что взяться. Потащил, и почувствовал, как она натянулась. Даже подобие ответных рывков ощутил. Не сильных, а каких-то радостных. Стал выбирать её, преодолевая сопротивление — в какой-то момент оно достигло максимума, но потом более не увеличивалось. До меня донеслось слабое попискивание и повизгивание, но я продолжал работать, пока сверху не послышался сдавленный голос:
- Всё. Дальше не пойдёт. Вылезай.
- Айтал, это ты? - ответил я и отпустил верёвку.
- Да. Я уже наверху. Так почему ты не лезешь?
Подставил лестницу под то место, откуда доносились слова и взобрался по ней. Верхняя часть тела девушки показалась над стеной, причём сама она была обмотана верёвкой.
- Ты что затеяла?
- Как что? Тебя выручаю. Пришла, спросила где Миха? Показали этот сруб. А тут никаких дверей нет. Значит, держат тебя тут, чтобы не сбежал.
- А ты решила меня выручить. Тебе не больно от верёвки?
- Уже нет, ты же больше не тянешь.
Лестницу изнутри я переставил наружу и помог Айтал по ней спуститься. Кажется, я ей понравился настолько, что она решила устроить мне побег оттуда, где меня никто не держит. Потом перенёс свой скарб к реке, где её ждала лодка и... мысль, оставить записку о том, что я уехал пришла мне в голову. Бумаги, однако нет, и будить Пелыма, чтобы попрощаться — это не дело. Писать по бересте — вообще не быстро, да ещё и темно. Разыскал караульного казака и попросил передать поклон моему начальнику. Ну и остальным, если спросят. Доложить, одним словом, что я убыл.

***

Темнота за пределами сруба всё-таки не кромешная. Так что в лодку — большую осиновую долблёнку - мы сели уверенно, и на середину реки выгребли легко. Рассвет пришел во всей красе. Берега, к которым подступает то лес, то луговина, поначалу были скрыты лёгкой дымкой и выглядели таинственными. Потом на смену этому сдержанному очарованию пришло величие. Горизонт как бы раздвинулся, и сбегающие к воде склоны открыли перед нами... нет, это надо видеть. Картины гениальных пейзажистов всё-таки ограничены рамой, а тут огромный простор раскинулся не вширь, а во все стороны, радуя сердце чувством беспредельности.
Яна — не самая большая из сибирских рек, но самая красивая. А плыть по ней вниз по течению — тут никакого кино не надо. То лось покажется в редколесье, то лисица своей по-летнему неяркой шкурой мелькнёт. Соболь на ветке, проводит тебя насторожённым взглядом. Простите охотника! Но глаз невольно примечает то, что может стать добычей.
Увы, не мастер я красоту описывать, тем более, что это надо видеть — слова неспособны передать ни картины, ни впечатления, которое возникает при её созерцании.
Девушка, сидящая спиной ко мне в передней части лодки, не нарушала тишины и лишь изредка делала гребок веслом. Я тоже не особенно налегал — и без того хорошо идём. Вскоре выяснилось, что мы в лодке не одни. Здоровенный кобель, что когда-то грел мне спину, лениво поднял голову, а потом мирно положил её на вытянутые лапы. Как будто доложил — тут я. Этот пёс старше тех собак, которых Айтал продала. Видимо, он вожак. Наставник, так сказать, и воспитатель. А заодно — и отец выводка. Наверное, любимец хозяйки и баловень. Вот, перевернулся на спину, раскинул лапы и даже похрапывает.
Такая поза указывает на чувство защищённости, на расслабленность и неготовность ни к чему, кроме принятия ласки.
Кстати, груза в лодке немного. Несколько компактных свёртков с полметра длиной. Может быть — полосовое железо. Якутские мастера плавят его из «каменной» руды, причём качественнее, чем традиционное в эту пору, которое делают преимущественно из болотной. Голова заработала и многое в ней прояснилось. Дочь кузнеца «ходила» на юг вдоль реки Дулгалах, потому что в его верховьях находится перевал через Верхоянский хребет. Что любопытно, казаки этот путь разведают только через несколько лет, а пока они ходят реками через море Лаптевых, и полдороги в любой конец выгребают навстречу течению. Так что за одну навигацию как раз в одну сторону успевают.
Айтал же, знает короткую дорогу, которую проделала за пару месяцев в оба конца, побывав в нижнем течении притока Лены — Алдана.
На Алданском нагорье находятся богатейшие залежи высококачественной железной руды из которой якутские кузнецы и выделывают металл. Купив его, она теперь везёт своему батюшке то, с чем он и будет работать. На глаз тут пара сотен килограммов. Неужели за двенадцать собак и десятка полтора соболей можно столько приобрести? Хотя, от места к месту цены меняются сильно — это не век стальных магистралей и многотонных грузовиков.
Невольно пожалел о том, что не поехал с ней. Наверняка путешествие было замечательное, а я вместо любования красотами родного края долбодятлил на стройке.

***

Дулгалах, по которому мы плыли, слился с Сартангом и теперь наша лодка оказалась уже действительно в Яне. Русло заметно расширилось и стало еще более извилистым. Бумажные карты почти никогда не позволяют правильно оценить расстояние, разве только самые подробные. Несмотря на то, что помогали вёслами, плывя вниз по течению, до места, с которого когда-то переправились через реку, шли мы два дня и только на третий, к полудню, добрались.
Тут уже ждали нас две пригожие девушки, наряженные так же, как Айтал. Не пришлось даже нарочно спрашивать — сразу сказали, что сёстры. Легкие, похожие на нарты сани, в которые мы и перегрузили содержимое лодки. Саму лодку совместными усилиями занесли в балаган, расположенный достаточно высоко, чтобы не быть снесённым водой в период таяния снегов. Ну а потом поволокли груз обратно в ту самую сторону, где когда-то ели жареного поросёнка.
По всему выходило, что на правобережье Яны лошадок пока нет. Ну да, ведь якуты как раз в этот период находятся в стадии расселения — занимают подходящие пространства, продвигаясь на восток. Хотя спутницы мои — не якутки. В общении между собой они изредка перебрасывались фразами на незнакомом мне языке.
Обычно старались, чтобы я их понимал, но иногда, возможно, забывались. Ну да видно не удержались и от замечаний о моей персоне — молодые ведь, как же о парне словечком не перекинуться.
Поначалу мы взбирались на северный отрог Верхоянского плоскогорья и часто дорога вела на подъем. Потом спускались в долину реки Адыча — самой рыбной в нашем районе. Полсотни километров пути заняли два с половиной дня. Санки тащить, это вам не хухры-мухры. Айтал сказала, что в прошлом году они на этот путь затратили на сутки больше. Сёстры тогда ещё не настолько выросли и меня с ними не было.

***

Стойбище, расположившееся на ровном месте, прикрытом сравнительно крутым южным склоном, оказалось смешанным. Эвенкийские чумы, якутские юрты с наклонными стенами, обмазанными глиной, и одна бревенчатая юрта, срубленная добротно, на восемь углов, из толстых брёвен. В неё меня и привели. Обедали мы на толстом войлоке, сидя на подушках за низкими столиками — видимо тут сохранился обычай народа, когда-то жившего в степях. Собственно, деревянный пол и здесь, за полярным кругом, позволял придерживаться его без неминуемой угрозы простудиться.
Меня представили родителям — на вид им нет и сорока. Айтал — старшая дочь. Еще тут живут родители отца семейства — тоже крепкие и совсем не старые. Отец и дед — рыжие и белокожие, а вот в остальных чувствуется смешение кровей. Юрта просторна. Диаметр её, на глаз, метров двенадцать, отчего обогревается она четырьмя печами. Все разные. На мужской половине ближе ко входу — наш якутский камелёк и наковальня рядом. Кстати — вход снаружи дополнен сенями, выходящими под навес.
Крыша собрана тоже из брёвен и опирается на столбы, которые не сразу и пересчитаешь. Спят здесь, однако, не на полу, а на топчанах. Сейчас, когда отодвинуты или приподняты почти все занавеси, видно, что два топчана — широкие. По числу супружеских пар. Окон нет вообще. Так что без коптилки или отблесков света очага тут даже днём не обойдешься.
Одним словом смешение стилей, традиций, обычаев и суровой северной действительности в причудливом и не всегда рациональном сочетании. Удивило меня и меню. Вернее — основное блюдо. Согласитесь, что плов в месте, где отродясь не рос рис — это уникально. Припоминаю, что был в нашем багаже мешочек килограммов на пятнадцать с сыпучим содержимым. Это надо же, откуда привезли!
Айтал сообщила во всеуслышание, что я ищу места, где мог бы поселиться, а её сестрички — что я очень сильный и хорошо таскаю нарты. После этого маменька обменялась с дочкой понимающим взглядом.
Постелили мне на узком одноместном топчане на мужской половине.

***

Утром матушка увела дочек на огород. Перспектива стоять каком кверху меня не вдохновила, поэтому я за ними не увязался. Отец и дед сортировали привезённые полосы и распихивали их какую куда. А бабушка хлопотала по кухонной части. Я же, рассудив, что после наступления холодов буду припахан на заготовке и доставке дров, решил, пока ознакомиться с окрестностями.
С собой прихватил лопату и молоток — геолог я, или где? Если, скажем, отыщу локальный выход гематита или магнетита, то можно будет в сыродутном горне наплавить криц и за зиму выколотить из них шлак. Всё равно в морозы гулять на свежем воздухе подолгу не захочется — а тут, хорошая разминка, да и потом летом не придётся волочь такую тяжесть за тысячи километров. Лучше рису привезти побольше. Хотя, он ведь и на Алдане дорог неимоверно — не культивируют его там. Тоже привозной за тридевять земель.
Руды я не наше, зато набрёл на солонец — место, где, видимо, когда-то было бессточное озерцо. Называют Якутию краем тысяч озер. В моё время только в бассейне Яны их насчитали около сорока тысяч. Они у нас на любой вкус. Большинство в половодье сообщаются друг с другом и рыбы спокойно перебираются из водоёма в водоём. Но встречаются и такие, что, собрав в себя талую воду, потом пересыхают. И так — тысячелетиями. Вот на их дне и встречаются места, куда сходятся жвачные, чтобы полизать землю и восполнить недостаток минералов в своих организмах.
Соль тут грязная, смешанная с землёй, но она растворяется в воде, которую потом можно отстоять, профильтровать и выпарить. Поэтому хорошенько побегал вокруг и нашел родник — источник главного компонента будущего техпроцесса. Прикинул, чего и сколько мне потребуется для того, чтобы наладить работу и понял, что не так уж это сложно.

***

Про солонец рассказал в юрте за ужином. Да, соль нужна, и горшки нужных мне размеров в хозяйстве найдутся. И помогут, чем нужно. Однако - сначала рыбалка. Целая свора щенков-подростков месяцев четырёх от роду желает полноценно питаться. Охотиться или даже просто бегать по окрестностям им не позволяется. Этих псов нарочно воспитывают таким образом, чтобы подавить охотничьи инстинкты. Вернее, приглушить — совсем это невозможно. Заставляют держаться группой и послушно следовать за хозяином, не отвлекаясь на посторонние раздражители.
Потому так ценятся подготовленные Айтал упряжки, что не отвлекаются на дичь, не уносят нарты, если каюр оплошал и выпал на крутом повороте. Не полудикие звери, а послушные и внимательные трудяги. Их даже можно заставить прекратить есть соответствующей короткой командой. Естественно, сами они пропитание себе не добывают, а получают корм из рук хозяина. Такой вот обмен получается — покорность в ответ на заботу.
В моё время сибирские породы собак ценились именно за универсальность: мол и на охоту они хороши, и грузы возить, и сторожить хозяйский сон. Да ещё и кормятся сами. А вот тут — совсем другой подход. Так что, действительно, надо рыбу ловить.

***

Сетка оказалась вовсе не из синтетики а из конского волоса. Вернее из него были сплетены толстые нити, а уже из них собственно невод. В качестве груза использовались камни, а поплавками служили свитки бересты. По моим меркам не слишком большая снасть — метров двадцать. Управлялись с нею мужчины. Завезли на лодке, огородив небольшое пространство, да и вытянули на берег. Ту рыбу, что в двадцать первом веке считают сорною — сложили в одни корзины, а ту, что людям на пропитание — в другую. Потом ещё завоз, и ещё и так раз за разом. Дочки притащили нарты и стали отвозить улов домой — раза три возвращались. К вечеру, когда мужчины вернулись, на шнурах около юрты болталась для просушки прорва будущей юколы, обдуваемой лёгким ветерком.
Ужинали в этот день жареной рыбой — такой уж нынче день. С удивлением отметил, что рыбачьего азарта я так и не испытал — просто работал. Довольно тяжело, но весьма производительно. Приметил, что часть улова спустили в погреб — небольшой сруб прикрывал лаз вниз в яму, прорытую в вечную мерзлоту. Ну да, холодильники в местную торговую сеть не завозят. Просят потерпеть лет триста пятьдесят, пока наладят их производство.
Ко всему люди привыкают, ко всему приспосабливаются. Только не дело это, грузы на себе таскать. Непорядок. Поговорили об этом и выяснилось, что юрты якутские тут лишь этим летом поставили — как раз к зиме пригонят и лошадок и коров. То есть новые жители только-только обживаются. Раньше это семейство вообще одно тут жило. Одни эвенки приезжали к кузнецу. А теперь и якуты устраиваются. Всё происходит так, как и поминали историки — идёт расселение моего народа с продвижением на восток. Хотя, река Оленёк ведь к западу от устья Лены, а открыли её русские всего лет пять назад. После чего в ту сторону потянулись охотники из стойбищ, а там и семьи стали переезжать. Хотя плотность населения в тех краях до сих пор очень низкая.

***

Про то, как выпарил первую соль, как потом оборудовал солеварню, рассказывать долго и скучно. Маленький сруб, большая печь, широкий низкий горшок и очень много работы. Ну да в три пары мужских рук мы это проделали уверенно. Потом старшая из сестричек Айтал только дровишки подбрасывала, да подливала в выпаривательную ёмкость процеженный рассол. Дед отковал наконечник для пешни и железную лопатку, чтобы любимица его не надрывалась, выбирая солёную землю из раскопа. Маленькие нарты с коробом, в котором «сырьё» подвозили к месту растворения, таскали подрастающие собачки. Получилось много не тяжёлой работы и около килограмма соли каждый день отскребали от дна горшка.
Немножко соли уходило на обмен. К кузнецу ведь не только эвенки заглядывали, но и из стойбищь, что вверх по Адыче наведывались соседи.
Айтал сказала, что мама уже согласна с тем, чтобы отдать её за меня. А папа пока думает.

***

Постучать молотком по нагретой в камельке железке — дело нехитрое. Эвенки привозят соболей и песцов за правильно оформленные пластинки — лезвия ножей. И не надо передо мной надувать щёки, рассуждая о таинстве работы с металлом или великих секретах старинных мастеров. Да, я не металлург. Но отхлестать зубилом кусок от полосы и сплющить его так, как нарисовал клиент... Эти динлины просто правильно выбрали позицию и не ленятся. Вот и всё. Ладят с людьми и делают то, что им нужно. Не знаю, каждая ли из сестричек уже постигла «таинства» огненной профессии, но бабушка, мама и Айтал, если им нужна какая-то безделица, вроде гвоздя, не ждут, когда мужчины найдут время для реализации их мечты.
Ничего особенного тут нет — раскалили, постучали — получили. Не куют в этом доме ничего хитрого. Хотя... щипчики вспомнились, что оставила моя желанная в стойбище, где мы на лошадок садились. Ну так это, наверное, не каждый год случается. Изделие из трёх деталей, понимаешь! Какая третья? А «посредине гвоздик». Вот с ним я могу не справиться. А топор мы с папой и дедушкой для меня отковали правильный . Якутское железо много лучше того, которым пользуются казаки. Вот и сложили полосу вокруг стержня, схлестав «щёчки» собственно в лезвие, да еще пластинку вдоль него пустили.
Секреты русского топорища знает нынче любой... но папа с дедушкой ещё не знали, поэтому с удовольствием ознакомились, одобрили и следом за первым топором мы сковали ещё два. После этого Айтал сказала, что папа тоже согласен на наш брак. Потом соседи-якуты привели лошадей и одному из них, который положил глаз на мою голубку, и даже сказал ей что-то такое, отчего она зарделась, я набил морду лица. Обыкновенным английским боксом — его я тоже в телевизоре видал. Бокс убедил парня в том, что намерения у меня самые серьёзные — мы даже как-то не поссорились, хотя никакой трогательной дружбы между нами тоже не возникло.
В общем — окрутили меня. Свадебку справили и... обычно, родители коротают свой век у младшего сына. Так в этой семье сыновей не было. Стало быть, нам с Айтал нужно подумать о собственном доме и хозяйстве, потому что остальное должно достаться младшей из сестёр вместе со всем, что нажито предками.
Нет, никто никого не торопит. Однако — традиции разных народов в некоторых моментах удивительно сходны между собой. Мы — мужчины — не особенно напрягаясь, ладим между собой. Бабушка, следуя традиции, почитает невестку старшей в доме и подчиняется ей беспрекословно. Невестка со свекровью тоже способна поладить, особенно, если у той нет своих дочерей. А вот дочь с матерью ни за что не уживутся. Проявится это позже, и, если вовремя разъехаться, то и отношения сохранятся прекрасные, и поддерживать друг друга они никогда не забудут. Но две хозяйки под одной крышей — это никогда не было реальностью. Может быть и случались редкие исключения, но мне про них никогда никто не докладывал.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:26 | Сообщение # 6
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 5 Посудохозяйственная

Что такое осень? Это много тяжёлой работы. Уборка скудного урожая с огорода, где благодаря микроклимату южного склона вырастают скромного размера корнеплоды — мелкая морковь и незнакомые мне разновидности репы и редьки. В окрестных березняках заготавливаются дрова — упавшие или старые, засыхающие деревья. Перевозка их на нартах, в которые запряжена лошадка — это значительно легче, чем перетаскивание тех же нарт силой нескольких человек.
Отец семейства берёт мерина у якутов в нашем стойбище. Как они договорились — этого я не знаю, да и не важно это. Соседи часто помогают друг другу просто так — иначе тут не прожить. Мы с батюшкой Айтал рубим и грузим дрова, а лапушка моя отвозит короткие брёвна к юрте и при виде её, ведущей под уздцы лошадку, везущую хворосту воз... Вы меня понимаете. Женушка моя невелика ростом.
Не бывает зимой лишнего топлива. И время для его заготовки подходящее — снежок уже лежит, но морозов пока нет. И полозья скользят хорошо, и топор от деревьев не отскакивает
Чуть раньше успели набить гусей, что пролетали на юг. Айтал и её папенька — прекрасные стрелки, а дичь приносили собачьи недоросли. Лайка в роли «подствольной» собаки, причём не взрослые псы, а игривые подростки, это, знаете ли больше похоже на цирковую дрессировку, чем на просто правильное воспитание.
Добычу мы закоптили, я научил. И теперь в погребе парами висят на деревянных вешалах коричневые с золотистым отблеском тушки. Соль и дым, да на холоде — хоть до весны сохранятся. До замерзания реки успели ещё одну большую рыбалку провести. С соседями вместе составили наши сети в невод метров до пятидесяти с гаком и уж загребли, так загребли. Да не один раз. Хорошо взяли. В следующий раз уже как река встанет, так со льда ловить станем, да морозить.
Не перечислить дел. Однако и одежда на мне теперь добротная — отличные зимние меха. По манере одеваться моя нынешняя семья придерживается простого и понятного обычая — перенимают у соседей всё удобное. Женские шапочки с завязками и мужские из короткого плотного меха, и капюшон за спиной — вот для оторочки его кромки использован мех росомахи. Сапоги для зимы короче летних, но надёжно утеплены.
Обнаружил в обиходе множество вязаных вещей и деталей одежды. Пока было тепло, никто ими не пользовался, а тут повынимали откуда-то.
Незадолго до холодов, буквально накануне, промазали крышу глиной, где растрескалось, и поправили кое-что... нет, опять я про скучные повседневные хлопоты. Хотите про семейную жизнь? А фиг вам. Ладим мы с Айтал, вот и всё. Были, однако, и интересные события.
Железную руду я нашел. Лимонит. Конечно, возни с ним требуется много, но всяко это не путь во многие тысячи километров, чтобы доставить железо в эти места. Наковырял как следует и доставил к юрте.
Присел в задумчивости рядом с принесённой мной грудой камней и призадумался. Обогащение данного вида руды на современных комбинатах включает в себя флотацию, причём обратную, и обработку кислотами. Ничего нужного для этого у меня нет. Да и сами мои познания в области металлургии носят описательный характер. Отец и дед Айтал всегда работали на привозном железе и процесс выплавки его из руды представляют себе немногим лучше меня. Вернее, они знают, как это проделывают их современники — оба бывали в тех местах, где выплавлением криц занимаются их собратья по ремеслу, и кое-что видели.
Первым делом руду мы прокалили, а потом раздробили и промыли в обычном лотке. Теперь надо бы снова прокалить, но мелкий песок — это не камни. Его от золы потом как-то надо будет отделять. Нагревать в горшке? Жалко посудины — их ведь покупать приходится. Причем довольно далеко — своего гончара в нашем стойбище нет.
Слепили из глины толстостенного уродца, дали ему подсохнуть — всё туда и засыпали. И снова на костер. День выдался ветреный. Я подкидывал дровишки и, глядя на раздуваемое пламя, думал: «Вот было бы здорово, если бы с таким же напором воздух подавался и в домницу. А то ведь надо шить меха, прилаживать однонаправленный клапан, потом качать это несколько часов. Или дней? Не помню, сколько требуется времени на то, чтобы всё прогорело.
Когда наш песочек прокалился, мне показалось, что его стало меньше. Строить домницу, как на картинке из учебника истории, было откровенно лень. И вообще, чувство грядущей неудачи откуда-то закралось в мою душу и сильно испортило настроение.
Отец же с дедом несколько дистанцировались от этой затеи и только поглядывали со стороны. То ли думали, что я знаю, что делаю, то ли опасались чего. Как-то это меня напрягало и не давало бросить затею, которая нравилась всё меньше и меньше. Ну какой из меня нафиг плавильщик!

***

Ветры в наших краях, как и повсюду — хотят дуют, а не хотят — не дуют. Но местные жители знают массу примет, ориентируясь на которые могут давать прогнозы погоды на ближайшие день-два. Вот и нынче вечером дед сообщил, что завтра потянет с севера. Тут у меня в голове и стрельнуло.
Я вытряхнул из горшка прокалённый песок и навертел в дне отверстий. Обожженная глина напоминала кирпич и стальному гранёному шилу поддалась. Поверх этого дуршлачка положил древесные угли. Сначала крупные, а потом всё мельче и мельче. Ну а сверху лимонитовый песок. Он, конечно, просыпался внутрь между угольками, но, надеюсь, не до самого дна.
Это сооружение оттащил к месту, где долина Адычи сужается — тут всегда, если денёк ветреный, сильно сквозит. Поставил горшок на три камня, так, чтобы они не мешали поступлению воздуха под дно с северного направления. Еще из трёх плоских камней кое-как приладил сверху крышу, позаботившись о том, чтобы выход для воздуха оказался направлен на юг. А потом засыпал всё это землёй, образовав просто кучу с пещеркой под днище горшка. Растянул пару шкур на жердях, соорудив из них подобие воронки, способной направить поток ветра куда мне надо. И всё на этом. Смеркается уже, и тихо вокруг. Ни ветриночки.
Вернулся в юрту и как раз поспел к ужину. Мужчины душу из меня вынули, но выведали, что я там сооружал. Заинтересовались и даже попросили взять их с собой, когда до дела дойдёт. Дед и растолкал утром:
- Миха! Ветер поднялся. Пора твою печку разжигать, - ага, переживают нешуточно за мою затею.
Так и пошли втроём. Разожгли рядом с «земляной кучей» костер и, когда он разгорелся, затолкали пылающие головни под дно горшка, словно в пещерку. Под напором воздуха они загудели и вскоре рука уловила выход тёплого воздуха из верхнего отверстия. Он продолжался и тогда, когда головни внизу дотлели — значит, в горшке тоже идёт горение. Вот и всё. Больше ничего сделать невозможно, пока не прогорит заложенное внутрь топливо и не остынет всё сооружение. Первым ушел от домницы я, а отец с дедом только через час подтянулись. Думали, что оно быстренько завершится. Ага.
Крицу мы доставали утром другого дня. Сначала потихоньку разворошили горку пропечённой земли и поняли, что внутри она очень горячая. Я своей маленькой лопатой действовал осторожно, словно археолог и пытался не повредить стенки глиняного сосуда. Так и не понял, повредил или нет, потому что просто не почувствовал его... в целом виде. Только в виде каких-то, то ли черепков, то ли комков. От шлака вообще веяло жаром, но на ветерке он быстро остывал. Тут уже действовали пешнёй и молотком, и... нашли мы крицу, похожую на стопку обугленных блинов. Она оказалась маленькой, и после проковки из неё получился кусок железа размером с ладонь. Девичью. А еще на самом дне безнадёжно разрушившегося горшка нашлись несколько клякс чугуна. Крошечных. С ноготок. Чтобы их отыскать мне пришлось всю землю ссыпать тонкой струйкой с края лопаты, глядя, как ветер относит её в сторону прозрачным шлейфиком.
С этого момента жизнь моя превратилась в подвоз руды и дров. Старшие мужчины увлеклись металлургией, и крепко спорили и о форме сосуда, и о диаметре отверстий для подачи воздуха, и об их расположении. Меня, как младшего в роду, использовали в качестве источника движения для перемещения необходимых для серьёзных работ вещей к местам таинства рождения метала из камня.
А мою душу терзало сомнение — состоится ли летняя поездка к Алдану, в которую рассчитывал отправиться вместе с Айтал. Ведь такими темпами они металла наплавят за зиму хоть тонну. До полупуда выходило за ветренный день — размер горшка эти экспериментаторы увеличили.
Изменения произошли и в месте, где проводились кузнечные работы. Поскольку выколачивание шлака из криц — занятие грязное, а греть нужно не малюсенькие заготовки для ножей и шил, а большие ноздреватые лепёшки, то производственное помещение, расположенное внутри жилого дома, мастеров больше не устраивало. Мы возвели на скорую руку отдельную постройку из первых подвернувшихся под руку брёвен и соорудили в ней горн. Разумеется, угли в нём раздувались ручными мехами, которых я раньше нигде не примечал, а тут оказывается — вот они. Достали откуда-то. Теплая домашняя мастерская на время осиротела.
До холодов. Потом всё снова вернулось в привычную колею. С приходом морозов кузнецы вернулись под крышу тёплой юрты, где делали иголки, шила, крючки, ножи и элементы конской сбруи. Да, неправ я был, полагая, что никаких хитростей в кузнечном деле нет. Секреты ножниц или щипцов, пряжек и крюков — всё это старшие мужчины теперь передавали мне. Как отковать пальму — большой нож для насаживания на длинную деревянную рукоять — это и боевое оружие, и аналог рабочего топора. Как сделать косу. Вот так навык за навыком и передавали они мужу дочки и внучки опыт, накопленный поколениями мастеров, живших до них.
Эти люди — не якуты. Их предки пришли сюда раньше, но тоже из степей. Рассказывают, что поначалу пробовали сооружать в этих краях глинобитные дома, как на родине, но постепенно стали использовать в постройках преимущественно дерево. В качестве значительного отличия от якутских жилищ я бы признал наличие пола, собранного из хорошо подогнанных брусьев и заметно приподнятого над уровнем земли. Тут теплее и суше.
Печи неплохо вентилируют помещение. Гарь от светильников, в которых сгорает животный жир, зимой не так шибает в нос, как в летнее время. Как и полагается в доме кузнеца, печные заслонки сделаны из железа, и снабжены колосниками. Деревянные двери висят на стальных петлях. Одним словом, вспоминая бревенчатую юрту, в которой мы ночевали после переправы через Яну на второй день после знакомства с Айтал, я отдаю себе отчёт в том, что тут значительно комфортней и здоровее.
Одним словом, мне крепко повезло. По этим временам и местам лучше устроиться просто немыслимо.
Хотя, это я погорячился.
Мыслимо.
Во-первых совсем не помешала бы баня.
Во-вторых, хотя бы небольших размеров остеклённые окна убавили бы чада от коптилок, особенно в летнее время, когда печи не топятся, а светло круглые сутки.
И, наконец, в-третьих, если сделать стеариновые свечи, то и от самого чада ничего не останется. Почти. А стеарин извлекают как раз из животного жира, и я примерно помню как.
Забавно. Для производства стекла и стеарина нужна сода. И где я её возьму? Наверное, там же, где здешние гончары — ведь мастерство работы с глиной среди моих соотечественников — якутов — отмечалось всеми исследователями, побывавшими в здешних краях.
Я подошел к полке с посудой и — да. Наличие глазури на чашках никаких сомнений не вызывает. Получается — сода в этих краях имеется.
Хм! Вот и понятно, чем заняться. Сначала заготовить леса на баньку, чтобы срубить её ближайшим летом. Потом добыть соды и попробовать обработать ею животный жир. Ну и попытаться сварить стекло, хотя в этом деле я малосведущ и ни в чём не уверен.

***

Зима, если к ней хорошо подготовился, это время большой любви и больших раздумий. Для разминки, чтобы кровь не застаивалась, мужчины рубят дрова или проковывают крицы. Свалили отобранные мною деревья для бани и свезли их к дому – какое счастье, что лошадками, а не собственными силами. Пару раз запускали под лёд сети. Пока не ударили настоящие морозы, он относительно тонок. Лошадей или скота мои новые сородичи не держат – они не якуты, а динлины.
Зато Айтал и её сестрички много занимались воспитанием собак. Тут явно применяется некая нетрадиционная методика. То есть про то, что эти псы - не охотники, вот тут я с выводами поспешил. Они на моих глазах по-волчьи взяли зайца. Не загнали его до упаду, а окружили и оттеснили к вожаку, сидевшему в засаде. И сделано это было по команде человека.
Добычу доставили хозяйке, и каждый получил свою долю. Небольшую, конечно. Хлыст, угощение, окрик или доброе слово идут в дело каждый в свой черёд. И спит эта свора, как и полагается, прямо в снегу. В жилище собакам не место. К якутским юртам они не подходят и не попрошайничают. Эвенки, что часто наведываются за инструментами, даже не пытаются их прикормить – не в традиции этого народа портить псов. Но об условиях приобретения упряжки переговоры ведут, предлагая целую нарту песцовых шкурок. Уж очень по душе им эти ещё не вполне взрослые псы.
Эвенки – самые выгодные клиенты. Предметы, которые они заказывают или покупают, содержат в себе мало металла, но ценятся ими высоко. А вот нашим постоянным соседям – якутам – требуются более массивные вещицы, в том числе и детали сбруи или упряжи. Ну и косы, конечно. Да разный инвентарь.
Я частенько заглядываю к ним послушать сказителя. Устные предания – огромный пласт нашей якутской культуры. Наверное, именно благодаря им и сохранились многие национальные черты народа, живущего рассеянно на огромной территории. За века мало изменился язык, разве что нахватал в себя заимствований и от эвенков и от русских, но это только тогда, когда своего нужного слова не находилось. Не то, что в наше время, когда вместо исконного «Ух ты!», те же русские начали переходить на чужеродное «Вау». Или «Океями» бренчат вместо обычного «Угу».
Обидно. Я не историк, конечно, но тем, что происходило в этих краях в стародавние времена, интересовался. Помню, например, что Семён Дежнев бывал у нас в Верхоянске. Ёлки! Это же было как раз где-то в это время! А я, дурашлёп, смылся из острога и не повидался с человеком, раньше любого европейца добравшимся до самой восточной точки Евразийского материка. Собственно, это ведь он первым прошел через Берингов пролив, названный в честь другого исследователя. А имя этого славного казака носит мыс, который он обогнул. Хотя, на данный момент, это событие в будущем. Лет через десяток где-то.
Невольно вспомнилось, что этот самый Семён верно служил государю и возил ему собранную в наших краях дань – ясак она тут называлась. И еще – что женился он на якутской девушке, испросив для этого царского дозволения. Хотя, избранница его даже православие приняла. Сын их потом в казаках служил. А что я вообще помню о походах русских землепроходцев? Иван Москвитин в следующем году с Алдана пойдет к Охотскому морю. Ещё была какая-то прикольная история с открытием Амура. Сначала Иван Поярков прошел к нему с севера, тоже от Алдана, а уж потом спустился вниз по течению, вышел из устья в море и добрался до Охотска. В памяти людской это человек остался примером крайней жестокости. Хотя и другие казаки ангелами не были.
Здесь в долине Яны тот же Дежнев воевал и с нами, якутами, и с эвенками… если мне не изменяет память. Мои предки тоже не отличались миролюбием и были хорошими бойцами. Ну-ка, надо об этом подумать. Ведь известно мне всяко больше, чем моим нынешним современникам. Во-первых, почему победили русские и обложили всех данью? Да ещё и разоружили якутов, отобрали у них даже брони – куйахи.
Собственно, по всему выходит, что местное население решало какие-то свои внутренние вопросы силой оружия. Точно, между собой якуты могли ссориться из-за покосов, пастбищ или земель на южных склонах, пригодных для выращивания зерновых культур. С другими народами – из-за охотничьих угодий. Сильные многолюдные стойбища вполне в силах выставить не один десяток вооружённых мужчин верхом на лошадях, чтобы согнать с угодий более слабых соседей. Или данью их обложить – таким образом заставив работать на себя . Обычная средневековая практика.
Так вот – русские эту практику прекратили и заставили всех платить ясак своему царю. Почему у них это получилось? Местных было во много раз больше, но они не сумели объединиться, потому, что слабые предпочли чужих грабителей своим. Ведь это естественно, просить защиты против обидчика у того, кто наживается за твой счёт. Ну никогда пришлый не оберёт так, как свой, не сумеет. Поминались в документах случаи, когда «подъясачные» сами приходили «регистрироваться». Потому и вышло у казаков смирить население силой оружия, или убеждения, или выгоду посулив. То есть им оставалось совладать лишь с самыми большими и могущественными родами и их главами, коих именовали «князьцами».
Вот и «картинка» нарисовалась. Помню ведь, что «усмиряли» якутов не меньше сорока лет. Хм. По всему выходит – надо и нашему стойбищу быстренько становиться под руку государеву, а то, кто его знает, не надумают ли нас соседи «повоевать». Пока стояла тут одна динлинская юрта, где жил кузнец, никакой конкуренции ни за пастбища, ни за покосы, ни за охотничьи угодья даже в принципе возникнуть не могло. Ну а насчёт того, чтобы просто по-разбойничьи пограбить – так это в наших местах как-то не принято. Такая мотивация ближе казакам, которым, однако, предписано люд здешний не обижать.
Зато, появись в окрестностях нашего стойбища сильный род – и… всякое может случиться. Одним словом, вот до каких мыслей додумался я, размышляя о том, куда девать гору песцовых шкурок — судя по всему, Айтал отдаст эвенкам своих питомцев весной, когда сочтёт, что они достаточно выросли. Потому что с претендентом на обладание ими проводит длинные разговоры. Обучает правильно использовать возможности «воспитанников». Не простые эти собаки, как ни крути.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:27 | Сообщение # 7
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 6 Зима

Арбалет я делал долго. Подходящие отлично высушенные заготовки для плеч лука нашлись в этом давно обжитом доме, как и медь, свинец и даже серебро. Тут же делали женские украшения – по большей части бляшки, которые нашивают на одежду. Золота якуты не уважают, считают нечистым металлом, зато серебряные детали в одежде используют охотно. Ну да мне это не надо было. Свинец же оказался кстати. Того, что выделили мне, хватило на сотню пуль грамм по десять каждая. Недолго думая, я их отлил по сантиметру в диаметре.
Не стану описывать всех тонкостей устройства этого довольно хитрого оружия, остановлюсь на том, что тетиву я сделал не простым отрезком, а натянул на колёсики-блоки на тот манер, как на луке, из которого Голливудовский Рембо стрелял во Вьетнаме. Примененная схема позволяет на всем протяжении хода тетивы развивать примерно одинаковое усилие, а не возрастающее по мере натяжения, как предписывает закон Гука.
Я крепкий парень, так что тяга в полсотни килограммов для меня – не перенапряг. По прикидкам выходило, что при вылете пуля должна иметь скорость около трёхсот метров в секунду. Как из пистолета Макарова. Даже самому не верится. А может быть я, когда считал, в нулях запутался перед извлечением квадратного корня? Ну да, так или иначе, самострел мой метров на триста в полуметрового диаметра круг попадал надёжно и доску пробивал. То есть против здешних прекрасных луков выглядел более чем убедительно.
Из ружья я стреляю хорошо, ну и из арбалета у меня тоже неплохо заполучалось, когда приладился и потренировался.
Айтал с «питомцами» частенько составляла мне компанию, когда я отправлялся на охоту. Собаки наводили нас на соболя – они его загоняли на дерево, а нам оставалось подойти и не промахнуться. В нынешнее самое морозное время мех этих куньих наилучший, но отсутствие солнечного света в полярную ночь крайне затрудняет стрельбу. Конечно, белый снег, отражая свет звёзд и луны, помогал нам, но случались и периоды облачности. Я старался бить только наверняка — пуля, не стрела, её не отыщешь. Они у меня наперечёт.
Далеко от дома мы не уходили в расчёте вернуться на ночлег к теплу очага. Однако как-то раз поднялся ветер, погнал позёмку, и тучи скрыли от нас небесные светила. Ничего подстрелить нам перед этим не удалось – не каждый же раз добычу встретишь. А тут – нужно возвращаться домой, но непонятно куда идти. И, как назло, компас куда-то запропастился.
Не помню, рассказывал ли я, но со мной сюда из будущего, кроме алюминиевого ведра, нож и компас – просто потому, что я без них никуда не хожу. И в этот раз он должен был быть при мне, но не отыскивается в сумочке на поясе.
А заметать стало не на шутку. Настоящая пурга поднялась. Собаки, что были с нами, тоже не пойми куда тянут — молодые, бестолковые. Мы с Айтал хорошо одеты и не сказать, чтобы сильно устали. Вот и принялись ходить вокруг молодой берёзки — отличную кольцевую тропу утрамбовали. Лыжи у нас короткие, но широкие, однако, если всё время по одному и тому же месту топтаться, рано или поздно даже наст проседает.
Долго ходили. Думаю, часа четыре. А потом стало лучше видно. Ветер не утих, но, наверное, снеговые тучи унесло. Как улеглась метель, так мы и домой отправились. Хорошо, что топтались на одном месте. Если бы шли — неизвестно куда бы забрели. Ну, ничего же было не видать! В снег не закопаешься — не так его много выпадает в нашем континентальном климате. Укрытие строить — так не слипается он в комья, потому что холодно. И брусков из него не нарежешь – неглубокий он, и корочка наста тонкая. А подходящих ёлок, под которыми можно было бы укрыться, рядом не случилось. На открытом месте нас накрыло. Так что мы шли, взявшись за руки, по направлению, в котором видели лес до начала, пока не наткнулись на древесный ствол.
Опасались, что псы потеряются в этой снежной круговерти, однако, они никуда не девались – сбились в кучу, и их даже слегка снегом припорошило.
Случай заурядный, примечательный только тем, что в этот день впервые посветлело небо с южной стороны – зима перевалила через своё самое кромешное время и полярная ночь подошла к концу. А компас отыскался в той самой сумочке, где я его не смог найти в пургу. Мистика какая-то.

***

- Ай, атаман! Откуда у кузнеца возьмутся соболя?! Какой из мастера охотник? Тунгусы привозят оленину за ножи, соседи-якуты делятся со мной лошадиными шкурами. Возьми ясак топорами или гвоздями, - я «толмачу» торг между отцом семейства и Ильёй Перфильевым. Наше стойбище «объясачивают».
Казаки пришли. Они продвигаются вдоль Адычи, справедливо полагая найти селения на её берегах и обложить их данью в пользу Московского государя.
- Царь и Великий князь послал нас охранять вас сюда, на край земли. Но за заботу его отплатить железной утварью никак нельзя. Если пришлют казаки твои изделия в столицу, получится насмешка, а не ясак. Ведь железо дорого здесь, а не там, где володетель земель наших живёт. Уважать нужно заботу и ценить хлопоты. Соболями, песцами, костью моржовой…
И так больше часа. Хорошо, что разговор носит спокойный характер – принципиальное согласие давно достигнуто и речь сейчас идёт только о деталях – о размере и форме «вклада» нашего рода в российскую казну. Ритуал принятия соглашения – важная часть издревле сложившегося протокола. Это, наверное, у всех народов так ведется испокон веков.
В общем-то, завершилось всё осмотром шкурок и оценкой их качества. В якутских юртах эта процедура тоже прошла спокойно – мы мирное стойбище, нам затруднения ни к чему. А шкурок добудем ещё – водится в здешних лесах зверьё.
«Гостей» проводили сумеречным коротким зимним днём. Двое груженых ясаком нарт и три верховых – вот и весь отряд. Пошли казаки вверх по реке искать других стойбищ. Надо же, а я и не знаю, живёт там кто, или нет. Сколько бродил по окрестностям – никого не встречал.

***

Зимой на многое хватает времени. Женщины шьют и вяжут. Мужчины мастерят. Трескучие морозы не располагают к длительным прогулкам. Зато я обзавёлся коловоротом и набором пёрок к нему. Вызубрил несколько пилок, на все случаи наделал стамесок и долот – железа нынче в доме достаточно.
Мы с Айтал много разговаривали о планах на будущее. Речь шла о собственном доме, который следовало построить в таком месте, где бы мы не переманивали клиентов у отца. Супруга была убеждена, что я тоже сделаюсь кузнецом. Если следовать этому разумению, то селиться нам надо восточней, на берегах Селенняха – притока Индигирки. Там неплохие залежи угля и небольшое месторождение хорошей железной руды.
Я знаю наверняка потому, что работал в наших краях геологом – это просто входило в мои обязанности, знать где тут что лежит. Поэтому мне известны и участки, перспективные для добычи серебра. Только вот переезжать для этого потребуется на запад, правда, вдвое ближе. Там на берегах Бытантая – левого притока Яны, в моё время были проведены разведочные работы и обнаружены изрядные запасы самого «денежного» для этого времени металла, правда, в смеси со свинцом.
Опять же в моё время народные умельцы нашли способ отделить одно от другого, и оба этих компонента от примесей и пустой породы. Пожалуй, и у меня получится. Видел я, как они это проделывали. Собственно, свинца получается значительно больше, но это неплохо, а то пули для моего арбалета уже кончаются, а сделать их больше не из чего.
Почему я заговорил о серебре? Раньше ведь опасался показывать его казакам. Так и до сих пор боюсь. Его можно сбывать якутам в виде женских украшений, а казакам – свинец на пули. Тогда и плавильную печку прятать ни от кого не понадобится… хотя, на серебро здешние руды богаты.
Вот и не могу выбрать, куда податься. На восток или на запад. На восток мне двинуться интересней. По-прямой тут километров шестьсот через северную оконечность хребта Черского. Дорога обещает быть живописной. А вот доберусь ли я там до угля – вопрос. Это – не моя специализация. И буровой установки нет с собой. А имеются ли там выходы на поверхность, наверняка не помню. Кто же станет наобум шахту копать?
На западе тоже красиво. Это на склонах Верхоянского хребта, причём, отсюда заметно ближе. Однако выплавка свинца сильно попахивает серой.
Подумали мы с лапушкой, и решили для начала сходить на запад. Налегке. Она у меня шебутная, моя Айтал. Любит путешествия и, мне кажется, скучно ей в родительском доме. Так что постараемся обернуться до вскрытия Яны. Если по-хорошему, то тут в один конец за неделю добраться можно. Ну и бывал я в тех краях по работе, так что, глядишь, и на местности смогу сориентироваться.
Подготовили нарты, погрузили на них корм для собак, палатку, сшитую по моим выкройкам – на современный лад. Тронулись, когда морозы отпустили. Встали на лыжи, и пошли.

***

Красиво у нас в Якутии. Снег сияет в лучах невысокого солнца. Поросшие лесом склоны или просторные голые луговины. Молодые прозрачные рощи и тёмные ельники. Я впереди нашей процессии бодро переставляю лыжи, почти не проваливающиеся сквозь уплотнившийся наст. Следом собаки тащат нарты, и их лапы иногда пробивают льдистую корку, но не уходят глубоко – снег уже слежался. Изредка оглядываюсь – не отстала ли жена, замыкающая наш «кортеж».
Нет, не отстала. По моей оценке мы проходим в день не меньше пятидесяти километров. Хотя, иногда думаю, что и все семьдесят – настолько хорошо бежим. Нарочно не заглядываем в попутные стойбища, чтобы не тратить светлого времени – его пока мало, так что выходим затемно и лагерь разбиваем тоже при свете звёзд.
- Хей, Миха, стой! – оглядываюсь. Вот незадача. Волки за нами, пять штук, и чуть правее ещё два, но эти заметно отстали от основной группы.
Айтал поспешно выпрягает собак – если запутаются в постромках – станут лёгкой добычей хищников. Эти подростки неспособны противостоять волку – тут и сомнений нет. Однако могут ввязаться в драку. Или сбежать?
Я уже приготовил свой арбалет и первого серого достал метров с двухсот. Он резко сбавил прыти и отстал от стаи. Второго свалил уже с сотни шагов. Айтал тоже истыкала стрелами двоих, но последнего из пятёрки это ни на секунду не задержало.
Отбросив в сторону самострел, я взял в руки пальму — такой большой нож на древке — и зверюга, считай, сама на него насадилась, потому что сходу прыгнула, норовя вцепиться зубами мне в глотку. Однако, и решительные же нынче лесные разбойники! Или от голода с ума посходили? Никакой осторожности!
Раньше я нападению волков никогда не подвергался и полагал, что они ведут себя разумней, что ли?
Кстати, о собаках.
Псы наши рванули было навстречу стае, но Айтал остановила свору окриком. Она в это время уже стреляла. Потом заставила псов остаться на месте до тех пор, пока мы не добили подранков — я снова взял в руки арбалет и прекратил агонию тех, кому раньше уже досталось от нас .
Потом мы снимали шкуры, а они нынче хороши, и не уследили за тем, что творилось с упряжкой.
Эти Айталовы недоучки, поняв, что люди о них забыли, беззвучной сворой обтекли место, где потеряли из виду двух «отстающих» волков. Те, как выяснилось, передумали нападать и наблюдали за происходящим издалека. Связываться со сворой псов они не решились и, поняв, что обнаружены, поспешили наутёк.
Охотники в таких случаях говорят, что собаки подняли их и погнали.
Куда бы Вы думали? Мне под выстрел. Негодяи! Так назвала их моя маленькая. То есть мы сняли семь отличных зимних волчьих шкур. Задержались, конечно. Но это было не страшно. Эту ночь провели в стойбище, куда когда-то ещё на стройке острога звал меня Ким.

***

Сейчас, ближе к весне, коней подкармливают сеном. Поэтому оценить зажиточность стойбища не так уж сложно. Богатство у нас, якутов, измеряется количеством лошадей. Они ведь не только транспорт, но ещё и мясо, молоко и шкура. Прочная, тёплая шкура.
Поэтому, окинув взглядом табун, легко понять, к кому ты приехал. Как раз в это время и кобылы жеребятся, и коровы телятся. Все заняты, все собрались вокруг «центральной усадьбы» и хлопочут о грядущем благополучии. Так что подъехали безо всякого эскорта. И без признаков торжественной встречи. Местные псы оказались где-то заняты и только две особи залились лаем при виде упряжки. Встречать гостей вышел человек абсолютно непредставительного вида. Он цыкнул на собак, а потом махнул рукой в сторону входа в одну из юрт.
Мы с Айтал быстро освободили наших упряжных от постромок, выдали довольствие — по рыбине на морду — и проследовали в дом. Тут у входа на верёвках, опущенных с балки, висел кожаный мешок, из которого торчала ручка мутовки. Как велит обычай, сначала я, а потом и моя солнечная, хорошенько перемешали налитое туда бродящее кобылье молоко. Будет у хозяев добрый кумыс. А кобылы уже ожеребились, не все, конечно, но уже кое-что надоилось. Дальше будет больше.

***

Ким представил меня главе рода. Айтал уже давно затерялась среди женщин и ничем от них не отличается. Мужчины ведут важные разговоры, а жёны для них — это всё-таки скорее прислуга, чем что-то иное. Жена моя этот якутский обычай знает, и следует ему неукоснительно. В гостях.
Изменения в этом традиционном варианте взаимоотношения полов произошли относительно недавно, если мерить от моего времени. А тут до них — как до Луны пешком. Что русский Домострой, что обычаи Великой Степи, что патриархальный уклад раскиданных по бескрайним просторам Севера стойбищ — всюду одно и то же. Нет, это не дискриминация по половому признаку, это стратегия выживания. Мужчины рискуют и с кем-то за что-то борются, а женщины считаются ценным имуществом, поэтому их всегда берегут и... цепь рождений не прерывается, независимо от того, кто из мужчин кого победил. Ну, про это все знают. С виду – дикость, а на самом деле в этом примитивизме сокрыт опыт тысячелетий жизни в суровом окружении.
Меня волнует поведение моей несравненной. Она притворилась такой, как все, хотя на самом деле вовсе не согласна быть «имуществом». Просто – она умничка.

***

- Мы ищем места, где могли бы поселиться, - после того, как род уселся ужинать и прозвучали все пристойные слова вежливости, я начал разговор о деле, ради которого мы, собственно, и прибыли. – На склонах гор, что к западу отсюда, я хочу поставить кузницу и, если это вам не помешает, жить в мире и добром соседстве.
- На день пути в ту сторону простираются наши пастбища и покосы, - старший в роду, отец Кима, сразу чётко обозначил границу своих интересов.
- Поэтому мы и приехали сначала к вам, уважаемые. Если кто-то укажет нам места, где наша юрта не помешает вашим лошадям, то в будущем не возникнет неудобств ни для вас, ни для нас. Просто устроимся дальше, вот и всё.
- Насколько я знаю, - продолжил старейшина, - в той стороне нет постоянных стойбищ. Тунгусы иногда кочуют, да наши охотники заглядывают. Там хватит места и для вас. Однако нехорошо, когда кузнец живёт далеко. В нашем селении нет своего мастера.
Вот так разговор и свернул в конструктивное русло. Я объяснил, что не собираюсь заводить ни бесчисленных табунов, ни бескрайних стад, но рассчитываю купить мерина и корову именно здесь. И в будущем полагаю заниматься своим делом, не доставляя никому лишнего беспокойства. Не зря мы с Кимом разговаривали на берегах Дулгалаха – о делах этого стойбища я знал многое. А нужное мне место расположено отсюда километрах в десяти. Если я ничего не путаю. Всё-таки местность сейчас выглядит иначе, чем в двадцать первом веке.

***

Нужное место мы отыскали на следующий день. Место, где в склоне располагался вход в шахту. В далёком будущем. Пройти тут предстояло метра четыре не самой плотной породы – это кромка разлома, затянутая грунтом, который, естественно, промёрз, как и всюду в этих краях. А там и рудное тело начинается.
Соседи с нашим выбором согласились, и дали мерина во временное пользование. Пока не началось сокодвижение, я притащил брёвен для будущих построек. И приготовил столбы, на которые обопрутся углы зданий. Копал яму, отогревая мерзлоту костром, крепил в ней вертикально бревно, и засыпал его вынутой землёй, трамбуя и давая промёрзнуть слой за слоем – ночью здорово подмораживало.
Работы было невпроворот и, если бы не Ким с братьями, навестивший нас неоднократно, мы бы вдвоём ни за что не управились, тем более, что Айтал у меня не богатырских статей женщина, да и не люблю я, когда она за тяжёлое хватается.
День удлинялся, прошли весенние снегопады, но таяние пока не началось. Мы заторопились обратно. Это на автомобиле по шоссе триста километров можно проскочить за несколько часов, а нам на такой путь неделю вынь да положь. И ещё надо заглянуть в два стойбища, потолковать с их обитателями, новости узнать, о себе сообщить. А обратно мы вернёмся уже после ледохода. Строиться будем и обживаться.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:29 | Сообщение # 8
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 7 Переезд и обустройство

Жизнь не изобиловала событиями, о которых хотелось бы рассказать. В кузнице стучали молоты. В домнице, расположенной на самом ветреном в окрестностях месте, выплавлялось железо. Иногда, если напора воздуха не хватало – плавка «запарывалась». С этим пытались бороться, нагнетая воздух мехом или опахалом. Получалось по-разному. Но без «материала» мы не оставались. Руды на наши масштабы хватало без ограничений, да и уголь берёзовый не проблема.
Баню срубили. Мужчинам понравилось. Айтал – тоже. А ещё женщины приспособили её для стирки. К хорошему все привыкают быстро. Особенно – к полной горячей воды корчаге, которую я вмазал прямо в печь.
Вообще-то мы с жёнушкой просто ждали окончания ледохода и собирали вещи для переезда. В этот раз планировался переход по реке на большой осиновой долблёнке, потому что, кроме всего прочего, нужно было взять с собой и наковальню, и полновесный молот, и домашнюю утварь. Мы отправлялись с изрядным багажом. А ещё моя единственная печалилась, расставшись со своими четвероногими воспитанниками. Приехал за ними тот самый тунгус, с которым уговорились ещё зимой, и забрал наших ламутских лаек.
Следующий выводок щенков уже народился, но теперь командовать их воспитанием станет следующая по старшинству сестричка. Мы, если дойдут руки до этого дела, тоже можем заняться собаководством, но, пока, нам не до четвероногих друзей – надо устраиваться на новом месте.
Есть у меня и некоторые сомнения по поводу правильности выбранного маршрута. По Адыче и Яне до устья Бытантая мы доберёмся с удобствами вниз по течению, а вот потом четыреста километров подниматься, причем в трёх местах русло проходит через участки со сложным рельефом. Хотя, если мне не изменяет память, это одна из самых медленных рек. Нет, не помню наверняка. Однако перспектива путешествия через незнакомые места вызвала в душе спутницы моей жизни самый положительный отклик. Она, как и я, любит новые места и поездки.
В конце концов, если не выгребем против встречного течения, всегда можно рассчитывать на то, что возьмём лошадей у местных жителей. Есть у нас и серебряные украшения и отличные шкурки и немного металла в виде инструментов мы с собой везём. Хватит на наём вьючных животных. В этот раз мы отправляемся в дорогу отнюдь не налегке.
Ещё я закончил изготовление второго арбалета для жены. Усилие на нем сделал вполовину меньше, чем на своём и сразу приспособил его под стрельбу стальными шариками. Пока свинца не добуду. На зайчика, на уточку, на белку.
Тут как раз дошли до нас слухи о том, что в верховьях Адычи, на Эльгинском плоскогорье зажиточные стойбища, раньше бывшие друг с другом на ножах, дружно отказались платить ясак царю. Словом, стало там неспокойно и как дело повернётся, никто не знает. Собственно, в это время мы и двинулись в путь. Лёд с рек сошел, а половодье? Оно нам не помеха. Мы не собираемся выгребать против течения на стрежне. У бережка пойдём по Бытантаю. Время дорого.
Вниз по течению мы плыли быстро и без приключений. Ночевали всегда на левом берегу в палатке, а обед пропускали – уж очень лихо неслись. Жалко было задерживаться. И еще Яна, разбившаяся на множество рукавов могла запросто пронести нас мимо устья Бытантая, так что мы зорко всматривались в берег, стараясь не пропустить места поворота.
А вот дорога вверх по течению – это совсем другое дело. Я грёб двумя вёслами спиной вперёд – специально приготовил уключины с выносами, как на лодках для академической гребли. Айтал правила, сидя на корме. Она ловко держала лодку в области медленного течения, так что продвигались мы уверенно.
Иногда менялись местами, но ненадолго – жена всё таки заметно слабее меня и её усилиями продвижение шло медленней. Но, шебутная, она и есть шебутная. Всё то ей хочется попробовать.
На первых от своего устья полутораста километров эта река в моё время считалась судоходной. Наверное, и сейчас это так. Во всяком случае русский коч нам тут встретился. Об этих судёнышках в наше время разное толкуют. Так что мне было интересно глянуть своими глазами. Дело в том, что на старинных изображениях или современных реконструкциях коч, идущий на вёслах мне не встречался, а между тем эти судёнышки поднимались вверх по рекам. А о том, что к плаванию против ветра они не были приспособлены, исследователи заявляют в один голос.
Одним словом, интересно было глянуть. Так что мы прошли от этого кораблика неподалеку и перекинулись словечком с казаками. Знакомые лица среди них встретились — не напрасно я прошлым летом столько времени долбодятлил на стройке. Мужички не только опознали меня, но даже успели между собой договориться до того, что я из уже «объясаченного» стойбища. Как ни крути, людей нынче в Якутии немного, а уж парни моего роста редко встречаются. Особенно, среди якутов, бодро объясняющихся по-русски.
- Ты на охоту, Миха? - мы как раз поравнялись с судёнышком, и я стал грести не так скоро, чтобы не убегать вперёд.
- Шуткуешь, Пелым! Лето на дворе. Мягкой рухляди не добудешь, а рыбы в реке сколько угодно.
- Куда же вы так торопитесь?
- Переселяемся к горам. Кузню буду ставить.
- А далёко?
- Вам туда только пёхом дойти. Вёрст через триста поверну из русла в малую речку.
- Миха, давай к нам проводником, - это уже другой человек. Из казаков.
- Я вас не туда приведу, сам здесь впервые. По чужим объяснениям дорогу выбираю.
Поднажал и стал опережать коч. Мы на узкой долблёнке идём у самого берега по почти стоячей воде, а пузатое, более чем с метровой осадкой судно выгребает против заметного течения — им нужна какая-никакая глубина и к суше прижаться, как мы, они не могут. А я уже разглядел пять пар вёсел и вспотевших гребцов. Грузное судёнышко — неважный рысак. И то, что мастеровой Пелым используется в роли привода ходового устройства, не наполняет мою душу желанием влить свои усилия в благородное дело освоения Сибири.
Я — якут. И я здесь дома. А русские пусть стараются и для царя своего, и ради самих себя. Я ведь им не мешаю. Ну так и они мне не мешают. Подошли чуть ближе к борту, чтобы Айтал перекинула на палубу тройку ленков. Они у нас нынче лишние. От жадности, считай, поймали.
Через час пузатое судёнышко отстало от нас настолько, что скрылось за поворотом. Но ненадолго. Тут ветер оказался попутным, а широкое русло – почти прямым, и, раздув паруса кораблик уверенно настиг нас. Его немногочисленный экипаж хлебал что-то на палубе из деревянных мис – не иначе рыбку сварили, да, наверное, не саму по себе, а с чем-то. На этот раз мы близко не сходились. Нам, как уже поминалось, надо у суши держаться, а коч любит где поглубже.
Глядя на это дело, я растянул одеяло между парой вертикально поставленных вёсел и довольно долго был свободен от гребли – нас хорошо тянуло, хотя разогнавшийся парусник мы не догнали.
Дня через три виделись с казаками последний раз. Они готовились к ночлегу на берегу, ну а мы прошли мимо. На вёслах. Русло Бытантая, если сравнивать его с Яной, выглядит более прямолинейным. Змейки, когда река вихляет из стороны в сторону, попадаются редко. Но на узкой долблёнке не особенно-то ловко под парусом, когда ветер дует не точно в корму – легко перевернуться. Ну и при нашей «конструкции» мачты, парусом особенно не повертишь. Редко удавалось нам использовать силу ветра. Так, можно считать, что просто баловались иногда.
А потом начались волнения по поводу того, где сворачивать в приток, протекающий неподалеку от нашего будущего дома. Затруднение было в том, что местность эту мы видели зимой, когда всё было подо льдом и снегом. Тем не менее, и я и Айтал – мы оба опознали признаки, которые искали. Хорошая память на места, где побывали – это удобно.

***

А дальше опять было много тяжёлой работы. Домик я срубил компактный, примерно пять на четыре. Главным его достоинством была толщина стен – брёвна для венцов выбрал очень толстые. Мы их вчетвером с Кимом и его братьями затаскивали наверх с великим трудом. Крышу тоже сделал рубленую. Обрешётку положил из брёвен, приделанных к бревенчатому же фронтону. Леса хватало, поэтому на добротности не экономил. Два пола сделал с просветом, куда вполне можно было забраться через оставленные вверх и вниз люки. Около метра высоты образовалось. И на чердаке оставил приличное пространство – над потолком ещё три венца прямой стены, а уж потом начал сужать торцевые стены. Скаты свёл под тупым углом в расчёте на малоснежные зимы.
Очень много пришлось тесать, считай всё из бруса. Горы щепы навалили.
Дом получился высокий, но за его устойчивость я не опасался – опоры прочные, стены прямые и в тихом месте он у нас - со всех сторон прикрыт склонами. Это ведь уже предгорья. Одним словом – жильё получилось добротное. А вот всё остальное сделали на скорую руку. Сени, кузницу, вход в будущую шахту – брёвна, жерди, плетни, глина, земля. Время поджимало. Лето у нас короткое.
Не зря мы столько всего сюда везли. Помощники наши в обиде не остались. Расплатился с ними инструментами – топорами и косами. Железная коса в эту эпоху в Якутии — редкость. Из-за дефицита железа тут часто пользуются костяными. И, кстати, искусные косари — очень уважаемые люди.
Никому ничего о серебре и о шахте я не рассказал. Трудился там один, причём только в дни, когда никого поблизости не было. До моего раскопа от дома примерно с километр и расположен он не на таком месте, что видно отовсюду. Да и лишний раз не ходили мы в ту сторону, не топтали стёжек. Всё-таки не стоит вводить людей во искушение лишний раз.
Плавка мне удалась только четвёртая, когда, наконец, правильно устроил печку и верно соотнёс её объём с возможностями мехов, что были у нас собой. Килограммов восемь серебра наплавил, и остановился. Свинца у меня получалось значительно больше, так что пуль для арбалетов я наделал щедрой рукой. Ну и ещё ковал понемногу железо – ближнее стойбище то и дело обращалось ко мне с разными поручениями по кузнечной части и люди привыкли к тому, что материал для работы надо приносить свой. Заказы на новые изделия я брал неохотно, и просил дорого. То есть вёл себя также, как и большинство здешних мастеров.
Потом закончилось лето пошла заготовка рыбы и дров. Айтал сбегала к соседям и обменяла несколько серебряных украшений на рожь и ячмень. Привезла на лошадке пару мешков. Украшения, кстати, не нашей выделки. Ещё из дома прихватили. Вообще это лето мы жили за счёт её приданого и калыма за неё, выделенного мне родом её отца, к которому я тоже принадлежал. Такой вот казус. Хе-хе. Ну да динлинские обычаи достаточно гибкие, как я понял. Приняли меня, посмотрели, можно ли свою кровиночку за этого мужчину отдавать, и отдали.
В самом конце лета приехала старшая из сестрёнок моей лапушки – в этом году она «бегала» к Алдану. Верхом в сопровождении лошадок под вьюками эта малявка не поленилась сделать крюк вёрст в триста чтобы привезти нам рису и родительский привет. С рук ей это не сошло – убыль в грузе мы восполнили серебром и свинцом. Свинца положили меньше – на него в этих краях не столь высокий спрос, а серебра я отвалил килограммов пять.
С сестрицей прибежал и вожак собачьей своры. Самый дисциплинированный, послушный и обученный пёс… наотрез отказался расставаться с Айтал. Спрятался, собака. Вышел из леса только через сутки после убытия гостьи. Ну да нам не жалко – пускай живёт. Он – понятливый. Я, когда обносил плетнём основание дома, закрывая просвет между нижним полом и землёй, оборудовал туда комфортабельный лаз из холодных сеней, а неподалеку от него – деревянный настил огородил стенками в расчёте на то, что пёс сможет тут себе немного «надышать» тепла.
Так чтобы уж совсем под минус семьдесят морозы в наших краях случаются не каждый год. Но сорокоградусные – дело обычное. Да и покрепче не редкость.
Одним словом, к зиме мы обстроились и провизией запаслись. Набили и накоптили гусей. Рыбы засолили и навялили, ну а свежего мяса добыть можно и зимой, оба охотники.
После наступления холодов я принялся за изготовление серебряных украшений. Айтал рисовала эскизы а я воплощал их в металле. Сбывали мы их в трёх окрестных стойбищах. Приходили вдвоём и, пока я общался с мужчинами, женщины своим кругом проводили и оценку товара и торг.
Поймите наши затруднения. Этого добра я мог добыть сколько угодно. Хватило бы даже на то, чтобы выдать всем янским казакам жалование за все годы их службы. То есть мы имели богатство ничем не ограниченное. Но пользоваться им было чревато. Узнай кто о том, сколько тут имеется металла, используемого в качестве денег – и пиши, пропало. Количество желающих отобрать его будет настолько велико, что они между собой войну развяжут.
А свинец я отвёз в острог. Мне за него неплохо заплатили… серебром. Хи-хи. В общем, скопировал я их, эти копейки, и своих начеканил. А к плавильной печке не подходил с самой осени – того полупуда серебра, что добыл тогда, было достаточно и даже с избытком. Глаза бы мои на него не смотрели! Скучно это – быть богатым и прятать ото всех свои несметные сокровища. Мы с Айтал с удовольствием вспоминали свои путешествия конца зимы и начала лета и в голову мою лезли мысли о подвесном лодочном моторе мощностью в пять лошадиных сил. Тогда бы на нашей долблёнке можно было бы прекрасно пройтись по рекам бассейна Бытангая. Красиво тут, мы видели.

***

Снег в этом году лёг как раз в средине октября, поэтому соболь нынче «поспел» рано, хотя настоящие морозы не торопились с приходом. Вожак иногда звал меня на охоту. Тушка, после снятия с неё шкурки, доставалась ему. Скучно собаке на одной юколе, вот он и старался разнообразить меню. К его чести должен сказать, что дальше пяти километров от дома он меня ни разу не заводил – водится тут дичь.
Но в основном я благоустраивал жилище. Лавки, стол, петли для дверей и люков, полки и прочая, прочая, прочая. Еще добыл у гончара соды и сварил стекла. Сделать из него что-нибудь определённой формы даже не пытался. Надул пузырь внутри цилиндрической полости и дал ему там остыть. Оставшееся отверстие запаял, как мог. Получилось это у меня то ли с десятой, то ли с двенадцатой попытки – многое полопалось и пошло в переплавку. Зеленоватое мутное стекло свет, однако, пропускало. И это вселило в мою душу надежду. Я просверлил буравом отверстие в стене дома, в верхнем венце. Туда и вставил пузырёк, обернув его для плотности кожей. Это было ещё в начале октября, до наступления полярной ночи, и мы с супругой эксперимент одобрили. В светлое время теперь в доме можно было передвигаться без светильника, не натыкаясь ни на что. Малой порции рассеянного света глазам хватало, чтобы различать крупные предметы обстановки.
Естественно, пузырьков таких я сделал много и в верхний венец вставил на расстоянии сантиметров двадцать друг от друга по всем четырём стенам. Стало совсем неплохо. В том смысле, что зажигать коптилку нам было нужно только ночью, а в это время и без неё хорошо. Спать со светом – это не из наших мест обычай.
Уже во второй половине ноября я как раз занимался дровами и собирался в стойбище за лошадью и нартами, чтобы приступить к перевозке, как вдруг однажды ночью верхом примчался Ким.
- Миха! Казаки забрали отца, братьев и матушку с сёстрами. Требуют большой ясак. Говорят, что не отпустят их, пока не отдадим. А у нас, как назло, ничего нет. Мы на празднике лошадей бились об заклад с соседями, чей жеребец придёт первым, и много поставили. Даже в долг брали, когда пришлось отдавать проигрыш.
Вот и сюда пришли русские. Конечно, не всех они сразу отыщут на бескрайних просторах бассейна Яны, но, рано или поздно, дело своё сделают. Просто я знаю, как это было, и считаю, что историю переделывать не стоит. То есть, есть для моего народа польза от этих жестоких алчных завоевателей. Так мне объяснили в школе. А от родителей я знаю, что людям надо помогать. Вот пришли соседи с бедой, постарайся их выручить.
Я полез на чердак. Снимал с вешал шкурки и подавал вниз. Ким с Айтал принимали и пересчитывали. Тут не многие добыты мною в этом году – охота еще только-только началась. Основную массу мы привезли из юрты на Адыче. Тут и песцы были, две рыжих лисицы. А ещё семь волчьих – ух и хороши! В общем, я всё отдал. В крайнем случае, Ким поменяет у соседей на то, что ему нужно. И казны серебряной отсыпал немножко. Не знаю, вдосталь ли, или с избытком, ну да уж как вышло. Навьюченную мехами лошадку он увёл под уздцы – не получалось у него одновременно и везти груз и ехать.
Ну а нас, стало быть, казаки пока не отыскали. Ничего страшного. Наверняка кто-нибудь проговорится и тогда – жди гостей. Ну да уж не в этом году.

***

Недели через две, уже в декабре, Ким снова заглянул к нам. Морозно было, но не чересчур. Привёл он мерина, запряжённого в нарты, груженые сеном. Подарки. Транспорт с запасом топлива. Хе-хе. Выкупил парень родственников, одним словом. И полагает, что стойбище их ещё и должно мне – прямо так и сказал. Не стал я с ним спорить - у Айтал плов поспел. Редкое в этих местах лакомство. Вот им и заели мы добрую новость.
Кстати, оказывается, каждая волчья шкура позволила Киму выручить три соболя. Надо же! Кто бы мог подумать! Совсем не то, что в моё время.
Зимой я много работал по серебру. Якутские национальные орнаменты и символика известны мне не досконально, но так уж вышло, что в детстве бабушка учила меня вышивать бисером, так что, хотя я и не считаю себя экспертом, но многое ведаю о том, как и что полагается отделывать. Даже жена моя диву давалась – она всё-таки не якутянка и известно ей об этом значительно меньше. У них, у динлин, не все обычаи совпадают с нашими. Их родов, оказывается, тут в бассейне Яны десятка два, и занимаются они, в основном ремёслами, постепенно смешиваясь с другими народами. Э-э! Не о них сейчас речь. О наших изделиях. Так вот, берут их у нас охотно, хотя редко бывает нужда отдавать серебро – мы мало в чём нуждаемся.
Пожалуй, одна из самых больших проблем, волнующих и меня и мою голубку, это малый срок службы тетивы на наших арбалетах. Перепробовали мы и сыромятные лучшей выделки, и из сухожилий, и из конского волоса. Однако усилия, которым они подвергаются, уж очень велики. Часто приходится их менять. Вот и подумываю я о стальном тросике. То есть о том, как сделать много тонкой проволоки. И ещё, о двигателе для лодки. Хотя бы, паровом.
В самое кромешное зимнее время провёл несколько плавок и опять запасся и свинцом, и серебром. Начеканил копеек и чисто для себя сделал из драгоценного металла чайник. А что? Прекрасная теплопроводность, а чтобы не блестел слишком уж, я его подержал в «выхлопе» своей плавильни. Серебро соединилось с серой и стало тусклым. На него ещё и копоть легла, так что, если внутрь не заглядывать, то ничего особенного и не приметишь. Зато теперь, поглядывая на струйку пара из его носика, я представляю себе поршни, шатуны и гребной винт, которые приводит в движение сила пара. Иногда и помечтать хочется.
И вообще, зимой скучновато. Скажем, супруга моя заметила, что я иногда записываю кое-что — привёз немного бумаги из острога, когда свинец отвозил. Причем не пергамент, а именно бумагу. Ну и чернила у купца отыскались. Так вот, она, как оказалось, тоже грамоту знает. Не иероглифы, а настоящие буквы. Правда, знает она их неважно — маловато практики. Зато якутские слова записывать современными русскими буквами приспособилась быстро. И еще младший брат Кима. Он к нам часто заглядывает — привозит то молоко, то творог со сметанкой, не давая им замёрзнуть под просторной тёплой шубой. Ну и всякие железки забрасывает. Одно починить, другое переделать. Не забывают нас соседи.
Ну ничего интересного в этой жизни! Ни телевизора, ни интернета, ни книг. Если бы не разговоры с Айтал и общение с соседями — мхом можно обрасти.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:30 | Сообщение # 9
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 8 В дорогу.

Мечта проехать по рекам на моторной лодке занимала мои мысли всё более и более. Пусть бы и паровой. Но соорудить цилиндр с поршнем, кривошипно-шатунный механизм и связанную с ним систему клапанов мне явно не под силу. Котёл — это запросто. Хотя бы из того же серебра. Непрочное оно? Пожалуй. Но этот недостаток можно восполнить за счёт толщины стенок, тем более, что при высокой теплопроводности такое решение не кажется мне слишком уж малоэффективным.
А вот как превратить энергию пара в поступательное движение? Интересный вопрос. Скажем, погружаем в воду перевёрнутый горшок, этой самой водой заполненный, а потом пускаем в него пар, и он вытесняет жидкость. А мы её через трубу направляем за корму лодки и получается реактивная сила. То что надо. Остаётся продумать способ повторить цикл. Собственно, достаточно просто прекратить подачу пара, а горшок сделать очень длинным, превратив его в трубу, направленную назад. Тогда, с наклонённым вниз выходом, она не выпустит наружу пар, пока он не вытолкает воду. А если выпуск приподнять, тогда уже вода выпустит сквозь себя остатки пара и затечёт внутрь.
Остаётся открывать краник на паропроводе в одном положении и закрывать в другом. То есть, клапан конечно. Уж один то я как-нибудь сделаю.
Одним словом, мне стало интересно. А что такое ничем особым не занятый мужчина, которому в одно место вступило любопытство и... нежелание часами махать вёслами.

***

Серебро очень пластичный металл. При помощи деревянного молотка и фигурной деревянной же подкладки из него можно выколотить сколь угодно сложную ерундовину. Было бы время и желание. Кроме того, я ещё и отливал заготовки сразу такой формы, чтобы мне потом не пришлось излишне много трудиться киянкой. Трубы выделывал из высоких колец, раскатывая их, то скалкой изнутри, то бруском снаружи вытягивал до нужной длины или добивался определённой толщины стенки.
Когда всё прекрасно развальцовывается или завальцовывается, сваривается или отрезается ножом, то многое можно сделать с использованием самого примитивного оборудования.
Как сваривать без электричества или ацетилена? Горячим пламенем, естественно, поддувая его через трубку к нужному месту. Да, не так удобно, как электродом или горелкой, надо поворачивать свариваемые предметы, да и сами они прогреваются не только в зоне, где необходимо воздействие. Ну, так и что? Зато всё получается крепко, а если что перекосило или покоробило, так молоточком исправляется.
Котёл у меня вышел цилиндрический с шестью дымоходами – вертикальными толстостенными трубками. Диаметром он был с ведро, а высотой – с полтора. Сверху из него торчала трубка для отвода пара и ещё была горловина для заливки воды. Вот с заливкой-то и началась возня. Если вода выкипала, и надо было её подлить, то давление пара этому очень мешало. Пришлось делать поршневой насосик, которым просто с применением грубой силы я закачивал в котёл жидкость, преодолевая сопротивление внутреннего давления.
И насосик этот пришлось делать из стали, и переносить вход из него в котёл на боковую стенку, и относить его сторону, а то он слишком нагревался.
Следующей проблемой оказался краник. Тоже стальной, кстати. Сделанный по принципу самоварного. После полутора сотен открываний-закрываний его закусывало. Поняв, что пульсирующий режим подачи пара мне не организовать, я сильно опечалился и, пожалев потраченных трудов, решил всё-таки опробовать свою затею просто в режиме использования реактивной струи пара. Ведь, если дуть в заполненную трубу, то воду из неё будет выгонять, так что пусть она с другого конца заполняется водой самотёком.
Пусть и плохонько, но ведь как-то получится. Всяко не самому вёслами махать. А быстро ехать нам не обязательно. Можно и потихоньку, лишь бы всё время. А воды или дров мне не жалко.
Попробовал я эту идею на речке. Вырубил во льду жёлоб, начерпал в него воды из проруби, и опустил туда трубку из своего котла, а вокруг её конца приладил вторую трубку большего диаметра. Ничего так получилось. Довольно убедительная струя. Даже сопло пошло вперёд, сгибая само себя. Пришлось срочно пристраивать опоры.
Самой большой закавыкой оказалось определение количества воды в котле. Как определить, что она почти выкипела и пора подливать, пока не начало плавиться. Вот не знаю я как на пароходах и паровозах это делали. Упоминалось где-то какое-то водомерное окно, только сомневаюсь я, что через моё мутное зелёное стекло хоть что-то разглядишь. Долго я голову ломал, но, в конце концов, поместил внутрь поплавок – пустотелый толстостенный сосуд из серебра. Если он стучался вверху, то это служило сигналом, что надо прекращать подкачивать воду. Если внизу – следует быстренько доливать. А пока слышны соударения с трубками дымоходов – всё в порядке. Звуки эти хорошо различались на слух.
В котле же идёт кипение и пробулькивание, так что спокойно плавать поплавку не удаётся. То и дело обо что-то бьётся.
Свой серебряный котел вместе с топкой я установил в вертикальный ящик и свободное пространство заполнил песком. Получилось настолько массивно, что я засомневался, не слишком ли притопит это сооружение нашу долблёнку. Да и центр тяжести сооружения как-то сильно приподнимается – не опрокинуться бы. Чтобы не волноваться, заказал у мастера парочку маленьких челноков и приготовил крепления для них по бокам корпуса в районе двух третей длины от носа. Пусть будет у нас тримаран.
Ещё до ледохода у меня было всё готово к летнему путешествию. Айтал тоже мечтала проехаться по рекам летом и уже осмотрела и приготовила и палатку, и походную утварь. Моё алюминиевое ведро, кстати, отлично служит для приготовления пищи. Всегда берём его с собой в дорогу.
Про то, что за зиму я заготовил леса и поставил опоры будущих построек, рассказывать неинтересно. И про то, как охотились. Лошадь же с коровой время нашего отсутствия прекрасно проведут в стадах соседского стойбища.
Скорее бы лёд сходил, а то мы уже истомились сидеть на одном месте. Знаете чувство нетерпения, возникающее перед тем как отправиться в путь? Вот.

***

В Бытантай из притоков мы выбрались быстро. Потом вниз по течению летели стрелой, только слегка подрабатывая двигателем. Я нашел очень удобный для меня режим. Это когда набиваешь топку, но поддувало держишь почти полностью закрытым. Тление полной загрузки дров длится больше часа, хотя пар продолжает поступать в движитель и до скорости неторопливого пешехода относительно воды наш кораблик разгоняет. Больше и не надо. Приходится поглядывать, чтобы не налететь на плавучую льдину. Их немного, и по большей части они теснятся у берегов, но и на стрежне встречаются отдельные штуки. Так что мы не торопимся и внимательно следим за тем что впереди.
Остаётся рулить вставленным в уключину на корме веслом и... некогда глазеть по сторонам. Иногда только взгляд скосишь. Хорошо. Снег ещё сошел не отовсюду. Собственно, на северных склонах он может пролежать до самой осени. А кое-где уже зелень пробивается. Травка на припёке торопится успеть вырасти за короткое северное лето и рассеять семена. Птиц стало заметно больше – прибыли перелётные из тёплых краёв, и в мире стало оживленней. Глаз радуется, а душа поёт.
- Поворачивай, Миха! – что это так встревожило мою красотулю? Она – опытная путешественница и понапрасну не станет переживать. – Впереди залом. Видишь, течение замедляется.
Точно. Замедляется. Стало быть, впереди лёд собрался в кучу и образовал плотину. Неприятное явление. Ведь эту перегородку обязательно прорвёт и тогда водяной вал прокатится по берегам, зальёт низкие места, всё переломает или снесёт на своём пути. Нас он тоже может вышвырнуть на сушу или хряпнуть обо что-нибудь. А может, оставить лодку на твёрдом месте, когда спадёт уровень воды. Для нас сейчас лучше всего вернуться, поэтому, развернувшись, я открываю поддувало пошире. Надо торопиться.
Жена переходит на моё место, чтобы подкидывать дровишки и подкачивать воду в котёл, а я перебираюсь на нос и берусь за вёсла. И к берегу-то подойти нельзя, потому что там, в местах с тихим течением сплошные льдины. Вот и боремся мы, напрягая все силы. Судя по наблюдениям за берегами, некоторые сдвиги в нашу пользу действительно происходят, но крошечные. Часа за два мы продвинулись от силы на километр. Плохо, что так мало, но и хорошо. Быстрое течение означает, что мы вышли за пределы «водохранилища». Следовательно, в случае прорыва плотины достанется нам не так сильно.
Ещё часок напряжённой работы – и можно приставать к берегу. Каменистый мыс окаймляет просторную заводь, поэтому я поторопился растолкать льдины, мешающие нам сюда забраться. Потом, пока Айтал кашеварила, длинной жердью вытолкал все пластины замёрзшей воды из заливчика и проводил их, плывущие по течению, довольным взглядом. На чистой воде как-то спокойнее, а новых, глядишь и не нанесёт. Проследил я взглядом за несколькими – их протаскивает мимо, не занося в нашу гавань.
Смеркается. Мы тревожно поглядываем на воду. Волнуемся, не дойдёт ли и досюда подъем её уровня. Но пока всё выглядит мирно – спокойное ровное течение и, кажется, что лёд у берега наклонился в сторону стрежня.
Что?! Получается, выше нас по течению тоже образовался залом? Час от часу не легче. Надо спасаться.
Закрепив верёвку за дерево, мы воротом в четыре руки выволокли наш тримаран как могли повыше на берег. Тут под прикрытием скалы есть шанс, что он сохранится. Сами же нагрузились бивачным скарбом и полезли в гору. Вскоре начались кручи, и перед нами открылся чудесный вид на реку. Вернее, открылся бы днём, а в потёмках пейзаж не изобиловал деталями – так, общие контуры. Устроились мы в палатке. Вожаку, а собака, естественно поехала с нами, велели охранять, а сами закемарили.
Рассвет застал нас за завтраком. Неспокойно как-то было, и опасения за судьбу лодки спать толком не давали.
Панорама, открывшаяся нашим взорам со склона горки, живописна и тревожна. Уровень воды в реке, насколько мы можем отсюда видеть, не опустился. А отчего это? Прорвался верхний залом? Или вода, накопившаяся в нижнем поднялась настолько, что дошла досюда? Оценить скорость течения сверху трудно — ничего примечательного в реке нет. Немного льдин у берегов, но по ним трудно сориентироваться — они неподвижны. Разлива вширь тоже приметить не удаётся. Вот так и просидели весь день на одном месте. Разве что лодку проведали и разгрузили, затащив остатки вещей повыше. Разбирать и извлекать двигатель я опасался, так что оставил его в покое.
К вечеру вода поднялась заметно, но не настолько, чтобы угрожать нашему судёнышку. Определённо, поторопились мы нынче с выходом в путешествие.

***

Четыре дня никуда не двигались — ждали развития событий. Всё-таки верхний залом сдался раньше. Звуки этого происшествия до нас не докатились, только Вожак что-то расслышал и насторожился, повернув голову туда, где лишь через некоторое время мы разглядели водяной вал. Сверху он смотрелся не очень страшным, хотя время от времени было видно, как кувыркаются льдины и деревья, захваченные по пути. Проследили, как всё это пронеслось мимо, и приметили ещё пару волн, идущих следом.
Чуть погодя показалось, будто всё успокоилось, но потом вода пришла в движение снова. На этот раз было видно ускорение течения на стрежне, а потом процесс распространился на всю ширь. Поняв, что на этот раз прорвало ниже, мы заторопились к лодке. Она уже подвсплыла, удерживаемая привязью, и мы её потихоньку «отпускали», ожидая понижения уровня воды.
Только через два дня отважились продолжить движение. Когда всё пришло в устойчивое состояние. Собственно, дальше с нами ничего особенного не происходило – плыли себе, поглядывая на вывороченные деревья на берегу. Пропала у нас торопливость. Тем не менее до Яны мы добрались за четверо суток. И столько же потратили на то, чтобы подняться по ней до устья Адычи. Встречное течение было сильным даже в лабиринте рукавов, которые, кстати, изрядно нас запутывали. Мы дважды влетали в разлившиеся устья ручьёв, и потом возвращались. Еще два дня поднимались до стойбища родителей – сильное тут течение и если бы не старый, известный мне ещё из моего времени приём идти от мыса к мысу, где скорость воды замедляется, возможно, мы вообще бы не добрались.
Мой движок, когда его раскочегаривали полностью, неплохо тянул. Километров где-то двадцать в час получалась скорость.

***

Отец моей радости при виде нашей самоварной машины только хмыкнул. Видимо ждал от меня чего-то в этом роде. У женщин сдержанности меньше, так что и тещу, и бабушку и обеих её внучек пообещал покатать, когда сойдёт большая вода. Потом была баня и много вкусной еды. А уже на другой день я с мужчинами закладывал очередную плавку, а потом починял печь в солеварне. В трудовой процесс нас втянули мгновенно, словно никто никуда не переезжал, а просто дочка с мужем ненадолго отлучились. В общем, мы в полной мере почувствовали себя дома.
Хорошо-то как! Но долго здесь жить в этот раз нам не с руки. Едва река вернулась в свои обычные берега, отправились мы с женой вверх по течению Адычи. Объяснили, что намерены продать инструменты, которых немало наделали за зиму отец с дедом – их действительно скопилось прилично. Сами посудите, что делать кузнецу зимой, если железа в его распоряжении больше, чем употребляется на нужды давно сложившейся клиентуры? Конечно, накуёт ходовых вещей. Вот так и образовались приличные товарные излишки в этом зажиточном доме.
Но не только простые кованые предметы появились тут за эту зиму. Отец с дедом сделали себе арбалеты на манер моего, и сейчас у них отбою нет от заказчиков, особенно тунгусы настойчивы — они ведь охотой живут, им хорошие стреляки — главное орудие труда.
Поэтому привезённый мною свинец не залежится. Да и о проблемах прочности тетивы мы порассуждали от души. Даже попытались поучить стальную проволоку для того, чтобы сплести из неё тросик, но не получалась она у нас — рвалась при волочении. Зато получилась медная. Вот из неё мы и сделали несколько тетив. Не прямо из проволоки, и из плетёных из неё шнуров. Как раз к моменту спада воды в реке и управились.

***

По характеру река Адыча сильно отличается от Бытантая. Она вьётся безумными петлями, иногда после доброго десятка километров возвращаясь почти в ту же точку. Ну что же. Двигатель тянет, а дров для него всегда можно собрать на берегу. Не знаю, почему мне всегда так радостно в дороге?
А вот русло Бытантая раздробленное множеством островов и изобилующее боковыми протоками, значительно менее извилисто. Ну, да мы сейчас на Адыче. Близко к реке никаких признаков человеческого жилья не наблюдается. Это из-за опасности тех самых заломов в период ледохода. Именно здесь они происходят наиболее часто, поэтому все разумные существа стараются держаться поодаль от мест, где их может подтопить или смыть.
Ну да мы и не ожидали тут поблизости никого встретить. Торопимся забраться подальше в самую серёдку Эьгинского плоскогорья. У меня имеется коварный план отыскать дорогу в бассейн Индигирки. Точно знаю, что одна из берущих своё начало в этих краях рек проходит южнее хребта Черского и вливается в другую водную магистраль, впадающую уже не в море Лаптевых, а в Восточно-Сибирское.
Конечно, между основными руслами не менее сотни километров, но разветвлённые системы притоков сильно сокращают это расстояние — не забывайте, что кораблик наш сидит неглубоко и повреждение винта ему не грозит. До сих пор не могу сообразить, почему он у нас таким ходким получился.
У Айтал тоже имеется коварный план. Она надеется отыскать зажиточные стойбища и выгодно продать там железные изделия, которых у нас нынче особенно много. Взамен ей нужны ткани. Из шкур и кожи одежда получается прочная, но тело под ней не очень дышит. Здесь же, южнее, вполне могут расти волокнистые растения... не буду её разубеждать. Ткани в массовом количестве появились в Якутии вместе с русскими купцами. Да еще вот динлины привозят их с Алдана, куда они тоже попадают издалека. Рис, ткани... что ещё? Кстати, на самой первой нашей ночёвке неподалеку от родительской юрты я отыскал медную руду. Небольших залежей почти чего душа пожелает много попадается то там, то тут по всему бассейну Яны и её притоков. С точки зрения большой и густонаселённой России они не представляют особого интереса. Но нам на тетивы для арбалетов хватит.
Батагай, где я раньше жил и работал — это рудник оловянной руды. Так что и бронзу при надобности сделать нетрудно. Но она хрупкая, всё-таки, и проволоку из неё не вытянешь. Надо будет поглядывать на счёт цинковой обманки, чтобы попытаться получить латунь.

***

Только через полторы недели пути мы заметили дымки костров, отгоняющих комаров и мух от стада оленей. Вездесущие тунгусы сделали остановку на своём вечном пути в поисках пастбищ и охотничьих угодий. Айтал прекрасно с ними объяснилась, а я развернул походную кузницу и сделал несколько мелких предметов, о которых они меня попросили. Просто так, не за плату. Из одной вежливости. А радости моей женщины подарили чудесной работы парку. Тоже просто так. Безо всякой задней мысли.
Наши арбалеты я охотникам даже не показывал, а то они бы их у нас выцыганили, и пришлось бы нам вместо приятной речной прогулки гнать оленье стадо, сам не знаю куда. Нет уж, увольте!
Вслед за эвенками мы посетили два действительно богатых якутских стойбища, но тканей на продажу у них не оказалось, да и особой нужды в стальных изделиях они не испытывали — отсюда сухим путём не так далеко до перевала через Верхоянский Хребет, откуда недалеко до Алдана. И кузнецы тут свои имеются. Не много мы выручили за свой товар. Зато у нас почти разобрали соль — она тут в цене. За неё я взял соду. На Бытантае она дорога, а я ещё не забыл про свою мечту о стеарине.
В голове моей постепенно вызревало желание заниматься летом разъездной торговлей, а зиму проводить в тёплом доме. Быстрая лодка даёт мне немалые преимущества, как ни крути.

***

Очередную остановку мы сделали, поднявшись довольно высоко по одному из левых притоков. Основное русло уже повернуло с запада на восток, а это вело нас на юг. Айтал на месте последней остановки, как всегда расспрашивала об окрестных стойбищах и их жителях — в этих краях раньше жили родители её матери. Скорее всего, живут и сейчас. Они якуты и не захудалого рода, поэтому соседи должны знать дорогу к их юртам.
Разумеется, то что было нам рассказано не в точности совпало с местными приметами. Поскольку людей, у которых можно было бы уточнить маршрут в этих краях встретишь не каждый день, то поплутали мы изрядно, пока нашли — оба здесь впервые. Должен признаться, тут и с ориентирами дела обстоят не слишком хорошо — вокруг куполовидные горушки, на склонах которых хвойный стланник, а выше и вовсе лысо — голые камни. Может и растут там лишайники, но нам отсюда не видать. Тем более, что к реке теснится тальник да осинник, а чуть дальше — сплошные лиственницы. Немного тут корма для скота, а потому и якуты здесь селятся не слишком густо. Я даже озадачился, вспомнив как год назад кто-то поминал зажиточные роды из этих мест.
Однако, разыскали мы родню. Дедушка и бабушка Айтал оказались живы и вполне в добром здравии, хотя род возглавлял их младший сын — дядя моей супруги, брат её матери. Как я понял, владели они полусотней лошадей и для здешних мест это действительно считалось хорошим достатком. Приняли нас по-родственному с обильным угощением и долгими разговорами о родне. Что же касается реки, которая течёт не в Яну, а в другую реку, то да, есть такая. И добраться до неё не так уж трудно. А вот как казаки разыщут эту семью, чтобы её обьясачить — ума не приложу. В этой путанице похожих одна на другую горок, разделенных неотличимыми друг от друга логами, без проводника, точно знающего дорогу, можно путать годами.
Хорошо погостили. Хотя по части торговли никаких особых успехов нас не ожидало. Поменяли сколько-то железных изделий на зимние шкурки куньих, но без особого расчёта. Выглядело это скорее как дары. Еще съездили верхом к той самой другой реке. Можно тут нашу лодку перетащить на нартах за лошадьми, но не в этот раз. Кстати, тканей тут тоже нет на обмен, так что кроме того, что привезёт с Алдана младшая сестра моей маленькой, рассчитывать нам не на что.
Засобирались мы в обратную дорогу. Итак затратили уйму времени на петляние по рекам, а в том, что показанная нам водная артерия выведет нас именно к Индигирке, а не вернётся в Адычу никакой уверенности нет. Из тех, кто здесь живёт никто вниз по ней не спускался, от тунгусов знают. Так самих этих тунгусов нынче тут нет — откочевали. Одним словом, летняя поездка как-то не особенно успешно закончилась. Заскучали мы по дому. А путь-то неблизкий, хоть и вниз по течению. Мы уже, считай, полтора месяца в дороге. Этак и лето скоро закончится.
Собственно, обратную дорогу мы проделали в режиме непрерывного движения, приставая к берегу только чтобы собрать дров. Светло круглые сутки, так что спали по очереди и неслись вниз по течению под мотором. А всё равно больше трёх суток добирались. Да ещё остановились медной рудой запастись.
Пару дней провели в родительской юрте. Средняя дочь из поездки к Алдану ещё не вернулась и родители тревожились за неё. Мы тоже особыми успехами их не порадовали, кроме вестей о находке выхода тощего пласта медистых сланцев. Около половины того, что мы загрузили в лодку по дороге, я оставил и примерно объяснил, как из этого выплавить металл. Почему примерно? Так я геолог, а не металлург. В общих чертах знаю, а сам никогда не пробовал.
А потом мы заторопились домой. Надо запасы на зиму делать и продолжать устраиваться. Лучшее-то время ушло, так что некуда мешкать. Тем более, Айтал сказала, что скоро нас станет больше. Ну не совсем скоро, зимой. Тем более следует поспешить — баню сделать, холодный погреб-ледник, сени приладить просторные — работы невпроворот.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:31 | Сообщение # 10
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 9

До устья Бытантая мы долетели стрелой, да и до самого дома поднялись по нему бодренько. Эта река нынче достаточно тихая и, как я уже отмечал, менее извилистая, чем Адыча. Просто огибая бесчисленные острова надо выбирать самую широкую протоку, чтобы не отклониться от верного курса. А мотор несёт нас, считай, с ветерком.
Дома всё на своих местах. Дверь всё также подпёрта снаружи палочкой, как мы её и оставили. Печка не растрескалась, заготовленные зимой брёвна никто не укатил, и столбы приготовленных угловых опор скучают по рукам плотника, который обязательно венчает их хозяйственными постройками.
Остатки дня приезда мы уделили вопросам планирования грядущих свершений и обсуждению вопроса о том, сколько работников звать на помощь. Вот тут-то и ожидала нас неожиданность. Утром мы проснулись от шума на дворе.
Представляете себе?! Выхожу — а тут Ким с незнакомым парнем борется. Кружок зрителей вокруг... и всё по правилам. У нас, у якутов, если какой спор — побороться — обычное дело. Выяснилось, что вчера нашу лодку увидели соседи аж из трёх стойбищ. А про то, что у меня запланировано строительство знают все. Так вот и примчались в расчёте, что расплатимся мы не хуже, чем в прошлом году. Больше десятка крепких мужчин — это не шуточная сила.
А поскольку так и не проданные чуть ли не с весны железные изделия у нас так и остались (так родители решили), то нет и ограничения по количеству работников. Ким и его братья вполне прилично плотничают, да и остальные, наверное, не без рук. Одним словом, гнать никого не пришлось. Дружно навалились и построили всё, что нужно. Даже в кузнице насыпали земляной пол и вымостили его камнями, перестроили горн и материала наготовили для печей.
Один из парней привел свою девушку, помогать Айтал готовить на такую ораву едоков. Они как-то сдружились, а потом...
- Миха! Сата мне рассказала, что Тускул не может заплатить за неё калым и она согласилась, что он её украдёт, - во как! До меня дошло, что речь идёт как раз о той самой девушке, что помогает моей солнечной.
- Хм, а нам-то что делать?
- Понимаешь, Тускул — сирота. Его принял род Саты и он вырос с детьми хозяина, но он им не родной.
Картинка походила на нашу с Айтал историю, только с другим финалом. Припомнил, что за работник этот избранник помощницы — да ничего особенного. Мастеровит и не ленив.
- Айтал, радость моя! Ты полагаешь, что нам следует дать им средства, для того, чтобы они смогли воссоединиться с родительского благословения?
- Да. А потом Тускул отработает у нас три года.
Я присел и призадумался. Супруга оставила меня в покое, чтобы я мог спокойно пораскинуть мыслишками. С одной стороны пара крепких рук — большое подспорье, с другой — есть на кого положиться, когда задумаем опять попутешествовать — всяко не замрут домашние дела. Тесноты избежать проще простого — второй домик мы этой командой в два счёта скатаем. Ну а на счёт тайны серебряной копи — об этом стоит поразмыслить. Собственно, серебра мне не жалко, тут иного рода опаска.

***

Поговорил я с парнем. На счёт того, что секрет имеется, который ему предстоит свято хранить. Он подумал и согласился, только выторговал под это дело сокращение срока отработки долга до двух с половиной лет. А хоть бы и так. Тут у меня уже выстраивается очередь желающих на арбалеты, так что без дела нам сидеть будет некогда. Лишь бы женщины между собою не поцапались.
К слову сказать, Тускул оказался неважным охотником и средней руки рыбаком. То есть помощник толковый и товарищ надёжный, но не добытчик. Его ни в лес ни на речку из приютившего стойбища с собой никогда не брали. А вот хоть за скотиной ходить, хоть по хозяйству управляться — вот тут он мастер. А мне больше и не надо. Мы с ним построили сразу две печки и вскоре получили медь для арбалетных тетив. Потом был длительный период заготовки мяса и рыбы. Мы с Айтал били гусей, Вожак собирал их, а трудяга-работник отвозил на подворье. А рыбу мы сетями не ловили — она и на крючки шла хорошо, поэтому хватило пары перемётов. Ячменя и ржи привези соседи в уплату за починку утвари и всякий новодел.
Одним словом, к зиме мы подготовились вполне добротно. А потом началась работа над арбалетами. Естественно, сей кропотливый труд вершился в домашнем тепле и только за период полярной ночи мы наладили целых четыре штуки — с помощником дело шло вдвое скорее, чем у меня одного. Ну а дальше, когда приловчились, да наделали и шаблончиков и приспособлений — думал чердак лопнет от мехов, что навезли тунгусы. И лошадок у нас теперь стало несколько, и коров. Одним словом, опять дом начал лопаться от богатства, прямо скажу, избыточного.
Так что цену на арбалеты скидывать мне никакого резону не было. Просто сидеть и мастерить всё время одно и то же — скучно. Словом, самый платёжеспособный спрос мы удовлетворили, и ладно. Меня волновала лодка, потому что Айтал всерьёз собиралась летом проехаться на этот раз по Бытантаю и его притокам, и, как вы понимаете, с маленьким ребёнком. То есть на сей раз нам требовалась не утлая долблёнка, пусть и с парой балансиров, а нечто с будочкой, где в любой момент можно укрыться от назойливого комарья. Естественно, для рек нужно что-то плоскодонное из досок.
Поскольку большой продольной пилы у меня не было, как не хватало и стали, чтобы сделать валки для прокатки полотна, да и материалу было не в избытке — только то, что привёз из юрты на Адыче, то досок я просто натесал. Две, для боковых стенок сразу делал кривые так, чтобы заострить нос. Ну нашлись подходящие брёвна достаточной толщины. Из них и сколотил лодку, похожую на ящик, только суженную к носу, зато прямую в корме. Но впереди днище у неё приподнималось, то есть воду она не только раздвигала, а ещё и подминала под себя. Ну раз не знаю я, каким образом гнут деревянные детали, так хоть так выкручусь. «Машину» для нового корабля тоже сделал новую, побольше. Одним словом, может и не так быстро побежит это корыто, но зато в нём есть место для моего драгоценного груза — семьи.
Сынишку мне Айтал родила уже когда солнце начало показываться над горизонтом. Когда настало время, Тускул съездил в соседнее стойбище за опытными женщинами, а мы с Сатой приготовили всё необходимое и для родов, и для ритуалов, которыми они должны сопровождаться. Потом нас, мужчин, выдворили и пока всё не завершилось, словно забыли о нашем существовании.
Я, конечно, не доктор, чтобы уверенно утверждать, но вроде как - всё у них получилось правильно. Во всяком случае, результат мне понравился, да и Айтал выглядела довольной. А тканых тряпичек для завёртывания крохи, как оказалось, она прихватила из родительского дома. Можно сказать — пелёнок.
Что ещё рассказать про зиму? Казаки нас отыскали и обьясачили. Обидно, но терпимо. Выложили мы положенных соболей, да они и ушли своей дорогой. А потом у нас с Тускулом был непростой разговор. Никак парень не привыкнет быть богатым. Вот обязательно надо ему выпендриться перед соседями, а особенно перед родственниками жены. Аж распирает его от желания показать, что и одет он теперь как уважаемый человек. И в средствах не стеснён. Напрасно Айтал так добра с нашими работниками. Балует она их.

***

Вожак залаял уже под утро. Хотя в это время утренняя заря вместе с вечерней, разделённые коротким проблеском солнца, бывают только около полудня, но чувство времени меня никогда не подводило. Точно знаю, сейчас между четырьмя и пятью пополуночи. И вот наш молчун заливается, чего за ним обычно не водится.
Оделся и вышел на двор. Собака всматривается, и уши вострит, хотя уже и мне слышен гул копыт нескольких лошадей. Три? Четыре?
Четыре. Женщины из соседнего стойбища и детишки с ними. По трое на каждом коне – бедные коняшки после десятка километров выглядят заморёнными, словно сутки скакали.
- Миха! Беда! Чагыл-Тойон пришел. Наших лошадей угоняет. Мужчины нас послали помощи просить, а сами отправились в погоню.
Я представил себе эту «погоню». Во всём стойбище крепких мужчин восемь человек. Могу по именам назвать. А у этого «князьца», как называют его русские, десятка три всадников. Причем не меньше троих в куйахах – это пластинчатый доспех, весьма эффективный против холодного оружия. Считай – профессиональные военные. Надо большой толпой собираться, чтобы отбить табун. Как минимум, ещё с двух посёлков народ собирать.
Тускул побежал за нашими лошадьми, а женщины принялись готовить припасы в дорогу. Выглядели они встревоженными, но удержать не пытались. Беженки же, оставив нам детвору, уехали в соседние стойбища просить помощи.

***

Якутская лошадка мохната, коротконога и хорошо упитана. Я, долговязый, чувствую себя на ней, как Дон Кихот на перекормленном ослике Санчо Пансы. Тем не менее, трусят они бодро – даже рысью этот аллюр назвать язык не поворачивается. Заводные кони у нас тоже есть. Или вьючные. На них палатка, спальники и припасы.
След, проложенный преследователями похитителей, не даёт нам сбиться с пути, однако свежее он не становится. По-видимому, мы не приближаемся к погоне, и идёт она не по следу тех, кого собирается настигнуть, а срезает дорогу. Места эти мне незнакомы, да и спутник мой здесь впервые. Но Киму, за которым мы сейчас едем, я доверяю. Он тут с детства живёт и всё исходил вдоль и поперёк.
Поворот в распадок, подъём наискосок, и долгий ровный участок. Затем свежая тропа вдоль склона и в ельнике мы присоединяемся к пятерым знакомцам. Ким, два его брата и работники. У всех наскоро связанные из дощечек доспехи на груди, щиты и пальмы на длинных древках. Луки тоже с собой.
- Где остальные? – я подозреваю, что вторая часть отряда пересекла виднеющуюся перед нами тропу и затаилась по другую её сторону. Но хочу услышать подтверждение.
- Отец ранен, младший брат с ним остался. Молот убит, а что с Айалом мы не знаем. Нюргун видел, как он дрался, но помочь не мог.
Да-а! Дела.
Мы находимся на склоне и неподалеку видим противоположный склон. На дне ложбины, видимо по руслу замёрзшего ручья, проходит след. Скорее всего, им прошли нападающие и, Ким ждёт, что обратно они проследуют этим же путём. Видимо, рассчитывает на то, что сумеет встретить их стрелами. Здесь нас, конечно, могут и обойти, ну так мы выставим дозорного, чтобы поглядывал назад. Склон неплохо просматривается.
Ждём. И сами мы, и наш след на нетронутом снегу скрыт ельником. Молодчина Ким. Отличное место выбрал и правильно к нему вышел. Снизу наших следов на снегу не должно быть видно. Кроме того, судя по высоте кромок тропы внизу, там в низине снег лежит толсто, не менее полуметра, но наст лошадь не держит. Значит, пойдут цепочкой и табунщики и кони.
Наших лошадок отвели назад, чтобы они нас случайно не выдали. А ведь уже давно стемнело и кроме света звёзд ничто не рассеивает тьму. Целиться будет трудно, поэтому я постоянно перевожу взгляд с удалённых объектов на близкие, чтобы глаза привыкли. Соседи тоже рассчитывают на хорошие стрелковые качества арбалета и радуются тому, что к одному, имевшемуся у них, прибавилась ещё пара. Тускул всё ещё неважный охотник, но стреляет он прекрасно. Почему так, спросите Вы. А кто, скажите, пристреливает наши изделия? Вот.
Ждали мы долго. Видимо похитители делали остановку или по другой причине задержались. Появились они уже когда небо на востоке посветлело. Первую группу из трёх человек мы пропустили, не выдав своего присутствия. Потом потянулся табун, и ещё двое человек проехали мимо нас. Явно присматривают за животными. Зато потом в видимости появился отряд из одиннадцати человек. Цели мы распределили заранее и головного Ким снял, когда с нами поравнялась середина колонны. Отличный дальний выстрел.
Я застрелил замыкающего – до него тоже было далековато, а Тускул попал в самого нарядного всадника, следовавшего в середине колонны. Завязка боя прошла удачно, зато потом всё скомкалось. Часть противников бросилась поднимать поверженного командира, часть помчалась на нас, а кто-то пустился наутёк не вдоль тропы, а карабкаясь на противоположный склон. Никакой организованности!
Я, как и договаривались, свалил левого из нападающих, Ким – правого, а Тускул промахнулся и схватился за пальму, но наши лучники успели подстрелить этих троих – мы ведь в укрытии, как-никак. Потом оказалось, что стрелять не по кому. Кто остался жив – упали, прося пощады, а беглецов достал Ким – шибко он за батюшку серчал и за Молота с Айалом.
Наших лошадей мы осторожно свели в ложбину. Пленным велели позаботиться об убитых, а сами пустились догонять табун. Ким снова застрелил двоих, а трое передовых удрали. Потом соседи собирали оружие и пересчитывали лошадей, а мы с одним из работников заторопились искать Айала. К счастью, он не погиб – лошадь принесла его, израненного, к стойбищу. Но мы, перед тем как это узнали, осмотрели и место, где он дрался, и по следам прошли, наблюдая кровавые пятнышки на снегу. Зато успокоили мужчин, приехавших с соседних стойбищ на выручку. А уж потом и домой поехали.
Понимаете, я действительно не очень люблю многолюдья. Соседи уже привыкли к тому, что ни на праздники звать меня не надо, ни на торжества, ни на другие события. Вот и предстоящие похороны пройдут без нас. Мне бы компьютер с выходом в сеть и форум, где бывают те, с кем интересно поговорить! Ну вот такие привычки двадцать первый век воспитывает в людях.

***

Разгадал я секрет своего двигателя. Это же у меня получился эжекторный насос с паровым приводом. Такие используются в шахтах и карьерах в случаях, когда электричество к месту употребления подавать опасно. Ну, там, сырость, или гремучий газ. Тогда тянут шланг со сжатым воздухом и откачивают воду. Я ведь даже видел их изнутри в ремонтных мастерских. Сопло, диффузор – всего-то и деталей в них. Вот и сейчас, припомнив немудрёную начинку этих неприхотливых устройств, я просто повторил то, что придумали люди, изучившие всякие законы Бернулли и другие мудрёные науки.
Так что на новой лодке сразу установил водомётный движитель. Не в том смысле, что он раньше был другим – он и был водомётным. Просто на этот раз я его упрятал в корпус прямо на корме у самого днища. И тянул он не в пример лучше, чем старый. Кстати, для внешней теплоизоляции котла и топки использовал на этот раз не песок, а керамзит. Намешал я глины с рубленой хвоей, налепил колобков помельче, и, когда они просохли, обжёг. А то через песок много тепла уходит – к обшивке вообще не прикоснёшься.
Словом, мы с моей маленькой снова собирались в дорогу, и на сей раз намеревались путешествовать с удобствами и не торопиться обратно – есть, кого на хозяйстве оставить. А ещё мы договорились не выходить из Бытантая – у него много притоков, вот и будем заходить во все по очереди.
В передней части у нас будочка, в которой мы запросто умещаемся на ночлег. Позади – тоже будочка для истопника-рулевого. А посерёдке… хочу взять с собой корову, чтобы со свежим молоком путешествовать. Вот и судим нынче, как грузить, чем кормить… ну и на счёт удаления продуктов жизнедеятельности надо заранее похлопотать. А вот ворот на носу я пристрою обязательно. И пару-тройку блёсен для рыбалки на ходу сделаю.

***

Посыльный мальчишка на лошади примчался за мной. Я, как увидел, насколько он торопится, думал опять беда приключилась, а Тускул, ни о чём не спрашивая, побежал за лошадьми. Оказалось, ничего страшного не произошло. Улахан кинээс – это вождь нашего наслега – приехал. Так что батюшка Кима – глава здешнего рода – передал приглашение пожаловать в его юрту для встречи с дорогим гостем.
Поэтому мы отправились с Айтал и сынишкой. Жена, ясное дело, со мной. К женщинам едет. По своим делам. Она, оказывается, давно собиралась, а тут, еси вместе со мной… любопытная.
Собственно, тут и из соседних родов главы приехали, что-то вроде слёта получилось. Или съезда – это как кому нравится. Кима определили тойоном – военным вождём. Очень возрос его авторитет после победы над участниками недавнего набега. А еще выяснилось, что меня тоже считают главой рода, входящего в их круг. Ну да, и материально помогал и, хм, военной силой. Получается, что и вправду свой. Собственно, ничего более существенного не прозвучало.
Завели, правда, разговор о том, платить ли ясак казакам. Мнения разделились, и когда меня спросили, ответил, что плачу и платить буду, потому что против казачьих ружей ничего поделать не могу. Не так крепко бьют мои арбалеты. И вообще, незачем казакам про них знать, а то как бы не поотбирали. Другие мнения тоже высказывались и вопрос остался открытым. То есть на усмотрение каждого. Новоиспеченный тойон тоже против русских ополчаться не спешил – он ведь, как и я, участвовал в строительстве Верхоянского острога и посмотрел на этих людей.
А потом выяснилось, что всё это не просто так, а с меня причитается ясак в пользу Кима. Опаньки! Нет, понятно, что любая власть должна чем то питаться, пока не возжелала сама взять то, что желает.
Деваться некуда. Отдам я эти несколько несчастных шкурок. Ну достаточно у нас пушнины.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:32 | Сообщение # 11
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 10

Длина нашей плоскодонки около десяти метров, а в ширину она примерно метр. По сравнению с предыдущим образцом скорость этого сооружения кажется мне несколько меньшей. А может быть дело в том, что теперь моя торчащая сквозь люк в крыше кормовой будки голова расположена дальше от воды? От мысли взять с собой корову мы отказались. Так или иначе, спокойно плывём по достаточно широкой, метров полтораста-двести реке, с любопытством заглядываем в многочисленные протоки. Тут невеликие глубины и множество островов. Встречаем в основном тунгусов — их оленям раздолье в тундре, а ветерок на открытых местах отгоняет гнус. Из деревьев — в основном лиственницы, как вокруг нашего дома.
Естественно, прежде всего, мы стали подниматься вверх по течению Бытантая, в места, где ещё не бывали. Этот край также редко заселён, как и в двадцать первом веке и гостям тут всегда рады. На обмен у нас всякая металлическая мелочь: иголки, шила, крючки для рыбной ловли. Ким ещё просил нас продать лесок, плетёных из конского волоса. Айтал уверенно объясняется по-тунгусски и языковых проблем мы не испытываем. Никуда не торопимся и много рыбачим. Тут основная рыба — хариус. Его много, и он весьма капризен. Берёт только на свжепойманных насекомых. Мух в основном. Что любопытно — его часто отлично видно в прозрачной воде. В общем, моя любовь к рыбалке находит плодотворный выход.
Наша поездка напоминает мне отпуск моей мечты. Даже от комарья легко избавиться, если встать на якорь посередине реки. Ветер всю эту гнусь сдувает. Дела же коммерческие волнуют нас мало. Соли мы везём с собой мало, только для себя. Металлических изделий тоже немного. А расплачиваются с нами животным жиром. Дело в том, что расщепить жир на стеарин и глицерин мне удалось. Свечи всем пришлись по душе, особенно женщинам. Они не коптят, и тяжелого духу от них нет. Вот мы и решили запастись сырьем, а то пушнину уже просто девать некуда.
Ещё здесь много дичи и мы не отказываем себе ни в зайчатине, ни в мясе горного барана — а в этих местах и они водятся. Диких же оленей не трогаем по очень простой причине — нам столько не съесть.
Встречали мы и якутов. Где есть трава для лошадей, там они и живут. Но, повторюсь, их тут мало. И многие держат оленей, переняв приёмы соседей.
Соболей, которых много рядом с нашим домом, мы не примечали, зато лисы и волки встречаются частенько.

***

Недели через три наша страсть к путешествиям естественным образом была полностью удовлетворена, и мы отправились на Адычу. Надо же бабушке с дедушкой внука показать. Дорога знакомая, за две недели прошли её энергично, сменяя друг друга для отдыха. Почему целых две недели? Так в полном грузе, считай, шли. Я ведь с лопатой и молотком в руках много гулял по берегу, и некоторые камушки собирал мешками и в лодку грузил.
Больше всего хотел отыскать уголь, но удача мне не улыбнулась, зато кое-какие руды мне встретились. Какие? Довольно сложные, их ещё называют полиметаллическими. Технологиё извлечения из них никеля, марганца, кобальта, ванадия, хрома и ещё целого ряда компонентов я совершенно не помню, как и методов оценки их концентрации и качества. Но, по большому счёту, решающего значения это не имеет. Их просто-напросто нужно добавлять в железную руду перед плавкой в известных количествах и потом сравнивать результаты.
Правда, насколько я помню, прибавка кобальта считается неправильной – вроде как от неё свойства стали только ухудшается. Ну да, деваться некуда, не смогу я его отделить от полезных никеля и марганца.
Ничего, ассоциировавшегося у меня с молибденом, я так и не отыскал, ну да и ладно. В следующем году проведём «отпуск» на правом притоке Бытантая – там другая геологическая зона и, может быть, удача мне улыбнётся.
В прошлом году на Адыче из-за того, что торопились разыскать родственников Айтал, я не слишком внимательно осматривал разные интересные места, а жаль.

***

Хорошо там, где тебе рады. Дом тестя и тёщи – как раз такое место. А особенно тут были рады маленькому Тургуну. Он у нас крепенький и хорошо кушает. А уж как заголосит… нет, плчет он редко, но и не молчун: кряхтит, гулит, а то и просто чего-то требует. То есть, если не спит, это слышно. Бабке, прабабке и двум тёткам теперь не скучно. Ну а у мужчин свои разговоры.
Прежде всего, мы дружно пожаловались друг другу на жизнь. И у нас, и здесь скопились огромные запасы отличной пушнины, которую просто некуда девать. Да ещё и серебра я снова привёз изрядно. И всё это нужно прятать от чужого глаза. И конца-краю не видно процессу накопления. Ладно, у меня только арбалеты и еще не сложившаяся клиентура. Но тут ещё и продажа соли, и заказчики на самострелы постоянно прибывают. В общем – трудная жизнь. Эх-х-х!
Зато хозяева сделали валки и прокатали полос на нормальные пилы. Зубрят потихоньку. Тут у них уже оформился некоторый спрос на ножовки большого размера, и на совсем маленькие пилки с мелким зубом. И встала проблема изготовления напильников для их заточки – недолговечные они получаются, сколько ни закаливай – срабатываются после нескольких использований.
Собственно, на этом разговоры дня прибытия закончились, и какое-то время я остался предоставлен самому себе. Вид довольного сынишки и вопрос о том, как добиться высокой твёрдости инструментальной стали сплелись в моём воображении в забавный клубок. То ли на философию потянуло, то ли сытая дремота навеяла.
По всему выходило, что судьба обошлась со мной милостиво – прислала Айтал к моему костру, на котором жарился поросёнок. И знакомство с ней открыло мне прекрасную возможность действовать осмысленно - никому не мешая, я прижился здесь.
Уже потом знания, полученные в далёком будущем, позволили не наделать глупых ошибок и стать, в мыслимых пределах, неограниченно богатым человеком, к тому же не обременённым слишком большими хлопотами о собственной безопасности или сохранности нажитого. Но это состояние не может сохраняться бесконечно. Слишком много арбалетов уже ходит по рукам, слишком много людей видели мою паровую лодку. Это значит, что тойоны – местные военные вожди и, несомненно, пришедшие сюда русские – обязательно проявят ко всему этому самый пристальный интерес. И надо мне хорошенько пораскинуть умишком, как с этим быть.
Спрятаться в глуши? Возможный вариант. Но он означает, что придётся отказаться от комфорта, ради создания которого я приложил столько трудов. От эксплуатации чужого труда, этот комфорт обеспечивающего. Поминая эксплуатацию, я не только наших работников имею ввиду, но и соседей и покупателей наших изделий. Ведь обмен товарами или услугами – это тоже форма использования плодов усилий других людей. То есть, разорвав связи со сложившимся здесь не слишком многолюдным обществом, я буду вынужден пользоваться только самодельными вещами, ухаживать за скотиной, рыбачить и охотиться. И всё это для того, чтобы растить сына отшельником, лишив жену общния с подругами или соседями.
Неважный вариант. А переделать складывающееся общество я не смогу. Казаки из жажды ли наживы или из чувства верности государю обязательно попытаются выпытать у меня… именно буквально выпытать. Кнутом ли, калёным ли железом. В эти времена такое в обычае. Надо бы как-то иначе дело повернуть.
Плана у меня не возникло, но насторожённость и встревоженность первых дней пребывания в этом мире снова поселилась в душе.

***

Несколько дней мы возили на подворье медную руду. Вместительная лодка – великое дело, если доставить нужно много груза на большое расстояние. Так что обеспечивали плавильные печи сырьём на год вперёд. Железную руду сюда привозят зимой на нартах – она, считай, под рукой. Ну да не о ней речь. О том, что в один прекрасный летний день (длящийся несколько месяцев, хи-хи) со стороны низовьев пришел знакомый коч.
Ясак казаки получили безвозбранно, а вот ко мне пришли Пелым – десятник мастеровой, и Никодим – купчина Верхоянский. Шатёр на берегу поставили и меня в него пригласили для разговору. Обильное угощение, скатерть на столе, приказчики в роли лакеев и, главное, курное вино в зелёном стеклянном штофе -.сразу навели меня на мысль о том, что со мной собираются крепко поговорить, напоив до беспамятства.
А что, якуты на выпивку не столь крепки, как русские, тут и спору нет. Но дело в том, что я – сохоляр. Это у нас так называют потомков смешанных браков. Я и телом крупнее, чем обычные мои соотечественники, и в деле хмельном никому не уступлю. А такой штоф, если поделить его на троих, да вспомнить, что против привычной нам водки градус тут вполовину меньше, с ног меня не свалит и память не отшибёт. А тут ещё и сало в составе закуси, понимаю, что издалека привезено, но жирности от этого не потерявшее.
Тут ведь что ценно – первый подход ко мне делают явно с добром. То есть надо сообразить, чего хотят и, по возможности, не вызвать в собеседниках горького разочарования. А то казаки с пищалями – вот они, только кликни.

***

Хорошей очистки водка, хотя и не крепкая, но сивухи почти не слышно. И разговоры поначалу шли о разных походах, что совершали в эту эпоху люди служилые и промышленные. Всё пересказывать не стану, а вот когда помянули Посника Ивана Губаря, что с Алдана на Яну приходил, вот тут я и вспомнил, сколь уж лет в этих краях живу. Это, выходит где-то 1641 год уже, и та дорога, которой якуты ходят через Верхоянский хребет, русским уже известна. Кстати, они и до Индигирки доходили, если мне не изменяет память. То есть по зиме да на лошадях добраться можно за пару недель. Это из Верхоянска, наверное, или с верховьев Дулгалаха или Сартанга. Как раз в тех местах якуты гуще живут, это, как ни крути, южнее. Тайга там гуще и пастбища обильней.


Зануда. Незлой
 все сообщения
VelkanДата: Вторник, 07.02.2012, 18:34 | Сообщение # 12
Охотник и рыбак
Группа: Модераторы
Сообщений: 3809
Награды: 13
Статус: Offline
Quote (Сергей_Калашников)
Конечно, погромыхивает немного на ходу металл по металлу, но это не сталь по стали, которую слыхать за версту, ну и ладно.

Хищник обычно пугается такого звука и уходит.
Quote (Сергей_Калашников)
Что же касается других хищников, то медведя я обнаружу раньше, чем он меня — нет у него, хозяина здешних мест, привычки таиться.

Медведь хоть и хищник, но он всеяден и летом не нападает, если его не провоцировать. А то что, при таком раскладе, когда у меня бринькает ведро, то он услышыт меня задолго раньше меня. И засады он умеет делать, но это ради игры, по другому забавы.
Quote (Сергей_Калашников)
А волка на нож возьму, даже пару, пожалуй. Тем более что в это время они стаями не держатся.

В летний период они не стайные. На нож я бы с полярным волком не пошел бы, так бы разошлись smile


Делай что должно, случится чему суждено.
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 07.02.2012, 18:40 | Сообщение # 13
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Velkan)
Хищник обычно пугается такого звука и уходит.
На то и расчёт
Quote (Velkan)
Медведь хоть и хищник, но он всеяден и летом не нападает
А здесь намёк на "Злого духа Ямбуя", который как на звук ведра и шёл.
Quote (Velkan)
На нож я бы с полярным волком не пошел бы
Ну это я немного нос задрать перед читателями. Для сочности, так сказать... гипербола.


Зануда. Незлой
 все сообщения
VelkanДата: Вторник, 07.02.2012, 18:49 | Сообщение # 14
Охотник и рыбак
Группа: Модераторы
Сообщений: 3809
Награды: 13
Статус: Offline
Quote (Сергей_Калашников)
А здесь намёк на "Злого духа Ямбуя", который как на звук ведра и шёл.

Ага, только так может действовать только подранок.
Потом, тапков будет масса. Сегодня пытаюсь прочитать многое, когда долго был вне зоны доступа. Так что потерпите.


Делай что должно, случится чему суждено.
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Среда, 08.02.2012, 18:43 | Сообщение # 15
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Так вот как раз в тех местах русские нынче и воюют с якутами да эвенками – под ясак их подводят. Мне сразу вспомнилось, что в жизнеописании Семёна Дежнева этот период поминался. Вот тянуло мужика на разные приключения – только серьёзных ранений он с десяток получил на службе государя Московского.
А про то, что женат он был на якутянке, и что даже памятник этой семье у нас есть – папа, мама и сынок. И, поскольку сынок получился от смешанного брака, то у нас его даже называют памятником первому сохоляру. И вообще, насколько я помню, года через три казаки придут на Колыму и поставят там острог. Места там богатые, поэтому вслед за русским и якуты туда потянутся, и станут в те места ходить вьючные торговые караваны.
Ну да ладно. Пока Никодим с Пелымом меня спаивают и объясняют, насколько они, русские, сильны да настойчивы, да как крепко друг друга держатся, что всем надо СС ними дружить и помогать им. А я выбираю закуску пожирнее и слежу за тем, чтобы их досканы осушались и наполнялись не реже, чем мой. Не забываю кивать да поддакивать и потихоньку гну свою линию.
Дело в том, что Никодим уже вякнул разок, что казаки сюда на Яну пришли, снаряженные на его деньги, и что он тут всех «во как» держит.
«Ню, ню», - молчу я про себя. – «Да тот же Илья Перфильев или милейший Семейка Дежнев, коли осерчают, разом снесут голову этому держателю за непочтение к слугам государевым. Так что это утверждение – оно, вроде как для своего круга. То есть имеет место демонстрация доверительности».
- Так, Никодим, - стараюсь я попасть в тон, - тебе есть резон так дело поставит, чтобы и якуты и тунгусы сами несли тебе мягкую рухлядь. Ты им чай, да муку только подвози, не ленись, а они, что добудут, то и уплатят. И не надо будет искать их повсюду – они твой магазин посетят и поторгуют. Одно место я тебе сразу укажу и с постройкой пособлю – приведу мастеров. С тойоном тамошним познакомлю, с князьцами. И чтобы плавал ты туда без трудностей, паровую машину поставлю на большую лодку, что Пелым построит для такого дела. Да ещё пушниной ссужу, а коли вертать ты её не захочешь, так пускай она моим паем считается. Чай, не подерёмся из-за прибыли. В крайнем случае – содой отдашь.
Вот так ему. Ну не умею я юлить. Пелым и раньше помалкивал, а тут и купчина принялся что-то своё в голове просчитывать, а потом потребовал от меня более детальных сведений. Так я и не скрыл ничего. Объяснил, что если поставить торговый пост у впадения Тенки в Бытантай, то полсотни тунгусских кочевий или якутских стойбищ станут туда наведываться. А место это и от Яны недалеко и идти туда удобно хоть водой, хоть сушей. Один приказчик с семьёй со всеми делами там управится (кстати, есть у меня на примете грамотный парень из местных) – только подвози ему товары, да шкурки забирай.
Коли пойдет дело хорошо, можно и на Адыче магазин устроить. Не здесь, а там где в неё впадает Нельгесе. Ну и там и ниже по течению Яны факторию устроить, песцов принимать или кость моржовую.
Никодим, видать закончил свои подсчёты, принялся задавать разные вопросы на счёт чего и сколько смогу я вложить в это дело, заодно и про свинец помянул – видать собрали они с Пелымом сведения о том, что я где продавал. А я попросил узнать цену хорошего напильника там, на большой земле. Дело в том, что если плавить железо с теми добавками, что я привёз, то есть шанс получить довольно твёрдые материалы.
Домой я вернулся на своих ногах – не упоили меня собутыльники. Вернее, не сильнее, чем сами набрались. Ну да то уже мелочи. Водка действительно была добрая, так что утреннее состояние организма оказалось более-менее ничего. Глоток кумыса вернул мне бодрость и ясность мысли. Про то, что коч ушел вверх по реке, я знал заранее и честно предупредил казаков о том, что людей в этих местах негусто. Хотя – а где их густо нынче в наших местах?
Сам же я, вспоминая вчерашние разговоры, катал в голове мысли о магазинчике в устье Тенки. По всему выходило, и купчина не проторгуется, и мне удобство. Глядишь, и рису туда подвезут, и соды. Да и по пшеничной выпечке я соскучился. Ну да ладно, если с купчиной выгорит дело, глядишь, и маслица растительного подвезёт. Какое там в это время в ходу? Конопляное? Кунжутное? Не историк я, не помню.

***

Тут без меня отец с дедом научились хорошую огнеупорную керамику делать. В детали я не вдавался, но горшок у них после плавки чаще всего оставался целым. И это навело меня на мысль о булате. Дело в том, что историей оружия и интересовался на полном серьёзе и, естественно, знал, что настоящий булат варили индийские мастера в глиняных тиглях. Варили из прокованного кричного железа, доводя его до того, что оно делалось жидким и сплавлялось в лепёшку. На счёт того, чего они туда добавляли, и какие режимы выдерживали – об этом написаны тома гипотез, но мне никто не помешает проверить несколько вариантов. Всяко неудачные плавки не пропадут. В крайнем случае – пойдут на те же топоры или пилы.
Печи тут тоже усовершенствовали. «Воронки» для загребания ветра сделаны постоянные на два направления вдоль долины. Плетни, обмазанные глиной. Да и самих печей уже пять штук. Если не упражняться с мехами вручную – количество не имеет значения. После загрузки и инициации горения всё равно ничего не сделаешь, пока топливо не прогорит.
Вот одно из этих сооружений я и переделал на индийский манер, как видел на картинке. Тут можно было угольку подсыпать, а сам тигель оставался доступен, потому что оставался сверху, хотя и под толстенной крышкой. Чего я в плавку набодяжил, записал тщательно. Добавил я туда и руд легирующих металлов, и угольку толчёного для восстановления. Понятно, что всё по весу отмерял – как без этого.
И с первого же раза удача мне улыбнулась. Не в том смысле, что вышел булат, а в том, что получившуюся лепёшку ничем взять не удалось. Ни одно зубило её не брало – она разломилась, когда я в сердцах да со всей дури кувалдометром её отоварил. Вот из этих осколков и наделали напильников. Отковали, сделали плавный «отпуск», вызубрили и закалили. Этот сплав, как выяснилось, сильно менял свои свойства в зависимости от характера термообработки.
Я почесал репу и заключил, что в моём наличии появилась вполне приличная инструментальная сталь. Свёрла и резцы есть из чего делать.
Провёл ещё несколько плавок, меняя рецептуру, но больше ничего примечательного у меня не получилось. Неплохие стали, кстати. Какая помягче, какая погибче, но, скажем, ничего подходящего для пружин не вышло.
А ещё мы сделали медный котёл. Трёхведёрный. И трубки паропроводов для установки его на коч Никодима. Я уже прикинул, как это приладить, если разгруженное судёнышко выволочь кормой на берег.
Ну да некогда мне купчину дожидаться. С мужчинами я обо всём договорился. Они и движок приладят, и пушнину купцу отдадут. Мы решили, что даже если обманет на это негоциант, то и ладно – не обедняем. Хотя, если поставит он тут магазин, то и пускай обманывает. Вот так.
Мы же с Айтал поспешили домой. Как-то захотелось вдруг обоим ни с того, ни с сего. В лодку мы загрузили хорошую порцию полосового железа и приличное количество соли. По дороге рыбачили. Жена приловчилась блеснить на ходу с длинным удилищем. Как-то нынче таймени активно брали. Что ни поклёвка, то целое приключение с выводом да багром.
Ехали без поспешности и запасли по дороге и людям на еду и на корм Вожаку. Нам солёную, а ему – нет. Балыки у нас получились знатные… не буду дразниться. Ну а как вошли в Бытантай – Его Величество Хариус пошел на крючок.
Заглянули в Тенки. Тут как раз неподалеку от устья отыскалось якутское стойбище, где мы и потолковали на счёт устройства магазина. Подарками обменялись, чуток поторговали, а потом нам указали подходящее место, что и от реки близко, и не подмывается, и мешать никому не будет. Так что оставил я на берегу знак для Никодима и записку ему написал, в которой обрисовал договорённости местным населением. Думаете – не поймёт он моего письма, потому что без ятей да без фет? Поймёт. Заругается, конечно, на безграмотную морду самоедскую, в сердцах даже нехристем назовёт, но всё разберёт верно.
На готовенькое, считай, приедет. Ему уже начинают помаленьку брёвна для постройки стаскивать к нужному месту – у меня не забалуешь… хе-хе. Поставит, как миленький и дом и амбар. А младшего из братьев Кима я постараюсь уговорить – он действительно умеет писать русскими буквами, пусть и по-якутски, но как будет московитский говор узнавать, так и будет уже грамотным. Мы, якуты, вообще к учёбе восприимчивы.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Среда, 08.02.2012, 18:44 | Сообщение # 16
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 11

Дома всё оказалось настолько в добром состоянии, что я мгновенно заскучал. Лошадки пасутся, коровы доятся, стеариновых свечей на зиму наделано. Мы привезли обильный рыбный припас, а Сата нашила доброй одежды. Штабель разделанных на поленья дров под новеньким навесом и куча угля в лёгком сарае, тоже новом. Да ещё и сена накошено, сколько нужно. Тускул работает не спеша, но всё время. То есть обстановка располагает к творчеству и мысли в голове крутятся на счёт того, чтобы такого изобрести.
А вот и не нужно ничего нового придумывать. Всё на этом свете когда-нибудь, да уже было, остаётся только вспомнить, да хлопать варежкой. Казаки пришли сюда за пушниной. И побудили их к этому купцы. Никодим это мне прямо так и рассказал, да и, признаться, припомнив то, что я об освоении восточной Сибири припоминаю, как раз на это и указывает. Соболя повыбьют и поток мягкой рухляди превратится в тонкий ручеёк. Это сейчас отсюда идут в казну и в мошну к торговцам несметные богатства, а чуть погодя всё это стихнет и превратится в рутину. Лет на двести, пока не доберутся сюда рудознатцы, сиречь геологи. Ну да из-за труднодоступности богатства этих недр долго ещё будут оставаться на своих местах разведанные, описанные и отложенные до времён, когда в более удобных для добычи местах всё повыберут.
Организовывать тут свою большую металлургию тоже никак не получится – на дровах или древесном угле долго никакая промышленность не протянет, а в долине Яны даже торфа нет. Ближайшие запасы угля лежат в долине Индигирки, и привезти их оттуда, Если как следует, можно только водой через Восточно-Сибирское море и море Лаптевых. Вот для чего нужен пароход и купчина, в успехе дела кровно заинтересованный. Пущай потрудится для якутов, морда московская… хе-хе.
А зачем Никодиму возить сюда топливо? Так хорошие инструменты всегда в цене. Те же напильники и свёрла. Главное, чтобы были хорошего качества. И для перевозки этот товар удобен. Представьте себе собачью упряжку, везущую четырёхмиллиметровые свёрла. Представили? Вот. Это же не один год можно жить припеваючи на вырученные деньги. Нет, не государю московскому, а мирному якуту, охотнику и рыбаку. А инструментальные сплавы в малых количествах я в тиглях наплавлю. А кроме свёрл еще и метчиков наделаю и лерок под метрические резьбы. Ха. И патронов для сверлильных станков, а если разгонюсь как следует, то и шпиндель для токарного осилю. Знаю я как он устроен, а как сделать – придумаю со временем. Вот. Скажете – размечтался? Конечно. Но с другой стороны скучно жить без отдалённой цели. Стратегической, так сказать. Что же касается достатка – так посмотрите. У меня наемник живёт так, что у него даже морда лица от сытости и довольства лоснится. Каждую неделю в бане парится и читает при свечах.
Читает? Ах, это Айтал ему буквы объяснила, вот он и ведёт какой-то свой хозяйственный кондуит про количество юколы и где стога поставил. Понятливый.

***

Приступ игривого настроения, вызванного разыгравшейся бурной фантазией, сменился озабоченностью. Мне предстояли многочисленные экспериментальные плавки в тигельной печи индийской системы, а я ужасно не люблю подолгу качать мех. Ну вот не чувствую я в себе призвания к этому виду деятельности. А пользоваться силой ветра у меня тут не выйдет, потому что я нарочно поселился в защищённом месте.
Так что теперь мы в подходящем сужении у речки на скорую руку поставили укрытие и сложили из камней нужные нам круглые сооружения, снабдив их воздухозаборниками на две стороны. Потом быстренько смотались по следам нашего летнего круиза и привезли тех же самых камней. Вообще-то это руды, но перечислять их названия не стану, а то запутаю негеологов.
А тут подошла середина сентября и, прихватив с собой младшего брата Кима в качестве кандидата в приказчики, я заторопился к месту, где запланировал факторию. Удачно сложилось – Никодим с казаками и Пелымом уже подошли на паровом коче. Хорошая партия пушнины, что мы доставили с чердака моего дома, подтвердила серьёзность наших намерений и воодушевила купца настолько, что он даже не возражал протии того, что у дома мы устроили двойной пол. Думаю, что этот приём для высокоширотного строительства приживётся.
Жители соседних стойбищ активно откликнулись на призыв о помощи и посул о вознаграждении, так что постройки мы возвели буквально за две недели, оставили приказчика с кучей товаров и заторопились всяк в свою сторону – морозцы уже крепчали и до ледостава оставалось недолго.
Надо признаться, что коч под нашим самоварным двигателем ходил неторопливо, но уверенно. Большое упорное усилие вообще характерно для водомётов, отчего тяга получается хорошая. А вот на высокой скорости, где от насоса требуется ещё и высокая производительность, пароструйный эжекторник проигрывает. То-то я заметил, что моя плоскодонка, сколь на притапливай, не желает бежать быстрее. То есть, если в меру торопишься, то и дровишек уходит не так много.

***

Зимой мы с Тускулом наплавили кучу лепёшек стали на разные лады. Сразу признаюсь – булат у меня так и не получился. Но несколько прекрасных шашек я отковал. Просто из любви к искусству. Мы много занимались арбалетами – заказчики нас крепко осаждали, так что повторяли хорошо отработанную конструкцию и набивали чердак пушниной. А ещё и наделал много прекрасных свёрл по металлу. Не на современный мне манер, а в духе этого времени. Плющил конец стержня между валками, зажимал его и завивал спиралью, как у буравчика. Потом затачивал – вот эта работа самая нудная. Когда сталь твёрже камня – это чистая морока.
Хорошо бы спечь точильные круги из корунда, но хоть тресните, не припомню, чтобы добывали его в наших местах, или находили. Собственно, мне без разницы, сапфиры, рубины или изумруды – всё одно окись алюминия, но где даже их взять – ума не приложу. Я бы покрошил помельче, на и хотя бы внешний слой сформовал. Надо будет Никодима озадачить.
Хвостовики своих свёрл выполнил в двух вариантах: круглый конус и квадратного сечения тоже с сужением к концу, как в старинных коловоротах. До лерок с метчиками руки не дошли в этот раз. Ну да не всё сразу. Я вон с диаметрами простых свёрл намаялся, пока научился их строго выдерживать, а как с таким непростым устройством, как резьба справиться, пока вообще ума не приложу.
Зато по части арбалетов мы что-то вроде поточной линии организовали. У нас и раньше всяких приспособлений было немало, а тут я токарный станочек приспособил блоки для тетивы делать, да сверлилку какую-никакую. Мужчины детали изготавливали, а женщины проводили сборку. Хорошо, хоть тетив у нас было привезено достаточно из дома на Адыче, а то бы мы заплюхались.
Да, совсем забыл. Нам ведь Ким прошлой весной поручал продать леску, плетеную из конского волоса. Так вот – не продали мы её. Я её себе оставил, расплатившись, естественно. Мы из неё связали отличную сеть и пару раз ещё по осени запускали её под пока не очень толстый лёд. Ничего так, вполне даже наловили свеженькой рыбки.
Событий особых не происходило, никто никого грабить не приходил, даже казаки не появлялись. Вместо них заглянул Ким – он ведь нынче тойон, военный вождь. Так вот он и взял ясак. Сказал, что положенное отвезёт в острог русским, а что следует – себе оставит. Ещё передавал привет от своего младшего брата и от него же привёз вопрос на счёт того, а нет ли у Айтал младшей сестрицы. Хм. Жена долго веселилась.
Так вот, приказчик Никодимов жихнью доволен и торговля у него потихоньку теплится. Просил крючков рыболовных, иголок швейных и разных деталей для конской сбруи и упряжи. Я обещался отвезти, как наделаем. А сам обрадовался – вот и первая ласточка образующегося торгового канала. Тропинка от производителя – меня, к потребителю – соседям. Ну право слово, не у каждого получится ездить повсюду и свои изделия втюхивать.
Сынишка пошёл своими ногами. После отёла, когда молока в доме стало много, Айтал перестала давать ему грудь. Нынче, когда поедем в «отпуск», за ним надо будет глаз да глаз, а то выпадет за борт. Непоседа он у нас, весь в матушку свою. А в отпуск мы нынче собираемся вверх по Тенки – правому притоку Бытантая. Как раз по дороге завезем то, что для фактории наделали. Кстати, иголки у нас знатные. Не гнутся и не ржавеют. Другие, что попадали мне в руки, много хуже. Видимо, нет ещё в этом времени таких сплавов, как у меня. Хе-хе! А что, мы с Тускулом этих иголок можем хоть бы и на всю Россию-матушку наделать. И даже на Китай. В четыре-то пары рук да пооперационно они у нас лихо получаются. Правда, всего три размера пока освоили – ну да это не проблема из катаной-то проволоки.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Пятница, 10.02.2012, 18:16 | Сообщение # 17
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
А я взамен хочу не только пшеничной муки, растительного масла и чая, но ещё и от мёда не откажусь. Как ни крути, но коли будет купчина эксплуатировать мой труд — пускай расстарается. Ну а про соду и крепкий уксус я ему давно наказал. А то как-то раз спохватился, что кислого молока в доме не оказалось, и весь мой стеарин так и остался мылом.
Кстати, в эту зиму мы были вынуждены и серебра ещё наплавить. Нужен был свинец для арбалетных пуль, а они у нас получаются вместе. До помощничка моего наконец дошло, что скромность в поведении и манере одеваться приносят великие выгоды.
Это явно сучилось после зимовки в доме, где в самые лютые морозы можно по голому полу ходить босиком, когда в традиционных юртах даже летом это неудобно. Земляной он у моих сородичей. Пол. И крепко я подозреваю, что после ещё двух зим работнички наши съезжать отсюда не захотят. Ну да не буду торопить события. Приближается ледоход и пора готовить лодку к очередному летнему отпуску. Мы с Айтал понимающе поглядываем друг на друга и укладываем нужные вещицы в кожаные сундучки и берестяные короба. Она у меня тоже любит разные удобства. Хорошо, что в угаре общения я ни разу не упомянул ни централизованного водоснабжения, ни, тем более, канализации. Только этих забот мне тут не хватало.
Нет уж, пока не пойдут в долину Яны регулярные поставки минерального топлива — даже не заикнусь о городских удобствах. Пока про что-то не знают, его и не требуется. А то, если моя ладушка чего-то захочет, то сильно настойчивой делается. А мне, как ни крути, нужен душевный покой.

***

Двигатель свой пароструйный я снова немного улучшил. Выходную трубу сделал раструбом, а сопло поставил стальное, а то оно от долгой работы делается шире, отчего скорость истекания пара падает, а его расход растёт. Это не оттого, что я стал больше понимать в газо- или гидродинамике, а просто примечаю разные моменты и поправляю помаленьку. Ну и опыт эксплуатации прибывает.
Cтарую нашу долблёнку Тускул использует для близких поездок. Он и рыбачит иногда или что привезти бывает нужно. Те же дрова – а то ближние места мы уже обобрали, вот он собирает вдоль берегов то, что половодьем накорчевало.
А мы с женой отправились путешествовать. До фактории, что в устье Тенки бежали без остановок, а потом погостили чуток у брата Кима. Он устроился хорошо и даже зимой по санному пути получил от Никодима разные товары. Для меня самыми нужными были сода и крепкий уксус, а Айтал отложила для нас на обратную дорогу льняных и хлопковых тканей. Естественно, я оставил для Купчины нашего свёрла – пускай он их попробует отвезти куда-нибудь в центральные области. Добротный инструмент в эту эпоху очень дорог. Для торговли же тут у нас швейных иголок наготовлено.
Конечно, отписал, чего привезти и для меня, и для местных жителей. Вряд ли мы встретимся в этот раз.
Вот и всё. Дела закончены. Рыбалка!

***

Тенки больше похожа на Адычу – то же вьющееся русло. Только берега менее лесисты. Тундры встречаются чаще, чем тайга. И еще обнажения на кручах здесь выглядят заманчиво для геолога. Мы с Волчком хорошо побродили. Чего-то особенно интересного не встретили, зато мелкие выходы лимонита отыскивались во множестве. Это железная руда во многом схожая с болотной. По внешнему виду камни могут сильно отличаться друг от друга, потому что в период образования в зависимости от местных условий включили в свой состав разные примеси.
Если эти камни обжечь, они превращаются в гематит, чаще всего известный как охра. Мне кажется, что минералогия исторически формировалась именно как наука о природных пигментах – гончары нуждались в красках для росписи горшков, поэтому и «тёрли» разные камни или совали их в свои печи. В общем, у меня зачесались руки выплавить немного стали для проверки свойств получившегося металла. Хотя заниматься постройкой печи в отпуске не тянуло. Так и везли мы с собой несколько мешков руды из хорошо примеченных мест в расчёте исследовать их свойства, когда доберёмся до одного из наших домов. На Бытантае или на Адыче – как сложится.
Мы заглядываем в стойбища, которые встречаются здесь, чем дальше, тем чаще. Река течёт с юга и по мере подъёма вверх по течению растительность становится богаче. Нас в силу понятных условий интересуют свежее молоко и маслице, соль здесь – хорошие деньги. Так что приличный короб у нас с собой имеется. Хотя особых коммерческих задач мы перед собой не ставим. Коптим рыбку горячим методом и… вожака она, похоже, утомила. Он нам зайца принёс. И еще этот собака научился отыскивать железную руду. По запаху. Ну да это скорее курьёз.
В одном из стойбищ разговорился я с кузнецом. Слово за слово и поставили мы сначала сыродутный горн в ветреном месте, а потом и тигельную печь соорудили. Ну и проверили, что из найденной руды получается. Хе-хе. В наши времена ученые умники всё пытаются разгадать секреты старинных мастеров, не примечая, что локация изделий с определёнными свойствами привязана к местности, то есть к рудам определённого состава. Вот мы с Элляем и создали несколько таких «секретов».
Сильно, признаюсь, утомительное занятие проковка криц. Пока выбьешь из них шлак – трижды вспотеешь. Так что приладили мы молот к нижнебойному колёсику – уж очень тут для этого ручеёк привлекательно пробегал. Зимой это, конечно, перемёрзнет, но за три-четыре месяца можно на год материалу наготовить.
Ну а после плавки кричного железа в тигле с молотым углем вообще можно получать сталь, считай, с заданными свойствами. Мы с кузнецом много толковали об этом. Молодой парень, но мастер добрый. И человек хороший. Пусть у него теперь будет столько металла, сколько он пожелает.
Кстати, он мне показал, как проволоку из стали тянуть, когда я на проблемы с арбалетными тетивами посетовал. Правда, тоньше полумиллиметра у него было надобности делать – это он для рыболовных крючков старался. Ну так я его надоумил когда будет свободное время попробовать. А готовые тетивы, если получатся удачные, на факторию свезти. Я раньше, наверное, не упоминал? Так вот, наши с Тускулом самострелы сделаны не просто одинаково, но ещё и размеры у них совпадают полностью. Только плечи могут отличаться по толщине в зависимости от силы натяжения.
Это мы не от мудрости великой так поступали, а потому, что медные тетивы, что делают на Адыче, заплетать-переплетать ни у кого желания нет. Вот и договорились сразу об определённых размерах, чтобы ни у кого голова не болела об индивидуальной подгонке.
Сами же крючки у Элляя плохие. Слишком легко разгибаются. Я ему своих дал, чтобы не отвлекался от работы над тросиками. Может быть кому-то покажется, что я слишком добрый, что малознакомому человеку выложил столько секретов и даже подсказал выгодный способ, сулящий обогащение? Хе-хе! А Вы представляете себе, какие выгоды сулит возможность использования прочного стального троса? Думаю, не все. И ещё мне ни капельки не обидно, если кому-то хорошо. Папа и мама говорили мне, что зависть способна отравить жизнь и самому завистнику, и тем, кто рядом с ним. Запомнилось.
У Элляя мы гостили довольно долго и никуда не торопились. Видимо, дело в том, что в этом месте ветер отгонял гнус, а Айтал близко сошлась с женщинами стойбища, а Вожак не скандалили с местными псами. Сынишке тоже нашлись и сверстники и занятия – всё было в охотку, всё с радстью.
Вот здесь и разыскал меня Никодим. И что, как Вы думаете, его принесло? Конечно, жажда наживы. Он, понимаешь, приехал с ревизией к братишке Кима и увидел наши с Тускулом иголки. Свёрла ему тоже понравились, но швейные принадлежности просто пленили сердце этого сурового человека. Ему теперь подавай как можно скорее и побольше. В общем, выгреб он их из магазина почти все и нынче повезёт в Вилюйский острог – знает, как сбыть их с хорошим барышом.
Вот на счёт того, как их доставить у него есть для меня свежая новость. Люди верные им посланные, разыскали дорогу от верховий Дулгалаха до речки Нуары – прям в точности как я ему со слов Айтал пересказывал. А по Нуаре в аккурат ко впадению Вилюя в Лену попадаешь. Вот и нужны ему два плоскодонных парохода, вроде моего, чтобы из Яны добираться до верховий Дулгалаха, и после перевала через Верхоянский хребет – а это день хода вьючного каравана – опять же водой добираться до торжища. Коч ни там ни там толком не проходит – сидит глубоко. То и дело его приходится через мелкие места на руках протаскивать, каждый раз разгружая.
Сами лодки Пелым уже делает, а вот двигатели для них… конец отпуска.

***

Конец отпуска. А так было хорошо!
Помчались мы на Адычу. Хорошо, что не забыли материю прихватить на подарки тёще. Она в доме хозяйка, ей и распоряжаться, кому, чего и сколько шить. А мы с отцом и дедом крепко призадумались. Меди-то у нас на два движка не хватит. Ну, на один, глядишь, и наскребётся – тут ведь не медеплавильный комбинат, а мелочная мастерская. В общем – решили мы её серебром разбодяжить как следует. Вы не поверите, но его у нас накопилось многовато. В общем – сплавили три к двум. Три – серебра. Просто добивались, чтобы цвет получился пожелтее, чтобы даже мысли не возникло о том, что тут драгметалл, вот и остановились на такой рецептуре. Вышло прочнее, чем из чистого серебра, но, против меди вроде как и не особенно слабее. Пластичность, конечно, не та, но ещё приемлемая. И сваривать эту «композицию» получается, не то, что медь, которую мы в своё время как раз серебром и паяли.
Ну да по тем оправкам, на которых делали движок для коча мы довольно быстро выколотитли и накатали того, что нам требовалось. Тут даже отжигать ничего не пришлось – приемлемая пластичная вязкость – это даже удобно. Сопло стальное, диффузор деревянный. А тут и Пелым подоспел со своими лодками. Ну что о них скажешь – типичные дощаники, правда с транцами на корме, но против моего «ящика» куда как культурней сделаны. Легче, вместительней и на ходу легче. Мы как на первом машину установили да попробовали, я сразу влюбился и сказал, что такой же хочу.
Тем более, опытный мастер и компоновку надстроек отличную сделал – потому, видать, и водит купчина с ним дружбу, что уважает за добротность изделий.

***

Как-то лето прошло сумбурно. А ведь кончается уже. Чтобы было, что вспомнить, мы поднимались по Бытатнаю без поспешности и ловили рыбку в своё удовольствие. Первое время нам попадались преимущественно омуль и пелядь, а потом, когда миновали устье Тенки, чего только не ловилось. Надо будет взять на заметку, что в конце лета тут самый жор. Опять нам с Тускулом порыбачить не придётся – лодка уже прилично осела, и пришла пора прекращать «отдых», постепенно превращающийся в интенсивную заготовительную деятельность. Не слишком удачно сложился у нас летний отпуск.

Глава 12

Сидеть и долбодятлить иголки мне не хотелось ни капельки. Эту зиму было бы здорово справиться с инструментом для нарезания резьб. А тут – хочешь, не хочешь – изволь. В общем, в доме работников – а он чуть не вдвое больше нашего, имеется комната, куда я и поселил четырёх юношей. Специально проехался по ближайшим стойбищам и выбрал посмышлёней, а желающих хватало. Вот этих молодых людей и устроил вместо нас – мы только лепёшек с Тускулом наплавили, да раскатали из них проволоки.
Мальцы поначалу плоховали, но продолжалось это недолго – ничего особенно сложного от них не требовалось. Разложили техпроцесс на операции и пару раз в день, трудясь по два часа, они творили экономическое будущее нашего региона. Хе-хе. Ну а остальное время с дровишками разминались, хлопотали по хозяйству, и нам, мужчинам помогали. Как ни странно, достаток меня беспокоил с непривычным для большинства знаком. Мы прошлой зимой успели избыточных арбалетов собрать, пока у нас поток был налажен, так летом, пока мы с Айтал никак не могли толком отдохнуть, несколько тунгусов сюда наведались и были настолько убедительны в разговорах с нашими работниками, что на чердаке снова всё забито песцами. И еще зимние шкуры полярного волка – как пушнина они не котируются, но на верхнюю одежду для выучеников наших подошли отлично.
Не стану перечислять имена ребятишек и описывать их облики или характеры. Важно, что ни тупых, ни ленивых в этой группе не оказалось. Тускул учил их стрельбе, я – хаппсагаю, Сата – шитью, а Айтал буквам. О том, с какого конца надо браться за молоток, они знали задолго до знакомства с нами и несколько раз то один, то другой, отпрашивались в родные стойбища, куда убывали всегда верхом на одной из наших лошадок.
Все эти парни были и неплохими охотниками и, как Вы уже наверное, догадались, горбатились на нас именно из-за арбалетов, которые зимой собирали своими руками. Ну, не только собирали. Знаете, сколько возни с вырезанием хорошего приклада? А работать с деревом якуты мастера. Весной, когда прощались, ребята поинтересовались возможностью потрудиться в следующую зиму. Дело в том, что они выбрали оружие с полным усилием, рассчитанным на взрослого крепкого мужчину – то есть, явно не для себя, а для кого-то из родственников. А родственников у них много.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Воскресенье, 12.02.2012, 11:36 | Сообщение # 18
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
***

Я в этот раз сосредоточился на изготовлении инструментов для точной обработки металлических деталей. Попросту говоря начал с простого токарного станка. Ковка, литьё, тиски и напильник — с этим не так многого добьёшься. Примитивные же приспособления, позволившие в своё время обработать поверхности прокаточных валков нарезать резьбу не помогут. Для того, чтобы просто-напросто сделать спиральную проточку на внешней поверхности цилиндра мне пришлось изобрести целое сооружение — постоянство шага далось нелегко. Но суппорт, движущийся по длинному червячному валу, я соорудил. Вал этот с приводом детали связал набором шкивов с переставляемым ремнём... дальше пошло легче. Осень, зима и весна были чередой ошибок и их исправлений... это при том, что правильный ответ был мне прекрасно известен.
Станок поучился громоздкий, ужасно медленный в работе и почти весь деревянный, но метчики на восемь, двенадцать и шестнадцать я сделал. Если кто не помнит, были уже у нас стали, которые неплохо обрабатывались после отпуска и становились замечательно крепкими в результате закалки. На использовании этого свойства и было построено производство режущего инструмента.
Лерки для нарезания внешних резьб дались лишь ненамного трудней — это у меня получилось, считай, с разгону. Еще немного времени ушло на налаживание прокатки прутков нужных диаметров и шестигранников, из которых нарезались гайки. Как-то это уже запойно получилось, в том смысле, что занятый решением отдельных маленьких проблем, я не заметил, что прошел холодный период, а я даже не подготовился к отпуску.

***

- Привет, Миха! - вот так неожиданность! К нам пожаловал Пелым. Он давно ко мне неплохо относится. - Я-то думал, что за тридевять земель искать тебя придётся, а, смотри-ка ты, в три дня доехали.
С мастером прибыли два казака, все верхом и даже с вьючной лошадкой. Как раз два увесистых мешка с неё сгружают, опасливо погядывая на моих помощничков.
- Не опасайтесь братцы, - это я им, - тут людей не обижают.
Сам уже сделал знак одному из юношей, чтобы затапливал.
1. - Через часок банька поспеет. Она не выстывала у нас, так что мигом нагреется. А ты, Сата, чистое исподнее приготовь мужчинам.
Лёгкая вьюга гостеприимства уже завертелась по двору. Кого-то отправили в погреб, кого-то насчёт сметаны выяснить.
- Ты, это... Никодим часть долга прислал. Серебром вот отмерил, - тяжеленькие мешки встали рядом со мной на стол. - Спрашивает, сколь подождёшь, пока он остальное соберёт.
Пока я внутренне почёсывался, помощнички забрали у прибывших лошадей и повели, куда следует.
- Знаешь, друже, так и не понял меня наш купчина. Может ты его вразумишь. Или вы, братцы? - это я уже к казакам. - Не прибыток потребен мне и тем, кто тут обитает. Нам нужно то, чего в этих местах не вырастишь и не сделаешь. Составлял же я перечень... или как там... сказку, что ли. Вот когда б ты мне муки доставил или уксуса. Ну да ладно. Вы, считай, пока лёд с рек не сойдёт, всё равно в обратный путь не двинетесь, так что я вас лодкой своей отвезу и ещё мягкой рухляди прихватим как следует.
А не вы ли, казачки, дорогу искали через Верхоянский хребет?
- Как не мы? - бородачи обстоятельно устроились на лавке и приняли из рук Айтал чашечки с кумысом. - Осень и зиму магазины ставили и в верховьях Дулгалаха, и на Нуаре, в аккурат там, докуда лодки доходят. Ну или по льду на санях зимой. Задумал Никодим дорогу торную, а то, говорит, пока через Студёное Море дойдёшь, уж и забудешь зачем ехал.
Ага. Спокойная обстановка уже настроила мужчин на весёлый лад.
- А что, до Урала батюшки, али до Нижня Новорода не думает ли он путь удобный наладить?
- Это как? - казаки насторожились.
- Из Лены вверх по Илиму мимо Илимского острога до самого конца. Оттуда на восток огромное озеро. По нему идти, держа берег справа, а оттуда в Ангару-реку и опять же мимо Братского острога в Верхнюю Тунгуску. Из неё в Енисей и дальше до Красноярска. А уж оттуда до Тобольска, понятно, сушей. Я о том речь веду, что самые длинные речные участки с мотором можно проходить куда скорее, чем под парусом или на вёслах.
Мужчины переглянулись, но ничего не ответили. Понятно, что в Никодимовом предприятии они занимаются транспортными вопросами, так что мысль закусили.
Ну а мне интересно, чтобы инструменты мои попали не к крестьянам или охотникам, а к мастерам, которых, как ни крути, искать надо в городах центральной части государства, в окрестностях столицы. Ну да ладно. Я просто поделился знанием, которого тут пока нет. И ещё мне важно, что из Байкала где-то есть путь бассейн Амура. Вроде как — удобный волок. А у того притоки в наше время из Китая текли. Может статься, что оттуда чай удастся не так дорого привозить. Ну да об этом не сегодня. Сперва пускай до Красноярска доберутся.
Стало быть, если и там поставят по магазинчику с каждого конца сухого пути, и станут перевозить товар, например, во вьюках, то никакого подвига для преодоления этого участка не потребуется. Подойдёт моторка с Амура, разгрузится, загрузится. И с Байкальской стороны то же самое.

***

Про то, как скреплять деревянные детали болтами — вот о чём мы токовали с мастером. Отверстий насверлили, резьб нарезали — ведь пруток частенько надо отсекать потребной длины прямо по-месту. Пелым быстро сообразил, что к чему, да сразу все мои изделия и забрал. Он последнее время чего только не мастерит, так что считает, что оно ему пригодится... на Байкале строить моторную лодку. Хе-хе. Или, сначала на Нуаре?
Поймите меня правильно. Якутия вполне может прокормиться и без подвоза извне. Но чая мне не хватает, а он у нас не растёт. И ткани значительно лучше, чем кожи. И дя того, чтобы это у меня было, оно просто-напросто должно появиться в этих краях. То есть купцов нужно заставить пошевеливаться — наладить приемлемую транспортную... эту... ну, чтобы работала всё время. Пусть с перекладками да перегрузками, с перерывами на ледостав и ледоход, но не раз в год после преодоления великих преград.
Тот факт, что до магазина день дороги, так это и в двадцать первом веке жили у нас люди в таких условиях. Не все, ясное дело, однако бывало. Это не проблема по здешним местам.
Так что я тут не доброхотством занимаюсь ни милосердием, а тихо и мирно забочусь о собственных удобствах. И о том, чтобы, когда соболей станет мало, товарный ручеёк не пересох.

***

Если Пелым обзавёлся прутками и инструментами для нарезки на них резьб, то казаков я одарил шашками своей работы. Они поначалу им не очень понравились из-за того, что легче привычных сабель. Но потом стали их носить, а свои переложили в торока. Видать, нашли в них какие-то достоинства. А кроме этого опять нечего упомянуть.
А инструменты для резьб на четыре и шесть миллиметров у меня так и не получились. Видать, не хватило моему оборудованию тонкости.

***

Когда завершился ледоход мы с Айтал и сынишкой сразу двинулись к родителям. Только иголок да крючков завезли по дороге на Тенки. И еще такой же груз доставили на Туостах — это приток Адычи почти рядом со стойбищем, куда мы ехали. Никодим не послушал моего совета ставить магазин выше по течению, ну да он у нас купец — ему виднее. Подросла, однако торговая сеть, что радует.
Основной же груз, который мы везли — серебро. Тот сплав с медью, что придумали прошлый раз, отец с дедом сейчас во всю применяют для изготовления паровых двигателей. Он им показался самым удобным, вот и пользуются им. Даже название придумали — сивая медь. Это, чтобы не проговориться, что там главный компонент серебро.


Зануда. Незлой
 все сообщения
SnowdogДата: Воскресенье, 12.02.2012, 17:19 | Сообщение # 19
подхорунжий
Группа: Станичники
Сообщений: 259
Награды: 4
Статус: Offline
Маленькие замечания коль у Бума интерес пропал. На правах жителя описываемых мест.
Quote (Сергей_Калашников)
Добычу мы закоптили, я научил. И теперь в погребе парами висят на деревянных вешалах коричневые с золотистым отблеском тушки. Соль и дым, да на холоде — хоть до весны сохранятся.
В любое время проще откопать яму до мерзлоты, но зависит от времени года, продолжительности охоты рыбалки и количества добычи, где-то достаточно подсолить, редкий случай подкоптить. Ну так и расстояния до помысла увеличились. Зайца потрошенного до сих пор просто в сарае не снимая шкуры в сараях хранят до весны на вешалах.
Quote (Сергей_Калашников)
Во-первых совсем не помешала бы баня.
Тут утверждать не берусь какое у них табу, но мытся они не мылись до советской власти. Хотя Бум сам баньку любит, ну да это отдельный разговор.
Quote (Сергей_Калашников)
Они на моих глазах по-волчьи взяли зайца. Не загнали его до упаду, а окружили и оттеснили к вожаку
Маленький рассказ как правильно воспитываемые собаки у якутов с эвенами питаются: Собакам которые умеют пасти стадо оленей обычно обламывают клыки, потому как давят приплод. Стада коней собаки вроде не пасут, тут могу соврать. Рассказ собственно. Сдох аккумулятор на вездеходе ГАЗ-71. Вариантов мало, рубить просеку на ближайшем склоне и кривым стартером на задней скорости загонять его на склон или идти 17 км. за аккумулятором до ближайшего вездехода который с весны стоит на приколе после утопления в ближайшей речушке и пытаться его завести, либо нести аккумулятор. Выдвинулись в четверых, взяли станок от "Ярмака", кто знает тот поймет. Км. через 5 вышли на стойбище оленеводов. Они неделю как перегнали стадо на отел в другую долину. К нашему удивлению возле юрты в наморднике и на привези обнаружили лаечку. Ну само собой отвязали ее пытались покормить, да кого там она юркнула к ближайшей норке, поймала еврашку (суслик), и тут же позавтракала. Видимо счет за неделю был велик. Ну с шумом гамом обсуждая садистов оленеводов выдвинулись вдоль берега речушки дальше. Собачка рванула на русло заросшее тальниками а следом нам под ноги выскочил заяц. Ружей у нас не было поэтому кто-то пытался его пнуть а кто и отпрыгивал с дороги... Лаечка посмотрела на нас долгим взглядом, и каждый прочитал в ее глазах все что она о нас думает. Не спеша она опять свалила с берега в кусты на русло речушки. Через пол километра когда мы уже отошли от обсуждения наглых зайцев кидающихся на бедных геологов, увидели как лаечка гоняет между коряг зайца, через пол минуты она его уже задавила и ждала нас. Когда мы ей предложили его целиком она отворачивала нос. Отрезали половину она его съела а от другой отворачивалась с ухмылкой, типа это вам неумехи.
В итоге вездеход мы с горем пополам завели и кое как доехали. Но укор в глазах собаки до сих пор помню.
 все сообщения
SnowdogДата: Воскресенье, 12.02.2012, 17:23 | Сообщение # 20
подхорунжий
Группа: Станичники
Сообщений: 259
Награды: 4
Статус: Offline
Сергей_Калашников, Дальше более вдумчиво постараюсь прочитать, но про металлургию естественно ни чего говорить не буду.
 все сообщения
SnowdogДата: Воскресенье, 12.02.2012, 17:39 | Сообщение # 21
подхорунжий
Группа: Станичники
Сообщений: 259
Награды: 4
Статус: Offline
Когда наступала осень в те времена, да и позже добывали пушнину, у зверя уже появился подшерсток, а на улице еще худо бедно можно ночевать под выворотнем. Вот тогда и применялись всякие хитрости типа нодьи и прогрева земли под лежкой костром, ну и собаки соответственно как грелки. Мне отец рассказывал как они в сибири вдвоем с братом уходили за шкурками белки. Брали с собой только муку перемешанную с солью, боеприпасы и 5-6 лаек. Собаки загоняли белок соболей на деревья и обозначали себя голосом. Вечером шкурки снимались, тушки съедались.
 все сообщения
SnowdogДата: Воскресенье, 12.02.2012, 17:54 | Сообщение # 22
подхорунжий
Группа: Станичники
Сообщений: 259
Награды: 4
Статус: Offline
Quote (Сергей_Калашников)
Арбалет я делал долго.

И видимо не один... Реальный случай на весновке, когда пару месяцев нечем заняться, молодой геолог решил сделать арбалет. Под рукой на базе было все. Даже рессоры нашлись на лук и стальной тросик на тетеву. В итоге зарядить его могли только трое здоровых мужиков, а выстрел производился с помощью молотка. Ни один из придуманных механизмов трос с места сдвинуть не смог. Первый выстрел был как взрыв гранаты, все участвующие в заряжании разбежались по углам понимая что мало не покажется. Главный конструктор одел на себя несколько телогреек и сварную маску с каской, чтоб не стать инвалидом если лопнет трос. Результат нас потряс. Болт из электрода пролетел метров 10-15, деревянная стрела метров 40. Ну и соответственно родилась легенда и новое прозвище. smile
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Воскресенье, 12.02.2012, 18:13 | Сообщение # 23
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Snowdog, показательный случай. Кинематические конструкции действительно - штука с неожиданностями. Корень их коварства в соотношении подвижных (при выстреле) масс улетающего и остающегося.
Из моих (детских) конструкций дальность полёта карандаша была метров шесть, зато запор оказался удачным, но мне с ним папа помог.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Воскресенье, 12.02.2012, 18:24 | Сообщение # 24
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Snowdog)
коль у Бума интерес пропал

Да уж. Что пропал, то пропал. Я бы и не взялся за писанину, когда бы не рассчитывал на поправки, замечания или истории, которые можно вставить - думал будет коллективное творчество, а остался один.
Вот чую, что не передаю местного колорита. Ну да, всё равно завершу, как смогу.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Понедельник, 13.02.2012, 19:22 | Сообщение # 25
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Когда завершился ледоход мы с Айтал и сынишкой сразу двинулись к родителям. Только иголок да крючков завезли по дороге на Тенки. И еще такой же груз доставили на Туостах — это приток Адычи почти рядом со стойбищем, куда мы ехали. Никодим не послушал моего совета ставить магазин выше по течению, ну да он у нас купец — ему виднее. Подросла, однако торговая сеть, что радует.
Основной же груз, который мы везли — серебро. Тот сплав с медью, что придумали прошлый раз, отец с дедом сейчас во всю применяют для изготовления паровых двигателей. Он им показался самым удобным, вот и пользуются. Даже название придумали — сивая медь. Это, чтобы не проговориться, что там главный компонент серебро. Никодим забирает всё, что они успевают, а успевают со скоростью, с которой выплавляют медь. Тут вечно узкое место.
Руда бедная, да ещё перед собственно плавкой её нужно серьёзно обжигать в печи. Много возни с этим металлом. Поэтому все готовые двигатели сразу ставят на плоскодонки, что делаются под руководством Пелыма. Их пригоняют откуда-то с Дулгалаха.
Более всего они похожи на лодки «Казанка» - только много длинней и самую малость шире. То есть основные их размерения повторяют мою плоскодонку, но сделанную руками знающего человека. Мелкосидящее судно для плавания вдоль самого берега рек. Я с удивлением обнаружил, что уже и тип сложился местный, и конструкция отработана и даже культура производства чувствуется. Да и отчего бы ей не быть?! Пилёные доски — это очень удобно.
Вот такая лодка и поджидала здесь нас с Айтал. Уже с «мотором» и надстройками, сделанными так же, как и на нашей верной плоскодонке. Вот на ней мы и отправились, наконец, в отпуск. Вверх по Туостаху пошли прямиком к хребту Черского.

***

Не знаю, что по этому поводу думают водные туристы, но мне кажется каждая река неповторима. Вот сейчас мы огибаем многочисленные острова и пробираемся узкими протоками. По берегам неподаеку от уреза воды здесь повсюду трогательные мелкие ельники, кедровые стланики и тальник. Сжатое пределами узкой долины тело реки не может извиваться змеёй, зато оно омывает камни и изредка переваливает через пороги. Узкие полосы пляжей и нависающие скалы, кручи или скромные камерные долины — пейзажи меняют друг друга, словно в калейдоскопе.
Я разглядываю прибрежную гальку и «гуляю» по окрестностям с молотком. Выходы касситерита — оловянной руды — можно сказать просто сами лезут под руку и что мне с ними делать? Олово само по себе — это не очень интересный материал. Мне что, солдатиков из него отливать? Хотя... кажется в «Белеет парус парус одинокий» у Катаева поминались оловянные пуговицы с мундира девятнадцатого века. В нашем, семнадцатом это может оказаться просто феноменальным прорывом... хи-хи. Шутка, конечно. Оловянная посуда тоже считалась дешёвой в старину. А уж возить во вьюках олово в чушках из наших мест никто не станет. А на бронзу, что нужна в подшипниках моих станков, я и в кармане донесу, сколько нужно.
Правда, и на этот раз попадались мне иные образцы. То есть чётко вижу, что есть тут соединения каких-то металлов, а каких? Лаборатории у меня нет, память, она, знаете ли не бездонна, ну и реальный опыт работы... как бы это Вам сказать... я — молодой геолог. Одним словом — пойдут в печь, там разберёмся, чего тут матушка-природа для нас припасла.

***

Туостах — короткая река. Уже через сотню с небольшим километров от устья характер её течения становится горным, что для нашего двигателя не вполне комфортно. Он хорошо тянет, пока не нужна высокая скорость, а потом для него дров не напасёшься. К тому же рыбака нас не то, что огорчила, но как-то не так увлекательна оказалась, что-ли. А отправляться с маленьким сынишкой бродить по горам — как-то тоже не здорово. Вернулись мы обратно уже через пару недель долее-менее отдохнувшими и весьма довольными новой лодкой — что хороша, то хороша.
Хотя, может быть дело в том, что по пути нам ни разу не повстречались люди?
Дома ждал нас незнакомый казак. Сказал, что от Никодима пожаловал и просит прибыть вместе с ним в Верхоянск. Просил поспешать. Отсюда верхом можно в два дня доехать, если налегке. Вдвоём и поскакали.

***

В аккурат на ночёвке меня и повязали крепкие парни, когда я спал, как ни в чём ни бывало. «Посыльный» оказался подсылом — прямо, можно сказать, в лапы привёл к своим сообщникам. Я и проснуться толком не успел, как весь в ремённых путах был побит, так умеренно, и представлен пред ясны оченьки атамана этой ватаги.
Что-то в его лице показалось мне знакомым, вроде как в Верхоянске мы встречались. Но кто таков — не вспомнилось.
- Значитца, так, Миха, - это он мне безо всяких предисловий заявил. - Мы за тебя с Никодима выкуп стребуем в сто рублёв. Пиши ему грамотку, чтобы не жадничал, - а сам кистенём поигрывает, мол, ежели заупрямишься, ну... сам понимаешь. Тут зло меня взяло и так сильно, что я, как сидел спиной опершись о ствол дерева с поджатыми ногами, так тут же обеими пятками ему в причинное место и вкатил. Выше не дотянулся, хоть он и на корточках сидел, а то бы ему тут и конец пришел.
При ударе мой засапожник выскользнул из-за голенища и я его успел схватить связанными руками, перерезав ремень, стягивавший щиколотки. Набегавшего справа громилу встретил ударом головой в грудь — я как раз разгибался и под бьющую руку оказалось удобно.
Второго, что справа бил меня прикладом пищали, я тоже на замахе подловил ногой в область солнечного сплетения. Я не рассказывал Вам, где срочную служил? Нет, наверное. Не к слову было. Так вот, крепких якутских парней в Российской армии в писари Арбатского военного округа не определяют. Хе-хе.
Естественно, оказавшиеся в моём распоряжении секунды я использовал для бегства — руки то у меня по-прежнему связаны. Ох и рванул я... до ближайшего подходящего дерева, в которое воткнул нож, чтобы разрезать об него путы.
Зараза! Еле успел увернуться от удара кистенём. Вернее, голову отклонить успел, а по плечу скользом получил. Больно-то как! Этого гада я через коленку и наладил прямо башкой в то самое дерево.
Трое ещё фитили на пищалях вздували и отстали чуток, так я от них зигзагами и под откос. Вот так до ближайшего тальника и мчался всполошённым зайцем, полагая, что палить по мне они не станут — не дураки ведь. А они взяли и шмальнули залпом. Причем пули прошли не так уж далеко от меня — могли и попасть случайно. Звук их полёта больше на шелест похож, чем на свист.
А меня сразу рефлекс сработал — я мгновенно залёг, а стрелки, видать, подумали, что свалили меня. Гляжу — перезаряжают свои агрегаты. Это, надо полагать, опытные бойцы. Не хотят с неготовым к бою оружием идти проверять дышу и я ещё, или уже концы отдал. Так что я быстренько по-пластунски — и в кусты. А только, едва я надёжно визуальный контакт разорвал, вот тут они и стали для меня дичью.
Небось, глядели, как я пресмыкаюсь и думали, что подранок перебитую ногу за собой волочёт. Ню-ню.
Я ложком вправо ушел, тоже на пузе. И они этого видеть точно не могли. Слышно было, как удивились, куда я девался. А мне нужно было добраться до своего арбалета. Я не Ван Дамм какой с одним ножиком на толпу с одним ножиком на целую толпу бросаться. Это один раз из-за неожиданности до от ярости мне удалось их ошеломить, а больше везения не будет.
По всему выходило, что в этой ватажке семеро человек и ни один из них не желает мне ни здоровья, ни долгих лет жизни. Так что для простоты я сразу двинулся туда, где деревья растут погуще. Ну и, ясное дело, заторопился изо всех сил. Они ведь наверняка не новички в лесу, значит следа не потеряют. Значит нужно примитивно убегать, чтобы не догнали.
Километра два я проделал в хорошем темпе, а потом начал влево забирать в расчёте на то, что преследователи меня попробуют перехватить, срезав напрямки. Но сам метров через пятьсот свернул направо и резко сбавил темп. Теперь я крался, таился, приглядывался и прислушивался, но погони не приметил. И еще через полкилометра, так же лесом направился обратно. Заросли редели, а я становился всё осторожней и осторожней, перейдя сначала на четвереньки, а потом и вовсе на животе пополз.
В нашем разворошённом лагере горел дымокур и с пищалью в руках сидел кто-то из побитых мною ватажников. Не главарь — его я запомнил хорошо, и не мой «провожатый». Было ему нехорошо, не уверен даже, в сознании ли. Очень уж поза расслабленная и голова неподвижно оперта на древесный ствол. Я понаблюдал для верности с четверть часа. Больше не мог себе позволить — чувство, что за мной вот-вот прибудет погоня крепло с каждой минутой. Ну а потом подкрался сзади и стукнул камнем по голове, ни в малейшей мере не пытаясь сохранить караульному жизнь.
И к седельной сумке, где у меня арбалет. Повезло, до обыска вещей у этих татей дела ещё не дошли. Или может, не посмели без главаря делить моё добро, а тому недосуг было? Но я теперь вооружен не хуже своих противников. Вовремя, однако. Двоих уже вижу — идут по моим следам. Всяко быстрей идут, чем я на этом участке полз. В общем, правого я сразу и свалил, а второй видать не понял, что с убиенным случилось, или не понял, с какой стороны стрельнули. Не спрятался он от меня и я его тоже, словно в тире уложил. Хорошо, что у воинов этой эпохи нет обычая при малейшей опасности прижиматься к земле — разве что за деревом укроются.
По моим подсчётам получалось — где-то ещё четверо должны бродить. Вот на случай встречи с ними я и замаскировался как следует за небольшим выворотнем. Разум подсказывал, что подойти они могут или по моим следам, или оттуда, куда началось бегство, но какой-то червячок сомнения ворочался под шапкой и заставлял смотреть во все стороны. Похоже, он и спас мне жизнь. Целяшегося в меня из лука казака я обнаружил почти случайно, когда очередной раз озирался по сторонам. Успел отклониться и откатиться. А потом начались то ли жмурки, то ли кошки-мышки.
Я его подловил опять из положения лёжа — увидел ноги в просвете под ветвями, ну и ударил над ними. Получилось почти в упор. А остальных троих я так и не дождался. Уж не знаю, почему, однако так они и не появились. А комары, между прочим тем, кто сидит в засаде, рады всегда. Через полтора суток я не выдержал и тихонько отполз туда, где полагал, что никого не может быть. И нашёл главаря — мухи меня к нему привели. Добил его явно кто-то из своих, причём, судя по следам, их было двое.
Надо бы догнать и уничтожить, но за это время они могли уже до Верхоянска добраться, но лиц я не запомнил, да и никаких характерных примет отпечатков обуви не приметил. А вот они меня наверняка узнают. Нехорошо. Особенно нехорошо то, что они-то уверены, что я их опознаю.

***

Убедившись, что след злодеев уходит в сторону Яны, и что они очень спешили, я вернулся к месту трагедии. Следовало хорошенько рассмотреть поверженных противников и составить о них предметное представление – противника нужно знать, сколь бы неприятно такое знакомство ни было.
Не стану вдаваться в неаппетитные детали и живописать характер ранений, но выводы изложу. Или русские – европейский густобородый тип, или долго жившие среди русских люди с признаками монголоидности, о чём свидетельствует и разрез глаз, и ослабленный характер волосяного покрова на лицах. Но все носят исподнее и одежда на них преимущественно тканая. Нательные кресты тоже поголовно в наличии. Пришлые, в общем. А уж приказчики они купеческие, промысловые люди или служилые казаки – этого наверняка не скажешь. Одежда и снаряжение, диктуемые условиями, в которых приходится обитать, нивелирует различия, особенно, если люди сбирались в лес для общего дела. Сапоги, с заправленными в них штанами длиннополые кафтаны, шапки с меховой опушкой… хотя головной убор в эту эпоху – предмет статусный. Так вот, тут скорее наблюдается стремление подражать местным жителям, чем заявлять о своей принадлежности к тому или иному сословию.
Четыре пищали на семь человек, это явное указание на то, что без казаков тут никак не обошлось. Оружие серьёзное, его хождение по рукам должно контролироваться. Или это я по инерции, как человек своего времени рассуждаю? Пожалуй, не стану спешить с выводами.
Никаких бумаг или иных писанных документов при убиенных не сыскалось, да и другие предметы ни на какие мысли меня не навели. Имеются ввиду мысли о том, кто такие эти люди и почему они так заинтересовались мною. Нет, про то, что за сто рублей выкупа, взятого за меня, можно купить стадо коров, это я знаю. И что Никодим бы раскошелился – не сомневаюсь. Он уже видит золотые яички, что я ему несу. Небось, охрану теперь ко мне приставит.
Как-то всё сильно усложнилось.

***

Покойников я устроил в мерзлоте и хорошенько прикрыл камнями. Оружие и, что при них было ценного, принялся вьючить на лошадку, размышляя о том, куда двигаться: к родительской юрте или в Верхоянск. Но тут до слуха моего донёсся топот лошадиных копыт, и я поспешил укрыться за тем же самым выворотнем.
Вот это кавалькада! Похоже, мужики всех лошадей, что были в стойбище на Адыче, реквизировали. Пелым, Никодим с приказчиками, знакомые казаки, но впереди на пятнистой кобыле мчится Айтал с длинной боевой пальмой в руке. Сначала мне показалось, что её преследуют и я даже арбалет взвёл. Но нет – догоняющие оружием не потрясают и вообще выглядят заморёнными.
Вышел я из укрытия, да отряд всё равно остановился на месте нашей ночёвки, чтобы разобраться с тем, что тут произошло. Лапушка моя в лесу не новичок и книгу следов читает уверенно.

Глава 13

Оказывается, купчина наш самолично прибыл на Адычу. И магазинчик проведать, и с мастерами потолковать и со мной встретиться – знал он от Пелыма, и от казачков, что при нём были, куда я отправился. А тут сказали, что я по его зову в Верхоянск двинулся сухим путём. Вот и всполошились мужички и вдогон помчались.
Увидев меня живым и не сильно помятым, супруга так рыдала, что я понял – ночка мне предстоит трудовая.
Мертвяков сразу раскопали и поглядели на них. В общем, опознали эту шайку и обратно зарыли. Купчина наш сделался мрачным, а почему – о том я спрашивать не стал. Мы с ним стратегию принялись обсуждать, а тут было много моментов, которые в эту эпоху называют совсем другими словами, чем в мою.
- Вот смотри, Никодим, - толковал я ему, - нынче все бросились вывозить отсюда мягкую рухлядь и другие ценные вещи, вроде моржового зуба. Ты пока более остальных этого добра собираешь. Так ведь чем больше берёшь, тем быстрее всё это закончится. К местным охотникам присоединятся пришлые, завалят твои склады соболями, а потом повыбьют звери и иссякнет поток.
- Верно, Миха, говоришь. Так уже было и на Енисее, и на Оби с Иртышом. Скудеют пушные запасы. Потому и поворачиваться нужно скорее. Вон на Индигирке сколько богатых мест! Если я нынче не похлопочу, другие купцы туда раньше меня придут.
- Ты придёшь, они придут – и история повторится. Правда – на твой век хватит, а вот детям или внукам уже останется только мелочишка на молочишко, - пришла мне на память смутно знакомая фраза.
- Это ты, Миха, мне на иголки свои намекаешь? Так переймут их в тёплых краях, никуда не денутся.
- Не так быстро, как ты думаешь. В этих краях к железу присадки нужные есть, а в других землях их не скоро сыщут. На них одних и пра-правнуки наши будут жить в сытости, а ещё добрые инструменты, коли наладим их делание, так и на довольство останется.
- Ну, знаешь, свёрла твои я продал, конечно, и не в убыток, но не так хорошо наварил, как на иглах. А в эти, как их, лерки, Пелым вцепился и из рук не выпускает. А только я с кем не толковал, никто и не знает, зачем оно им надо и что оно вообще такое.
- На свёрла цена вырастет, когда они в Москву попадут и тамошние мастера разберуться. Вот тогда и появятся на них покупатели. Ведь напильники, чай, размели с руками за страшные деньги?
Никодим состроил гримасу досады, видимо оттого, что догадливость моя его смутила:
- Ну да, напильник – вещь понятная. А эти инструменты, что у Пелыма нынче. Они тоже, думаешь, станут ходовым товаром?
- Точно знаю. Еще до того, как пушнина здесь кончится. Корабельные казаки обязательно интерес проявят, а потом вести вширь разойдутся. В скрепах судовых с ними многие места выходят и проще, и прочнее. И в станках пушечных, - припомнил я другие громоздкие сооружения, знакомые мне по красивым картинкам на сетевых ресурсах, посвященных истории.
Никодим снова скривился:
- Так ты, что, на годы вперёд всё рассчитал и теперь станешь только жировать, да поплёвывать?
Вот незадача. Интересно, на что купец обиделся? Надо как-то его успокаивать.
- Ни жировать, ни поплёвывать у нас не получится. Сам ведь говорил, что некогда зевать. Надо в этих землях укрепляться, якутов к себе привязывать, - вдуваю я в уши собеседника «передовые идеи». – Тебе с них товар нужен востребованный, а тебе – чтобы они его производили. А им для этого не так много и требуется. Главное, чтобы место было постоянное, куда они свои иглы да свёрла, да напильники принесут. Ну и шкурки, ясное дело.
А ты им взамен провиант, который в этих местах не растёт, да материалы, которых тут не накопаешь – вот и образуется паутинка, по которой, как по ниточкам, потечёт в твои руки добро.
Лицо Никодима сморщилось, как печёное яблоко:
- Не учи меня, сосунок! Я по рекам с товаром ходил, ещё когда ты титьку сосал.
Вот и поговорили называется. А, может, зря я сразу столько сразу вывалил?
Какое-то время мы ехали молча и я уже подумывал отстать от купца и поравняться с Айтал. Но не тут-то было.
- Ты это, Миха, говори, чего хотел. Когда ещё повстречаемся – кто знает.
Интересные дела! Ну да ладно, мне не жалко.
- Тут понимаешь, какие дела. Металл плавить да ковать – на это нужна уйма топлива. Так что мастерские друг от друга отстоять должны далеко и большими им быть не выгодно. Иначе никакого лесу не хватит. На первое время, пока мастера будут мои приёмы перенимать, да в свои селения возвращаться, добрых товаров в этих местах станет прибывать понемногу, но всё время. Этого надолго хватит. А только не навсегда. Так вот, на востоке за горами рядом с Индигирокой лежит в земле горючий камень. Надо будет его искать, копать, и возить сюда реками через море. Чтобы за лето корабли обернулись и к осени встали под погрузку.
- Про камень горючий, откуда ведаешь?
- Учился я в странах чужедальних у людей знающих. Они мне говорили.
- То-то и гляжу я: якут – не якут, русский – не русский. Говоришь понятно, но на чужой манер. И письмена твои, хоть и корявые, но понятные. А скажи, вот мне, тебе-то со всего этого прибыток какой?
- Живу я здесь. Хорошо живу, и дальше хочу, чтобы не хуже.
- Хорошо живёшь, это точно. Мягкой рухляди у тебя сколько и в большом роду нет, а ты её мне отдаёшь. Зачем?
- Не отдаю, Никодим. Вкладываю в своё будущее. А что оно, это будущее, и тебе не чужое, так мне это не обидно.
- И обману не боишься?
- А чего мне бояться? Если проживёшь ты моё добро в своё удовольствие, так у меня не убудет. Я его всегда добуду, сколь нужно.
Дальше мы молчали. Он ведь по-своему честен со мной. Понимает, что особенно развернулись его дела после того, как стал действовать с учётом моих подсказок. Небось, только за счёт доставки товаров других купцов по налаженной им дороге через Верхоянский хребет немалые деньги образуются. Ну да то труды чужие, меня не касающиеся. Мало ли чего я спьяну наговорил?!

***

Нам с Айтал опять потянуло домой. Причём не прямым ходом мы туда направились, а из Бытантая завернули в Тенки и заглянули в гости к Элляю. Помните кузнеца, от которого нас в прошлом году Никодим увёз? Вот к нему мы и завеялись. Тут нам в прошлом году очень понравилось, ну в этом мы тоже не пожалели, что заехали. Ставили рубленый дом с двойным полом весёлой компанией собравшихся на общее дело соседей. Вот умеют и хозяин и его жена создавать весёлую атмосферу, отчего и тянутся к ним люди.
А ещё мастер похвастался печами. Он их обе переделал и пускает в работу зимой, когда крепкие северные ветры не располагают к длительному труду на свежем воздухе. В этот период дутьё самое лучшее, вот он наловчился в одну плавку получать окончательный продукт – готовую сталь. Руду, уголь и присадки сразу загружает в тигель и потом только остаётся извлечь готовую лепёшку. За три самых суровых месяца он наделал целую гору металла. Спрос на него постоянный – отвозит в магазин к брату Кима, а тот берёт, сколько ни дай.
Летом, пока тепло, готовит руду и «заряжает» тигли, составляя их в штабель до начла ненастного периода. Всего-то ничего времени прошло, а приспособился человек. И заслонки-то у него приспособлены, чтобы скорость поддува регулировать, и специальные клещи, чтобы «проваренный» тигель извлекать из печки не дожидаясь полного остывания, и другие хитрости. Я прикинул в уме – тонны полторы он в год выплавляет вполне приличной стали. И взять уплату серебром согласен. Килограммов полтораста мне как раз требуется на разные поделки, а на Адыче из-за запарки с машинами и медью нынче черной металлургией занимались не слишком интенсивно.
Как-то по-хорошему запомнился нам конец лета именно этим отнюдь не кратким визитом к хорошим людям. Хотя назад мы возвращались уже когда на берегах белел снег, но пребывали в прекрасном настроении. Тем более – ленок хорошо брал на блесну, если вести её неподалеку от берега.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 14.02.2012, 18:16 | Сообщение # 26
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Как-то по-хорошему запомнился нам конец лета именно этим отнюдь не кратким визитом к хорошим людям. Хотя назад мы и возвращались уже, когда на берегах белел снег, но пребывали в прекрасном настроении. Тем более – ленок хорошо брал на блесну, если вести её неподалеку от берега. Лодка наша бежала себе потихоньку самым экономичным ходом. Набитая дровами топка прогорала примерно за час, если поддувало приотворить только самую капельку.
Рулил Тургун. Да, ему всего два года, но румпель легко ходит, так что силёнок мальчугана хватает. Скажете, что вести лодку у самого берега очень сложно? Правильно. Не раз уже мы сталкивались шестами с мели после ошибок нашего рулевого, но, чем дальше, тем реже. Малышу, если бы мы шли серединой реки, быстро бы наскучило держать в неподвижном состоянии глупую палку. А тут ему постоянно приходится подправлять курс, огибая мысы или выбирая перспективную протоку.
Его сверстники, сев на трёхколёсный велосипед, могут объехать стул или дядю. А у меня нет для него ни трёхколёсного велосипеда, ни стула. Вот пусть и развивается, благо на нашей скорости цена ошибки минимальна, а человек занят реальным делом. Где-то на часок его внимания хватает, а потом начинается возня с Вожаком, требование внимания от матери, или мне приходиться ему сказки рассказывать. А зимой у него появится братик или сестричка – так сказала Айтал.
Эта новость навела меня на любопытные рассуждения. Вот у жены моей есть две младшие сестрички, родившиеся с интервалом в аккурат в три года. И в моей семье детки как раз с таким промежутком планируются. Неспроста это, чует моё сердце. Ох, неспроста.

***

Дома нас ожидало форменное столпотворение. Четыре работничка, что трудились у нас прошлой зимой, явились как к себе домой и приступили к работе, не особенно интересуясь моим мнением по этому поводу и пользуясь попустительством Тускула. Рядом со старыми постройками стоял новый рубленый дом – приходили работники от Кима и поставили. Этот «проект» здешние мастера знают – наши работники в таком обитают. И целая группа соседей с сыновьями ждут нашего возвращения, чтобы убедить меня в необходимости принять их чад в выученики.
Атас!
Пока эта толпа перетаскивала из лодки и укладывала по нужным местам нашу «добычу» - стальные лепёшки, оловянную руду, немного меди и разные «присадки», я сообразил, что из всего этого неприкрыто торчат уши Кима. Он – военный вождь. И ему требуются воины с хорошим оружием – арбалетами. Пусть это не профессиональные воины, а всего лишь ополченцы, но люди с навыками охотника в этих местах могут весьма эффективно противостоять агрессору. В конце концов, это зависит от применяемой тактики, а тактические пристрастия Кима мне уже известны. И, если не собираешься штурмовать укрепления – они достаточно эффективны.
С другой стороны, платить мне столько же пушнины, сколько привозят тунгусы, ему категорически не хочется, тем более, что приобретаемый товар к нему не перейдёт. Одним словом, хитрит дружище. Что же – в добрый путь. Я не против.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Среда, 15.02.2012, 19:09 | Сообщение # 27
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Работнички-то пожелают добрые самострелы за труды свои и передадут их отцам или старшим братьям.
Что же – в добрый путь. Я не против. Новичков сажаю на иголки. Тех, что по второму году у меня трудится, поставлю делать свёрла, а сам поробую-таки справиться с метчиками и лерками на шесть и четыре. Мне тогда те же арбалеты станет делать много проще.

***

Этой осенью я мало работал сам. Подгонял, заставлял, назидал. Десяток подчинённых могут выпить все соки и вымотать все жилы. Кто пробовал — поймёт. Мне тут становилось неуютно. Тускул же напротив, чувствовал себя, словно рыба в воде. Поэтому я старался делать согласное лицо каждый раз, когда он принимался распоряжаться.
С резьбами на шесть и четыре совладать мне так и не удалось. Такая ерунда каждый раз получалась, что хоть плачь. То ли вдохновение прошло, то ли удача от меня отвернулась, но более всего я радовался жизни, уходя на охоту или просто бродя по окрестностям и любуясь красотой этих мест. Восточные отроги Верхоянского хребта - места тут волшебные.
Айтал потихоньку тяжелела, но недальние выходы на лыжах вместе со мной проделывала. Пока не пришли настоящие холода и зимние ветры не валят с ног мы гуляли часок-другой. Тургун, стоя на лыжах, был замечательно неловок и вообще — это тебе не румпель моторной лодки шевелить. Одним словом я с удовольствием жил своей семьёй и не особенно налегал на трудовую деятельность. Так, иногда, что-нибудь помаленьку поделывал, да поглядывал, как другие работают.
Браться за изготовление сложных технических устройств меня категорически не тянуло. Достигнутое состояние станочного парка, позволявшее делать лерки и метчики трёх размеров, оказалось на данный момент избыточным. В том смысле, что спроса на эту продукцию толком не было. Свёрла – да, покупали понемногу у Никодима. Ну да и это был не устойчивый поток, а отдельные события. Одним словом, двигать куда бы то ни было технический прогресс просто не было смысла.
Потом настало время кромешной тьмы, жестоких холодов и сильных ветров. Заработали в непрерывном режиме наши плавильные печи, и я спохватился – поработал с оловянной рудой. Что замечательно, в ней отыскался цинк в заметных количествах. Не уверен, что его удалось весь извлечь и, скорее всего, он попал в мою бронзу в неустановленном количестве. Я из неё сделал для своих агрегатов подшипники скольжения, просто потому, что слышал, будто это традиционное решение.
Просто так, не особенно размышляя о возможных последствиях, я наотливал немного подсвечников и пуговиц из олова. Один из отроков, что ездил навестить родное стойбище – а они и в этом году изредка опрашивались на побывку домой – отвез в магазин на Тенки вместе с иглами и эти немудрёные безделушки.
Через месяц прискакал казак от Никодима с посланием. Пуговицы ему, видишь ли, нужны. Много. И разная посуда. Ещё больше. Ну а казак на словах передал, что санные обозы в Вилюйский острог нынче, считай, по расписанию ходят, и в полмесяца оборачиваются в оба конца. Так что оловянная утварь быстро попала туда, где на неё имеется постоянный спрос. Вот так и попал я ненароком ещё на одну жилу. А ведь помню - недавно рассуждал о привлекательности добычи этого не слишком хитрого в обработке металла, которого в наших краях изумительно много.
По всему выходило, что есть отличный повод вернуться туда, где жил раньше и где мы повстречались с Айтал. Там как раз находятся богатейшие залежи касситерита. Потолковали мы с казаком, и письмо я отписал купцу длинное и обстоятельное. По всему выходило, что семейству моему предстоит переселение.

***

Тускулу я объяснил в очередной раз, что если русские узнают о серебре, то из добрых и заботливых сподвижников сразу превратятся в жестоких и алчных хозяев. Они ласковы с нами до тех пор, пока нуждаются в наших трудах и то, только при условии, что делаем мы то, чего они сами не могут. Ну, или если им выгодней купить наше, чем сделать или привезти своё. Но, с другой стороны, подкидывать Никодиму избыток пушнины – это правильно. Чувство долга ему не чуждо, пока необременительно. Так что ничего худого, в том что купчина не слишком стеснён в средствах, нет. Он просто вынужден действовать в наших интересах, потому что этот вариант для него выгоднее иных. Тут тебе и товары с уникальными на данный момент свойствами, и возможность недорого купить близко то, что везут издалека.
Работник оставался за старшего и положение, по-русски говоря, холопа, отслуживающего долг, за ним сохранялось. Мы решили, что так будет понятней для окружающих. Да и нет в нём стремления куда-то уходить от обжитого дома и обильных хлебов. Ну у какого тойона или даже главы наслега на столе сыщется изюм, рис и пшеничная выпечка? А тут это не такая уж редкость. Всё налажено, соседи хорошие.
Ну а серебра мы с ним вдвоём наплавили с запасом наперёд. Остальным-то мы говорили, что свинец добываем, а работать с ним смертельно опасно, и пускай даже не суются туда, а то помрут молодыми. Это действительно нездоровое производство, так что мы всегда следили, чтобы тяга в трубе была хорошая и чтобы сквозняк быстро вытягивал воздух из помещения через неё, ну и лица заматывали шарфами. Так что не так уж сильно врали.
Свинец видели все – сами таскали. А серебро мы надёжно прятали и потом, в пути на Адычу, я его оберегал от чужого глаза. Ну да не о нём речь. Дом, где на свет появились оба моих сына, я оставлял с лёгким сердцем. Мы с женой и детьми вскоре после ледохода переезжали на новое место.

***

Никодим, похоже, разворачивал дела всерьёз. Заготовленный еще до таяния снегов лес к нужному месту доставлен. Две плоскодонки того же Пелымова «проекта» с надстройками, в которых обитает артель мастеровых, причалены к берегу. Народ шкурит брёвна и поджидает нас, чтобы указали что где и как ставить. Работа сразу пошла споро – мужики крепкие, умелые и несколько якутов подтянулось. Дело в том, что селение сразу ставилось с магазином, и у них к этому интерес возник далеко не праздный.
Спрашивается, где они были, когда я тут один куковал?
На счёт того, где копать – это я прекрасно помню – тут мой родной рудник был. Место для печей я тоже выбрал быстро – на каменистых местах, и обустройство посёлка проходило одновременно с налаживанием технологического процесса. Тот факт, что артель рабочих должна будет уехать сразу после окончания строительства, меня несколько смущала – горбатиться с кайлом и тачкой желания я не испытывал. Пришлось отправляться в обход ближайших стойбищ.
Здесь на правобережье Яны не так-то много людей живёт. Тем не менее три посёлка мне отыскать удалось и с кинээс – вождями родов – познакомиться. Сразу признался, что ищу работников – а чего темнить? Так вот, закончилось эта поездка тем, что мне предложили купить у них рабов. Как-то я раньше не слыхал, что такое было в обычае, да и не нравилась мне сама мысль о рабовладении, но глядя на немноголюдные поселения, отдавал себе отчёт в том, что выбирать особенно не приходится - очень мало людей в этих краях.
Одним словом, продали мне сразу две семьи, причём в одной из них невольником был только глава, а во второй, ещё и старшая жена мужчины тоже вошла в цену. Детки же сплошь вольные люди и они просто прилагались к родителям, потому что самостоятельного хозяйства не вели. Ну так у меня в аккурат два дома пустуют – вот туда и въехали эти люди, как только стройка завершилась.
В основном, пользуясь летним теплом, мы готовили руду и уголь к зимнему плавильному периоду. Не то, что сейчас нельзя, тут дело было в том, что пока не холодно, возиться с пылью и грязью значительно проще – меньше одежды пачкается, да и не смерзается «объект труда». Та самая женщина, что считалась рабыней, быстренько прибрала к своим рукам хозяйство нашего посёлка. Сколько купить лошадей и коров – это она сказала, а я выполнил. Да и в других вопросах ей не перечил. Айтал никакой борьбы за руководящий пост не вела и жила барыней – возилась с сыновьями а, заодно и с младшими из детей работников наших.
Это всех устроило. Я как-то спросил у любимой почему она себя так поставила. И знаете, что радость моя ответила?
«Когда мы отсюда уедем, то хозяйство останется в надёжных руках опытной хозяйки».
С чего она вдруг решила насчет недалёкого отъезда? Ум не приложу. Видимо, чутьё подсказало. И это притом, что верхом на лошадке добраться отсюда до родительского дома можно за полдня, то есть место для жизни здесь удобное.


Зануда. Незлой

Сообщение отредактировал Сергей_Калашников - Вторник, 21.02.2012, 20:16
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 21.02.2012, 20:20 | Сообщение # 28
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 14 Заскучал я, что-то

Невольники мои оказались людьми ничем не примечательными. Делали, что велят, без поспешности, но и не отлынивали. Обычай каждый день после завершении трудов мыться в бане и переодеваться в чистое быстро вошёл у них в привычку. Дело в том, что гигиенические традиции моего народа в этот период скорее соответствовали европейским обычаям, чем русским. То есть купались редко, можно сказать – только по особым случаям. Это и неудивительно, когда живёшь в не слишком тёплых домах с земляным полом. Удаление жировой прослойки с поверхности кожи неблаготворно сказывается на самочувствии при низкой температуре окружающей среды.
Я же люблю и горячую баню, и тёплый дом – эти «устройства» следует использовать совместно. Если даже живёшь в тепле и не моешься – это тоже здоровью не способствует. Так вот. На моё несложное разумение. Ну, а поскольку население предприятия устроилось в тёплых деревянных домах, то и обычаи мытья не встречали полного отторжения. Опять же ткани для исподнего было в достатке: магазин в соседнем доме, а в средствах я не стеснён.
Айтал хихикала, что этак я совсем разбалую «личный состав» - это она у меня словечко выцепила.
Сани с оловянными пуговицами пошли в Верхоянск уже по снегу. Подсвечники, кружки, тарелки и немного фигурок стрельцов размером с указательный палец. Айтал с удовольствием позанималась вырезанием макетов всяких красотулек – орнаментов, завитушек и зверей. В новом доме было просторно, а делание из жира стеарина и мыла потихоньку входило в бытовые обычаи в местах, где мы успели пожить. На Бытантае хозяйки в окрестных стойбищах давненько освоились с этими немудрёными процессами, тем более что и соду и уксус купить в магазине можно всегда.
Жизнь понемногу меняется. Тунгусы нередко привозят откуда-то с побережья животный жир. Видимо, зверя морского бьют: моржа или нерпу, а может тюленей? Китов в здешних морях встречается не так много, чтобы рассчитывать на их промысел всерьёз. Хотя в подобных вопросах я не эксперт.
Трудами праведными на оловянном поприще я себя сильно утруждать не старался – скучный однообразный труд меня не слишком привлекает. Хотелось чего-то для души. Не помню, рассказывал ли я, что всегда увлекался оружием? Много о нем читал и всегда восхищался изобретательностью конструкторов различных стрелковых систем. Если бы существовала хотя бы воображаемая возможность разжиться порохом, наверняка занялся бы изготовлением чего-нибудь, способного потрясти воображение окружающих. Но, увы. Важнейший компонент метательного взрывчатого вещества – селитра – в наших местах отсутствует. А готовый продукт казаки привозят только для себя, и якутам не продадут ни за какие деньги. Как и огнестрельное оружие, кстати. Даже те пищали, что взял я уже больше года тому назад в бою с напавшими на меня злоумышленниками, казаки, сопровождавшие Никодима, просто забрали, совершенно не интересуясь моим мнением по этому поводу. Ну а сам я, конечно, не возражал. И «не вспомнил» при этом о том, что огневой припас убиенных аккуратно собран и припрятан. Вещей моих никто не обыскивал. Ну, как-то не акцентировалось внимание на подобных «мелочах».
Одним словом, отлил я бронзовую пушечку. Меди у отца с дедом теперь стало заметно больше, потому что они подрядили на её выплавку совсем другого кузнеца, что поселился как раз возле выхода руды. Так что и мне перепало, сколько попросил. Про разные хитрости с литьём я уже знал немало, никакими украшениями баловаться даже не пробовал и сделал примитивный конус снаружи с глухим цилиндрическим каналом внутри. Этот канал сразу вышел у меня идеально гладким – он был сформирован хорошо отполированным стальным стержнем, который после остывания зажало намертво. Извлечь его так и не удалось, и больше я с огнестрелом решил не связываться.

***

Старшенькому нашему уже четвёртый год и, как и полагается нормальному якутскому мальчишке, на лошади он сидит уверенно. Младший едет то со мной, то с матерью. И все мы, едва погоды уверенно повернули на весну, отправились обследовать реку Селеннях. Снега ещё не собираются таять — положительных температур не бывает даже днём. Но настоящие морозы уже не вернутся и сильных снегопадов ждать больше не следует. Крепкий наст уверенно держит копыта, а если и нет — так глубина снежного покрова невелика. Лошадка ногу не сломает, потому что мы никуда не торопимся. Едем себе потихоньку и ни о чем не тужим.
Движемся мы на север северо-восток. Никакого желания преодолевать отроги Хребта Черского у нас нет. Мы обойдём одну из гряд, а потом, слегка отклонившись к югу, пройдем через понижение во второй.
Скажете — безумие отправляться с маленькими детьми через дикие заснеженные пространства? Хе-хе. Не забывайте, я — якут. Это мой мир. Живу я здесь. Мы не ищем приключений и неторопливо объезжаем то, пробираться через что полагаем рискованным. Во вьюке у нас имеется палатка и тёплые спальники. Маленькая печка и запас провизии. Лошадки прекрасно добывают себе корм прямо из-под снега, а младшего из сыновей Айтал от груди пока не отучила, потому что мы собирались в поездку без коровы.
Обычная картина. Русский сказал бы, что инородцы куда-то отправились. Но так уж вышло, что в Нижнеянский острог мы в этот раз заезжать не стали – нет причины делать крюк.
Симпатичная погода стоит. Немного ветрено, но мы хорошо одеты, так что едем себе потихоньку и по сторонам поглядываем. Соболя в этих местах встречается много, но задерживаться для охоты нам нынче не с руки. Волчьих следов не замечали и воя не слышали. Одно неудобство — около встречных речек не стоит указателей с названиями. Я в своё время много работал с картами и, в силу рода деятельности, обращал внимание на рельеф. Более того, многие места видел с вертолёта, а память у меня крепкая. Поэтому я не боюсь заблудиться.
Особых происшествий у нас не случается. Вечерняя остановка, разбивка лагеря, ужин, сон. Утром подъём, завтрак, быстрые сборы — и в путь. Рассказывать не о чём. Разве что о всё учащающихся ровных участках — замёрзших озёрах. Их тут особенно много, на любой вкус.
За неделю мы добрались до цели. До реки, что течёт на восток в Индигирку по относительно ровной широкой долине. Таких морозов, как у нас в Верхоянске здесь не случается, зато в среднем по году заметно холоднее. Реки вскрываются позднее, а замерзают раньше. А ещё наледи — ледяные мосты, перекрывающие путь — держатся тут почти до августа, то есть плавать на лодке, считай, некогда. Однако великих заломов, как на Адыче, не бывает, потому что вскрывается река, начиная с юга.
Растительность тут скудная. Мелколесье, я бы сказал. Ольховники, кедровый стланик, красная смородина. Строевого леса, считай, совсем нет.
Откуда такая заинтересованность, спросите? Так дело в том, что в устье Селенняха имеются неслабые залежи угля. А в среднем течении мне известно так называемое малое месторождение отличной железной руды. Малое оно с точки зрения великой страны, занимавшей некогда шестую часть Земной суши. А вот с точки зрения Якутии, где в эти времена живёт не более сотни тысяч человек, руды этой более чем достаточно. Одним словом, все предпосылки для организации тут выплавки стали налицо.
Дорогу мы только что разведали и с уверенностью можем утверждать, что санный путь от Яны до этих мест месяцев семь в году работать будет. Теперь — дело за геологом. Проблема в том, что само это месторождение мне практически незнакомо. Я не только не помню его точного местоположения, но даже не являюсь специалистом по поиску руд такого состава.
Словом, лагерь мы разбили с расчётом на длительное проживание, и я принялся бродить по окрестностям с лопатой и молотком. Крепись, геолог!
Хе-хе. Магнетит, он ведь влияет на стрелку компаса, если кто забыл. А компас у меня ещё из старой жизни. Так что никуда от меня это месторождение не денется. Да и торопиться нам некуда — до ледохода около двух месяцев, а раньше в низовьях делать нечего. Тем более, что искать уголь я тоже не умею. Тем более, под снегом.

***

Выходов руды на поверхность отыскать мне не удалось. Да и само рудное тело не слишком охотно обнаружилось. Изрядно побродить пришлось по отрогам и распадкам, пока приметил аномальное поведение стрелки. Естественно, шурф я бил не вслепую, и до цели добирался целых четыре мёрзлых метра — это, поверьте мне, немало. Но качество сырья приемлемое и его тут много. За десяток тысяч тонн ручаюсь, то есть, не зря старался.
Пока я занимался своими поисками, весна принесла тёплые погоды. На припёке да за ветерком снег стал сходить со склонов, стало быть, дело к лету. Мы немного охотились с гастрономическими целями и ещё я бродил по прибрежным равнинам, по склонам, обращённым на юг, и пытался представить себе, как мои соотечественники смогут тут наладить себе жизнь.
С одной стороны возводить тёплые постройки придётся из привозного леса. И гнать его нужно с верховьев Индигирки. Топливо тоже понадобится завозить от устья. Но его, по-любому, потребуется сюда доставлять. Множество ровных безлесных участков обещают просторные пастбища, откуда, пока из-под снега наши лошади добывают себе траву. Есть и другие, тоже просторные пастбища, но там произрастает в основном ягель — а это уже корм для оленей. Только он, насколько я помню, возобновляется не каждый год.
Озёр тут видимо-невидимо так, что рыбы местные жители всегда наловят. Сетями. Однако по всему выходит, что без подвоза извне, промышленность в этом краю не заработает. То есть потребуется организация добычи и доставки угля, это как минимум, и строевого леса.
В мои времена историки спорили, была ли у якутов государственность. В какой-то мере она есть и сейчас. Просто концентрации усилий населения на решении общих для всего народа задач она не обеспечивает. Имею ввиду, созидательных задач. Повоевать или, скажем, уйти всем народом оттуда, где стало опасно — это несомненно проделывалось. Но вот собраться с силами и забабахать шахту и металлургический заводик — этого не бывало. Такого рода события стали возможны только при высокой концентрации ресурсов в частных руках. И, естественно, подобные мероприятия проводились с целью извлечения прибыли.
Ничем подобным я не располагаю. Никодима на это вряд ли удастся подбить — он, и меньшими хлопотами своё возьмёт. А ведь тут быстрой отдачи не получишь. Если бы он свёрла мои тоннами продавал — тогда другое дело. А то ведь за весь год их с полсотни всего ушло.
Когда бы люди тут уже жили, можно было бы потихоньку научить их сначала уголёк копать, потом металл плавить. Так бы малыми шагами и развивался район, благо до Нижнеянского зимовья путь отсюда не так уж далёк, а там магазин уже стоит.

***

Тем не менее, план наших изысканий мы продолжали выполнять как ни в чём не бывало. Шли вниз по течению по прибрежным равнинам. Сворачивали куда хотели и наблюдали и таяние снегов, и освобождение рек от зимнего покрова. Забавно оно проходило. Сначала оттаяли верховья Индигиргки, и сквозь скалистые теснины пришла высокая вода, разломавшая ледяную корку в устье Селенняха. То есть нижнее течение этого притока великой реки вскрылось чинно и благородно, отпуская откалывающиеся льдины беспрепятственно уплывать вниз по течению. Километров на сто, наверное, лёд сошел с весёлым потрескиванием — тут уклон местности просто ничтожный и течение медленное. Так вот, этих ста километров недостаточно, чтобы водой добраться до рудника. Это и не хорошо и не особенно плохо. Длительность навигации в плане завоза угля получается куда как меньше, чем на Яне, но здесь и санями возить удобно.
В общем, угленосного района мы достигли, когда уже наступило настоящее тёплое лето, и я снова взялся за лопату. Компас, увы, на наличие угля не реагирует, так что копал я много и в разных местах. Мёрзлые грунты ковырять — дело неблагодарное и вообще не знаю, чем бы дело завершилось, если бы Айтал, когда гуляла с детьми по окрестностям, не отыскала уголь на берегу. Просто-напросто из подмытого обрыва торчал чёрный пласт. Ну а дальше от этого места я уже «затанцевал» уверенней поглядывая на рельеф и вспоминая разные примеры из учебника.
Уголь был чёрный, жирный и легковоспламеняющийся. Если мне не изменяет память, такой называется «длиннопламенным». Он не коксуется. Что же, это лишь указывает на то, что доменные печи мне строить не стоит. Так я как-то и не собирался.

***

Значительно интересней оказался обратный путь. Мы возвращались той же дорогой, что и приехали вдоль берега реки, поднимаясь вверх по течению, как вдруг в один прекрасный день путь нам преградил её приток, втекающий с южного направления. В прошлый раз мы преодолели его по льду, что не вызвало ни малейшего затруднения, а тут перед нами оказалось водное препятствие изрядной ширины с плавным равнинным течением. Те ручейки, что встречались раньше, мы легко преодолевали вброд не слезая с сёдел, а тут, не иначе, придётся плыть.
Долина реки, насколько хватало взора, была равнинной и даже не казалась повышающейся по мере удаления. Мы с Айтал молча повернули лошадей и продолжили путь в теперь уже не на запад, а на юг. Вот захотели, и поехали. Мы уже давно кормимся охотой и несколько месяцев не встречали людей. Ну и что? А стало нам интересно поглядеть на незнакомое место и нет ни одной причины отказывать себе в такой малости.
Я говорил, что неплохо помню добротные карты, в том числе – построенные с использованием изображений, полученных со спутника. Так вот, про эту речку я забыл абсолютно и до сих пор ничего не смог вспомнить. Даже когда стрелка компаса дала мне понять, что неподалеку имеется магнетит, в памяти ничего не зашевелилось. Нет, я конечно покопал немного там, где возмущения достигли максимума, и нашел вполне пристойный пласт, но ни капельки этим не озадачился. Мы к этому моменту продвигались на юг уже четыре дня.
Более всего меня пленяли деревья, росшие по пологим прибрежным склонам. Привычная редкостойная лиственничная тайга — это стройматериал. А ещё здесь есть и ольха, и берёза и осины встречаются. То, что считается сорными породами для лесозаготовителей, для меня дрова. Много дров и древесного угля.
Однако местность всё-таки поднималась. Прибрежные кручи становились всё более убедительными, и характер течения реки делался горным. Прикинув в уме, что к чему, я сообразил, что мы добрались до мест уже неподалеку от Батагая. А потом, глядя с ровного места на правом берегу на каменистые кручи левобережья, вдруг словно прозрел. Нет, названий рек я так и не вспомнил, я вспомни место, о котором мне рассказывал один любитель побродить по нашим местам. Вот же оно!
Повернувшись спиной к речушке, мы километров через пять выехали к другому водному потоку, текущему встреч. Теперь, двигаясь на запад по берегу ручья, а местами и по его неглубокому руслу, буквально через двадцать километров въехали в бассейн Адычи и оказались в верховьях какого-то из правых притоков Туостаха.
Дома мы были уже через пять дней неторопливой езды. Вот уж отпуск, так отпуск! Отлично прогулялись.
Конечно, открытая нами дорога на Селеннях не на всём протяжении годится для нарт, но для вьючных лошадей никаких рискованных участков на ней нет.

***

Дома на этот раз – это в юрте родителей. Во-первых, бабушка решительно требовала внуков для общения. Во-вторых, хотелось поговорить как следует с отцом семейства. Как ни крути, но из инструментов, что охотно вывозит сейчас Никодим, самый главный – напильники. И делаются они здесь.
Как оказалось, действительно, объём заказа устойчиво превышает возможности производства, что мастеров устраивает – купец даже не пытается снижать цену. Ещё непрерывным потоком уходят отсюда двигатели. Их производство отладили и за год успевают изготовить штук пять-шесть. Тоже придерживают темп, старые хитрецы и обдирают клиента неимоверно. Они ведь и в десять раз могут увеличить выход, но не торопятся, пока не чувствуют конкуренции.
Что же, этот расклад мне откровенно нравится. Ну какой смысл нам горбатиться на русских?! Они ведь пристанут со своим вечным: «Давай, давай», - и будешь давать как миленький по сорок замесов в смену, а потом ни кола, ни двора, и всем должен. Нет уж, пущай они вокруг наших мастеров попляшут и позаботятся о том, чтобы… вот, скажем, изюм стали привозить. За это можно и ещё на один двигатель больше «успеть» сделать. А как Вы думали? Положительное подкрепление – основа конструктивного взаимодействия. Не я это придумал.
Нет, не желаю я зла казакам и прочей братии, что вокруг них вертится. Их дело – оружие у якутов поотбирать и самых несговорчивых тойонов притормозить, потому что на этих просторах устраивать войнушку, это… ну, не по-взрослому это.
- Привет, Миха! – оба-на! Кинээс здешний пожаловал. Якут этот – глава небогатого рода, однако, самого большого и сильного в этом стойбище. Мудрый уважаемый человек.
Мы сказали друг другу все полагающиеся слова вежливости, младшая из сестёр Айтал поднесла нам по чашечке кумыса – ритуал официальной беседы, как ни крути.
- Тойон лючи присылал людей найти тебя. Я обещал, что отправлю к нему весть, когда узнаю от кого-то, где ты находишься. Мой сын уже седлает коня, чтобы ехать в острог.
Мы обменялись кивками. Если на то пошло, в наших краях начались политические подвижки, и их отголоски докатились и сюда, на берега норовистой Адычи. Иными словами, вождь сделал то, что обещал, но не станет мешать мне поступить так, как я захочу.
- Спасибо тебе, старший. Твоему сыну не стоит так торопиться. Завтра утром я присоединюсь к нему. Или, отправившись немедленно, он может предупредить тойона русских о скором моём прибытии.
Потом мы поговорили о погоде и о видах на предстоящую рыбалку, о том, что мастерицы стойбища спряли прекрасные нити из конского волоса, и что огромный невод уже почти готов.
После ухода гостя я заторопился в баню. Будете смеяться, но в нынешней поездке мы изрядно провоняли. Ни я, ни Айтал не любим холодную воду. Ну, не полагаем её полезной для здоровья. То ли дело горячий пар и мягкий веник!

***

Здешний казачий атаман принял меня без промедления. Он присматривал, как стаскивают в воду пузатый коч. Тот же самый Илья Перфильев, что и, ёлки-моталки, шесть лет тому назад. Меня этот человек признал, запомнил видать, кто в тот раз «сорвал» потеху: «мордобой против хапсагая». В горницу он меня не приглашал, а присели мы на открытом воздухе за стол, на который легли сразу две шашки, сработанные мною ещё в бытность мою на Бытатнтае.
- Ты ковал?
Я вытянул клинки из не мною сработанных ножен и с интересом осмотрел. Немало зазубрин оставили на них прошедшие годы, но в целом режущая кромка всё ещё оставалась в неплохом состоянии.
- Я ковал.
- А еще сможешь?
- Отчего же не смочь. Осилю. А почём брать станешь, вдруг я с голоду помру – тут ведь на полгода работы. Я себе пропитания не запасу, пока буду с молотом упражняться.
- Ох, и хитрый ты, якут. Ведь пришел сюда – гол как сокол, а нынче, говорят, как сыр в масле катаешься. Аж лоснишься от удовольствия. Не то, что мы, люди служилые.
Гоняемся, понимаешь, за вашим братом, инородцем, чтобы не друг другу, а государю Московскому платили ясак. И тут еще сабли наши об пальмы ломаются, а на морозе и вовсе на куски разлететься могут.
Ага! Вот и понятно, чем баловство моё понравилось атаману. С хладноломкостью я угадал, ну и просто вязкость получилась приличная. Что же, приятно осознавать, что не булат тоже может сгодиться.
- Так что, Миха? Станешь клинки нам делать – от ясака освобожу твой род, - Илья ухмыльнулся. – Один клинок – и год ты никому ничего не должен.
Не сказал бы я, что это щедрая плата, но с представителем власти долго спорить не стоит. Ударили по рукам. В конце концов, рецептура записана – повторить нехитро.
Хотел уже прощаться, но Илья остановил меня:
- Слушок идёт, что Никодим речи твои слушает и дела его от этого идут всё лучше и лучше. А мне ты чего присоветовать не хочешь? – и смотрит насмешливо.
- Так чего тут советовать-то?! Чай ты и без меня видишь, как купчина магазины обустраивает. Сам ведь то же на свой манер ладишь - с землицы Бытантайской тамошний тойон тебе за весь наслег ясак привозит. И вместо того, чтобы с пищалями по тайге куралесить, ты с ним разговор дружелюбный заводишь. Другие кинээс посмотрят на это, да заместо того, чтобы воевать, лучше в гости приедут, ясак привезут, на погоду пожалуются ли на утеснение от соседей.
- Дурак ты, Миха, что с тебя взять? - атаман отчего-то выглядит радостным. – Ступай, давай, сабли делай.

***

Не, ну форменная ерунда ведь получилась. И не слезет теперь с меня казачина – подавай ему клинки. Думаете, он удовольствуется одной саблей в год? Как бы не так. Вот уж что влип, то влип. Пора, однако, перепрятываться, причём срочно. Нашли, понимаешь, саблекуя себе… - весь трагизм ситуации дошел до меня не сразу. Вот есть люди, умеющие встраиваться в узлы государственной машины и даже приобретающие от этого какие-либо выгоды. Мне же это даётся с трудом. Даже в школе – а это, как ни крути, слепок с со страны, вернее, с отношений между людьми, страну населяющими - не был на хорошем счету. Правда, там мне удавалось и не сильно обнаруживать свои наклонности, потому что было нас много и ни одного идеального ребёнка.
Но тут-то чисто – прыщ на ровном месте.
Так вот, сетуя на неудачное стечение обстоятельств и на свою непредусмотрительность, я уже совсем было засобирался домой, как приказчики нашего купца взяли меня под белы рученьки и доставили на торговое подворье. Тут уж ничего не скажешь – учтивость и предупредительность из них просто пёрли. Хоть и не нынче хозяина дома, и даже не говорят мне, где он, но и угощение выставили, и разговор повели о делах. Сложилось впечатление, что отнеслись ко мне, как будто я тут никак не меньше, чем в половинной доле.
Ну да, наверное, если по сути дела, то никак не меньше. Да только Никодим бы этого мне ни за что не показал. Хотя, если по-честному, далёк я от этого. Какую цифру мне ни назови – хлопну глазами и головой кивну. Собственно, так я и делал между глотками медовухи, и приказчиков нахваливал, и про ловкость их и поворотливость отзывался с великим одобрением. Заодно вызнал и цену доброй сабли. И очень доброй. И такой, которая лучше всех. Потихоньку огорчение меня отпускало, и ещё я узнал, что из оружия, отобранного у якутов, русские кузнецы тоже неплохие сабли делают, хотя и поплоше моей, но тоже на морозе не ломаются.
После уж кто-то проговорился, что с верховьев Лены был от Никодима гонец, будто нашли они Байкал-озеро. Строят в там магазин – с местным населением торговать. А лодки повезут зимой на полозьях за лошадьми. А пока дорогу разведывают и собираются что-то в неё улучшать. Ну да, хоть там и двенадцать километров всего, но это всё же гористое место. Да хоть бы и просеку прорубить – всяко время требуется невеликому их отряду.
По всему выходило, опыт прокладки трасс через Сибирские просторы Никодим приобрёл и никуда не торопится. Так что рассказал я про то, что из того Байкала стоит поискать пути в Амур. Ну и про то, что чай якуты должны крепко полюбить.
А вот тут мне и налили кружечку.
Да, чай я люблю. Наверное, это такая у нас национальная черта. Просто большинство моих соотечественников об этом ещё не знает. Не помню я точных дат, однако до сей поры никто этим напитком меня ни разу не угощал и никаких упоминаний о нём я не слышал. Ясное дело, поинтересовался я ценой. А нет её, цены. Не сложилась. Это пока диковинка, угощение, а вовсе не товар. Ну что тут поделаешь – видать как раз угодил я в момент, когда это роскошь, доступная немногим.
Отсыпали мне примерно фунт почерневших чуть скукоженных листьев. Либо готовить их пока толком не умеют, либо сохранять при перевозке – очень много мелкой, похожей на пыль трухи, такой, что в моё время в одноразовые пакетики паковалась. Ну, эти, на ниточках.
Так или иначе, разговор вышел для приказчиков интересный. Они от меня получили указание и на товар, обещающий стать востребованным, и на самый короткий путь, которым до него можно добраться. Хе-хе. Что-то разбаловал я купечество русское.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 21.02.2012, 20:20 | Сообщение # 29
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 15 Отчего бывает неуютно

Несмотря на прекрасное настроение, в котором покидал я Никодимово подворье, неприятный осадок от разговора с атаманом оставался на душе и давил на нервы. Человек этот, плох он или хорош, умён или глуп, добр или зол, является самой высокостатусной особой по всему нашему району. Я имею ввиду бассейн реки Яна. И причина этого статуса — организованное и сплочённое казачье воинство.
Пусть этих людей десятки, но они подчиняются одному командиру и это — профессиональные солдаты, вооружённые самым современным оружием.
Одним словом — достанет меня Илья, где захочет и когда пожелает, если сможет дотянуться. С большим якутским родом он, пожалуй, не станет связываться без крайней нужды. Но за моей спиной нет вооружённой силы, которой он смог бы опасаться. Не стоит забывать — времена нынче не те, когда писаный закон кого-то устрашит. А по обычаю — слуге государеву в пределах, за которые он отвечает, никто слова поперёк сказать не посмеет. Одним словом — неуютно мне сделалось.
Дело тут не в том, чтобы сделать несколько кавалерийских шашек. Тут беда иная. Коли слуга государев чего добился, то по команде он об этом доложит в наилучшем для себя свете. И, конечно, тут же получит сверху и благоволение, и наказ — добиться ещё большего. За одной шашкой потребуется вторая, десятая, сотая — и ничего я с этим не поделаю. Одним словом — нужно срочно исчезать из поля зрения казаков. Вот вкючился у меня таким образом орган интуиции, и всё тут. Не знаю, может быть я и не прав.
Поехал я в наш бывший дом на Бытантае. Сухим путём да летом это три дня всего. Вторую ночёвку спланировал у Элляя — так оно и вышло.
Люблю я в этом доме останавливаться у весёлого кузнеца. Мы поговорили с ним о делах его — он за зиму, пока стоят ветреные дни, плавит прямо в тиглях сталь по одной и той же рецептуре — она у него получается стабильного качества, и вполне устраивает других мастеров. Вы будете смеяться, но расходятся эти лепёшки, преимущественно, через торговую сеть Никодима.
Стальные тросики для арбалетных тетив мастер тоже делает понемногу, но это, скорее для души. А ещё у него летом работает молот с приводом от нижнебойного колеса, тот самый, которым мы предполагали проковывать крицы. Но криц нынче нет, так что он приспособился пользоваться этой приспособой для других поделок — местным-то жителям за своими надобностями тоже сюда идти приходится.
На другой день к вечеру я уже был в посёлке у серебряной шахты. Тускул, что заправлял тут делами, как раз собирался на Адычу. Та самая долблёнка-тримаран, уже была нагружена слитками серебра, облуженными для скрытности, и замотанными в старые поистёршиеся шкурки — это, чтобы не царапнуть ненароком. С этим человеком я поговорил начистоту — он и так хранит одну из важнейших тайн, причём, надеюсь, делает это осознанно.
Тут тоже было чему порадоваться — ножницы, щипцы трёх видов освоили без меня. На всё имеются шаблоны, матрицы, пуансоны — я ведь горячую штамповку показал ещё, когда мы для арбалетов детали делали, а он перенял и для других вещиц. Ну да не об успехах речь. Мне на новом месте помощники потребуются, а тут они во множестве, и кое-кому их них уже пора подумывать и о собственной семье. Поэтому я и прибыл в то самое место, где в своё время организовалось что-то вроде училища.
Подростки, что первыми начинали, уже стали вполне взрослыми юношами, и трое оказались готовы поискать счастья на новом месте. Вообще-то желающих было больше, так что мне пришлось выбирать. Лошадок для них взял тоже у Тускула — он не обеднял. Теоретически они вроде как и без того принадлежат мне, но на этом мы внимания не заостряли.
Кое какие части для резьбонарезного инструмента я тоже прихватил. Вообще-то и токарным станочком, и сверлилкой тут пользуются — их я не разграбил. Но несколько приспособлений всё-же взял. Выяснил, что пока меня не было, Пелым взял пяток лерок на шестнадцать, и этим спрос ограничился. Выходит, чересчур рано я об этом хлопотал. Опередил время.
Зато с резьбами на шесть без меня совладали, и теперь собирать арбалеты стало проще. Так что для внутреннего употребления в отдельно взятой мастерской технический прогресс продолжает свой победный марш.

***

В Батагае мы задержались буквально на часок — лето наше северное коротко и осталось от него очень немного. Айтал с детьми сразу с нами не поехала — мысль с переездом на новое место понравилась ей очень — это ведь как раз там, где мы, считай, только что побывали. Но ей необходимо обстоятельно собраться. Так что приедет она позднее. Дела оловянные я без малейших сомнений в душе оставил на одного из своих «рабов», отдавая себе отчёт в том, что за остальным хозяйством присмотрит его жена. Люди они обстоятельные, неторопливые. Уверен, что действовать станут без рьяности и оловянных пуговиц и посуды наделают не чересчур много.
Через неделю мы оказались на берегу той самой, текущей с юга на север речке, впадающей в Селеннях. Как раз неподалеку от второго обнаруженного мною месторождения магнитного железняка. Теплого времени в нашем распоряжении оставалось очень мало, поэтому работали мы исходя из минимально достаточного для зимовки объёма строительства.
Из шестиметровых брёвен скатали восьмиугольный сруб. Почему из шестиметровых? А потому что нас всего четверо, а устраивать подъёмник для каждой детали — это как раз и есть та самая потеря времени, которой мы старательно избегали. Благодаря продольным двуручным пилам бруса на двойной пол и перекрытия наделали энергично, плиты и дверцы для печей привезла Айтал — она обо многом не забыла в своих неторопливых сборах. Сени и крыльцо мы спланировали и построили сразу, баньку тоже не забыли — одним словом, когда залетали белые мухи, тёплое жильё уже стояло.
Уфф.
Караван с мукой, рисом, и множеством иных продуктов привела младшая сестрёнка моей супруги — она провожала её с детьми и домашним скарбом, а потом ещё раз обернулась с существенной провиантской поддержкой. Пару коров привела и выводок лаек этого года выпуска. Она же забрала обратно на Адычу почти всех лошадей — как Вы понимаете сена мы успели запасти немного.
Тем не менее, в зиму мы входили во вполне комфортабельных условиях. Я сидел на чурбаке, любуясь штабелем корявых брёвен, ожидающим распиловки на дрова, когда послышался стук опыт и наш старшенький Тургун вернулся с прогулки по окрестностям, которую проводил в сопровождении всей группы наших псов и Вожака, разумеется. А ещё рядом с ним верхом на олене ехал эвенк непонятного возраста. Вообще-то в здешних краях я ожидал увидеть нарты, ну да всего не предугадать. Пошел встречать гостя. Скорей всего в эту зиму будем соседями.
Сам-то я по-эвенкийски немного объясниться могу, но для обстоятельной беседы попросил Айтал переводить. Звали нашего гостя Ивул, мне показалось, что услышав его, супруга ухмыльнулась про себя. Ну а мы последовательно рассказали о себе. Я - про наш приезд сюда, а эвенк — о том, что привёл своих оленей на южный берег Селенняха и осматривал ближайшие пастбища, чтобы оценить, на сколько их хватит. Обычный разговор-знакомство. Мы даже ещё не начали друг перед другом ничем похваляться, как вдруг меня словно что-то торкнуло изнутри.
Оспа!
Ведь я точно помню, что мой народ, заселяя территорию, на которой сейчас проживает, почти не встречал сопротивления со стороны охотников и оленеводов, ранее живших в этих местах. А ещё упоминалось об эпидемиях оспы, косившей людей в местах, куда приходили мы со своими табунами и стадами. Точно-точно. Только в писаный период истории русские не меньше двух раз отмечали вспышки именно оспы там, куда пригоняли мы коров. На реке Оленёк — точно. Её открыли казаки, а потом в богатые соболем земли отправились якуты-ясакоплательщики из среднего течения Лены. А потом — помчались назад из-за начавшегося там мора. Эпидемия оспы — на неё точно указывали в документах.
И тут же на память пришла история первой вакцинации, проведённой именно против оспы. Не помню имени этого человека, но он уловил связь между заболеваниями коров и людей, и догадался привить людям что-то там, образовавшееся в крови коров через царапину на коже. Кажется.
Раньше Ивул не встречался ни с русскими, ни с якутами. А теперь он запросто может от нас заразиться болезнью, с которой его организм незнаком. А мне вовсе не хочется его гибели. И как быть?
С другой стороны другие эвенки кочуют на Бытантае вместе моими соплеменниками, и не болеют. Мы ведь жили там, и ничего особенного не присходило.
Одного из своих молодых помощников, а они все уроженцы тех мест, я спросил, когда закончилось в их краях моровое поветрие. Оказывается, буквально года за три до того, как я поселился в тех местах. В их стойбище двое умерли, а вот у тунгусов от некоторых кочевий вообще никого в живых не осталось, так свирепствовала болезнь.
Тогда я с таким же вопросом обратился к Ивулу. А вот он, оказывается, только слышал, что где-то по другую сторону Яны умирали люди от болезни, которую раньше в их краях никто не знал.
Вот тут-то я и призадумался. Некое озарение о том, как следует поступить у меня появилось довольно быстро, но этому не вполне обычному действию следовало придать некий очевидный для нынешних моих современников смысл. Иначе говоря – найти убедительные с точки зрения язычника и шаманиста доводы. Они не сразу сформулировались. Сначала я долго и многословно нёс о том, что соседям нужно жить по-соседски, и что надо друг другу дружно помогать и дружить по-жизни. Айтал несколько раз удивлённо смотрела в мою сторону — чего это я вдруг вздумал талдычить общеизвестные истины, да ежё и столь назойливо ходя по многу раз вокруг одного и того-же. А у меня лихорадочно крутились мозги, и что-то поскрипывало под шевелюрой. В конце концов, мысль выкристаллизовалась, и я помянул о том, что обязательно нужно обмануть духов. Тех самых, которые дружны с нами, но ещё незнакомы с соседями. То есть не то, что уж совсем обмануть, а сбить с панталыку. А то они, не разобравшись, могут наделать беды ни в чём неповинным людям.
Провести обряд я обещал быстро и... мы всей толпой отправились к стоянке рода Ивула. Там сам хозяин оцарапал оленя, и ножиком, испачканным его кровью, я сделал надрезы на тыльной стороне кисти руки и себе, и жене, и работникам. А потом уже сам, добыв немного крови из приведённой с собой коровы, провёл такую же процедуру со всеми обитателями соседнего стойбища.
Всё! Главные духи-кормильцы теперь станут считать незнакомцев близкими кровными родичами тех, рядом с кем обычно обитают, и обязательно расскажут об этом остальным. Духам, понятное дело. А потом стазу без малейшей задержки была проведена большая совместная рыбалка, обмен подарками и превосходная уха, в которой мне уже много лет ужасно не хватает картошки.
Хоть тресните меня, не знаю, правильно я поступил, или нет, но просто так сидеть, сложа руки, и ждать начала эпидемии, возбудителей которой привёз, пусть и без умысла – это, мне кажется, неправильно.. Что вреда не наделал — это скорее всего. Собственно, косвенное подтверждения правильности содеянного я получил через пару недель — до этого мы с соседями не пересекались, занимаясь возведением печей. Так вот, Ивул заехал и сказал, что духи, говоря по-русски, мало-мало сердись. Люди мало-мало болей. Но духи перестать сердись, потому что все выздоравливай. Уж извините, что шуткую, мало-мало, но в этот момент у меня с души свалилась такая глыба что, ни в сказке сказать, ни пером описать.
Не люблю я душегубства.

***

Еще до морозов, но уже по снегу, мы съездили к раскопанному летом «угольному разрезу» и привезли на трёх нартах угля. Примерно тонну. Обернулись дней за десять – тут около трёхсот километров в один конец. Признаюсь, заготавливать дрова и жечь из них уголь было значительно выгодней – транспортное плечо – куда от него. Две-три ходки за день, это не одна за десять. Немного охотились, немного рыбку ловили – Айтал ворчала, что кроме как сетями в этих местах ничего не добудешь.
Оборудовали мастерскую – длинную бревенчатую постройку с земляным полом, обмазанную глиной. Ждали ветра и готовили тигли к плавке железа. Погода нас не подвела – задуло так, что ходили мы, держась за перила. Зато наддув заработал прекрасно и металл пошёл порция за порцией.
Скорее всего, железо у нас получалось очень чистое – практически без примесей. Потому что в зависимости то соотношения количества руды и угля мы легко получали необходимые степени твёрдости. Сплавлять их с присадками не пытались – не было у нас полиметаллических руд. Это уже на другой год будем исследовать.
Второй важной темой для нас оказался уголь. Мы его нагревали в закрытом котле, сделанном из «сивой меди» и смотрели, что закапает вниз, и что улетучится вверх.. Помощнички мои – ребята толковые, к тому же буквы знают и ведут записи. Так что секрет змеевика, где конденсируются пары постигли мигом. А ещё мы придумали как контролировать температуру нагрева. Дело в том, что олово плавится при двухстах с чем-то градусах, свинец – при трёхстах с небольшим, и ещё примерно через соточку – цинк. И все они у нас есть.
Одним словом из котла капало вниз, и сверху тоже шёл конденсат. То что оставалось – походило на кокс. Мы это сжигали, чтобы взвесить остаток. Накапавшее вниз перегоняли, разделяя на фракции. Одним словом заполняли время серьёзной исследовательской деятельностью и устраивали «диспуты», обсуждая сделанные наблюдения и выводы из них. Сырьевой и, отчасти топливный голод, давали нам немало времени для рассуждений и обобщений.
Знаете, фундаментальные знания, полученные мною во время учёбы, давали мне некоторые преимущества в наших спорах, как и статус «учителя». Но этот багаж быстро усваивался учениками и, случалось, их заключения нравились мне больше, чем мои собственные. Во мне крепло чувство, что сейчас и здесь закладывается фундамент нашей науки. Э-э. Отвлёкся.
Так об угле. То, что мы из него вытопили или возогнали, дало нам горючую жидкость, похожую на солярку и даже не так сильно отличающуюся от неё по запаху. Густую смолу, из которой удавалось изгнать черноту. Тем не менее, липкость от неё никуда не девалась. Ещё выделяли мы самые легкие фракции, вероятно эфиры или бензолы, а может – ацетоны. Пахли они резко и из незакрытой посуды улетучивались.
Естественно, мы мешали это с уксусом и раствором соды, мылом, стеарином, глицерином. Грели, студили и смотрели, что получится. Хе-хе. Мне тоже было интересно похимичить.

***

Один из моих молодых помощников женился – взял у Ивула дочку, заплатив за неё арбалетом. А что Вы думали – нравы тут простые. Девчонка, кстати, по местным меркам – перестарок. В приданое привела несколько оленей – всё по обычаю, как ведётся испокон веков. Новоиспечённый муж о чем-то переговорил с моей суженой, а потом уже она позвала меня на помощь, отмывать новобрачную в бане. Хе-хе. В общем – справились. Под конец, когда у невесты появилось понимание, что её ни разу не убивают, кажется, началось кислородное опьянение. Кожа задышала, женщина сомлела и в руки мужа попала завернутая в толстое одеяло, согласная решительно на всё. Хотя, и без этого она, кажется, отбиваться не собиралась.
А мы с женой перемыли своих чад и дочурку новобрачной. Не удивляйтесь. Наличие ребёнка для женщины, выходящей замуж, здесь и сейчас – несомненное достоинство. А больше невест у соседей не было. Ну да – не к спеху. Тут загвоздка в арбалете.
Я не прихватил запаса свинца, и нам пришлось делать пули из стали. Скорее даже – из железа. Понятно, что весили они теперь примерно вполовину легче, но, начав их использовать, я с любопытством отметил возросшую кучность стрельбы. Пришлось разбираться. Так вот – тетива насекала на свинце канавку – а что Вы хотели? – усилие в полсотни килограммов, это не пуп царапать. В результате летящее тело слишком значительно отличалось от сферического, что и приводило к непредсказуемым отклонениям.
Вторым же обстоятельством следовало признать возросшую начальную скорость, отчего траектория полёта не так сильно понижалась с расстоянием. Айтал, которая какое-то время пользовалась стальными пулями ни о чём таком мне не рассказывала, хотя изредка просила сделать ей немного именно стальных снарядов. Ну а мы с помощниками соорудили «сковородку» с крышкой, где «докатывали» тщательно выверенные по весу заготовки, добиваясь от них идеальной сферичности. Благо, мягкое железо выплавлялось у нас запросто, и цементацию в плотно закрытом тигле с толчёным углем здешние мастера знали задолго до знакомства со мной.
Вот эти-то «шарики» и пробудили во мне воспоминание о подшипниках.
Как Вы, несомненно, догадались, токарный станок мы тоже сделали, тем более, что самые муторные в работе узлы я привёз с Бытантая. Поэтому ничего невозможного в реализации подшипника качения не было. Казалось бы. Наивный. Невозможного действительно не было. Было много муторного и неудобного. Это я о сепараторе. Словом, никто не скучал, все изобретали и выдумывали. Но самое интересное началось потом. Мы дружно не понимали, для чего нам это нужно. Нет, что токарный и сверлильный станки теперь очень хороши и легки в работе – это прекрасно. Но куда правоверному якуту или достойному тунгусу засунуть это несомненное достижение инженерного гения и доказательство высокого мастерства участников затеи?
Вот.
Разбирательство подшипника на пули показалось нам не самым лучшим вариантом, хотя и самым вероятным.

***

Разумеется, леса на будущие постройки мы заготовили достаточно. Ближе к весне съездили на Адычу и привезли оттуда нашу лодку. Просто поставили её на полозья и запрягли в них лошадей. Шли обходным маршрутом. Он хоть и длиннее, зато дорога куда как глаже. Ближний-то путь с возом, считай, непроходим, да и не хотелось нам торить приметный след через путаный лабиринт извилистых проходов – мы ведь спрятались от казаков. А след огромных саней видать издалека.
Что еще рассказать примечательного об этой зимовке? Пельмени. У нас было много пшеничной муки, которую под моим руководством домололи и тщательно просеяли. Может, и не высший сорт, и опять же яичка нигде не сыскать, но и на молоке тесто замешивалось туго. Оленя мы закололи того самого, что специально для этого предназначался, сели вокруг длинного стола при свечах и налепили себе отличной еды, замораживая готовое и ссыпая в мешки.
Конечно, в мясе недоставало лука и перца. Но эта русская еда, до которой я великий охотник, понравилась всем. Её количество определялось только размером мешка с мукой.
Были в нашей жизни разные моменты. Например, все мои помощники скучали по сказаниям. Есть у нас такая традиция: в ненастное время люди собираются и слушают легенды, предания, сказки. Чаще всего опытный человек ведёт повествования, а иногда и несколько. Тут же стариков нет, поэтому сами парни по очереди пересказывали то, что когда-то слышали в родных стойбищах. Я всегда с интересом слушал, а иногда и сам брал слово – кое что помню с детства, кое что читал. Айтал, однако, оказалась лучшей рассказчицей. Предания динлинов в чём-то похожи на наши, но и отличий немало. Предания о великих властителях и могучих царствах в нашем эпосе окрашены в другие тона.
Тунгуска пока не настолько освоила язык, чтобы брать слово. Она, в основном, задавала вопросы.
Она, кстати, прижилась легко. Они с Айтал иногда рисовали на бумаге всякую всячину, и однажды я увидел двуглавого орла. Оказывается – это с монетки, завалявшейся на дне одного из моих карманов. А ведь это герб Российиский. Причём – очень давнишний. Может быть, даже сейчас он уже в ходу. Мне сделалось интересно и я попросил изобразить соболя. Дело в том, что в геральдике я не особо разбираюсь, но точно помню, что на гербе Сибири этот зверёк всегда был главным персонажем, однозначно указывая в чем заключён главный козырный интерес русских в нашем краю.
Потом сам нарисовал изображение всадника на коне с флагом в руке – это уже герб республики Саха, которую чаще поминают как Якутию. Его перерисовали с какого-то наскального изображения, так что моих изобразительных талантов на воспроизведение нужного образа хватило.
Естественно, после этого на память сразу пришёл герб Верхоянска. Помню, что там была какая-то палатка и снежинки. И ещё – северное сияние. Мне оно не нравилось. Настоящее значительно красивее. Зато внизу имелись две серебристые рыбы одна над другой носами в разные стороны. Вот это по-нашенски. Вот их Айтал и нарисовала. Считай, вся геральдика сверху вниз образовалась.
Теперь оставалось добавить последний штрих – герб наслега, к которому я бы себя отнёс. На Бытантае якутское сообщество уже сложилось, там, где тойоном работает Ким. В его роду тотем – белка, хотя, это относится только к трём стойбищам. А другие роды почитают других существ. Так что о едином для такого территориального объединения символе речь вести сложно. Тем более, даже будь он в наличии, там расположено только одно из моих имений. Я его про себя называю ПТУ. Батагайская оловянная мастерская находится в землях, где каждый род пока сам по себе. Нынешнее же, начинающееся поселение, являющееся аналогом техникума-интерната, вообще расположено само по себе. А поскольку сам атаман тутошнего казачества со мной без посредников говорил, то по всему выходит считаться мне следует налогоплательщиком Верхоянского подчинения. То есть следующая пятая ступень в иерархии как раз впору и придётся..
Не долго думая, я нарисовал молоток. В профиль.
Эти изображения одно над другим нанёс на доску, выжигая калёным железом. Получилось чёрным по белому. Только рыбы вышли белым по чёрному. Сверху покрыл прозрачной частью каменноугольной смолы. Она медленно сохнет, но уж схватится, так схватится.
Повесил на своё творение на стену и залюбовался. Душевно получилось. Этот вечер я рассказывал своим товарищам о геральдике. Несмотря на скудность познаний, разговор получился интересный. Понятие животного – защитника рода – у моих современников постоянно на слуху, а понятие об иерархии вообще впитано с молоком матери, так что это построение оказалось прозрачным и очевидным.
Ребята и для себя гербы придумали. У того, что родич Кима, пятым пунктом встала белка. А у других – его однонаслешцев, хе-хе, белка встала тоже на пятую позицию, зато добавилась и шестая, снегирь и еврашка… ну, это вроде суслика зверёк. Одним словом, был у нас и досуг, и даже кое-какие забавы. Гербами вот обзавелись. Приятно.

***

Приближалась пора нам с Айтал отправляться в отпуск. Вообще-то на летний период многим из нас предстояли поездки – планов было громадьё. Однако для меня на первое место выходили поиски легирующих прибавок. Имею ввиду – полиметаллических руд. Свербит, свербит меня одно сомнение. Ведь в рецептуре стали, что пустил я на кавалерийские шашки, были «камешки» в которых я подозревал наличие кобальта. И никеля. И меди.
Полезность никеля сомнений не вызывает, но про легирование стали медью или кобальтом слыхивать мне не приходилось. Ну да, так или иначе, нужно будет разной руды наковырять. Нет, не подумайте, что я сам собираюсь это проделать. Помощнички всяко в те места отправятся, вот пускай и привезут согласно полученным образцам . Заодно узнаю, как они умеют разбирать то, что сами накарябали, выслушивая наши с Айтал объяснения.


Зануда. Незлой
 все сообщения
КауриДата: Воскресенье, 26.02.2012, 02:33 | Сообщение # 30
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Сергей_Калашников)
Один из моих молодых помощников женился – взял у Ивула дочку, заплатив за неё арбалетом. А что Вы думали – нравы тут простые. Девчонка, кстати, по местным меркам – перестарок. В приданое привела несколько оленей – всё по обычаю, как ведётся испокон веков. Новоиспечённый муж о чем-то переговорил с моей суженой, а потом уже она позвала меня на помощь, отмывать новобрачную в бане. Хе-хе. В общем – справились. Под конец, когда у невесты появилось понимание, что её ни разу не убивают, кажется, началось кислородное опьянение. Кожа задышала, женщина сомлела и в руки мужа попала завернутая в толстое одеяло, согласная решительно на всё. Хотя, и без этого она, кажется, отбиваться не собиралась.


прикольно и Ала почему-то напоминает))))

куда дальнейшие проды девались????


 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Калашникова Сергея » Проект ЯКУТ - Текст (Про попадание в 1638 год практикующего геолога)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2017