Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: Сергей_Калашников 
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Калашникова Сергея » Проект ЯКУТ - Текст (Про попадание в 1638 год практикующего геолога)
Проект ЯКУТ - Текст
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:11 | Сообщение # 31
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 16 По сусалу

Весна в наших краях, это время, когда всё ещё лежит снег. Моё семейство в этом году решило съездить к морю. Прямо по снегу. На лыжах и нартах с собачьей упряжкой. Дело в том, что особо уж крепкие морозы больше не вернутся, а просто холода – это обычное дело. Мой старший – Тургун – время от времени бежит сам рядом с санями. Но не подолгу. Он далеко не сравнялся силами со взрослым человеком. Поэтому частенько устраивается рядом с братишкой, чтобы передохнуть. В эти периоды мы подвигаемся заметно быстрее. Я иду впереди, а жена замыкает процессию, поглядывает за тем, чтобы младший не выпал и не остался сзади. С него станется.
Первую полусотню километров от нашего дома на север вдоль речки до самого Селенняха мы преодолели за день — тут накатанная нашими санями дорога, по которой недавно ходили за новой порцией угля. Но этот благоустроенный по местным меркам тракт повернул направо, к Индигирке, а нам нужно было прямо, на южный берег Моря Лаптевых.
Невысокие возвышенности, окаймляющие долину Селенняха с севера, мы преодолели буквально за пару дней, и оказались на равнине, состоящей из множества слабонаклонных плоскостей. Сейчас под снегом поверхность выглядела ровной и скучной. Древесная растительность сначала поредела, а потом и вовсе сошла на нет. Стланики тоже перестали встречаться, и стало совсем скучно. Зато голые каменные поверхности, то там, то тут выглядывали из под белого покрывала. Местность повышалась, и по обе стороны нашего пути всё чётче обозначались горы — покатые гребни. То есть — сходящиеся наклонные поверхности переходящие друг в друга резким изломом.
Палатка, которую мы ставили для ночлега, обогревалась керосинкой. Точнее — соляровкой, которая, перед тем как разгореться, требует некоторого прогрева фитиля пламенем свечи. Фитиль кирпичный – из обожженной глины. Он довольно массивен, но даёт ровное короткое пламя, позволяющее вскипятить чайник или сварить похлёбку. Как регулировать интенсивность горения я не придумал.
Мы никуда не спешим, и не охотимся потому, что дичи на этих пустынных просторах не видно. Летом тут должно быть царство мхов и голого камня, а пока — ледяное безмолвие, столь выпукло описанное Джеком Лондоном. Тихая погода и яркое солнце — чудесные дни. Ночные заморозки невелики: на мою оценку не больше двадцати градусов под утро.
Кстати, про утро. Сегодня сыновья сворачивали палатку без нашей помощи, а мы поздновато вмешались. Потратили немало времени, на то, чтобы выпутать младшего — он как-то умудрился влезть между полотнищами двойного пола. Способный мальчуган у нас растёт.
Три заметных речки перешли по льду и двинулись вдоль четвёртой, текущей с севера. Её долина ровнее, чем спускающиеся к замёрзшему руслу склоны. Торчащих камней, обнажённых откосов и обрывов вокруг стало больше, а стоянки наши – длительней.
Сыновья под присмотром жены копают снег в тех местах, которые я им указываю, а сам я молотком отбиваю то там, то тут интересующие меня образцы. Кажется, в этот раз мы недалеко уйдем. По всем признакам поблизости имеются выходы полиметаллической руды. Пусть и ожидаются в ней опять кобальт, никель, медь – те же элементы, что и разведанные мною на Бытынтае, но это уже другая композиция.
Собственно, началось всё с того, что кто-то из наших учеников назвал речку, на которой мы поставили свою юрту, Берелехом. Память мгновенно сработала – это название с карт, составленных более чем через триста лет тому вперёд, послужило спусковым механизмом. Да, не всё вспоминается одинаково легко, но тут геологическое прошлое вздыбилось в голове, и меня потянуло на север. Туда, где раньше располагался населённый пункт Депутатский.
Я намеревался пройти через это место горными долинами, сориентироваться на местности, запомнить приметы, чтобы потом спокойно и обстоятельно спланировать действия по освоению богатств тамошних недр. Но, увы, придётся умерить аппетиты. У меня нет столько людей, чтобы заняться этим прямо сейчас. Особенно, в связи с обнаружением примерно в восьмидесяти километрах от устья Берелеха того, за чем собирался аж на Бытантай.
Одним словом, нарту мы нагрузили до предела – собачки тянули её с натугой и ни о чём, кроме возвращения речи не шло. А море? Хе-хе. Да пошутил я. Тысячи километров через ледяную пустыню с маленькими детьми даже такие непоседы как мы с Айтал преодолевать не станем. Мы и с начала-то планировали пройти не больше пяти сотен, а уж потом собирались вернуться. Но в результате и двухсот не прошли.
Как я Вас! Хе-хе. Однако якут не совсем глупый.

***

Пока лежал снег, мы сходили за рудой гужевым обозом в чисто мужской компании. Кроме трёх наших саней, ещё трое нарт с оленьими упряжками и каюрами нам выделил Ивул. Для большего количества не хватало людей. У него маленький род, а тут еще наступило горячее время – животные вообще чаще всего телятся по весне. Ну да будет ещё осень. Эвенки планируют перейти выше по Берелеху и оставаться там всё лето, а потом оттянутся к западу – и всё это для того, чтобы держаться неподалеку от нас.
Хорошо, когда лад с соседями. Да и как ему не быть, когда стального инструмента и всякой утвари на подарки мы не жалели. Так что летом помощники на нашу стройку обязательно придут.
Семейство же наше ненадолго разделится. Жена сказала, что должна побыть дома, это, имеется ввиду, прямо тут. Так что, ясное дело, третьего ребёнка нужно ждать ближайшей зимой. Как раз трёхлетний промежуток обозначился после второго сына. А нас с Тургуном ждет и дальняя дорога, и, возможно, казённый дом. Пять лет парню – мужчина. Почти. Нам стоит поторопиться, чтобы обернуться до вскрытия рек, потому отправляемся верхами. Три лошадки – по одной на путника и идущая под вьюком – это как раз и есть всё конное поголовье нашего стойбища.

***

До Адычи мы добрались за четыре дня. Сын, оказав почести бабушке и прабабушке, присоединился к мужчинам и чинно присутствовал при беседе, не раскрывая рта. Семейных новостей много. Средняя сестра моей супруги родила дочку. Живёт она в Верхоянске замужем за одним из приказчиков Никодима. Младшая как раз недавно обрела спутника жизни. Парень из якутов, из рода, живущего много южнее. Собираются отделяться от родни и перебираться на восток. Как раз к нашему новому «промышленному району». Она ведь бывала в тех местах и поглядела на них. Одна из долин неподалеку от прохода через западный отрог ей очень понравилась. Так что поедут, как снег сойдёт, вдвоём поглядят.
В остальном же – всё, как обычно. Латунные тросики на тетивы делают и «самоварные» двигатели. Арбалеты им Тускул присылает уже готовые – у него, считай, специализированное производство. А мужчины дорого их продают. Подумывают о том, чтобы взять учеников, а то дом пустеет – разлетелись дочки.
Кстати, сталь для обиходного инвентаря получают от Элляя, а цинк – из Батагая. Помаленьку образуется специализация и даже сформировалось что-то вроде доставочной сети через купеческих приказчиков, снующих между магазинами.
В Батагае мы тоже задержались ненадолго. Тут льют всякую оловянность. Сколь скажут Никодимовы приказчики, столь и делают. Расплачиваются с ними долговыми расписками. Хе-хе. Я почитал. Всё без обману. На многие тысячи рублей счёт идёт. Я итоговую циферку сложил и запомнил для себя. Ясно же, что не видать мне этих денег – ну и ладно. Хотел бы – сам бы начеканил, сколь требуется. Тут важнее, что купчина подтверждает свою обязанность обеспечивать нас подвозом с Большой Земли, грубо говоря, растительной пищи.
Не врёт, однако. Рис, изюм, мучица пшеничная у работников моих в достатке. И хозяйство они содержат в исправности. А до иного мне и дела нет.
Я тут велел вкопать на видном месте столб, а сам на стёсе выжег свой герб – прихватил железных тавро, что наделали мне помощнички. Вроде как клеймо поставил, что это моё.
Вот и все дела.

***

До дома на притоке Бытантая доехали в три дня. Тускул и Сата не только в добром здравии, но и с прибавлением в семействе. Работников-учеников у них уже полтора десятка и производства работают исправно. Причём, свёрла стали лучше продаваться, и на лерки обозначился спрос. Десяток ушел, все на шестнадцать миллиметров. Видать, корабелов интересуют крупномерные детали. Ещё тиски заказывали, зубила. Но, по-прежнему, главные усилия приходится прилагать к изготовлению мелочёвки – иголки, крючки.
Главное же - по старому рецепту была сварена та самая сталь, что я в своё время пустил на шашки. И десяток клинков из неё готов. Проверили ещё зимой – упругая и в мороз от сильного удара не лопается. Медный пруток перерубает не получая от этого зазубрины. Не булат, конечно, но очень даже неплохие клинки получаются.
Собственно, этот несомненный успех и позволил мне надеяться на то, что на сей раз удастся избежать непонимания с казаками.
Поехали мы в Верхоянск. Ах, да, столб с гербом я тут тоже оставил. Вот, словно толкало меня что-то таким образом выпендриться.
Верхоянское зимовье теперь уже стоит не на Дулгалахе, а ниже по течению, на Яне. На обширном Никодимовом подворье нашлось место и для нас с сыном, и для лошадок. Немногочисленная челядь оказалась предупредительна и услужлива – нас разместили в тереме и баньку с дороги предложили сразу. По всем признакам – мой статус в этом торговом предприятии высок. Настоящий хозяин сейчас в отлучке, приказчики его - в лавках, но жизнь от этого не замерла.
Мы с сынишкой привели себя в порядок и пешим ходом отправились к атаману. Тут недалече. Прямо от ворот, окинув неодобрительным взглядом мой тощий мешок, сторожевой казак отправил нас к дьяку. Розовощёкий такой мужчина в добротной суконной одежде, украшенной золотым шитьём, спросил, как звать меня. А про то, где живу, не поинтересовался. Потом велел вытряхивать, что принёс, на стол. Долго разглядывал клинки, записывал в книгу и велел ставить крест вместо подписи.
Я, понятное дело, разобрал его каракули. Выходило, что якут Михайла Васильев пришел отдать оружие и записаться в ясакоплательщики.
- Не верно ты, Агей Касимов нас принял, - ясное дело, это мне никак не подошло. – Ясак государю нашему плачу я исправно уж не первый год – можешь по ясачным книгам смотреть. Сабли эти по велению атамана кованы, и сами они в счет ясака доставлены сюда. Сговаривались мы, что по одной в год я должен приносить, а только, раз теперь три стойбища подо мной, то и получается три шашки. За сей год, да за будущий, да за следующий за будущим. А десятая – за четвёртое стойбище, что только в это лето поставлю.
- Да как ты смеешь, морда самоедская, мне, государеву человеку, поперёк молвить! Я ж тебя в порубе сгною, пока родичи твои не принесут положенного, - тут дьяк принялся перечислять сколь соболей или песцов с меня надобно. – Сына своего оставишь, а сам ступай за недоимкой. Да спеши, пока он от голода не сдох, да от холода не околел.
Такие вот контрасты. Видать, новые люди сюда пришли, и порядки сменились. Новая метла… ядритьть их, етьтьить. И ж, ни одной знакомой казацкой морды, чтоб хоть слово моё подтвердила. Видать, «романтиков» сменили «чиновники». А они знают, что оружие у нас, якутов, надо отбирать просто так. Безвозмездно. И вообще, спуску не давать нашему брату.
- Ладно, - говорю, - боярин. Ясак я в одночасье доставлю, а сынка моего ты ни в какой поруб не сажай. Он и тут на лавке посидит и ни кому не помешает. А вы, братцы, – это я уже казакам, что рядом со мной пристроились, чтобы я «шалить» не вздумал, - присмотрите за мальцом, чтобы он не упал ненароком, - и всыпал им в ладони по горсточке серебряных копеек. Я бы и по рублю дал, да не встречались крупные монеты здесь в обиходе, потому и себе не сделал.
Ну, я ноги в руки и во всю мочь побёг на купеческое подворье. Тут мне мигом отсчитали соболей, сколь просил, лошадку запрягли и с гиком да присвистом домчали меня обратно в острог. Ворота перед купеческими санями распахнули так, что даже притормаживать не пришлось. Прямо к крыльцу подкатили, а свёрток мехов за мной один из приказчиков втащил.
- Ты, чего, Агей, Миху нашего забижать удумал, - это как раз приказчик дьяку, считай, с порога прорычал. Ну я Тургуна подхватил, да и был таков. Зло во мне клокотало. И чтобы я ещё в острог хоть раз сунулся! Дудки! Пущай побегают за мной. А с Никодимом мы и по переписке обменяемся сведениями. Из любого, считай, магазина, весточку до него от меня донесут.
Обратная же связь меня мало волнует. Что надо я легко выясню по ассортименту товаров в магазинах. Хе-хе. Вот, скажем, шнурки шёлковые появились. Те самые, которые неугодным мандаринам посылает китайский император, чтобы они на них повесились. Отличные тетивы, я вам скажу. И шнурки эти - знак, что попал купчина в места, где негоцианты из Поднебесной тоже бывают. И чай в продаже имеется. Дорогой, правда, но куда лучшего качества, чем в прошлом году.
Уехали мы сразу, и дома на Берелехе оказались уже через десять дней. Инструкции для купца я оставил в магазине на Туостахе. Не знаю, дойдут ли они до самого Никодима, или его приказчики с поручениями сами управятся, но в силу сложившейся традиции не сомневаюсь, что всё будет исполнено. Пока с затей моих у Никодима одни прибытки, а он не дурак. Хе. Вот пущай он и торгует шашками, только отвезёт их подальше. От глаз воеводских. А то, как бы до греха дело не дошло.
Жалко до слёз, что не успел забежать в гости к сестрице моей Айтал. Не люблю чиновников.

***

Успели мы обернуться до ледохода. Двоих учеников, тех, что ещё не обзавелись семьями, я сразу «отпустил» на побывки в родные места. Почему в кавычках? Потому что программа на время поездок была у них весьма напряженная. Вскоре пожаловала и младшая сестричка моей суженной. Они с мужем объезжали окрестности и выбирали место для стойбища – планировали лошадок сюда пригнать, и коровок, поэтому присматривали себе пастбища и покосы – как раз снег сходил с южных склонов, и многое прояснялось. Да они и не торопились. Побывали и у Ивула в стойбище.
Тут ведь какое дело – два скотоводческих хозяйства, одно из которых кочует, а другое то и дело отгоняет табуны на откорм, должны не мешать друг другу. Тем более, что для меня они оба желательны поблизости – нам мясо требуется для пропитания. Да и молочные продукты не помешают. Вот и сидели мы, попивая чай. Толковали о будущей жизни, о том, кто, когда куда будет гнать стада и сговорились к весне соорудить мост через Берелех выше по течению в узком месте, где длины хорошего древесного ствола должно хватить от берега до берега.
А потом началась плотницкая работа. Рубились деревянные дома. Ивул прислал мне в помощь своих сыновей, да ещё за кем-то из дальней родни посылал. Тут по окрестностям тунгусов живёт немного, потому что ягель – корм для оленей, на здешних каменистых почвах растёт неохотно. Признаться, и для травы маловато подходящих мест, то есть нельзя развести тучных бескрайних стад. Без планирования и точного расчёта хозяйствовать рисковано.
Ну да, собрались работнички, и дело пошло. Два сруба мы, как только вскрылись реки, сплавили до устья Селенняха. Тут будет шахтёрский посёлок. Один из помощников моих сюда переселится, поэтому котёл для перегонки угля тоже перевезли.
Хлопотное выдалось лето. Тургун – наш старшенький – водил самоварную лодку, перевозя грузы между конечными пунктами. Ему, грубо говоря, полшестого, но такого штурмана-рулевого поискать в наших местах. Хотя, в каждом рейсе хотя бы один взрослый пассажир с ним всё-таки был. Так, на всякий случай. К примеру, шестом от берега оттолкнуться. А то ведь даже заднего хода у наших плоскодонок нет.
Я от всей души наплотничался, настолярничался и соорудил конную косилку со стоячим местом для седока на манер античной колесницы – вот в неё и ушли невостребованные подшипники. Ушли они отнюдь не в колёса, за отсутствием таковых – механизм покоился на нартах и приводился в действие педалями, по которым перетаптывался возница. Резали траву эллиптической формы вращающиеся ножи. Эта убогая конструкция выжала из нас с зятьком все силы, но сена мы наготовили… гребли тоже лошадью. Деревянными конными граблями. Наспех сооружённые приспособления насилу выдержали одну страду, после чего пришли в негодность. Что же касалось мелких поломок – то вздумай мы их считать – сбились бы. Просто устранялись они быстро и безболезненно и не слишком задерживали работу.
Понятное дело, дом для семьи сестрицы моей супруги тоже поставили. Лошадки из его табуна отработали за эту услугу сполна – чего только не пришлось нам перевезти. Кроме обычного ассортимента продовольственных запасов – зерна, круп и муки – доставили полиметаллической руды в сумме около двух тонн. Котлы для перегонки угля и десятиведёрные дубовые бочки, возить солярку. Лепёшки стали разных рецептур от Тускула и от Элляя… всего и не упомнишь.
Айтал много рыбачила на озёрах. С удочкой баловалась. Ивул, по моим объяснениям, сделал для неё нарты Канадской системы - это такие, чтобы можно было сзади стоять и только покрикивать на собачек. Вот на них она и ездила по окрестностям, а я только провожал её завистливым взглядом. Меня дела не отпускали. Что-то уж очень широко я нынче размахнулся.

***

Если не юлить, то должен признаться – металлургия у меня получилась ужасно затратная. На тигельные плавки угля уходит значительно больше, чем потребляет традиционный сыродутный горн. Да и довести температуру до нужного значения удаётся только в ветреную погоду, когда сама природа создаёт необходимый для интенсивного дутья напор. Тут скорее выигрывается объём трудозатрат, за что приходится расплачиваться тоже трудом – сбором дров и доставкой их на всё б`ольшие и б`ольшие расстояния. Зато не нужно столько колотить по крицам, ну и состав сплавов хоть как-то удаётся регулировать.
Так вот, я уже довольно много повозился с разными печами и горнами и, в силу полученного образования, имею представление о теплоёмкости и теплопроводности, а также, о химизме процесса. Так что на ближайшую зиму планы у меня серьёзные. И работать я уже начал. Подготовка руд к плавке – дело серьёзное. Одним словом, работать буду систематически и под протокол.
Тем более что ещё три парня от Тускула перебрались ко мне. Из ремесленного училища да в техникум. Хе-хе.


Зануда. Незлой

Сообщение отредактировал PKL - Четверг, 31.05.2012, 08:57
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:12 | Сообщение # 32
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 17 Цивилизация – это технология.

Начал я свои работы с создания горелки. Или форсунки. Так и не понял принципиальной разницы между этими устройствами. У меня теперь было жидкое топливо и это довольно удобно, как ни крути. Тут ведь важно то, что можно подбирать правильные соотношения скорости подачи горючего и окислителя и добиваться нужных результатов. Естественно, первым шагом были клапаны и вентили, следующим – поршневой насос, а потом – ресивер. Это баллон, в котором находится сжатый воздух. Он, ресивер этот, служит для того, чтобы можно было расходовать газ не толчками поршня, а непрерывным ровным потоком.
Про горелки много рассказывать не буду – все их видели. Мне было интересней проверить использование этой придумки в печке для прокаливания руды. Дроблёное в мелкий песок сырьё я рассыпал по ровному, как поднос, днищу. Этот тонкий слой и грел пламенем сверху, разумеется, закрыв заслонку, чтобы тепло не уходило куда попало.
Так уж сложилось, что мы любую руду калили, промывали и снова калили. Потому, что не знаю я другого способа обогащения. Так что хоть магнетит, хоть полиметаллическое сырьё – всё готовилось у нас одним способом. Так вот – с применением стационарного промывочного лотка и печки с соляровыми горелками работа эта стала не слишком обременительной, особенно, после того, как дробилку – молот с наковальней – запустили от того же водяного колеса, что и воздушный насос.
Собственно, когда замёрз ручей, приводящий в действие это оборудование, всё заготовленное рудное сырье прошло «обогащение» и ждало своего часа в отдельных кучах, разделённых деревянными стенками.
С попыткой плавки я невольно задержался. Подмастерье, занимавшийся подготовкой компонентов будущей шихты, приметил, что после обжига лимонита, доставленного с Адычи, он стал немного липнуть к железному совку. Не так сильно, как магнетит, но вполне определённо. Приметливый парень. Ну да Тускул сразу отдавал в моё распоряжение самых въедливых почемучек, таких, с которыми самому ему работать неудобно – больно много спрашивают. Хе-хе. Мне-то как раз они и нужны.
В общем, часть лимонита в обжиговой печи восстановилась до железа. После прокаливания порошок включал в себя ничтожные примеси металла. Вот это-то и было особенно важно, потому что подтверждало мою гипотезу. Начиная с этого места, мы двигались осторожно, проводя обжиг при разных степенях нагрева и соотношениях топлива и воздуха, подаваемых в рабочую зону. Дело в том, что при восстановлении металла из окисла лучшим восстановителем является угарный газ, который образуется при недостатке кислорода во время горения. С другой стороны, этот угарный газ лучше взаимодействует с рудой, если сам же её перемешивает – сдувает с днища, образуя пылевое облако в замкнутом объёме. Но не уносит эту пыль в дымоход.
Вот с этим и возились, с пропорциями, скоростями, интенсивностями.
Ну а конечный продукт в виде чёрного порошка мы извлекали магнитами. Это когда обрабатывали лимонит.
Основная-то руда в нашем месторождении – магнетит, то есть вполне приличный природный магнит. И вот его-то, этот магнетит, никакими магнитами от железа не отделишь – непрореагировавшее сырьё тоже прилипает к «сепаратору». Ну да мы не гордые, лоточком промывочным пользоваться умеем. Хе-хе. Деревянный он у нас. К нему ничего не липнет.
Одним словом черный порошок металлического железа с прибавкой толчёного в пудру угля отлично плавился в тигле, превращаясь в сталь с заранее заданной концентрацией углерода. Полагаете – дело в шляпе? А как быть с лигатурами? Чистых-то металлов в нашем распоряжении не было, чтобы подбросить их туда же.
Разумеется, пробовали мы восстанавливать и руды-добавки в нашей печке с перемешивающим пламенем. Проверяли магнитами, разделяли промывкой. Но получали-то порошок. Потом расплавляли его в том же тигле и получали некий металл. Вы марганец от никеля отличите? А ванадий от кобальта? От хрома или молибдена? Вот и я не отличу, потому что не металлург и не химик. Тем более что вряд ли у нас получались чистые металлы. Одним словом, рецептуры мы записывали, пробуя что угодно в разных количествах и комбинациях, а потом делали выводы, что композиция номер шестьдесят четыре разбивается на морозе, а семьдесят третья не держит заточку. И так – всю зиму.
Булат у нас снова не получился, зато одна из сталей оказалась очень хороша на пружины. Отпустишь – гни, как хочешь. Закалишь – сколько ни напрягайся, она обратно вернется, как только перестанешь нажимать. Одним словом, экспериментальная металлургия поглотила нас без остатка. Тем более что возни с углем больше не было, воздушный насос крутился от ветряка, а сани с бочонками дизтоплива регулярно привозили на нартах. На горелках грели мы и тигли. Они у нас невелики, а в узкой толстостенной печи плавка удавалась буквально за пару часов.
Э-э! Чуть не забыл. Когда легируешь плавку порошком восстановленной руды, или когда лепёшкой из этой уже не руды сплавленной – то результаты не каждый раз совпадают. Загадка скажете? Ага.
Ну да не это главное.
Во-первых, мы составили целый рецептурный справочник, учитывающий свойства руд известных нам месторождений и позволяющий получать стали с заранее заданными свойствами.
Во-вторых, как минимум еще четыре мастера не просто узнали эти рецепты. Они научились их сами находить.
В-третьих, Вы наверняка спросите о том моём помощнике, что переехал в устье Селенняха и гнал нам из угля солярку. Он же «пропустил занятия». Так вот, тут всё оказалось значительно хуже. Этот обормот, воспользовавшись своей полной бесконтрольностью, проверил, что получится, если вместо каменного угля затолкать в перегонный куб дрова.
Естественно, он поработал и с тем, что улетучилось вверх и прошло через змеевик, и с тем, что вытопилось и слилось вниз. Кроме скипидара из хвойников и дёгтя из берёзы, он сумел выделить уксус, который надёжно опознал, и ацетон, о котором понятия не имел. Этот парень ещё с Бытантая знал, как делаются стеклянные пузырьки, те, что мы вставляем в верхний венец наших домов. Вот в них-то он и налил свои «находки» перед отправкой мне, когда отгружал с эвенками очередные бочонки солярки. Естественно, с деревянными пробками.
Я упоминал уже, что не химик. Так вот, в области органических соединений мои познания значительно скромнее, чем в неорганической. Но в двадцать первом веке сталкиваться с самыми разными веществами мне приходилось – растворители, разбавители, очистители и прочая, прочая, прочая. Одним словом, сел я и пригорюнился. Это что тут у нас, технический прогресс разгулялся не на шутку? И что мне со всем этим делать? Нет, с кондачка такие вопросы не решаются. Надо бы подумать хорошенько.
Как раз Айтал родила девчонку и уже оправилась. Спрашивает, куда в отпуск нынче поедем? Вот о чём помыслить следует, а ацетоны со скипидарами – не к спеху. Нафиг они сдались здешнему насквозь феодальному и, отчасти, рабовладельческому обществу? Перебьется оно пока. Общество это. А мне мыслить нужно о том, чем порадовать лапулю мою славную.
Наверное – рыбалкой. Новой какой-нибудь для неё. Нет, выходить в Студёное Море на плоскодонке – не дело. Но в Якутии - тысячи озёр! И на левом берегу нашего Селенняха в его нижнем течении есть несколько очень больших.
Я побежал к Ивулу – он со своими оленями где только не бывал. Точно, знает он эти озёра. Рыбные, говорит. Отлично.
В озёрах обычно водятся карась, щука, окунь и… забыл, как зовётся. С ладошку. Так вот, охота на щуку со спиннингом как раз и должна быть гвоздём программы нашего отдохновения. Я принялся делать катушку. Про леску и блёсны не спрашивайте – рассказывал уже. А вот простая инерционная катушка – поверьте – это непросто. Тут нужна и лёгкость хода, и небольшая масса при изрядном диаметре. В общем, наплевал я на варки стали и технологии всякие, и с, не помню какой попытки, соорудил вполне приличную снасть для женской руки.
Представление о пользовании блеснами Айтал получила давненько – ловили мы так длинным удилищем с идущей лодки. Но тут, когда надо далеко и точно забросить – это совсем другое дело. В общем, я всё тщательно распланировал и подготовил. Даже лодочку с кожаным покрытием на каркасе из реек сделал и опробовал. Лёгкую – на одного. Как раз для транспортировки во вьюке. Не разборную, как Вы понимаете. Палатку проверил и подкрепил, другое немудрёное наше снаряжение привел в порядок. Одним словом, всем сердцем мы уже были на озере, но…
Вернулся наш человек, что ездил на Адычу. Соль, понимаешь, кончилась, ну не запаслись мы ею в достатке. Он и привёз весть, что сам атаман повсюду меня разыскивает. Добром разыскивает – оповестил всю округу, что приглашает для честной беседы. И куда деваться? Коли начнёт казаков во все стороны слать – хуже будет. Надо ехать. Может всего-то навсего попросит вместо пушнины опять шашки в качестве ясака ему отдавать? А другого ничего за собой не чую, чтобы было ему дело до меня.
Одвуконь пошёл, без сопровождения. И быстрее так, и не рискую никем. Реки-то вот-вот вскроются. Да и казаки во мне опаску вызывают. То – люди, как люди. То сына в заложники берут из-за каких-то дурацких шкурок.

***

Виданное ли дело – Никодим дома. На его обширном подворье происходит деловитое роение работного люда. Сани с грузом подходят и уходят, грузчики снуют через распахнутые двери амбаров, приказчики пересчитывают мешки. Лошадок моих принял малец, отвёл в загородку, а сам я направился прямиком в терем. Тут меня знают, хотя сам я в этом доме всего-то раз побывал и долго не задержался. Так что раскланивался направо и налево. А уж в сенях и сам хозяин повстречал. Сразу в горенку повёл и велел обед подавать. Осетринка хороша была, да и нельма приготовлена мастерски. Со свежего воздуха и чарка кстати оказалась, однако на водочку мы не налегали – всё никак не могли наговориться.
Вернее – купец не мог. Видно с другими собеседниками он опасается свои удачи да успехи во всей красе расписывать, а оно ведь рвётся изнутри. Против меня же у него осторожности нет. Понял, наверное, что не завелось в моей душе зависти. А мне послушать интересно было, так что я кивал да поддакивал. Искренне, кстати, потому, что испытывал удовольствие от того, что узнавал.
- До Красноярска от Байкальского магазина одна лодка туда и обратно три раза за лето легко оборачивается через Ангару. Оттуда пшеничку вожу по сорок мешков за рейс. Туда свёрла твои, напильники и эти, лерки. Берут – сколь ни привези. С Амуром тоже волок наладили. Хотя, это я по-старому так выразился – по магазину стоит у каждой реки, и товар на лошадях перебрасываем. Купец один тамошний нынче прислал гаоляновой муки и крупы на пробу. Сам-то я по Амуру не хожу, сын мой на том участке делами заправляет. Иглы уж очень твои ценятся.
Закусили.
- Слушай, Миха. Мне приказчиками в магазины сажать некого. Грамоту мало кто знает, - и смотрит вопросительно. Ждёт чего-то. Щас, из котомки достану.
- В Бытантайском наслеге поищи, это где Ким тойоном работает. У него многие грамоту разумеют.
- Ну да, ну да. Я уж по-якутски-то разбирать научился. А слушай, того самого Кима брат – толковый, однако, парень. Честно показывает, сколь барыша себе оставил, сколь чего подарил кому. И сам барыш выводит правильный. Да и каракули его всяко легче читаются, чем иных наших грамотеев, - Никодим призадумался. – На Эльги-реку нужно такого же разумника прям сейчас. Кажись, сообразил – помогает ведь содержателю человек из местных на Тенки. И каракули его я в учётной книге видел, - это купец уже вроде как про себя поразмышлял.
Так и сидели мы Никодимом, «расставляя» новые магазины, да соображая, кого в каком месте к присмотру за делом приставить. Кадровый голод ощущается, куда ни посмотри. И опять я оказался «на коне» - у меня-то в учениках, считай, почти два десятка грамотеев. По нашим местам – целая армия. И так уж выходит по традиции по нашей, что связь ученика с учителем обычно длится многие годы и сохраняется на всю жизнь. Как ни крути – мои это люди. И рассажу я их… ну, Вы меня понимаете. Русские-то больше к острогам тяготеют, а на удалённых факториях якуту куда как веселей живётся. С лошадками, с коровками.
Не скажу, что до конкретики мы договорились, однако по части намерений во мнениях сошлись. Тем более что когда речь зашла о формальном долге, который Никодим передо мной за собой полагает великим, я его успокоил. Сказал, что недостатка в средствах не испытываю, чего и ему желаю. А как понадобится мне чего – так он меня ведь завсегда выручает. Вроде как о дружбе и сотрудничестве на дальнейшее условились, хотя напрямую слов таких и не говорили.
Уж не знаю, за кого он меня считает, за умом скорбного или искусителя коварного, но держится уважительно, на равных. А, судя по характеру построек, дела его идут – лучше некуда. Показной роскоши не видать, но добротность и основательность впечатляют. Есть в человеке что-то нашенское, северное. Судя по всему, крепнет его «паутина», и немалые богатства в мошну стекаются.
Так и ко мне стекаются, только иные. Молодые-то люди не напрасно тянутся туда, где осваивают ремёсла. Вот и выходит, что сподвижники мы с Никодимом. Два эксплуататора якутского народа. Хе-хе. Нам друг за дружку надо крепко держаться.
Вечером, после баньки, заглянул я и сестрице моей Айтал, и с мужем её, Никодимовым приказчиком, познакомился. Что рассказать? Да всё у них ладно. Он делами торговыми занят, а супруга его - домом. Только бумаги она ведёт, потому что грамоту разумеет, а Васенька её любимый – не очень. То есть соображает быстро и человек деятельный, а только записи в книгах да реестрах вечером надиктовывает по памяти и с почеркушек своих. Семейный подряд у них выходит. Ну да, коли так обоим удобней, оно и ладно. Бывают семьи, где жена – шея, а муж – голова.
Тут у меня и новая идея проклюнулась, ну да о ней после.
Засиживаться я не стал – нам утром к воеводе с Никодимом ехать. Он посылал человека упредить атамана, чтобы не с бухты-барахты заявиться, а жданными.

***

- Здрав будь, атаман.
- И тебе поздорову быть. Садись, Миха-якут. И ты Никодим заходи да присаживайся.
Устроились мы на лавках вдоль стола, где находилось ещё несколько казаков и прошлогодний нелюбезный ко мне дьяк. Похоже на совещание наших времён. Или, если по-нынешнему, думу. Кстати и нашего брата якута тут тоже три человека присутствует. С Кимом мы обменялись кивками узнавания, как ведётся между старыми приятелями.
Первым делом на стол лёг арбалет:
- Твоя работа?
- Моей мастерской, что на Бытантае, - а чего отпираться. Модель – та же, что первый раз я для себя делал. Мелкие улучшения в ней, произошедшие за последние годы, ничего не меняют для стрелка.
- А знаешь ли ты, что она не хуже наших пищалей стреляет, только вчетверо чаще. И попасть из неё можно в полтора раза дальше?
- Охотнику не каждый день бывает нужно выстрелить, - это я сразу немножко «Ваньку валяю». - А что бой дальний и точный, это да. Без этого на промысле зверя никак.
- Так вот, - это снова атаман, - велено нам ясак не мягкой рухлядью отдавать, а самострелами. Сколь обещать можно?
Прямо пригвоздил меня к месту.
- Десяток или полтора в год обычно делалось. Людей-то в местах наших мало живёт, да и не многих землица здешняя прокормит. Мастеров среди них и того меньше. На одного работника, что по железу работает, десяток пастухов нужен, да охотников, а ко всему этому дети, да жёны, - это я так намекаю на структуру производительных сил общества.
Кажется, проняло. Во-первых, Ким потерял напряжённость в позе. Во-вторых, сам атаман чуток потускнел. А я продолжил:
- Знаешь, я спробую сперва, сколь выйдет. Сам видишь, работа тонкая, - это я продолжаю торговаться. – Ведь якутскому мастеру надо чтобы рядом лошадки паслись, коровки. Чтобы тунгусы оленей своих перегоняли с пастбища на пастбище, охотники приносили дичину, а рыбаки – рыбу ловили. Чтобы женщины шили удобную одежду и варили сытную еду, - продолжаю я доносить до собеседника положения, иллюстрирующие необходимость комплексного развития нашего края.
Атаман мрачнеет. Понимает, что не обманываю, но он ведь привык брать. То есть – отнимать. Тут же его явно подбивают принять на себя роль радетеля. А я усиливаю нажим:
- Никодим вот возит зерно, за то и воздаётся ему сторицей. Когда трудовой человек сыт, так и работу от него можно добрую ждать. Мы ведь ныне тоже людишки государя нашего, ему служим верно, и мощь страны рады приумножить, - что-то понесло меня. Не через край ли я плеснул елея?
- Оттого ты и затеял гербы по стойбищам раздавать? – взгляд уже стал тяжелым.
- Символы эти напоминают людям, кому они служат. Кого почитать должны. Народец наш неграмотный, но рисунки разбирает, - тут уж Ким откровенно разулыбался. Ну да, у него-то, почитай, каждый пятый пишет и читает уверенно. А я продолжаю «крутить»: - Опять же, если вкопан столб, на котором символы защитников наших показаны, тогда чужого рода тойон на это посмотрит, да и не станет обиды чинить, чтобы не прогневить атамана – земли этой блюстителя, потому что за него, и могучие воеводы Сибирские, и Государь Московский силой великой стоят.
На стол легли кавалерийские шашки.
- Почему мало сковал?
- Так, атаман! У меня ж за них сына – чадо малое – чуть в поруб не посадили! Насилу откупился.
- Дерзкие речи ведёшь, холоп. В поруб его! В холодную!
Два казака, что у дверей стояли, не успели нагнуться, как я промеж них скользнул в открытый проём ногами вперёд. Считай, на заднице проехал, али на спине. Я ведь борьбой-то продолжаю заниматься, так что ловкость не растерял. А эти увальни, похоже, лбами стукнулись. Хе-хе. Но наверняка не скажу, не смотрел назад – с лестницы сразу метнулся к коновязи. Хорошо, что узел я на автомате завязал из тех, которым меня Айтал учила во второй день нашего знакомства. Сорвал одним движением, не останавливаясь, и пошел лошадку свою разгонять, подталкивая за сбрую.
На воротах часовые лицами наружу стояли, так что, поравнявшись с ними, я уже в седло вскакивал. Когда до ушей дошёл вопль: «Держи его!», догонять меня было бесполезно. А фитиль на пищали вздуть – на это тоже время нужно. Да и не стреляли мне в спину.

***

- Странные люди, эти русские… -
- …однако, - продолжаю я слова Кима.
Улыбнулись.
Он легко разыскал меня по следам и привёл мою заводную лошадку с припасом на дорогу. Его «следопыты» сейчас уверенно ведут погоню по «моему» следу прямиком к Верхоянскому хребту, а мы устраиваемся у костра на берегу реки, готовящейся сбросить с себя зимнюю шубу. В это время, грозящее вспучиванием льда или образованием заломов, только безумец станет гулять там, откуда нас можно разглядеть.
- Знаешь, Миха, если бы ты не настаивал, я запросто мог бы всё это казачество в два счёта отсюда выставить. Мои стрелки их бы поодиночке перебили. Тебе не надо объяснять, что такое охотник в засаде. А сидеть в остроге за стеной вечно не будешь.
- Охотнику тоже не дело вокруг крепости бродить. Когда бы это было дело жизни и смерти, а то ведь не убивают они никого. Помучить, чтобы своего добиться ещё могут, да и то, не всегда у них это получается, - продолжаю я «гнуть» линию на мир и сотрудничество с пришлыми.
Мы снова улыбнулись.
- Эти русские – они ведь не угомонятся. Ну, перебоем мы этих – новые пожалуют. Каждый раз избавляться от них – это слишком трудоёмко и сопряжено с потерями. Тот же Никодим почувствует себя беззащитным, и перестанет торговать. А оно нам надо? – мне страшновато за судьбу торговой сети. Сколь трудов и выдумки положил для её создания. Только-только чай стали привозить…
- Да ладно, Миха. Не станем мы войну начинать. Ты, небось, опять навыдумывал чего. Я бы помог, - понятно, что самый молодой из здешних тойонов не прочь поучаствовать в чём угодно, потому что это постоянно приводит его к разного рода успехам. Наверное, я даже не обо всех догадываюсь. Но уже первая его громкая победа образовалась с участием тех же арбалетов. Ну и я ему помогал.
- Помощь твоя обязательно понадобится. Учеников к Тускулу приводить нужно, да смотри ж, не всех из своего наслега, а то быстро останешься без пастухов. Для сытной жизни, сам знаешь, разных умений люди требуются. Еще в магазин, что стоит в устье Туостаха, помощничков надо отправить – там муж сестры моей жены станет их на приказчиков обучать, потому что Никодиму потребуются грамотеи в новые фактории.
Ким посидел немного, улыбнулся и кивнул. Понял, что я на самом деле замыслил.
То есть, коли мы ещё и купцов из своей среды подготовим, то даже по части подвоза растительной пищи сможем обойтись без русских. Если захотим. Государственный у него разум, не то, что у меня. Ну что же, коли ещё и воеводу над нами Государь Московский станет из нашего числа назначать, наверное, уживёмся мы с русскими по-доброму. Для этого ведь что нужно? Хм. А, рассудите! По-существу, просто всё было:
Пришел казачий атаман на новые земли, собрал богатую дань, да ею и поклонился государю – мол, прими от верного холопа твоего знак преданности и демонстрацию доходности нового приобретения. А что царь? Правильно. Дары принял и взамен грамотку на воеводство отослал, да повелел и впредь с той земли ему столь же привозить. Вот и приросло государство новыми землёй, данниками, воеводой. Всё просто. Так что нужно покумекать, да и провернуть нечто сходное, только момент выбрать правильно. Предыдущий-то случай упустили.
Давненько мы с Кимом не разговаривали толком, а тут проболтали всю ночь. Речь шла ни много ни мало, о создании государственности. Не в плане суверенитета, а об организации связей, позволяющих людям объединять свои усилия для решения общих задач. Каких? Да, немного их у нас, общих-то дел. Каждый род сам по себе живёт и не во многом нуждается. Однако, при таком разброде, не справишься, например, с эпидемией оспы. А ведь это страшный враг, опустошавший огромные пространства.
У товарища моего мысли бродили в другом направлении. Он грезил мечтой о создании объединённой армии, это если использовать терминологию двадцать первого века. На мой взгляд – затея бесполезная и даже наоборот – вредная. Потому что наличие силы вызывает желание её применить. А нам не врагов искать нужно, а о жизненных условиях хлопотать.
Где-то на самом краю сознания затеплилось воспоминание о стройбатах… если уж собирать народ на военные сборы, так хоть с пользой.


Зануда. Незлой

Сообщение отредактировал PKL - Четверг, 31.05.2012, 08:58
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:13 | Сообщение # 33
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 18 Вверх по Индигирке

Домой я добирался долго. Объезжал стороной встречные стойбища, чтобы весть обо мне не донеслась до казаков. Подолгу задерживался около рек, не решаясь форсировать их. По одним шел лёд, другие – вздувались, перегороженные плотинами заломов. Такое время лучше пересидеть у тёплого камелька в кругу родных или с друзьями. Или в мастерской хлопотать. Но, увы. Не в этот раз. А лезть с риском для жизни в холодную воду или на готовые в любой момент рухнуть перемычки – это занятие не для семейного человека.
Я немного побродил по обнажившимся откосам, но обнаружил только пласты меденосных песчаников. Довольно тощие, кстати, и, кажется, не слишком обширные. Весна вступала в свою бурную стадию, когда и травка вылезает, и листочки проклёвываются. Земля впитывает влагу тающих снегов и медведи выбираются из берлог.
На берегу озерца я устроил хижину, и приспособился ловить рыбу прямо с берега, обколов лёд над глубоким местом. Неплохо брали караси, но размер улова я чётко ограничивал вместимостью собственного желудка. Лошадки отъедались прошлогодней травой и держались неподалеку от костра.
Наверное – по привычке. Ведь гнуса ещё нет и, следовательно, надобности в дыме. Я же заготовил сучьев для арбалетных плеч. Их вечно не хватает. Если честно, то это и есть основной фактор, сдерживающий производство. Остальное можно тиражировать почти без ограничения в количестве.
Вопрос о том, как вооружить своих людей чем-то таким, могучим и ужасным постоянно шевелился в мозгах, но, с другой стороны, я осознавал ограниченность и местных ресурсов и своих возможностей. Никакой альтернативы механическим метателям у меня нет. А значит – придётся аккумулировать мышечную энергию стрелка и сообщать её снаряду. Ни пороха, ни взрывчатые вещества мне недоступны. А в качестве накопителей есть только пружины или сжатый воздух. Хотя… вспомнились самодельные воздушки из ружейной гильзы и медной трубки. Там воздух служил в качестве своеобразной «трансмиссии», переводя силу, накопленную растянутой резиной, в скорость пластилиновой пули.
В голове закопошились разные конструкции, позволяющие обойтись без тетивы. Я начал прикидывать и так и этак, но вспомнил, что ничего, кроме кожи, для уплотнений у меня в наличии нет. То есть добиваться плотности между поршнем и цилиндром придётся кропотливой подгонкой. Конструкция пневматического оружия, а я с ней знаком, требует высокой точности и чистоты обработки многих деталей. Словом – всё сложно. Однако по себе знаю, что если какая-то мысль в голову вступила – не будет мне покою ни днём, ни ночью. Проест она мне печёнки и, пока не наработаюсь, от затеи не отступлюсь. Правда, за успех не ручаюсь.

***

Домой я вернулся уже, когда не только завершилось вскрытие рек, но и пришло тепло. Затея с рыбалкой на озере по-прежнему меня волновала, и мы отправились в отпуск на лодке, рассчитывая начала приблизиться к цели по Индигирке, а уж потом, остаток пути, пройти пешком. По крайней мере, знаток этих мест Ивул рекомендовал мне такой вариант. В путь мы пустились не одни, в смысле, не одной семьёй. Тот мой помощник, что женился на дочке соседа-тунгуса, попросился с нами.
С одной стороны, меня это устраивало потому, что когда сразу две мамки с грудничками, то им веселее – где-то могут и подменить друг друга на время. С другой – познания свои в области геологии лучше передавать в дороге, показывая ландшафты и давая объяснения на реальных образцах. Разломы всякие, метаморфические породы, выходы и прочие моменты. Когда их глазами видишь, оно доходчивей получается. А то ведь рудознатцы-то когда ещё в наши края пожалуют? В одиночку же мне со всем не совладать.
Была ещё и третья сторона – эвенкийка бывала со своим родом во многих местах, в том числе и там, куда мы отправлялись. Подскажет дорогу в случае чего.
Неожиданность случилась уже когда мы вышли из Селенняха в Индигирку. Я в это время дремал, а Тургун ничтоже сумняшеся свернул из протока разветвлённой речной дельты не налево, а направо. Он у меня способный мальчишка, но иногда ошибается – путает руки. С кем не бывает. Собственно, проснулся я, когда Айтал, повизгивая от удовольствия, извлекала из воды ленка. Взял на блесну. Я подумал, и вместо того, чтобы разворачиваться вниз по течению, вообще ничего говорить не стал. В районе озёр местность ровная и для занятий геологией не слишком подходящая. А выше Индигирка огибает Момский хребет, где можно надеяться встретить весьма любопытные обнажения. Дальше течение нас, скорее всего не пропустит – там немало довольно бурных мест с водоворотами, из-за которых ходившие здесь казаки назвали эту реку Собачьей.
Но дотуда ещё далеко. А сынишка – молодец - аккуратно проводит лодку вдоль самого бережка, где и течение нам не мешает, и рыбка ловится. Главное – лапушка моя довольнёшенька.

***

Возрастание скорости встречного течения вызвало среди экипажа заметное оживление. Словно страсть преодоления поселилась во всех нас. Мы с помощником сели на вёсла, женщины на носу соорудили парус, а рулевой-кочегар подтопил. На солярке нынче идём, так что это не сопряжено с очень уж великими трудозатратами. Тем более что заметный северный ветер очень хорошо нам помогает. Прошли мы несколько узостей и поворотов, а потом река успокоилась и снова сделалась равнинной.
Вообще-то этот участок не считается сложным – по-настоящему свой норов река проявляет много выше. Тем не менее, и здесь встречается всякое. Например – юкагирские стойбища. Мы обнаружили чумы на левом берегу и спокойно пристали. Айтал – вот полиглотка – спокойно объяснялась с местными жителями. Нам друг от друга ничего не было нужно, как я думал. Визит вежливости, так сказать. Род как раз находился на марше – они направлялись на юг к озёрам, чтобы поохотиться на гусей. Но без поспешности.
Мы с помощником моим безбоязненно отлучились побродить по кручам и несколько подзадержались – прослеживали один из разломов и делали промывки шлихов. Так вот, вернувшись, я чуть не крякнул от огорчения. На лодке ступить было некуда от тюков с мехами. Принимающей стороне так понравился арбалет моей суженой, что они её «убедили» отдать им его. Охотники. М-м-дя! Конечно, и пуль и запасных тетив Айтал для них не пожалела. В общем, похоже, всем родом клянчили, хотя, не так уж трудно уговорить женщину.
Разумеется, после этого мы заторопились дальше и больше старались ни к кому не заезжать. По правде говоря, меня интересовал Зашиверск. Сведения об этом поселении несколько противоречивы. То есть сейчас он, скорее всего, присутствует в виде одной-двух избушек, оставленных сухопутными экспедициями казаков, прошедшими сюда от Верхоянска южнее Хребта Черского. А вот по-настоящему поселение должно возникнуть только после того, как русские сумеют подняться на своих кочах до того места, где стоят постройки, возведённые пешими казаками. Хотя, доберёмся ли дотуда мы? Не знаю. Судя по тому, что я слышал, для этого необходимо преодолеть шиверу – мелководный участок реки, усеянный торчащими из воды камнями. Обычно в таких местах ещё и течение очень сильное, так что не знаю, вытянем ли.
Так вот, про Зашиверск. После того, как казаки до него доберутся водным путём, он сделается центром этой земли и будет даже влиятельней Верхоянска. Русские станут собирать со здешних юкагиров богатый ясак, и ещё сухопутная дорога на Колыму пройдёт тут же. Несколько Якутских родов переселится в Момскую долину со своими табунами и стадами, создав традиционный для нашего народа комплекс по производству продуктов питания.
Крепкий городок простоит до тех пор, пока оспа не выкосит всех его обитателей. Немногочисленные выжившие, бросив всё, разъедутся, кто куда. Например, вниз по реке в селение Русское Устье, что основано, говорят, ещё новгородцами, бежавшими от гнева Ивана Грозного. Такая вот трагическая страничка истории.
Надо же, что память иногда добывает из своих закромов. А ещё я помню, что далеко в верховьях этой великой реки находятся богатейшие запасы золота. В том числе и рассыпного, удобного для добычи с использованием примитивнейшего оборудования. Но об этом я никому не скажу. Только разгула хмельных старателей нам тут не хватает… казаков более чем достаточно.
Нет, ну что за люди эти русские! Вот, скажем, юкагиры: я в их стойбище шёл без малейшей опаски, потому что они, хотя и все разные, но адекватные. Неважно даже, что знакомы мы не были. А в родном, можно сказать, Верхоянске лучшие по всем статьям предсавиели рода человеческого дважды мне свинью подложили. Вот чего они решили, что я им дерзю… то есть держу… тьфу на этот их великий и могучий, даже выразиться на нём как хочешь нельзя!
И чего это я расчувствовался? Наверное, из-за приближения шиверы. Ведь захочу её пройти, наверняка захочу. Но не лодкой же, в которой сидит вся моя семья. И не одна она, кстати, в этой лодке сидит. Поэтому я стараюсь не торопиться. Мы часто пристаём к берегу и занимаемся геологией. Основные породы, осадочные. Наслоения и напластования. Охота на горного барана (Айтал локти себе кусала, что осталась без арбалета), наблюдения с детьми за евражкой, слежка с прибрежной кручи за медведем, копающимся у самого уреза воды. Я думал, что косолапый станет рыбачить, но нет – что-то он другое делал. С такого расстояния не разобрали, а подходить ближе… сами понимаете. У нас ведь отпуск, а не экстремальный спорт.
Чего-то особенного наши геологические изыскания не принесли. Всего в меру, всего помаленьку. Несколько скромных линз лимонита и совсем тощие на медь песчаники. На полиметаллические руды никаких указаний приметить не удалось. Несколько юкагирских кочевий мы посещать не стали. Айтал заходила одна, обменяться словами вежливости и узнать, не слышно ли чего-нибудь худого. Арбалета-то теперь у неё нет, значит, больше не выклянчат. Хе-хе.
И больше не будет. Я придумал, как сделать пневматичку. У меня ведь теперь есть пружинная сталь. Как ни крути, а воздух значительно удобней, чем тетива, для передачи пуле энергии, запасённой в напряжённой пружине. По крайней мере, не изнашивается.
Мы исследовали несколько глин. Я как-то рассказывал о наших мучениях с заточкой свёрл. Так вот – с тех пор ничего не изменилось. С режущими кромками инструментов из твёрдых сплавов мы продолжали мучиться, как ни в чём ни бывало. Между тем в глинах обычно присутствует окись алюминия – та самая, что по химическому составу соответствует корунду – одному из самых популярных абразивных материалов. Проблема в том, что она там находится в виде мельчайших частиц – не крупнее, чем у пудры – и в смеси со столь же мелкими частицами множества других соединений – окислов или нерастворимых в воде солей.
Так вот! Мы наткнулись на глину, в которой содержались мелкие песчинки чего-то твёрдого. Этому твёрдому я смело дал наименование искомого – корунда. А потом мы этот корунд промывали в длинном лотке, похожем на золотоискательский, который построили в удобном месте. И чтобы глину носить недалеко, и чтобы вода сама поступала по жёлобу в верхнюю часть этого многометрового узкого корыта.
«Сырьё» наше в воде расходилось неохотно, отчего, после загрузки, требовалось приложить заметные усилия, чтобы его «размутить». Разделение на фракции тоже шло не так, как это бывает при промывке золота, отчего установку свою мы несколько раз переделывали. Стояли тёплые погожие деньки, и настроение оставалось устойчиво хорошим. Никто никуда не торопился, что наполняло мою душу довольством – мы оставались на одном месте и не приближались к шивере.
Корунда намыли четыре увесистых мешочка килограммов по сорок, если на глазок. Еще у нас образовалось втрое больше глины, плотность которой примерно вдвое больше, чем то, что вода согнала в нижний конец лотка. Я рассудил, что это тоже оксид алюминия, просто мелкий, и, когда она просохла, тоже «прибрал» в лодку. Если удастся сделать из этого добра хорошие тигли, есть надежда, что они будут не столь хрупкими, как те, что рассыпаются у нас после каждой плавки.
Женщины сварили клей и, смазав им кусочек кожи, я щедро припорошил липкий слой корундовым порошком. Излишки смёл пучком птичьих перьев, дождался высыхания и получил наждачную шкурку. Вот после её опробования на самых разных предметах и стало мне окончательно ясно, что трудился я не напрасно. Прямо тут мы и спекли первый точильный брусок – благо моя походная кузница была со мной, так что и с формой справились, и горн соорудили и даже подобрали нужный режим. Собственно, он сродни гончарному обжигу. Тут и посетила меня мысль о том, что если заготовки керамики подвергать перед обжигом воздействию давления, чтобы «отогнать» из них воду, то, может быть, они станут меньше трескаться? А может быть стоит пытаться прессовать заготовки из сухой глины? Или вообще вести прокаливание, воздействуя на будущее изделие внешним давлением?
У меня, как Вы, наверное, заметили, начало всё более и более разыгрываться воображение. Знания и наблюдения человека двадцать первого века стали влиять на осмысление традиционных технологий, сложившихся за тысячелетия накопления опыта нашими предками. В мыслях крутились философские мысли и обобщения. Хорошее дело – отпуск. Сознание раскрепощается, и реальность раскрывает перед разумом новые, ранее скрытые грани.
Вот взять, например, это месторождение кажущейся мне столь ценной глины. Понятно, что работать здесь можно только в тёплый период – месяца три в году. С поправкой на капризы погоды скажу: от двух до четырёх. Прокормиться тут сложно. Вернее, если кормиться, то работать будет некогда. Только до реки идти надо пару часов, чтобы порыбачить. С дровами неважно – склоны по большей части голые. По всему выходит, что приезжать сюда нужно летом со своим топливом и запасом провизии. Лучше всего ещё по снегу санным обозом забрасывать работников, а потом забирать обратно, тоже по снегу осенью. Что же касается технологии разделения фракций этой глины, то она вполне посильна, считай, любому. Мы всё зарисовали и описали, так что умел бы человек разбирать по-писанному… вот ёлки. А грамотеев-то вокруг меня не так уж много.

***

Лето явно заканчивалось. Ночные сумерки сделались продолжительными и довольно густыми. В обратный путь мы пустились, пользуясь попутным течением лишь немного подрабатывая вёслами время от времени, когда возникало желание размяться. Айтал вовсю блеснила, мастерски управляясь со спиннингом. Ряпушка, чир, муксун, нельма, омуль, сиг – что только ей не попадалось. Не всё на блесну, ясное дело, кое-что неплохо шло на обычную удочку. Пользуясь отсутствием мух посреди широкой реки мы вялили роскошные балыки. Ну и на юколу пускали кое-что, досушивая несолёных рыбок у котла до каменной твёрдости. Это Вожаку на зиму.
Но, как я уже поминал, разжигали мы топку редко. Не спешили, да и солярки оставалось мало, а нам ещё по Селенняху подниматься.

***

Хорошее нестроение улетучилось, когда мы подошли к нашему угольному разрезу. Нет, ну это надо же, прямо на берегу встречает меня знакомый казак. Правда, ни пищали, ни сабли при нём нет – мирно выглядит. Но ведь нашёл же как-то мою схоронку. Делать нечего, надо приставать и здороваться.
Ясное дело – начали мы с разгрузки лодки – она так «присела» от груза, что смотреть на неё было больно. С такой осадкой мы против течения можем до самого ледостава добираться домой. Да и припасы рыбные здешним обитателям лишними не будут. Опять же от мехов избавились – Вы себе просто не представляете, как они нас утомили, ведь прорву места занимают, а груз нежный, пинать его неудобно как-то. Глину отмытую тоже почти всю здесь оставили, зато солярки залили полный танк. Хе-хе. Забыл ведь я, что мимо заправочной, считай, станции будем проезжать.
Ну а казак прямо мне сказал, что атаман разослал казачков повсюду, чтобы перенять меня и к нему зазвать. Добром. В общем, повеселились мы с этим парнем от души. Он ведь тоже понимает, что доверчивости моей есть предел, и что ни в какой Верхоянск он меня ни на каком аркане не затащит. Зато от Никодима письмо привёз с отчётом об объеме заказов, что разослан по мастерским. Не только на Бытантай и в Батагай, но и на Адычу, и на Тенке Элляю. Я прочитал и сам же в эти места отписал, кому чего в какой адрес отгрузить, потому что наша примитивная промышленность имеет уже некоторую специализацию и кооперацию, которые обслуживает транспортная система купчины. Так что и Никодиму всё, что нужно дал знать. Хозяйствуем мы тут. Помаленьку.
На словах же казак передал, что якуты, живущие в верховьях Яны перестали отстреливать сборщиков ясака. Ким в тех местах от стойбища к стойбищу мотался, разговоры разговаривал и вообще у них с атаманом что-то вроде союза или даже дружбы. Средняя сестрица моей супруги с мужем своим – приказчиком – перебралась в магазин, что в устье Туостаха. А больше этот человек ничего интересного не знал.
Письма я с ним отправил. Одно из них – атаману. Честно в нём признался, что являться пред ясны оченьки воеводы не стану потому, что гнева его боюсь. Но остаюсь верным и преданным слугой Государя Московского и его, воеводы, тоже, так что, если есть какая нужда – пускай говорит о ней разным людям, а уж они донесут эту весть до моих ушей.
Вот так. А то, понимаешь, решил поймать якута в Якутии.
Потом меня позвали на горку, с которой открывался вид на распростёршееся в отдалении русло Индигирки. По нему вверх по течению шли четыре больших морских коча. На всех парах.
Во как! Стало быть Пелым расстарался, и теперь водное сообщение между казачьими острогами сделается более регулярным. Да и шиверу пройти сейчас им, может быть, удастся – прохладно ведь уже становится, подмораживает ночами, так что течение в Индигирке вялое. Могут и проскочить, если на мель не выскочат.

***

Казак ускакал. Что он будет врать воеводе про способ получения письма от меня – его дело. Не маленький – сообразит. Уж во всяком случае, дорогу в эти места никому не покажет. Денежку он любит, а я не поскупился.
Обстановка вокруг нашего шахтёрского городка особой тревоги не вызывает – юкагиры тут кочуют и, как Вы понимаете, арбалет нашего угледобытчика стал теперь ихним. Так что наши меха добавились к примерно такому же количеству в просторном рубленом амбаре. А ведь это всё ещё и вывезти отсюда потребуется. Охо-хонюшки! Зато у жителя здешнего теперь есть жена. Юкагирку взял. Вон и олени пасутся, и собаки выясняют отношения с Вожаком.
На производственном же поприще, как и на научном, никаких подвижек не произошло. Летом люди занимаются хозяйством и готовят запасы на зиму. Здесь это основной закон жизни. Спорить с Природой не стоит, как и с опытом многих поколений людей, живших тут до нас. Поэтому работа промышленности в наших северных краях неизбежно подвергается влиянию сезонности. Абзац.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:15 | Сообщение # 34
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 19 Механика

Механика, как ни крути, первейшая из наук, выбравшаяся на из накопленного человечеством опыта и сумевшая обрести логичный и понятный вид. Я в этой области не полагаю себя знатоком, но, прожив долгие годы среди самых разных технических устройств и даже имея опыт ремонта их поломок, кое-какие знания и навыки приобрёл. Так что за пневматическое ружьё брался продуманно и целенаправленно.
Увы. Первый же шаг привёл к огорчению – у меня не получалась пружина. Сталь нужной рецептуры не хотела работать так, как мне было нужно. И тянулась она, и прокатывалась, и сгибалась, но нужная сила сжатия вместе с ходом выходили в виде спирали слишком уж больших размеров. Понимаю, что проблема заключалась не в материале, и даже не возможностях, которые у меня были, а в чём-то другом, в каком-то соотношении, понять которое скромные познания, полученные в школе и в институте, не позволяли.
Отлично работала конструкция в виде подковы, только не уплощённой, а «заборчиком». Если её разогнуть, то потом, сгибаясь, она была всем хороша, кроме одного – не лезла ни в одну из знакомых конструкций, которые хотелось повторить. Да и не вполне понятно было, как её напрягать при заряжании. Варианты, приходившие в мою голову оказывались громоздкими, тяжеловесными и ни в какие ворота не лезли. Я маялся и страдал, пока не догадался давить воздух не привычным поршнем с круглым донышком, а двумя схлопывающимися пластинками. Да-да, как при аплодисментах. Получающийся хлопок – это ведь акустический удар. Только мне его надо пустить не в звук, а отдать энергию пуле. Конечно, остаётся вопрос герметизации, но кто сказал, что «ладошки» не могут быть круглыми, будучи, по сути, теми же поршнями?
С проверкой этой идеи я провозился довольно долго – короткие большого диаметра цилиндрические тела перекашивало в цилиндре. Зато я вспомнил о хлопуне. Это такая выпуклая мембрана, которая может иметь направление в обе стороны, причем положение она меняет с резким хлопком. Вот их я вместо поршней и использовал. Добился того, что пуля покидала ствол и даже вполне прилично откатывалась по полу, но лететь не хотела. Не стану описывать дальнейшие мучения. Они закончились, когда наблюдавшие за моими потугами помощники свили вполне приличную пружину. Цилиндрическую, если смотреть снаружи и спиральную по существу.
Поле этого я просто повторил давно знакомую конструкцию, которую видел у одного своего приятеля, только калибр ствола увеличил до шести миллиметров. Естественно, не имея никакой возможности нарезать ствол, я сделал пулю длинненькую, с косыми канавками снаружи и глубокой ямочкой на донышке. Настолько губокой, чтобы напор воздуха прижимал стенки к поверхности канала ствола.
Почему такой маленький калибр? Мне ведь не по бронетранспортёрам стрелять. Доску дюймовую пробивает, и ладно. Ну ладно, не дюймовую. С палец толщиной. Заряжание, как Вы понимаете, рычагом, а приделывать магазин не стал, потому что моя Айтал попадает всегда с первого выстрела. Кстати, она успела несколько раз сходить с новым ружьём на охоту. Очень хвалила. Сокжоя – это дикий олень – свалила метров со ста пятидесяти.
Помощники принялись налаживать производство этих ружей для себя и, своих родственников и друзей. Они у меня нынче были не слишком перегружены - я им кроме производства наждачных кругов и точильных камней поручил только опробовать новые тигли из глины, где подозревал одну сплошную окись алюминия, так что они почти всё время крутились вокруг моих затей. Ну так, между делом, пару-тройку станочков токарных соорудили, да сверлилок наделали. Опять же оборудование улучшали. Косилку соседу усовершенствовали и конные грабли довели до ума.
Выяснилось, что двое собираются свои мастерские заводить, вот и оснащаются. Хе-хе. Дальновидные. В добрый путь. Пора, пора разлетаться птенцам.
Один, кстати, поедет к магазину, что Никодим поставил на реке Эльги. Там у него брат в приказчиках, вот и организуют новое стойбище. Торгово – так сказать – промышленное. Место бойкое, как раз у вьючной тропы, что из наших мест ведёт к Индигирке южнее Хребта Черского. Они, как выяснилось, переписывались. Тот казачок засланный, что в конце лета до шахты добрался, привозил мне письма и от воеводы и от купца нашего. Он по дороге и другие послания прихватывал.
Что писал атаман? Так арбалеты ему нужны. Он, вишь какое дело, вызнал, почём мы их местному населению продаём, ну и принялся торговаться, чтобы для государевой надобности скидка была. Так и мы с Никодимом торговались. Ему за прибыток обидно, а мне-то, как Вы понимаете, хоть деньги серебряные, хоть рухлядь мягкая – это всё без надобности. Тут вопрос политический. Главное дело, чтобы нас, насельцев тутошних перестали полагать инородцами. Есть среди нас якуты, тунгусы, ламуты, но даже не в этом дело. Главное, чтобы, как при Советской власти было. Человеческое отношение. То есть не отбирать пушнину силой, а честным обманом выдуривать за те же ткани и зерно.
Не зря ведь купцы землепроходцев этих финансировали – уж они-то знают, как правильно и без обиды надурить морду самоедскую. А что за гербы на меня осерчали, которые не всякому боярину положены, так тут, понимаешь, у каждого стойбища столб с символикой, так вот обычай такой местный образовался. У нас из-за этого начались примитивные зачатки административного деления, отчего споры о выпасах и покосах перешли в ведение определённых людей – тех, чей символ на столбе на клеточку выше нарисован. А то горячие якутские парни нередко норовили за пальму схватиться, прежде чем сесть, выпить чашечку чая и поговорить.
Хотя, чего уж тут лукавить! Мерой богатства у нас всегда служил размер табуна – мы ведь конный народ. А у рачительного хозяина лошадки каждый год жеребятся. И где на всех травы напастись? Потому даже обычай был – избыточных лошадей «отпускать» на волю. Причем, считалось плохой приметой, если они вернутся. Целый ритуал проводился, только чтобы люди не начинали драться из-за земли. А «отпущенных» лошадок обычно убивали тунгусы, им даже приплачивали за эту услугу. А то ведь привязчивые наши любимцы - ищут дорогу домой. Опять же не у всякого якута рука поднимется на коня.
В общем, писали мы с атаманом друг другу длинные письма. Ким ему, как нетрудно догадаться, многое рассказывал о жизни нашей непростой, но три десятка арбалетов в казну отдать пришлось. Понятное дело, под ясачные послабления. Обещал воевода отписать государю и про слугу его верного Кима, что в далёкой земле Якутской печётся об его, государя надобностях. Хитрый парень этот Ким. Нам как раз такой и надобен. Пусть и не на первых ролях, но, вдруг случится чудо, и придёт из Москвы грамотка о пожаловании верному холопу царскому, тойону Бытантайского наслега, что в улусе Верхоянском, герба родового.
Не знаю. Посмотрим. Жизнь здесь нынче меняется скорее, чем людские привычки и обычаи.

***

Успехи Никодима меня порадовали. Вот пришёл человек сюда, как хищник. Потом, с моей подачи начал переквалифицироваться в паразита. И, наконец, явственно примеряет на себя роль симбионта. Прислал план земли Верхоянской о своими магазинами. Интересная картинка с ними обозначается. Сначала он встал одним торговым постом в остроге. Потом начал тянуть своё щупальце вдоль основной реки: Тенки рядом с Яной, устье Туостаха, Нижнеянский острог. Еще должен Среднеянский встать, если ничего в истории не поменялось.
Потом уже не щупальце, а пуповина к центру стала образовываться от верховий Дулгалаха к Лене. И дальше – на Красноярск. Затем стал обстраивать факториями путь на Индигирку – вот и до Эльги дело дошло, и даже Зашиверск обозначился, где он тоже открывает торговую точку. Рукою Кима пририсованы границы территорий крупных родов или объединений – наслегов, с которыми он от лица воеводы заключил ряд о размере ясака и порядке его доставки атаману.
Я своей рукой добавил кое-что. Наброски кое-какие на счёт того, чтобы кузнецов привлекали в торговые места, намечали пути доставки сырья и топлива в места, где есть смысл организовывать мастерские.
Тут ведь расчёт на что? С крупным промышленным производством, если по-взрослому, нашему краю не совладать. И плотность населения низкая, и затраты на содержание жилья огромные. Мы можем конкурировать с остальным миром, только опережая его технологически и организационно. Делая что-то лучше, чем остальные. Или такое, чего другие вообще не могут.

***

Как только прошли самые холода, семейство моё засобиралось в дорогу. Мы ведь непоседы, так что уезжаем навсегда. Шучу. Не в непоседстве дело, а в том, что путь к этому убежищу казакам уже известен. Будем перепрятываться. А то с атамана станется – заявится в гости, а на что прогневиться – это он завсегда придумает. Вот чую – не любит он меня, и всё тут.
А те, кто меня любит, усаживаются на лошадей – второму сыну пятый год уже. Он хоть и не столь заводной, как старший, но, что положено – умеет и в седле держится уверенно. Другие люди, что тоже относятся ко мне хорошо, проверяют, надёжно ли закреплены вьюки. Не забывайте, я состоятельный якут, и путешествую с удобствами – палатка, спальники, печурка – всё как у белых людей. Способность быстро перейти от комфорта оседлой жизни к непритязательному походному быту огромное достоинство по нашим местам. Так что детишек я обучу и тому и другому.
Куда мы направляемся? Конечно, вверх по Индигирке. Сухим путём поедем, пока снег лежит и река укрыта подо льдом. А то она, когда жидкая, уж очень своенравная.
Загвоздка в том, что матушка моей Айтал в девичестве ещё ходила к ламутам, что селятся по северному берегу Охотского моря. Она ведь родом с верховьев Адычи, а оттуда куда только тропы не ведут. Вот и мы поищем пути к истокам рек, бегущих на юг к Большой Солёной Воде. А то чай, что привозят, на мой вкус дороговат. Вот если бы построить в Охотске мореходный коч, да на нём прямиком добраться до самого Гонконга… размечтался. Да, это просто хорошее настроение от предчувствия дальней дороги. И никакого казённого дома впереди.

***

Зашиверск, оказывается, уже стоит. И вовсе он не за шиверами, а перед ними, если смотреть снизу вверх. Мы в прошлом году совсем немного не доехали. А в этот раз добрались быстро, потому что тут легко срезать угол. Пока это селение - только группа деревянных построек, среди которых выгодно выделяется торговое подворье кого бы Вы думали? Его родимого, Никодимушки нашего. Тут всё, что можно, считай, в одном стакане. И постоялый двор, и склады и просторный хозяйский дом. Опять же – сам купец нынче здесь. Вот уж никак не ожидал.
Посидели мы с ним обстоятельно, просто так, считай, о всякой всячине толкуя. Я свой план на ближайшее время ему рассказал, а он, похоже, теперь свечку поставит, чтобы затея эта осуществилась. Хозяйственный мужик, ничего не скажешь. С любого дела немалую копейку возьмет. Вот сейчас люд торговый на Колыму повалил – места там богатейшие. И идут купцы со своими обозами по цепочке факторий, уже заботливо поставленных нашим хлебосолом. Сено для лошадок, ночлег для путников – всё готово. А когда нет никого – так местное население за покупками приходит. За металлоизделиями выделки моих мастерских, да за зерном, что с юга привезено.
Так что план, который я предлагал, выполняется в лучшем виде.
Посты торговые, понятно, как раз в дне пути друг от друга. А это в среднем километров по семьдесят – столько наши выносливые лошадки уверенно проделывают за день под седлом или вьюком.
Кстати, дотянуться своими загребущими до абсолютно всего, что только можно, Никодим уже не пытается. Сказал, и без того слишком много барыша – он никак не привыкнет к огромности богатства, по каплям стекающегося в его руки. Кокетничает, конечно. Просто размер его предприятия настолько велик, что он не справляется с управлением им. Кризис роста, так сказать.
А вот тут я и приметил, с какой надеждой он на меня поглядывает. Я что, знаток в этой области, что ли? Хотя… может быть. Ведь у меня тоже, считай, три имения разбросанных в разных местах. Я, вроде как, их хозяин, но работают они без вмешательства с моей стороны. Как же они работают? Вот уж озадачил, так озадачил своим вопрошающим взглядом! Ещё только с этим мне не хватало разбираться! Тем более в этом отсталом от моего времени мире, где интересы людей одними деньгами никак не выразишь. Я ведь ни с кем из работников ни о какой оплате не уславливался. Это чего же я такого начудил?
Живут люди в комфорте и ощущают устойчивость этого положения – это точно. Если им что-то нужно – или сами сделают, или выменяют. Хм. Натуральное хозяйство, что ли? Ну не знаток я экономических теорий.

***

Ехали мы вдоль реки, иногда удаляясь от неё на значительное расстояние. Рельеф тут разный - прибрежные кручи часто заставляют огибать себя. Однако, торная тропа, так что сбиться некуда. Последний из Никодимовых магазинов встретился нам в устье Эльги – отсюда путь остальных путешественников поворачивал на запад к Верхоянску или к перевалу в верховьях Дулгалаха, а мы пошли на север.
Никуда не торопились и впитывали в себя красоты природы – всё явственней чувствовалась весна. Схватившийся за ночь наст днём делался рыхлым и мы сбавляли ходу, чтобы лошадки не проваливались ногами в снег. Ориентир – река. А в стойбищах юкагиров нам или объясняли дальнейшую дорогу, или проводника давали – мы ведь не с пустыми руками приходили, а со всякой металлической «галантереей». Наши воздушки, а я тоже перешёл с арбалета на пневматику, никакого интереса не вызывали, не то, что арбалеты, где с первого взгляда угадывается лук.
Да что я несу?! У местных жителей самострелы просто используются в обиходе, правда не пулевые, а со стрелами. И еще у них встречается серебро. Я нарочно не проявлял интереса к этому металлу, но, думаю, самородное.
Надо признаться, что самих этих стойбищ мы встретили всего два, оба поначалу, а потом они нам больше не попадались – горы вокруг. Северные склоны к тому же. Иной раз даже дровец наберёшь не сразу. Так что мы всегда прихватывали с собой из встречавшихся по дороге зарослей, а то в месте остановки на ночлег можно и не разыскать. Лошадей тоже подкармливали взятым с собой овсом – травы под снегом они не везде находили. Вернее, не во всяком месте она встречалась.
Ничего примечательного с нами не случилось. Растаял снег, зажурчала вода. Расстояние примерно в тысячу километров мы проделали за два месяца. Иногда пережидали снегопад или разок почти наделю сидели на месте пока не сошел лёд и не успокоились бурные потоки – кто его разберёт, залом там был впереди, или просто сразу в одно место столько воды нагоняет. Сидели, кстати, впроголодь, чтобы не растолстеть. Шучу. Провизию экономили. Ни поохотиться толком, ни порыбачить не удавалось.
Помаленьку добрались до верховьев, а тут много относительно удобных для перемещения долин, если не считать каменистых участков пускать на которые лошадей категорически не рекомендуется. Вот по ним мы и плутали, разыскивая хотя бы ручеёк, направляющийся к югу. Увы, горец из меня оказался неважный. Нет, перебраться через хребет пешком получалось – на так уж круты эти горы. Только тропы для наших копытных обнаружить не удалось.
Пара горных баранов решила провиантскую проблему, а корм лошадки отыскали – травка кое-где пошла в рост. Как назло россыпи золота попадались нам на каждом шагу. Хотя и не люблю я его, но не подобрать самородок… килограммов десять насобирали. В основном – дети, конечно. Пришло тепло, а строить всякие запруды на мелких ручьях – это же обычная детская забава. Ну а стоит копнуть — оно блестит.
В общем, не знаю, как сказать, хороший отпуск у нас был или так себе, но обратно мы ехали бодро и весело. Недели две. Длинная всё-таки эта Индигирка.
От устья Эльги повернули на запад и поскакали в сторону Верхоянска. Как раз через то самое стойбище проехали, где родня моей супруги обитает. И останавливались на фактории с кузницей, куда перебрался один из моих учеников с Берелеха. Оно, конечно и тут можно за весь день ни одного человека не встретить, но всё-таки места обжитые. Где мостик бревенчатый перекинут меж крутых берегов попутной речушки, где пень приметишь. Ламутов раз повстречали… ламутов. Тех, что чаще живу как раз на берегу Охотского моря, там, куда мы не нашли дороги.
Вот они и рассказали нам о том, каким путём нужно ходить на юг сквозь горы. Я записал хорошенько, но найду ли эту дорогу без проводника – кто знает? Тропа эта не прямая, и не слишком хорошо натоптанная, но для собачьей упряжки или оленя проходимая. Однако проверят её нынче нам некогда. Прямо сейчас мы едем в наше Бытантайское имение с заездом к Элляю по дороге – соскучились по обществу весёлого кузнеца.

***

Добрались быстро. Айтал целыми днями общалась с женщинами, а я пропадал отнюдь не в мастерской. Мы с хозяином гостеприимного дома принимали деятельное участие в самых настоящих военных сборах. Ким как раз после сенокоса созвал ополченцев и занимался с ними тем, что подсмотрел у казаков. Строю, конечно, прежде всего. Я при нём устроился сержантом, или наглядным пособием – уж искусство шагистики мне ведомо. Собственно, само по себе оно боеспособность войска не так уж сильно повышает, но некое чувство принадлежности к большой массе единомышленников прививает.
А для народа нашего, больше привычного действовать или толпой, или из засады, получается некая ломка стереотипа. Вот, правда, не знаю, правильно это или нет. А только разглагольствовать на эту тему не стал – просто решил помочь другу. Он-то, собственно, и видел всего, как русские палят из пищалей, построившись в шеренгу, а остальное, похоже, придумал сам.
Вообще-то получалось войско, в чём-то похожее на драгун, как бы я себе представлял. То есть быстро перемещающаяся верхом пехота — сплошь — искусные стрелки-охотники. Или — конные егеря? Потому что арбалеты у всех. А тут — никому не нужная строевая подготовка, атака конной лавой, и индивидуальные навыки рукопашного боя с холодным оружием. Ну да я со своими соображениями не лез. Делал, что велят. Тем более, что как раз по части холодного оружия сам был не на высоте. То есть — если голыми руками, то более-менее. А вот ни с пальмой, ни с клинком, ни с топором у меня против других никаких шансов не было. Но хуже всего обстояли дела с владением бичом — это такая многометровая упругая плеть, концом которой можно крепко поранить противника. Или обезоружить.
Вот эти традиционные техники я и изучал. Как-то подтянулся, конечно, но с теми, кто с детства обучался искусству воина, тягаться мне было трудно.
И ведь что обидно — не так уж это важно при имеющемся оружии. Пулевой арбалет ничуть не хуже фузей времён Наполеоновских войн. Даже лучше — чаще может стрелять, так что тактика его применения должна исключать даже вероятность рукопашной. Ну да ладно — не всё сразу. Тем более, что воевать-то нам и не надо.
Хотя, стрельбу на скаку хоть вперёд, хоть назад, тоже тренировали.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:16 | Сообщение # 35
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 20 Хлопотная зима

До своего дома на Бытантае добрались уже когда лёг снег. Наш домик содержался в порядке и мы туда вселились, хотя сыновья сразу же перебрались в избы, где обитали подмастерья. К мужчинам присоединились. То есть заявили, что считают себя взрослыми.
Тускул дирижировал производством — всё тут шло также, как и при нас. Только среди помощников много новых лиц. Мы с Айтал не особенно утруждали себя — жили на всём готовеньком и частенько уходили на охоту, порой, на несколько дней. Дочка под присмотром Саты чувствовала себя уверенно и не слишком против этого возражала.
Наши прогулки уводили нас всё дальше на запад — вглубь Верхоянского хребта. Он не очень широкий, насколько я помню, не больше двухсот километров. Кроме того долины замёрзших рек представляют собой относительно удобные дороги и позволяют не чересчур плутать.
Добычу составляли, как правило, горные бараны. Пушной зверь нас не интересовал. Ну да не о добыче речь.
Как-то раз мы довольно быстро вышли на западные склоны гор и у их подножия разглядели стойбище. Был уже третий день странствий и желание провести ночь у камелька мы с супругой высказали единодушно. Тем более, что и расстояние оказалось невелико, и мороз крепчал.

***

Три юрты из брёвен, обмазанных глиной, загородка с несколькими коровами и пара встретивших нас лаек. Собственно — стойбище, как стойбище. Дымятся трубы. В одной из дверей показалась фигура, махнувшая нам рукой — мол, заходите. Было уже совсем темно — осень на дворе. Мы устали. Прислонили лыжи к наружной стене, убедились, что Вожак нашёл общий язык с местными псами, и нырнули в тепло.
После уюта рубленых изб, освещаемых свечами, ощущение, что мы оказались в пещере, было довольно сильным. Но тут тепло и есть чем подкрепиться — нам подали мелко покрошенное отварное мясо в густой похлёбке с какими-то корешками или травками, а потом указали спальное место — застеленную шкурами площадку под уклоном стены — они, в силу традиций нашего национального зодчества, завалены внутрь.

***

Неожиданности начались утром. Во первых, в стойбище присутствовал шаман. И приехал он не к больному, а к больным. В одной из юрт находились мужчины, женщины и дети, умирающие о оспы. В третьей лежали тела умерших и там не топили — то то я вечером дымка над трубой не приметил. Думал, что просто не разглядел, а там, оказывается, морг. Нас, естественно, позвали в дом, где собрались ещё не заболевшие люди.
Не помню, какой у оспы инкубационный период, но он наверняка есть. Так что судьба оставшихся в здоровых сомнений не вызывает — все захворают. На счёт себя я не беспокоюсь — знаю, что в моё время прививки о этой болезни ставили всем поголовно, а вот при мысли об Айтал сердце словно тиски сжимают.
Шаманов я вообще-то не сильно жалую. Как-то воспитали меня с недоверием к разному колдовству. Но этот оказался ничего так — толковый. Объяснил мне неразумному, что раз уж мы пришли, то уходить нам отсюда не следует, потому что если в нас вселился злой дух болезни, то нельзя выносить его к другим людям, чтобы он им не навредил. Разумеется, я ему сразу поверил — следы старых оспин на лице говорили, что с болезнью он знаком не понаслышке. Так что карантин по принципу: «Никого не выпускать» - это, конечно, правильно. Еще шаман сказал, что одна из девочек болеет уже очень давно. И замолчал. Видимо высказать надежду на то, что хоть кто-то выживет, показалось ему неправильным. Своего рода боязнь рассердить духов неосторожным высказыванием.
Напрашивался вывод, что остальные заболевшие или умерли, или дальнейшая их судьба надежды не внушает. В общем, мне оставалось только ждать, когда заболеет моя радость и приложить все силы к тому, чтобы её выходить. Бежать отсюда значило рисковать принести заразу к собственным детям. То есть, скорее всего мы уже инфицированы — про ужасную прилипчивость этой болезни всем известно. Не могли мы не получить её носителей, проведя ночь в одном помещении с теми, кто ходит за больными. Значит, инкубационного периода как раз хватит, чтобы донести эпидемию до тех мест, где о ней ещё не слышали.

***

На тропах, ведущих от этого стойбища в сторону недалёкой отсюда Лены, по настоянию шамана установлены жиденькие загородки, на которые сверху приделаны страхолюдные чучела — предупреждение путнику, вздумавшему заглянуть в гости. Хорошая придумка. Жаль, что, идя со стороны гор, мы их не увидели в потёмках — они ведь с другой стороны от юрт, и было уже темно. А на нашем пути их не было — оттуда никого не ждали. Свои-то охотники давно дома, а чужим, вроде как и взяться неоткуда.
Я это дело поправил, а потом увидел, как несколько женщин доят коров прямо в загоне. Некоторые животные вели себя неспокойно и меня попросили их подержать. Слово за слово, и выяснилось, что человеческая болячка к скоту тоже липнет — даже язвочки на вымени образуются. Они-то и вызывают у бурёнок какие-то неприятные ощущения, хотя, чтобы уж сильно болезненными были — так, вроде, нет.
Вот тут меня и прошибло озарение. Нет, фамилию того англичанина, что делал первые прививки, я так и не вспомнил. Зато вспомнил, что именно гной из этих нарывов он и заносил в царапину.
Как Вы понимаете, первую процедуру я произвёл над своей лапушкой. Она мне достаточно доверяет, чтобы не противиться. Потом пришлось объяснять шаману про духа, которого я нарочно пустил в руку жены, чтобы он не вредил ей, потому что сам он ослаб в корове и не имеет силы убить человека. Для примера и себе проделал ту же процедуру у него на глазах.
Про шаманов и шаманизм у меня никакого доброго мнения как не было, так и нет. Но именно этот человек понимает толк в том, чем занимается. То есть в духах, их повадках и манере поведения. Он вдарил в бубен и через час поголовная вакцинация всех, у кого ещё не проявились признаки болезни, была ударными темпами завершена. Думаю, этот колдун просто давно был готов к тому, что тут всё равно все помрут и, возможно, моя затея вызвала у него любопытство. Навредить кому бы то ни было столь ничтожная царапина всё равно не могла... по его мнению.

***

Три недели мы ходили за больными. Не буду рассказывать всякие страсти-мордасти — горя и грязи было более, чем достаточно. Умерли почти все ранее заболевшие. Только двоих удалось выходить. Ту самую девочку и одного паренька. Остальных мы похоронили прямо в юрте. Натаскали туда дров и спалили. Оно хоть и не по обычаю, но шаман поддержал. Мы с ним сдружились за то время, пока вскрывали оспины у коров и «успокаивали духа». Часть гноя заморозили, а часть высушили, и только потом заморозили.
Мы немало с ним порассуждали о том, как этим пользоваться, особенно, как подселять отогревшегося и напившегося «духа» в корову или лошадку, если сделанного запаса недостаточно для всех нуждающихся в нём людей.
Нет, ничего наверняка я не помнил, это была чистая догадка. Но мы успели попробовать привить оспу и лошадке, и коровке. Дело в том, что после прививки по-настоящему никто из людей больше не заболел. Прихворнули многие, жар был, сыпь появлялась, но до серьёзной угрозы жизни дело не доходило. Примерно треть стойбища осталась в живых. Те, кого мы успели царапнуь.
А потом шаман уехал, ведя за собой инфицированных животных. Сказал, что теперь станет повсюду камлать, подсаживая людям ослабленных духов черной оспы. Ну а мы с радостью моей тоже вернулись домой в сопровождении живых источников вакцины. Осень готовилась уступить свой черёд зиме, начались холода, задули веры и только короткий период зари в полдень радовал взор. Хорошо что у нас обоих хорошая память на места. Мы не заплутали.

***

Обитателей «поместья» я вакцинировал безапелляционно — тут против моего слова и пикнуть никто не посмел. В стойбище у Кима и еще двух, тоже его рода, только треть людей согласились с моими доводами и позволили себя «царапнуть». Сюда, в Верхоянский улус эпидемия ещё не пришла, а моё сообщение почему-то доверия не вызвало.
Уныло как-то сделалось. Заражённые оспой лошадки пошли на поправку и я уже не был уверен в том, что смогу добыть из них действенную вакцину, но вдруг всё чудесным образом переменилось. Я ведь поминал уже, что наш Бытанайский тойон — государственного ума человек. Вернулись из-за хребта посланные им разведчики, и сразу всё встало в нормальное положение.
Сразу три шамана, до этого бубнившие что-то невразумительное и ужасно портившие мне всю эпидемиологическую пропаганду, явились для получения инструкций. Кинээсы со всей округи прислали лошадок и коровок для вселения в них духа чёрной оспы, а с юга до нас доползли вести о приходе мора. Но отношение моё к шаманизму быстро пошло на поправку — словно получив волшебного пенделя от носителей местной власти, эти обвешанные амулетами колдуны и закинатели, приняись за работу.
Поймите меня правильно. Хоть и пользовались эти люди в основном сакральными знаниями — то есть чистым вымыслом — но других-то систем познания им никто не доложил. Зато примечать закономерности и мобилизовать внутренние силы организма они умели, что крайне важно в условиях отсутствия как медицины, так и медикаментов. Поэтому и знание повадок одного из важнейших духов — духа чёрной оспы — они восприняли правильно, как только на необходимость этого им указали обстоятельства. Или влиятельные люди — это не так уж важно.
Атаману я отписал, понятное дело, не мешкая. Никодиму — тоже. А уж как между собой снеслись шаманы и тойоны с кинээсами — не ведаю. Однако, когда я доехал до Адычи, чтобы привить родителей и других жителей тамошнего стойбища, выяснилось, что только вчера шаман тут побывал, и что нужно сделал. Так что я заспешил на Берелех и дальше к угольному разрезу. Потом, раз уж тут недалеко, а лошадка моя заражённая ещё была вполне пригодна для добычи гноя из оспин, добрался и до Зашиверска.
Шаман с бубном и православный священник с кадилом всяк на свой лад под строгими взглядами казаков благословляли и юкагиров, и якутов, и русских на святое дело вакцинации.
Я не сторонник силовых методов и обычно не одобряю крутость здешнего воеводы, но тут был другой случай. Так что если кого держали сильные руки дюжих мужиков — не беда.
Хм! Если этот будущий уездный центр избежит той страшной участи, о которой я вспоминал прошлым летом, не стану горевать о беспокойной зиме, которую, как Вы наверняка догадались, почти всю провёл в разъездах. Она, правда, нынче не слишком холодная выдалась, на моё впечатление, даже до пятидесяти градусов мороза температура ни разу не опускалась.

***

В этот период как-то перепуталось всё в нашем краю. Казаки, шаманы, якутские воины, сопровождавшие заражённых оспой лошадок коровок и делавшие прививки всем, кого встречали направо и налево. Поиски стойбищ тунгусов и юкагиров и грамотки, поступавшие к нелюбезному со мной дьяку в Верхоянский острог от магазинских приказчиков Никодима. Я не был в центре событий и о многом судил уже задним числом, когда вернулся из озёрного края, что раскинулся к западу от Нижнеянского острога.
А кто, скажите, способен разыскать тунгусские стойбища, разбросанные по бескрайним заснеженным равнинам? Это не лето, когда, ориентируясь на зеркала озёр и бесчисленные речушки можно как-то «вычислить», где искать кочующие поселения. А сейчас, среди монотонной белой равнины, где ветер быстро заметает любые следы, мы ехали и ехали, изредка улавливая запах отдалённого очага в той стороне, про которую вызнали на предыдущей остановке, что тут живут соседи. Соседи, до которых может быть и сотня километров.
Я уже вполне освоил эвенкийский язык и даже научился более-менее убедительно рассуждать на нём о духах и том, что надо обязательно правильно с ними обращаться. Мы с провожавшим меня юношей куралесили и куралесили, пока на самом западе, за рекой Омолой, не набрели на селение мертвецов. Тут уже обитали в основном юкагиры и оспа сюда пришла раньше нас. Начиная от этого пункта, мы повернули на юг и начали путь в сторону дома. Запасы сушёного гноя были у нас ещё не исчерпаны и поиски местных жителей продолжались. Возможно, какие-то из стойбищ оказались нами пропущены, потому что никто уже не мог подсказать нам, где их искать. Попадались олени, бродящие без присмотра, однако признаков жилья мы так ни разу и не обнаружили.
Всё явственнее чувствовалось приближение весны, мой спутник, оглядывая эти места задумчивым взглядом, думал о чём-то своём, собачки энергично тянули нарты – им давненько не перепадало корма. Свои запасы кончились, а взять было неоткуда. Вот животные и привели нарты к группе чумов, среди которых наблюдались признаки жизни. Тут и ждала нас встреча с одним из шаманов, путешествующим со сходной миссией. Он тоже «запутывал» духа оспы… ну, не буду пересказывать эту «легенду» - каждый колдун излагал её в своём ключе.
Количество юколы, которая была припасена у хозяев, просто поражало. Особенно – мою рыбацкую душу. Оказывается, всё дело в работящих сыновьях и большом количестве шёлкового шнура, которое их мудрый отец купил в магазине, не пожалев роскошных песцов. Хе-хе. А рыбы в окрестных озёрах очень много, просто не надо лениться. Тогда зимой песцы охотно идут в ловушки, приманенные духовитой рыбой.
Мы хорошо посидели большой компанией, допивая остатки чая, что я прихватил с собой в дорогу. А потом, уже когда тронулись в обратный путь, в голове моей зародились мысли о разведении песцов. Ведь рыбы в этих краях просто огромное количество. Причем основная её масса не считается очень уж ценной… для людей. А полярные лисы, особенно зимой, в пище не слишком разборчивы. Их и прикормить можно. То есть пускай плодятся на воле и обильных кормах. Не хватало только по клеткам животных рассаживать.

***

Мы с Айтал легко и непринужденно достигли согласия о том, куда поедем отдыхать этим летом. От нашего Бытантайского имения почти точно на север как раз и расположена река Омолой. Тут мы никогда не рыбачили. И не охотились. Семья привычно заняла свои места в седлах и отправились в путь, когда повсюду ещё продолжал лежать снежный покров. Горы не слишком отклоняли маршрут от нужного направления, тем более что я тут недавно побывал с проводником, так что мы, не плутая, буквально за неделю выбрались на слегка всхолмлённую равнину, где и расположились лагерем. Как раз наступило тепло и река вскрылась.
Да уж! После пары проходов сетью я эту снасть больше в дело не пускал, потому что у меня не хватало ни бечевы для развешивания улова на просушку, ни желания этим заниматься. С древесной растительностью по округе дела обстояли отвратительно и кроме нескольких кривых жердей, нам просто ничего не удалось разыскать поблизости. Тургун в поисках дров отправлялся в настоящие экспедиции, тем не менее мы нередко использовали в качестве топлива как раз ту же самую рыбу – хорошо просушенная она неплохо горела.
А вскоре мой недавний попутчик по зимнему вояжу пожаловал в эти места с большим стадом оленей. Тех самых, которые во время эпидемии потеряли своих хозяев и сумели не попасть на зуб к полярным волкам. Энергичный молодой парень приехал с братьями, чтобы не дать пропасть оставшемуся бесхозным добру. Не знаю, чего ещё, кроме животных прихватили эти разумники, но вьюков они везли немало. Поскольку двигалась их кочевье на восток, то письмо в Нижнеянский магазин я им отдал – обещались доставить.
Мы же продолжали, оставаясь на месте, объезжать окрестности, удаляясь обычно к западу, к северным отрогам Верхоянского хребта. Как назло, попадалось мне одно золото, до которого я, как Вы помните, не охотник. А потом на берегу самого Омолоя в открывающейся в сторону русла долине мы отыскали прекрасное место для того, чтобы тут поселиться. Уединённо и удалённо. А то, после событий этой зимы что-то боязно мне стало появляться в людных местах. Потянуло к тишине и покою.
Тут в условленное время и отыскала нас войсковая разведка. Хе-хе. Якутская. Мы с Кимом спланировали учения по возведению жилья в удалённых районах, вот их как раз и проводили. Транспортировка разобранных на брёвна срубов через необжитые пространства и возведение из них комплекса построек комфортабельного стойбища. Разные отряды шли разными путями. Баню везли вниз по Яне, морю и вверх по Омолою на кочах. Эти управились раньше других, но за ними второй отряд пригнал дом, на это раз сплавили вниз по всё тому же Омолою. Третья группа прорывалась сушей от устья Яны по прибрежной равнине. Эти вели бесконечную вереницу оленей, запряжённых в нарты.
Все подразделения сработали чётко и в течение трёх недель поставили отличное подворье со всеми необходимыми сооружениями, вплоть до просторного стационарного ледника. Подтянулся обоз с соляркой — её доставили в металлических ящиках из всё той же сивой меди. Я сказал, что, если приделать к этим ящикам ручки, то их можно буде называть канистрами.
Колонна оленей с мешками продовольствия и... старый знакомый казак с сумкой писем. После завершения строительных работ провели маневры по десантированию пехоты с коча, и отработали эволюции оленницы на открытом пространстве.
Страшная сила — стройбат! Говорят, что в Советские времена, солдатам, что в нём служили, даже оружия не давали. Настолько велика была мощь этих воинов. Ну да и мы помаленьку доведём выучку бойцов до нужных кондиций. Не всё сразу.

***

Поселившись уединённо, мы оставили себе только собачью упряжку. На ней и возили рыбу, набивая и ледник, и завешивая сушильные вешала будущей юколой. Песцы частенько пытались спереть что-нибудь, а мы подкладывали ещё. Подростки пушистых полярных лисиц этого года рождения оказались сообразительными. Залезали в длинный решётчатый ящик, одна стенка которого оставлялась открытой, и беспрепятственно покидали его, пятясь, схватив оставленную в дальнем конце рыбку. Так и привыкали заходить в ловушку. Сколько их крутилось вокруг — этого я не скажу. Много. И не убывало — кто же уйдёт оттуда, где можно не особо напрягаясь слямзить еду.?
Ближайшие соседи отыскались примерно в сотне километрах. Оленьи люди, хотя и якуты по языку. Они пришли из нижнего течения Лены на восток, пытались сбежать от начавшейся в тех краях оспы. Сбежать-то сбежали, но понесли большие потери в стаде. Перспективы на ближайшую зиму у них были неважные, и участие в нашей рыбалке они принимали охотно. Почему со мной, а не сами? Так у меня прекрасная шёлковая сеть и маленькая лодочка, на которой её удобно завозить.
Опоясаешь приличный участок акватории – а потом вытягиваешь за два конца на манер невода. Работа тяжелая, требующая крепких мужских рук и слаженных действий нескольких человек. Всё это у нас совместными усилиями прекрасно получалось. Этот род вскоре вселился в «запасной» дом и зажил с нами общей жизнью. Небольшому стаду, что сумели сохранить эти люди, хватало пастбищ на ближних ягельниках, а огромные кладовые, набитые мороженой и сушёной рыбой… они здорово наголодались прошлой зимой, так что я их прекрасно понимаю.
Простой труд, которым я занимался, оставлял голову свободной для размышлений. Но о них – в другой раз. А пока о песцах.
Непросто было приучить наших собак к тому, чтобы они игнорировали этих наглых тварей. В общем, отдали мы упряжку юкагирам, что проходили кочевьем севернее. Себе оставили только Вожака – он, почти член семьи и умеет быть сдержанным. Сами же, при нужде, пользовались оленями.
Окрестности нашего стойбища буквально кишели носителями ценного длинного и тёплого меха. Зимой мы отловили довольно много выросших почти за год самцов – это легко, когда те сами залезают в ящик-ловушку и почти не боятся человека. Немного мудрили с тем, чтобы не напугать при этом остальное поголовье. Ну да эта задачка не так уж сложна, если сделать правильный выход из ловушки – сразу в забойный цех.
Одним словом, хватило средств и на ясак, и на покупку припасов. От нас до Нижнеянского магазина всего три дня на оленях ехать. По здешним местам это рядом.
Ближе к весне Айтал явно заскучала. Сказала, что деток рожать больше не будет – надо вырастить да обучить тех, что мы уже наделали. И ещё она хочет к морю. Не на южный берег Моря Лаптевых, а к теплому и ласковому Охотскому, про которое я ей рассказывал. Как-то странно осознавать насколько совпадают желания мои и моей лапушки. А, главное, дочка уже сама держится в седле. Эх, годы!
Я почесал в затылке. Вот не заметил, как пролетело время. Наверное, Семён-то Дежнев уже обогнул мыс своего имени и побродил по берегам Анадыри. Память подсказывала мне, что в её бассейне стоит поискать соединения молибдена. Уж очень хороша сталь с его добавкой. Это я ещё с инстиутского курса припоминаю.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:17 | Сообщение # 36
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Глава 21 Колечко

Внятного писаного законодательства в наших краях нет. Отношения между людьми испокон веков регулируют обычаи и традиции. Где-то на Руси зачатки юриспруденции уже заложены: Русская Правда, Домострой – эти названия первыми всплывают в памяти. Я не помню их содержания, потому что никогда толком не знал. У нас, у якутов, сказители повествуют о поступках людей, живших раньше. Они и закладывают в головы людей схемы поведения, рассказывая об успехах, достигнутых достойными людьми, и неудачах, преследующих тех, кто поступает дурно. Наводят на мысли о том, что такое хорошо, и что такое плохо.
Так или иначе, а сейчас я хозяин пяти усадеб, весьма доходных, кстати. Последняя – песцовая звероферма. А ещё – угольный разрез, обеспечивающий остальных топливом. Бытатнайская мастерская металлоизделий, оловянный заводик в Батагае, Берелехское опытное производство.
Как я этим управляю? Да почти никак. Только в общих чертах. Люди, что там трудятся, слушают своих старших, а уж те сами со всем разбираются. Моя доля в прибыли для них почти незаметна, потому что я её из оборота не извлекаю. Так, возьму что для жизни нужно иной раз. Но это случается редко и помалу.
Наверное, какие-то экономические рычаги действуют в этом хозяйстве, как-то ведутся расчёты и с купцами, и с казной. Заказы поступают, продажи идут. Но это скучно и совершенно мне не интересно. У меня и моей семьи есть всё, чего только можно пожелать в это время. И есть полная свобода перемещений.
Загвоздка в том, что Никодим, раскинувший свою торговую паутину по всему Янскому бассейну, полагает необходимым предоставлять в моё распоряжение решительно всё, чего пожелаю. Ему это выгодно. Даже кажется, иной раз, что он волноваться начинает, когда я долго ничего не прошу. Манёвры-то стройбата он оплатил по просьбе Кима, когда тот попросил от моего имени. Ну, не деньгами, а товарами и услугами. Кочи подогнал, кирпич, поковки для устройства печей.
Вот ведь никакого официального статуса у меня нет, а повсюду люди ко мне неплохо относятся. Даже шаманы. Хе-хе. И я этим беспардонно пользуюсь. Воспоьзовался и в этот раз, едва пришла весна и душа запросилась в дорогу.
До Бытантая нас довёз на оленях «партнёр» по песцовому «бизнесу». Тут мы пересели на дождавшихся нас под присмотром Тускула лошадок и отправились на юг, юго-восток, предусмотрительно объехав стороной резиденцию воеводы.
По дороге завернули поглядеть на сборы якутских драгун. Ким их тренирует на действия пятёрками, причём один из бойцов отводит лошадей, после прибытия подразделения к месту действия. Вот и выходит: распорядитель, да три действующих лица и одно обеспечивающее. Даже меньше стрелкового отделения. Немногочисленность здешнего населения заставляет искать эффективные «малые формы», способные быстро перемещаться среди огромных просторов. Интересно ребята действуют. Мне понравилось.
Путь к ламутском стойбищу мы отыскали, спросив дорогу в магазине на Эльги. А оттуда взяли проводника через хребет к Охотскому морю. Повторять прошлогодние блуждания больше не хотелось.
Не стану рассказывать о дороге через горы – тропа вполне проходима верхом и изумительно живописна. Мы ехали быстро и успели налюбоваться суровыми, неприветливыми пейзажами. Не сразу даже поняли, что миновали перевал.
Леса по южным склонам хребта намного гуще, чем в наших краях, и в чащобах кое-где сохранился снег, которого тут выпадает заметно больше, чем у нас. Лошадкам здесь зимой не прокормиться без заранее заготовленных кормов — они просто не докопаются до травы. Однако, климат тут всё еще не курортный, хотя заметно мягче, чем в наших краях.
В устье реки, долиной которой мы ехали, уже стояло несколько изб, окружённых частоколом. И Москвитин и Поярков тут уже «отметились», так что русское поселение основано. Встречаться с атаманом местного казачества я не собирался. Объяснил встречному бородачу в длиннополом кафтане, что якут Миха Васильев из землицы Верхоянской кочует с семьёй и, как определится с местом жительства, сразу заедет, чтобы встать на ясачный учёт. Дал, в общем, понять, что порядки знаю. Потом с прибрежного возвышения моё семейство долго заворожённо смотрело на морской простор. А волны, на кружащихся над ними чаек, на далёкое судёнышко, идущую на вёслах.
Население окрестное кормилось морем. Сыновьям очень понравились лодки, обтянутые шкурами. А в каркасах этих сооружений встречались и деревянные элементы, и костяные. Кстати, немало костей крупного морского зверя использовано и в каркасах жилищ, оформленных в виде купола. Издали на кочку похоже. А крыты эти постройки моржовыми шкурами. Ну да мы сильно этнографией не занимались - продолжали движение на восток. То удалялись от берега, то снова приближались. Выбирали удобную дорогу, где есть корм для лошадей. Если по-правде, то никакие дела в этих краях нас не интересовали. В этот раз мы пытались вести себя, как заправские туристы. То есть – просто одолевали пространство и изрядно при этом поспешали. Я нынче спланировал поездку на большую дистанцию, для разнообразия.
Гостеприимством встречных стойбищ не пренебрегали. Спросите, не обижали ли нас местные? Зря Вы это. То, что рассказывают казаки и действительность – разные вещи. Люди – они повсюду одинаковые и проезжающую мимо семью с детьми встречают не так, как толпу увешанных железом бородачей. А уж как Айтал с женщинами потолкует... иглы она им дарила. Обычные хорошие швейные иглы. А я мужчинам стальные полоски для ножей. Они сами сделают, как им нужно. Выточат ли, откуют? Чай не без рук народ.
В этих местах я впервые повстречался с чукчами. Не оленеводами, а теми, что морского зверя промышляет. Возможно, вы будете смеяться, но меня всерьёз интересовали их лодки в плане перспективы морской прогулки в Китай. А местные жители наоборот с интересом поглядывали на русские кочи и струги. Кочи, с просторным подпалубным пространством для дальних семейных поездок куда как больше мне понравились. Наверное, закажу Пелыму для себя на следующее лето один попросторней, а у Никодима экипаж для него выпрошу. В хождении под парусом высокого мастерства постичь мне не довелось.
Собственно только место нужно выбрать для порта приписки моей будущей океанской яхты. Вот и тороплю я коней. А местные жители дорогу подсказывают и проводников дают до соседнего стойбища. Передают нас, словно эстафетную палочку. Тюк с приготовленными в дорогу подарками постепенно худеет. Шила, напильники, точильные бруски и рыболовные крючки. Не стеклянными бусами и цветными лоскутками очаровываю я аборигенов, а вещами, полезными в хозяйстве. Что же касается бус и тряпиц, то их у меня просто нет. Мы, чай, не в Европах. Здесь и сейчас эти предметы — экзотика.
Доехали мы до Тоуйского острога, что много восточней Охотского. Не стал я в него заезжать. Поглядел со стороны — избы, частокол, вид неопрятный, насупленный. Какой-то он нынче весь недоделанный, а оживления строительства не видать.
Проехали мы и через места, где в моё время располагался Магадан. Я, хоть и бывал в нём в свое время, но нынче ничего не узнал. Догадался только по выступу берега, который мы целый день объезжали. Знаете, мыс, отсечённый двумя встречно направленными бухтами трудно не опознать.
Наверное, будь я мореходом — непременно захотел бы тут обосноваться, но геологу нужно нечто иное. Поехали мы дальше. Дорогу нам постоянно пересекали ручьи и речки. Некоторые легко преодолевались вброд, а случалось и плыть приходилось — якутские лошадки вполне к этому приспособлены.
Прибрежные селения встречались редко, порой несколько ночей подряд ночевали в палатке. Побережье, раньше тянувшееся на восток, стало заметно отклоняться к северу и я стал внимательнее. Как Вы наверное давно догадались, мы искали Омсукчан. Это место запомнилось мне со времён учёбы тем, что уголь тут был найден прямо на поверхности. Русские обычно прежде всего разевают варежку на драгоценные металлы и камни. Словно хотят урвать чего-то по быстрому и смыться в более тёплые и густонаселённые места, где по-быстренькому добытые богатства дадут им возможность обрести комфорт. Я их за это не осуждаю.
Но сам-то я якут. Житель тутошний. Нафига мне, скажите, сдалось то же самое негорючее и несъедобное серебро? А вот уголь — это вещь нужная. Какой-никакой руды наколупать в этих краях можно во многих местах, но на дровах или древесном угле металл плавить получится недолго — дерево до толщины ствола в двадцать пять сантиметров растет в наших краях семьдесят лет.
В общем, идеология у меня местническая, если хотите — региональная. Так что, как только берег снова повернул на восток, вот отсюда я и должен двинуься вглубь суши. Не помню я названий рек, да и не написаны они нигде, а жители нынешние способны их и вовсе по-своему звать. Вот стойбище корякское нам назвали «Таватум», и речку, что в море впадает — тоже Таваум. Главное, что я помню по картам — от поворота берега на северо-запад километров полтораста. Правда — через горы.
Разумеется, без проводника мы туда не полезли. У нас и лошадка с собой запасная есть с седлом, и сыновья ставят себе отдельную палатку, в которой легко найдется место для попутчика. Не забывайте! Я состоятельный якут. И обстоятельный, потому что семейный.
В общем, пришлось нам возвращаться от Таватума обратно примерно на день пути и углубляться в сушу долиной другой реки, которую мы пересекли позавчера. Пробираясь, нам то и дело приходилось прорубать себе дорогу — всё-таки растительность в этих краях богаче, чем в Верхоянье. Я бы сказал, с признаками буйности. В наших-то краях через лес идёшь спокойно обходя заросли и изредка кланяясь ветвям. Здесь же встречались непроходимые без доработки пальмой загущения. Собственно, из-за них мы и задержались на лишний день в дороге и потратили трое суток на то, чтобы перевалить водораздел по довольно удобной для движения долине.
Речка Омсукчан течет в узкой ложбине с покатыми склонами. Тут мы простояли лагерем примерно неделю. Я с сыновьями занимался геологией, а Айтал работала по хариусу. Рыба эта не так проста... ну да я уже рассказывал. Должна же женщина получить удовольствие!
Уголь здесь был. Много. В общем — отпуск прошёл удачно. Настроения не портило даже то обстоятельство, что нашли мы в этих краях исключительно антрацит, из которого пиролизом не так-то много выдавишь. В общем, придётся осваивать коксохимию и доменный процесс. Благо, об этом нам в институте рассказывали много. Так или иначе, первым в эту долину пожалует якутский стройбат. Надо с осени успеть поставить зимовье, чтобы в холода наготовить леса. А там и стройку начнём.

***

Начиная от этого места мы проводников больше не приглашали. Спускались вниз по рекам, точнее, следовали их берегами. Прорывались к Верхнеколымскому острогу. В основном — прорубались сквозь заросли, если не могли их обойти. Но чем дальше, тем это случалось реже — растительность делалась всё сдержанней и сдержанней.
Сам острог выглядел куда как убедительным посёлком, и подворье Никодима тут тоже отыскалось. Кстати, было оно не крупнее чем аналогичные комплексы других купцов, зато очень оживлённым. Здесь нас приняли как родных — нашелся среди челядинов человек, встречавший меня раньше, так что и баня, и чистое исподнее и стопа писчей бумаги — всё появилось своевременно. Мне надо было составить отчёт о поездке и поделиться мыслями и с купцом, и с Кимом.
Почему с Кимом? Хе-хе! Политика. Он ведь нынче числится в Верхоянске строевым казаком и ему не зазорно будет поклониться государю землицей Омсукчанской, что родит клинки крепкие, да арбалеты пулестрельные. Отсюда недалеко до будущего Магадана, над которым Тоуйский атаман уже простёр рукав своего форменного кафтана. Да и Колымская землица платит ясак в казну. А вот скромный район между правым притоком и Гижигинской губой пока никем не застолблён — его мы и разовьём стремительно и неудержимо. Ким в качестве воеводы... это будет замечательно. Тут важен официальный статус, подтверждённый с самого верха. А уж размеры подношений на этот самый верх Никодим обеспечит с моей помощью.
Скажете — сообразили на троих? Ага!

***

Эту зиму моё семейство провело в низовьях Селенняха. Углехимия, о которой я слышал, считай, краем уха, вдруг показалась мне интересной. Однако, одной ей заниматься всё же не удалось. Сюда понаехало много мастеров из моих же учеников и выпускников Тускула. Сразу четверо. По нашим местам — это солидный коллектив. К этому добавились два гончара, решившие завести свои собственные мастерские.
Как Вы думаете, почему они так дружно примчались сюда? Правильно. Из-за легкодоступного топлива. А поскольку подбил их на это Никодим, то въехали мастера в точно такие же дома, как и приготовленный для меня — учения стройбата в этом году также прошли успешно, хотя и на меньшем транспортном плече. Словом, вместо опытов по полимеризации каменноугольной смолы, я занимался всем. Керамикой, стёклами, сплавами на основе найденных не мной руд. Отлучался на Берелех, где велись серьёзные работы над паровой машиной — после поршневых насосов это логичный шаг.
Чертик изобретательства, выпущенный в этом «заведении», вёл себя пристойно и за пределы того, о чём я рассказывал ученикам, не забирался. Без меня до ума довели косилку и конные грабли и даже продали три таких «комплекса» зажиточным родам с Дулгалаха.
Зато по части пневматики начудили от души. Ким выдал техническое задание на десятимиллиметровое ружьё со сферической пулей. Хе-хе. Сделали. Носить его приходится вдвоём, как и заряжать. Бьёт на километр с чем-то, но не очень точно. По боевой эффективности арбалет оказался лучше. Потому, что прицельные дальности этих стрелковых систем совпали.
Когда эту грустную историю мне поведали, я искренне посочувствовал, но разбора ошибок не устраивал. Не знаю я, в чём они. В моё время пневматику делали в калибр четыре с половиной миллиметра. Переходя на шесть миллиметров я руководствовался только технологическими соображениями — не получался у меня канал ствола тоньше, вот и всё. Так что — вот такие вот дела.
Что ещё рассказать об этой зиме? Шебутная она задалась. Дважды ездил в Зашиверск. Воевода тамошний отписал, что печку для сжигания угля нужно не такую устроить, как для дров, и просил составить чертёжик для печников. С первого раза я не угадал, переделывали. Оба раза местный батюшка звал меня для умной беседы. Я всё в толк не мог взять, чего он добивается — уж больно мудрёно баял. Как я сказал, что с детства крещёный, так он тут же принялся на шамана обижаться, что людей с пути истинного сбивает. А сами они, между прочим, между собой не ссорятся и прилюдно учтивы друг с другом. Это со времени вакцинации между ними в обычай вошло.
Мне приходилось несладко — я ведь, хоть и неверующий, но насчёт духов в неверии своём некрепок. В общем, мучил меня батюшка речами заумными. В третий раз я в Зашиверск не поехал — другого человека послал с вьюшкой разбираться. Чай насчет печного дела и без меня есть мастера. С самим Зашиверским воеводой мы не скандалили — уважительный он человек, нечванливый.
Основное свершение этой зимы с точки зрения стороннего наблюдателя абсолютно непредставительно. Это комплекс оборудования для дворовой металлургии. Шахтная тигельная печь, работающая на солярке и отражательная обжиговая печь первичного обогащения-восстановления. Основные элементы из корундовой керамики. Они компактны и каждый элемент легко транспортируется на нартах. Самыми ответственными компонентами являлись тигли, горелки и оборудование для создания высокого давления на основе классической паровой машины, в быту рекомой локомобилем.
Почему так? А потому что якуты живут родами, и в каждом роду считается что очень хорошо иметь своего кузнеца. Менять создавшееся положение у меня нет ни одной причины. И нет ничего худого в том, чтобы кузнец этот кое-что делал и не для внутреннего употребления, а на заказ со стороны.
Если не лукавить — маленькие цеха, работников которых кормят родичи — это так я Никодиму объяснил, что по здешним местам народу много не прокормишь. А на самом деле тут и вторая сторона имеется. Род получает независимость о поставок металла извне. Если даже с соляркой случится перебой — или животного жира натопят для плавки, или скипидару из древесины нагонят, и раскочегарят форсунки.
Хотя — это уже элемент паранойи. Связанность общества возрастает просто на глазах. Вьючные караваны и санные обозы обслуживают якутские лошадки, тунгусские олени и ламутские лайки. Маршруты разбиты на участки — дистанции. График движения согласован и цена верстопуда, как и пассажирского места, давно сложилась.
Что ещё добавить к общей картине? Народ учит буквы и даже русские считают правильным уметь говорить по-якутски. Нет, ну не переучивать же почти всё трудоспособное население?! Да и в путешествии без знания основного местного языка тошнёхонько. А стройбатовцы — наоборот, налегают на русский. Собственно, это не так уж сложно, потому что основы воинского лексикона якутский вбирает в себя как раз из языка «межнационального общения».
Планов много, и Омсукчанские мастерские нужно делать напористо, а то никакой жизни не хватит на осуществление моих планов. Ну а после налаживания дел на антрацитовой копи, я двинусь и в верховья Анадыри. Оттуда до нужных мест уже недалеко и дорога удобная. Как раз мне отдохнуть с семьёй одно лето.


Зануда. Незлой
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Вторник, 20.03.2012, 16:19 | Сообщение # 37
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Эпилог

Гижигинская губа — это очень далеко о тропиков. Однако летом на её западном берегу вполне себе тепло, если нет ветра. Здесь от стойбища Таватум до устья реки Широкой кромка суши вытянута с запада на восток и отлично прогревается солнцем. Все пятнадцать километров горных склонов — сплошные огороды - кроме мощёной камнем набережной вдоль которой стоят дома земледельцев, лавки, мастерские. У самой воды сохнут сети и вытащенные на берег промысловые судёнышки. Некоторые покачиваются у причалов на прибрежной волне. И ещё покачиваются на ветру многокилометровые ряды сохнущих балыков.
Этот городок по местным масштабам — настоящий мегаполис. Только в видимой его части около полутора сотен хозяйств, а это более тысячи человек оседлого населения. Но настоящий размер этого чуда урбанизации скрыт о глаза непосвящённого наблюдателя лесами и горами. Там через каждые несколько километров вдоль речных долин стоят или строятся небольшие посёлки, где чего только не делают: мнут кожи, скорняжничают, режут по кости... шучу. Хотя и это тоже. Но основное производство — меаллоизделия. Тут, считай, оружейный цех Московии. Не единственный, конечно, но один из важных. Клинки казацких шашек нашей выделки немногим уступают булату. Или не уступают. На морозе — точно не уступают.
Одна из долин — почти конвейерная линия по производству пулестрельных арбалетов. Самая первая конструкция, что я делал по памяти, так и не претерпела серьёзных изменений. Воевода Омсукчанский Ким исправно отправляет положенный урок в адрес стрелецкого указа прямиком в Белокаменную. Или первопрестольную. Ну, Вы поняли куда.
Хотя, по купеческой линии оружия утекает тоже немало. Не всё через руки Никодима — он просто не в состоянии справится с потоком инструмента и приспособлений, идущих отсюда. За последние годы особенно возросли поставки сложных изделий — сверлильных и токарных станков, резцов, свёрл. Это из Берелехского завода-техникума, причём — только в Россию-матушку. А вот паровые двигатели для судов производят здесь в Омсукчанско-Гижигинском промышленном районе. Настоящие машины с цилиндрами и кривошипно-шатунными механизмами. Сами кораблики, на которых им предстоит работать, строят на озере, что рядом с устьем реки «Широкой». Они похожи на кочи, только чуть длиннее и острее носом. Под парусами бегают хорошо, до самого Китая.
Законно будет спросить, откуда такая прорва народа тут взялась? Так больше всего якутов пришло с Лены. Еще мы помогали русским крестьянам и мастеровым добираться сюда. Если по-честному, так от Красноярска, считай, каждым рейсом плоскодонки хоть кого-нибудь, да захватывали. Юкагиры, коряки, чукчи, ламуты — эти или каюрами, в основном, или в промыслах заняты, а в мастерские из их стойбищ мальчики-подростки учениками шли, ну да они подросли уже. Так что на площади в десять тысяч квадратных километров населения у нас почти три тысячи человек. И пять постоянно действующих путей сообщения, один из которых обслуживают вьючные собаки.
А что делать?! Металлургии нужен молибден. И много ещё всякого нужно. На круг мы в год уже больше сотни тонн стали выплавляем. Считай полк стрелецкий вооружаем.

***

Как я жил эти годы? Очень интересно. Еще когда я зимовал на Селенняхе, приехали ко мне Никодим с Кимом. Тогда и вступили мы окончательно в сговор. Сначала я их геополитически подковал в том плане, что земля здешняя обильней иных, мне ведомых. Да только взять те богатства без помощи здешних жителей никак не получится — непривычные люди тут или вымерзнут, или опухнут от голода. Потому местное население надо заинтересовать, организовать и много чему научить. Как раз для каждого из нас троих свой участок работы, хотя дело получается общее.
После этого Никодимушка своим приказчикам магазинским вменил в обязанность переписывать постоянных покупателей, да еще заботиться о пересылке почты с попутными упряжками. А Ким принялся хлопотать о властных структурах, разбираясь какие роды как соотносятся с другими и кто кому чего должен. Ну, тут своя политика, не менее тонкая, чем на востоке, но опять же завязанная на всё те же транспортные узлы и торговые точки. Уж не знаю, как в современных категориях это называть, мне понятней, если корпорацией.
Вот с этого момента отпуска мои пошли уже совсем на другой манер. Ким не меньше десятка бойцов со мной отправлял — разведка, понимаешь, охрана. Никодим приказчиков и мастеровых присылал — снабжение чтобы было, и обслуживание. Да еще из Тускулова училища ребята подтягивались помогать мне камни искать. Народ всё хваткий подбирался, да сметливый.
Поскольку компасы уже делали серийно, то азы съёмки местности я преподал многим — дело несложное. Засекай азимуты, да клади на бумагу. По части минералогии тоже было мне что рассказать. Понятно, что действовали мы в основном по-старинке, но ведь и это немало. Переносную буровую соорудили — бывало и десяток метров удавалось пройти, и керны рассмотреть. Почему так мало? Хе-хе. Мерзлота у нас. Ну и не всё ручным приводом возьмёшь.
Собственно с одного из таких кернов и начался у нас один из технологических прорывов. Достали мы раз явно что-то из природных цеолитов. Фактура характерная. А названия не помню, хоть стреляй. И главное, нет уверенности, на что он годится. Велел я по скважине шахту бить, и добыть мне этого «камня» двадцать мешков. Это с полтонны всего — я же не зверь какой. Тут до ближайшей кузницы двести вёрст, а дорога — вьючная тропа.
Кузнец здешний мне незнаком — не из моих выучеников. Он вообще долганских корней оказался, так что мы с ним не враз друг друга поняли — язык у него и русский, и тунгусский, и якутский — но ничего, столковались. Он письмецо от меня в магазин снёс и к осени тут уже стояло стандартное оборудование для железоделательной кузни и штабель канистр с соляркой. Лимониту мои парни навозили. Гордые были, как слоны — сами сыскали. Тут и провели опыты с продувкой воздуха через трубу, наполненную нашей находкой. Быстро стало ясно, что азот через этот фильтр проходит хорошо, а кислород — девается куда-то. А нам-то обратное нужно. Так мы после продувки эти самые камни прямо в трубе согрели, и то, что из них выделилось, закачали в ресивер.
И вот когда этим дунули в горелку — тут я и понял, что кислороду здесь против обычного не менее, чем вдвое. Вот так-то! После наладили доставку цеолита в район, где домна работает и многоступенчатое обогащение — сорбировали кислород на цеолите с последующей десорбцией нагревом струёй пара и осушением — зимой в морозы отлично работало. А летом — тоже приемлемо.
Уж потом тем кислородом мы чугун продували после выпуска из домны, что пустили в Омсукчане — конверторным-то способом веселее дело пошло. Опять же в тигельных печах, что на солярке, с кислородным дутьём быстрее плавки получаются, если не обычным воздухом дуть, а обогащённым. Мы тут сталь получаем для плотницких скоб, для болтов и шпилек, которые корабелы берут. Катаем лист, полосу и уголок — это тоже в судостроении нужно. То есть для наших масштабов — крупное промышленное производство — десятки тонн.
Прогресс в основном упирается в количество подготовленных людей, ну да как по мне — это не беда. Главное — процесс идёт в правильном направлении. Нам тут много народу не прокормить, потому забоимся о тех, кто есть.

***

Летние путешествия очень нравятся и супруге и детям. Новые места, встречи, камни и рыбалка. Где мы проводим зимы — а где захотим. Обычно это связано с налаживанием какого-нибудь техпроцесса или реализацией интересной задумки. Скажем, хорошие паровые двигатели начали получаться только после трёх зим доводки. Я сразу замахнулся на машину тройного расширения. Вот с сальниками и клапанами мы и наигрались вволюшку.
А потом втыкали одну такую в коч, и привод выводили на винт. А потом выяснилось, что для дальних плаваний требуется ещё и холодильник — тот же радиатор, но с охлаждением забортной водой, а то если отработанный пар выпускать, то пресной воды не напасёшься. Да ещё понадобилось опреснители придумывать, чтобы восполнять её убыль. Пар всё равно немного травил, а дорога до Китая не близкая. Такое хозяйство образовалось — только держись! Манометры, предохранительные клапана, вентили и магистрали. Придумать инжектор у меня не получилось — воду в котёл качали насосом, зато водомерное стекло соорудил.
Приволок откуда-то Никодим стекольщика. Сказал — из фряжских земель. А я и не помню, кто они такие были и где жили, но, вроде как, итальянцы. Пьянчужка он был, этот мастер. Был, да весь вышел. Пьянчужка. Хмельного-то в наших краях днём с огнём не сыскать.
А что Вы думали?! Ребята Кима строго за этим следят и грозно не одобряют, ежели какой продукт кто на брагу затеет перевести, или сосуд с курным вином в грузе отыщется — так мигом изымают и изничтожают прямо на месте. Нет, за казаками, конечно, не уследишь, да и не больно-то они нам, мордам самоедским, дадут проверить, что тут такое везут. Так они это всё сами и выкушивают. Да и сколько тех казаков нынче? В строю нынче чаще якуты, чем русские. Никодим многих, что пришли сюда, нанимает охранять транспорты, уходящие в земли Московские, а там расплачивается с ними полновесной серебряной казной. Вот они и возвращаются в родные края состоятельными людьми.
Зато вместо них везёт он сюда мастеровых, из тех, что помоложе. Которые не обустроились ещё, не обросли хозяйством и клиентурой. Нам тут рукастый люд нужен, крестьяне тоже.
Так вот и устраиваем мы на землях этих себе такую жизнь, какой нам хочется.

***

О сношениях с государем разговор особый. Киму мы на первый раз для подношения собрали очень много и мягкой рухляди и оружия. Только не чересчур сразу, конечно. И оправили нашего якутского казака в Белокаменную на поклон. Купец тут тоже подсуетился, чтобы дорога скатертью стелилась. До Красноярска вообще долетели стрелой, а там уже кони наготове ждали посольство наше. Так что до места в четыре месяца домчали. Думаете долго? Хе-хе. Другие-то по три года на такой путь кладут, и это люди именитые и влиятельные.
В столице купец челобитчика нашего опекал. Серебра кому надо было дать помог и как речь держать научил. Так что приняли друга моего радушно. Ну а полусотню якутских стрелков, что с ним пришли, в деле испытали — заставили по мишеням стрелять и остались премного довольны. Считай, сразу этот эскадрон отослали куда-то на запад. Как раз с поляками разборки пошли после Переяславской рады, так нашлось и якутским драгунам дело.
Грамотку на воеводство выдали не мешкая, так что первый тайм сыграли мы, как по нотам. Чуть погодя, годика через три, откупили Тоуйского острога земли. Воеводе тамошнему и казакам его такого отступного предложили, что дело с присоединением Магаданской области к сфере ответственности Кима решили полюбовно — две челобитные оправили с богатыми дарами, и новую грамотку получили. Это ради того, чтобы какое-никакое растениеводство было где начинать.
На северном берегу Охотского моря, на южных склонах гор немало участков, где, хоть и с грехом пополам, но землепашествовать и огродничать можно — сюда мы крестьян свозили, целый район обустраивали — церкви православные, кузницы, магазины. Два года кормили поселенцев, пока они начали морковь, да свёклу выращивать. Ну, да, сейчас уже хозяйства встали на ноги и понемногу продают свою продукцию. Никодим ворчит, что от них сплошное разорение. Но беззлобно — капустку квашеную он шибко уважает, а с «материка» её везти проблематично. Здесь же своя вырастает, ну и в бочки её, в бочки.
Пасечное дело затеяли. Не помню точно, как с этим обстояли дела в моё время, но, надеюсь, будет толк. Сам же я хлопочу о картошке. Посланы люди в земли голландские да французские на поиски. Кажись, там эту культуру в качестве цветов выращивали. Вот, пускай и привезут, а уж мы тут разберёмся.
Нынче думаем, как быть с Верхнеколымскими землями, Зашиверскими и Верхоянскими. То ли пытаться и в них добиваться формального признания центральной власти, то ли оставить всё, как есть. Ким с воеводами тамошними дружен, а для остального населения — то есть нас, инородцев - он признанный тойон и вообще начальник всего здешнего войска. А только обиды чинить хоть казакам, хоть атаманам-воеводам, хоть мастеровым или купцам мы не станем — равновесие, что возникло в этих краях весьма зыбко, и не все готовы согласиться с возникающим раскладом сил.
Сподвижники мои согласились с необходимостью наладить в здешних краях устойчивую систему для жизни людей, что извлекают из недр её богатства к нашей пользе. Прибыток — он отовсюду стекается. Только не зевай. Хотя, про то, что высокое качество якутских стальных изделий лежит в основе благополучия всего района, я никому не говорю. И чудесные свойства сплавов — вот истинный источник богатства. Кузнецы определяют всю экономику края. Хе-хе. Их много, и они повсюду.
Мы сильно продвинулись в механике. Нашлись желающие усовершенствовать арбалет, и чего только они не напридумывали. Признаюсь, я тоже к этому руку приложил — вспомнился мне чеырёхзарядный монстр из фильма «Гладиатор», захотелось повторить, но с пулями вместо стрел. Сразу признаюсь — фигня получилась. Зато несколько любопытных конструкций отработали. В общем, арбалеты с рычажным заряжанием, магазином и стальными пружинами получились вполне приличные. Тренированный боец десять раз в минуту может прицельно выстрелить... э-э-э... в Россию мы их не оправляем и вообще не продаём. Сложные они. Кулачок, система зацепов — масса хитрых деталей. Для себя-то в год меньше десятка делаем. Зато штуковина эта напоминает автоматический многозарядный арбалет из компьютерных игр. С одной разницей — тут надо энергично работать тугим рычагом. Пока есть силушка в руках — пали в белый свет, как в копеечку.
Им в драгунских пятёрках вооружают коновода. Оружие прикрывающего, так сказать. Когда основная группа тикает к месту сбора, в аккурат осадить преследователей удобно получается. Ну, это, как Вы понимаете, в наших ландшафтах. А полусотни, что каждый год уходят в Московские земли имеют обычные самострелы. Якутский драгунский стрелецкий полк квартирует где-то в курских землях и содержание его идёт за счёт средств воеводы Омсукчанско-Тоуйского. Лошади, понятно, у них не якутские — для тех мест есть свои породы — зато семьи живут в военном городке... то есть, на зимних квартирах... совсем запутался с терминами — в стрелецкой слободе, конечно. Жены в основном — якутки. Со чадами и домочадцами.
Я на такое отселение людей из наших мест, где катастрофически не хватает народу, почему пошёл?! Тут дело в амбициях — знаете ведь, что встречаются повсюду забияки и бунтари. Любители поскандалить или искатели приключений. Во из них мы пополнение и формируем. Ким поначалу упрямился, что самых драчливых бойцов приходится отдавать, но потом успокоился. То ли привык, то ли заметил что на нас здесь никто почему-то не нападает.
Что ещё рассказать? Про религиозные культы, пожалуй. Батюшкам православным здешних шаманов поносить заказано настрого. А шаманам велено строго следить, чтобы все инородцы деток обязательно крестили. Чтобы незримый дух верхнего мира обратил свой взор в их сторону. Ну, как бы представиться надо по случаю прибытия на белый свет для прохождения службы... Э-э. Прожития жизни. Для нас это система учёта населения. Среди самих шаманов тоже есть крестившиеся. Иные в рубленых домах живут и в баню ходят. Так вот, пока духовники между собой мирно уживаются, довольствие им приказчики поставляют исправно. Не так это и дорого, потому что служители культов давно все пересчитаны - немного их тут. И задача для них определена четко — людей нужно ориентировать на труд, и, чтобы просили, что им нужно. Вот собирать эти прошения да отправлять в канцелярию воеводы шаманам с батюшками и вменено.
Много интересного вылезает, особенно, на счёт трений между соседними родами. На такие разборы специальные люди поставлены. Вы ведь понимаете, что я подсказываю ходы, которые мне известны с моих времён. То есть для обеспечения внутреннего спокойствия в землях наших пятёрки драгун объезжают стойбища и ведут топографическую съемку, уточняют с кинээсами границы угодий их родов. Разыскивают и изводят лихих людей, выясняют, кто с кем ссорится. Нам тут внутренней свары только не хватало. И так, бывает, три дня едешь, и ни одного человека не встретишь!
Земли же наши — бассейны Яны, Индигирки, Колымы и верховья Анадыри. Плюс к этому — бывшая Магаданская область с побережьями Тоуйской и Гижигинской губы. Тут Франция легко поместится. Только не хочет.
На Чукотку или Камчатку мы суёмся. И на бассейн Лены распространить своё влияние не пытаемся. Иначе будет кризис управляемости. Вот.
Как поживают дети? Старший сын сильно увлечён кораблями. Мы с Пелымом построили ему гигантскую шхуну. Представляете себе — аж двадцать метров в длину. Он и владелец, и капитан. На ней как раз и добирался до Гонконга. Жену привёз да с нами и оставил. Ничего так девчонка, симпатичная. Иероглифы знает и рисовать умеет. Она иллюстрировала книжку про рыб, что написала Айтал. А я теперь соображаю, как её издать. В том смысле, что типографию нужно устраивать, литеры отливать и вообще целое хозяйство заводить. Скажете легко. Охо-хонюшки. При населении всей «страны» в полсотни тысяч человек!
Придётся, однако, напрячься. Карты печатать, учебник счёта, письма, сказания наши. Куда деваться? Рецепты сталей тоже пора издавать, да и цветных сплавов рецептуры тоже все в голове не удержишь. По геологии материала накоплено много.
Так о детях. Среднего от микроскопа не оттащишь. Тоже из фряжских земель доставленные линзы мы с ним на свой манер собрали и он теперь разглядывает всё, что ни попадя. Не знаю я, чем дело закончится, а только по большей части минералы его интересуют. Ну да там видно будет.
Дочка уже прихорашивается, красотульки примеряет. Сама льёт, сама куёт, сама и носит. В деда пошла. На ты с металлом... козявка. Хотя, путешествовать любит не меньше, чем мама. Вон вижу, опять куда-то собралась, приторочив к седлу моё алюминиевое ведро. Верный признак, что решила проехаться как следует. На недельку, наверное.
Будете меня порицать за то, что четырнадцатилетнюю девочку одну отпускаю в лес? Не забывайте, в этом лесу она — дома. Вот что меня беспокоит, так это небольшой лоток, тоже притороченный к вьюку второй лошади. Не иначе, решила золотишка намыть, засранка! Хорошо хоть одна, без компании отправвилась. Так что, может это даже на пользу, если соберёт сливки по речным россыпям. Не так в глаза будут бросаться случайному прохожему.
Хотите узнать про школы или университет? Нет их у нас. Грамоте и счёту учат при церквях, на военных сборах и в мастерских при подготовке подмастерьев. А уж как там в родах это знание распространяется — не ведаю. Это дела семейные.
Надо же, сам не заметил, как поведал всё, про себя. Про то, как устроился на жизнь в семнадцатом веке. Не знаю, как Вам, а мне тут нравится. Особенно отпуска. У меня летние путешествия на три года вперёд расписаны. Вот нынче мы с юго-западных отрогов хребта Черского только вернулись, а на другой год по реке Мома пройдём. Это правый приток Индигирки. Говорят — волшебные места.


Зануда. Незлой
 все сообщения
doktorДата: Среда, 11.04.2012, 13:44 | Сообщение # 38
казак
Группа: Участники
Сообщений: 14
Награды: 0
Статус: Offline
Здравствуйте!
Могу сослать историю якутов до прихода русских. Вдруг пригодиться.
С ув


Бог играет в события, человек - в случай...
 все сообщения
КержакДата: Среда, 11.04.2012, 14:05 | Сообщение # 39
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
doktor, приветствую.
а кто автор и как называется точно?
 все сообщения
PKLДата: Среда, 11.04.2012, 14:32 | Сообщение # 40
Атаман
Группа: Походный Атаман
Сообщений: 6518
Награды: 62
Статус: Offline
doktor

Приветствую, уважаемый коллега!

На Дружине открыта отдельная тема в библиотеке.

Там можно поделиться своими "запасами".


Доброй охоты всем нам!
 все сообщения
Сергей_КалашниковДата: Среда, 11.04.2012, 17:37 | Сообщение # 41
Зануда. Незлой
Группа: Авторы
Сообщений: 1867
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (doktor)
Могу сослать историю якутов до прихода русских. Вдруг пригодиться.
Здравствуйте, doktor. Про "пригодится" уверенно ответить не могу. Зато мне это очень интересно. Так что - буду признателен.
Кстати, на этом сайте многие проявляют интерес к истории, так что будет гуманно разместить этот материал так, как советует PKL. Или "залить" копипастом в "Материалы к Якуту". Или послать ко мне на электронку, если упомянутое неудобно. Любой вариант до меня дойдёт.


Зануда. Незлой
 все сообщения
doktorДата: Пятница, 13.04.2012, 18:00 | Сообщение # 42
казак
Группа: Участники
Сообщений: 14
Награды: 0
Статус: Offline
Здравствуйте!
Ваш сюжет можно повернуть двояко. Жаль, что вы Вашего героя так поздно забросили. Надо было бы лет на двадцать раньше во время "вольного якуцкого царя Тыгына". Хотя и в данный период озоруй - не хочу: и к ламутам можно податься, и на Алдан или Бодайбо за золотом, и в Мирный(ТАМ СЛОЖНЕЕ).
Можно поискать землю Санникова или другую какую...
Основная проблема - отставние в технологии...
С удовольствием почитал про своих дальних предков.
С ув


Бог играет в события, человек - в случай...
 все сообщения
VelkanДата: Пятница, 13.04.2012, 19:28 | Сообщение # 43
Охотник и рыбак
Группа: Модераторы
Сообщений: 3809
Награды: 13
Статус: Offline
Quote (doktor)
и на Алдан или Бодайбо за золотом

Я знаю, где и как, в описываемой зоне... Найти ОЧЕНЬ много золота. Но оно для жизни нахрен не нужно... Кушать его не сможешь, а то что на него купишь себе богатую жисть... Ну да верующий да обрящет.


Делай что должно, случится чему суждено.
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Калашникова Сергея » Проект ЯКУТ - Текст (Про попадание в 1638 год практикующего геолога)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2018