Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Старый  
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Старого » Судьба женщины. Листвяна (автор старый)
Судьба женщины. Листвяна
тёмникДата: Четверг, 08.07.2010, 18:13 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные





Мужская рука с одетым на неё кожаным наручем сдвинула ветку, открывая оленя, пасущегося на лесной поляне, опустив голову, он разрывал копытом снег в поисках травы. Молодой самец вскинулся и оглядел настороженным взглядом кусты растущие поодаль.
-Смотри,- шепотом, что б не спугнуть зверя, проговорил немолодой уже мужчина,- смотри какой красавец, помнишь, что я тебе говорил?
- Да! Целиться надо чуть выше лопатки на палец в сторону. – Молодая девушка, держа в руке лук, отвела взгляд от поляны, посмотрела на отца. - Папа!
-Что дочь?- не поворачивая головы
-А кто он? Как его зовут? А …
-Доча, или ты стреляешь или опять репу, вечером жрать будем! – Отец повернулся к Ладиславе,- Дома поговорим,- буркнул и отвернулся.
Заскрипел натягиваемый лук, олень настороженно вскинул голову оглядываясь, резво скакнул в сторону, выпущенная стрела с широким наконечником вошла вбок. Зверь сделал прыжок, второй, ноги подломились, и он упал на землю, приминая снег.
-Вот так бы давно, а то все болтать,- проворчал охотник, выходя на поляну и доставая нож. Когда олень был освежеван, куски уложены на волокушу из еловых ветвей,- Лада! Хватит дуться, надулась как мушловка на орех.
Лада хихикнула, смотреть, на маленькую мышку золотистого цвета, она любила с самого детства.
- Да, Я и не дуюсь, батюшка, просто любопытно мне, как оно сложиться?- ответила Ладислава, глядя на простирающийся лес, вслушиваясь в тишину зимнего леса.
Отец смотрел на сидящую рядом девушку и видел в ней её мать, бесследно сгинувшую морозной зимой, почти десять лет назад. Рослая статная красавица, даже после родов не утратившая свою девичью грацию. Задорная улыбка, русая коса, перекинутая через плечо, ласковые нежные руки…
Лада оглянулась, почувствовав на себе взгляд, улыбнулась отцу, отвернувшись, занялась укладкой вещей.
«Она также двигается, ходит, разговаривает у неё такой - же взгляд и коса скоро станет не меньше чем…». Сжал в бессильной злобе кулаки, он всю оставшуюся жизнь будет это помнить….

«-Бермята, от-пус-ти! – прохрипел Самоха, вяло, отбиваясь от руки крепко державшей его за горло,- Отпусти, ну не знаю я куда он пошел, Не зна… Затрещина прервала стенания.
- Ты гнида ползучая пасть откроешь когда спрошу.- державший Самоху, вытащил из за пояса нож, поднеся к глазу пытаемого и прижав им нижнее веко , произнес по слогам,- Ку-да он по- е- хал!, - И поддернув к себе жертву закричал в самое лицо – КУДА! ТВАРЬ!
Не получая ответа, полоснул по щеке разваливая её, кровь заструилась по бороде стекая каплями на пол, розовая пена пузырилась на губах. Оглядев заплывшую синяками морду Самохи, перевел взгляд на угол, где валялся связанным парнишка лет пятнадцати пришедший вместе с ним. Рывком подтащил, бросил на пол перед отроком, глядя ему в глаза медленно провел ножом поперек горла Самохи, отворяя жилу. Кровь струей брызнула в лицо залив глаза, попав в открытый для крика рот, Подавившись отрок забился в кашле сотрясаемый приступами рвоты. Отбросив в сторону бьющийся в конвульсиях труп схватил отрока за волосы мокнул в блевотину мордой посмотрев в лицо спросил нарочито спокойно – У тебя есть что мне рассказать?

Вечером покачиваясь в седле, вспоминал всё что ему наговорили эти двое.
По их словам выходило, что искать надо в Боровках, третьего дня он там был, но собирался уходить, так что следовало поторопиться. Бермята пришпорил свою лошадь, ускоряя шаг. С ним в Боровках были еще трое учеников, которых таскал за собой, если случалось, то они защищали его от напастей встречающихся на дорогах. Еще узнал, что двоих зовут Сусара и Хижа, про третьего, отрок, ничего не знал, видел его всего один раз и то мельком со спины выходящим из светелки. А как хорошо начинался день, встретились, посидели, поговорили, пришлось прикопать. Бермята сплюнул со злости,
нет – бы Самохе все рассказать, глядишь, разошлись бы. Поскрипывает кожа седла, в такт шагам лошади, а перед мысленным взором встает лицо жены, которое запомнилось при расставании и слова сказанные….

«-Медвежонок мой, ну что ты сердишься, он просил меня передать весточку.
- А куда поедешь в этот раз?
-Ну что ты кудахчешь в дорогу, беду накличешь. -
-не накликаю , ты у меня самая лучшая на свете, вон воин какой ,- он отстранился осматривая ладную фигуру Светаны. Невысокая фигурка, одетая в кольчугу, ни спадающую чуть ниже пояса, украшенного серебряными бляшками из распахнутого заячьего тулупа сбоку выглядывала рукоять кинжала подвешенного сбоку. В правой руке Светана держала шлем, а в левой небольшое копье как раз для неё сделанное Бермятой.
- Воистину славный воин, вседержитель небесный и покровитель гордится тобой. – Шагнув к ней он взял рук копье, шлем, отложил в сторону, притянув к себе и щекоча бородой, маленькое розовое ушко прикрытое упавшей прядью волос, зашептал,- Ладушка моя, Свет мой, люблю тебя единственную мою, когда ты уходишь так, волнуюсь я очень сильно, места себе не нахожу, работа из рук валиться. Обещай мне, что это будет в последний раз, - отстранившись, посмотрел её в глаза.
- Он настаивал и … - тут она замялась, хитровато глянула и улыбнувшись продолжила,- Я тоже не хотела ехать, но уговорил меня, - и совсем смешавшись под пристальным взором, - в общем, это последняя поездка передам грамотку и всё окончилась служение. Буду, свободна мы тогда с тобой, никогда не расстанемся, никогда, никогда. - С этими словами она прижалась к груди любимого человека, ради которого она отринула род свой и связала судьбу свою с ним, изгнанником.
Подхватив Светану на руки, Бермята, закружил её по комнате, и счастливый смех наполнил светелку.
Во дворе, когда она уже сидела в седле готовая отправится, он вдруг ощутил жгучую тоску, озноб прошел по всему телу от понимания что видит её в последний раз, но ничего не может с этим сделать, боги требуют и кто он такой что б стоять у них на пути.
На выезде из ворот она вдруг повернулась, посмотрела на мужа стоящего с дочерью на крыльце, улыбнулась, помахала рукой и скрылась за поворотом….»
***
Зеленая стена черемухи, одуряюще пахнущая, тянулось вдоль лесной тропы, мелкие птицы с веселым щебетанием скакали по ветвям, всё вокруг дышало спокойствием. Все возвращаясь к началу.
- Самоха, приветствую тебя, заходи, гость в дом радость в нем, Бермята посторонился, пропуская странников постучавшихся поздно вечером к нему в дом.
Выглянув во двор, осмотрел его, пусто, только эти двое, никого больше там не было.
Зайдя в светелку, обошел гостей стоящих на пороге взял новую лучину поджег. Молча указал гостям присаживаться к столу, подойдя к поставцу, открыл дверку и стал вынимать угощение. Выставил корчагу с пивом, вяленую оленину, краюху хлеба и пяток жареной репы. На молчаливый вопрос Самоха мотнул головой в сторону отрока, сидящего рядом с ним, - Перята.
Отрок наклонил голову, здороваясь с хозяином.
В молчании прошла половину скромного ужина. На дворе послышался какой-то шум, Бермята встал и вышел из комнаты не плотно закрыв двери, выглянул во двор ни чего не заметив подозрительного вернулся, взявшись за ручку хотел войти но остановился, услышав голоса. Шепот отрока вопрошающего у Самохи,- А это случайно не …
- Да это он,- прервал вопрос Самоха, прихлебывая из кружки.
- Когда мы сюда шли , Дядька Самоха ты про его …
-Заткнись щенок, вот телепень старый рассказал на свою голову, - Зашипел на болтливого отрока Самоха, прерывая разговор.
Скрипнула дверь в комнату вошел Бермята, оглядел своих гостей, прошел к столу уселся пододвинув к себе корчагу с пивом, взял её и наливая спросил обращаясь к старшему.
-Ну, рассказывай, где были, куда ходили, откуда идете?- отставил кувшин приподнял кружку и прихлебывая напиток стал слушать.
Самоха смочил губы налитым, опустил кружку, глядя в стену прямо перед собой,- А оно тебе знать надо?- спросил у хозяина.
-Меньше знаешь, крепче спишь, ты отказался нам помогать вот и мы с тобой…
-Ты помнишь, почему я отказался и не тебе меня корить этим,- жестко ответил Бермята ,оглядывая сидящего напротив гостя.
- И что многие говорили так же, а потом продолжали, кто хлебом кто кровом кто чем.- На этих словах Самоха скривил губы, в ухмылке припомнив, что-то свое. – И будут впредь.
- Скажи-ка МНЕ, друг мой Самоха,- начала Бермята, глядя тому в лицо, - что ты мне можешь поведать о том, как пропала моя жена. Она же у Вас была, он давал ей грамотку, которую требовалось доставить, так что же случилось со Светаной?
-Да ничего не случилось, уехала она от нас, получила грамотку, да и уехала.- Забормотал Самоха, стараясь не смотреть на хозяина.
- Врешь ведь, Самоха, по глазам вижу, врешь, что произошло, почему она в ночь отправилась да ещё и одна, я же знаю что вы гонцов по трое посылаете.,- ухватив Самоху за бороду , подтянул к себе через стол,
-А хочешь, я тебе расскажу, - И, повернув голову, бросил отроку пытавшемуся встать.
- Сядь, щенок, руки на стол положи.
- Самоха, - обратился к нему снова Бермята,- Ведь он давно на неё глаз положил, видел я, какие у него глаза масляные становятся. Так может, сам расскажешь?
-Бермята, отпусти,- прохрипел Самоха хватаясь за руку сжимавшую бороду,- отпусти тебе говорю, все не так было, она сама… и отлетел к стене, сбитый ударом кулака в лицо.
Перята вскочил на ноги и, выхватив кинжал, хотел ткнуть Бермяту в бок. Отшагнув назад он перехватил руку, схватил за загривок и приложив об стол лицом, отбросил потерявшего сознание отрока в угол. Обойдя стол, подхватил Самоху, пытающегося встать на ноги, за грудки и впечатал в стену, еще раз. Потом усадил на лавку, и сам сел напротив.
- Самохушка, рассказывай, - ласково произнес Бермята, только не ври, а говори, как было, ведь я под дверью стоял и слушал как этот, - Кивнул он на Перяту – тебя спрашивать начал да ты ж его оборвал, цыкнул на него. Значит ведаешь.
Самоха рукавом вытер кровь, стекающую по бороде, усмехнулся,- С сильничал он её.
Не больно она и сопротивлялась,- И выкрикнул в лицо Бермяте, САМА пришла, Сучка не…
Бермята не дал ему договорить сбил с лавки. Самоха упал, навзничь выставив кверху окровавленную бороду. Подойдя к нему, наклонился, поднял с пола, прислонив к стене, ухватил за горло.- Где он сейчас?»

«Ладислава, глядя на простирающийся лес, вслушиваясь в тишину зимнего леса.
- Сладится. Пойдем, надо до темноты до дома добраться.
Он разобрали веревочные постромки, привязанные к еловой волокуше, с уложенным на неё мясом и потащили. Путь их пролегал к далекому распадку. В глубине, рядом с березовой рощей, на берегу тихой речушки был построен добротный дом, огороженный от леса не высоким тыном из заостренных кольев. Они проживали в этом месте уже целых восемь лет, с тех пор как пропала мать и жена. Не в силах более терпеть тоску от места, в котором каждая травинка, каждый камешек на тропе напоминает о ней. Дикое зверье докучало мало, только впервые год, два, а потом приняло их как равных себе, которым надо платить дань мясом и шкурами, корешками и орехами, которые трудолюбивые белки запасали по укромным местам. Изредка приходили волки, и если зима была снежная, приходилось отбиваться, внутри, серый хищник по наваленным сугробам перебирался через тын и устраивал резню, в первую зиму они так потеряли почти всех овец, пока смогли отогнать зверей. В холодные времена они почти не уходили от дома далеко, только сегодня были вынуждены это сделать. Обоим захотелось свежего мяса, и они пошли на эту охоту. Ходить приходилось далеко, чтоб кровью дичи не приманивать к жилищу волков. Обычно выходили рано утром, ещё по темноте, встречали рассвет в заветном месте и старались вернуться засветло. Снег хрустел под снегоступами, сплетенными из ивняка, и оплетенного сыромятной кожей, тихо шуршали ветки волокуши. Они легко тащили её, за собой вслушиваясь в звуки зимнего леса. Вспорхнул крыльями и скрылся за кустами, клест, слетевший с верхушки сосны, где лакомился семенами из шишек. Громко стрекотала белка.
Ладислава прислушалась. Уж больно громко и тревожно кричала векша, как будто хотела отогнать кого-то от своего дерева, на котором у неё было дупло.
- Отец. – Она остановилась и сняла с себя постромки,- Там кто-то есть,- Указала в сторону бурелома, образованного прошлогодним ураганом.
Бермята скинул с головы трех, вслушался, одел обратно и, буркнув,- стой здесь,- Пошел проверять. Обойдя по дуге нагромождение из трех упавших деревьев, он вышел к сосне, на которой скакала верещавшая белка, ещё на подходе заметил неровную цепочку следов, тянущуюся из глубины леса. Завернув за ствол, увидел маленький клубочек, свернувшийся в неглубокой ямке у корней, светлые волосы, стиранная холщевая рубаха. Закрытые глаза, с присыпанными снегом ресницами, чуть дрогнули и открылись. Бермята бросился вперед и подхватил на руки, маленького мальчика, двух, трех летнего возраста. Он ни чего не говорил, а только смотрел Бермяте в лицо. Глаза его вдруг стали закрываться, тело обмякло.
Охотник устремился обратно, подбегая, издали закричал дочери, чтоб она разводила костер. Ладислава не стала задавать вопросов, бросилась к кустам в поисках сухой травы и сушняка на растопку, когда она вернулась с охапкой дров, отец, расстелив на снегу оленью шкуру, оттирал снегом найденного ребенка. Расчистив от снега место для костра, сложила растопка и сноровисто высекла искру и когда струйка дыма поднялась над трутом, стала раздувать огнь, скоро над поляной раздалось веселое потрескивание пламени. Пристроив рядом котелок, набитый снегом, полезла в котомку за корешками и травами, чтобы сделать теплое питьё для ребенка. Тут она услышала хныканье, а потом плач.
- Лада, дай холстину, обтереть его надо. – Позвал Бермята дочь.
Она выхватила свою исподнюю рубаху,- Вытирай.
Снег в котелке уже разошелся, с одного бока стали вскипать пузырьки. Она попробовала.
Самое то можно поить, перелила питье в глиняную плошку и подала отцу. Он, прижав к груди мальца, дал напиться. Тот выпил, на лбу у него выступила испарина, тельце задрожало крупной дрожью, Бермята подвинулся к костру, повернувшись, чтоб дитя согревалось его теплом.
- Откуда он, такой? – Ладислава сидела рядом и перебирала светлые, мокрые от пота, волосы ребенка.
- Я других следов не видел, только его,- Бермята задумался,- Может он от этих, извергов? Может это их ребенок?
- Откуда им тут взяться то?- Лада посмотрела на отца.
- Ну, - Он смутился, - Я тебе не говорил, они в прошлую весну пришли, от нас до них напрямки будет почти десять верст, а ежели по болотам то все двадцать.
- И откуда ты все это знаешь?
- Доча, не зли меня! С твоим характером, замуж выйдешь, быть тебе мужем битой.
- Это мы ещё посмотрим. Он хоть молодой или старый?
- Года два будет, наверно ….
- Отец, я, про суженого которого ты мне сосватал.- Пока разговаривали, она успела бросить в котелок накрошенного, сухого мяса и горсть муки. Над поляной поплыл вкусный запах похлебки.
Бермята неодобрительно покосился на неё,- Заканчивай и давай собираться. Нам ещё с тобой идти и идти, ночевать с ним здесь,- он кивнул на найденыша, - угробим мальца.
А суженный твой…. Торопись девка скоро темнеть начнет.»

 все сообщения
тёмникДата: Четверг, 08.07.2010, 18:15 | Сообщение # 2
Группа: Удаленные





***
«- Кто такой? Почто пожаловал? – Крепкий мужик, с окладистой бородой, снаряженный шлемом и щитом, перегородил дорогу лошади Бермяты, опустив поперек рогатину.
- Здрав будь, мил человек, зовусь Бермятой, соли купить, а тебя как величать?- Придержал коня.
- Тебе зачем?- Сторож поправил шлем сползающий на глаза. – Кветаном зовут.
- Кветан, подскажи, у кого здесь подешевле соли прикупить можно, поиздержался в дороге, без неё родимой, кусок в глотку не лезет.
- Почем брать будешь? Много надо? Кум мой продать может…. А ты точно за ней приехал? А то давеча были тута люди непонятные…. Я только спросил: - « кто такие?»
Так меня чуть конем не стоптали,- Он опустил рогатину, опрев её на землю.
- Копытом на ногу едва не наступил, хорошо ещё выдернул, а то бы раздавил, я ему,- «Ты, что же делаешь, тать?», а он только щериться и продолжает наезжать, пока с ним лаялся, остальные прошмыгнули в ворота, только и разглядел что лошадь пегая, у обидчика маво.
- Так ты бы ему рогатиной, да по хребту, тебя здесь для дела поставили, татей в село не пускать.
- Ага, взгреешь такого, как зыркнул, думал из чеботов выскочу, взгляд как у змеюки….
- А он обратно выезжать будет, ты его ….
- Да, я, и не видел, что б он выезжал, тать подколодный, правда сам то только утром сюда встал, Матюху сменил, я ему про этого гада ничего не сказывал, а спросить не догадался.
Проезжай мил человек, не стой здесь, мне за дорогой следить надо, ты к куму моему заезжай, он тебе соли отсыплет скока хош, и про денежку с ним договоришься или сменяешь, на что ни будь. Он на шкурки меняет, фунт на полтора десятка белок.
- Ого! Да у тебя кум-то, шкуродер будет, похлещи иных татей, что так дорого?
- Разбойники шалить начали, у кума уже одна телега пропала, хорошо, что всего то мешок отправил и лошадка …. Давно продать собирался….. Давай проезжай, заговорил ты меня.

Бермята дернул поводьями и въехал в село. Узкая улица, мощенная бревнами, протянулась до самой церквушки стоящей на краю небольшой площади, окруженную со всех сторон тыном.
Проехав по ней до первого поворота, свернул налево в узкий проулок, копыта коня зачавкали по грязи, оставшейся после недавних дождей. У второго дома по правую руку, остановился и слез с лошади. Привязал у коновязи, накинул торбу с овсом и постучал в калитку. Со двора послышался собачий лай. Бермята, подождал и только собрался стукнуть ещё раз, как она распахнулась.- Ну, кому здесь делать нечего? Ты кто такой?- На него смотрел мужичонка, небольшого росточка, в шерстяном колпаке, реденькая бородка, скрывающая шрам на щеке.
- Ты что ли будешь, Глазко?- И усмехнулся про себя левый глаз у хозяина, светился синяком.
- Ну, я.- Мужик стоял, придерживая створку одной рукой, держа вторую за спиной.
Бермята шагнул, подходя ближе, - Мне Кветан, сказывал, что у тебя переночевать можно.
Говоря об этом, Бермята через его голову заглянул во двор. Никого. Видны были ворота амбара, распахнутые настежь, перевернутая телега напротив, да стружка, что усеивала всё вокруг, Бермята шагнул ещё ближе, наклонился к самому лицу, Глазко - Где твои постояльцы?
- А кто таков чтоб меня про это спрашивать, ты что тиун или мытник княжий?- Он стал пятится, отступая во двор, одновременно с этим, рука спрятанная за спиной стала дергаться( топор застрял зацепившись за опояску)
Бермята наступил ему на ногу, и слега толкнул в грудь, Глазко, только и успел раскинуть руки смягчить падение, плюхнувшись на зад. Войдя во двор, и закрыв за собой калитку, нагнулся и поднял хозяина за шкирку, как кутенка, прорычал в лицо,- Где они, гнида, говори, не то башку оторву.
Голова Глазко болталась из стороны в сторону, сам же вцепившись в руку Бермяты, начал хриплым голосом, требовать,- Отпусти. Задушишь, дурак,- Потом стал лупить маленькими кулаками, вырываясь из рук. Бермята отшвырнул его подальше от выпавшего топора, наступил на ступню,- У тебя морда подбита? Я тебе сейчас ногу сломаю, быстро говори, куда они уехали?
- Я откель знаю про кого ты спрашиваешь, у меня почитай кажный день новый кто ни будь останавливается, почто ты меня колотишь?
- Глазко, за что тебя так прозвали? Смотришь вокруг и все видишь, все замечаешь…. четверо на конях, давеча, были, у одного конь пегий, а сам он такой с взглядом змеиным.
Где их искать? Куда пошли?
Услышав эти слова, Глазко преобразился, из голоса исчезли плаксивые нотки, он перестал дергаться и суетится.- Мужик ты, что смерти ищешь? Они же растерзают, пикнуть не успеешь.
- Они то далеко. А вот ты у меня в руках. Что ж голубь, не хочешь по-хорошему, пойдем, пришло время стать голубкой.- Бермята протянул руку чтоб ухватить его за шиворот.
Глазко отпрянул в сторону, - Э – эй, давай поговорим, я же не отказываюсь. Может мы с тобой, в цене сговоримся? Я тебе покажу, куда они пошли, а ты мне отдашь, что ни будь.
- Я тебе подарю твою жизнь, как тебе такой подарок?
- Думаю что это достойная плата, и могу быть уверен, что ты ….
- Глазко, можешь, а вот я не уверен что не пришибу тебя тут же и сейчас. Говори!
Хозяин сел на земле усыпанной стружками и опилками, отряхнул колени, оттер ладони от прилипшего мусора. Окинул взглядом двор, посмотрел в сторону церкви, чей купол просвечивал сквозь яблони, росшие за забором, размашисто перекрестился,- Прости господи, раба твоего, ибо согрешил я не по злому умыслу, а по принуждению.
- Не богохульствуй.
- А ты крещен?
- Зубы не заговаривай,- Бермята шагнул, вперед подходя ближе, и тут же отскочил назад, едва успев убрать ногу, от просвистевшего здоровенного гвоздя, зажатого в кулаке.
Глазко вскочил и полетел кубарем, по двору сбитый ударом в грудь. Бермята ещё пару раз приложил непонятливого, разбил в кровь лицо.
Подходя ближе, он нагнулся и подобрал кусок жерди, валявшийся поодаль. – Ты можешь попытаться ещё раз, я плюну на то, что мне нужно и просто пришибу.
Выставив перед собой окровавленные руки, ладонями вперед, Глазко прошепелявил,- Они ушли на черное болото, оно не доходя….
- Я знаю, где это. Как третьего послушника зовут?
- Это который?
- Тот, что на пегой коняшке ездит.
- Бакота.
- Вот и умница, - С этими словами Бермята свернул, Глазко шею. Подтащил труп к перевернутой телеге, положил, так как будто она упала на него и убила, разбросал рядом инструмент, сломал жердь и тоже бросил здесь. Осмотрел двор, затер следы и ещё раз осмотревшись, пошел на выход.
***
Дул промозглый холодный ветер, казалось, что он забирается в каждую складку одежды, утаскивая с собой драгоценные капли тепла. Бермята поежился, плотней закутался в ферезею. Мелкая изморозь, сыплющаяся из низких туч, намочила всё в округе, земля раскисла хлюпала под копытами коня, который с каждым шагом проваливался, чуть ли не по колено.
Дорога давалась с трудом, и Бермята уже подумывал о ночлеге, надо было согреется, и дать роздых усталому животному. Выезжал из села, было тепло, в дороге застала непогода. Бермята стал оглядываться по сторонам, высматривая место для ночлега, съехал с дороги, слез с коня, взяв его под уздцы, повел в чащу, подальше от тропы, спокойней будет.
Всё было ничего, но надо было торопиться, но и в такую погоду….. В такое ненастье есть шанс, что жрец тоже носа с острова не покажет, а будет пережидать в тепле и сухости.
За такими размышлениями, Бермята дошел до начала сосняка, росшего на порядочном удалении, осмотревшись, направился к огромному выворотню, который вскинул вверх торчащие корни. Сложив вещи, Бермята, расседлал коня, обтер его пучком сорванной, травы и накинув кусок рогожи вместо попоны, отвел к поляне на которой росла сочная трава. Стреножив, оставил пастись, а сам вернулся, теперь можно было позаботиться о себе. Отвязал, притороченный топор, пошел к ближайшим кустам орешника, срубил несколько прямых стволов, притащил на место, и уложил, оперев на торчавшие корни. У ближайших сосен, обрубил нижние ветви и, застелив лапником, верх и натолкав вовнутрь, отошел на пару шагов, оглядел свое творение, - «Сойдет, не княжеские хоромы»

Маленький костерок горел внутри шалаша, в вырытой ямке у дальней стенки, над ним висел небольшой котелок. Внутри булькал исходя ароматным паром, кулеш, приготовленный на скорую руку. Крошеное сало, мука, да горсть корешков, и крохотная щепотка соли, за всеми событиями в Боровках из головы напрочь выскочила мысль запастись солью, вот и приходилось, беречь её. Отужинав и выставив посуду на улицу под дождь, Бермята стал укладываться спать, но сон не шел. Покрутившись на лежанке из лапника, улегся на спину, закрыл глаза. От очага исходило приятное тепло, постепенно он стал проваливаться в дрему….

«Над лесной тропинкой, по которой ехало два всадника, пролетела горлица, и тут же вторая, один из конных выдернул из саадака лук, но второй придержал его.- Оставь, пусть летят, нам не до этого.
- Ты сейчас на всё готовое приедешь, а мне обратно возвращаться, будет, чем повечерять.
- У тебя пол мешка мяса. (На более чем полдня прошло, как они завалили оленя, так удачно выскочившего на дорогу)
- Это не мясо, это запас. Этого нам с Ладой на две седмицы хватит. Светана, может, не поедешь? Давай сейчас развернемся и обратно, к дочке…. – В его голосе слышались просящие нотки.
- Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Я слово дала. – Наездница, ловко сидящая на коне, перекинула ногу через луку седла, и повернулась лицом к мужу.
- Бермята, послушай меня и пойми правильно, не гоже мне отказывать тем кто в трудную минуту сделал для меня многое, они просто спасли меня. Я бы погибла одна или ….
- Вот у меня жена разумница, слово свое крепко держит, а что муж с дочерью не обихоженные, ей наплевать. Лада тебя только по моим речам о тебе ведает, ты же, как тать в ночи, придешь затемно и уходишь ни свет ни заря. Я понимаю, что слово даденное держать надо, но и ты подумай, не девка, чтоб на коне жить, как поляница младая, ты же замужняя женщина….
- Ну, хорошо хоть что-то понимаешь, а я уже и надежду потеряла дождаться от тебя слов таких, всё гундишь как бабка старая, - «Не надо, откажись, не езжай, давай вернемся»
Ты муж или кто? Ну что молчишь. Тебя иногда послушать, ты только и мечтаешь о том чтоб меня к дому веревкой крепкой привязать.
- Жена. Тебе бока намять что ли?- Он задумчиво посмотрел на ладную фигуру жены.
- Вот, чуть что так сразу, - «бока намять» А что по-другому жену вразумить не можешь?
- И как же тебя на путь истинный наставить?- Бермята пожал плечами,- Я не знаю. Бить?
Только озлобишься. Умолять? Так ты ерничать начинаешь. Дочь поминать? Глухой становишься. Может, подскажешь? Я, кажется, начинаю догадываться, тебе нравится, как полянице, в кольчуге блестящей, с копьем в руке и шлеме сверкающем, по селам и весям мотаться, грозная дева, вестница. Все тебя видят и восхваляют, да только не тебя, а того, кому ты служишь. Для них, ты никто. Пустое место.
Светана, перекинула ногу обратно, ударила каблуками в конские бока, поднимая в галоп, помчалась по лесной дороге. Бермята посмотрел ей вслед и проворчал,- Кажется, нашел слова»

Ночь прошла спокойно, Бермята два раза просыпался, выползал из шалаша. Проверить коня и подбросить немного дров в костер. Когда небо, на востоке прочертила узкая полоска зарождающегося дня, Бермята покачивался в седле, следуя по лесной дороге в сторону черного болота. В тот раз они расстались у приметного дерева, раздвоенной сосны, одна из которых была обломана на половину. Она сказала что дальше пойдет одна. Попросила не следовать за ней, но он её не послушался и проследил. Доехав до самого края, привязала коня, достала из кустов мокроступы, одела на ноги и пошла по болоту, к далекому острову.
Постояв и посмотрев ей в след, он ушел. В этот раз пойдет сам.
Утро. Солнце лениво встает над лесом, с болота накатываются волны тумана, подгоняемые легким ветерком. Бермята, успел в самый раз, стреножив коня, оставил на поляне в сотне аршин отсюда. Затаившись в кустах, стал смотреть за тропой ведущей с острова. Тишина. Низкие редкие тучи бегут по небу, пожухлая листва, шелестит на кустах, прилетела сорока, свернула в сторону и усевшись на дерево застрекотала, прыгая по веткам. Бермята вжался в землю,- Чтоб тебя, лиса сожрала, тварь пернатая.
Лесная сплетница, немного поскакав, поднялась на крыло и полетела на противоположную сторону топи. Приподняв голову, следил, как она улетает, превращаясь в маленькую точку, осмотрел на болото и вздрогнул, по нему в сторону берега шел человек. Он был пока ещё далеко, и можно было понять, что он одет в меховой охабень с капюшоном, за спиной была котомка, посох в руках, которым путник прощупывал перед собой тропу. Незнакомец подходил ближе, Бермята собрался его уже окликнуть, когда заметил ещё троих идущих за ним вслед.
«Вот ты и пожаловал, жрец»
Первый путник, уже вышел на берег, шагах в двадцати от притаившегося в засаде Бермяты, скинув мокроступы, он окинул цепким взглядом берег и повернулся на встречу своим спутникам. Бермята наложил стрелу, чуть привстал, окинул взглядом фигуру, выбирая место для удара, не удачно, котомка закрывает всю спину, и наверняка под плащом кольчуга, присел обратно. Путник, крикнул подходящим, выслушал ответ, кивнул и, развернувшись, пошел к лесу, он должен был пройти мимо, в пяти шагах. Он шел, придерживая рукоять короткого меча, висящего с левого бока. Когда дошел до зарослей чахлой ивы, опутанной высохшей травой, и свернул, Бермята встал и выстрелил в бок проходящего человека, тот услышав скрип натягиваемого лука, присел и повернулся, стрела которая должна была попасть в грудь, вонзилась в шею. Враг вскинул руки, ухватился за неё и, шатаясь, побрел к берегу. Бермята выскочив из засады за несколько прыжков догнал его, и рубанул по затылку подобранным мечом. Присел, воткнул в песок оружие, вытащил из колчана стрелу. Ничего не подозревающие враги уже почти вышли на берег, оставался всего с десяток шагов, когда шедший первым, вдруг вскинул руку и остановился, - Хижа! Хижа!
Позвал он того кто должен быть на берегу, не дождавшись ответа, зашагал вытаскивая на ходу меч и перекидывая на грудь мешок висевший за спиной. Бермята на стал ждать пока он выберется из воды. Вогнал стрелу ниже воинского пояса, на ладонь, громкий крик раненого разорвал тишину. Он упал у самой кромки, ухватившись за рану, уткнувшись головой в сырую траву. Жрец и оставшийся целым ещё один воин стали отходить от берега, возвращаясь на остров. Бермята выбежал и стал пускать в след стрелы, но они уже успели отойти, а шедший последним охранник отбил две, летевшие в него, мечом. Потом погрозил им своему врагу, развернулся и ушел. В сердцах Бермята бросил лук на землю. Стон раненого привлек его внимание. Подойдя к нему он отбил ногой выроненный меч и присел невдалеке, - Тебя как, кличут?
- М - м,- В ответ раздался только стон.
- Ну что ж знать в вирий пойдешь безымянным.- Бермята встал, отряхнул ладони, от налипшей травы, подобрал лук и, наложив стрелу, добил раненого. Невдалеке валялся Хижа.»
Пошарив по кустам, нашел мокроступы, подвязав их сделал первый шаг на болото.
Ноги ушли в воду по щиколотку, - « м-да, не побегаешь» - Проскочила в голове мысль. Сначала было не удобно, приходилось приноравливаться к каждому шагу, но потом дело пошло на лад и вскоре берег стал удаляться. Туман уже давно рассеялся, солнце встало, но тепла оно не принесло, поднялся холодный ветер, который вчера нагнал дождливую погоду, решил сегодня продолжить. Из-за леса стали появляться первые облачка пока ещё безобидные , но и они обещали скорое начало ненастья.
Бермята брел по следам , взбаламученная болотная жижа, примятая осока, тропа обходила большие и маленькие промоины, заполненные черной грязью, на поверхности которых плавал мелкий мусор. Вскорости показались чахлые кусты ивняка растущего по краю острова, тропа стала изгибаться, обходя большое открытое поле заросшее травой, если бы оставленные убегающими от него врагами следы он бы точно пошел прямо. Но решил не рисковать. Показался широкий пологий подъем на небольшой взгорок, избушка с крышей крытой березовым корьем, покосившийся сарай с оторванной дверью зиял чернотой. Врага не было видно. Пройдя ещё немного вдоль берега , настороженно осматриваясь решился выйти на берег. Приготовил стрелу, наложил на лук, и двинулся в сторону жилища.
Когда до него осталось совсем немного, дверь распахнулась, и вышел человек. Кожаная безрукавка с нашитыми медными пластинам на груди, сильные мускулистые руки державшие меч, на ногах сапоги. Узкое, скуластое лицо, тонкие брови, холодный взгляд серых глаз. Змеиный.
«Бакота»
Между противниками было, не более трех саженей, Бермята вскинул лук, а враг сделал маленький шаг в сторону, не отводя настороженного взгляда. Потом ещё один, следующий Бермята остановил словами, - Стой, где стоишь, а то умрешь вспотевшим.
- Ой, ли , кто ещё и умрет. У тебя только одна стрела , вторую достать не успеешь….
- Хочешь проверить?
Скрипнула дверь избушки и в приоткрывшейся двери показалось испуганное лицо жреца,- Бакота, убей его,- закричал он визгливым голосом. - Убей, немедленно.
Не спуская глаз с Бермяты, бросил в сторону – Тебе надо ты и убивай.
- Ты кто такой? Что тебе надо?
- Бакота мне не нужна твоя жизнь….
- Так же как Хижы и Сусары? Лесовик ты кого обманываешь? Ты всё равно захочешь меня убить, не сейчас так позже…. Знаешь какая она сладкая была…. Яблочко наливное….
Хочешь узнать, что она перед смертью говорила? Подойди ко мне…. Иди сюда …. Я тебе всё расскажу….
Сзади хрустнула сухая щепка, Бермята выпустил стрелу в Бакоту и отпрыгнул, вправо, оглядываясь назад, на него набегал жрец, держа над головой кусок жерди. Уклонившись от просвистевшей рядом с ним дубины, перехватил лук и хлестнул жреца, по затылку, тот упал, зарывшись лицом в землю.
Бермята взглянул туда где должен был быть Бакота и опустил оружие. Последний охранник жреца лежал ничком, прижав одну руку груди, откинув вторую.
Сплюнув в его сторону, проворчал,- «собаке собачья смерть». Оглядевшись, подобрал обломок оброненный жрецом, подошел к нему перевернул на спину и засунул в оба рукава сразу, потом достав кожаный шнурок, подвязал кисти к торчащей жерди. Отошел в сторону. На мокрой земле , с перемазанным грязью лицом, лежал, широко раскинув руки, назаретянин, бог, с которым жрец боролся всю свою жизнь.
Бермята пошел к болоту, сорвав по пути лист лопуха, зачерпнув, грязной воды, вылил её на своего пленника.
Присел рядом на корточки, подождал немного, встал и пнул ногой в бок,- Хватит притворяться. – Схватил за шиворот и посадил.
Жрец сначала замычал, что-то, потом сплюнул комок грязи набившийся в рот и разразился руганью, поминая всю родню Бермяты. Тот молча ударил по губам ладонью оборвав на полуслове. Схватил за бороду и подтянув вплотную процедил сквозь зубы, - Пасть откроешь когда скажу.- Ухватил пятерней за лицо, смял его ладонью и толкнул пленника обратно на землю.
- Я не никогда не поклонялся новому богу, но у него есть хорошие слова :- «Не убий, не укради» Ты поступил как тать, ты украл самое дорогое что было у меня. Украл и убил.
Но у этого бога есть ещё одна заповедь: - «Возлюби ближнего своего….» Своими делами ты подтолкнул меня к тому что я начинаю задумываться. А может он прав, этот Иисус?
Может действительно стоит тебя не убивать, а отпустить. Возлюбить, как себя самого.
Как ты думаешь?
- Ты мешок дерьма. – Он плюнул Бермяте под ноги. – Продался, попам продался….
- Ни тебе меня хаять, я не крал у своих, а ты…. Что с тобой говорить, все равно мои слова для тебя пустым звуком будут. Ты же глухарь на токовище, только себя и слышишь
Бермята поставил жреца на ноги и потащил.
- Задушишь.
- Ни чего с тобой не будет , я тебя сейчас отпущу, иди куда хочешь,- С этими словами он подтолкнул жреца в спину. – Шагай.
- Так это, руки развяжи,- И попытался развернуться.
- Э нет голуба, так полетишь.
- Бермята, ты что творишь?
- Да ничего, обещал отпустить, вот и отпускаю. Иди.
Перед жрецом расстилалось огромное болото, заросшее осокой и чахлыми деревцами. Встречалась черная ольха, её заросли были разбросаны тут и там мрачные и унылые они вызывали тоску.
Он попытался развернуться, но Бермята столкнул его в воду.
Жрец упал на колени, с трудом поднялся на ноги, с ненавистью посмотрел на своего палача и сделал первый шаг. Потом ещё и ещё, он шел с едва удерживая равновесие, он отошел шагов на тридцать когда мокрая жижа, бывшая у него под ногами разошлась, и он провалился по грудь, опершись на раскинутые руки, если бы они были свободны….
Над болотом разнесся дикий крик….
Бермята всё это время стоял на берегу…. Смотрел…. Слушал….. и улыбался….»
***
-Вот так доча, всё и было,- Седой как лунь Бермята откинулся на подушку, набитую сухой травой.
- И ты столько лет молчал?- Ладислава смотрела на отца с жалостью.
Он отвернулся к бревенчатой стене, завешанной медвежьей шкурой,- Иди, не стой над душой.
Лада спустилась вниз с печки, прошла на женскую половину, взяла из судной лавки кружку, налила из корчаги браги, села за стол, поставив перед собой доску с накрошенным мясом и нарезанным хлебом. Бросила взгляд на занавеску скрывавшую отца, взяла кружку поморщилась от кислого духа и залпом выпила. Закинула в рот кусочек мяса и принялась медленно жевать, смотря не видящим взглядом на стену. На ресницах в уголках глаз, набухла и сорвалась вниз слезинка, за ней другая, ещё одна упала на щеку и проложив мокрую дорожку, сорвалась с подбородка и упала на стол. С постовца упал в подставленную плошку, уголек. Лучина издала треск , пламя вспыхнуло в последний раз и погасло, тоненькая струйка дыма поднялась вверх, к почерневшему потолку.
Ночью Бермята умер.

 все сообщения
тёмникДата: Четверг, 08.07.2010, 18:16 | Сообщение # 3
Группа: Удаленные





Часть вторая
***
Фыркнув, еж поднял острую мордочку от земли, обнюхал воздух, ничего опасного рядом не было, и,он опять зарылся в прелую листву, выбирая сочных червяков. Над ним пролетел поползень, приземлился на ствол старого дуба, росшего неподалеку. Листва тихо шелестела, деревья медленно раскачивались под потоками теплого ветра, редкие облака на голубом небе предвещали хороший день. Рыжий лис, пробирающийся по своим делам через бурелом, затаился, услышав шум, припал к земле, настороженно огляделся и, решив не рисковать, стремглав бросился прочь с этого места, оранжевая молния мелькнула в завале из переплетенных веток упавшего ясеня. Мелькнула и пропала, махнув напоследок белым кончиком хвоста.
- Лиса! – Кужел ткнул пальцем в сторону зверя.
- Где?- Круглец привстал, всматриваясь в заросли.
- Да вон она, на той стороне, в кустах притаилась.
- Да не вижу.
- Тихо вы, разорались. - Веслав шикнул на сыновей.
- Да нет никого, надо было на другую дорогую дорогу идти. - Круглец поправил пояс с мечом.
- Здесь он должен быть. Другая дорога ещё хуже, чем эта, и там точно ждали бы до….
- Батя. А он точно будет? – Кужел перебил отца. За что тут же был наказан подзатыльником.
- Будешь перебивать…. – Веслав замолчал, от поворота послышался крик сойки, повторился ещё раз. Это Зван, которого послали смотреть, не едет ли кто, подал знак.
- Ну, дождались, тихо, смотреть в оба. - Веслав перехватил удобнее лук, поправил колчан.
- Кужел, иди к Звану, вместе с ним возьмете себе последние возы, Круглец, со мной будешь.
Пока я не начну, носа из леса не казать. Понял? - Он посмотрел на младшего сына.
- Вылезешь, как в прошлый раз, своей рукой пришибу. Голубу обрюхатить сумел, так сумей теперь детей вырастить. Иди.
Кужел хмыкнул, подхватил лук с колчаном и, проворчав для порядка: «если бы не я…», пригнувшись, исчез за кустом крушины.
Веслав посмотрел ему вслед, оглянулся на среднего сына, Круглец отвернулся в сторону и попытался скрыть ухмылку на лице, преувеличенно внимательно разглядывая дорогу.
- М – да. Как видно драть надо обоих. – Покачал головой Веслав.
Сначала не было ничего, потом порхнула лесная пичужка, за ней вторая, стало стихать птичье пение, издалека, тихо, но потом все громче стал нарастать скрип колес и из-за поворота показался первый воз….
Веслав поморщился, они что нарочно, колеса не мажут?
Понурая лошадь с трудом тащила телегу, с левой стороны шел возчик, держа в руках поводья. Следом тащилась вторая, усталые животные шли медленно. Впереди маленького обоза шел человек, облаченный в кольчугу, с небольшим щитом на спине и коротким мечом, свисающим с левого бока. На голове была шапка с меховым околышем. По этой стороне шли ещё трое, вооруженные острогами, и последним шли ещё двое - в кольчугах и при мечах - один молодой, другой в летах, с седой бородой, он единственный из всех был в шлеме.
Веслав поморщился, не любил биться с бронными, отложил в сторону стрелу с листом, достал железную иглу, сам ковал,. ни разу еще не подводила.
- Пс-т. – Позвал он сына, пальцем ткнул в телегу, шепотом сказал: - Возничий.
Наложил стрелу на лук, оттянул к самому уху, издал залихватский свист, и выстрелил в идущего первым обозника. Она не подвела. Попав в левую сторону груди рядом с зерцалом, раздвинула кольца и попала в сердце. Убитый упал на дорогу. Возница, присев, спасся от смерти, которая просвистела над головой, хлестнул вожжами лошадь, пуская её в галоп. Она чуть присела, и рванулась, потащив телегу за собой, но через пяток аршин колесо наехало на убитого, лежавшего лицом вниз, и воз перевернулся, ломая оглобли и опрокидывая животное на бок. Возница, побежавший было к лесу, упал на землю со стрелой в спине. Второй раз Круглец уже не промахнулся. Трое копейщиков, идущие по ту сторону, бросились к кустам в попытке скрыться, но добежали только двое. Одного успел подстрелить Веслав. Круглец выскочил на дорогу и побежал догонять беглецов. Нагнувшись, он полез в заросли, густо росшие на обочине, Веслав хотел остановить его, но не успел, громко вскрикнув, Круглец отшатнулся обратно и, держась за живот, сделал пару шагов и упал, подогнув ноги.
Бивой выхватил меч, побежал, обходя с другой стороны, стремясь отрезать беглецам путь отступления. Веслав пускал в кусты стрелы на каждое шевеление и, услышав ответ, вскрик боли, осклабился в усмешке. Повернул голову ко второму возу и улыбка пропала с его лица. Кужел падал на землю, а седой ратник вытаскивал из груди меч, щитом он прикрывался от Звана, пускавшего стрелы в ратника. Громко закричав, Веслав выстрелил тоже, но не удачно, попал в шлем, стрела скользнула в сторону. Молодой ратник из охраны обоза лежал на спине с пробитым горлом. Прикрывшись щитом от врагов, воин медленно отступал, приняв на него ещё две стрелы, он скользнул спиной в кусты и растворился в стене зелени.
- Бивой! Бивой!- Надсаживая глотку, заорал в полный голос Веслав. И столько было в этом крике боли и ярости…. Отбросив лук он бросился к упавшему Круглецу, подбежав, склонился над ним, перевернул на спину, разжал окровавленные руки, задрал рубаху…. И перестал, что либо делать, рогатина пропорола живот выше кожаного пояса на ладонь. Враг успел, провернут оружие в ране, разорвав всё внутри.
С дороги послышался тревожный возглас Звана, оторвавшись от умирающего сына, Веслав, подхватив лук, бросился на голос. Из-за поворота, куда не успел свернуть обоз, выехали три ратника, за ними ещё и ещё. Передние, увидав разбитый обоз, убитых людей, пришпорили коней, опуская копья.
Веслав вскинул оружие и выстрелил в первого всадника, лошадь споткнулась, ноги подломились и, кувырнувшись через голову, упала на землю, ратник выпал из седла и покатился по земле, следующий за ним поднял своего коня, перескакивая через убитого скакуна, Веслав всадил ему стрелу в грудь. Воин запрокинулся назад. На этом удача покинула его. Через несколько мгновений Веслав был в кольце, Зван бросился бежать, он успел нырнуть в придорожные кусты. Но четверо конных, устремились следом за ним и, очень скоро он был сбит ударом по ногам. Его огрели по голове тупым концом копья, связали и привезли обратно. В лесу послышались крики, звон мечей, удары железа по окантовке щита, так продолжалось совсем немного, вскорости всё стихло и из леса вышли пожилой воин, с окровавленной бородой, и парнишка с рогатиной в руках, последний из охранников обоза.
Конные направили на них копья, пуская коней шагом, седой, воткнул меч в землю, снял с головы шелом, развел в стороны пустые руки.
Соскочив с лошади, к нему бросился молодой новик, держа в руках кожаную вязку, и кубарем покатился на землю, сбитый ударом в грудь:
- Лапы вытянешь, мослы протянешь, пшел прочь, десятником кто у вас? - Обратился седой к обступившим его воинам, они, угрожая, стали подымать копья, когда позади раздался окрик.
- Не трогать! - Десятник соскочил с коня, подойдя к седому, протянул руку:
- Здрав будешь, Куденя, давно не виделись. Смотрю, ты опять с ворогом воюешь.
- Пустое, разве это ворог, так, тати, по подлому из кустов стрелами закидали, один только и смог со мной на мечах взяться, да и его надолго не хватило. Смотрю вы их повязали, вон тот, что связанный. Это он Чилигу жизни лишил. - Куденя, разговаривая, приподнял край кольчуги и, оторвав подол у исподней рубахи, стал вытирать кровь с лица.
- Неужто нашелся, кто тебе смог морду разбить? - Десятник повернулся к новику. - А ты у меня будешь…. – Он выругался, - ты что, кольца не видишь? Жаль, что его только одно носить можно, а Куденя их пять уже заслужил.
- Шесть. - Поправил его старый воин, - тот в лесу, самый раз на шестое кольцо сподобился.
- Вот. А ты дурилка, не посмотрев, не оценив, кто, что, бросился с вязками, тебе на него не дуться надо, а за вразумление поклон бить, и прощения просить.
Новик поклонился в пояс:
- Прости Куденя.
- А, пустое, ступай с богом.
- Так кто тебе морду то раскравянил?
Куденя замялся, оглянулся по сторонам на ратников, бывших вокруг и смотревших на него с ожиданием. - Ты не поверишь….

Человек в окровавленных, разорванных в клочья лохмотьях, брел по лесной тропе, иногда он спотыкался о корни и падал. Его поднимали, ставили на ноги и подталкивали копьем, и он опять шел вперед….
Остановившись в очередной раз, он с трудом поднял руку, указал вверх по течению ручья.
Его переспросили, кивком головы он подтвердил: - «да туда», потом поднял лицо к солнцу.
Широко открыл глаза и смотрел до тех пор, пока в них не потемнело….
Новик выдернул нож из под левой лопатки Звана, сплюнул:
- Пёс. - Вскочил на коня и поехал догонять свой десяток.

Оставив коней на попечение одного из молодых воинов, ратники разделились, окружая весь.
Десятник подождал немного, оглянулся на стоящих рядом: - Пошли. Вынув мечи из ножен, они двинулись в сторону тына, темнеющего чуть впереди, между редкими кустами.
Подобравшись вплотную, чуть привстал и заглянул во внутрь, пусто - никого не видать. В сарае, стоявшем немного в стороне и зиявшего темным провалом открытых ворот, слышалось мычание скотины, от колодца не спеша шел мужик, несущий две бадейки с водой. Пройдя по двору, он скрылся внутри. Десятник перемахнул через тын, указал одному из ратников на хлев. Сам же и оставшиеся с ним ратники устремился к дому. На тихом дворе вдруг стало многолюдно, внезапно из сарая послышался крик смертельно раненого человека, некоторые повернули головы на этот звук и один тут же был наказан, прилетевшая незнамо откуда стрела пробила грудь.
- Не зевать, смотрите по сторонам? - Десятник был уже около двери, ударил ногой, ещё раз, но крепко сделанная, она отражала все попытки ворваться в жилище. Повернулся. - Вы двое, живо бревно, высаживайте её. – Соскочил с крыльца, и пошел вдоль стены. Может еще где есть вход. В одном месте, остановился, прислушался. Ему показалось, что услышал чей то разговор, но потом за спиной послышались глухие удары, это высаживали дверь. Мысленно выругавшись, десятник пошел дальше, сворачивая за угол….
И тут же отшатнулся обратно, в то место где была его голова, ударили кованные вилы, десятник выкинул вперед руку с зажатым мечом и почувствовал как он преодолевает сопротивление плоти и вонзается во что-то мягкое. Почти сразу раздался пронзительный женский крик, перешедший в вой. Оттолкнувшись от стены, десятник двинулся вперед и остановился, у его ног лежала на боку, зажимая рану руками, женщина. Молодая женщина. Беременная женщина. Он добил её. С треском распахнулась маленькая, низенькая дверка и громко крича, на него бросилась ещё одна женщина, простоволосая, одетая в одно исподнее, в руках она держала короткое копье, беспорядочно размахивая, она стала теснить ошалевшего от всего происходящего десятника. Он стал отступать и бестолково отмахиваться от разъяренной женщины, осыпавшей его градом ударов. Отбил выпад, второй, потом всё-таки воинская выучка взяла своё, она упала у его ног бесформенной грудой, зажимая руками разрубленное горло. Сплюнув от злости, десятник повернулся и побежал к сараю, около которого кипела настоящая битва, Один из новиков, которого послали осмотреть подворье, валялся ничком, около его головы растекалась лужа крови. А в дверном проеме стоял мужик и ловко орудовал цепом для обмолачивания ржи, легкая с виду деревяшка, летала с быстротой достойной ястреба, успевая отразить выпады копья и двух мечей. Десятник сначала решил было вмешаться, но появилась одна мысль: «Лучник! Где он?»
Остановившись, стал оглядываться. Не зря он это сделал, со стороны дома, с горенки, прилетела стрела и ударила ещё одного ратника в спину, тот раскинул руки, шагнул вперед и сразу же был добит ударом в голову. Теперь против мужика осталось всего двое. Десятник мысленно взвыл, его воевода повесит за причинное место, он потерял уже трех новиков. Вот тебе и тати, ну Куденя….
Громко ругаясь, побежал обратно, где успели выломать дверь и ворваться в дом.
Рыча от ярости, они полезли в избу, десятник закричал, предупреждая, но по услышанному понял, опоздал. Заглянул в сени и первое что увидел, это сидящий у стены ратник со стрелой, торчащей изо рта, второй, видимо, успел уклониться, но недостаточно быстро, пока выбирался из-под убитого, ему вогнали оперенную подругу под лопатку, и он хрюкал кровавыми пузырями, уткнувшись мордой в пол. С улицы донесся крик радости. «Чему радуетесь, уроды?».
Он тихо вышел назад, свистнул, привлекая внимание и, когда они повернулись, махнул рукой, подзывая к себе.
- Снять воротину и загородить вход на горенку, вынести наших. - Отошел в сторону и встал, наблюдая за своими воинами. Вскорости всё было исполнено.
Он отдал новое распоряжение: – Зажигай, - во внутрь полетели зажженные факелы. Сначала ничего не происходило, потом появились редкие струйки дыма, вдруг разом всё вспыхнуло.

Десятник стоял в стороне от горящего дома, вокруг него стали собираться воины, один из них неосторожно спросил:
- А ты почто баб-то порешил?
Как он в последний момент успел повернуть меч, знает только бог. От удара по шлему спросивший плюхнулся на задницу, посидел мгновение и медленно завалился навзничь, а десятник, фыркая пеной, заорал диким голосом:
- Обыскать всё, убить всех, спалить. - И бросился на них с обнаженным оружием, через миг место рядом с ним опустело. Десятник стал неистово рубить ни в чем не повинную яблоню.

Живых больше никого не нашлось, таинственный лучник так и сгинул в горящем доме. Забрав, что можно было, и, погрузив на одну из обнаруженных телег тела убитых и раненых, ратники двинулись догонять свою сотню, за их спинами бушевало пламя, пожирая остатки разоренной веси.

 все сообщения
тёмникДата: Четверг, 08.07.2010, 18:17 | Сообщение # 4
Группа: Удаленные





Часть третья
***
Дым, поднимавшийся над лесом они увидели когда выехали с болота….
Ладислава с утра забрала сыновей и Радко, оправилась туда. Целый день они потратили на обустройство, на приведения в порядок всего, что поломало прошедшим на днях ураганом. К счастью хутор обошел стороной, но вот здесь повеселился во всю. Повалил сухую сосну и она упала, раздавив ограду. Разметало, пару стогов с накошенным сеном, так что было чем заняться. Когда стало вечереть, выехали обратно…
Не доехав совсем немного до веси оставили в кустах телегу, а сами пошли пешком, настороженно оглядываясь по сторонам.

«Лесная тропа изогнулась делая поворот и взору открылась маленькая весь, уютно расположившаяся на берегу небольшого ручейка, протекающего через лес»

Лошадь сделала еще пару шагов и, из-за кустов появился тын, местами покосившийся, но ещё довольно крепкий и даже иногда подновляемый, о чем свидетельствовали еще не успевшие потемнеть, ошкуренные стволы. Высотой всего в человеческий рост он более служил для защиты обитателей от зверья лесного, чем от людей. За ним было видно несколько построек, крытых дранкой, уже почерневшей от времени, а два дома так вообще березовым корьем. Они стояли довольно близко к тыну, и при желании можно было по крыше соскользнуть на ту сторону, что и пытались проделать двое мальчишек, под наблюдением самого младшего. Старший уже собрался спрыгнуть вниз, как увидел выходящих из леса коней. Он попытался остановится но не смог и кубарем скатившись по крыше упал в крапиву растущую между сараем и тыном, мелкий увидев это побежал к большому стоящему не далеко, крича вовсе горло, - Мама, мама, адко с кьыши упал, в кьапиву пьямо.
Вслед за ним из-за угла выскочил Радко, - Лада, там отец едет, ещё лошадей ведет.
Лада, вышедшая на крыльцо с рушником, переброшенным через плечо, всплеснула руками.
-Варун,- Крикнула она холопу, вышедшему из сарая. – Бивой едет и кажется с добычей. Отопри овин и откати телегу от ворот.
Повернувшись, позвала через открытую дверь,- Квета, Голуба, наши едут.
С товарками, женами младших братьев, своего мужа у неё не было ни каких забот, они слушались её безприкословно, а после того как по осени умерла Частава….»

Ворота были распахнуты, жаром тянуло от груды наваленных бревен, некогда бывших домом,

«Злобная старуха, она постоянно пинала Ладиславу, изводя её мелкими придирками….
- Ты почто так много щелока льешь, лей меньше, разведи побольше, чтоб на дольше хватило, а то рубахи пожжешь…
- Ах ты тварь, мало того, что мы тебя с приплодом взяли, так ты ещё ….
- Ты неумеха, отойди, я тебе покажу, как надо делать….
- Ну кто так делает, дура ты криворукая….
Бивой молчал, во всем слушая свою мать, и Ладиславе пришлось ждать, и очень долго пока судьба дала ей шанс, осенью, старуха слегла, толи продуло, толи какая напасть случилась, но однажды утром она не смогла встать. Позвала Ладу и приказала истопить баню, а пока она греется навести ей теплого молока с мёдом. Что и было исполнено. Прошло совсем немного, и Частава упала на пол с лавки, на которой лежала, тело корежила падучая, а изо рта шла пена. Лада стояла и смотрела, когда старуха затихла, спокойно вышла из дома и пошла на огород. Частаву нашли муж, с сыновьями, вернувшийся с работы.
А пустую баклажку она, потом в бане сожгла»

«Варун поставил к стене вилы, отряхнул руки и пошел в сторону въезда. Спокойный и невозмутимый, он все делал медленно и, не торопясь. Но это впечатление было обманчиво, когда надо мог с поразительной быстротой стрелять из лука. На всем хуторе только она одна могла сравниться с ним в этом. У овина вместе с Буем, вторым холопом, взявшись за дышло, откатили в сторону стоявшую там телегу, открывая проход. Со скрипом распахнули ворота….»

дымились сгоревшие дворовые постройки.

«Веслав поднял мутный тяжелый взгляд, осмотрелся вокруг себя, над ним нависал низкий закопченный потолок, пахло затхлым мокрым воздухом и сырым деревом. Он с трудом сел, откинулся на бревенчатую стену. Под лавкой зашумели пустые глиняные корчаги, наваленные там после вчерашнего пира. Попытался вспомнить как оказался в бане не смог.
Открыл глаза, осмотрел стол, увидел кувшин, протянул руку, в нем что-то плескалось.
Струйки браги стекали по волосатой груди, оставляя мутные, липкие дорожки, из головы с каждым глотком уходила противная муть и она светлела, даже стали проявляться воспоминания….

- Батя, а как ты ему….
- Кужел, - Сидящий напротив сын, поднял помятое лицо от стола, - Ты хвост собачий, будешь на рожон переть дуриком, я тебе….
- Так он …. Эта…. Он вообще никакой был, я его сразу и кончил….
- Кого ты кончил, хвост овечий, это я его стрелой под лопатку достал. Ты уже дохляка резал….
- И за каким ты это сделал? Тебя что просили? – В тоне послышались угрожающие нотки….
- Ты, щенок! Ты мне что, угрожать вздумал?- Протянул руку и ухватив за волосы на затылке силой приложил сына мордой об стол, потом подтянул к себе ближе и заглянув в глаза потянул засопожник. Кужел, ухватившись за кисть. Пытался встать но стол ему мешал, а Веслав не отпускал хватки.
- Веславушка, отпусти ты чадо не разумное, он сам не знает что говорит – Послышался голос матери. Щепетуха всегда заступалась за внуков, он вздрогнул и отпустил, Кужел не ожидая дернулся назад и свалился с лавки. Веслав, закрутил головой выискивая взглядом мать, умершую полгода назад. Напротив него стояла Ладислава, прижимая к груди кувшин с брагой - Испей, не разумный он ещё, сам себя не жалеет….

- Парится хочу! Бабы, стопите баню….
Чей то голос ответил,- Так всё готово, батюшка….
Прохладный ветерок освежает, трещат цикады в темноте, он спотыкается обо что-то, не видимое в темноте, рядом раздается голос:- я тебя провожу батюшка.
Он опирается на теплое округлое плечо, они идут рядом, она почти тащит его, впереди темным пятном появляется баня, скрипит открываемая дверь….
Веслав спотыкается и не удержавшись на ногах падает на пол, она упала сверху, придавив горячим телом, извернувшись, подмял под себя….»

Ладислава упала на колени по середине двора, прижав к раскрытому в немом крике рту, платок сдернутый с головы. Олех прижался к ней и заплакал. Сева стоял рядом, крепко сжав кулаки и закусив до крови губу, в глазах плескались сдерживаемые слезы. Радко застыл на месте не в силах шагнуть во внутрь, потом на лицо накатила бледность, и он ничком рухнул на землю.

« Буй, завтра по утру, возьмешь с собой Радко и Варуна, поедете на дальний выгон, к болоту, там ограда покосилась, править надо. Заодно обкосите.
- Сделаю,- Буй воткнул в пень топор, и вытер пот со лба.
Ладислава пошла дальше по двору, вокруг кипела жизнь, около сарая с птицами гордый собой петух выгуливал куриц, ревниво охраняя от проходящих мимо людей. Этот пернатый разбойник, в прошедшую зиму отморозил себе гребень, сейчас у него на голове красовалась шапочка, почти как у Бивоя, да и характер такой же, драчливый, чуть что распушиться и вперед…. Заметив подходящую Ладу, кочет решил было напасть но заметив в руках у неё хворостину, передумал. Нашел червяка и стал созывать своих подружек….
Поодаль, теленок из последнего отела, от пятнистой коровы, пил из бадейки, которую держала Голуба, жена младшего сына, они только недавно поженились и он должен быть где то здесь. Так и есть, вон «Голубок», навоз вытаскивает и грузит его на телегу.
Пройдя дальше, завернула за угол, в тенечек, остановилась, перевела дух, сегодня жаркий, солнце просто жарит, пошла дальше, осторожно неся ковшик полный холодного пива. Муж со свекром, правили тын, меняя сгнившие столбы. Бивой увидав подошедшую Ладиславу, улыбнулся, сел на наваленные бревна, принял из её рук посудину, и стал пить. Напившись протянул отцу,- Батя, испей пивка холодного.
Тот взял ковшик, заглянул в него,- Э – эх. День хороший, а то бы на уши его тебе натянул бы.
Покачал полупустой посудиной,- Ты почто отцу, опивки предлагаешь? Варнак. Ну да ладно, не гонять же твою красавицу по такой жаре,- С этими словами он допил остатки. Протянул обратно ковш,- Спасибо, Ладушка, уважила старика.
- Что ты Батюшка, мне не трудно, я сейчас ещё принесу.
- Не надо, ему вредно,- Он кивнул на сына, сидящего неподалеку, - А тебе лишний раз ходить…. лучше полежи, где в холодке, ступай.
Она открыла рот, хотела возразить, потом передумала и пошла обратно в дом, валкой утиной походкой, придерживая рукой большой живот….»

Над пепелищем раздался тоскливый вой, женщины ….

Утро не принесло облегчения, вся перемазанная в саже, со сбитыми в кровь руками. Опухшая от пролитых слез, простоволосая. Потерявшая свой плат где-то там, во дворе, идти туда не было ни сил, ни желания. Переживать, воспоминания о прошлой жизни, уничтоженной раз и навсегда….
Она бросила последний взгляд на то, что осталось от будущих надежд, от прошлого. Утренний ветерок, лениво подхватил, приласкал и отбросил прядку волос.
Седую прядку.

Ладислава подошла к телеге нагруженной разным скарбом найденным на пожарище, поправила кафтан, которым был укрыт Радко, он всё ещё был в беспамятстве, взялась за вожжи, хлопнула ими по крупу лошади и пошла рядом….
Они отъехали довольно далеко, когда очнулся Радко. Он сел, оглянулся по сторонам, как будто впервые видел всё вокруг.- А куда мы едем? – Спросил он у Ладиславы идущей чуть впереди. Она оглянулась на голос, натянула вожжи остановив лошадь.
- Как ты себя чувствуешь? Ты вчера нас всех испугал, взял и грохнулся прям в воротах. Я грешным делом подумала что ты помер, лежишь белый, зубы стиснуты, руки в кулаки сжаты и весь как огонь горячий. Что с тобой стряслось?
Радко осмотревшись по сторонам, откинулся обратно на мешок с чем-то мягким, подложенный под голову. – Я. Я помню как мы были на выгоне. Потом увидели дым, стали собираться. Мы едем. Остановились, пошли пешком. Вонь, от сгоревшего мяса, тлеющих дров….
Он повернулся к Ладе, - Я не помню, что было дальше, только огромное большое пламя и как ты кричишь….
- Не было огня, только дым, пока добрались, всё прогорело и рухнуло,- она встала рядом, придерживаясь за телегу.
Но я же помню , твоё лицо, ты обнимаешь меня. Протягиваешь узелок, что-то кричишь, потом мне в лицо пахнуло жаром, ты оттолкнула меня и закричала. Страшно так. По звериному. А потом посыпались искры, одна обожгла меня, я очнулся, смотрю на телеге лежу.- Он замолчал, глядя на Ладиславу.
- Радко,- Её пальцы вцепившиеся в борт телеги, побелели,- Ты не мой сын. Я с моим отцом нашли тебя в лесу. Зимой. Ты почти замерз, а мы возвращались с охоты, остановились, буквально, дух перевести, отцу не понравилось как белки по дереву скачут, пошел глянуть.
Вернулся с тобой. Ну мы тебя обогрели, чуток накормили, замотали в шкуры и к себе поспешили.- Она усмехнулась:- никогда ещё так по лесу не бегала.
Я не знаю сколько тебе зим отроду, но года считаю, от того дня как нашли мы тебя.
Отец мой сказал, когда тебя уже спать положили: « Вот доча ты себе радость нашла»
И назвала я тебя, Радко.
- Я знаю, мне дед всё перед смертью рассказал, если помнишь я тебя к нему зазвал, говорил что он тебя видеть хочет, а ты только и успела в последний день к нему.
Ладислава закусила губу, подобрала вожжи и хлестнула лошадь. Заскрипели колеса, телегу начало раскачивать и не заметно для себя Радко уснул.

Часть четвертая
***
Они больше не возвращались к этому вопросу, ей стала понятна некоторая отчужденность, которая появилась в их отношениях. Если раньше он иногда обращался к ней со словами: «Мама», то после смерти отца стал звать её по имени. Во время возвращения обратно, на выгон, где была маленькая постройка, позволявшая жить летом, они успели ещё поговорить.
Разговор вышел грустный, Радко всё пытался вызнать, кто он и откуда. Ладислава отвечала по мере того что знала, но это были простые домыслы, высказанные вслух, и предположения. Когда Радко в очередной раз замолчал, Ладислава задумалась….
«Бермята сидел за столом, склонившись над миской с пшеничной кашей, вылавливая куски мяса.
- Лада. - Позвал он дочь.- Присядь.
- Что батюшка? - Она вышла из-за занавески, за которой спал найденыш.
- Присядь, говорю. – И посмотрел из-под густых бровей. - Разговор есть. О нём.
-Ты что-то узнал? - Она присела на краешек лавки, стоящей у стены.
- Да, и это может стоить жизни и тебе и мне. - Он отложил ложку в сторону, взял кувшин и налил в кружку квас.
- Это как так? - Она всплеснула руками. - Он же дитя не разумное.
- А вот так, был я в селе, встретил там Ефимку, охотника, и вот что он мне рассказал:
«В эту зиму белки много было, и решили мы с Мякишей на промысел сходить. Добрались до Сосновки, от неё через болото вышли в ельник, поставили шалаш, обжились, и с утра пошли силки ставить. Почти всё расставили, я с десяток векши взял, Мякиша столько же. Притомились, решили передохнуть да обогреться чуток. Я костер вздул, Мякиша пошел лапника нарезать. Стою на карачках, дую, слышу, позади меня снег скрипит, все ближе и ближе. Я, не оборачиваясь, крикнул Мякише: «Куда прешь, нечистая сила?». Чувствую, в спину что-то уперлось, обматерил и повернулся, предо мной ратник стоит, лыбится да копьем меня тычет. Я чуть в портки не наложил со страху. Слово за слово, повязали нас, пошли мы с ними. Думал всё…. Прихолопят. Ан, нет, пошли мы к веси, что изверги себе построили.
На дороге встретили другой десяток воинов.
Старшему нас показали, сотнику, молодой мужик, а уже рать водит, он говорит, нам со всем вежеством: « Мол, никакого урона нам не будет, только и должны будем, что увидим - по всему Погарынью рассказать». И правда, с нами хорошо обращались - не били, конем не топтали. По утру дошли до веси. Не далеко от ограды двое, стрелами побитые, валялись, видно хотели убежать, или за подмогой к кому идти…. Да кто ж извергам помогать то будет, не по канону это.
Окружили ратники весь, со всех сторон, сотник ихний сказал, чтоб с огородов плетень сымали и вокруг ставили, а где не хватит, они ветками колья оплетали. Скоро ли, но сделали вои всё, как сотник велел. Спешился он, подошел к загородке, похлопал рукой по ней и стал кричать тем кто там был: «Вы, когда покойников своих хороните, корзинь для них плетете! Так вот: это – корзинь для вашего хутора, для всех сразу!»
С ближайшей избы по нему стрельнули, но он щитом оборонился, повернулся к дружине своей и крикнул: «Зажигай!». Они закидали весь горящими стрелами, она вся сразу и занялась, а что крыши у них соломой крыты, полыхнуло так, что с десяток всего выскочить успело.
Их они подранили, он сам, ещё один, под стать ему будет, и рыжий такой.
Как выскакивать перестали, они побитых подобрали, я думал они их добьют, ошибся я, участь их ещё страшней была, их на пожарище оттащили и обратно в огонь закинули, живьем. Они так орали, что Мякиша мой блевал бедняга, да и я чуть тоже харчом не похвастался. Неделю жаренного мяса есть не мог.
Когда всё кончилось и прогорело, подъехал к нам сотник и говорит: «Перун Громовержец завсегда Велеса побеждал, а Крест Животворящий над всем властвует! Ступайте и расскажите всем, к нам с добром - мы никого не обидим, но если нет …. Я для всего Погарынья корзень сплету». Конь под ним горячий, с ноги на ногу переступает, головой трясет, уздечкой звенит, сказал сотник слова нам, и ушли они. Мы с Мякишей, ноги в руки и ходу, только верст через десять опомнились. Вот такое со мной было».
Бермята закончил рассказ и посмотрел на дочь, он сидела, прислонившись к стене, закрыв рот ладонью. - Вот так, доча, я думаю, Радко оттуда будет.
- Где мы его нашли?
- Да в самый день, когда весь сгорела, знавал я её. Народ там опасливый жил, чужих не любили и не привечали, я завсегда, когда бывал у них, в дом не заходил, на улице постоим, поговорим, я что надо сменяю, у них кузнец хороший был, и уходил. Я поспрошал, кто такой этот сотник? Страшные это люди, доча. Вырастет Радко, не надо ему знать, кто он. А то по молодости сам сгинет и нас с тобой в могилу сведет.
- Ну и чем же он так страшен? - Ладислава смотрела на отца внимательным взглядом, ожидая от него ответа.
Бермята взял кружку, отпил, смочив пересохшее горло, поставил обратно. - Разное про них сказывают. Мол поклоняются они новому богу, но и старых не забывают, чтят Перуна громовержца. Живут по воинским законам, везде, где можно. - Он вздохнул. - И не можно. Насаждают веру новую. А тех, кто сними не согласен, мечом карают.
Они, почитай, уже третье поколение здесь живут, а все с лесовиками воюют. Нет, нет, да находят кого из них под корнями, или на осине распятым. А в той веси что сожгли, отца того сотника убили, вина на извергах большая была, а смерть ещё страшнее.
Ты ступай, скотину проверь, может пойла телятам дать надо.
- Так я ж все сделала. - Она попыталась поспорить. Но Бермята взглянул на неё тяжелым взглядом и она, прикусив язык, отправилась в хлев».

Под котелком горели, весело потрескивая, березовые дрова, вода бурлила белым ключом, Ладислава всыпала крупу, добавила корешки, сдвинула в сторону угли и накрыла его крышкой.
Поправила непослушную прядь, выпавшую из под платка, оглядела свое убогое жилище. В углу ,завешанном куском шкуры, была лежанка с наваленным на ней тряпьем, тут спала Ладислава с младшим Олехом, Радко и Сева спали напротив, они натаскали лапника, притрусили сверху сеном, получилось даже вполне ничего. Спать можно было. Но ночи становились всё холодней, с болота стал накатывать под утро туман. Сырой воздух вытягивал остатки тепла, и все семейство встречало такое утро, греясь у костра.
В котелке глухо булькнуло, она приподняла крышку, помешала кашу, ссыпала накрошенное мясо и поставила его рядом с костром, томиться.
Ещё немного, и опадет вся пожелтевшая листва, потом пойдут осенние дожди, а за ними следом придет зима…. На душе была глухая тоска.
«За что? Что я такого сделала, что ты на меня ниспослал такое. Куда идти? Кому я нужна с двумя детьми, старуха уже. В холопки только…. Дети рабами будут….»
С улицы послышался топот, взметнулся полог закрывающий вход и в хижину вбежали Сева и Олех. – Мама, за болотом ратники! Две телеги и конные есть. Нас Радко послал, сказал тебя позвать.
Ладислава молча встала с чурбака на котором сидела, поправила платок, сдвинула в сторону котелок, подальше от костра. Прошла до лежанки, взяла стоящий в углу со снятой тетивой лук и полный колчан стрел, и со словами: – «Показывайте, где они?» - Шагнула к выходу.

 все сообщения
тёмникДата: Четверг, 08.07.2010, 18:18 | Сообщение # 5
Группа: Удаленные





Радко ждал их неподалеку от места, где ратники стали на дневку: - Лада, их там всего пяток, остальные пораненные, сколько не могу сказать, но нам с тобой…. Да! Нам с тобой! - Повторил он на вопросительный взгляд. - Хватит за глаза, они даже раненые с нами справятся. Мы их из лука перебьем….
- Пойдем сначала глянем, где они, хочу на них сама посмотреть, на волков этих.
Они стали пробираться к становищу воинов, расположенному на небольшой поляне, вблизи ручья, вытекающего из болота.
Возы стояли очень близко друг от друга, перед ними горел костер, на соломе, сброшенной с телег, лежали люди, один из ратников сидел на бревне, рядом с кучей валежника, притащенного из ближайших зарослей. Двое хлопотали над побитыми, кого то поили, кому то меняли повязки. Ещё один ратник шел с ручья с деревянным ведром, видимо за водой ходил. А вот пятого не было видно нигде.
- Где он? - Лада чуть привстала, чтоб было лучше видно поляну. - Может у лошадей?
Стреноженные кони паслись у дальнего края поляны, в густой траве можно было спрятать весь обоз.
- Я сползаю, проверю.
- Даже не думай, их точно было пятеро? - Она удержала его за рукав.
- Да! - Он попытался вырваться, но она крепко держала.
- Подождем, откуда ни будь, но появиться, смотри, видишь….
- Что?
- Котелок на огне стоит. Или это харч готовят, или отвар варят для раненых, если еда, его кликнут - и он придет.
- А если нет?
- А если нет, начнем стрелять, сам вылезет. - Она посмотрела на солнце, выглянувшее из-за туч. - Подождем. Немного.
Они отошли в глубь леса, где ждали Сева и Олех, успевшие нарвать травы и сделать удобные лежанки под кустом крушины.
- Лада, как ты думаешь, это они хутор сожгли? - Радко посмотрел ей в глаза.
Она оскалила зубы в злорадной улыбке: - Да!
- Радко, пойдешь на ту сторону, и начнешь шуметь, кидай в них палки, камни, главное, чтоб они повернулись к тебе, как только они встанут и захотят идти к тебе, убегай в лес.
Он набычился, и, смотря в землю, глухо сказал: - Я не побегу.
Ладислава отвесила ему подзатыльник, сбив с головы шапку, и прошипела в лицо: - Не побежишь, я тебя сама подстрелю!! Все лучше, чем эти твари тебя поймают и мучить начнут, ты понял меня? Я сама тебя убью!
Радко отшатнулся от неё, попытался отползти, перебирая ногами, Лада подхватила попавшийся под руку сук, и начала лупить его, почем не попадя. Сыновья повисли на ней, и вскорости она устала , отбросив палку, откинулась на землю.
- Ты меня понял? Я сказала, а ты сделал. - Потом подняла голову и посмотрела на Радко.
- Не слышу? Гаденыш, ты меня понял? Или мне тебя опять поучить надо?
- Понял. – Едва слышно ответил он.
- Вот и хорошо, повтори, что ты должен сделать.
- Выйти на тот край поляны, шугануть ратников и, когда они соберутся броситься за мной, убежать в лес.
- Вот и умница, а теперь лежим и ждем.

Едва слышно шелестела увядающая листва, рядом, под боком, чуть слышно сопел Олех.
Через тропу, по которой они пришли, пробежал хорек, в кустах вспорхнула тетерка.
Лада проследила за её полетом, повернулась и посмотрела на сыновей и Радко. Самый младший спал, Сева тоже потирал красные глаза.
- Севушка, останешься здесь с Олехом, а мы с Радко пойдем. – Подобрав лук и стрелы, она выползла из убежища, поднялась на ноги и пошла в сторону поляны с врагами.
Он догнал её через десяток шагов, сначала молча шел рядом, потом заговорил.
- Лада, прости меня, у меня что-то в голове…. Как потемнело. Мне дед говорил, что моих ратники убили, вот я и решил….
Она остановилась, повернулась к нему и обняла: - Все будет хорошо, Радушка. - Прошептала ему на ухо и, отстранившись, пошла дальше.

Ратник, сидящий у костра, выгнул спину, закинул руки на затылок, потянулся и зевнул, широко открыв рот. - А- у-о-о, - протяжно провыл и сел обратно. Стоящий недалеко от неё, окликнул и чего-то весело сказал, первый повернулся - хотел ответить, как в голову ему ударил камень. Он громко выругался, схватился за неё и, вскочив, уклонился от ещё одного булыжника. Подхватил меч и побежал к кустам, откуда вылетел ему на встречу ещё один.
Ладислава вскинула лук и, вытянувший шею, стоящий к ней боком, ратник, кувырнулся вперед с пробитой головой, вторую стрелу она всадила в широкую спину, на ладонь влево и на два пальца ниже лопатки. Он молча, на бегу, зарылся в опавшие листья лицом, сапоги дернулись пару раз и он умер. Третий, не понявший что случилось, но вскочивший с мечом в руке, упал навзничь, со стрелой в груди. Четвертый оказался хитрее, он встал на четвереньки, стал отползать за телегу…. его не стали потом добивать, он сам сдох в мучениях. А вот пятого нигде не было, Лада присела в кустах, наблюдая за поляной. Стонали раненые, выл под возом недобиток…. И ни каких следов, он как растворился. Конские спины, видимые в высокой траве, она ходит волнами под порывами ветра залетающего на поляну…. Ветра, который колышет траву…. Ладислава встала в полный рост вскинула лук и послала стрелу….
Потом вторую чуть дальше, после третьей раздался громкий крик боли, не подходя, она выпустила туда последние стрелы. Прошла к убитому ратнику, забрала копье, и, держа его перед собой, двинулась к лошадям. Он лежал на боку, подтянув согнутые ноги к животу, держась руками за обломок, ещё одна торчала из плеча, а третья попала в плечо. Он ещё был жив, и стонал сквозь окровавленные зубы. Она постояла, посмотрела, плюнула на него и повернулась идти обратно, да так и застыла на месте. Радко, про которого она успела забыть, ходил среди раненых и деловито резал им горло, он уже был залит кровью с ног до головы, и когда она подбежала к нему, всё было кончено. Он, глядя ей в глаза и бессмысленно улыбаясь, полоснул последнего, сел на землю, поднял перед собой руку, покрутил кистью с зажатым в кулаке ножом, разжал пальцы и уронил его. Лизнул ладонь и захохотал, с волчьим подвыванием в голосе. Ладислава с размаху отвесила ему оплеуху, ещё одну, потом стала лупить с двух сторон на отмашь, не жалея своих ладоней. Из разбитых губ брызнула кровь, а он смеялся. Голова моталась так, что казалась оторвется, а он смеялся. Глаза закатились под лоб и он упал навзничь, потеряв сознание. Она обессилено села рядом, молча огляделась вокруг, девять мужиков, девять трупов и ещё один завывает под телегой, уже хрипит.
- За что? - Посмотрела в темнеющее небо, и закричала из всех сил: - За что мне всё это!!!
Ну почему? – В голосе стало слышно рыдание ….

Бледная луна, скользя по небу, холодным и ровным светом отражаясь в озерах, освещала поля, леса, реки серебристым сиянием, тропы, поляны – и женщину, стоящую на коленях…

Часть пятая
***
Шипит под полозьями снег, облачка пара вырываются изо рта. Лошадка довольно бодрой трусцой тащит сани по первому, только выпавшему снегу. Искорки солнца отражались на заиндевелых елках, стройными рядами проплывающих мимо. Лада, оглядывается назад….

«В ненастье, в глухую непогоду, когда с темного неба лилась вода. Они сидели у маленького костерка, больше дымившего, чем гревшего. Разговаривали просто о жизни, ни о чем, обо всем, иногда все сразу, начиная перебивать друг друга. А то замолкали, и каждый думал о чем-то своем, смотря на мерцающие дымными сполохами язычки огня.
- Сейчас бы на печку, к теплым камням прижаться, я замерз уже так, что у меня скоро отвалятся руки и ноги.
- Да. А маманя из неё достает щи, с грибочками, на столе стоит большая миска, она выставляет доску с накрошенным мясом, на ней рядышком чесночок, зеленуха горочкой лежит. В плошке помельче хрен тертый. А на середине хлебушек, у него нет горбушки, это батя, отрезал кусок и перед тобой положил. Второй мне протягивает, а третий Олеху отдает. Мама уже в миску щи вылила, рядом с хлебом поставила. Все сидят, на батюшку смотрят, а он зачерпнул щей и, придерживая над корочкой, посоленной крупной серой солью, подносит ко рту и начинает дуть. Мы все смотрим на него, глотая голодную слюну, но не торопимся. Он начинает жевать, откусив от корочки, глотает и на его лице появляется улыбка, он поворачивается к маме, благодарит её за вкусную стряпню, кивает нам, и мы по очереди начинаем зачерпывать из миски. Скоро щи заканчиваются и из печки, достается каша, отец берет накрошенное мясо и кидает в неё, перемешивает….
- Севка, ща как дам в лоб! Лада скажи этому болтуну, что если он варежку раскроет, я ему все зубы вышибу. - Радко плотней закутался в старый кафтан и протянул руки к огню.
После утренней еды состоящей из вареной пшенки на воде без соли и мяса, не хотелось даже и думать о той, прошлой жизни.
- А какие Голуба пироги пекла…. Вот тетка была хорошая, она тесто месит в кадушке, зайдешь, спросишь чего помочь, а она тебе корочку предлагает…. Где бы такую тетку найти?
Радко повернулся и отвесил подзатыльник Севе, тот не остался в долгу и между ними началась потасовка и тут же закончилась, Лада не долго думая перетянула обоим сразу, дрючком, стоящим под рукой.
- Сева, ты что сказал? - Позвала она сына сидевшего с надутым видом.
- Ничего!- Буркнул он.
- Ты. Что. Сказал. - Непреклонным тоном повторила она.
- Я, сказал, что Голуба хорошие пироги пекла….
- Не, это другое.
- А я помню? Мне Радко в ухо заехал, да и ты по спине попала….
- Я тебе сейчас во второе дам, он сказал: - «Где бы такую тетку найти». - Ответил за брата Радко.
Ладислава откинулась к стенке и закрыла глаза в раздумье.
« Ветер пронесся по улочке, подхватывая пыль, закрутил её и рассыпал , подобрал другую горсть вперемежку с листьями и мелкими соломинками, протащил и оставил под телегой.
- Бивушка! Ты ж паршивец, совсем забыл меня, раньше бывало почаще заглядывал, а сейчас чего так?
- Так я женился, вот Лада моя. - Он посторонился, открывая взору старой женщины её, стоящую у него за спиной.
- Вот молодец, а, сколько бобылем проходил? Всё отговаривался. А ты смотри, окрутил тебя отец. Как Веслав поживает? Как хозяйство? Да что мы во дворе стоим, проходите, гости дорогие…. – Она развернулась и пошла в дом.
Лада придержала мужа за рукав:
- А кто она такая?
- Отцу теткой будет….
От дверей раздался голос старухи: - Ну что вы там, идите уж…»
Утром, она объяснила сыновьям что уходит, куда и зачем. Надежда на нормальную жизнь забрезжила впереди тусклым лучиком света.
Тетка встретила её недоверчиво, но по мере того как она рассказывала о муже, свекре, о семье, её недоверие прошло, а после того, как Лада поведала о гибели хутора и всех его обитателей, они всплакнули. Она разрешила приехать к ней жить, у неё тоже жизнь была безрадостна, родня вся померла во время мора, в живых осталась только сама, да внучка, которую сумела каким-то чудом выходить. И приезд Лады с тремя мужиками давал возможность начать жить нормально, а не ходить и не просить….
Пришлось ждать ещё две седмицы, пока мороз не приморозил грязь и не выпал первый снег»

- И кто таки будем? Откуда едем? - Охранник окинул взглядом десяток коней, привязанный за санями.
- Лошадок на продажу пригнали? Откуда их у вас столько?
Долго ещё допытывался на воротах в село, стражник Гусь, весь из себя важный, ходит вокруг саней, все норовит в узлы заглянуть, в соломе покопаться, что на дне наваленная лежала. С трудом отбрехалась от него. В конце концов, он все-таки сдвинул рогатки в сторону, и они смогли въехать. Уже почти у самого теткиного дома, ещё один домучился, пристал как репей, и не прогонишь, сказал, что он староста и его зовут Марибор.
Этот тоже с хозяйскими замашками, до чужого добра охочий. Всё ходил вокруг коней, осматривал, выбирал. Сказал, что ежели лошадки продаваться будут, он возьмет этого и этого, указал на них. Цену назвал, до того смешную, что понятно стало, барышничать собрался. Лада не стала торговаться, сказала, что б приходил вечером в дом к тетке, у которой они проживать встанут. Там, мол, поговорим о кониках, не кричать же на всю улицу, чай не рынок. Он сказал ещё, что она должна будет деньгу дать на содержание стражи, деньгу, что князю идет…. Ладислава слушала и тоска подкатывала. Она ещё даже в дом не вошла, а её уже раздели, общипали. Она уже должна всем, кто только у неё на пути попался, не выдержав, она рыкнула на старосту. Тот сначала опешил, а потом решил было опять, но…. посмотрев на неё, сказал: - «Зайду вечером», - развернулся и ушел. Напоследок похлопал лошадок по крупам: - «Хороши!».
Покосившаяся избушка, бывшая пристанищем тетки и её внучки, земляной пол, печка, топившаяся по-черному. Но что правда то правда, в остальном чисто и опрятно, стол скобленый, лавки по стенам стоящие, укрыты вышитыми рушниками, на полавчниках разложены всякие безделицы, а за занавеской у печи была укрыта судная лавка. Тетка, уже с трудом ходившая, позвала внучку: - « Ивица, покажи», - кряхтя полезла на печку.
Вдвоем они осмотрели и стали раскладывать то, что заносили в дом парни, спать их на сегодня решили положить в прирубе, куда вела деревянная дверь, оббитая старой, облезлой овчиной. Там было холодно, но, обсудив, решили, что ничего с ними не будет, а на завтра придумают что-нибудь. Оставив Ивицу хлопотать у печи и командовать Севой и Олехом, вышла во двор, где Радко пытался пристроить корову и лошадей, места для скотины не хватало, почти половина должна была остаться на улице. Прошла, заглянула в сарай, в овин, везде были животные. Остановилась посередине и ещё раз осмотрелась.
«Придется продавать коней, поднять цену сколько можно и продавать, здесь она просто передохнет, хорошо этот упырь тех лошадок выбрал»
- Радко! Радко!- Позвала она сына.
Когда он вышел из сарая, держа в руках деревянные вилы, и посмотрел на неё, сказала:
- Пошли повечеряем, потом придем тебе поможем.
Он кивнул: - «Сейчас приду, чуток осталось». - Вернулся обратно.
Она ещё раз окинула все взглядом. И вздохнув, ушла в дом.

***
- За такого коня и столько? Да он не того…. Ты посмотри, бабки засечены, хромает, лечить придется, а это трата пустая, я его беру, чтоб работать….
- Смотри, все зубы целы, ни одного не потерял, бока потрогай, упитан в меру, холили и лелеяли, зерном кормили. К сохе приучен, телегу тянет, а надо и под седлом сгодится.
- Да ты мне то зубы не заговаривай, послушай, как дышит?
- Нормально дышит, счаз тресну палкой по башке, чтоб храп не прижимал, ты что из меня дурочку-то делаешь. Хорошая коняшка, берешь за мою цену? По рукам?
- Ты откуда такая взялась? А ежели он ….
- Дядька, берешь коня или нет, а то тут Марибор придти собрался, вон те две лошадки, ему. Стоят, дожидаются.
- И за скока?
Услышав ответ, мужик сдвинул шерстяную шапку на затылок, почесал лоб. – Деньгу скинешь?
- По рукам. - Она протянула руку, мужик хлопнул сверху, закрепляя покупку, достал и отсчитал деньги. Взял из рук Радко повод и повел мерина со двора.
Ладислава перевела дух:
- Радко, может мне в купчихи податься? - И подкинула на ладони заработанное.
- Мама!- Послышался от ворот голос Олеха, там этот, толстый дядька идет, который с утра к нам подходил….
И всё началось сначала…. Но закончилось ещё быстрей, Марибор крякнул, когда на его вопрос: - «И за сколько этот прикупил коника?» - услышал ответ. Он начал яростно торговаться, но тут в ворота заглянул ещё один и сказал, что ему Гусь присоветовал, что здесь лошадки есть на продажу
Марибор попробовал ещё что-то вякнуть, но был придушен сразу. Мужику ответили: - «Да, здесь, и стоят они столько». Тот почесал затылок, посмотрел на Марибора, загораживающего двух коней своей спиной. Открыл рот и хотел что-то сказать, оглядел по-очереди двух оставшихся, выбрал, заплатил и ушел. Староста, хотел было продолжить …. Но, промолчав, отдал деньги, зыркнул исподлобья нехорошим взглядом и повел покупку домой.
Последнего коня увели со двора уже в сумерках, на дворе стало тихо и как-то неуютно, Радко осмотрелся: - «М-да». Рассыпанная солома, истоптанная копытами, конские яблоки разбросанные от сарая до ворот, и всё это перемешано в грязь, противно прилипающую к лаптям, вздохнув, позвал братьев, надо было чистить двор, пока все не замерзло.
***
Дни потянулись одной сплошной зимней чередой, незаметно подкралась весна, а за ней пришло лето, с его жаркими днями и душными ночами, в одну из таких ночей померла тетка. Ладислава вместе с Ивицей стали хозяйничать в доме. За лето подтянулся и чуток окреп Сева, подрос Олех, только на Радко прошедшее время никак не сказывалось, он, как был худощавым, так и оставался им, даже голос у него не изменился, оставался все таким же мальчишеским. Он был нелюдим, в селе он так и не завел себе подружку, да и не хотели сельские смотреть на такого заморыша.
Местные парни хотели его за что-то поколотить, но он не дал им этого сделать, отметелил зачинщиков так, что пришлось виру отдавать за выбитые зубы и сломанные руки, но с тех пор он спокойно ходил по улице, и перед все расступались. Их было шестеро, на него одного. У него изменилось только поведение, из него исчезла мальчишеская вспыльчивость и суетливость, а голос стал спокойным, очень спокойным. Она один раз, разговаривая с ним и будучи с чем-то не согласная, попробовала….. как тогда…. в лесу…. Он перехватил её руку, удержал, и, заглянув в глаза, спокойно произнес: - Убью.
И от этого взгляда, безучастного, от тона ледяного, у неё вдруг похолодело в душе и она поняла, что так и будет.
Ивица, тоже справной девкой стала, исчезла подростковая угловатость, она незаметно как-то вдруг стала красивой. К ней стали заглядывать парни, и Лада надеялась, что удастся выдать её замуж.
За всеми хлопотами как-то незаметно наступила осень. Постепенно осыпались последние листья и вот в небе закружились белые мухи. И очень скоро земля покрылась мягким пуховым одеялом.
Ладислава постояла на крыльце, кутаясь в платок, почувствовав, что её начинает пробирать озноб, ушла в дом. Они повечеряли и легли спать.
Проснулись они от грохота выбиваемой двери, из сеней послышался шум шагов и грубые мужские голоса, в избу вошли двое в тулупах, распахнутых на груди, видна кольчуга, в руках держат мечи. Один, который постарше, подошел к Ладиславе и спросил: - «Кто здесь живет?», она ответила, он велел собирать всё добро и грузить на сани, потом велел молодому приглядывать. Ратник стал подгонять их, расхаживая по дому, Ладислава успела проскочить вперед него в прируб, где спали дети, и увидела Радко, стоящего у стены и сжимающего в руке нож. - Отдай. - Быстро зашептала ему: - Ты ничего не сможешь, он тебя на куски порубит, отдай нож и помогай собираться.
За ней следом вошел вой. Осмотрел все, удовлетворенно кивнул: - «Давай, поторапливайся», - и вышел.
Они в суматохе стали собирать свое имущество, укладывая и увязывая, наваливая и накидывая. Улучив, когда ратник отошел, она собрала детей вокруг себя: - «Вы все мои дети». Повернулась к Ивице: - И ты тоже, радость моя. Есть у меня одна опаска, ну да ладно, ежели что, отвечу. Радко, тебя теперь зовут – Первак, Сева,- ты Вторушей будешь. - Взглянула на самого малого. - А ты - Третьяк.
- Мам, а зачем это? - Спросил кто-то из них.
Она, к тому времени уже отвернувшаяся и следившая за охранником, ответила: - « Так надо».

Обоз растянулся по ночному лесу, снег скрипел под множеством ног идущих людей, ратники вели их к себе, в свое село Ратное. Ладислава пристроилась рядом с одним бабой, которая шла неподалеку от их саней.
- Холодно то как! – Завела она разговор.
- Это ещё не холод, пока идем, а вот то, что в ночь погнали, наших боятся, смотри тати, как рыскают вокруг, и правильно боятся. Придут, покажут им, как людей в полон уводить.
Неподалеку, вздымая снежную пыль, проскакали человек двадцать, в кольчугах, со щитами за спиной и копьями в руках, всадников.
- А кто они такие?
Баба оглянулась и посмотрела на неё,- Я думаю, что мне голос не знакомый? А это ты, приблудная. – Она чуть придержала шаг, выпростала руки из рукавов, и поправила выбившиеся из платка волосы.
- Злыдни они, почитай уже столько лет живут по соседству, а всё нагадить норовят, со своим Христом, как с писаной торбой носятся, всем его втемяшивают, словно не понимая, что люди хотят жизнь по родительскому укладу, как предки наши. Вон смотри, видишь, около саней мужики в броне стоят, так вот - тот, который справа, сотником у них.
- Это горбатый, что ли?
- Это ты дура горбатая, вон видишь, пошли, он хромает, во - на коня садиться, увидела?
- Этот старик?
Баба оглядела её с ног до головы:
- А сама, молодая что ли? У тебя три парня на выросте, да девку себе взяла.
Она хохотнула злорадно: - А ты возьми да подойди к нему, и скажи, что так, мол, и так, влюбилась в тебя, Корней, и жить не могу, возьми меня замуж. Он ведь вдовый, у них в селе мор был. Так она и подохла, тварь! Как его только зараза не взяла? Всё бы нам послабление было, глядишь не было бы всего этого. - Она в сердцах сплюнула на снег и, ускорив шаг, ушла вперед.
Где-то впереди был шум, народ стал волноваться, но ратники, злобно крича и избивая древками копий, согнали всех в одну большую толпу. Они стояли так, народ поговаривал, что двое ребятишек решили сбежать…. Да только стрела летит быстрей…. А потом их погнали дальше. Уже под утро они встретили ещё один обоз, шедший им навстречу, им разрешили сготовить себе что поесть, у кого ничего не было обещали накормить.
Сани из ратного и захваченного полона перемешались, недалеко от неё остановились одни из тех, на которых везли раненых ратников. Взглянула в их сторону Ладислава и отвернулась, надо было заботиться о себе.
- Радко! Тьфу ты, Первак, разводи костер, Ивица, доставай котелок, он вон под тем мешком будет, да не под этим. - Она досадливо всплеснула руками. - Да, здесь.
Сама она тем временем потрошила кулек, в котором у неё были запасы грибочков солененьких, завернутые в мягкое, чтоб не разбилось. Первак и Вторуша, на пару, разложили костер, забрали у Ивицы и набили снегом котелок, подвесили над огнем. Скоро вода пошла паром и закипела. Всыпав крупы и подсолив воду, котел переставали чуть в сторону, чтоб не быстро выкипало. Ладислава тем временем, достав вчерашнее мясо, завернутое в чистую тряпицу, стала крошить его на доске, присев на краешек саней. Каша стала пыхтеть, всыпав свинину и корешки, накрыла крышкой. Посмотрела на Ивицу, которая сдвинула в сторону вторую посудину и ложкой из корчаги вычерпывала мед, делая сыто. - Не жалей, может последний раз так вкусно едим.
Достала хлеб и стала его нарезать. К стоящим неподалеку саням подъехали еще одни, остановились, с них слез …. Корней, он наклонился над лежащим ратником и потряс его за плечо, переговорил, и сказал что-то стоящим рядом, они взяли и аккуратно переложили, теперь она рассмотрела, мальчишку в другие сани. Корней остался стоять рядом, о чем-то разговаривая с ним. Возница, как по походке и одежке определила Лада, оказалась бабой, она пошла к ближайшему костру, где ратники готовили еду. Мимо пробегал какой то мужик, непонятно кто. Ладислава поймала его за рукав, спросила:
- А кто это в санях лежит? С ним Корней разговаривает уважительно, уж не князь случаем.
Мужик хохотнул.
- Не, это внук его, Михайла, Фрола покойного сын. - И умчался дальше.
Почему-то, глядя на все это, ей стало грустно, тоска, притихшая за последнюю зиму, вдруг взяла за горло и сдавила костлявой рукой так, она даже раскашлялась.
Перхая, соскочила с саней и случайно бросила взгляд на идущую обратно возницу, она прижимала к груди котелок, а второй рукой вытаскивала из него куски мяса и запихивала к себе в рот. Ладислава перевела взгляд на Корнея и поняла, он видит, и что сейчас что-то будет.
В голове вспыхнуло: - «Он ведь вдовый».
Ладислава окликнула сидящих около костра детей: - Я сейчас буду угощать Корнея, делать всё что скажу, молчать и не разговаривать, вы меня поняли?
И не дожидаясь ответа, стала раздавать указания: - Первак, наложи в две миски каши, и не жалей мяса. Ивица, налей взвара медового, тоже две посудины.
За её спиной раздались крики, и, оглянувшись, она увидела, как Корней гонит бабу.
- Вторуша, достань поднос деревянный, он вон там, с краю лежит.
- Где?
- Где ты сидел только что.
- А мне что делать?- Спросил Третьяк
- А ты грибов выложи в плошку, - она ответила уже из середины мешка, выискивая белое, расшитое по краям полотенце.
Когда она достала его, все было готово, на подносе стояли две миски каши, плошка с грибами, она добавила только хлеба, пару ломтей, и солонку, накрыла всё это белым с расшитым по краям полотенцем.
Оглядела свое семейство: - Все, идем. Говорить буду я, вы молчите. - Подхватила угощение и пошла к саням , где разговаривали дед и внук.
Корней поднял взгляд и посмотрел на подходящих к ним людей.
- Кхе! Я же сказал: посмотрим… А это еще, что за явление?
- Откушайте, Корней Агеич, Михайла Фролыч!

 все сообщения
PKLДата: Четверг, 08.07.2010, 23:21 | Сообщение # 6
Атаман
Группа: Походный Атаман
Сообщений: 6519
Награды: 62
Статус: Offline
тёмник,

не забудь Листвяне серьги подарить. Пооригинальнее, чтобы лучше всем запомнились.



Доброй охоты всем нам!
 все сообщения
тёмникДата: Пятница, 09.07.2010, 05:11 | Сообщение # 7
Группа: Удаленные





PKL,
рассказ окончен
 все сообщения
РОМЕО-VarvarДата: Пятница, 09.07.2010, 07:00 | Сообщение # 8
Фантазер
Группа: Авторы
Сообщений: 233
Награды: 3
Статус: Offline
Круть


Лучше быть, чем казаться
 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.07.2010, 08:44 | Сообщение # 9
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
тёмник, классно ты прописал Листвяну))) Имея такого отца, она вряд ли перед чем-то остановится, случись что. Ты мастер, мастер, мастер.


 все сообщения
MADCAP-234Дата: Вторник, 11.01.2011, 01:14 | Сообщение # 10
подхорунжий
Группа: Джигиты
Сообщений: 268
Награды: 3
Статус: Offline
если так то это многое объясняет в /отроке/.
понравилось.
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Старого » Судьба женщины. Листвяна (автор старый)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2019