Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Майор  
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Майора » Друиды (рабочая версия) (попаданцы в другой мир)
Друиды (рабочая версия)
МайорДата: Четверг, 25.11.2021, 16:34 | Сообщение # 1
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1132
Награды: 9
Статус: Offline
Совершенно новый проект. Окончательно концепцию не продумал, есть только идея и общее представление развития сюжета. Надеюсь, в процессе приду к логическому завершению. Герои любят жить своей жизнью и диктуют автору свои условия. Если сверну куда-нибудь не туда, рассчитываю, что Влад поправит)))

Аннотация (спонтанная)

Дверь в другой мир. Что за ней? Друзья или враги, смертельная опасность или благоденствие? А может, всё вместе взятое? Это предстоит выяснить нескольким офицерам, вчерашним курсантам, набранным специально для этой миссии. Почему именно им? Просто они с детства зачитывались фантастикой и, как посчитало командование, оказались более подготовлены к встрече с необъяснимым с точки зрения традиционной науки.
 все сообщения
МайорДата: Четверг, 25.11.2021, 16:37 | Сообщение # 2
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1132
Награды: 9
Статус: Offline
Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев,
Что по чём, что по чём.
Разберись кто ты – трус
Иль избранник судьбы.
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы...

(В. Высоцкий)


Пролог


Севший на плато вертолёт ещё оглушительно ревел моторами, плавно сбавляя обороты. Воздух от лопастей тугим напором пригибал к земле высокую траву, пуская по ней судорожные волны, отчего та становилась похожей на волнующееся зелёное море. А из распахнутого в борту овального проёма, не дожидаясь полной остановки двигателей, уже выпрыгнули офицер-пограничник в полевой форме, придерживая норовившую слететь с головы зелёную фуражку, и два солдата с автоматами. Подойдя к немногочисленной группе встречающих, офицер безошибочно определил старшего и протянул свободную руку.
- Капитан Волков, - представился, стараясь перекричать гул вертолёта. – Что у вас произошло? Из радиограммы не совсем понятно.
Полноватый мужчина в очках и простой брезентовой ветровке ответил на удивление крепким рукопожатием и тоже представился:
- Киреев Юрий Фёдорович, профессор Алтайского университета. – Поправив сползшие на кончик носа очки, приглашающим жестом показал на видневшийся невдалеке палаточный лагерь: – Прошу...
Они зашагали рядом, сопровождаемые солдатами. Остальные зеваки неторопливо потянулись к месту раскопок. Очевидно, приходили поглазеть на вертолёт, заодно дав себе небольшой отдых.
Профессор какое-то время хранил молчание, потом неуверенно начал:
- Даже не знаю, как сказать... Видите ли, у нас тут археологическая экспедиция со студентами. Исследуем древнюю стоянку на этом плато...
- Я в курсе, Юрий Фёдорович. Давайте ближе к делу. Мне сообщили, что на ваш лагерь набрёл какой-то нарушитель. Где он? Откуда взялся?
- Не совсем так, - потряс Киреев раскрытой ладонью. Он уже достаточно далеко увёл пограничников от вертолёта, да и двигатели почти затихли, поэтому говорить можно было без крика. – Понимаете... Этот человек появился из пещеры. К ней ущелье ведёт, перекрытое трёхъярусной крепостной стеной. Вернее, остатками стен. Только по фундаменту и определили. Непонятно было, для чего возвели столь мощное оборонительное сооружение. Что и от кого защищали? Если стоянку от проникновения извне, то ущелье тупиковое, никуда не ведёт. Оказалось, там пещера, заваленная землёй и камнями. Повезло, можно сказать. Пласт обрушился - талая вода подточила, благодаря чему вход, собственно, и обнаружили. Больше месяца его раскапывали. Но вопросов меньше не стало. Пещера небольшая, без ответвлений, и тоже заканчивается тупиком. Ничего особенного. Зато сегодня из неё вдруг ударил яркий свет. Поначалу я подумал, что там включили прожектор. Но у нас только ручные фонарики были. Никаких прожекторов. Пошёл проверить. А как попал в этот свет, аж похолодел весь. Было в нём жутковатое что-то. Липкий такой, леденящий, прям до мозга пробирал, словно слизняк своими холодными щупальцами проник под череп и нашаривал что-то. Студенты, кто в пещере был, встали как вкопанные, и я замер, не в силах пошевелиться. А главное, сообразить не могу, откуда светит. И тут прямо перед нами появляется этот незнакомец. Из ниоткуда. Словно из того света сотканный.
- Ну-ну, скажете тоже, «с того света», - усмехнулся пограничник.
- По крайней мере, у меня возникло впечатление, будто бы он всё время в той пещере сидел, нас дожидался.
Волков скептически пожал плечами:
- Не обязательно. Мог войти незаметно, пока никто не видел. Или другой лаз туда есть, о котором вы не знаете.
- Всё возможно, – с явным сомнением протянул Киреев. – Только тут непроходимые скалы кругом. Самый удобный подход через ущелье, где мы работаем. Оно узкое и почти прямое. Не заметить постороннего просто не реально.
- Сами же говорили, свет в глаза. Фонарь или лампа, особенно в полумраке, легко могут ослепить.
- Это да. Но ничего такого при нём не было. – Посмотрев на зелёные палатки, профессор в задумчивости потёр заросший жёсткой щетиной подбородок. – Знаете, не это самое странное. Наш гость утверждает, что является урядником Сибирского казачьего войска и вошёл в эту пещеру со своим отрядом в 1904 году.
- В самом деле?.. Так он что, дряхлый старик?
- Вовсе нет. На вид ему не больше сорока пяти. Практически мой ровесник.
- Тогда сумасшедший отшельник. Ничего удивительного, если в заваленной пещере долго прожил. В условиях полной изоляции хватит и пары месяцев, чтобы свихнуться.
- По всем признакам этот завал вполне мог образоваться более восьмидесяти лет назад.
- Разберёмся, профессор. Показывайте горемыку вашего.
- Идёмте. Я его в своей палатке разместил. Интереснейшая личность, знаете ли...
Палатка руководителя экспедиции стояла в центре лагеря. Гость безмятежно спал на профессорском топчане, укрытый по грудь байковым одеялом, поверх которого сложил оголённые руки. Даже шум прилетевшего вертолёта не смог нарушить его покой.
- Притомился, - констатировал Киреев. – Голодный был. Ел много. Потом ещё болтали с ним несколько часов кряду.
Пограничник вгляделся в спокойное, покрытое тёмным загаром лицо незнакомца. Резко очерченные скулы, волевые складки от носа к уголкам рта, плотно сомкнутые губы. Прямые, коротко стриженые тёмно-русые волосы с разметавшейся по лбу чёлкой. Густая, но ухоженная борода и усы. Хм, не очень-то похож на отшельника. Широкие плечи, жилистые, перевитые мышцами руки, на которых заметны застарелые рубцы - то ли от холодного оружия, то ли от когтей крупного зверя. Таёжник? Вполне возможно.
Волков перевёл взгляд на самодельный стол, заваленный бумагами, кусками камней, черепицы, ржавого железа и ещё непонятно чего. Вероятно, археологические находки. На краю стола громоздилась радиостанция. Интересно, профессор прямо при чужаке с погранотрядом разговаривал? Ещё и одного тут оставил, без присмотра. Капитан досадливо покачал головой. Гражданские. Что с них взять.
- Разбудить? – участливо поинтересовался Киреев, чувствуя, что пограничник чем-то недоволен.
Тот махнул рукой:
- Пусть отоспится. От уставшего мало проку. Это его вещи? – Волков показал на стопку одежды в изголовье топчана.
Профессор близоруко прищурился, поправляя очки.
- Да, его. Я ещё внимание обратил, что Дима одет немного странно. Всё кожаное, точно у какого-нибудь революционного комиссара или...
- Дима?
- Он так представился: Дмитрий Белых.
- Урядник, значит? Старорежимное звание. – Капитан принялся перебирать «странную» одежду. Действительно, куртка и штаны кожаные, явно пошиты вручную. Вот вам и не отшельник. Поверх накиданных на земляной пол сосновых веток стояли высокие сапоги – тоже необычного кроя. На мягких голенищах сушились портянки из грубой ткани. Уж этот предмет гардероба ни с чем другим не перепутаешь. Да и запашок соответствующий. – Что-то я ни лампасов не наблюдаю, ни шашки, ни погон. Оружие у него вообще было?
- Я не видел, - развёл руками профессор. - Мои студенты тоже. Иначе бы сказали.
- Ладно. И о чём же вы говорили?
- О! - Киреев поднял вверх указательный палец и тут же принялся рыться в наваленных на стол бумагах. Достав из-под вороха каких-то рулонов компактный кассетный магнитофон, торжественно провозгласил: - Вот! Дабы не быть голословным и не тратить попусту наше с вами время, предлагаю послушать запись этой занимательной беседы.
- Ого! Откуда такое богатство в полевых условиях?
- Вы не поверите, на что только не идут студенты в стремлении разнообразить свой аскетический походный быт. Есть у нас один меломан. Без музыки никуда. Как видите, эта его привычка пришлась довольно кстати. Хорошо, что батареек достаточно. Для фонариков припасли. Новые только поставил. Включать?
- Не здесь же, Юрий Фёдорович! – Волков показал глазами на чужака.
- Тогда где? – немного растерялся профессор.
Пограничник сокрушённо вздохнул:
- Ну, пойдёмте хотя бы в столовую.
- А, ну да. Это недалеко. Впрочем, у нас тут всё близко...
Оставив солдат охранять профессорскую палатку вместе со спящим в ней гостем, капитан пошёл за Киреевым к длинному деревянному столу под брезентовым навесом. Здесь никого не было. Обед уже закончился, а до ужина ещё вагон времени. Студенты или работали, или отдыхали в палатках. Праздно шатающихся Волков не заметил, отчего авторитет Киреева, как руководителя, в его глазах сразу возрос.
Они уселись на широкую скамейку. Профессор положил на стол прихваченный из палатки тяжёлый продолговатый свёрток, рядом с которым поставил магнитофон. Перемотав кассету на начало, включил воспроизведение.
«- Итак, Дмитрий, - послышался из динамика голос Юрия Фёдоровича, - давайте-ка ещё раз. Только подробнее, а то я немного запутался. Как вы оказались в пещере? И, главное, когда?
- Говорю ж тебе, господин хороший, в девятьсот четвёртом годе энто было. – Низкий баритон чужака оказался подстать его внешности. Спокойный, излучающий уверенность. Если он и отшельник, то с железным характером, крепкой волей и стальными нервами. – Как раз война с япошками началась. Войско наше в казачью дивизию свели да на фронт услали, а кое-кого, как вот меня, к примеру, отправили сторожить китайское порубежье. Ну, мы и сторожили, покамест в мае калмыки бузу не учинили...»
Нажав паузу, Киреев торопливо пояснил:
- Калмыками он всех коренных алтайцев называет. Общее заблуждение, между прочим, для того времени.
- Хорошо, я принял к сведению. Включайте.
«...Собрались они огроменной толпою в энтом самом вот месте. Якобы их старый хан Ойрот сюда прийтить должён был, чтобы русских с Алтая прогнать и вернуть веру в калмыкского бога Бурхана...»
Профессор опять включил паузу, затараторив:
- Среди алтайцев бытовало поверие, что их последний хан Ойрот, не сумев противостоять русской экспансии, скрылся, пообещав непременно вернуться, когда наступит время, и всё исправить...
- Юрий Фёдорович, давайте все комментарии оставим на потом. Я спрошу, если что непонятно будет. А то мы так до седьмого пришествия тут просидим.
- Хорошо, хорошо. Я просто чтобы внести ясность, так сказать...
«...Тревожно в русских селениях стало. Всюду сполохи. Мужики оружные добро своё стерегли, а то и прочь бежали цельными семьями. Войска-то все на войне. Ладно, в Онгудае таможня была. Там баб с детками стражники на ночь в заплот запирали да стерегли. Кто-то всё нажитое держал погруженным на воза, чтобы чуть что сразу в путь податься. Все калмыков боялись.
Ну, Тукмачёв, исправник наш уездный, депешу прислал. Выручайте, мол, казачки родимые. Своих сил ему недоставало. Вот нашу сотню в помочь-то и направили.
Войска в Усть-Кане собирались, в селе неподалёку отсюдова. В него и епископ наш бийский Макарий, и уездный исправник прибыли. Это уже в июне было. Молебен провели, войсковой смотр честь по чести да к стану калмыков двинулись. Наша сотня ещё с двумя уймонскими обошла хунхузов со стороны гор. Калмыки даже пикнуть не успели, как мы их в кольцо взяли. Сгрудились они у юрты кошемной, где Чет, предводитель их, прятался, и подойти не давали. Тукмачёв на коне гарцевал, требуя Чета выдать, но никто и ухом не повёл. Стояли себе навроде истуканов, даже шапериться не пытались. Будто стена живая, свою святыню оберегающая. Исправник несколько раз приказывал разойтись, да напрасно глотку драл. Тогда сила в ход пошла. Мы нагайками орудовали, пехота - штыками да прикладами. А как пробились к юрте, оттудова Чет с ближниками своими возьми да и выскочи. По ущелью драпанули. Я с несколькими станичниками за ними припустил. В конце ущелья пещера светилась. Будто бы сотню ламп там кто запалил. Беглецы в неё, мы следом. И вдруг перед нами, откуда ни возьмись, люди белые встали...
 все сообщения
МайорДата: Четверг, 25.11.2021, 16:39 | Сообщение # 3
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1132
Награды: 9
Статус: Offline
- Белые? То есть европейцы?
- Нет, не немцы. Вообще незнамо кто. Не люди даже. Только с виду на человека похожие, а так... Инакшие совсем. Саженного росту, о двух коротких ногах и с ручищами длинными навроде хлыстов. Три пальца заместо пятерни. И когти на них вот такенные, точно серпы. Раз махнут, и голова с плеч. Коней валили за здорово живёшь, не говоря уже о людях.
- Какие страсти вы рассказываете... А почему белые? Они что, светлокожие?
- Скорее белокостные. Вместо кожи на них костяные пластины были.
- То есть?
- Навроде доспеха. Личина точно как у шлема рыцарского. Я такой в доме у господина одного видал. Полный доспех с головы до пят. Но там железный был, а у энтого костяной, к тому же к телу приросший. Правда, супротив пуль и шашек не сдюжил. Особливо ежели всю силу в удар вложить, да с оттяжечкой... – Урядник мечтательно причмокнул. Потом со вздохом продолжил: - А глаза у них горящие, точно угли. Красным так и пышут скрозь щели. Воистину демоны преисподней, спаси господь. Ну, мыслю, такого нагайкой не возьмёшь. Мы шашки наголо, и пошла потеха. Крики, кровь, пальба. Уж и не ведаю, как в пещеру ворвался. Свет кругом, ни зги не вижу, глаза застит и зябко до дрожи. Такая стыть внутри, будто помёр и в земле сырой схоронен. Ни рукой, ни ногой не шевельнуть. Хорошо, что рубиться не с кем. Сослепу-то и своих посечь немудрено. К тому же не стало вдруг шашки у меня, равно как и ружья. Мало того, пряжки да пуговицы куда-то запропастились. Всё, что было железное, будто корова языком слизнула. С меня ремни поспадали. Китель нараспашку, погоны отстегнулись и на плечах мотыляются. От уздечки одни поводья в руке. Бросил их. Стремян, чую, тож нету. Седло скособочилось, начало сползать. Так бы и упал с ним, не догадайся коня за шею обхватить да ноги скинуть. Седло слетело, я от земли оттолкнулся, обратно на круп запрыгнул. Так и поскакал жейдоком. Потом узнал, что подковы у коня и те пропали. А конь будто взбеленился. Несёт, сломя голову. Мне бы усидеть на нём. Держусь, как могу, ничего вокруг не вижу. И вдруг свет потеплел, уже не так по глазам бьёт. Потихоньку начал кое-что различать. Увидал коней наших, какие поодаль скакали. Трое всего, и те без седоков. Ни сёдел на них, ни уздечек. Я без оружия, распоясанный да расстёбанный...
- Где? В пещере?
- Нет, господин хороший. Теперича я скрозь какую-то чудную залу нёсся. Просторная, что не видать ни потолка, ни стен. Пол ровнёхонький. Прямо из него колонны вырастают и где-то наверху теряются. Будто в каменный лес попал. Впереди меж колонн свет виден. Выход, значит. Я туда. По сторонам поглядываю, нет ли демонов, а то мне и биться-то с ними нечем. Нагайка одна за голенищем. Ну, деваться некуда, взял её и давай коня стегать. Гляжу вперёд, и точно - дневной свет в арке. Пуще прежнего нагайкой замахал. Выскочил наружу, огляделся, а там... Уф! – Урядник шумно выдохнул. - Поначалу глазам своим не поверил. Пещеры нет и в помине. Солнышко прям над головой светит, хотя дело к вечору шло. Высоко в небе вершины гор видны, будто подвешены. Двумя полосами тянутся друг под дружкой. А под ними темнота. Что за диво, мыслю, уж не морок ли на меня напал? Али солнце повернулося вспять, али я цельную ночь и утро напролёт по пещере той мыкался, да в глазах апосля света слепящего помутилось. Но по времени, чую, прошло всего ничего. Глянул назад. За спиною величезная круглая башня, точно пика торчит, а из вершины её луч света к солнцу тянется. В стене, что ко мне повёрнута, створ большой. В нём и Змей Горыныч запросто поместился бы. Оттуда я и выскочил. Внутри свет мерцает, колонны видны, снаружи тож колонны, друг на дружку поставленные, будто кто храмовый привход высекал. Перед ним площадка ровная без конца и края, что пашни наши. Только гладкая, точно стекло, и ни травинки на ней. Вдали Чет с ближниками своими убегает. Недалеко ушли. Ну, они-то пешие, а я верхом. Нагнал их вмиг. Кого конём сшиб, кого нагайкой приласкал. А кто из них Чет, ведать не ведаю. Схватил за шкирку того, на ком халат поцветастее, перекинул перед собой да в обратную сторону припустил. Пока скакал, никого больше не встретил. Всё удивлялся, куда демоны запропастились. Чуял неладное. А когда к башне подъехал, увидел, что пещеры-то в ней и нет. Просто проход сквозной навроде арки величезной. И башня посреди площадки стоит, где я Чета отловил. Несколько раз прошёл её наскрозь, обогнул по кругу, ничего не изменилось. Пропала пещера, теперича уж совсем. Один вход и остался. Как такое может быть?
Слышу, пленник мой смеётся хрипло. Злость меня взяла, сдёрнул его на землю, попинал малость. «Чего ржёшь, - говорю, - рыло хунхузово?» А он мне: «Врата закрылись. Бог запер тебя в чертоге своём небесном. Жди кары господней, кары неизбежной». И снова смеётся, как умалишённый. До меня вдруг доходит, что лопочет он на своём родном языке, а я каждое слово понимаю, хотя в калмыкском ни бум-бум. Разве только жестами изъясняться могу, и то через пень колоду. Я ему на чистом русском: «Какого рожна здесь творится?» Он отвечает: «Это убежище Бурхана. И теперь не я в плену, а ты».
- Подождите. Я не совсем уловил. Вы говорили на разных языках, но прекрасно понимали друг друга?
- Я о том и толкую. Там великое множество самых разных людей, чью речь я отродясь не слыхивал, но понимал их, а они понимали меня. Чудное место. Если где лес растёт, всё деревьями застит. Он далёко тянется. И деревья в нём странные: друг к дружке плотно жмутся, ветками сплетаются. Похоже на сплошной заплот, вьюном покрытый. Без топора нечего и думать в чащу соваться. А когда леса нет, открывается такой вид, что дух захватывает.
- Интересно, интересно...
- Небо голубое, чистое, без единого облачка. Солнце всегда ясное, но не слепит, и всё время прямо над головой висит. На ночь его закрывает огроменная тень от гор. Помнишь, я говорил, что горы висят в небе? Так они ещё и двигаются. Скроют солнышко – ночь. Откроют – день. А солнце всё там же, где и всегда. Потому, видать, и звёзд ночью нет. Поля широкие, а средь них строения каменные, прямыми дорогами соединённые. Большинство в развалинах, но люди там всё одно живут. Кругом земля неведомая, ничуть не схожая с Алтаем, Сибирью али другой какой Россейской. По-первости меня жуть брала. Оружия нигде никакого нет акромя мечей, копий да стрел. Закон лишь один – кто сильнее, тот и прав. Ежели ватага большая да хорошо вооружена, никто ей не указ, пока более сильный не найдётся. К тому же время от времени твари жуткие рыщут, что нам путь преграждали. Добрый расклад, как мыслишь?
- С ума сойти.
- Вот-вот. И я едва не свихнулся, пока с тем самым калмыком до ближайшего поселения топал. Кстати, это не Чет оказался. Его среди беглецов и не было вовсе. Он в юрте сидел. Сказал своим, чтобы в «божьем чертоге» укрылись, а сам остался. Нормальный мужик, видать. Не из пугливых. Я тож старался особливо страху не показывать. Калмык поначалу стращал сказками всякими о каре небесной, но апосля моих матюгов заткнулся. А как в селение вошли, так и вовсе потерялся. Сбежал, мыслю. Да и не до него мне было, ежели по-правде сказать.
- А те «костяные демоны»... С ними ещё сталкивались?
- Само собой. По-местному их «зуратусками» кличут. Никому не ведомо, где их логово. Сидят в нём безвылазно, время от времени набеги учиняют. Наводнят окрестности, бродят цельными толпами, на людей нападая. Ничего не берут, просто убивают. Могут кого-то в плен угнать. Куда и зачем – один бог ведает.
- М-да, весьма странное место, - пробурчал Киреев. Судя по тону, он вовсе не был уверен, что услышанное не является плодом больного воображения его собеседника.
- Это ещё не самое чудное, господин хороший. Провёл я там двадцать с лишним годков и всякого навидался. На несколько жизней хватит. Всё возвернуться хотел. Ту башню демонскую вдоль и поперек облазил. И так пробовал скрозь неё пройтить, и эдак, да бестолку всё. Пока однажды не увидел, как внутри неё свет вспыхивает. Додумался туда сунуться. Тогда и понял, откуда зуратуски берутся – из света энтого. Он, вроде как, рожает их, что ли. Инакше и не скажешь... Но не о том я. Удалось-таки мне в пещеру попасть. Силой не пробиться. Тишком прокрался. Однако на завал набрёл. Пока пробовал камни ворочать, понял, что динамитом сработали. Видать, приказал Токмачёв подорвать вход в пещеру. Понимаю его - демонов опасался. Динамита у нас в обозе для такого дела было с избытком. Пришлося мне уйти, не солоно хлебавши. С тех пор, как свет в арке загорался, а было энто единожды в пять лет, я немедля туда, к завалу, и потихоньку его разбираю. Не сказать, что сильно поднаторел в энтом деле. Ни лопаты, ни кайла с собой не пронесть, поскольку всё железо в свете том пропадало. К тому же и свет непостоянный. Бывало, как только появится, почитай сразу и затухал. Через день-два опять зажжётся, посветит и угаснет. Удачно, что вы с другой стороны подсобили. Кабы раньше-то, эх... – Послышался грустный вздох.
- А почему те костяные демоны следом за вами не вышли?
- Не могу знать. Но мыслю, что просто свезло. Меня не заметили, энто раз. Малолеток твоих я быстро наружу спровадил, энто два. И свет опосля недолго продержался. Энто, кстати, значит, что вскоре он сызнова появится. Тогда-то демонов и жди.
- Когда это?
- Не ведаю. – Урядник, похоже, развёл руками, после чего хлопнул себя ладонями по бёдрам. – Слушай, господин хороший, у тебя часом ещё пожрать чего не найдётся?..»
Негромкий щелчок возвестил об остановке записи. Почти сразу заиграла какая-то новомодная импортная мелодия. Киреев быстро выключил магнитофон.
- Ну-с, каково вам? – обратился он к пограничнику.
Тот задумчиво хмыкнул:
- Такое впечатление, что ваш гость искренне верит в то, что говорит. Я не слишком разбираюсь в психических расстройствах, но думаю, это как раз одно из них.
- Поначалу я тоже так решил, но взгляните-ка сюда. – Отодвинув магнитофон, профессор принялся разматывать свёрток, в котором забряцал металл. На расправленной материи, как и ожидалось, лежали ржавые железки. – Мои студенты нашли, когда в пещере копались. Как думаете, что это?
Волков рассмотрел находки поближе, перевернул каждую. Наконец, ответил:
- Похоже на саблю и ствол какого-то ружья.
- Верно. Только не сабля, а шашка. Рукоять, конечно, сгнила, зато сохранились латунные втулки, особенно характерный гусёк. А вот здесь, на пяте, присмотритесь внимательнее, мы очистили, стоит клеймо Златоустовской оружейной фабрики и год - 1893. Такие шашки у казаков были. А ствол... – Профессор подтянул к себе ржавую трубку. – Ствол от винтовки Мосина, так называемой трёхлинейки. На патроннике тоже имеется клеймо. Видите? На этот раз Императорского Тульского оружейного завода, 1896 год. И таких находок порядка тридцати. Помимо прочего есть и более мелкие. Патроны, пряжки, подковы, пуговицы. Словно кто-то разбрасывал их горстями. Это притом, что удалось откопать несколько хорошо сохранившихся человеческих останков, одетых в казачью форму.
- Хотите убедить меня в том, что это всё не бред сумасшедшего? – Волков скосил глаза на магнитофон. – Хорошо. Но как насчёт костяных монстров, о которых упоминал ваш собеседник? Их останки где?
Киреев развёл руками.
- Ничего похожего пока обнаружить не удалось. Но, возможно, у нас всё впереди. К тому же мы с Димой не договорили.
- Юрий Фёдорович, неужели вы действительно склонны ему верить?
- А чем чёрт не шутит? Если хотя бы часть его рассказа правдива, мы находимся на пороге величайшего открытия. Только представьте, какой нам выпадает шанс заглянуть в доселе неизведанное. Это же настоящая революция в науке.
Капитан покачал головой и тоскливо посмотрел на профессора. Неужели Киреев не понимает, что теперь доступ в злополучную пещеру для возглавляемой им археологической экспедиции навсегда закрыт? Не будет раскопок, дальнейших изысканий и досконального изучения извлечённых из земли находок. Никто не даст работать, пока соответствующие органы во всём не разберутся. Волков нутром чувствовал нечто опасное во всей этой истории. А уж чутьё у него будь здоров. Нет, это уже дело государственной безопасности.
Вздохнув, капитан вынул из магнитофона кассету. Показав её Кирееву, спросил:
- Это единственная запись?
- Да. – Профессор недоумённо взглянул на пограничника.
- Хорошо. – Тот спрятал кассету во внутренний карман кителя и встал. - С этой минуты, Юрий Фёдорович, ни один человек и близко не должен подходить к пещере. Выставьте ограждение и предупредите об этом своих людей. А я пока свяжусь с начальством.
Он решительно зашагал к вертолёту, оставив Киреева растерянно глазеть на опустевшую крышку кассетоприёмника.
 все сообщения
МайорДата: Пятница, 26.11.2021, 13:37 | Сообщение # 4
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1132
Награды: 9
Статус: Offline
Глава 1


Подполковник Овчинников задумчиво вертел в руках шифротелеграмму довольно странного содержания. Не сказать, чтобы он за время службы в особом отделе военного училища никогда не получал распоряжений со странными и даже очень странными текстами. Чего стоило, к примеру, требование отобрать курсантов выпускного курса, увлекающихся чтением фантастики, чьи личные дела срочно направить в главк. Интересно, как они там, в главке, себе это представляли? Особисту что, идти в библиотеку и делать выборку по выписываемым книгам? Даже в этом случае работы минимум на месяц, учитывая, что выпускной батальон состоит из четырёх рот курсантов. К тому же вряд ли библиотекари делают пометки в абонементах о жанре выданной книги. Угадывать по названию и автору? Ну-ну. Где фантастика, а где Овчинников. Не интересовала его такая легкомысленная литература, от слова «совсем». Считал её нереалистичной и оторванной от жизни, вроде сказок для взрослых. Какой смысл тратить время на совершенно бесполезную информацию? Поэтому ни фамилий писателей-фантастов, ни тем более названий их книг в голове не держал. Значит, придётся для начала самому во всё это вникать, чтобы, как говорится, быть в теме. А время ограничено – отобранные дела требовалось представить до начала выпускных экзаменов.
По всем училищам особисты, надо полагать, головы ломали, как им извернуться, чтобы выполнить приказ. Да и Овчинников бы непременно подпрыгивал, не будь у него в загашнике старых наработок. Привык тщательно собирать и бережно хранить любую добытую информацию. Пусть даже на первый взгляд совершенно бесполезную. Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться.
- Оперативной обстановкой нужно владеть, товарищи офицеры. – Подполковник положил перечёркнутый по диагонали красной полоской листок в твёрдую папку с надписью «шифротелеграмма». Убрав её в ящик стола, придвинул к себе простой серый скоросшиватель, на обложке которого под печатным заголовком «ДЕЛО» от руки было выведено синими чернилами «Фантазёры».
Этой компанией он заинтересовался ещё год назад, получив сообщение о том, что несколько третьекурсников постоянно собираются по вечерам в каптёрке одной из казарм четвёртого батальона. Всё бы ничего, мало ли где и по каким делам зависают курсанты – кто в карты режется, расписывая «пульку», кто картошку жарит, спёртую из кухни курсантской столовой, а кто, чего уж греха таить, и водочкой балуется. Но эти ничем подобным не занимались. Просто сидели, гоняли чай и о чём-то разговаривали. Могли до самого отбоя общаться, а то и дольше. Расходились поздно, когда засыпали даже самые неугомонные полуночники. Уж не диссиденты ли завелись в четвёртом батальоне? Перестройка перестройкой, но бдительность никто не отменял. Демократией и плюрализмом пусть гражданские занимаются, раз уж взялись, а в армии главенствует устав и единоначалие. Без железной дисциплины армия попросту развалится.
Узнав поимённый состав группы, Овчинников завёл на каждого из участников подробное досье и даже внедрил к ним своего человека, который не без труда, после нескольких не совсем удачных попыток сумел-таки втереться в доверие. Тем сильнее разочаровал полученный результат. Шутка ли приложить столько усилий, чтобы в итоге вышел пшик. «Диссиденты» оказались обычными «фантазёрами». Они с детства обожали фантастику и вечерами пересказывали друг другу всё, что успели прочитать - в основном ещё в школе. Почему в каптёрке? Да просто чтобы никто не мешал. Тем более один из фантазёров был каптёрщиком, вот и принимал у себя весь этот клуб по интересам.
Собранный материал, не успев перерасти в полноценное дело, лёг на полку за компанию с такими же серыми, ничем не примечательными скоросшивателями. Зато пригодился теперь.
Подполковник развязал тесёмки и раскрыл папку.
Первый лист с фотографией курсанта в левом верхнем углу. Короткая армейская стрижка, худое, слегка измождённое лицо и плохо подогнанная, мешковатая форма. Так выглядело большинство первокурсников, когда их фотографировали для личного дела и военного билета. Зато в глазах огонь. Ещё бы, вчерашний школьник прошёл курс молодого бойца, выдержав первое в своей жизни серьёзное испытание на стойкость. Ещё на шаг приблизился к заветной цели стать офицером Советской Армии.
Справа от фотографии короткая справка: Елькин Александр Сергеевич... «Прям как Пушкин», - пришло невольное сравнение. Совсем ещё мальчишка, поступил сразу после десятилетки, которую оканчивал в Приморье. Сейчас ему двадцать один. Звёзд с неба не хватал, особенно по физподготовке. Высокий и худой, он быстро сдыхал на кроссах и марш-бросках, бессильно болтался на перекладине, пытаясь подтянуться или сделать подъём переворотом, а к брусьям даже подходить боялся. Командиры подумывали отчислить его за невыполнение обязательных нормативов - надоело постоянно вытягивать на троечку, - но Елькин сумел всех удивить. Благодаря долгим изнурительным тренировкам, он по итогам последней сессии безо всяких поблажек сдал физо на твёрдую четвёрку.
Это был первый из «фантазёров», чьё дело ушло в главк. Перелистав характеристику, список родственников, табель успеваемости, несколько справок, в том числе о беседах с окружением и преподавателями, Овчинников остановился на следующем курсанте - Сливинский Александр Николаевич. Тоже попал сюда после школы. Крепкий, мордатый парень из Киева с хитрющим взглядом. И чего в такую даль попёрся? На его родине в ближайшей доступности полным полно самых разных военных училищ. Выбирай любое и служи себе поближе к дому. Или понимал, что туда тяжело будет попасть? Конечно, на Дальнем Востоке и проходной балл на порядок ниже, и конкурс не настолько большой. Ушлый паренёк, своего явно не упустит. Потому его дело тоже направилось в главк.
Листая дальше, подполковник добрался до третьего кандидата - Калабашев Аскер, так называемый «нацкадр». Зачислен по результатам экзамена, который сдавал у себя дома, в Узбекской ССР. На первом курсе, как только начал учиться, почти не говорил по-русски. Понимал тоже с трудом. Зато на четвёртом курсе болтал уже вполне сносно и почти без акцента. Надо полагать, членство в клубе любителей фантастики тоже сыграло свою роль. Странно, что при всём незнании русского Калабашев оказался довольно начитанным. Впрочем, книги на языках союзных республик намного доступнее, чем те же, но на русском. Знание национального языка в данном случае сыграло узбеку на руку, чем он и всесторонне пользовался. Что ж, заслужил. Теперь о нём известно и главку.
Следующий – Носов Сергей Константинович, колымчанин. Практически без минусов, одни сплошные плюсы. Как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. За что не берётся, всё в руках горит, всё получается. Вот чьё дело отправил бы, не раздумывая, но... Женился парень по окончании третьего курса. Уже не в казарме жил вместе с ротой, а в комнате старого ДОСа, выделенного для семейных курсантов. По вечерам спешил не в каптёрку к товарищам по клубу, а к жене под бочок, поэтому выпал из общей обоймы. Овчинников даже не стал поднимать его дело. Вряд ли женатый выпускник будет интересен КГБ.
Со вздохом перевернул листы со сведениями о Носове, дойдя до последнего «фантазёра». Шелковицын Игорь Иванович. У этого вид более опрятный, подтянутый. На груди кроме комсомольского значка, как у прочих, ещё и знак СВУ. Этому к службе не привыкать. В отличие от сверстников он два года после восьмилетки постигал азы нелёгкой армейской службы в Суворовском училище. Так что пришёл подготовленным. Военный в третьем, а то и в четвёртом поколении. Продолжает династию. Сам бог велел... Тьфу, тьфу, тьфу!.. По воле народа, руководимого Ленинской партией, в главк ушло и дело Шелковицына.
Теперь вот новое распоряжение, превзошедшее все мыслимые ожидания. И касается оно всё той же четвёрки. С каждым из них предстоит провести беседу. В шифротелеграмме на этот счёт изложены подробные инструкции. Овчинникову мало понятен их смысл, но для выполнения задачи полная осведомлённость и ни к чему. Главное – строго держаться в рамках полученного приказа. Наверху виднее, чем должны заниматься особисты на местах. Очевидно, некая комбинация, проводимая главком, вступала в завершающую фазу, и Овчинников, один из маленьких винтиков огромной государственной машины, должен был добросовестно исполнить свою работу.
В дверь постучали. Наверное, прибыл Шелковицын. Как раз на это время его вызывал. Закрыв папку, Овчинников положил её на край стола обложкой вниз. Только после этого громко сказал:
- Войдите!
В кабинет смело шагнул юноша в офицерской полевой форме с нашитыми курсантскими погонами. Новенькая портупея вместо простого солдатского ремня, хромовые сапоги, фуражка защитного цвета. Выпускникам позволяли такую вольность, выдавая часть будущего офицерского обмундирования. Не в старом же изношенном «х/б» или «п/ш» им сдавать экзамены. Должны выглядеть достойно. К тому же без пяти минут лейтенанты.
- Товарищ полковник! – Чётко взяв под козырёк, бодрым голосом доложил вошедший, по устоявшейся традиции проглотив приставку в звании особиста. - Курсант Шелковицын по вашему приказу прибыл!
- Ой, не шуми, Шелковицын, - поморщился и махнул рукой Овчинников. – Разве не видишь? Кабинет у меня маленький. Совсем оглохну от твоего командного голоса. Да ты присаживайся, не торчи столбом. Разговор у меня к тебе.
Курсант осторожно сел на предложенный стул, не забыв предварительно снять фуражку. Не смотря на успокаивающий тон подполковника, расслабляться он вовсе не собирался. Правильно, не то здесь место, чтобы терять бдительность.
Не спеша оглядев кандидата, Овчинников отметил, что у того на груди к знаку СВУ добавился красный значок первого разряда по выполнению военно-спортивного комплекса и «крылатка» третьего класса. Молодец, не стоит на месте, уверенно движется к цели. Наверное, уже и лейтенантские погоны примеряет, грезя предстоящим распределением. Как вот при таком настроении говорить парню, что будущее у него совершенно другое?
Вздохнув, особист извлёк из ящика стола небольшой бланк и положил перед курсантом.
- Ознакомься и распишись, - подал ему ручку.
- Что это? – с подозрением прищурился Игорь.
- Подписка о неразглашении. Всё, о чём я с тобой буду сейчас говорить, не должно покинуть стены этого кабинета и твоей головы. Понял?
- Так точно.
С явной неохотой, но внимательно Шелковицын прочитал текст и поставил под ним свою закорючку, после чего выжидательно уставился на особиста. «Всё-таки ему интересно, - заметил подполковник, - хоть и опасается. Немногословен. М-да, не зря особый отдел называют «молчи-молчи».
Убрав подписанный листок, Овчинников положил перед курсантом другой.
- Это приказ о досрочном присвоении тебе звания лейтенанта и откомандировании в распоряжение КГБ СССР, - огорошил новостью.
На лице паренька застыло выражение сдержанного любопытства. Если он и был изумлён, то виду не подал. Или просто впал в ступор. Похоже, от вызова в особый отдел Шелковицын ожидал чего угодно, только не этого.
Немного помолчав, он всё же растерянно произнёс:
- Ч-что?..
Глупый вопрос, конечно. Игорь сразу это понял и попытался исправиться:
- Зачем? Почему я? Ведь скоро госы... А я уже лейтенант? Или это после выпуска?
- Ты приказ-то почитай, - усмехнулся Овчинников. Понимая, что свежеиспечённому лейтенанту сейчас явно не до этого, снизошёл до объяснений: - Да, можешь радоваться, ты уже офицер. И если тебя направляют служить в КГБ, то уж точно не просто так. Об этом я могу только догадываться. Мне поручено лишь залегендировать твой переход в другую структуру. А для этого... – Подполковник выложил на стол ещё один листок, на этот раз чистый. – Ты должен подать рапорт на отчисление из училища, который прямо сейчас и напишешь.
Глаза Шелковицына слегка расширились. На бледном лице появилось подобие улыбки.
- Это что, какая-то уловка, да? Всё только ради того, чтобы меня отчислить? – Он уставился в окно, за которым шумел зелёной листвой разлапистый тополь. – Разрешите узнать за что, товарищ полковник?
Особист вздохнул:
- Да никто тебя не отчисляет, успокойся. Рекомендую всё-таки ознакомиться с приказом. – Овчинников придвинул первый лист ближе к Игорю. – Твой рапорт нужен только для того, чтобы запутать след. По учётам училища ты будешь отчислен и уволен в запас. Рядовым. А в КГБ придёшь полноценным лейтенантом и продолжишь службу безо всякого перерыва. Уяснил или ещё разжевать? Хотя дальше и так уже некуда.
Всё-таки взяв листок, Шелковицын принялся его читать. Бумага слегка подрагивала в его руке. Понятное дело – волнуется парень. Положив лист обратно на стол, Игорь поднял потерянный взгляд.
- Я так понял, приказ есть приказ, и моего мнения никто спрашивать не станет?
- Правильно понимаешь, - удовлетворённо кивнул особист. Всё-таки приятно иметь дело с разумными людьми.
Шелковицын сгрёб со стола ручку и уселся поудобнее.
- Что писать?
- Забыли форму рапорта, товарищ лейтенант? На имя начальника училища. Рапорт. Прошу отчислить меня в связи с нежеланием учиться и так далее. Звание, подпись, фамилия. И число не забудь. Сегодняшнее.
Дописав рапорт, Игорь выпрямился на стуле.
- Что теперь? – спросил тусклым голосом.
- Иди к себе в роту. До конца дня занимайся по распорядку, пока я не утрясу все формальности. Дальше тебе сообщат.
- Кто?
- Не важно. Думаю, что твои отцы-командиры. Офицерскую форму, которую успел получить, придётся вернуть. Курсантской у тебя не осталось?
- Никак нет. Всю посдавали уже...
- А гражданка?
- У кого ж её нет, - невесело усмехнулся Шелковицын.
- Да не расстраивайся так, лейтенант. Всё ведь ещё впереди. Тебя ждёт новая интересная служба. Даже завидую немного. Ну, сам подумай, окончил бы ты училище, как все, попал бы по распределению в какой-нибудь Мухосранск у чёрта на куличках без перспективы на перевод. И что дальше?
- Не обязательно. Страна же большая.
- Вот именно. И хорошие места службы можно по пальцам пересчитать. А выпускников много. Одно наше училище должно пристроить порядка трёхсот пятидесяти молодых лейтенантов. Сколько их по всей стране наберётся, не думал? Блатных мест на всех не хватит. Зато разных Мухосрансков у нас хоть отбавляй. Везде кадровый голод и разгильдяйство. Уж поверь, я знаю. – Овчинников бросил взгляд на часы. – Ладно. Заболтались мы. Можете быть свободны, товарищ лейтенант.
Встав по стойке «смирно», Игорь уверенным движением надел фуражку, взял под козырёк, выпалив: «Есть!» - и, чётко повернувшись кругом, шагнул к двери.
- Надеюсь, помните, - сказал особист вдогонку, - что нельзя никому говорить о вашем новом назначении?.. Озвучить можете только легенду об отчислении.
- Так точно. – Шелковицын повернулся в дверном проёме. – Разрешите идти?
Овчинников махнул рукой.
Когда дверь за посетителем закрылась, он убрал приказ на Шелковицына и его рапорт на отчисление в папку «фантазёров» и приготовил новый бланк подписки о неразглашении. Предстояло провести ещё три такие беседы. Кто там следующий? Подполковник заглянул в еженедельник. Ага, по времени сейчас должен подойти Сливинский. С этим хитрецом придётся, пожалуй, провозиться. Одним приказом, как служаку Шелковицына, его к стенке не припрёшь. Нужен более тонкий подход - с обещанием баснословной зарплаты, к примеру. На это Сливинский уж точно клюнет...
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Майора » Друиды (рабочая версия) (попаданцы в другой мир)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2021