Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 4 из 7«1234567»
Модератор форума: aspesivcev 
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Вольная Русь
КауриДата: Воскресенье, 05.08.2012, 13:55 | Сообщение # 91
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Здоровский эпизод, особенно курящие атаманы у стенки)) Яркая такая картинка)


 все сообщения
ZiraennaДата: Воскресенье, 05.08.2012, 15:20 | Сообщение # 92
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Не в моем вкусе, но некоторые эпизоды интересные. Буду посматривать.
Спасибо.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 13.08.2012, 21:39 | Сообщение # 93
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Каури, спасибо! Завтра надеюсь вывесить ещё маленький кусочек - трудно идёт возвращение в мир АА.
Ziraenna, благодарю за отзыв.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 15.08.2012, 15:56 | Сообщение # 94
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
В день по абзацику настучал сколько мог:
- Совсем! – уверенно ответил Григорий. – Тишь да гладь. И погода улучшается, почитай, с кожным часом. Ежели и далее так пойдёт, то завтра можно будет на каторгах в море выйти.
Один из курящих, судя по скудной бородёнке – молодой донец – без понуканий вскочил с лавки, освобождая место для наказного атамана Созополя. Аркадий машинально сел, уже погружённый в обдумывание последнего сообщения.
«Ой, какая радость! Оце добре! И разведку ночью послать можно будет, если волнение на море утихнет, и за сменой мне в Чигирин или Азов сгонять каторгу. Жаль, что донцы столицу в Кафу не перенесли ещё, как собирались, до неё плыть куда ближе».
- Пане атамане, ось цидулка, що вы прохалы - джура Лаврик, невысокий, крепкого сложения юноша подал Аркадию бумагу. Тот её попытался сразу просмотреть, однако далёкое расположение керосиновой лампы, плотное облако табачного дыма вокруг и появившаяся недавно дальнозоркость не позволили этого сделать. Пришлось вставать, идти к лучше освещённому месту и смотреть там. Ещё находясь в сумеречном состоянии вскоре после штурма, он попросил составить сводную справку о потерях в живой силе и растраченных припасах.
«Так-так, убитых семеро, раненных двенадцать, причём уже четверо отошли в иной мир. Ну, это-то неудивительно – наши не на виду стояли, турки могли только верх торса и голову видеть – поэтому-то и большая часть ранений тяжёлые или смертельные. А я, лох неумытый, вообще стреляющих в их войске не заметил… Хорош полководец… Будем надеяться, что мне здесь недолго осталось командовать, а то ведь по итогам и в мешке морские процедуры принять можно. Надо расспросить полковников, где казаки смерть нашли. Так, пороха спалили… многовато, свинца и ядер израсходовали… терпимо, стой!»
Аркадий вернулся к строчке расхода пороха и, вспомнив первоначальную цифру его запаса, посчитал процент расхода.
«Охренеть. Это получается, что осада только началась, а мы уже почти четверть пороховых запасов спалили. Вот это номер… так прибытия помощи можно и не дождаться. Если нам нечем будет стрелять, то нас не то, что янычары, райя забьют-затопчут! Стреляли – веселились, подсчитали – прослезились».
С нескрываемо кислой физиономией вернулся в «курительный уголок». Там уже собрались все основные руководители крепости. Большая часть с дымящимися трубками, причём сгорал в них не только табак, даже нечувствительный нос попаданца улавливал в облаке запах каких-то травяных добавок и конопли. Естественно, атмосфера в помещении сгустилась ещё больше. Но сугубо в прямом, не в фигуральном смысле – казацкие руководители лучились оптимизмом после отбитого штурма. Разбившись на группки по двое-четверо, они увлечённо обсуждали животрепещущие проблемы. Нет, не недавний вражеский штурм и не скорое его повторение. Вот ещё! Люди говорили о самом важном: бабах и горилке.
«Обалдеть, упасть, не встать. Тут неизвестно доживём ли до утра, вот-вот враги на штурм пойдут, а они обмениваются адресами шинков с менее чем обычно палёной горилкой и спорят какие, всё-таки женские прелести важнее, те, что выше талии, или ниже. Непрошибаемый оптимизм! Действительно, прав был Маяковский: " Гвозди бы делать из этих людей, не было бы в мире прочнее гвоздей"*. Хотя пускать такой материал на гвозди – расстрельное преступление, мы ему более подходящее применение найдём».
- Панове! – гаркнул как на плацу (иначе просто не услышат) Аркадий.
В каземате настала почти мёртвая тишина. Почти потому, что в бойницы проникали звуки из не такого уж далёкого гиреевского лагеря, турки явно собирались не спать, а воевать этой ночью.

* - Автор знает, что стихи написал не Маяковский, а Тихонов. Но Аркадий никогда не был поклонником поэзии и невольно перепутал – интернета-то для проверки у него нет.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
КауриДата: Среда, 15.08.2012, 18:16 | Сообщение # 95
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (aspesivcev)
Разбившись на группки по двое-четверо, они увлечённо обсуждали животрепещущие проблемы. Нет, не недавний вражеский штурм и не скорое его повторение. Вот ещё! Люди говорили о самом важном: бабах и горилке.


повеселило)) Отличные парни))

Quote (aspesivcev)
" Гвозди бы делать из этих людей, не было бы в мире прочнее гвоздей"

Очень в тему это красивое выражение, и неважно, что перепутал))
Хороший кусочек.


 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 16.08.2012, 07:40 | Сообщение # 96
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Спасибо, Каури.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 17.08.2012, 12:52 | Сообщение # 97
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
- Панове! – гаркнул как на плацу (иначе просто не услышат) Аркадий.
В каземате настала почти мёртвая тишина. Почти потому, что в бойницы проникали звуки из не такого уж далёкого гиреевского лагеря, турки явно собирались не спать, а воевать этой ночью. Все присутствующие повернулись к Москалю-чародею. Кого-то он знал раньше, с кем-то в большей или меньшей степени познакомился уже здесь. Трудностей в опознавании почтенных атаманов не было, каждый второй имел на лице «особую примету», шрам – от пули, сабли, ожога…
- Я вот тут прочитал, что мы уже выпалили четверть пороховых запасов. Один Бог знает, сколько турки под стенами простоят, однако если порох у нас совсем кончится, нам не уцелеть. Приказываю поменьше стрелять на дальние расстояния, пушкам же вообще палить только картечью, не более чем на сто сажен, лучше, на семьдесят пять.
- Та ясно! Чаго яйго, порох, зазря палить.
- Понятно!
- Побережемо.
К удивлению Аркадия никто возражать приказу не стал и не пытался напомнить, что приказ на обстрел гиреевского лагеря из пушек дал сам наказной атаман войска. Больше ценных указаний Москаль-чародей давать не решился и отправил атаманов по местам – руководить обороной отдельных частей крепости.
Ждать предутреннего времени или, хотя бы глубокой ночи враги не стали. Только стемнело, двинулись на штурм. Впрочем, при завешенном облаками, пусть и не такими плотными, как в предыдущие дни небе, даже самым зоркоглазым удалось высмотреть приближение турок к валам далеко не сразу. Посему экономия пороха от прекращения пальбы вдаль произошла естественным образом – различить отдельные фигуры идущих на приступ можно стало метров за двести, да и то не все, а только мулл в белых чалмах, они опять шли и в первых рядах.
Их-то и начали, прежде всего, отстреливать обороняющиеся из ружей, для пушек пока целей видно не было. И тут же получили обратку. Среди наступавших, то здесь, то там, вспыхивали огоньки ответных выстрелов. Янычары, как и казаки, являлись исключением из уровня обученности воинов тех лет, и те и другие умели стрелять ночью. Правда, в этом бою условия для перестрелки сложились уж очень неравными. Казаки палили, будучи частично укрыты, попасть им можно в голову или самый верх торса, причём вели огонь они с упора, а янычарам пришлось отстреливаться стоя в открытом поле, не имея опоры.
Солидным бонусом для обороняющихся стало очень заметное преимущество в высоте – валы и бастионы построили на холмах, попадать в противника наверху куда труднее, чем, если он расположился внизу. Подойдя к валам, турки автоматически лишались возможности отстреливаться, при подъёме ствола у них слетал порох с затравочной полки. Но так близко ещё их подпускать никто не собирался.
По мере приближения врагов к валам их могло заметить всё большее число казаков, частота стрельбы резко выросла, как и количество поражённых пулями турок. Вскоре наступающие дошли до минного поля, практически одновременно пушкари смогли выглядеть достаточно плотные для картечи ряды врагов. Грохот на поле боя усилился и разнообразился. Громко бахали мины, щедро рассылая вокруг щебень, коротко бухали пушки, практически непрерывно пухкали с обеих сторон ружья, кричали – от ярости или от боли – сражающиеся.
Аркадий удалил из каземата всех стрелков, накуренный атаманами дым успел выветриться, оставив после себя, впрочем, густой аромат, говорить, что он мог хорошо рассмотреть происходящее не приходилось.
«Как там, в анекдоте звучало, эээ… всё в дыму… ни хрена уже не помню. Но, вроде бы, точно по нынешней ситуации – темень как у негра в анусе, да ещё дым, будто под ногами торфяник горит. Эх, надеть бы ноктовизор… только где его взять? И в ближайшие сотни три лет о нём только помечтать можно будет».
Он приказал зажечь в чашах на бастионных вышках факелы. Благодаря форме чаш сами бастионы оказывались в тени, а вот окружающее пространство, к сожалению небольшое, освещалось.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ZiraennaДата: Суббота, 18.08.2012, 11:10 | Сообщение # 98
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Спасибо за продолжение. Порох действительно слишком быстро идет слишком быстро. Даже если расход в два раза сократят надолго не хватит. Или осада должна быстро закончится, или подмога прийти... или другой выход искать пора.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 18.08.2012, 14:45 | Сообщение # 99
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Ziraenna)
Спасибо за продолжение. Порох действительно слишком быстро идет слишком быстро. Даже если расход в два раза сократят надолго не хватит. Или осада должна быстро закончится, или подмога прийти... или другой выход искать пора.

Спасибо за внимание! Шторм утихает, выход будет. smile

Вот переделка кусочка о ватиканской награде гг:

Шуткой юмора, фантасмагорией выглядело недавнее событие. Прекрасно осведомлённый о сомнительности его личности, римский папа не поленился специально послать в Чигирин нунция, специального посла с широчайшими полномочиями, для вручения ордена Золотой шпоры, второго в иерархии ватиканских наград, Аркадию Москалю в ознаменование огромных заслуг в борьбе с агарянами и защите католиков. Естественно, в грамоте на орден слово «чародей» не фигурировало.
Казалось бы, о каком обмене посольствами между Ватиканом и Чигирином может идти речь? На Малой Руси от католиков незадолго до этого избавились – частично перебив, частично насильственно перекрестив, частично вынудив бежать прочь. Можно сказать – враг католицизма, если не под номером один, то где-то рядом в списке. Однако для государственного деятеля, коим, автоматически становится человек избираемый главой римско-католической церкви, вражда легко может смениться союзом и наоборот. Резня католиков на Малой Руси была прошлым, пусть и недавним, а угроза магрибцев Риму – настоящим. Именно их успешный налёт на предместья Рима с разграблением двух монастырей вынудил понтифика искать помощи у злейших врагов.
Маффео Барберини можно было обвинить во многом: непотизме, участии в крайне сомнительных делах, наглом переправлении церковных доходов в семейную казну… но в глупости его не подозревал никто. Если католической церкви и ему лично нужна помощь казаков, то события на далёкой Украйне можно посчитать (временно!) событием незначительным и забытым.
Хмель – чьё отношение к католикам также не для кого не было секретом – принял нунция, аж кардинала и племянника понтифика Франческо Барберини, провёл с ним переговоры и твёрдо пообещал помочь в решении проблемы магрибских пиратов. К этому историческому моменту сложилась ситуация подталкивающая Вольную Русь к союзу с католическим миром. Причём, не только против мусульман, но и против протестантской коалиции. Именно это послужило реальной причиной неожиданного для окружающего мира визита (обговорённого заранее в тайне). Вручение ордена врагу агарян и спасителю монашек-бернандинок стало желанным и приличным поводом.
«А орден-то, действительно красивый. И, кстати, дарующий право на потомственное дворянство. Самое смешное – заслуженный. Чего мне стоило вырвать монашек из лап озверевших хлопов… да и то, не всех. Самые красивые, где-то пятая часть, стали казацкими жёнами и вряд ли рвутся обратно в монастырь. Но это уже их проблемы, зато я – натуральный благородный дон по европейским меркам, шляхетство дарованное Хмелем, меня за спасение монашек тогда вздрючившим, ещё не скоро на Западе признавать будут.
Впрочем, казацкие ордена и медали, введённые по моему настоянию, выглядят тоже весьма неплохо. Может быть, даже красивее. Богдан получил весьма не лишний рычаг влияния на вояк – рядовые головорезы аж лопаются от гордости, хвастаясь "Казацким Георгием". Между прочим, получение всех четырёх степеней которого – стальной, медной, серебряной и золотой – также, по статуту, гарантировало потомственное шляхетство. Правда, пока больше двух степеней ещё никто не получил, не успели выслужится хлопцы. А многие из старшины за орден «Архистратига Михаила» душу бы продали. Хотя… для некоторых это было бы мошеннической операцией – нельзя продавать то, что ты уже загнал по дешёвке. Вот и рожи вокруг… ведь каждый второй из полковников, не задумываясь, нож в спину воткнёт, а остальные могут рискнуть и в грудь ударить, уж кого-кого, трусов здесь точно нет. Посему, ложиться почивать в разгар вражеского штурма не стоит, могут ведь подумать, что ослаб вожак, если не может не спать. Нельзя давать им даже тени повода подумать будто: "Акела промахнулся! " Потерплю. И чего же эти проклятые турки на приступ не идут?».


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 23.08.2012, 13:18 | Сообщение # 100
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Продолжение штурма:

Он приказал зажечь в чашах на бастионных вышках факелы. Благодаря форме чаш сами бастионы оказывались в тени, а вот окружающее пространство, к сожалению небольшое, освещалось. Зато пространство вне освещённого круга покрылось непроницаемой завесой тьмы, там перестали различаться даже смутные тени. Врагов потерял из виду не только Аркадий, резко сократилась частота стрельбы с бастионов и валов.
«Вот и ладненько, вот и хорошо. Явно наметилась ещё одна экономия пороха. А то ведь, к гадалке не ходи – палили-то в белый… хм… в чёрный свет… наверное, таки в чёрную ночь, как в копеечку. И попадали-то, также, вероятно, в основном в небо. И хоть эта темень нам сейчас здорово мешает, обстреливать её глупо. Да ещё и накладно, порох-то недёшев, и опасно – приступов ещё много будет не будет нам чем стрелять – пушной зверёк явится однозначно».
Пороховые облака, то медленно плывущие по ветру, то неожиданно ускоряющиеся вместе с ним быстро поредели и превратились в полупрозрачные летучие кляксы. Появилась возможность просматривать хотя бы световое пятно перед бастионом. Факелы не прожектор, освещение давали слабое и недалёкое, к тому же, игра порывистого ветра с огнём постоянно смещала границы видимости и без того нечёткие. Вне освещённой зоны теперь можно было заметить только вспышки выстрелов сделанных наступающими и более яркие взрывы мин.
«Красивая картина. Будто тьма пытается уничтожить последний оплот света, но никак не может этого сделать. Вечная борьба бобра с ослом. Тогда мы – паладины света, все из себя белые и пушистые, когда отмоемся от человеческой кровищи покрывающей нас с ног до самой макушки. Хм… ещё и грабежи надо списать… на восстановление справедливого распределения богатства, благо у большинства лыцарей награбленное не задерживается. А победит, разумеется, как всегда бабло».
Вопреки здравому смыслу Аркадий попытался рассмотреть хоть что-то за пределами освещённого полукруга, но не преуспел. Впрочем, очень скоро в перегрузке глаз рассматриванием нерассматриваемого отпала нужда. Минное поле, на которое Москаль-чародей так рассчитывал, янычар не задержало совсем. Они протоптали в нём несколько широких – судя по взрывам – троп, не взирая, на наверняка немалые потери.
Одну из дорог к осаждённой крепости турки пробивали как раз невдалеке от центрального бастиона, в котором находился наказной атаман. Янычары, их легко опознать по характерным головным уборам, юскуфкам, а не райя, как днём, несли мешки с землёй, проходя по краю освещённого пятна. На глазах осаждённых сначала у одного, потом у другого из атакующих сверкали вспышки взрывов, вспухали дымные облака, кося идущих рядом чугунными осколками и щебнем. Однако никого это не смутило, из темноты выходили всё новые и новые фигуры с мешками, упорно продвигаясь ко рву перед валами и бастионами.
Затихшая было стрельба оживилась, у казаков появились перед глазами хорошо различимые цели и они не зевали – отдельные ружейные выстрелы слились в какафонию. То тут, то там раздавалось звонкое пушечное «бом!», отправляя в полёт очередную стаю смертоносной картечи. Янычары падали на землю, густо устилая её своими телами, уже не только от близких разрывов мин, но попыток засыпать ров не прекращали. Выдвижение из тьмы всё большего числа воинов несущих мешки с землёй не прекращалось, а нарастало.
Аркадий попытался рассмотреть, что творится у соседних бастионов, даже подзорную трубу для этого из футляра вытащил. Увы, кроме вспышек выстрелов и взрывов в темноте, усиленной пороховым дымом ничего не разглядел, хоть факелы зажгли над всеми бастионами. В очередной раз посетовав про себя на несовершенство местных технологий, засомневался, стоит ли посылать гонцов по другим участкам обороны с вопросом о положении дел? Подумав решил, что не стоит. Своё дело атаманы и полковники знали, неопытные руководители с местным контингентом справиться не смогли бы. Раз не присылают нарочных за помощью, значит уверены, что смогут справиться с отбитием приступа на своих участках самостоятельно.
Единственное, что бросилось в глаза – достаточно частые вспышки выстрелов с поля по крепости. Гиреевцы старались прикрыть стрельбой своих, пользуясь тем, что их с валов видно не было – близко к Созопольским укреплениям они не подходили – а казаки сменить место не могли.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 26.08.2012, 15:30 | Сообщение # 101
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Единственное, что бросилось в глаза – достаточно частые вспышки выстрелов с поля по крепости. Гиреевцы старались прикрыть стрельбой своих, пользуясь тем, что их с валов видно не было – близко к Созопольским укреплениям они не подходили и после выстрела имели возможность незаметно (тьма!) сменить позицию – а казаки сменить место не могли. Размеры крепостцы позволяли стрелять в поле одновременно не более чем трети её гарнизона.
Адреналин бурлил в крови, требовал энергичных физических действий – рубки саблей или, хотя бы, многоэтажного мата на повышенных тонах, а мозги напрочь блокировали подобные инициативы – негоже самому Москалю-чародею так себя вести. Аркадий метался по каземату от бойницы к бойнице, будто тигр в клетке.
«Может для кого-то и в радость руководить войсками в бою, а мне такого счастья и даром не нужно. Ей-богу, сам бы приплатил, только бы не оказываться в подобной ситуации. И, как не смешно, меньше всего меня волнует опасность для собственной тушки, хотя, разумеется, подыхать не хочется, а уж попадать в руки таких оппонентов… тем более. Зато просрать дело, загубить оборону, пропустить турок на север Господи, сохрани! Съездил отдохнуть, называется. Да фокусы беременной жены и прогрессорские хлопоты – детсадовский утренник по сравнению с нынешними напрягами. Как же не вовремя ушли Татарин и Гуня!»
Будто наверху кто сжалился над несчастным попаданцем, одновременно образовались просветы и в тучах наверху и в облаках дыма возле Центрального бастиона. Картина ему открылась, можно сказать, эпическая. Или достойная для отображения в крутом голливудском блокбастере. На относительно нешироком участке сотни, а может быть и тысячи воинов прорывались ко рву и бросали в него мешки с землёй. За короткое время двое, как минимум, полетели в ров то ли поскользнувшись, то ли поражённые пулей или картечью, но никого из наступавших это не смутило. Многие сбросив ношу, тут же подбирали невдалеке у недошедших другую и пытались кинуть и её. Не всем это удавалось – оборонявшиеся отнюдь не оставались сторонними зрителями, палили во врагов с огромной для тех времён скоростью. Стреляли и попадали. А ведь упавшие вниз в этом месте, шансов на выживание не имели – ров здесь был такой же глубокий, как и в других местах, но из-за значительного возвышения рельефа над уровнем моря вода блестела в нём на самом дне. Ни вылезти, ни – мокрому-то – пересидеть вне зоны обстрела.
Бросилось в глаза Аркадию и разномастность наступавших. Среди них имелись не только янычары разных орт, но и спешившиеся сипахи, азапы (пехота призывавшаяся только на войну), какие-то другие разновидности ранее османских, а теперь гиреевских войск. Причём нельзя было не отметить решимости врагов. Ружья и пушки казаков оставляли мало шансов даже для одного прохода ко рву с мешком, при немедленном отступлении, находиться же в расстреливаемом пространстве дольше, означало идти на верную смерть.
«Фактически они жертвуют своей жизнью, чтоб их товарищи могли добраться до наших глоток. Пусть в запале боя, не подумав, но подавляющее большинство в таких условиях драпало бы прочь, не чуя под собой ног. Да… есть-таки порох в пороховницах у турок, не пропали у них воля и гордость, попьют ещё они у нас кровушки. Одно хорошо, здесь-то ров морем не заилен-засыпан, всей гиреевской армии не хватит его ликвидировать при таких потерях».
Видимо похожая мысль посетила и султана Ислама или верхушку оджака, вскоре приступ прекратился. Завыли духовые инструменты гиреевцев, забили их большие барабаны и мгновения назад бестрепетно шедшие навстречу смертоносному огню, воины бросили мешки, не донеся их до цели и стали организованно отступать, пытаясь прихватить с собой раненых. Защитники никакого благородства проявлять и не думали – палили в отступающих выносящих с поля боя раненых, стараясь, прежде всего, уничтожить побольше врагов.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ZiraennaДата: Воскресенье, 26.08.2012, 17:42 | Сообщение # 102
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Спасибо за продолжение.
Да уж, командование у торок явно не очень - иначе бы и не начали такой бессмысленный приступ.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 29.08.2012, 14:58 | Сообщение # 103
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Ziraenna)
Спасибо за продолжение.
Да уж, командование у торок явно не очень - иначе бы и не начали такой бессмысленный приступ.

Вчерашний ответ не прошёл.
Благодарю за внимание.
Командование у турок профессиональное, но на их действия накладывается несколько обстоятельств.
1. Резкое похолодание во время похода - не приспособлены турки в массе к таким холодам. А зима в том году в реале была лютой по всей Европе.
2. Проблемы с едой. Они и до этого велики были, а тут - восстание в Египте, поставлявшем в Стамбул основную часть продовольствия.
3. Надо срочно возвращаться и идти на Египет, но это будет ужасающая потеря лица, особенно для султана Гирея.
Именно поэтому райя послали днём на смерть - чтобы они меньше кушали. Именно поэтому произведена попытка не подготовленного ночного штурма - а вдруг повезёт? В первый-то день простые кочевники смогли в крепость ворваться.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 29.08.2012, 17:01 | Сообщение # 104
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
aspesivcev, то есть по сути это не тактических ход, а жест отчаянья. Спасибо за пояснение.)


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 30.08.2012, 17:28 | Сообщение # 105
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Видимо похожая мысль посетила и султана Ислама или верхушку оджака, вскоре приступ прекратился. Завыли духовые инструменты гиреевцев, забили их большие барабаны и мгновения назад бестрепетно шедшие навстречу смертоносному огню, воины бросили мешки, не донеся их до цели и стали организованно отступать, пытаясь прихватить с собой раненых. Защитники никакого благородства проявлять и не думали – палили в отступающих выносящих с поля боя раненых, стараясь, прежде всего, уничтожить побольше врагов.
Чтобы не мучиться от нестерпимого ожидания, сразу после отхода гиреевцев Москаль-чародей развил кипучую деятельность. Первым делом, разослал гонцов по бастионам и валам с требованием отчитаться о потерях и приказом потушить факелы над бастионами. При отсутствии штурмующих огни на вышках уже скорее мешали рассмотреть происходящее в поле и помогали врагам – обстрел укреплений из ружей не закончился и после прекращения приступа, хоть и стал куда менее интенсивным. Естественно, казаки относились к этому не с монашеской кротостью – сами пытались уничтожить не желающих успокоиться противников.
Затем, в ожидании сведений, начал рисовать таблицу потерь по участкам обороны, прислушиваясь краем уха к звукам извне. Послушав некоторое время не такую уж редкую перестрелку, Аркадий вспомнил, что валы и бойницы бастионов-то полны защитников, что не может не приводить к дальнейшему существенному росту потерь. Пришлось посылать новых гонцов по оборонительной линии, с приказом отвести две трети бойцов в казематы для отдыха, а большинству из оставшихся присесть на лавки для заряжающих, где вражеские пули их достать не могли.
- Скажите еще, чтобы у бойниц остались токмо наилучшие стрелки из числа тех, у кого глаза и ночью не слепнут! – подчеркнул в наставлении посланникам Москаль-чародей при этом. – И чтоб пушкари не смели и носа наружу высовывать, пока нового приступа не будет!
«Судя по количеству трупов у этого бастиона, потери атакующие понесли серьёзные, вряд ли ещё без артподготовки сунутся. Эх, как жаль, что осветительные ракеты довести до ума не удалось. При искусственном освещении всей линии обороны мы бы их куда больше положили, о штурмах и думать турки забыли. Не судьба. Надо будет утром озаботить старшину и подсчётом вражеских трупов, причём, желательно по "родам войск": по отдельности янычар, талибов, сипахов, наёмников-азапов… А казачки пусть отдыхают, не сомневаюсь, большая часть этих сорвиголов и поспать этой ночью сумеет – что для них подобный бой? Они и не в таких переделках участвовали».
Казачьи потери оказались также немаленькими. Больше сотни убитыми, почти полусотня ранеными, немалая часть которых – Аркадий в этом не сомневался – не переживёт грядущий день. И калибр у местных ружей очень уж серьёзный, и уровень медицины далёк от того, какой был в покинутом им мире.
Повозившись с составлением таблицы потерь, с удивлением обнаружил, что на валах, которые расположены чуть в глубине позиций, погибло значительно больше людей, чем на выдвинутых вперёд бастионах. Поломал немного голову над этой загадкой и решил, что это произошло либо из-за ослепляющих огней над бастионами, мешающими прицелиться в их защитников, либо из-за куда большей высоты укреплений узлов обороны – стрелять вверх или вниз из кремнёвки вообще невозможно, даже относительно небольшой наклон ружья мог быть помехой.
Возбуждение от штурма спало и где-то к середине ночи наказного атамана стало клонить ко сну. Может часа в два, а возможно и в полчетвёртого. Время – без объективных его измерителей – процесс очень субъективно воспринимаемый. То несётся вскачь – ни на каком жеребце не догонишь, то ползёт медленнее самой обожравшейся улитки. Посомневавшись, завалился спать прямо в каземате и дрых без задних ног. Отдыхал бы и куда дольше, но залпы гиреевской артиллерии разбудили разоспавшегося лучше всякого будильника.
Пробуждение получилось… нештатное, такое разве злейшему врагу пожелаешь. Что ему снилось, Аркадий не запомнил, но, судя по всему, пушки загрохотали именно в момент так называемого быстрого сна. Вскочив с лавки как подорванный несколько секунд не мог понять, где находится и что же здесь происходит? Сердце заработало, будто при спринтерском забеге от матёрого секача, во рту пересохло, а вот глаза поначалу ничего рассматривать не желали. Да и виски сдавило, будто римский папа ему не высокий орден, а невидимого всем инквизитора с пыточным инструментом прислал и тот всерьёз взялся за дело. Ко всему прочему, мочевой пузырь сигнализировал о переполненности и требовал немедленного облегчения.
Наконец, осознав, где, что и когда, немного успокоился.
«Ой-ёй-ёй! Знаменитым колдунам и атаманам уссыкаться не положено! Не поймёт здешний электорат таких сдвигов в детство. А это чревато крупными, скорее всего фатальными неприятностями. Ох уж эта демократия, одни неприятности от неё, даже если она не липовая, как в ХХ веке, а самая натуральная».
Под размышления, если это так можно назвать, на соответствующую тему, Москаль-чародей сбегал в отхожее место и смог уделить внимание другим, не таким неотложным проблемам. Например, весьма сильному вражескому артиллерийскому обстрелу крепости и укрепления, в котором его эта канонада застала. Первым делом он заказал кофе. Хотел было пошутить, произнеся замогильным голосом: «Поднимите мне веки!», однако вовремя притормозил. Знаменитую повесть Гоголя здесь никто не читал и вряд ли сможет прочитать, зато повод к дурным мыслям вышел бы знатный. Аркадий почаще старался себе напоминать, что здесь нередко атаманов баллотируют кистеньком по голове.
Грохот осадных орудий сопровождался нередкими попаданиями ядер в бастион. Земляная насыпь смягчала удары ядер, однако некоторое сотрясение внутри наблюдалось – будто в старом доме, когда рядом по проложенному бог знает, когда пути проезжает трамвай. Вроде и несерьёзные сотрясения, а неприятно.
То вдыхая аромат любимого напитка, то старательно дуя на него – пить горячее он и в ХХ веке не любил, а при здешнем состоянии стоматологии прекратил совсем – попытался рассмотреть, сколько пушек стреляет и откуда они палят?
На великое казачье счастье разместить артиллерию на окружающих высотах враги не смогли – их крупные орудия по-прежнему использовали каменные ядра, что исключало возможность стрельбы издали. Пушки поставили там, где и ожидалось – в строившихся всё время короткой осады укреплениях.
«Однако этой ночью не пришлось спать и райя и топчи (пушкарям) и топ-арабаджи (перевозчикам пушек). Это же какой объём работы они за ночь проделали… хоть снимай шляпу из уважения. Но вот бочонки с порохом ставить на виду – испытывать терпение судьбы. А наши-то в ответ стреляют?»
Знакомый грохот вблизи и светло-серое облако, подымающееся вверх, сразу ответили на его последний вопрос. Артиллерия осаждённых приказа спавшего наказного атамана ждать не стала и активно отвечала на вражеский огонь. Аркадий допил кофе, понаблюдал за артиллерийской дуэлью из разных бойниц и отметив, что пороховой дым поднимается вверх почти вертикально, решил перебазироваться на наблюдательную вышку, с которой в своё время наблюдал приближение гиреевского войска.
Спускаясь привычным для себя темпом по лестнице – местные считали, что он носится, будто на пожар спешит – Аркадий чуть не налетел на группу запорожцев тащивших вниз, во двор, тело товарища. То, что это было именно тело, а не раненый, бросалось в глаза – не бывает у живых таких дырок в голове. Пришлось притормозить и последовать за ними. Наконец, и казаки, нёсшие погибшего друга, и Аркадий с сопровождением преодолели неудобную для переноски трупов лестницу.
Уже на улице Москаль-чародей заметил, что на грязной и латаной свитке погибшего блестят два ордена святого Георгия, железный и медный.
«Вот он подосадовал, если бы мог – половину шляхетства выслужил, а тут эта пуля… судя по всему – залупа, значит, освоили таки османы, тьфу, теперь-то уже гиреи, в общем, турки нарезное оружие. А я-то грешным делом думал, что мы ещё несколько лет в этом будем над ними преимущество иметь. Недооценил их, недооценил, попьют они ещё нашей кровушки».
Сечевики бережно положили тело на землю, и здесь стало заметно, каким высоким, мощным человеком он при жизни был, не случайно его вниз вдвоём тащили и упарились. Оба синхронно сняли свои бараньи шапки и, утерев со лба пот, перекрестились. Чуть отставая в темпе, наложил на себя крестное знамя и Аркадий.
- И як його звалы?
- Гнат Непыйпыво, батьку, - ответил в почтительном тоне старший из переносчиков, никак не моложе наказного атамана, а уж по виду – заметно более пожилой. Однако в патриархальном обществе главный начальник – почти отец родной, ответ был просто уважительным, а не льстивым. – И говорив же я йому, щоб прыхылявся (пригинался), колы ружжо заряджае, а вин тильки смиявся. Никого не боявся. Не народывся ще той турок, говорыв, що мене зможе перемогты (победить). А выявылося (оказалось) народывся. Бида. А так хотив уси (все) хресты выслужыты и шляхтичем зробытыся (сделаться), так хотив… не судилося.
- Царство йому небесне и земля пухом.
- Царство небесне! – уже вразброд поддержали атамана казаки. И тут же опять одновременно, будто тренировались, надели шапки на лысины, заменявшие им оселедцы.
«Зато усы у обоих всем на зависть, по три раза минимум вокруг ушей обмотаны, если не четыре. Да… настоящие сечевики. Как и погибший. Если Бог определяет души в рай по конфессиональным заслугам, ему туда – прямая дорога, ведь в бою с иноверцами погиб. Только… н-да, есть у меня по-прежнему сомнения по этому поводу, проклятое интеллигентское воспитание сказывается. И никак погибшего вспомнить не могу, хотя фамилия-то звучная. Да… теперь уж точно ему пиво пить не суждено. И в шляхтичи не выбиться, хоть все ведь знают, что ни поляки, ни шведы такого шляхетства не признают. В ближайшие годы, может, не признают, а потом ни одна собака оспаривать благородное происхождение их детей или внуков не посмеет».


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ZiraennaДата: Четверг, 30.08.2012, 19:40 | Сообщение # 106
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Спасибо за продолжение.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 05.09.2012, 16:40 | Сообщение # 107
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Обернувшись к первому же из попавшихся на глаза джур, Аркадий озадачил его: - Левко, друже, сбегай-ка по валам и бастионам, попроси атаманов уточнить, какие именно пули убили или ранили казаков в этом бою – круглые, грибы или залупы. Скажи им, что Москалю важно это знать.
- Слухаюсь, пан атаман! – отрапортовал парень, вытянувшись в струнку и с места рванул, будто нацелился на рекорд по скорости.
Среди своих охранников и джур попаданец завёл вполне армейские порядки, невозможные среди казацкой вольницы. Это, кстати, никак не отпугивало желающих в окружение знаменитого колдуна попасть. Скорее, привлекало ещё больше – другие атаманы также начали заводить нечто похожее. Конкурс на место при Москале-чародее был не меньше, если не больше, чем в свиту самого гетмана. Многие из его помощников первого призыва – несмотря на молодость – заняли весьма солидные посты в промышленности и нарождавшихся управленческих аппаратах, как гетманщины, так и Всевеликого войска Донского. Среди претендентов встречались и выходцы из самых шляхетских семей, институт джур в чём-то походил на институт оруженосцев в рыцарском обществе. Даже барончику или графёнку не зазорно поучиться у авторитетного знатного человека, а в знатном происхождении попаданца не сомневался никто. Правда, титулованных – в связи с шляхетской политикой Речи Посполитой – не имелось, но княжеские родственники встречались.
«Вот странно-таки! Я ведь ни разу, нигде, ни трезвый, ни укушанный в дупель, не утверждал, что имею знатных предков. Наоборот! Помнится, два-три раза говорил об обратном, а и самые мои злейшие враги почему-то свято уверены в моём фон-баронстве или, скорее, в чём-то куда более титулованном. Чудны твои дела, Господи…»
Ради справедливости стоит отметить, что отрицая знатность, говоря о своём «хрестьянском» происхождении, Аркадий улыбался или подмигивал, что неизбежно приводило собеседников к убеждению, что он шутит. Уж очень не вязалась его манера поведения с привычным образом выходца из низших классов. Не только селяне, купцы, кроме самых богатых, таких вольностей в общении со знатью себе не позволяли – ибо это было чревато самыми неприятными последствиями, вплоть до фатальных. Стремительное, фактически мгновенное возвышение его в иерархии пиратского братства Северного Причерноморья также говорило, нет, кричало о непростом происхождении. Человек из народа мог попасть в атаманскую верхушку, только совершив множество славных и громких дел, разве что князьям случалось перепрыгнуть все ступеньки к власти.
На вышку полезли небольшой компанией – помимо свиты, следовавшей за Москалём-чародеем практически везде, оглядеть окрестности вместе с начальством захотел и полковник Бугаенко. Подошёл у вышки, поздоровался, пристроился за спиной наказного атамана как старший, среди присутствующих по чину.
«И кой чёрт его принёс? Не дай бог обиделся на совет жениться на вдове… аж неуютно чувствовать за спиной такого бугая. Стукнет в голову, пихнёт от души и привет. Причём, скорее всего, не апостол Пётр, а… кто там, в аду, души грешников встречает?.. не помню. Таким как я обычным котлом или сковородкой не отделаться, что-нибудь особенное уже ждёт. Н-да… давно ждёт, с модернизацией, наверное – в связи с накоплением грехов. "На кладбище прогулы пишут" – именно о нас, лыцарях удачи писано. Как там, на Дону говорят: "Душа на ниточке"… или… что-то меня в депрессуху потянуло, хотя радоваться полагается. Вражеский штурм-то отбили!»
В этот раз подъём на уровень крыши двенадцатиэтажного дома давался Аркадию особенно тяжело. Для тренированного человека – он занятия боевым искусством не забрасывал – такой поворот событий стал неприятным сюрпризом. Ноги поднимались с трудом, как у старого деда, уже через несколько пролётов появилась одышка, постоянно усиливаясь в дальнейшем, в который уж раз за последнее время зачастило сердце. Где-то на уровне пятого-шестого этажей окружающий мир покрылся вдруг туманной пеленой, вдыхаемый воздух перестал насыщать лёгкие кислородом, сил на продолжение подъёма у Аркадия совсем не осталось, он вынужденно остановился, переводя дух и пытаясь сообразить: - Что же со мной такое происходит?
Было ему так хреново, что он не сразу расслышал, что поднявшийся на один с ним уровень полковник что-то говорит. Звуки доходили, будто сквозь слой ваты, да и мозги с реакцией не спешили. Не сразу сообразил, что Бугаенко обращается к нему. Наконец, немного продышавшись, смог сосредоточить внимание и услышал:
- Москале, Москале, тоби що, зовсим погано?
«Нет, блин, обалденно хорошо», - чуть было не ляпнул в ответ, но вовремя спохватился и отозвался на явно слышимое в голосе собеседника беспокойство адекватно. – Ничего, ничего, сейчас пройдёт. Сердце, видно, прихватило.


Quote (Ziraenna)
Спасибо за продолжение.

Не стоит благодарности. smile


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 17.09.2012, 16:58 | Сообщение # 108
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
- Москале, Москале, тоби що, зовсим погано?
«Нет, блин, обалденно хорошо», - чуть было не ляпнул в ответ, но вовремя спохватился и отозвался на явно слышимое в голосе собеседника беспокойство адекватно. – Ничего, ничего, сейчас пройдёт. Сердце, видно, прихватило.
Попытка взяться левой рукой за перила подтвердила этот диагноз – рука онемела, будто отсиженная, полагать на надёжность хвата её кисти не приходилось. Поняв это, Аркадий покрепче вцепился в перила с другой стороны – десница, вроде бы, работала. Чего нельзя было уверенно утверждать о нижних конечностях, по ощущениям ставшими ватными и крайне ненадёжными.
«"Стоять – и никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца"*. Мало того, что сердце сбоит, кажись и мания величия проклюнулась, сам себя с солнцем сравниваю. Больно как!»
Дыхание перехватило – вплоть до невозможности сделать очередной вздох, а боль в груди, показалось непереносимой. Знаменитый колдун захрипел, побледнев, будто мгновенно перекрасил лицо белилами, закатил глаза и потерял сознание. Очнулся уже сидя на ступеньке, сердце по-прежнему ныло, но уже именно ныло, а не сбивало с ног болью. Вернулась возможность дышать – пусть потихоньку, не слишком резко и не полной грудью.
«А жизнь-то, кажется, продолжается. И, даже, по своему обыкновению, бьёт ключом, хотя и дала промашку, попав не по пустой голове, а по сердцу. И действительно, какой смысл лупить по сплошной кости – пробивать там всё равно нечего, все мозги в позвоночнике. А сердечко-то у меня поистрепалось за последние годы, не по Сеньке шапка, не по моим силам объём работы Феликса Эдмундовича или Лаврентия Павловича. А тут ещё Мишка сгинул… Нашла жизнь (или судьба?), уязвимый орган и, пожалуй, не промахнулась, это я сгоряча охулку на неё положил, попала куда целила. Боюсь мне не так много осталось прогрессорствовать, а столько ещё не сделано… И ведь среди предков ни у кого сердечных болезней не припомню».
Благодаря стиханию боли заработали и органы чувств. Аркадий ощутил задницей твёрдую, слишком узкую для сидения на ней ступеньку, чью-то мощную руку, осторожно придерживавшую его в сидячем положении и, вероятно, удержавшую от падения вниз. Иначе полетел бы наказной атаман кувырком по ступенькам, а то и ласточкой на землю, пробив телом перила. Открыв глаза, попаданец обнаружил совсем близко толстомясую, небритую рожу Бугаенко. Впрочем, в данный момент это, безусловно, было лицо, а не рожа – встревоженное, обеспокоенной, взволнованное.
«И поддерживает он меня – несмотря на свою силищу – аккуратно, можно сказать – нежно. Будь я или он голубым, и застань нас в такой позе партнёр… ох скандал бы разразился… Слава богу, ни его, ни меня в таком не заподозришь. Н-да… а ведь он меня спас – джуры шли сзади на несколько шагов, падая я их посносил бы к известной матери. А я его чёрт знает, в чём подозревал, да и, честно говоря, испытывал антипатию. Хреновый я колдун, то симпатизирую поддонку, то сдуру презираю достойного человека».
* - Искажённая цитата из Маяковского. Лозунгом поэта было «Светить».


Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо и стучу по дереву - сердечных приступов у меня не было. Посему если кто заметит несообразность, буду благодарен за тапок.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
РОМАНДата: Вторник, 18.09.2012, 17:35 | Сообщение # 109
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
пост 105
Quote (aspesivcev)
Аркадий почаще старался себе напоминать, что здесь нередко атаманов баллотируют кистеньком по голове.

Скорее "отправляют в отставку" - их же кистенем не избирают, а наоборот.

Quote (aspesivcev)
– И говорив же я йому, щоб прыхылявся (пригинался), колы ружжо заряджае, а вин тильки смиявся.

"пригибался (нагибался)" - варианты.
====

aspesivcev, интересный текст и действо! жаль не успеваю все читать (и вовремя...)


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!


Сообщение отредактировал РОМАН - Вторник, 18.09.2012, 17:39
 все сообщения
РОМАНДата: Вторник, 18.09.2012, 17:45 | Сообщение # 110
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
108
Quote (aspesivcev)
Хреновый я колдун, то симпатизирую поддонку, то сдуру презираю достойного человека».

подонку


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 21.09.2012, 16:09 | Сообщение # 111
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (РОМАН)
интересный текст и действо! жаль не успеваю все читать (и вовремя...)

Спасибо за добрые слова, они не только кошке приятны. smile


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 21.09.2012, 20:20 | Сообщение # 112
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Вот, что я успел настучать до конца света и, даже, во время него:
«И поддерживает он меня – несмотря на свою силищу – аккуратно, можно сказать – нежно. Будь я или он голубым, и застань нас в такой позе партнёр… ох скандал бы разразился… Слава богу, ни его, ни меня в таком не заподозришь. Н-да… а ведь он меня спас – джуры шли сзади на несколько шагов, падая я их посносил бы к известной матери, поломавшись в придачу к сердечному приступу. А я его чёрт знает, в чём подозревал, да и, честно говоря, испытывал антипатию. Хреновый я колдун, то симпатизирую подонку, то сдуру презираю достойного человека».
Аркадий хотел попросить Бугаенко не обнимать себя за плечи, однако передумал, не начав шевелить губами. Боль в груди из сбивающей с ног, лишающей сознания, превратилась в просто сильную, терпимую. По крайней мере, переносимую для казацкого атамана – не выживали здесь слабаки, но уверенности, что сможет самостоятельно хотя бы сидеть, у него не было. Так они и просидели, тесно прижавшись друг к другу, до появления джуры наказного атамана, Левка. Топот его подкованных сапог стал слышен ещё до начала подъёма юноши по лестнице. Это-то, несмотря на продолжавшуюся дуэль гиреевских топчи и казацких пушкарей! Попаданец привычно отметил – успел уже стать настоящим специалистом в артиллерии семнадцатого века – свои артиллеристы стреляют заметно чаще, зато враги палят из стволов куда большего калибра. И то, и другое сюрпризом не было.
Джура подбежал взмокший, взъерошенный и, вопреки обыкновению, не скрывающий своей взволнованности. Его попытка немедленно отчитаться не удалась – от быстрого бега вверх по лестнице парень нешуточно запыхался и первые секунд с шумом глотал воздух, будто большая, выброшенная на берег рыба.
«Впрочем, вроде бы, рыбы на берегу дышат бесшумно. По-крайней мере, для человеческого слуха. Куда же он бегал?»
- Ааа! Ааа! П… Ааа-ха! Пане… Ааа-ха… Атамане… Ааа-ха! Ваши лики (лекарства)… Ааа! Принис. Ааа-ха!
Побледневший – вопреки только что перенесённым нагрузкам – Левко сунул дрожащую от напряжения и волнения руку за пазуху, и осторожно, как ядовитую змею вытащил на белый свет пузырёк солидного размера. Или маленькую бутылочку, с чекушку – это как посмотреть. Из зелёного, почти непрозрачного стекла. Чувствовалось, что хватка кисти юноши излишне сильная, судорожная, он готов скорее умереть, чем выпустить сосуд. Аркадий ощутил, что напрягся и поддерживавший его в сидячем положении полковник.
Волнение молодого человека и опытнейшего рубаки оправдывалось многочисленными слухами об этой ёмкости и её содержимом. Естественно, самыми мрачными и жуткими, можно сказать, страшилками. Подобные ужжжасные истории тянулись за колдуном, как хвост за кометой, на несколько порядков превышая причину их возникновения. По любому поводу о Москале-чародее рассказывали нечто пугающее. Эти рассказы разрастались в целые повести, искажались до неузнаваемости, приобретали просто эпические масштабы, достигали самых отдалённых уголков Европы, Ближнего и Среднего Востока, иногда даже влияли на отношения казаков с другими народами.
Слухи о лекарстве возникли спонтанно. Ещё года два до этого, другие характерники заметили непорядок в работе его сердца. Раньше него самого, кстати, заметили. И приготовили для очень нужного Вольной Руси человека лекарство – спиртовый настой нескольких сильных ядов и лекарственных трав. Принимая настойку регулярно, но понемногу – начав с нескольких капель – Аркадий постепенно приобрёл иммунитет к его отравляющему действию. Иногда даже воображал себя героем знаменитого романа Дюма. Даже колдунам свойственно мечтать о сказке. Доброй сказке, жути, что в семнадцатом веке, что в двадцать первом, хватает и реальной жизни.
На заботу друзей, подсунувших для употребления яд, обижаться не приходилось. До сего дня боли в сердце его лишь изредка беспокоили, но всё хорошее кончается. Как всегда, совершенно не вовремя.
Для постороннего лекарство оставалось сильным ядом, в чём и случилось убедиться одному незадачливому казаку. Во время одного, не столько боевого, сколько показательно-устрашающего похода, страдавший от вынужденной абстиненции алкоголик-сечевик унюхал вожделенный запах спиртного. Видимо, его мучения достигли уже того уровня, при котором о таких мелочах как жизнь не задумываются. Собственно, и без переживаний по живительной влаге, сечевикам задумываться о таком свойственно не было. А уж совершенно одурев без привычной дозы… казак поднял шум: - Москаль-чаривнык горилку пье!
Обвинение из числа подрасстрельных для любого, нарушившего сухой закон в походе. Без исключений. Точнее, в море выпивох топили, но кому от этого легче?


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ZiraennaДата: Суббота, 22.09.2012, 10:51 | Сообщение # 113
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Спасибо за продолжение. С лекарством понравилось.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 22.09.2012, 18:46 | Сообщение # 114
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Ziraenna)
Спасибо за продолжение. С лекарством понравилось.

Не стоит благодарности. Вчера не смог дописать - свет вырубили, аккумулятор в ноуте разрядился... А сегодня с утра голова заболела. Завтра или послезавтра допишу эпизод.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 25.09.2012, 17:59 | Сообщение # 115
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Для постороннего лекарство оставалось сильным ядом, в чём и случилось убедиться одному незадачливому казаку. Во время не столько боевого, сколько показательно-устрашающего похода, страдавший от вынужденной абстиненции алкоголик-сечевик унюхал вожделенный запах спиртного. Видимо, его мучения достигли уже того уровня, при котором о таких мелочах как жизнь не задумываются. Собственно, и без переживаний по живительной влаге, сечевикам задумываться о таком свойственно не было. А уж совершенно одурев без привычной дозы… казак поднял шум: - Москаль-чаривнык горилку пье!
Обвинение из числа подрасстрельных для любого, нарушившего сухой закон в походе. Без исключений. Точнее, в море выпивох топили, но кому от этого легче? Казаки считали смерть утоплением более позорной, Аркадия же не привлекала перспектива казни в любом виде. Счёт пошёл на секунды, если не на мгновения – пропустишь возможность отбрехаться или перевести стрелки, позже оправдываться будет некому. Правосудие в походах осуществлялось с похвальной – как он сам считал раньше – быстротой и эффективностью. В мешок и в воду, вне зависимости от звания, если совершил такое страшное по меркам сечевиков преступление. Страстные любители выпить, казаки не выжили бы на фронтире, если бы чётко не разделили отдых и работу.
- Горилку, кажешь (говоришь)?! Не колдовське зелье? Може, и сам выпьешь? Я налью, - немедля ответил Москаль-чародей, стараясь выглядеть как можно более угрожающе.
Однако Остапа понесло. Кстати, действительно, Остапа, по кличке Непейпыво – не говоря уже о воде, даже пиво считавшего бесполезной жидкостью, старавшегося употреблять внутрь – когда деньги имелись – только горилку. Никаких невербальных намёков сечевик в упор не видел, запах спирта буквально свёл его с ума.
- А и выпью!
- Помереть и в ад, к чортам отправиться, не боишься?
- Козак** я, чи не козак?! А козак, що боиться, то вже не козак! – светло-карие глаза сечевика смело смотрели в очи колдуна снизу вверх и блестели как отполированные гранаты, будто внутри глазных яблок включилась подсветка, сияли, можно сказать, предвкушением долгожданной выпивки. Неестественно бледное покрытое рыжей, с густой проседью щетиной лицо Непейпыво лучилось истовой решимостью, готовностью на пути к выпивке смести любую преграду.
Аркадий понял, что на спасение жаждущего живительной влаги у него нет времени. Вопрос уже шёл о сохранении своей собственной жизни – собравшиеся на палубе каторги казаки стали переглядываться.
- Раз не веришь, что это – чародейские лекарства, для простого человека смертельные, могу налить…
- Наливай! – не дал ему произнести ещё одно предупреждение Остап.
- Чарку давай! И не жалься потим сатани, що тебя не предупредили.
Сечевик рванул как наскипидаренный, только стоптанные подмётки сапог мелькнули, вниз, где хранились небогатые пожитки команды. Москаль-чародей пожал плечами, вынул из внутреннего кармана бутылочку с лекарством, принятым им незадолго из-за нытья в области сердца. Его дозой, на тот момент, были тридцать капель, для непривычного к настойке опасные для жизни. Вылетевшему с гребной палубы, будто на антигравитаторе Непейпыву Аркадий хлюпнул с пятьдесят. Не капель, граммов. На глазок, естественно, отметив про себя наличие у алкаша чарки, в походе совершенно ненужной. Оставшийся жить после приёма лекарства алкоголик стал бы смертельным приговором ему самому.
Казак протянул было руку, но, заметив её сильное дрожание, отдёрнул, поскрёб затылок, потом прижал локоть к боку и, подойдя вплотную к колдуну, осторожно взял чарку. На несколько секунд застыл, принюхиваясь - враз почему-то покрасневшим носом – к исходившим из неё ароматам. Чарка заметно колебалась, но так как заполнена была менее чем на треть, разливание содержимому не грозило.
- Травами пахне… и горилкой… доброй горилкой. А що поганого може буты у горилке?
Видимо, сомнения, причём немалые, таки у него имелись, но сводящий с ума запах спиртного превозмог инстинкт самосохранения. Остап резко наклонился, одновременно поднимая сосуд, одним глотком его осушил. Выпил и застыл, опасаясь немедленной смерти. Как скульптурный ансамбль застыли все участники похода, до единого собравшиеся на верхней палубе каторги. Тишину нарушали только свист ветра в снастях и противные крики чаек, круживших вокруг корабля.
Лицо Непейпыво порозовело, на нём, сначала несмело, потом всё более решительно и широко засияла улыбка.
- Що, думаешь, впиймав бога за бороду? – громко осведомился Аркадий. Не столько обращаясь к Остапу, сколько к другим казакам. – Даже после укуса королевы змей, в котором яду на двадцать человеческих смертей, умирают не сразу. А у меня – колдовское зелье для здоровья. Моего здоровья, простому казаку оно дорогу в ад открывает. Так что молись, если в бога веришь, Господь наш милостив, может и такому грешнику все грехи простит.
Непейпыво посмурнел и принялся что-то шептать себе под нос, видимо, решив последовать совету знаменитого колдуна. Казаки, не подходя близко к выпивохе, принялись потихоньку обсуждать случившееся. Попаданец, по-прежнему очень встревоженный, попытался было прислушаться, однако смог расслышать в общем гуле лишь отдельные слова. Кажется, казаки спорили о времени смерти Остапа. Москаль-чародей и сам бы его – с большим удовольствием – удавил собственными руками и выбросил труп за борт, но, увы, пришлось ждать.
Сердце от переживаний заныло сильнее, несмотря на принятие лекарства. Редчайший случай, появилось искреннее желание помолиться. А вдруг у этого алкаша всё внутри так пропито, что яд на него не подействует?
Через невероятно долгое время (солнце на небе, правда, не успело сдвинуться, чтобы можно было это заметить), тянувшееся, как… сравнить-то не с чем, улитки по сравнению с ним – скоростные бегуны, сечевик улыбнулся.
- Я ж говорыв, що добра горилка! – и тут же схватился за сердце, захрипел, свалился на палубу, где с перекошенным – будто от непереносимого ужаса – лицом дёрнулся несколько раз, обмочил шаровары и затих. Навсегда.
Убедившись в его смерти, казаки сняли с пояса неудачника саблю (поганенькую, как успел заметить Москаль-чародей), коротко помолились о душе умершего и выбросили труп за борт. Никто больше, ни единым словом о бутылочке тогда не вспомнил. Зато уж на берегу… чего только свидетели не понарассказывали. И о чёрте, которого многие через мутно-зелёное стекло умудрились рассмотреть, и о совершенной нечувствительности чародея к ядам и не три, а тридцать три бочки чертей и прочей жути.

С вышки Аркадию пришлось спускаться на руках охранников. Хоть боль существенно уменьшилась, ему тяжело дышалось, руки-ноги плохо слушались, сил хватило только на временную передачу командования Некрегу, который – в числе многих атаманов – как раз подбежал к вышке. Оставалось надеяться, что казаки не посрамят своей славы, отобьются от врагов без попаданца.

** - На землях нынешней Украины это слово произносили и произносят именно так: козак.


Анатолий Спесивцев

Сообщение отредактировал aspesivcev - Среда, 26.09.2012, 09:23
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 26.09.2012, 13:00 | Сообщение # 116
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Спасибо за продолжение.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 27.09.2012, 17:57 | Сообщение # 117
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Ziraenna, спасибо за внимание!


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 08.10.2012, 09:42 | Сообщение # 118
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Исправленный и дополненный эпизод на каторге:
Для постороннего лекарство оставалось сильным ядом, в чём и случилось убедиться одному незадачливому казаку. Во время не столько боевого, сколько показательно-устрашающего похода, страдавший от вынужденной абстиненции алкоголик-сечевик унюхал вожделенный запах спиртного. Правильно выйти из длительного запоя он не успел, походная еда в рот страждущего выпивохи не лезла, от воды Непейпыво тошнило. Видимо, его мучения достигли уже того уровня, при котором о таких мелочах как жизнь не задумываются. Собственно, и без переживаний по живительной влаге, сечевикам задумываться о таком свойственно не было. А уж совершенно одурев без привычной дозы… казак поднял шум: - Москаль-чаривнык горилку пье!
Обвинение из числа подрасстрельных для любого, нарушившего сухой закон в походе. Без исключений. Точнее, в море выпивох топили, но кому от этого легче? Казаки считали смерть утоплением более позорной, Аркадия же не привлекала перспектива казни в любом виде. Счёт пошёл на секунды, если не на мгновения – пропустишь возможность отбрехаться или перевести стрелки, позже оправдываться будет некому. Правосудие в походах осуществлялось с похвальной – как он сам считал раньше – быстротой и эффективностью. В мешок и в воду, вне зависимости от звания, если совершил такое страшное по меркам сечевиков преступление. Страстные любители выпить, казаки не выжили бы на фронтире, если бы чётко не разделили отдых и работу.
- Горилку, кажешь (говоришь)?! Не колдовське зелье? Може, и сам выпьешь? Я налью, - немедля ответил Москаль-чародей, стараясь выглядеть как можно более угрожающе.
Однако Остапа понесло. Кстати, действительно, Остапа, по кличке Непейпыво – не говоря уже о воде, даже пиво считавшего бесполезной жидкостью, старавшегося употреблять внутрь – когда деньги имелись – только горилку. Никаких невербальных намёков сечевик в упор не видел, запах спирта буквально свёл его с ума.
- А и выпью!
- Помереть и в ад, к чортам отправиться, не боишься?
- Козак** я, чи не козак?! А козак, що боиться, то вже не козак! – светло-карие глаза сечевика смело смотрели в очи колдуна снизу вверх и блестели как отполированные гранаты, будто внутри глазных яблок включилась подсветка, сияли, можно сказать, предвкушением долгожданной выпивки. Неестественно бледное покрытое рыжей, с густой проседью щетиной лицо Непейпыво лучилось истовой решимостью, готовностью на пути к выпивке смести любую преграду.
Аркадий понял, что на спасение жаждущего живительной влаги у него нет времени. Вопрос уже шёл о сохранении своей собственной жизни – собравшиеся на палубе каторги казаки стали переглядываться.
- Раз не веришь, что это – чародейские лекарства, для простого человека смертельные, могу налить…
- Наливай! – не дал ему произнести ещё одно предупреждение Остап.
- Чарку давай! И не жалься потим сатани, що тебя не предупредили.
Сечевик рванул как наскипидаренный, только стоптанные подмётки сапог мелькнули, вниз, где хранились небогатые пожитки команды. Москаль-чародей пожал плечами, вынул из внутреннего кармана бутылочку с лекарством, принятым им незадолго из-за нытья в области сердца. Его дозой, на тот момент, были тридцать капель, для непривычного к настойке опасные для жизни. Вылетевшему с гребной палубы, будто на антигравитаторе Непейпыву Аркадий хлюпнул с пятьдесят. Не капель, граммов. На глазок, естественно, отметив про себя наличие у алкаша чарки, в походе совершенно ненужной. Оставшийся жить после приёма лекарства алкоголик стал бы смертельным приговором ему самому.
Казак протянул было руку, но, заметив её сильное дрожание, отдёрнул, поскрёб затылок, потом прижал локоть к боку и, подойдя вплотную к колдуну, осторожно взял чарку. На несколько секунд застыл, принюхиваясь - враз почему-то покрасневшим носом – к исходившим из неё ароматам. Чарка заметно колебалась, но так как заполнена была менее чем на треть, разливание содержимому не грозило.
- Травами пахне… и горилкой… доброй горилкой. А що поганого може буты у горилке?
Видимо, сомнения, причём немалые, таки у него имелись, но сводящий с ума запах спиртного превозмог инстинкт самосохранения. Остап резко наклонился, одновременно поднимая сосуд, одним глотком его осушил. Выпил и замер. Как скульптурный ансамбль застыли все участники похода, до единого собравшиеся на верхней палубе каторги. Тишину нарушали только свист ветра в снастях и противные крики чаек, круживших вокруг корабля.
Лицо Непейпыво порозовело, на нём, сначала несмело, потом всё более решительно и широко засияла улыбка.
- Що, думаешь, впиймав бога за бороду? – громко осведомился Аркадий. Не столько обращаясь к Остапу, сколько к другим казакам. – Даже после укуса королевы змей, в котором яду на двадцать человеческих смертей, умирают не сразу. А у меня – колдовское зелье для здоровья. Моего здоровья, простому казаку оно дорогу в ад открывает. Так что молись, если в бога веришь, Господь наш милостив, может и такому грешнику все грехи простит.
Непейпыво посмурнел и принялся что-то шептать себе под нос, видимо, решив последовать совету знаменитого колдуна. Казаки, не подходя близко к выпивохе, принялись потихоньку обсуждать случившееся. Попаданец, по-прежнему очень встревоженный, попытался было прислушаться, однако смог расслышать в общем гуле лишь отдельные слова. Кажется, казаки спорили о времени смерти Остапа. Москаль-чародей и сам бы его – с большим удовольствием – удавил собственными руками и выбросил труп за борт, но, увы, пришлось ждать.
Сердце от переживаний у Аркадия заныло сильнее, несмотря на принятие лекарства. Редчайший случай, появилось искреннее желание помолиться. А вдруг у этого алкаша всё внутри так пропито, что яд на него не подействует?
Через невероятно долгое время (солнце на небе, правда, не успело сдвинуться, чтобы можно было это заметить), тянувшееся, как… сравнить-то не с чем, улитки по сравнению с ним – скоростные бегуны, сечевик улыбнулся.
- Я ж говорыв, що добра горилка! – и тут же схватился правой рукой за грудь в районе сердца. – Ой, як больно! – не хрипловато, как до этого, а с взвизгом выкрикнул, начав, одновременно отмахиваться левой рукой от кого-то, другим не видимого. – Не трожте мене чорты, я бога вирю!
На палубе воцарилось совсем уж гробовая тишина, не нарушаемая даже утихшим вдруг ветром и неожиданно замолкшими чайками.
Выпивоха же выгнулся, вероятно, от сильной боли, но при этом пытался, несмотря на явную затруднительность для него резких движений и далее отмахиваться от зримых только ним врагов рода человеческого, налагать на них крест. То, что это полагается делать правой рукой, он уже не соображал.
- Ни! Ни! Не хочу! Спасить, люды добри! – после чего захрипел, свалился на палубу, где с перекошенным – будто от непереносимого ужаса – лицом дёрнулся несколько раз, обмочил шаровары и затих. Навсегда.
Убедившись в его смерти, казаки сняли с пояса неудачника саблю (поганенькую, как успел заметить Москаль-чародей), коротко помолились о душе умершего и выбросили труп за борт. Никто больше, ни единым словом о бутылочке тогда не вспомнил. Зато уж на берегу… чего только свидетели не понарассказывали. И о чёрте, которого многие через мутно-зелёное стекло умудрились рассмотреть, и о совершенной нечувствительности чародея к ядам и не три, а тридцать три бочки чертей и прочей жути.
С вышки Аркадию пришлось спускаться на руках охранников. Хоть боль существенно уменьшилась, ему тяжело дышалось, руки-ноги плохо слушались, сил хватило только на временную передачу командования Некрегу, который – в числе многих атаманов – как раз подбежал к вышке. Оставалось надеяться, что казаки не посрамят своей славы, отобьются от врагов без попаданца.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 11.10.2012, 13:11 | Сообщение # 119
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Боялся ли за собственную жизнь? Смешной вопрос, конечно боялся. Жить хотелось по-прежнему, а вот умирать не тянуло ни капельки. Регулярно приходившие мысли о возможности смерти поначалу постоянно гнал прочь. Впрочем, просто прогнать их не получалось, мгновенно возвращались опять. Зато подменить, занять мозги другими проблемами удалось без труда, благо недоделанной работы оставалось много, на пятерых, если не на десятерых.
«Столько начатых и незавершённых дел… хоть звёздолёт прогрессоров вызывай. Так и вызвал бы – беда, не знаю как? Собственно, ничего толком не доделано, а всё сделанное может накрыться медным тазом. Хотя… может это мания величия прорезалась, если начал воображать, что без меня всё так и рассыплется? Большую часть доработок новых технологий ведут местные товарищи… хм… скорее уж, паны, герры и доны, даже если родились в хлеву. Сами прекрасно справятся, тем более что наброски наиболее необходимых новаций на будущее есть и в Азове и в Чигирине. Не пропадёт мой скорбный труд… впрочем, будем надеяться, что не скорбный. Судя по быстрому снижению боли, можно надеяться, что у меня даже не инфаркт. По крайней мере, все известные мне лично случаи инфарктов проходили куда тяжелей. Получается, паниковать-то мне – просто глупо!»
К концу третьего дня Аркадий почувствовал себя настолько лучше, что впервые сам посетил отхожее место – очень радостное событие! Кто не попадал в положение полностью беспомощных, не поймёт, но настроение знаменитого колдуна однозначно сдвинулось к осторожному оптимизму.
Канонада все эти дни – с утра до вечера – не умолкала, однако её размеренность, без учащений в пальбе, говорила об отсутствии штурмов. Турки вели правильную осаду, они прекрасно умели брать крепости не только нахрапом, но и планомерным разрушением укреплений. На длительную привязку гиреевской армии к Созополю и была рассчитана постройка вокруг него этой твердыни.
К утру четвёртого дня Аркадий дозрел до возвращения себе властных полномочий, сидеть без дела стало слишком напряжно. И спалось уже плохо, и мысли чёрт знает какие лезли. От скуки он решил, что волнения связанные с руководством – пусть и такими неоднозначными личностями, которые здесь собрались – менее опасны, чем переживания из-за неопределённости ситуации вокруг. Вариант расспросить джур о происходящем и продолжать лечиться, почему-то не пришёл в голову.
Аркадий как раз обдумывал форму своего возвращения, когда в дверь тихонечко поскреблись.
- Я не сплю, заходи!
К его удивлению, осмелился побеспокоить колдуна не один из обслуживавших всё это время больного джур, а начальник его собственной охраны, Вертлявый. Глянув на сидевшего в постели Москаля-чародея и убедившись, что на умирающего он уже не похож, Василь аккуратно, бесшумно притворил за спиной дверь, повернулся к командиру и тихонечко, а не громко-чётко, как обычно, доложил.
- Пане атамане, тут от турок ще один биглець, так вин вас хоче видеть.
- Прямо-таки меня конкретно? – не стал скрывать своё удивление Аркадий.
- Ну… сначала вин Татарина спросил, а як узнав, що того вбылы, запытав (спросил) кто теперь здесь старший. Йому сказалы, що вы, так вин дуже обрадовався, просыв передаты, що «У меня есть для него тайное слово». Атаманы пыталы, яке, але вин им не сказав, мол, це велика таемныця. Ну… джуры говорили, що вы вже на поправку пишлы, атаманы мене и послали.
- Тайное слово, говоришь… Он-то кто, янычар, татарин или сипах?
- Ага янычар. Сразу видно, по повадке, що не из последних.
Аркадий догадывался, что за тайное слово может сообщить перебежчик-янычар, но, в любом случае, надо было вставать и идти на встречу. Новость этот человек наверняка принёс важную.
- Хорошо. Иди, скажи, что скоро буду и позови сюда джур, чтоб помогли одеться.
Спешить Москаль-чародей не стал. С помощью джур полностью переоделся в чистое, сняв пропотевшую за время болезни одежду. Не забыл натянуть и пуленепробиваемый жилет.
«Бережёного бог бережёт, а не бережёного здесь не конвой стережёт, а могильные черви или рыбы съедают. И… странное дело, эта титановая пластинка мне жизнь спасла, а появилось вдруг желание её заменить. С чего бы это? Но такими делами займёмся дома, пока так сойдёт».
Атаманы и перебежчик ждали невдалеке, в том самом каземате, в котором он с местной старшиной уже общался. И опять успели прилично задымить не такое уж маленькое помещение. Обычно легко переносивший пребывание в подобной атмосфере попаданец на сей раз сразу почувствовал дискомфорт – запершило в горле, начали слезиться глаза. Перебежчика выцепил взглядом мгновенно, что и не мудрено – тот был одет как высокопоставленный янычарский ага, да ещё в одежду из дорогого западноевропейского сукна.
«Курение здесь придётся прекратить, всё же до полного выздоровления, если оно состоится вообще, мне далеко. А янычар в своих тряпках выделяется на фоне атаманов в походных обносках, как фазан среди ворон. Впрочем, нет, не ворон, будем справедливы к товарищам, соколов. Те как раз совсем неброское оперение имеют и такие же хищные повадки. Кстати, забавно то, что я, хоть и великий организатор текстильных мануфактур, под страхом расстрела определить страну производителя сукна не смогу, а Мария наверняка бы её назвала. Может и город добавила. Вот кого бы назначить министром лёгкой промышленности, но кто тогда за нашими детьми смотреть будет?»
Появившегося в каземате колдуна заметили быстро – ждали ведь. Все присутствующие встали, многие встретили его появление радостными выкриками. На лицах, которые Аркадий успел рассмотреть, ему не удалось выглядеть ни малейших следов разочарования своим быстрым возвращением. Хотя… он тут же вспомнил, что это не только бандитские вожаки, но и опытные политики. Чего-чего, а показывать чувства, которых не испытывают и прятать те, что рвутся из души им не привыкать.
- Всех приветствую! – одновременно со словами, подсмотренным у какого-то из политиков – поднятыми над головой сцепленными кистями рук – он поздоровался с присутствующими. Хотел было попросить всех прекратить курить, но в последний момент передумал. Слабый не может руководить сильными, не стоит давать повод усомниться в величии Москаля-чародея.
Янычар, вставший вместе со всеми, протиснулся между атаманами и, подойдя вплотную, произнёс: - У вас продаётся славянский шкаф?


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 13.10.2012, 12:03 | Сообщение # 120
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Янычар, вставший вместе со всеми, протиснулся между атаманами и, подойдя вплотную, произнёс: - У вас продаётся славянский шкаф? – Одновременно показывая на ладони небольшую шёлковую тряпочку с вышитыми на ней красными нитками ятаганами. Не получившими ещё распространения и отсутствовавшими в армии Гиреев.
Аркадий постоял несколько мгновений, смакуя ситуацию. Пусть слова прозвучали с акцентом. Увы, увы, никто больше вокруг оценить её не мог. К величайшему сожалению, янычар не был ещё одним попаданцем, он произнёс то, что придумал и передал через связных сам Москаль-чародей. Кстати, не существовавший в природе на момент передачи пароля славянский шкаф, уже второй год производился на мебельной мануфактуре в Киеве, одним из совладельцев которой был знаменитый колдун. Выпуск мебели по идеям из будущего сдерживался только отсутствием достаточного количества просушенной древесины, ставшей на Малой Руси, о Доне говорить нечего, жутким дефицитом. Стремительно развившееся кораблестроение тоже ведь потребляло её в огромных – по сравнению с прежними – масштабах. Конкуренты, чихать хотевшие на авторское право, поспешили сорвать куш, лепя мебель из сырого материала, и обожглись. Из-за высокой стоимости, приобретали шкафы, комоды и буфеты люди влиятельные, быстрый выход покупок из строя – вплоть до разваливания – нешуточно их расстраивал. С печальными для бракоделов последствиями.
Года три назад начальники разведслужб Запорожья, гетманщины и Дона, решили, что особо ценных агентов-нелегалов в других странах надо снабдить особыми паролями для выхода на высших руководителей Вольной Руси. Одновременно их снабдили специальными опознавательными знаками. Пароли и знаки были сугубо индивидуальные – чтоб не подставить очень ценных для казачества людей, в случае провала одного из них. Знали конкретику – слова и изображения – очень ограниченный круг лиц, зачастую не ведая о личности их возможного предъявителя. Сделали это из опасения, что засылать шпионов к врагам не только казаки умеют, а иногда очень важно, чтоб противник не знал о случившемся. Благодаря паролям-знакам агенты могли не «светиться», не называть своих имён и причин перехода кому попало, оставались анонимными перебежчиками.
Посетовав про себя – очень коротко – на судьбу, лишившую его сопереживания других в этот момент, также тихо ответил: - Шкаф уже продали, есть железная кровать.
Слово «никелированная» попаданец вставлять не решился в связи с неизвестностью такого процесса – никелирования. Между прочим, железные кровати – с металлическими сетками на пружинах – также должны были скоро появиться в продаже. Первые экземпляры отослали наиболее влиятельным на Вольной Руси и среди союзников людям. Заказов от представителей разбогатевшей старшины набралось уже немало, хотя мало кто нововведения видел. Однако слухами земля полнится…
Аркадий шагнул вплотную к перебежчику и подчёркнуто дружески обнял его.
- Это наш человек! Великую пользу принёс нам и страшный вред нашим ворогам, - отстранившись от смущённого таким приёмом Селима, сказал погромче внимательно смотревшим на действо атаманам. – Мы с ним сейчас пойдём ко мне, побеседуем об гетманских тайнах, а потом выйдем поговорить с вами, прошу не расходиться, если только турки на штурм не кинутся.
Ещё несколько лет такой фокус провернуть среди казаков было бы затруднительно. Все дела утверждались на кругу, часто, с присутствовавшими на собрании вражескими агентами, хотя, конечно же, реально решали важнейшие вопросы атаманы. Теперь повеяли новые ветры и ради более богатой добычи сечевики и донцы смирились с некоторым ограничением демократии, всё равно, право снимать неугодных начальников оставалось за ними.


Внёс поправки по зпмечаниям и в предыдущий текст.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Страница 4 из 7«1234567»
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2017