Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Модератор форума: curser, Беркут, PKL  
Форум Дружины » Подьяческая изба-писарня » Проект Валах » Персонажи 15 век РИ (для проекта Валах)
Персонажи 15 век РИ
БеркутДата: Понедельник, 15.11.2010, 11:16 | Сообщение # 31
Тень
Группа: Старшина
Сообщений: 2892
Награды: 27
Статус: Offline
Кержак, хм. если только в период с 1478 по 1480... вроде в Молдавии потише стало .. относительно, конечнно. время жесть, если честно.


 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 15.11.2010, 11:51 | Сообщение # 32
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Беркут)
Кержак, хм. если только в период с 1478 по 1480... вроде в Молдавии потише стало .. относительно, конечнно. время жесть, если честно.

думаю, чел достаточно трудостпособный - по поамяти составить некий труд - задача ну пары месяцев - ему же не исследовать надо а просто вспомнить
и внедрить в практику
нанять 3-5 переписчиков и сделать 20-30 копиий. плюс написать тоже самое на латыни и выслать в университеты европейские
вот и слава ему придет и тд
ну и пользу
что к концу 15 века знает медицина?
 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 15.11.2010, 20:23 | Сообщение # 33
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
http://ru.wikipedia.org/wiki/Фиораванти

Аристо́тель Фиорава́нти (Фьораванти, итал. Aristotele Fioravanti, около 1415, Болонья — не ранее 1486) — итальянский архитектор, инженер. С 1475 года в России. Построил Успенский собор в Московском Кремле (1475—1479), участвовал в походах на Новгород (1477—1478), Казань (1482) и Тверь (1485) как начальник артиллерии и военный инженер.

одом из итальянского города Болонья, из семьи потомственных архитекторов, упоминания о которых встречаются в хрониках города с середины XIV века. Отцу Аристотеля, Рудольфо Фиораванти, приписываются такие значительные работы, как перестройку Палаццо Коммунале (Дворца Общины) после пожара и укрепление башни Аринго над дворцом дель-Подеста (Болонского Муниципалитета).

Сам Аристотель Фиораванти впервые упоминается в хронике Болоньи в 1436 году, когда он и литейщик Гаспар Нади отлили колокол для городской башни Аринго и подняли его туда. Следующий колокол в 1453 году отлили те же мастера и подняли наверх при помощи специального подъемного устройства, разработанного Фиораванти, который был не только архитектором, но и инженером.

Карьера Аристотеля началась блестяще. С 1447 года продолжал работы отца, вместе с дядей-архитектором работал над рядом сложных инженерно-строительных проектов. Под его руководством в 1455 году была передвинута колокольня Св. Марка в Болонье, за что городской совет присвоил ему звание старшины ложи каменщиков родного города и назначил пожизненное обеспечение. Тогда же Фиораванти выпрямил колокольню в городе Ченто и башню при церкви Св. Ангела в Венеции. Последняя из-за слабости грунта простояла всего двое суток и рухнула, задавив нескольких человек. Из-за этой трагедии Аристотель немедленно покинул Венецию и больше не возвращался.

В 1458 году он отреставрировал древний мост в Павии, а в 1459—1460 гг. устроил Пармский канал. С 1458 года находился на службе у Миланского герцога Франческо Сфорца, и вернулся в Болонью только в 1464 году. Главным образом в это время Аристотель был востребован как инженер, так как в городах северной части Италии, в том числе в Милане, важном военном и политическом центре, требовались именно эти навыки. В Милане он работал с известным архитектором Антонио Аверелино по прозванию Филарете, автором бронзовых дверей собора Святого Петра в Риме. Филарете в трактате об архитектуре несколько раз с большой похвалой отзывался о Фиораванти.

Вскоре после возвращения в родной город, в 1465 году Фиораванти был приглашён ко двору венгерского короля Матьяша Корвина, но городская ложа каменщиков отпустила его в Венгрию только в 1467 году. При дворе венгерского короля Аристотель строит в основном мосты через Дунай.

«Деятельность Аристотеля в Италии — это деятельность не архитектора (возможно, за некоторыми исключениями), а инженера, причем инженера выдающегося, осуществившего ряд смелых технических решений, намного опередивших практику того времени. Как прославленного инженера его приглашали во многие города для решения самых трудных задач — в Венецию, Флоренцию, Мантую, Рим, Неаполь»

По возвращении в Италию Фиораванти работает в Риме и Болонье, и в 1473 году случается событие, вероятно, подтолкнувшее архитектора к отъезду в Россию по приглашению русского посла.

В июне 1473 года Аристотель Фиораванти был неожиданно арестован и обвинён в сбыте фальшивых монет, за что его лишили всех имевшихся привилегий. Обвинение оказалось ложным, и в 1474 году состоялась встреча его с русским послом Семёном Толбузиным, присланным в Италию на поиски архитектора для работы в Москве.

Ивану III срочно необходим был опытный и талантливый архитектор, так как в 1474 году в Московском Кремле произошла катастрофа — рухнул почти достроенный новый Успенский собор. Псковские мастера, осматривавшие обрушившееся здание, сделали вывод, что «известь не клеевита да камень не тверд», но сами за постройку нового собора не взялись, и Семён Толбузин был по совету Софьи Палеолог немедленно отправлен в Италию за подходящим специалистом.

Вероятно, встреча Фиораванти с Толбузиным состоялась в Риме, и после подписания контракта в 1475 году шестидесятилетний архитектор с сыном по имени Андреа и слугой по имени Пьетро в составе посольства отправился в Московское княжество.

О прибытии итальянского архитектора в Москву свидетельствует Первая Софийская летопись, где значится, что он приехал «на Велик день» (на Пасху), и не один, а «взят же с собою тот Аристотель сына своего Андреем зовут, да паробка, Петрушею зовут».

Работа Аристотеля Фиораванти в Москве началась с разборки развалин Успенского собора Мышкина и Кривцова. Расчистка места для нового собора заняла всего неделю — за 7 дней было полностью убрано то, что строилось три года. Снос остатков стен вёлся при помощи «барана» — дубового бревна, окованного железом, которое подвешивалось к «пирамиде» из трёх брусьев и, раскачиваясь, било в стену. Когда этого было мало, в нижнюю часть оставшихся обломков стен вбивали деревянные колья и поджигали их. Разбор стен окончился бы и раньше, если бы рабочие успевали быстрее выносить камень со двора. Однако зачинать стройку архитектор не торопился. Фиораванти понимал, что он не может не считаться с обычаями и вкусами русского народа, не должен искусственно переносить сюда привычные ему формы западной архитектуры. Поэтому, закончив закладку фундамента, Аристотель отправился путешествовать по стране для знакомства с древнерусским зодчеством.

Для возведения нового собора необходим был материал — белый камень, кроме оставшегося от разрушившегося храма. Древние разработки белого камня в Мячкове под Москвой были сочтены пригодными, и оттуда Аристотель начал получать материал. Кроме того, нужен был кирпич. Тот, что делали прежде, был плохого качества и фактически представлял собой древнюю плинфу, поэтому Фиораванти предварительно, до начала стройки, поставил кирпичный завод у Андроникова монастыря на берегу Москвы-реки; кирпич этого завода был качественнее старого и имел единый стандарт.

Фундамент Успенского собора был заложен на глубине двух саженей (то есть около 4,5 м), и предварительно в грунт были вбиты дубовые сваи, что для московского строительства было новшеством.

С. В. Заграевский показывал, что основной инженерной идеей Фиораванти при возведении Успенского собора было включение в каменную технику кирпичных элементов (сводов, столпов, барабанов, восточной стены над алтарными апсидами) таким образом, что в целом постройка сохранила «белокаменный» (то есть для того времени «имперский»[2]) облик. Впервые в русской архитектуре появились и крестовые своды толщиной в один кирпич, и металлические внутристенные и проемные связи. Благодаря возведению в алтаре дополнительных арок восточные компартименты храма фактически превратились в монолит, воспринимающий значительную часть нагрузки от колоссальных барабанов. Соответственно, появилась возможность возвести в центральной и западной частях собора относительно тонкие круглые столпы, что создало ощущение цельности («зальности») и легкости конструкции[3].

Возводить стены начали уже в 1475 году, тогда же поставили внутренние столбы, на которые должен был опираться свод. Скрытые алтарной преградой восточные квадратные столпы Успенского собора — полностью кирпичные. Круглые столпы также выполнены из кирпича, но облицованы белым камнем. Сами стены собора были выложены в полубутовой технике из белого камня[4].

Собор был закончен к 1477 году, хотя оставалась ещё внутренняя отделка, которая заняла еще около двух лет. 15 августа 1479 года состоялось торжественное освящение собора.

Внешне Успенский собор очень близок к одноимённому собору во Владимире, который и был взят за образец, хотя отличается рядом архитектурных особенностей. Внутри же, впервые в русской архитектуре, огромный собор не был разделен на небольшие пространства, а, напротив, представал во всем объеме.

Роскошная живопись в основном была завершена ещё при жизни архитектора, а к 1515 году собор был полностью расписан изнутри. Росписи многократно поновлялись, а в 1914 году началась их реставрация под руководством учёных-исследователей.

Кроме Успенского собора, в России Фиораванти не строил зданий, но есть основания полагать, что именно ему, знаменитому мастеру фортификационных работ, был заказан генеральный план новых стен и башен Кремля, которые планировалось возвести вместо старых, обветшавших белокаменных. Также Аристотелю приписывают устройство Пушечного двора (на месте нынешней Пушечной улицы).

В 1482 году Фиораванти в качестве начальника артиллерии участвовал в походе Ивана III на Новгород, и во время этого похода навёл очень прочный понтонный мост через реку Волхов. После этого похода мастер хотел возвратиться в Италию, но Иван III не отпустил его, а, напротив, арестовал и посадил в тюрьму после попытки тайно уехать. Но долго держать Фиораванти в тюрьме он не мог себе позволить, так как в 1485 году намечался поход на Тверь, где инженер был необходим. После этого похода имя Аристотеля Фиораванти больше не встречается в летописях; нет и свидетельств о его возвращении на родину. Вероятно, вскоре он умер.

Аристотель Фиораванти — мастер, прославившийся в России только одним произведением, но произведением, достойным множества любых других. Однако нельзя сказать, что кроме Успенского собора он не создал ничего выдающегося. Множество инженерных решений, предложенных им, оказали большую услугу строительству не только Москвы, но и — намного лет раньше — Италии, где также сохранилось только одно его произведение.

 все сообщения
КауриДата: Вторник, 16.11.2010, 20:44 | Сообщение # 34
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Надоже, даже готовясь к экзамену по акушерству, который будет завтра - натыкаюсь на 15 век!!!!!!!!!!!!!

Леонардо да Винчи (1452—1519) вскрыл за свою жизнь больше трупов, чем во всех итальянских университетах, вместе взятых, он первым правильно определил формы и пропорции всех частей тела, создал классификацию мышц, выполнил их рисунки и высказал замечательную догадку об антагонизме мышц, первым описал верхнечелюстные пазухи (более чем за 150 лет до Н. Гаймора), щитовидную железу, установил, что сердце имеет 4 камеры, а не 3, как считали до него; кроме всего прочего, он описал и точно изобразил внутренние органы человека, в том числе половые органы, маточные трубы (задолго до Г. Фаллопия) и круглые маточные связки, плод в матке, плаценту. Судьба его анатомических открытий оказалась драматичной — анатомические рисунки Леонардо да Винчи, которым он отдал 25 лет жизни, были потеряны и открыты вторично во второй половине XVIII в. Рисунки и труды Леонардо да Винчи не сыграли заслуженной ими роли в истории науки, они вошли в ее анналы после того, как его открытия «были сделаны» вторично.



 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:02 | Сообщение # 35
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, вот с кем надо ГГ встретиться и тоже на Москву позвать)) наряду с Фьорованти))
у нас ему такие зверства не грозят)))
будет себе препарировать бусурман)) и прочих ливонских рыцарей - хехе- живьем devil
 все сообщения
КауриДата: Вторник, 16.11.2010, 21:05 | Сообщение # 36
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Кержак)
будет себе препарировать бусурман)) и прочих ливонских рыцарей - хехе- живьем

Кержак, ты там про Дракулу не слишком много прочел? wacko


 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:09 | Сообщение # 37
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Каури)
Кержак, ты там про Дракулу не слишком много прочел?

хехе)))
ну да ладно))) вообще же жизнь Леонардо - не так и проста, так что фиг с ним - пусть уж остается на своем месте.
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:13 | Сообщение # 38
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
XV—XVI столетия

В XV в. греки, бежавшие из разоренного турками Константинополя, способствовали распространению на Западе греч. литературы. Вскоре среди врачей обнаруживается стремление изучать древних и появляется целый ряд переводчиков и комментаторов: Леониценн, Манарди, Валла, Шампье, Линакр, Корнарий, Фуксий, Массария, Муза Брассаволе и др. Благодаря им Гиппократ, Диоскорид, Аэций и т. п. сделались доступны европейским врачам в неискаженном виде; знакомство с древними не замедлило отразиться на изучении болезней, которое сделалось более основательно и точно. Новое направление сказалось в ряде весьма любопытных наблюдений, сборники которых издали Масса, Амат Лузитан, Мунделла, Тринкавелла, Валлериола, Шенкий, Платер, Форест и др. Успехи анатомии сделались заметны с XVI в.; тогда стали устраивать анатомические театры, кафедры анатомии. Сильвий Дюбуа в течение 40 лет читал практический курс анатомии. Но истинным основателем новой анатомии был Везалий. В своем великом сочинении «De humani corporis fabrica» он изложил много новых открытий, выяснил ошибки Галена, который вскрывал только животных. Непосредственно после Везалия появляется целый ряд анатомов, которые изучают различные отделы своей специальности и делают множество открытий. Первое место среди них занимает Фаллопий; после него заслуживают упоминания: Коломб, Евстахий, Арентий, Варолий, Инграссий, Фабриций из Аквапенденте и др. Патологическая анатомия начинает разрабатываться. Бенивиени излагает результаты своих многочисленных вскрытий в особом сочинении. Донат особенно настаивает на пользе вскрытий для объяснения причин болезней. Успехи наблюдательной физиологии сказываются в XVI ст. Михаил Серве открыл легочное кровообращение и доказал, что возрождение крови происходит не в печени, а в легких. Вскоре после того Коломб и Цезальпин открывают независимо малое кровообращение, а Цезальпин даже недалек от мысли о большом кровообращении. Сочинения по гигиене не отличаются особенной оригинальностью. Меркуриал изложил правила древних о гимнастике; Корнаро на себе самом выяснил пользу умеренности в пище; Санкторий в течение 30 лет изучал соотношение между пищей и невидимыми потерями, применил термометр и гигрометр к изучению жизненных явлений, придумал прибор для исследования пульса и занимался много патологической анатомией. Клиническая М. может похвалиться важными приобретениями. Были точнее изучены распознавание и лечение известных болезней, изучены новые страдания (цинга, коклюш, сифилис); разработан вопрос о заразительности, предложены против сифилиса ртуть и сассапарель. Из писателей следует отметить Фернеля, классическое сочинение которого включает всю известную тогда патологию и исправляет много ошибок, перешедших от арабских авторов. Хирургия держалась прежнего направления, хотя некоторые представители её представили немало замечательных наблюдений. Таковы: Беренгер де Карпи, Везалий, Фаллопий, Виго, Маджи, Франко, Вюрц, Гильмо и особенно Амбруаз Варэ. Изучая вещества с целью открытия жизненного эликсира, средневековые алхимики открыли и изучили множество химических соединений. Множество новых фактов должны были поколебать веру в теоретические воззрения древних и привели к построению новых систем. Аргентерий восстает против Галена и арабов, исправляет их ошибки, но не дает ещё цельной системы. Гораздо решительнее выступили против старых воззрений несколько писателей, стремившихся совершенно уничтожить доверие к древним. Они указывали на важность химии и видели в ней основу всей М., но к подобным воззрениям примешивались алхимические и астрологические бредни, вера в магию, волшебство, сны. Агриппа вносит в М. учение о духах, которые управляют миром и телом, Кардан доказывает влияние планет на все части тела. Парацельс, в своих писаниях, доказывает, что каждая часть тела зависит от какой-нибудь планеты; всеми отправлениями заведует особое начало, или архей, на которого и должен влиять врач. Болезни зарождаются от звезд, ядов, пороков природы, колдовства и Бога. Лечение достигается молитвами, заговорами и лекарствами; из последних особенно действительны соединения металлов. Несмотря на смешные и вредные стороны своих учений, Парацельс полным отрицанием древней М., указаниями на важность химии и употреблением неорганических соединений — заставил М. вступить на новый путь, приготовленный успехами других наук.

 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:15 | Сообщение # 39
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
http://www.bibliotekar.ru/423/index.htm
история медицины

МЕДИЦИНА В ВИЗАНТИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (395—1453)

История

В истории мировой культуры византийская цивилизация явилась непосредственной преемницей греко-римского наследия. В течение 10 веков своего существования она была центром своеобразной и поистине блестящей культуры.

Предыстория ее начинается во времена правления императора Великой Римской империи Константина (306— 337), который известен, в частности, введением христианства в качестве государственной религии и созданием новой столицы, которую он перенес из Рима, подвергавшегося набегам варварских племен, в небольшой древнегреческий городок Византии на западном берегу Босфора. В годы его правления в г. Византии было построено 30 дворцов и храмов, более 4 тыс. здании для знати, два театра, цирк, ипподром, более 150 бань и 8 акведуков. В мае 330 г. состоялось торжественное открытие новой столицы, которая впоследствии была названа КЬнстан: тинополем, т. е. «градом Константина» (ныне Стамбул).

В конце IV в., под натиском «великого переселения народов» Римская империя, сотрясаемая постоянными кризисами, ослабела еще больше. Ее восточные провинции (включавшие в себя Грецию, Центральные и Восточные Балканы, Малую Азию, Сирию, Палестину и Египет) уже при Диоклетиане (284—305) получили самостоятельное управление, а в 395 г. окончательно отделились от Рима как Восточная Римская (Византийская) империя.

Западная Римская империя, ведущая непрекращающиеся кровопролитные войны и ослабленная восстаниями рабов, существовала недолго: в 476 г. племена ругиев. под водительством Одоакра свергли последнего за-паднорИмского императора Ромула.Ав-"густула, и Западная Римская империя прекратила своё существование.

. Иная судьба была-у Восточной Римской империи со столицей Константинополем. Экономическая прочность ее более развитых провинций обеспечивалась . высокоразвитым ремесленным производством, (особенно художественных- изделий) и земледелием, оживленной внешней торговлей. с Аравией, Причерноморьем, Персией,

^странами Средней Азии, Индией и Китаем. Ведущие города империи Константинополь, Библ, Кесария, Бейрут, Фессалоникй, Эфес, Смирна и другие были крупными центрами ремесла и международной торговли.

В период своего существования Восточная Римская империя называлась Империей Ромеев,. или Романией. «Византия», или «Византийская империя» — условное научное название, введенное историками уже после того, как Империя Ромеев, завоеванная турками, перестала существовать. Происходит оно от первоначального названия столицы империи г. Византия и в настоящее время является общепринятым в мировой литературе.

Будучи прямой наследницей античной культуры, Византийская империя долгое время сохраняла традиции древнего Рима: градостроительство, термы, большие сады вокруг зданий, роскошь внутреннего убранства дворцов, одежда, упряжь, охота, спорт, театр, цирк, придворные церемонии и латинский язык — язык политики, церкви и литературы (в V в. он сменился на греческий).

Своего наивысшего могущества Византийская империя достигла во времена Юстиниана I (527—565). В VI в. в состав Византии входили. Балканы и. Малая Азия, острова Эгейского моря и некоторые, районы Северного Причерноморья, Сирия, Палестина, Египет и Северная Африка. Даже после того, как в VII в. Византия потеряла завоеванные арабами Сирию, Палестину и Египет, она продолжала Оставаться крупной державой- эпохи раннего средневековья (рис. 62). Вплоть до XII в. она являлась самым К5'льтур-ным государством Европы и оказывала большое влияние на развитие соседних стран. Торговый флот Византии господствовал в Средиземноморье до XI столетия. Ее столица Константинополь была «золотым мостом между Востоком и Западом», «царем городов» и «Римом. Востока».

Одним из выдающихся достижений многонациональной византийской культуры явилось изобретение в IX в. братьями Кириллом (Константином) и Мефодием славянской азбуки — кириллицы, положившей начало славянской письменности. В IX в. установились тесные связи Византии с Киевской Русью, началось взаимное обогащение культур.

В силу особенностей своего экономического и государственного развития Византийская империя существовала на тысячелетие дольше, чем Западная Римская империя. В 1453 г. после захвата Константинополя турками последние византийские территории вошли в состав Османской империи— Византия прекратила свое существование. Однако влияние византийской культуры на страны Востока и Запада ощущалось в течение многих столетий. Именно Византия сохранила те античные традиции, преемственность которых в Западной Европе была нарушена.

Санитарно-технические сооружения

Ранневизантийская цивилизация унаследовала от античности устройство и быт городов: водопроводы, сточные системы, бани. Наиболее ярко это проявилось при строительстве Константинополя.

Каменистая почва, на которой располагался древний г. Византии, не давала населению необходимого количества воды. Строительство колодцев было затруднено. Вода, наполнявшая их, имела горько-соленый вкус и была непригодна для питья. Поэтому одной из важнейших, задач при создании новой столицы, которое длилось в течение многих столетий, было строительство акведуков (водопроводов), постоянно пополнявших запасы воды в колодцах, фонтанах и подземных резервуарах—цистернах. Наибольшее число гидротехнических сооружений Константинополя было построено при Константине Великом, Валенте (364—378) и Юстиниане I.

Двухъярусный акведук Валента (рис. 63) является одним из самых древних среди сохранившихся византийских сооружений Константинополя. Его строительство началось во II в. при императоре Адриане и завершилось в IV в. при императоре Валеите. Аркады акведука высотой 23 м протянулись на 625 м, пересекая город из конца в конец и проходя над крышами домов и улицами. К выдающимся гидротехническим сооружениям этого периода относится также акведук, построенный во времена Юстиниана. Его четырехъярусные арки высотой 36 м были перекинуты через поток шириной 140 м.

В силу своего географического положения и исторического значения в решении судеб Востока и Запада Константинополь часто подвергался длительным осадам и успешно их выдерживал, отчасти благодаря значительным запасам питьевой воды, которые всегда имелись (и имеются сегодня) в подземных цистернах города. Архитектурное и техническое решение этих подземных водохранилищ сделало их уникальными памятниками византийского зодчества. Некоторые цистерны сохранились до наших дней, в частности цистерна Базилики, или Йеребатан-сарай (в переводе с турецкого — Дворец, провалившийся под землю, рис. 64). Размеры его огромны: длина 1!2 м, ширина 61 м, высота 13,5 м. Своды спираются на 336 колонн. И по сей день в цистерне частая вода/ (В настоящее время Йеребатан-сарай является филиалом музея храма св. Софии, рядом с которым он находится.)

Константинополь

В ранневизантийских городах" повсеместно существовали бани, а в таких крупных центрах, как Константинополь и Антиохия, их было великое множество. Однако со временем баня в Византии перестала быть центром общественной жизни, как это имело, место в древнем Риме. Старые термы казались слишком роскошными и переделывались под христианские храмы. Столичные бани состояли из нескольких помещений, которые обогревались. В них подавалась горячая вода. Провинциальные бани имели очень убогий вид и топились «по-черному». «Дым идет в помещение, — писал монах Михаил Хониат, — сквозь щели дует такой ветер, что местный епископ всегда моется в.шапке, чтобы не простудить голову». При монастырях строились небольшие баньки. Как часто в них мылись, сказать трудно: мо-нгхтырские уставы содержали разные указания (от двух раз в месяц до нескольких раз в год, а иногда «от Пасхи до Пасхи»). В то же время баня оставалась местом врачевания: врачи предписывали больным баню 1—2 раза в неделю (в зависимости от заболевания).

Византийская наука и религия

На протяжении всей своей истории Византия была государством полиэтническим. Византийская культура объединила в себе достижения многих населявших ее народов (греков, сирийцев, римлян, коптов, армян, грузин, киликийцев, фракийцев, каппадокий-цев, даков, славян, половцев, арабов и др.). Однако византийцы не ограничивались простым усвоением знаний, приобретенных в предшествующие столетия, и в ряде отраслей сделали определенные шаги вперед.

Особое внимание уделялось тем областям знаний, которые были тесно связаны с практикой, прежде всего с медициной, сельскохозяйственным производством, строительством, мореплаванием. В то же время в основу всех наук была положена не античная философия, а теология. Утверждаясь на развалинах античного мира, христианство в Византии вытесняло жизнеутверждающую языческую религию греков.

Долгое время язычество существовало наряду с христианством. Многие крупные церковные деятели Византии IV—V вв. учились в языческих школах и впоследствии активно боролись с некоторыми предубеждениями христиан против греко-римской античной литературы. Так, видный богослов и епископ Кесарии Каппадокийской Василий Великий (ок. 330—379) получил образование в высшей языческой школе в Афинах. В своих сочинениях он с большим уважением отзывался об античном культурном наследии-и убедительно доказывал, что античная литература во многом предвосхитила появление христианства. Более того, Василий Великий и другие раннехристианские писатели указывали на необходимость получения христианами светского образования: по их мнению, оно способствовало бы лучшему пониманию «Писания» и истолкованию'его с помощью приемов и средств античной образованности. Называя себя ромея-ми, а свою империю — Ромейской, византийцы-христиане гордились .тем, что хранят культурное наследие Эллады и Рима, — столь могущественна была историческая инерция античного мира. Однако из античного наследия отбиралось только то, что содействовало упрочению христианства. В области естествознания основные данные черпались из произведений Аристотеля («Физика», «История животных», «О частях животных», «О движении животных», «О душе» и др.). Все они неоднократно комментировались ранневизантийскими авторами, чтобы сделать их доступными для читающей публики.

Своеобразными энциклопедиями естествознания в ранневизантийский период стали так называемые «Шесто-дневы», основанные на библейском сказании о сотворении мира в шесть дней. Основная цель «Бесед на Шестоднев» заключалась в изложении христианского учения о строении Вселенной и опровержении физических теорий античности. Наибольшей известностью пользовались «Шестодневы» Василия Великого и Георгия Писиды. Занимаясь разработкой философско-богословских проблем и полемизируя с древними писателями, они заимствовали из античности разнообразные сведения по естествознанию как реальные (о растениях, птицах, рыбах, пресмыкающихся, сухопутных животных и т. д.), так и фантастические (о священных гусях, о девственном рождении потомства у коршуна и гусеницы шелкопряда — тезис о непорочном зачатии и т. п.).

Ценные сведения о животном мире Египта, Эфиопии, Аравии, Цейлона и Индии содержатся в XI книге «Христианской топографии» (ок. 549 г.) Косьмы Индикоплова (т. е. «Плавате-ля в Индию»). Наряду с этим в ней утверждалось, что Земля есть плос-' кость, окруженная океаном и покрытая небесным сводом, где находится рай.

Став идеологией средневековья, христианство оказывало определяющее влияние на общественные и политические процессы. Государственная доктрина прославления христианской монархии и культ византийского императора как главы всего христианского мира имели огромное влияние на всю общественную и идейную жизнь Византии (идеологию, культуру, философию, историю, литературу, искусство и различные области знания, в том числе медицину).

Развитие медицинских знаний

Главным источником и основой медицинских знаний в Византийской империи были «Гиппократов сборник» и сочинения Галена, извлечения из которых служили базисом для компиляций, соответствующих духу христианства. Поиск естественно-научного объяснения природы болезни приостановился, и на первый план вышло изучение практических приемов лечения, выработанных в предшествующие столетия.

Будучи практиками, византийские врачи описывали и свои собственные наблюдения, нередко уточняющие описания отдельных ргхтений и их лечебные свойства. Интерес к лекарственным растениям в империи был настолько велик, что ботаника постепенно превратилась в практическую область медицины, занимающуюся почти исключительно целебными свойствами растений.

Основными источниками знаний о растительном мире были труды «отца ботаники» Феофраста . (Theophrastus, 372—287 гг. до н. э.) и римского врача (грека по. происхождению) Диос-корида (см. с. 127). Его сочинение «О врачебной, материи» на протяжении почти шестнадцати столетий было непревзойденным учебником, по. лекарственному врачеванию.

Со временем приготовлением лекарств стали интересоваться и ремесленники-химики. В период средневековья химии как науки еще не существовало: шло количественное и качественное накопление сведений практического характера, составлялись специальные руководства по производству разнообразных веществ, главным образом красителей и лекарств.

Накоплению определенных химических знаний способствовала и алхимия, возникшая в первые века нашей эры и достигшая наибольшего рцзви-тия в средние века. Алхимики верили в трансмутацию металлов и возможность получения химическим путем золота, серебра и драгоценных камней, занимались поисками философского камня и эликсира долголетия, который бы (как они полагали) избавил человека от болезней и обеспечил бы долгую жизнь (и даже бессмертие). .

Несмотря на то, что исходная посылка алхимиков была ложной, их практика способствовала расширению знаний о химико-технических процессах и методах их изучения.

Первыми христианскими врачами считались братья-близнецы Косьма и Дамиан. Во времена Диоклетиана (284—305) они были преданы мученической смерти, ^последствии произведены в сан святых и почитаются в христианском мире как покровители врачей и аптекарей.

Бурная эпоха IV—VII вв. оставила . гораздо больше письменных медицинских источников, чем вся последующая история Византии (схема 5). Это был период создания многотомных энциклопедических сводов, обобщающих наследие древних и опыт византийских врачей. Черпая свои знания из трактатов выдающихся ученых древности, византийские медики спасли их от забвения и передали последующим поколениям.

Одним из самых выдающихся вралей Византии был Орибасий из Пер-гама (греч. Oreibasios, лат. Oribasius, 325—403), грек по происхождению. Медицину он изучал в Александрии, .которая в то время сохраняла славу крупнейшего медицинского центра Средиземноморья.. Его учителем был знаменитый в то время.врач Зенон с о. Кипр.

Впоследствии Орибасий стал другом и врачом императора Юлиана Отступника.. Высокообразованный Юлиан не принял-христианской религии и всячески стремился сохранить наследие древнегреческой _языческой цивилизации (в области медицины в частности). По его предложению (361) Орибасий составил свой основной энциклопедический труд «Collecta medi-cinalia» («Врачебное собрание») в 72 книгах, из которых до нас дошли лишь 27.

В нем он. обобщил и систематизировал врачебное наследие от Гиппократа до Галена, включая труды Геродота, Диоскорида, Диокла и других античных авторов. О многих сочинениях мы знаем лишь то, что успел сообщить Орибасий.

По просьбе своего сына Евстафия, который изучал медицину, Орибасий составил сокращенный вариант своего обширного свода, так называемый «Synopsis» («Обозрение») в 9 книгах, который стал пособием для изучающих врачебные науки. Еще более кратким извлечением из «Синопсиса» явилась другая известная работа Орибасия «Euporista» («Общедоступные лекарства»). Она предназначалась для людей, не имевших врачебного образования и занимавшихся приготовлением лекарств в домашних условиях. Оба труда в V в. были переведены на латинский язык и дошли до нас в полном объеме.

За свои научные взгляды и приверженность античным традициям Орибасий подвергался гонениям со стороны церкви и после гибели Юлиана (в персидском походе в 363 г.) был временно изгнан из Константинополя.

После Орибасия в Византии было несколько выдающихся энциклопедистов-медиков. Среди них Аэций из Амиды (грея. Aecios, лат. Aetius Amide-nus, 502—572), который считается первым византийским врачом-христианином. Он также учился в Александрии, затем служил начальником императорской свиты и врачом при дворе Юстиниана. Основное; сочинение Аэ-ция — руководство по медицине «Tet-rabiblos» («Четверокнижие») в 16 книгах является компиляцией трудов Орибасия, Галена, Сорана и других авторов, а также содержит рецепты египетской и эфиопской медицины, охватывая, таким образом, почти всю практическую медицину региона Средиземноморья того времени.

Известным современником Аэция был Александр из Тралл (лат. Alexander Trallianus, ок. 525—605) — сын врача и брат архитектора Анфимия, строителя храма св. Софии в Константинополе. 12-томный труд Александра о внутренних болезнях и их лечении пользовался популярностью на протяжении всего средневековья. Он был переведен на латинский («Lib-ri duodecim de re medica»), сирийский, арабский и еврейский языки и был широко известен как на Западе, так и на Востоке, где Александра при жизни называли «Целителем». Основным материалом для этого труда послужила собственная врачебная практика Александра. Точность в постановке диагноза и стремление выяснить причины болезней выгодно отличали его от других коллег. Основываясь на собственном опыте, он позволял себе не соглашаться с некоторыми выводами Галена и критиковал их. Главной задачей врача Александр считал профилактику. Он много путешествовал. Жил на территории Греции, Италии, Галии, Африки. Умер в Риме, куда был приглашен в качестве архиатра города папой Григорием Великим (590—604) во время эпидемии чумы. Это была страшная «чума Юстиниана», которая, выйдя из Египта, опустошила почти все страны Средиземноморья (см. схему 5) и держалась около 60 лет. В одном Константинополе в разгар эпидемии в 542 г. ежедневно умирало несколько тысяч человек.

Видным врачом Византии был Павел с о. Эгина (греч. Paulos, лат. Ра-ulus Aegineta, 625—690). Его деятельность неразрывно связана с Александрией, где он учился и работал, когда Александрия входила в состав Византийской империи, а также после ее завоевания арабами (которые высоко ценили его как хирурга, акушера и преподавателя). Павел составил два больших сочинения: труд о женских болезнях (до нас не дошедший) и медико-хирургический сборник в 7 книгах «Compendii medici libri septem» "tpyji Павла отличается оригинальностью мысли, ясностью изложения и четким знанием предмета. Греческий Восток рано узнал и оценил его, латинский Запад пользовался им на протяжении всех средних веков. Особую ценность представляет шестая книга этого сочинения — обстоятельный итог развития хирургии к VII в. (малая хирургия, учение о переломах, вывихах и ампутациях, полостная, военная и пластическая хирургия)". В эпоху Возрождения многие медицинские факультеты, например Парижского университета, предписывали преподавать хирургию только по этой книге. Описанные в ней радикальные операции считались классическими вплоть до XVII в., а сам Павел из Эгины почитался самым смелым хирургом своего времени.

Византийские врачи использовали не только античное наследие, но и опыт арабоязычной медицины. На греческий язык переводились и медицинские арабские рукописи. Широкую известность получили прописи арабских лекарственных препаратов. Влияние-арабской медицины более ощущается в сочинениях поздних- византийских авторов. Среди них труд о свойствах пищи Симеона Сифа (Seth Simeon, IX в.) и книга по лекарствоведению («Opus medicamentorum») Николая Мирепса (Myrepsus, Nicolaus, XIII в.), использовавшаяся для преподавания в Европе вплоть до XVII в.

Больничное дело

С историей Византии тесно связано возникновение и развитие монастырских больниц и больничного дела. Корни его уходят в начало IV века, когда на территории Египта зародилось пустынножительство — первая форма монашества. Его основатель Антоний Великий, выражая протест против несправедливостей человеческого мира, роздал свое имущество, ушел в пустыню и стал примером для многочисленных подражателей. Первые пустынножители (анахореты) бродили отшельниками по одиночке. Потом трудности жизни заставили монахов-пустынников объединиться. Так возникли монастыри. Первый «общежитейский монастырь» ' (киновия) был основан в Египте в 320 г. Впоследствии монастыри стали появляться в Палестине, Сирии и других областях Византийской империи.

Go временем первоначальное содержание монашества — уход от жизни — расширилось: монахи начали принимать участие в общественных заботах. Постепенно монастыри стали местом, где вдали от мирских забот монахи (среди прочих дел) читали, переписывали и писали книги. Деловая организация и дисциплина монастырей позволили им в трудные годы войн и эпидемий оставаться цитаделью порядка и принимать под свою крышу стариков и детей, раненых и больных. Так возникли первые ксено-дохии (т. е. монастырские приюты для увечных И больных путников) — прообразы будущих монастырских больниц. Василий Великий закрепил это в составленном им Уставе киновитских общин, который сохранял свое значение во все века православного монашества, в том . числе и на Руси.

Монастыри производили также жесткий отбор того минимума церковной и светской литературы, которую с позиций церкви нужно было сохранить, переписать и прокомментировать. Результаты этого отбора определили будущие судьбы средневековой учености, впоследствии неразрывно соединившей себя со схоластикой (см. с. 171).

По сравнению с латинским Западом больничное дело в Византии стояло на более высоком уровне. Первая большая христианская больница была Построена в Кесарии в 370 г. Василием Великим. Она походила на маленький город и имела столько зданий, сколько типов болезней тогда различали. Была там и колония для прокаженных— прообраз будущих европейских лепрозориев.

В Византийской империи больницы были распространены повсеместно. Так, на территории Западной Армении в Севастии уже в IV веке славилась больница для бедных, иноземцев, калек и немощных.

О высокой организации больничного дела в Византии свидетельствует описание одной из больниц в Константинополе, основанной Иоанном II при монастыре Пантократора в XII веке. В ней было пять отделений, включая отделение женских болезней. Общее число мест достигало 50. Больница имела постоянный штат врачей-специалистов (хирургов, повитух) и их помощников, которые работали в две смены, чередовавшиеся через месяц. В каждом отделении было по два врача, которые принимали и приходящих больных. Врачи получали жалованье деньгами и продуктами, пользовались бесплатным жильем и монастырскими лошадьми, но не имели права частной практики без специального разрешения императора. При больнице работала школа для обучения врачебному искусству.

Образование и медицина

Образование в Византийской империи носило светский характер. В IV— VII вв. основными его центрами оставались античные города. Александрия славилась медицинской школой, которая функционировала и после завоевания ее арабами (до начала VIII в.). Как уже отмечалось, из александрийской врачебной школы вышли Ориба-сий, Аэций, Павел и многие другие выдающиеся византийские врачи. В Афинах — столице риторики и философии — продолжала ' работать основанная Платоном Афинская Академия (закрытая при Юстиниане). Бейрут был центром юридического образова-ни. Гааза славилась риторской школой, которая долгое время сохраняла эллинские традиции. Преподавание велось на греческом языке.

Несмотря на религиозность византийского общества, в основу образования были положены не памятники христианской письменности, а произведения античных авторов, дополненные многочисленными толкованиями. Даже в константинопольском «Аудито-риуме» («Auditorium specialiter nostrum») — единственном византийском университете, основанном Феодосией II в 425 г. (т. е. спустя почти столетие после признания христианства в качестве государственной религии) —- богословие не преподавалось. Оно не входило в число дисциплин высшей школы и изучалось в семье и в церквах.

Система обучения была рассчитана на приобретение чисто светского образования. Виднейшие деятели церкви Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский получили блестящее светское образование в лучших грамматических, риторских и философских школах империи.

Отношение представителей духовенства к философскому образованию было двояким: чрезмерное увлечение философией, по их мнению, могло привести к ереси и в то же время философия была необходима при подготовке образованных служителей церкви. В итоге философия рассматривалась как предварительная ступень к изучению богословия и являлась, таким образом, как бы «служебным инструментом» богословия, которое определялось как венец и цель всех наук.

Монастырских школ в Византии было сравнительно мало. Право их посещать имели только будущие монахи. Образование, получаемое в монастырях, было чисто религиозным (скорее духовно-аскетическим, нежели интеллектуальным).

Медицина входила в программу византийского образования и преподавалась в тесной связи с четырьмя основными предметами высшей позднеан-тичной школы — математикой, геометрией, астрономией и музыкой, которые объединялись под названием «Quadri-vium» (лат. — четырехпутье). Помимо них полный курс византийской высшей школы включал изучение грамматики, диалектики и риторики (с IX в. их совокупность стали называть «Trivium»). Перечисленные семь «свободных искусств» (лат. — artes liberates, греч. эквивалент — enkiklios paideia) составляли основное содержание высшего общего образования уже в период поздней античности; они сохранялись на протяжении почти целого тысячелетия и в средние века легли в основу факультетов свободных искусств в университетах Западной Европы.

Несмотря на свой практический характер, медицина в Византии продолжала считаться теоретической дисциплиной и изучалась по сочинениям великих медиков античности (христианская религия запрещала пролитие крови и анатомирование трупов). Особое внимание уделялось приемам лечения, выработанным в предшествующие столетия, и изучению лекарственных средств.

В ранневизантийский период наибольшей известностью пользовалась александрийская школа: учиться в ней стремились все, желающие стать врачами. В поздней Византии крупными центрами медицинского образования стали школы в Константинополе и Ох-риде (Македония).

По свидетельству современников, обучение медицине носило характер дискуссии. По окончании образования, сдачи экзаменов специально назначенной коллегии врачей и получения соответствующих свидетельств окончившие медицинские школы могли получить государственные должности и звание архиатра. Однако в большинстве случаев они занимались частной практикой.

В истории науки наследие Византии не может рассматриваться как достояние одной страны — на ее обширной территории располагаются ныне Греция и Болгария, Югославия и Румыния, Турция и Венгрия, Италия и Египет и многие другие страны Средиземноморья. За 10 веков своей истории Византия смогла сохранить и систематизировать античное наследие, а также создала оригинальную средневековую культуру, которая оказала большое влияние на развитие культуры и медицины многих народов мира.

 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:15 | Сообщение # 40
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
МЕДИЦИНАВ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ. МЕДИЦИНА В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ (IX—XIV вв.)

История

Древнейшее государство восточных славян, известное в истории как Киевская Русь, сложилось в первой половине IX в.

К этому времени на Руси сформировались раннефеодальные отношения. Древние славянские города Киев, Смоленск, Полоцк, Чернигов, Псков, Новгород (см. рис. 62) становились крупными' центрами ремесла и торговли. Важнейшей торговой артерией древней Руси был «великий путь из варяг в греки», который связывал Русь со Скандинавией и Византией.

Важным событием в истории Руси было принятие христианства в качестве государственной религии в 988. г. лри князе Владимире (978—1015). Этот серьезный политический акт не был случайным событием: возникновение социального неравенства и формирование классов явились объективными историческими предпосылками для замены языческого многобожия монотеизмом. Христианство на Руси было известно с IX в. Многие приближенные князя Игоря (912—945) были христианами. Княжившая после Игоря его жена Ольга (945—969) посетила Константинополь и приняла крещение, став первым христианским монархом на Руси. Большое значение для распространения идей христианства в Киевской Руси имели ее давние связи с Болгарией — посредницей в передаче культуры, письменности:и религиозной литературы. К концу X в. Киевская Русь уже вошла во взаимодействие с византийской экономикой и христианской культурой.

Принятие христианства Киевской Русью имело важные политические последствия. Оно содействовало укреплению феодализма, централизации государства и сближению его с европейскими христианскими странами (Византией, Болгарией, Чехией, Францией, Англией, Германией, Грузией, Арменией и др.), чему способствовали также и династические браки. Эти связи благотворно отразились на развитии древнерусской культуры, просвещения, науки.

Истоки культуры Киевской Руси связаны с традиционной культурой славянских племен, которая с развитием государственности достигла высокого уровня, а впоследствии была обогащена влиянием византийской культуры. Через Болгарию и Византию поступали на Русь античные и ранние средневековые рукописи. На славянский язык их переводили монахи — самые образованные люди того времени. (Монахами были летописцы Никон, Нестор, Сильвестр.) Написанные на пергаменте в эпоху Киевской Руси, эти книги дошли до наших дней.

Первая библиотека в Древнерусском государстве была собрана в 1037 г. князем Ярославом Мудрым (1019—1054) — третьим по старшинству сыном князя Владимира. Ее разместили в Софийском соборе, воздвигнутом в Киеве в 1036 г. по велению Ярослава Мудрого в ознаменование победы над печенегами на месте победоносного сражения. Ярослав всячески способствовал распространению грамотности на Руси, переписыванию книг и их переводу на славянский язык. Сам он знал 5 иноземных языков и «книгам прилежа и почитая (их) часто и в нощи и в дне». Его внучка Янка Всеволодовна в 1086 г. организовала при Андреевском монастыре первую женскую школу. При Ярославе Мудром Киевская держава достигла широкого международного признания. Митрополит Илларион писал в то время о киевских князьях: «Не в плохой стране были они владыками, но в русской, которая ведома и слышима во всех концах земли».

Древнерусское государство существовало в течение трех столетий. После смерти последнего киевского князя Мстислава Владимировича (1125— 1132)—сына Владимира Мономаха, оно распалось на несколько феодальных владений. Наступил период феодальной раздробленности, которая способствовала утрате политической независимости русских земель в результате нашествия монголо-татарских орд под предводительством хана Батыя (1208—1255), внука Чингиз-хана.

Развитие врачеваний

На Руси издавна развивалась народная медицина. Народных врачевателей называли лечцами. О них говорится в «Русской Правде» — древнейшем из дошедших до нас своде русских законов, который был составлен при Ярославе Мудром (в первой четверти XI в.) и впоследствии многократно переписывался и дополнялся. «Русская Правда» законодательно устанавливала оплату труда лечцов: по законам того времени человек, нанесший ущерб здоровью другого человека, должен был уплатить штраф в государственную казну и выдать пострадавшему деньги для оплаты за лечение.

Свои лечебные познания и секреты лечцы передавали из поколения в поколение, от отца к сыну в так называемых «семейных школах».

Большой популярностью пользовались лекарства, приготовленные из растений: полыни, крапивы, подорожника, багульника, «злоненавистника» .(бодяги), цвета липы, листьев березы, коры ясеня, можжевеловых ягод, а также лука, чеснока, хрена, березового сока, и многие другие народные средства врачевания.

Среди лекарств животного происхождения особое место занимали мед, сырая печень трески, кобылье молоко и панты оленя.

Нашли свое место в народном врачевании и лечебные средства минерального происхождения. При болях в животе принимали внутрь растертый в порошок камень хризолит. Для облегчения родов женщины носили украшения из яхонта. Известны были целебные свойства уксуса и медного купороса, скипидара и селитры, «серного камня» и мышьяка, серебра, ртути, сурьмы и других минералов. Русский народ издавна знал также о целебных свойствах «кислой воды». Ее древнее название нарзан, сохранившееся до наших дней, в переводе означает «богатырь-вода».

Впоследствии опыт народной медицины был обобщен в многочисленных травниках и лечебниках (рис. 66), которые в своем большинстве были составлены после принятия на Руси христианства и распространения грамотности. К сожалению, многие рукописные лечебники погибли во время войн и других бедствий. До наших дней дошло немногим более 250 древнерусских травников и лечебников. В них содержатся описания многочисленных традиционных методов русского врачевания как времен христианской Руси, 6аавле и Киеве, а позднее — в Новгороде, Смоленске, Львове. Широкой известностью пользовалась монастырская больница Киево-Печерской лавры—первого русского монастыря, основанного в первой половине XI в. в окрестностях Киева и получившего свое название от пещер (печер), в которых первоначально селились монахи.

Со всей Руси ходили в Киево-Пе-черскую лавру раненые и больные различными недугами, и многие находили там исцеление. Для тяжело больных при монастыре были специальные помещения (больницы), где дежурили монахи, ухаживавшие за больными. Монастырские хроники («Киево-Пе-черский патерик», XII в.) сообщают о нескольких монахах-подвижниках, которые прославились своим врачебным искусством. Среди них — пришедший из Афона «пречудный врач» Антоний (XI в.), который лично ухаживал за больными, давая им свое исцеляющее «зелье»; преподобный Алимпий ^\ в.4), тапетивавший мазяжа ирсжа-женных, и преподобный Агапит (умер в 1095 г.) —ближайший ученик преподобного Антония.

Агапит бесплатно лечил и обитаполнять Самые чёрные работы, б"ЫтЬ терпимым и сердечным по отношению к нему, делать все, что в его силах, для излечения больного и не заботиться о личном обогащении или профессиональном тщеславии.

В то же время врачевание в древней Руси не было церковной монополией: наряду с монастырской существовала и более древняя народная (мирская) медицина. Однако на этом этапе истории языческие врачеватели (кудесники, волхвы, ведуны и ведуньи) объявлялись служителями дьявола и, как правило, подвергались преследованиям.

Ylp-а дворах князей. «. бояр ^по ■всей вероятностное XII в.) служили светские лечцы как русские, так и иноземные. Так, при дворе Владимира' Мономаха служил лечец-армянин, имявал за ними и пользовался большой популярностью в народе. Однажды он исцелил Владимира Мономаха *, когда тот был еще черниговским князем,— послал ему «зелья», от которого князь Владимир быстро поправился. По выздоровлении князь пожелал щедро вознаградить своего исцелителя, но Агапит попросил передать дорогие

княжеские поларки неимущим людям.

«И услышали о нем в городе, что в монастыре есть некто лечец, и многие больные приходили к нему и выздоравливали».

Таким образом, «Киево-Печерский патерик» содержит первые конкретные сведения о врачебной этике в древней Руси: лечец должен быть образцом человеколюбия вплоть до самопожертвования, ради больного выределять болезнь по пульсу и внешнему -виду больного и был очень популярен в народе. А при княжеском дворе в Чернигове в XII в. служил известный врачеватель Петр Сириянин (т. е. сириец). Лечцы широко использовали в своей практике опыт народной медицины.

Некоторые, древнерусские мона-стырские больницы являлись также и центрами просвещения: в них обучали медицине, собирали греческие и византийские рукописи. В процессе перевода рукописей с греческого и латыни: монахи дополняли их своими знаниями, основанными на опыте русского-народного врачевания.

Одной из самых популярных книг XI в. был «Изборник Святослава». Переведенный с греческого в Болгарии, он дважды переписывался на Руси (1073, 1076 гг.) для сына Ярослава Мудрого князя Святослава, откуда и получил свое название. «Изборник» по своему содержанию вышел за рамки первоначальной задачи — связать общественные отношения на Руси с нормами новой христианской мора-п» — и приобрел черты энциклопедии. Описаны в нем и некоторые болезни, соответствующие тому времени представления об их причинах, лечении и гредупреждении, приведены советы о витании (например, «силы в овощи велики», или «питье безмерное» само по себе «бешенство есть») и рекомендации содержать . тело в чистоте, систематически мыться, проводить омовения.

В «Изборнике» говорится о лечцах-резалниках (хирургах), которые уме-.7Н «разрезать ткани», ампутировать конечности, другие больные или : мертвевшие части тела, делать лечебные прижигания при помощи раскаленного железа, лечить поврежденное место травами и мазями. Описаны . гаже ножи для рассечения и врачебные точила. Вместе с тем в «Изборнике» приведены недуги неисцелимые, перед которыми медицина того времени была бессильна.

В древнерусской литературе XII в. имеются сведения о женщинах-лекарках, бабках-костоправах, искусно производивших массаж, о привлечении женщин для ухода за больными.

По уровню развития санитарного дела Древнерусское государ-' ство в X—XIV вв. опережало страны Западной Европы. При археологических раскопках древнего Новгорода найдены документы, относящиеся к 1346 г., в которых сообщается о существовании в Новгороде больниц для гражданского населения и о спвг циалистах-алхимиках, занимавшихся приготовлением лекарств.

На территории древнего Новгорода открыты и изучены многоярусные (до 30 настилов) деревянные мостовые, созданные в X—XI вв., более 2100 построек с находящимися в них предметами гигиенического обихода, вскрыты гончарные и деревянные водосборники и водоотводы — одни из древнейших в Северной Европе (рис. 68). Заметим, что в Германии водопровод был сооружен в XV в., а первые мостовые были положены в XIV в.

Неотъемлемой составной частью медико-санитарного быта древней Руси была русская паровая баня (рис. 69), которая издавна считалась замечательным средством врачевания. Баня была самым чистым помещением в усадьбе. Вот почему наряду со своим прямым назначением баня использовалась и как место, где принимали роды, осуществляли первый уход за новорожденным, вправляли вывихи и делали кровопускания, проводили массаж и «накладывали горшки», лечили простуду и болезни суставов, растирали лекарственными мазями при заболеваниях кожи.

Первое описание русской паровой бани содержится в летописи Нестора (XI в.). Спустя столетия известный русский акушер Н. М. Максимович-Амбодик (1744—1812) писал: «Русская баня до сих пор считается незаменимым средством от многих болезней. Во врачебной науке нет такого лекарства, которое равнялось бы силою... бане» (1783).

В средние века Европа была ареной опустошительных эпидемий. В русских летописях наряду с многочисленными описаниями болезней князей и отдельных представителей высшего сословия (бояр, духовенства) приведены ужасающие картины больших эпидемий чумы и других заразных болезней, которые на Руси называли «мором», «моровым поветрием» или «повальными болезнями». Так, в 1092 г. в Киеве «многие человеки умирали различными недугами». В центральной части Руси «в лето в 6738 (1230)... бысть мор в Смоленске, ство,риша 4 скуделницы в дву положишь 16000, а в третью 7000, а в четвертую 9000. Се же зло бысть по два летг. Того же лета бысть мор в Новгороде: от глада (голода). И инии люди резж ху своего брата и ядаху». Гибель ! тысяч жителей Смоленска свидетель ствует о том, что болезнь была чреэ-вычайно заразной и сопровождал а ~ высокой смертностью. Летопись соо< щает также о «великом море» на I си в 1417 г.: «..мор бысть страшен ЗГ ло на люди в Великом Новгороде и э Пскове, и в Ладозе, и в Руси».

В народе бытовало мнение, что я ровые поветрия возникают от свегг естественных сил, изменения положи ния звезд, гнева богов, перемены -:-годы. В русских народных сказках т*-ма изображалась женщиной гром ного роста с распущенными волосг? з белой одежде, холера — в образе злой старухи с искаженным лицом. Недопонимание того, что грязь и нищета представляют собой социальную опасность, приводило к несоблюдению правил гигиены, усиливало эпидемии :: идущий следом за ними голод. В стремлении прекратить повальные болезни народ шел на самые отчаянные меры. Например, когда в Новгороде в XIV в. разразилась чума, го-эожане в течение 24 часов построили церковь Андрея Стратилата, которая сохранилась до наших дней. Однако ни строительство церквей, ни молитвы не спасали народ от бедствий — эпидемии в Европе уносили в то время десятки тысяч человеческих жизней.

Самое большое число эпидемий на Руси приходится на период монголо-татарского ига (1240—1480).

Монголо-татарское иго разорило и опустошило русские земли, а также государства Средней Азии и Кавказа. Непрекращающаяся борьба русского народа заставила завоевателей отказаться от идеи создания на Руси своих органов управления. Русь сохранила свою государственность, однако длительное угнетение и разорение страны Золотой Ордой привело к последующему отставанию русских земель в своем развитии от стран Западной Европы.

Одним из центров русской медицины того времени был Кирилло-Бело-зерский монастырь, основанный в 1397 г. и не подвергавшийся вражескому нашествию. В стенах монастыря в начале XV в. монах Кирилл Белозерский (1337—1427) перевел с греческого «Галиново на Иппократа» (комментарии Галена к «Гиппократову сборнику»). При монастыре было несколько больниц. Одна из них в настоящее время реставрирована и охраняется государством как памятник архитектуры.

В XIII—XIV вв. в русских землях окрепли новые города: Тверь, Нижний Новгород, Москва, Коломна, Кострома и др. Во главе объединения русских земель встала Москва.

 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:16 | Сообщение # 41
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Часть 3. Средние века
Глава 5. МЕДИЦИНА ПЕРИОДА ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XV—XVII вв.)

МЕДИЦИНА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ В ПЕРИОД ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ — ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ (XV—XVII вв.)

История

В XIV—XV вв. в общественной и культурной жизни Западной Европы, и прежде всего в Италии, произошли большие перемены. В недрах феодальной общественно-экономической формации зарождался новый капиталистический способ производства. Он требовал нового притока знаний, и ученые обратились к исследованию природы. В противовес средневековой схоластике с ее опорой на авторитеты стал утверждаться опытный метод в науке. Предпочтение отдавалось наблюдению и точному счету. Царицей ваук стала математика: «нет ничего более убедительного, чем число, мера и вес, если только они правильны»,— писал английский врач У. Петти (см. с. 309). В этот период изобретались и совершенствовались измерительные приборы и инструменты. Галилео Галилей конструировал телескоп и создавал первый термоскоп (прототип термометра). Николай Коперник разрабатывал гелиоцентрическую теорию. Поэты и художники стремились отразить в своем творчестве окружающий их мир и человека такими, какими видели их в действительности (рис. 87). Они искали опору в реалистическом искусстве древних, особенно греков. Вот почему этот период позднего средневековья в Западной Европе получил название «Возрождение» (возрождение античной культуры).

В эпоху Возрождения наука стала принимать международный характер. Широкое развитие мореплавания в поисках новых земель сделало конец XV — начало XVI столетий временем Великих географических открытий. В 1492 г. Христофор Колумб (1451— 1506) открыл для европейцев Американский континент. В 1498 г. Васко да Гама (1460—1524), обогнув Африку, впервые прошел морским путем из Европы в Индию. В 1519—1521 гг. Фернан Магеллан (1480—1521) организовал первое кругосветное путешествие. С открытием новых земель мир сделался в несколько раз больше, нарушились рамки национальной обособленности, а вместе с ними и средневековая замкнутость в экономике, культуре, мышлении.

Идейным содержанием ракнебур-жуазной культуры Возрождения стал гуманизм (от лат. humanus — человеческий). В центре мировоззрения гуманистов был человек. Культура и науки постепенно приобретали светский характер.

«Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти ,и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были... овеяны характерным для того времени духом смелых искателей приключений. Тогда не было почти ни одного -крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества»*,— писал Ф. Энгельс о выдающихся представителях этой могучей эпохи. Среди них Данте Алигь-ери и Франческо Петрарка, Джованни Боккаччо и Рафаэль Санти, Микеланд-жело Буонарроти и Леонардо да Винчи, Парацельс и Джироламо Фрака-сторо, Андреас Везалий и Френсис Бэкон.

Становление анатомии как науки

В эпоху Возрождения основными чертами естествознания стали: утверждение опытного метода в науке, развитие математики и механики, метафизическое мышление, которое явилось шагом вперед по сравнению со схоластическим мышлением классического средневековья.

Все эти черты ярко проявились в период становления анатомии как науки. Одним из ее основоположников был гениальный итальянский художник и ученый Леонардо да Винчи (Leonardo da Vinci, 1452—1519).. Ему принадлежат ценные технические изобретения в области военно-инженерного дела и гидротехники; своими открытиями он обогатил физику, геометрию, механику, астрономию, геологию, ботанику, анатомию. Утверждая опытный метод в науке, Леонардо да Винчи одним из первых в Европе стал вскрывать человеческие трупы и систематически изучать их строение, внедряя новые методы исследования (промывание органов проточной водой, инъецирование воском желудочков мозга и сосудов, распилы костей и матки.

Работы Леонардо да Винчи на полвека опередили исследования основоположника современной научной анатомии Андреаса Везалия, но остались неизвестными современникам. После его смерти все рукописи объемом около семи тысяч листов унаследовал его ученик, друг и компаньон Франческо Мельци, который систематизировал только то, что имело отношение к искусству. Остальное различными путями попало в частные коллекции и библиотеки Италии и других стран Западной Европы и долгое время не публиковалось. Со временем рукописи Леонардо стали собирать и во второй половине XVIII в. из его записей и рисунков было составлено 13 книг. Среди них: «Книга о животных», «О полете птиц», «Анатомические тетради» («Quaderni d'Anatomia») и др. Таким образом труды'Леонардо да Винчи по анатомии получили известность только в XVIII в. (уже после выхода в свет основополагающего труда Везалия), а изданы еще позднее (Турин, 1901).

Андреас Везалий (Vesalius, Andreas, 1514—1564) учился в трех университетах: в Лувене (Фландрия) по курсу гуманитарных наук, в Монпелье и Париже, где изучал медицину. В 1537 г. в возрасте 23 лет в Падуе он получил степень доктора медицины и вскоре по приглашению Венецианской республики стал профессором Падуан-ского университета — передового научного центра того времени.

Везалий хорошо знал труды Галена, к которому относился с большим уважением, переводил его книги и даже подготовил их к изданию. Анатомируя человеческие трупы, Везалий убедился, что взгляды Галена на строение тела человека, господствовавшие в Европе в течение 14 столетий, во многом ошибочны, так как они основаны на изучении анатомии обезьяны и других животных. Везалий исправил более 200 ошибок ,Галена, правильно описал скелет человека, его мышцы и многие внутренние.органы; установил отсутствие в сердечной перегородке отверстий, через которые, согласно учению Галена, кровь должна была проникать из правого желудочка в левый и контактировать с пневмой; описал клапаны сердца и таким образом создал предпосылки для последующего обоснования кругового движения крови.

Свои наблюдения Везалий изложил в «Анатомических таблицах» («Tabulae sex», 1538), включавших шесть гравюр, выполненных талантливым учеником Тициана Иоганом Стефаном ван Калькаром, который иллюстрировал все книги Везалия. Совершенствуя преподавание анатомии, Везалий издал краткий учебник анатомии «Извлечение» («Epitome», 1543) — сокращенную анатомию для обучающихся в анатомическом театре. В этом же году в издании И. Опорина вышел в свет основополагающий труд Везалия «О строении человеческого тела» в семи книгах («De humani corporis fabrica»). В нем не только обобщались достижения в области анатомии за предшествовавшие столетия,— Везалий обогатил науку собственными достоверными данными, полученными в результате многочисленных вскрытий человеческого тела; исправил большое количество ошибок своих предшественников и главное — впервые привел все эти знания в систему, т. е. сделал из анатомии науку.

Первый том его труда посвящен исследованию костей и суставов, второй — анатомии мышц, третий — кровеносным сосудам, четвертый — периферической нервной системе, пятый — органам брюшной полости, шестой — строению сердца и легких, седьмой—• анатомии головного мозга и органов чувств. Текст сопровождают 250 рисунков, блистательно исполненных Й. С. ван Калькаром. Фронтиспис (рис. 89) изображает момент анатомирования: в центре группы — А. Везалий, вокруг — выдающиеся ученые и общественные деятели того времени, многочисленные ученики, единомышленники и противники.

Экспериментально обоснованные выводы А. Везалия нанесли мощный удар по средневековой схоластике.

Учитель Везалия в Парижском университете .схоласт и галенист Я. Сильвий (Sylvius, Jacobus, 1478—1555) назвал своего ученика безумным (лат. veasanus) и публично выступил против него, опубликовав работу «Опровержение клевет некоего безумца на анатомию Гиппократа и Галена» («Ve-asani cuiusdam calumniarum in Hip-pocratis Galenique rem anatomicam...», 1555). Перед лицом неопровержимых фактов он был готов скорее допустить, что за 14 столетий изменилась анатомия человеческого тела, чем признать, что великий Гален мог ошибаться. В 1546 г. Везалий был изгнан из прогрессивного Падуанского университета. Кафедру анатомии занял его преемник Реальдо Коломбо (Colombo, Realdo, 1516—1559), один из творцов «золотого века» анатомии. В то время в Европе полыхали костры инквизиции: церковь физически расправлялась с инакомыслящими. Везалий был обвинен в посягательстве на авторитет канонизированного церковью Галена и осужден на смерть; впоследствии этот приговор был заменен паломничеством в Иерусалим, где, согласно преданию, находится гроб основателя христианской религии (гроб Господний). На обратном пути в результате кораблекрушения Везалий оказался на о. Занте, где и умер в расцвете сил и таланта.

Трудами Везалия открывается «золотой век» в истории анатомии. В 1545 г. Шарль Этьен (Etienne, Charles, 1503—1564) опубликовал прекрасно оформленный учебник анатомии «О рассечении частей тела человека» («De dissectione partium corporis hu-mani») с многочисленными рисунками органов брюшной полости, грудной клетки, головы и конечностей. В 1553 г. испанский философ-богослов и врач Мигель Сереет (Servet, Michael, 1509—1553) впервые в Европе описал малый круг кровообращения в своей книге «Восстановление христианства» («Christianismi restitutio...», 1553). Многие философские и естественно-научные положения этого труда входили в противоречие с догматами церкви. Для подтверждения своих философских воззрений CepiBeT использовал современные ему достижения естествознания. Книга была объявлена еретической. По настоянию Кальвина ее автор был предан жестокой смерти: сожжению живым на костре вместе со своей книгой. Ф. Энгельс писал по этому поводу: «...исследование природы совершалось тогда в обстановке всеобщей революции... оно дало своих мучеников для костров ,и темниц инквизиции. ...Кальвин сжег Сервета, когда тот вплотную подошел к открытию кровообращения, и при этом заставил жарить его живым два часа...».

Инквизиция в Европе существовала с конца XIII в. до начала XIX в. Число ее жертв (по архивам «священного трибунала») исчислялось сотнями тысяч, среди них — десятки тысяч женщин, признанных инквизиторами «ведьмами». В средние века «звание ученого,— писал А. И. Герцен,— скорее вело на костер, нежели в Академию. И они шли, вдохновленные истиной».

К великому сожалению, в системе инквизиции важное место занимали и врачи. Врач-инквизитор по существу был помощником палача. От его «искусства» пытать подсудимого зависели результаты следствия. Одновременно он следил за тем, чтобы обвиняемый не скончался до суда. После пыток врачи залечивали раны — ведь еретика надлежало возводить на костер невредимым. Здесь нельзя не привести слова выдающегося врача' эпохи . Возрождения Парацельса: «Врач не смеет быть ни мучителем, ни палачом, ни слугой палача».

После Сервета исследования движения крови неустанно продолжались. Р. Коломбо изучил движение крови в легких и опиеал свои наблюдения в труде «Об анатомии в 15 книгах» («De re anatomica libri XV», 1559). Иероним Фабриций (Fabricius, Hiero-nymus, 1533—1619)—ученик Фалло-пия и учитель Гарвея,— описал и первым продемонстрировал (1603) венозные клапаны, доказав тем самым одностороннее движение крови ■ по венам — только в направлении к серд-

Анатомические исследования в эпоху Возрождения не ограничивались только изучением кровообращения и затронули многие системы организма'. Так, Бартоломей Евстахий (Eustachio, Bartolomeo, 1510—1574) в 1563 г. впервые дал подробное описание органа слуха у человека, включая слуховую трубу, названную его именем, а Габриэль Фаллопий (Fallopio, Gab-riele, 1523—1562) изучал строение репродуктивных органов, развитие человеческого зародыша и его сосудистой системы, впервые описал строение и функции маточных (фаллопиевых) труб.

Таким образом, усилиями многих ученых — титанов эпохи Возрождения — был заложен фундамент научной анатомии. На ее основе получили свое развитие физиология, терапия, хирургия.

Становление физиологии как науки

Рождение физиологии как науки связано с именем выдающегося английского врача, физиолога и эмбриолога Уильяма Гарвея. (Harvey, Wilii-am, 1578—1657) (рис. 90), которому принадлежит заслуга создания стройной теории кровообращения.

В возрасте 2Г года У. Гарвей окончил Кембриджский университет. В 24 года в Падуе стал доктором медицины. Вернувшись на родину, Гарвей стал профессором кафедры анатомии, физиологии и хирургии в Лондоне,

Основываясь на достижениях своих предшественников — Галена, Веза-лия, Коломбо, Фабриция — Гарвей математически рассчитал и экспериментально обосновал теорию кровообращения, согласно которой кровь возвращается к сердцу по малому, и большому кругам. В связи с тем, что при жизни Гарвея в физиологии еще не применяли микроскопа, он не мог увидеть капилляров,— их открыл Мар-челло Мальпиги (Malpighi, Marcello, 1628—1694) через четыре года после смерти Гарвея. По мнению Гарвея, кровь переходила из. артерий в вены . по анастомозам и через поры тканей.

После многолетней проверки в эксперименте У. Гарвей изложил свою теорию в фундаментальном сочинении «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных» («Exercitatio anatomica de motu cor-dis et sangvinis in animalibus», 1628) и сразу же подвергся ожесточенным нападкам со стороны церкви и многих ученых. Первым теорию Гарвея признал Р. Декарт, затем Г. Галилей, С. Санторио, А. Борелли. И. П. Павлов определил ее как не только «редкой ценности плод его ума,, но и подвиг его смелости и самоотвержения».

Большое влияние на развитие естествознания (и физиологии в частности) оказала деятельность выдающегося английского философа Френсиса Бэкона (Bacon, Francis, 1561—1626). Не будучи врачом, Бэкон во многом определил пути дальнейшего развития медицины. В своем труде «О достоинстве и усовершенствовании наук» он сформулировал три основные задачи медицины: «первая состоит в сохранении здоровья, вторая — в излечении' болезней, третья — в продолжении жизни». Занимаясь экспериментальными работами в области физиологии, Бэкон поставил перед медициной несколько конкретных вопросов: об изучении анатомии не только здорового, но и больного организма, о введении обезболивания, об использовании при лечении болезней природных факторов и развитии бальнеологии. Решение этих и многих других задач, выдвинутых Ф. Бэконом, потребовало столетий.

Современник Френсиса Бэкона выдающийся французский ученый Рене Декарт (Descartes, Rene, 1596—1650) в простейшем виде разработал схему рефлекторной дуги. Все нервы он разделил на центростремительные, по которым сигналы поступают в мозг, и центробежные, по которым из мозга сигналы движутся к органам. Декарт считал, что жизненные действия имеют рефлекторную природу и подчиняются механическим законам.

Р. Декарт явился типичным представителем я т р о ф и з и к и — направления в естествознании и медицине, которое рассматривало живую природу с позиций физики. По сравнению со средневековой схоластикой метафизическое мышление XVII в. было явлением прогрессивным, и механистические взгляды Декарта оказали положительное влияние на дальнейшее развитие философии и естествознания в эпоху нового времени. Однако наряду с материалистическим пониманием мира Декарт в ряде вопросов толковал явления идеалистически. Так, он считал, что мышление является способностью души, а не тела.

Другим направлением в естествознании была ятромеханика. Ее основные положения четко изложены в сочинении «О движении животных» (рис. 91) итальянского анатома и физиолога Джованни Альфонсо Борелли (Borelli, Giovanni Alfonso, 1608— 1679)—одного из основоположников биомеханики. С позиций ятромеханики живой организм подобен машине, в которой все процессы можно объяснить при помощи математики и механики.

Среди выдающихся достижений эпохи Возрождения, имевших отношение как к физике, так и к медицине — изобретение в конце XVI в. термометра (точнее, воздушного термоскопа). Его автор — один из титанов эпохи Возрождения итальянский ученый Галилео Галилей (Galilei, Galileo, 1564— 1642), подтвердивший и развивший гелиоцентрическую теорию Н. Коперника (1543). Множество его драгоценных рукописей было сожжено инквизицией. Но в тех, что сохранились, обнаружены: рисунки первого термоскопа. В отличие от современного термометра в нем расширялся воздух, а не ртуть. Почти одновременно с Галилеем профессор Падуанского университета Санторио (Santorius, "1561—1636), врач, анатом и физиолог, создал свой прибор, с помощью которого он измерял теплоту человеческого тела (рис. 92). Прибор был достаточно громоздким. Санторио установил его во дворе своего дома для всеобщего обозрения. Теплота различных частей тела определялась в течение десяти пульсовых ударов по изменению уровня жидкости в трубке, шкала которой была произвольной.

В начале XVII в. в Европе было сделано множество оригинальных термометров. Первый термометр, показания которого не зависели от перепадов атмосферного давления, был создан в 1641 г. при дворе Фердинанда И, императора Священной Римской империи, который не только слыл покровителем искусств, но и был автором ряда физических приборов. При его участии были созданы забавные по своей форме термометры, похожие на маленьких лягушат. Они предназначались для измерения теплоты тела человека и легко прикреплялись к коже пластырем. Полость «лягушат» заполнялась жидкостью, в которой плавали цветные шарики различной плотности. Когда жидкость согревалась, объем ее увеличивался, а плотность уменьшалась, и некоторые шарнки погружались на дно прибора. Теплота тела пациента определялась согласно количеству разноцветных шариков, оставшихся на поверхности: чем их меньше, тем выше теплота тела испытуемого.

Разработка единой шкалы градусов растянулась на столетие. Последнее слово в этом вопросе принадлежит шведскому астроному и физику Анд ер-су Цельсию (Celsius, Anders, 1701—1744), который в 1742 г. предложил стоградусную' шкалу: за 0° он принял температуру кипения воды, а точка таяния льда соответствовала 100°. Впоследствии эту шкалу перевернули, сделав 0° точкой таяния льда и началом отсчета. В таком виде шкала Цельсия дошла до наших дней, завоевав самую широкую популярность.

В медицинской практике термометрия начала применяться значительно позже — только во второй половине XIX в. Активное внедрение этого метода в России в 1860 г. связано с именем выдающегося русского клинициста С. П. Боткина (см. с. 270).

Ятрохимия и медицина

Наряду с ятрофизикой и ятромеха-никой в эпоху Возрождения широкое развитие получила ятрохимия — направление в медицине, связанное с успехами химии. Ятрохимики считали, что процессы, совершающиеся в организме, являются химическими, поэтому с химией должно быть связано как изучение этих процессов, так и лечение болезней.

Одним из основоположников ятро-химии является выдающийся врач и химик раннего Возрождения Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гоген-гейм, известный в истории под псевдонимом Парацельс (Hohenheim, Philip-pus Aureolus Theophrastus Bombastus von — Paracelsus, 1493—1541). Швейцарец по происхождению, он получил образование в университете в Ферраре (Италия) и впоследствии читал лекции в Базельском университете на своем родном немецком языке вместо принятого в научном мире латинского. 190

Парацельс явился одним из основоположников опытного метода в науке. «Теория врача есть опыт. Никто не может стать врачом без науки и опыта»,— утверждал он.

Во времена Парацельса хирургия в Европе не считалась областью медицины и в университетах не преподавалась (ею занимались ремесленники), и Парацельс настаивал на объединении хирургии и медицины (т. е. терапии) в одну науку, потому что обе они исходят из одного корня. Сам он с гордостью называл себя «доктором обеих медицин». Его книги «Малая хирургия» («Chirurgia minor», 1528), «Большая хирургия» («Chirurgia magna», 1536) и другие пользовались большой популярностью (рис. 93).

С Парацельса начинается кардинальная перестройка химии в ее приложении к медицине: от поисков путей получения золота —к приготовлению лекарств. Согласно Парацельсу, здоровье связано с нормальным содержанием в организме человека трех на-_ чал: серы, ртути и соли; нарушение их правильных соотношений приводит к болезни. Вот почему врачи и аптекари эпохи Возрождения придавали большое значение лекарственным препаратам, содержащим серу, ртуть и различные соли, и часто сами выплавляли их из природных руд. Парацельс с гордостью писал, что он и его ученики «отдых в лаборатории имеют, пальцы в угли и отбросы и всякую грязь суют, а не в кольца золотые, и подобны кузнецам и угольщикам закопченным». В своих сочинениях он писал также о болезнях рудокопов и литейщиков, связанных с отравлениями серой, свинцом, ртутью, сурьмой и, таким образом, закладывал основы будущей науки о профессиональных болезнях. О болезнях рудокопов и их предупреждении писал также современник Парацельса Георг Бауэр, известный под псевдонимом Агракола (Agricola, Ge-org, 1493—1541), в сочинении «О горном деле и металлургии» («De re metallica...», 1556).

Развитие медицинской химии в эпоху Возрождения привело к расширению аптекарского дела. Аптека как самостоятельное учреждение возникла во второй половине VIII в. на Ближнем Востоке. (Первая аптека на Ближнем и Среднем Востоке была открыта в 754 г. в столице Халифата — г. Багдаде.) В Европе первые аптеки появились в XI в. в испанских городах Толедо и Кордова. К XV в. они широко распространились по всему континенту.

В эпоху Возрождения размеры аптекарских лавок значительно, увеличились: из простых лавок периода развитого средневековья, когда вся аптека размещалась в одной комнате, они превратились в большие фармацевтические лаборатории, которые включали в себя помещение для приема посетителей, кладовые, где размельчались и хранились лекарства и сйрье, и собственно лаборатории с печью и дистилляционным аппаратом (рис. 94).

Начиная с XV в. с особым старанием культивировались аптекарские ботанические сады; их называли также садами здоровья — Hortus sanitatis. От этого латинского названия произошло русское — вертоград (т. е. сад, цветник). В XVI—XVII вв. вертограды широко распространились на Руси. В качестве лекарственного сырья использовались также минеральные вещества и части животных. Большое значение имели заморские путешествия, из которых привозились иноземные лекарственные средства.

Представления о лечебном действии многих медикаментов в то время часто были далеки от истины. Так, в течение почти двух тысячелетий (с I по XX век) существовало мнение о том, что териак является универсальным средством против всех болезней. Его составляли сами врачи при большом скоплении народа более чем- из 70 компонентов, а затем выдерживали в течение полугода: причем особой славой пользовался териак, приготовленный в г. Венеции.

Аптекари эпохи Возрождения, как и другие профессионалы, внесли большой вклад в формирование культуры своего времени. Они занимали высокое положение в обществе, однако их деятельность регламентировалась государством. В середине XVI в. начали появляться первые фармакопеи, в которых перечислялись используемые в данном городе или государстве лекарства, их состав, применение и стоимость. Так было положено начало официальному регулированию цен на медикаменты в Европе.

Эпидемии и учение о контагии

История эпидемий в эпоху Возрождения характеризуется двумя факторами: с одной стороны, намечается некоторое ослабление «старых» болезней — проказы и чумы, а с другой — появляются новые болезни (сифилис, английская потовая горячка, сыпной тиф).

В конце XV — начале XVI в. всю Европу охватила эпидемия сифилиса. В начале XVI столетия о нем писали Дж. Фракасторо, А. Паре, Парацельс, Г. Фаллопий и другие ученые. По морским и сухопутным торговым путям сифилис распространился за пределами Европейского континента. Публичные бани, которые широко рекомендовались в то время в гигиенических и лечебных целях, в связи с эпидемией сифилиса были закрыты.

Причины этой мощной эпидемии пока еще недостаточно изучены. Одни ученые полагают, что сифилис был завезен в Европу после открытия Америки. В качестве доказательства приводится описание (1537) испанского врача Диаса де Ислы, который лечил людей из экипажа Колумба, прибыв-'ших с о. Гаити. По мнению большинства других ученых, сифилис существовал у народов Европы с древнейших времен. Доказательством этой версии служат описания античных авторов, средневековых врачей и результаты археологических раскопок могильников в различных районах Европы и Азии. По всей вероятности, сифилис издавна существовал в Европе, Азии и Америке, а внезапная эпидемия конца XV в. в Европе была обусловлена длительными войнами, массовыми передвижениями людей, а возможно, и появлением нового штамма возбудителя, завезенного с Американского континента.

В то же время в Америку в процессе конкисты были завезены новые, не известные там ранее болезни. Соеди них — оспа. До введения оспопрививания по методу Э. Дженнера (1796) только в Европе ежегодно оспой заболевало около 10 млн человек, из которых умирало от 25 до 40%'. В целях истребления аборигенов конкистадоры распространяли среди них зараженную одежду. В этой жестокой бактериологической войне погибли миллионы коренных жителей; многие районы Америки совершенно обезлюдели.

Причины эпидемий в средние века еще не были известны. Огромные размеры приносимых ими бедствий (рис. 95) и беспомощность человека вызывали величайшее смятение и суеверный ужас.

«Порой приходится видеть, как почва внезапно колеблется под мирными городами и здания рушатся на головы жителей,— писал французский историк медицины Э. Литтре.— Так лее внезапно и смертельная зараза выходит из неизвестной глубины и своим губительным дуновением срезает человеческие поколения, как жнец срезает колосья. Причины неизвестны, действие ужасно, распространение неизмеримо: ничто не может вызвать более сильной тревоги. Чудится, что смертность будет безгранична, опустошение будет бесконечно и что пожар, раз вспыхнув, прекратится только за недостатком пищи...»

Одни ученые связывали эпидемии с землетрясениями, которые, как утверждал немецкий историк медицины Г. Гезер, «во все времена совпадали с опустошениями от повальных болезней». По мнению других (и их было большинство), эпидемии вызываются «миазмами» — «заразными испарениями», которые «порождаются тем гниением, которое совершается под землей» и выносится ,на поверхность при извержении вулканов. Третьи думали, что развитие эпидемий направляется особым положением звезд, поэтому иногда в поисках астрологически более благоприятного места люди покидали пораженные города, что в любом случае уменьшало опасность их заражения.

Первая научно обоснованная концепция распространения заразных болезней была выдвинута Джироламо Фракасторо (Frac'astoro, Girolamo, 1478—1553) —итальянским ученым — врачом, физиком, астрономом и поэтом, одним из выдающихся представителей эпохи Возрождения

Медицинское образование Фракасторо получил в передовом Падуанском университете — «Патавинской академии», с которой связаны судьбы. Галилея и Санторио, Везалия и Фаллолия, Коперника и Гарвея. В этом университете получили свои дипломы первые российские доктора медицины Франциск Георгий Скорина из Полоцка (1512)— современник Фракасторо и Коперника, и П. В. Посников из Москвы (1695) —сподвижник Петра I.

Будучи уже профессором Падуан-ского университета, Дж. Фракасторо написал свой основополагающий труд «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» («De contagione et contagio-sis morbis et curatione libri tres», 1546) в трех книгах. Первая содержит общие теоретические положения и систематическое обобщение взглядов предшественников Фракасторо — Гиппократа и Фукидида, Аристотеля и Лукреция Кара, Плиния Старшего и Галена, Ар-Рази и Ибн Сины. Вторая посвящена описанию заразных болезней (оспы, кори, чумы, малярии, бешенства, английского пота, проказы). Третья — известным в то время методам их лечения. В своем труде Дж. Фракасторо изложил основы учения о «контагии» — живом размножающемся заразном начале, выделяемом больным организмом, и тем самым значительно поколебал бытовавшие ранее представления о «миазмах». Уже тогда Фракасторо был убежден в специфичности «семян» заразы (т. е. возбудителя). Согласно его учению, существуют три способа передачи инфекционного начала: при непосредственном соприкосновении с больным человеком, через зараженные предметы и по воздуху на расстоянии. Притом Фракасторо полагал, что на расстоянии передаются не все болезни, а через соприкосновение — все. Введенный им термин инфекция (лат. in-fectio от inficere — внедряться, отравлять) означал «внедрение», «проникновение», «порчу». От него произошло название «инфекционные болезни», введенное впоследствии немецким врачом К. Гуфеландом (Hufeland К., 1762—1836). Термин дезинфекция также предложен Фракасторо.

Однако во времена Фракасторо еще не могло быть действенных, научно обоснованных методов борьбы с повальными болезнями, их возбудители оставались тогда невидимыми и неизвестными, а наука о них еще только зарождалась. Ее достойными представителями стали впоследствии Д. С. Самойлович и Э. Дженнер, Л. Пастер и И. И. Мечников.

Открытие возбудителей инфекционных заболеваний, начавшееся в конце прошлого века, и их научное изучение в наши дни привели к ликвидации многих инфекционных болезней в масштабах государств, регионов, континентов, а порой и всего земного шара. Ярким примером тому является ликвидация оспы на нашей планете по программе, предложенной делегацией СССР на XI Ассамблее Всемирной организации здравоохранения в 1958 г. и осуществленная в 80-х годах совместными усилиями народов всех стран мира.

Развитие хирургии

Как уже отмечалось, в средние века в Западной Европе существовало разграничение между врачами (или докторами), которые получали медицинское образование в университетах .и занимались только лечением внутренних болезней, и хирургами, которые научного образования не имели, врачами не считались и в сословие врачей не допускались. Согласно цеховой организации средневекового города, хирурги считались ремесленниками и объединялись в свои профессиональные корпорации. Так, например, в Париже, где антагонизм между врачами и хирургами выразился наиболее ярко, хиоурги объединились в «Братство св. Косьмы», в то время как врачи входили в медицинскую корпорацию при Парижском университете и очень ревностно оберегали свои права и интересы.

Между воачами и хирургами шла неустанная борьба. Врачи представляли официальную медицину того времени, которая все еще продолжала следовать слепому заучиванию текстов и за словесными диспутами была еще далека от клинических наблюдений и понимания процессов, происходящих в здоровом или больном организме.

Ремесленники-хирурги, напротив, имели богатый практический опыт. Их профессия требовала конкретных знаний и энергичных действий при лечении переломов и вывихов, извлечении инородных тел или лечении раненых на полях сражений во время многочисленных войн и крестовых походов.

Среди хирургов существовала профессиональная градация. Более высокое положение занимали так называемые" «длиннополые» хирурги, которые отличались своей длинной одеждой. Они имели право выполнять наиболее сложные операции, например камнесечение или грыжесечение. Хирурги второй категории («короткополые») были в основном цирюльниками и занимались «малой» хирургией: кровопусканием (рис. 97), удалением зубов и т. п.

Самое низкое положение занимали представители третьей категории хирургов — банщики, которые выполняли простейшие манипуляции, например снятие мозолей. Между различными категориями хирургов также велась постоянная борьба.

Официальная медицина упорно_со-противлялась признанию равноправия хирургов: им запрещалось переступать границы своего ремесла, выполнять врачебные манипуляции и выписывать рецепты. В университеты хирурги не допускались. Обучение хирургии происходило внутри цеха (корпорации) сначала на принципах ученичества. Затем стали открываться хирургиче-. ск'ие школы. Репутация их росла, и в 1731 г. (уже в период новой истории) в Париже, несмотря на отчаянное сопротивление медицинского факультета Парижского университета, решением короля была открыта первая хирургическая академия. В 1743 г. она была приравнена к медицинскому факультету. В конце XVIII в., когда в результате французской буржуазной революции был закрыт реакционный Парижский университет, . именно хирургические школы стали той основой, на которой создавались высшие медицинские школы нового типа.

Так завершилась в Западной Европе многовековая борьба между схоластической медициной и новаторской хирургией, выросшей из практического опыта. (Заметим, что медицина народов Востока и античная медицина не знали подобного разделения.)

Хирургия Западной Европы не имела научных методов обезболивания до середины XIX в., все операции в средние века причиняли жесточайшие мучения пациентам (рис. 98). Не было еще и правильных представлений о раневой инфекции и методах обеззараживания ран. Поэтому большинство опеоаций в средневековой Европе (до 90%) заканчивалось гибелью больного в результате сепсиса.

С появлением огнестрельного оружия в Европе в XIV в. характер ранений сильно изменился: увеличилась открытая раневая поверхность (особенно при артиллерийских ранениях), усилилось нагноение ран, участились общие осложнения. Все это стали связывать с проникновением в организм раненого «порохового яда». Об этом писал итальянский хирург Иоханнес де Виго (Vigo, Johannes de, 1450—1545) в своей книге «Искусство хирургии» («Arte Chirurgica», 1514), которая выдержала более 50 изданий «а различных языках мира. Де Виго полагал, что наилучшим способом лечения огнестрельных ран является уничтожение остатков пороха путем прижигания раневой поверхности раскаленным железом (см. рис. 100) или кипящим составом смолистых веществ (йо избежание распространения «порохового яда»

по всему организму). При отсутствии ооезболивания такой жестокий способ обработки ран причинял гораздо больше мучений, чем само ранение.

Переворот этих и многих других устоявшихся представлений в хирургии связан с именем французского хирурга и акушера Амбруаза Паре (Pare, Ambroise, 1510—d590). Врачебного образования он не имел. Хирургии обучался в парижской больнице Hotel-uieu, где был подмастерьем-цирюльником. В 1536 г. А. Паре начал службу в армии в качестве цирюльника-хи-рурга.

Первый труд А. Паре по военной хирургии «Способ лечить огнестрельные раны, а также раны, нанесенные стрелами, копьями и др.» вышел в свет в 1545 г. на разговорном французском языке (латинского языка он не знал) и уже в 1552 г. был переиздан.

В 1549 г. Паре опубликовал «Руководство по извлечению младенцев, как живых, так и мертвых, из чрева матери». Являясь одним из известнейших хирургов своего времени, Амбруаз Паре был первым хирургом и акушером при дворе королей Генриха И, Франциска II, Карла IX, Генриха III и главным хирургом «Отеля дьё», где он некогда учился хирургическому ремеслу.

Выдающейся заслугой Паре является его вклад в учение о лечении огнестрельных ранений. В 1536 г. во время похода в Северную Италию молодому армейскому цирюльнику Амбруа-зу Паре не хватило горячих смолистых веществ, которыми надлежало заливать раны. Не имея ничего другого под рукой, он приложил к ранам дигестив из яичного желтка, розового и терпен-тивного масел и прикрыл их чистыми повязками. «Всю ночь я не мог уснуть,—записал Паре в своем дневнике,— я опасался застать своих раненых, которых я не прижег, умершими от отравления. К своему изумлению, рано утром я застал этих раненых бодрыми, хорошо выспавшимися, с ранами невоспаленными и неприпухшими. В то же время других, раны которых были залиты кипящим маслом, я нашел лихорадящими, с сильными болями и с припухшими краями ран. Тогда я решил никогда больше так жестоко не прижигать несчастных раненых». Так было положено начало новому, гуманному методу лечения ран. Амбруаз Паре значительно усовершенствовал технику многих хирургических операций, заново описал поворот плода на ножку, (древний индийский метод, забытый в средние века), применил перевязку сосудов вместо их перекручивания и прижигания, сконструировал ряд новых хирургических инструментов (рис. 99) и ортопедических приборов, включая искусственные конечности и суставы. Многие из них были созданы уже после смерти Амбруаза Паре по оставленным им детальным чертежам и сыграли важную роль в развитии ортопедии.

В то же вре

 все сообщения
КержакДата: Вторник, 16.11.2010, 21:17 | Сообщение # 42
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
МЕДИЦИНА В МОСКОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕ (XV—XVII вв.)

История

Борьба русского народа против монголо-татарского ига (1240—1480) объединила русские земли вокруг Москвы, историческая роль которой особенно возросла во времена княжения Ивана Калиты (1325—1340) и Дмитрия Донского (1363—4389). Свое прозвище (Донской) московский князь Дмитрий получил после победы руководимых им русских полков над войском хана Мамая на Куликовом поле (1380) у реки Дон.

Куликовская битва, явившаяся первым крупным поражением Золотой Орды, создала реальные предпосылки для объединения русских земель в централизованное Московское государство. Его создание было завершено при Иване III (1462—1505) после победы московских войск на реке Угре (1480), определившей окончательное свержение на Руси монголо-татарского ига.

Московское великое княжество стало крупным многонациональным государством Европы. К концу XVI в. территория княжества увеличилась почти вдвое. В стране было 220 городов. Численность населения достигла 7 млн человек.

Развитие медицины и медицинского дела

Вплоть до конца XVII столетия народная медицина занимала на Руси ведущее положение. Опыт русской на-.родной медицины отражен в многочисленных исторических и историко-быто-вых повестях того времени. Среди них — записанная в XV.в. «Повесть о Петре й Февронии Муромских», в которой расказывается о чудесном исцелении князя Петра Муромского. Зарубив мечом змея-зверя, он обрызгался его кровью и заболел тяжелой кожной болезнью. Тяжело больной Петр отправился в Рязанскую землю, которая славилась своими лечцами. Простая крестьянская девушка — дочь древолаза (сборщика меда диких пчел)— Феврония излечила князя (по всей вероятности, при помощи меда). Выздоровевший князь вернулся в свою Муромскую землю, но без Февронии болезнь возобновилась, и Петр женился на мудрой Февронии. Долгие годы жили они счастливо и княжили в Муроме. Прообразами героев были реально существовавшие князь Давид и его жена Ефросиния, княжившие в Журоаде в XIII в.

В лечебниках этого периода значительное место отводилось хирургии (резанию). Среди резалников были костоправы, щювотгуски, з^боволота. На Руси проводились операции чере-посверления, чревосечения, ампутации. Усыпляли больного при помощи мандрагоры, мака и вина. Инструменты (пилки, ножницы, долота, топоры, щупы) проводили через огонь. Раны обрабатывали березовой водой, вином и золой, а зашивали волокнами льна, конопли или тонкими кишками животных. Для извлечения металлических осколков стрел применяли магнитный железняк. Славились на Руси и оригинальные конструкции протезов для нижних конечностей.

Развитие торговли с соседними странами значительно расширило познания русских людей об иноземных лекарственных средствах. На Руси многократно переписывалась переведенная; в ХШ в. с греческого «Христианская топография» (см. с. 138) Кось-мы Индикоплова, византийского купца, который в VI в. посетил Индию, о. Цейлон ц Эфиопию.и описал их природу, обычаи, а также лекарственный товарообмен с «лежащими к Западу от них странами». Индийские лекарственные средства были издавна известны на Руси. О них сообщается в древнерусских травниках, повести «Александрия» (о походе Александра Македонского в Индию), в путевых заметках (1466—1472) тверского купца Афанасия Никитина «Хожение за три моря», которые в силу их большой- исторической значимости были включены в русскую летопись, а также в «Вертограде» («Сад здоровья»), переведенном с немецкого в 1534 г. Николаем Булевым.

Однако заморская торговля имела и свою оборотную сторону. В средние века торговые ворота страны открывали tryтъ "повалтаъш этг-й.де-»%хи.¥ч концу XIV в. их связь с прибытием торговых судов была очевидна. На Руси такими воротами были крупные торговые города Псков и Новгород: эдсожае. д.е?отга.си. сообшдют о 12 эпидемиях, разразившихся в них за короткий период XIV—XV вв. (рис. 100).

Мысль о «прилипчивости» заразы привела к введению предохранительных мер. Сначала это выразилось в изоляции больных и оцеплении неблагополучных мест: умерших погребали «в тех же дворах, в которых кто умрет, во всем платье и на чем кто умрет». Общение с зачумленными домами прекращалось, их жителей кормили с улицы через ворота. Во время эпидемии чумы 1521 г. в г. Пскове князь Михаиле Кислица «велел... улицу Петровскую заперети с обою концов».

В конце XVI — начале XVII в. карантинные меры стали приобретать государственный характер. С 1654 по 1665 г. в России было издано более 10 царских указов «о предосторожности от морового поветрия». Во время чумы 1654—55 гг. на дорогах были установлены заставы и засеки, через которые никого не разрешалось пропускать под страхом смертной казни, невзирая на чины и звания. Все зараженные предметы сжигались на кострах. .Письма по пути их следования многократно переписывали, а подлинники сжигали. Деньги перемывали в уксусе. Умерших погребали за чертой города. Священникам под страхом смертной казни запрещалось отпевать умерших. Лечцов к заразным не допускали. Если же кто-либо из них случайно посещал «прилипчивого» больного, он был обязан известить об этом самого государя и сидеть дома «впредь до царского разрешения».

Прекращались ввоз и вывоз всех товаров, а также работы на полях. Все это вело к неурожаям и голоду, который всегда шел вслед за эпидемией. Появлялись цинга и другие болезни, которые вместе с голодом давали новую волну смертности.

Медицина того времени была бессильна перед эпидемиями, и тем большее значение имела система государственных карантинных мероприятий, разработанная в то время в Московском государстве. Важное значение в борьбе- с эпидемиями имело создание Аптекарского приказа.

Аптекарский приказ — первое государственное медицинское учреждение в России — был основан около 1620 г. В первые годы своего существования он располагался на территории Московского Кремля .в каменном здании напротив Чудова монастыря (рис. 101). Сначала это было придворное лечебное учреждение, попытки создания которого восходят ко' временам Ивана Грозного (1547—1584), когда в 1581 г. при царском дворе была учреждена первая на Руси Государева (или «царева») аптека, т. к. обслуживала она только царя и членов царской семьи. Располагалась аптека в Кремле и длительное время (почти в течение века) была единственной аптекой в Московском государстве. - В том же 1581 г. по приглашению Ивана Грозного прибыл в Москву на царскую службу придворный врач английской королевы Елизаветы Роберт Якоб (Jacobus, Robertus); в его свите были лекари и аптекари (один из них по имени Яков), которые и служили в Государевой аптеке. Таким образом, первоначально в придворной аптеке работали исключительно иноземцы (англичане, голландцы, немцы); аптекари-профессионалы из прирожденных россиян появились позднее.

Первоначальной задачей Аптекарского приказа являлось обеспечение лечебной помощью царя, его семьи и приближенных. Выписывание лекарства и его приготовление были сопряже-_ны с большими строгостями. Предназначенное для дворца лекарство отве-дывалось докторами, его прописавшими, аптекарями, его приготовившими, и, наконец, лицом, которому оно сдавалось для передачи «наверх». Предназначенные для царя «отборные врачебные средства» хранились в аптеке в особой комнате — «казенке» за печатью дьяка Аптекарского приказа.

Являясь придворным учреждением, «царева аптека» лишь в порядке исключения обслуживала служилых людей. Сохранилось немало челобитных на имя царя с просьбой отпустить им то или иное лекарство. В челобитной изонемца П. А. Калиновского от 11 марта 1662 г. написано: «Занемог я... заскорбел, лежу при деревни света житья не вижу четвертый месяц... помираю голодною смертью, пить есть нечего... Вели государь для моей скорби (болезни) дать снадобья и вели из казны выдать денег». Резолюция: «...выдать из Аптекарского приказа лекарства».

В другой челобитной от 27 июня 1658 г. солдат Митька Иванов сообщает: «...я холоп твой ранен — пробит насквозь из карабина по самому животу и ниже... OTJ ТОЙ раны лежу во гноище и по сию пору раны не затворились... Вели государь меня... излечить в аптеке». Резолюция: «его лечить и лекарства давать безденежно».

При наличии в стране лишь одной аптеки население покупало лекарства в зелейных и москательных лавках, где велась свободная торговля «зельем». Это вело к злоупотреблениям ядовитыми- и сильнодействующими веществами. Таким образом, назрела необходимость государственной регламентации продажи лекарственных средств. К тому же растущая российская армия постоянно требовала регулярного снабжения войск медикаментами. В связи с этим в 1672 г, была открыта вторая в стране «...аптека для продажу всяких лекарств всяких чинов людям».

Новая аптека располагалась на Новом гостином дворе на Ильинке, близ Посольского приказа. Царским указом от 28 февраля 1673 г. за обеими аптеками закреплялось право монопольной торговли лекарствами.

Аптекарский приказ не только управлял аптеками. Уже к середине XVII в. из придворного заведения он вырос в крупное общегосударственное учреждение, функции которого значительно расширились. В его ведение входило: приглашение на службу врачей (отечественных, а совместно с Посольским приказом и иноземных), контроль за их работой и ее оплатой, подготовка и распределение врачей по должностям, проверка «докторских сказок» (историй болезней), снабжение войск медикаментами и организация карантинных мер, судебно-медицинское освидетельствование, собирание и хранение книг, руководство аптеками, аптекарскими огородами . и сбором лекарственного сырья.

Постепенно штат Аптекарского приказа увеличивался. Так, если в 1631 г. в нем служили два доктора, пять лекарей, один аптекарь, один окулист, два толмача (переводчика) и один подьячий (причем особыми льготами пользовались иноземные доктора), то в 1681 г. в Аптекарском приказе служило 80 человек, среди них 6 докторов, 4 аптекаря, 3 алхимиста, 10 лекарей-иноземцев, 21 русский лекарь, 38 учеников лекарского и костоправного дела. Кроме того, было 12 подьячих, огородников, толмачей и хозяйственных рабочих.

Во второй половине XVII в. в Московском государстве сложилась своеобразная система сбора и заготовки лечебных трав. В Аптекарском приказе было известно, в какой местности преимущественно произрастает то или иное лекарственное растение. Например, зверобой — в Сибири, солодовый (лакричный) корень —в Воронеже, черемица —в Коломне, чечуйная (противогеморройная) трава — в Казани, можжевеловые ягоды — в Костроме. Специально назначенные заготовители (травники) обучались методам сбора трав и их доставки в Москву. Таким образом, сложилась государственная «ягодная повинность», за невыполнение которой полагалось тюремное заключение.

У стен Московского Кремля стали создаваться государевы аптекарские огороды (ныне. Александровский сад). Число их постоянно росло. Так, в 1657 г. по указу царя Алексея Михайловича (1645—1676) было велено «Государев Аптекарский двор и огород пе-ренесть ...от Кремля-города за Мясниц-кие ворота и устроить в огородной слободе на пустых местах». Вскоре аптекарские огороды появились у Каменного моста, в Немецкой слободе и на других московских окраинах, например, на территории нынешнего Ботанического сада. Посадки в них производились в соответствии с распоряжениями Аптекарского приказа.

В некоторых случаях специалисты по закупке лекарственных средств на,-правлялись в другие города. Значительная часть лекарственного сырья для аптек выписывалась «из-за моря» (Аравии, стран Западной Европы — Германии, Голландии, Англии). Аптекарский приказ рассылал свои грамоты иноземным специалистам, которые направляли в Москву требуемые лекарственные средства. Об этом свидетельствует сохранившаяся переписка. Например, в 1662 г. Ивашко Гебдон писал русскому царю из Лондона: «...прислана мне твоя грамота из Аптекарского приказу, а велено мне иноземцу купить... аптекарских запасов против росписи,— и купя... послать их на кораблях к Архангельскому городу... И те аптекарские запасы покладены в шести сундуках да в двух боченках да в одном тючке и наклеймены и отпущены на кораблях к Архангельскому городу. ...К Москве на подводах летним путем с великим бережением».

В начале XVII в. иноземные врачи пользовались в Московском государстве значительными привилегиями. Подготовка русских лекарей в то время носила ремесленный характер: ученик в течение ряда лет обучался у одного или нескольких лекарей, затем несколько лет служил в полку в качестве лекарского помощника. Иногда Аптекарский приказ назначал проверочное испытание (экзамен), после чего произведенному в звание русского лекаря выдавали набор хирургических инструментов.

Первая государственная Лекарская школа в России была открыта в 1654 г. при Аптекарском приказе на средства государственной казны. Принимали в нее детей стрельцов, духовенства и служилых людей. Обучение включало сбор трав, работу в аптеке и практику в полку. Кроме того, ученики изучали анатомию, фармацию, латинский язык, диагностику болезней и способы их лечения. В качестве учебников служили .народные травники и лечебники, а также «докторские сказки» (истории болезней). Во время военных действий функционировали костоправные школы. Преподавание велось у постели больного — в России не было той схоластики, которая господствовала в то время в Западной Европе.

Анатомия в лекарской школе преподавалась наглядно: по костным препаратам и анатомическим рисункам, учебных пособий еще не было.

В XVII в. в Россию проникли идеи европейского Возрождения, а вместе с ними « некоторые медицинские книги (см. схему 5). В 1657 г. монаху Чудова монастыря Епифанию Славинецко-му был поручен перевод сокращенного труда Андреаса Везалия «Эпитоме» (изданного в Амстердаме в 1642 г.). Е. Славинецкий (1609—1675) был весьма образованным человеком, он окончил Краковский университет и преподавал сначала в Киево-Могилян-ской академии, а затем — в Лекарской школе при Аптекарском приказе в Москве. Сделанный им перевод труда Везалия явился первой в России книгой по научной анатомии. Долгое время она хранилась в Синодальной библиотеке, но во время Отечественной войны 1812 г. погибла при пожаре Москвы.

Аптекарский приказ предъявлял к ученикам Лекарской школы высокие требования. Принятые на учебу обещали: «...никому зла не учинить и не пить и не бражничать и никаким воровством не воровать...» Обучение длилось 5—7 лет. Лекарские помощники, прикрепленные к иноземным специалистам, учились от 3 до 12 лет. В разные годы количество учеников колебалось от Ю до 40. Первый выпуск Лекарской школы ввиду большой нехватки полковых лекарей состоялся досрочно в 1658 г. Функционировала школа нерегулярно. За 50 лет она подготовила около 100 русских лекарей. Большая их часть служила в полках. Систематическая подготовка врачебных кадров в России началась в XVIII в.

Лекари, которые оказывали врачебную помощь гражданскому населению, чаще всего лечили на дому или в русской бане. Стационарной медицинской помощи в то время практически не существовало.

При монастырях продолжали строить монастырские больницы. В 1635 г. при Троице-Сергиевской лавре были сооружены двухэтажные больничные палаты, которые сохранились до наших дней, так же как и больничные палаты Ново-Девичьего, Кирилло-Бе-лозерского и других монастырей. В Московском государстве монастыри имели важное оборонное значение. Поэтому во времена вражеских нашествий на базе их больничных палат создавались временные госпитали для лечения раненых. И несмотря на то, что Аптекарский приказ монастырской медициной не занимался, в военное время содержание больных и врачебное обслуживание во временных военных госпиталях на территории монастырей осуществлялось за счет государства. Это было важной отличительной особенностью русской медицины XVII в. Первые доктора медицины из российских людей появились в XV в. Среди них Георгий из Дрогобыча, получивший степень доктора философии и медицины в Университете г. Болонья (современная Италия) и преподававший впоследствии в Болонье и Кракове. Его труд «Прогностическое суждение текущего 1483 г. Георгия Дрогобыча с Руси, доктора медицины Болон-ского университета», изданный в Риме, является первой печатной книгой российского автора за рубежом. В 1512 г. степень доктора медицины в Падуе (современная Италия) получил Фран-, циск Скорина из Полоцка. В 1696 г. также в Падуанском университете степени доктора медицины был удостоен П. В. Посников; будучи весьма образованным человеком, он впоследствии служил российским послом в Голландии (см. с. 259).

 все сообщения
КержакДата: Суббота, 20.11.2010, 13:47 | Сообщение # 43
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
http://xlt.narod.ru

Сказка - ложь, да в ней намек...
Иван Царевич - поиски исторического прототипа.
"Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют его любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает."
Лао-цзы, 17.

Рассматривая изображения десятков и десятков найденных тверских монет XV века, я не мог отделаться от мысли, что что-то мне это все напоминает. Где-то я видел всех этих персонажей, что-то о них читал. Если раскрыть русские сказки, в глаза бросятся некоторые исторические аналогии.
Одним из наиболее любимых и почитаемых сказочных героев является Иван Царевич. Сюжеты о нем встречаются в изобилии. Возьмем одну из наиболее характерных сказок - "Сказку об Иване-царевиче, Жар-птице и о сером волке" (Афанасьев, № 168).

Монета царевича Ивана.
Жар-птица.
Серый волк-оборотень.
Златогривые крылатые кони.

Пусть не смущает, что в сказке имя самого царя приводится как "Выслав Андронович". Некая аллегоричность и затушевка биографических подробностей реальных правителей спасала рассказчика от обвинений в декламации злободневных политических пасквилей. (Как если бы при социализме рассказывать сказку: "Жил-был генеральный секретарь Дормидонт Лукич, и была у него дочка Галина...", или сейчас "Жил-был президент Бухтан Бухтанович и была у него дочка Татьяна и зять Валентин...").
Да и всегда оговаривалось заранее, что дело-то было вовсе не в нашем царстве - а в тридесятом. А то и еще дальше - "за горами, за морями..." Так сказать, не в нашем коллективе, а "однажды на диком Западе". Эту предосторожность и сегодня вполне можно понять.
О "двойном дне" сказок говорит пословица "Сказка - ложь, да в ней НАМЕК, добру молодцу урок".
Со временем политическая острота злободневных фельетонов терялась, реальные прототипы умирали и забывались, и от аллегоричной истории оставался лишь непонятный, а потому загадочный, занимательный сказочный сюжет.
Кто же был прототипом данного сказочного героя? Не так уж много Иванов было в нашей истории. Князей с таким именем можно не рассматривать, поскольку сказано ясно - Иван - ЦАРЕВИЧ. Царев сын. Царь на Руси - это был всегда верховный правитель. Был только один известный мне Иван, который вполне заслуживал такой всенародной любви. (Вдобавок все упомянутые монеты отчеканены в Твери при жизни и сразу после гибели этого Ивана.) Это - Иван Иванович Молодой, сын царя Ивана III и тверской княжны Марии, внук тверского князя Бориса Александровича и потомок великих Литовских князей Кейстута и Гедимина. Заметим, что "Молодой" - это не фамилия, а определение, чтобы отличать его от его отца, царя Ивана III.
Сопоставим основные эпизоды из жизни Ивана Царевича и известные биографические детали Ивана Ивановича Молодого :
Иван Царевич Иван Молодой
У Ивана имеется два брата-злодея - Василий и Дмитрий. У Ивана есть братья (по мачехе) Василий (III) и Дмитрий (Жилка).
В царской казне начинают таинственно пропадать некие золотые раритеты. Братья Ивана закрывают на это глаза и Иван - единственный, кто смог поймать таинственного казнокрада за руку. Софья Палеолог тайно расхищала царскую сокровищницу. Видимо не без инициативы Ивана возникла ситуация с "подвесками королевы" и расхитительница была уличена.
Царь боится отпускать Ивана из царства - "...неприятель под наши области подступит, а управлять войсками будет некому." Иван Молодой командовал русскими войсками при стоянии на Угре, проявив себя как смелый и решительный полководец. Во время стояния царь Иван III было дрогнул и попытался отозвать войска домой, но Иван Молодой не послушал венценосного отца и дело окончилось триумфом.
Женился Иван на королевне Елене Прекрасной (или Премудрой), которую привез домой из-за тридевять земель, из тридесятого государства. Женился Иван на Елене - дочери молдавского господаря Стефана III Великого и киевской княжны Евдокии Олелькович. Елена переехала из Молдавии в Москву.
Ивана коварно убили собственные братья. Иван был отравлен своей мачехой, византийской принцессой Софьей, чтобы расчистить дорогу к престолу ее сыновьям.
Царь осерчал на Ивановых братьев и посадил их в темницу. Вскоре после смерти Ивана, при попытке отравить и его сына Дмитрия, Софья была разоблачена и была посажена вместе с сыном Василием в тюрьму.

Правда, некоторые детали отличаются от реальности, это все же народная сказка, а не исторические хроники. Очередность их появления на свет братьев в сказке была такой - сначала Дмитрий, потом Василий, последний Иван. В реальности она была прямо противоположной - сначала появился Иван (1458), потом Василий (1479), потом Дмитрий(1481). Да еще и брат Юрий (1480) был между ними, да не вписался он в сказочный контекст.
В любом случае "своему" тверскому законному наследнику-царевичу противостояла многочисленная семья плодовитой византийской принцессы (всего у нее было 10 детей). И судьба Ивана Молодого была по сути предрешена.

Елена Премудрая.

Жена Ивана Елена, Елена Волошанка (Молдаванка), родившаяся и воспитанная в европейской стране, отличалась умом и прогрессивными взглядами. В правление ее отца в Молдавии развивались культура и искусство рукописной книги.
Что интересно, в сказке про Ивана-царевича Елена упрекает коварных братьев такими словами:"Вы б тогда были добрые РЫЦАРИ, если б выехали с ним в чисто поле, да живого победили, а то убили сонного и тем какую похвалу себе получите?" Сама эта реплика говорит о том, что Елена безусловно происходила из европейской страны с рыцарскими кодексами чести. Молдавия вполне относилась к таким странам.
Елена была весьма образована и в Москве образовался кружок свободно мыслящих людей. В него входил, в том числе, вольнодумец Федор Курицын. В своей книге "Написание о грамоте" он пропагандировал - подумать только! - свободу воли ("самовластие души"), достигаемую путем образования и грамотности. Елена и после смерти мужа Ивана какое-то время смогла удерживать царя от репрессий против инакомыслящих, в то время как новая царская жена Софья требовала жестокой расправы над "еретиками".
Взгляды "Елены Премудрой" и ее окружения совершенно не вписывалась в идеологию грядущих перемен, в надвигающуюся на Россию идеологию имперского сознания, богоизбранности монарха и ничтожности его холопов. Эти новые взгляды привезла из рухнувшей к тому времени Византии племянница последнего императора Софья Палеолог как "бесценное" наследие и смогла привить эти взгляды своему сыну, Василию III.

Сокровища Московского Кремля уходят международным аферистам.

В 1472 году Иван III, не обращая внимания на категорический протест митрополита Филиппа, женился вторым браком на византийской царевне Зое (Софье) Палеолог. Выгодная невеста, правда без всякого приданого, была коварно сосватана ему самим римским папой Павлом II, известным другом россиян. До этого опекуны безуспешно сватали невесту к разным влиятельным лицам, в т.ч. французскому королю. Как показала жизнь, неспроста те наотрез отказали ей - видно, хорошо знали, что это за штучка.
Софья Палеолог, дочь деспота Филиппа Мореи, едва успев приехать в Москву, сразу прославилась тем, что стала запускать руку в великокняжескую казну, как в свой карман, и щедро одаривать своих итальянских родственников, в т.ч. брата Андреаса.
Братец Андреас был известный в Европе авантюрист. Он продал свои права на (уже несуществующий к тому моменту) византийский престол трем разным людям одновременно и теперь слонялся по белу свету, не забывая навещать любимую сестрицу в Москве. По некоторым сведениям, у братца Андреаса хватило наглости предлагать купить "права на византийский престол" и Ивану III, да сделка не состоялась. Ну не отпускать же родного брата "несолоно хлебавши", с пустыми руками?!
Как писали про Софью летописи,".. много истеряла казны великого князя; брату давала, кое племяннице давала - и много..." Великокняжеская казна была предметом особых забот не одного поколения московских государей, которые старались приумножать фамильные сокровища. Теперь она попала в руки иностранке, воспитанной при дворе римского папы.
Так, бесценные драгоценности тверской княжны Марии (первой жены Ивана III и матери Ивана Молодого) Софья, никого не спрося, отдала своей племяннице - итальянке. В 1483 во время крещения первого царского внука Дмитрия, сына Ивана Молодого и Елены Волошанки, разразился грандиозный скандал. Здесь, видимо, не обошлось без некоей интриги, как в "Трех мушкетерах" в истории с "подвесками королевы". Новорожденный Дмитрий был продолжателем как династий московских и тверских князей, так и молдавских господарей. Кто-то (не исключено, что сам Иван Молодой) подсказал царю Ивану III идею подарить фамильные сокровища тверских князей Елене. Тут-то и оказалось, что драгоценностей и след простыл. Вслед за ними простыл след и Софьиной племянницы, которая вместе со своим мужем сразу же пустилась в бега по направлению к Литовской границе, ловко уйдя от посланной за ними погони.
Каково было двадцатипятилетнему царевичу Ивану смотреть, как мачеха тайно, по-воровски, отправляет за границу фамильные сокровища его умершей матери, тверской княжны? Наряду с другими бесценными историческими раритетами, должными перейти ему по праву наследования? Ясно, что отношения Ивана Молодого и Софьи Палеолог не были ни близкими, ни по-семейному доверительными... Скорее Иван представлял Софье прямую угрозу.
Если бы царь Иван III умер до 1490 и к власти бы пришел Иван Молодой, где, в каком богом забытом монастыре потерялись бы концы "безутешной" царской вдовы - вместе с ее византийскими интригами, политическими убийствами, идеей обожествления верховной власти, "Третьим Римом", казнокрадством и иностранными аферистами? И внук ее Иван вряд ли стал бы Иваном Четвертым, и уж тем более Иваном Грозным. Был бы он, скорее всего, мелким заурядным князьком где-нибудь в Калуге или Можайске. Как знать, как знать...
С молодым Иваном надо было срочно "решать вопрос", и он был решен.

Иван-царевич, "врач-вредитель" и картина клинических проявлений.

Как же умер царевич Иван? Внезапно молодой здоровый наследник начал страдать «камчюгою в ногах», ломотой. Вылечить его взялся лекарь «мистер Леон Жидовин», выписанный Софьей из Венеции. Врач даже пообещал отдать свою голову за жизнь больного. Однако несмотря на старания врача, больной умер. По Москве тотчас прошел слух, будто бы Ивана Молодого отравили итальянцы. Даже и через сто лет Андрей Курбский нимало не сомневался в их достоверности. Молодого венецианского врача вывели за Яузу на Болвановку и отрубили ему голову.
Скорее всего он вовсе НЕ был заговорщиком, а стал ЖЕРТВОЙ заговорщиков, но которого списали гибель российского наследника. Так или иначе, молодой врач Леон, сам того не зная, с легкой руки интриганки Софьи начал летописный список "врачей-вредителей", положив начало антисемитским настроениям на Руси.
Чем был болен царевич? Некоторые исследователи считают, что ломота в ногах - это подагра. От чего врач лечил Ивана? От подагры? Но от подагры не умирают, несмотря на всю болезненность приступов. Тем более так стремительно.
Однако при отравлении змеиными ядами, скажем семейства Naja (кобры), симптомами являются ломота и онемение ног. При змеиных ядах ноги немеют потому, что сердечная деятельность становится слишком слабой для того, чтобы прогнать кровь в периферические части тела. Для отравления ими характерны слабый пульс, похолодание ног и дрожание, но не от нервозности, а от слабости вследствие отравления крови. При этом именно сердечные симптомы могут быть причиной неверной постановки диагноза.
Софья родилась и выросла в краях, где прекрасно знали кобр и свойства их яда. Змеиный яд действует не только попадая в кровь, но и через желудок. Так что вполне возможно, что царевича могли "опоить", подмешав яд в питье. Возможно использовались и растительные яды - при попытке отравить сына Ивана Дмитрия были пойманы и утоплены в Москва-реке бабы, носившие "зелье" царевне Софье. (В наше время они бы могли сказать охране, что просто распространяют Гербалайф smile
Скажем, при применении "сонной одури" (белладонны) кровь приливает к голове и кровоснабжение ног также нарушается. Слабость и онемение в ногах возникает и при отравлении смертельно ядовитым болиголовом пятнистым (достаточно подмешать в питье всего несколько капель водного настоя). Нарушение сердечной деятельности, вызывающее нарушение кровообращения в ногах возникает и при отравлении грибами. Ноги могут отняться и при токсической энцефалопатии, при отравлении психотропными наркотиками, при хроническом отравлении фосфорными соединениями, при вирусном энцефаломиелите - да мало ли от чего?
Как говорят врачи в отношении болезней ног, "неврологические заболевания в начале имеют очень сходные проявления, а лечение и прогноз у них - разные".
Картину болезни могли запутать и умелые руки, если при реальном заболевании больному начали давать яды.

Не исключено, что Софья ответила на "шутку" Ивана с драгоценностями и ответной остроумной шуткой в византийском стиле.
На тверских монетах часто можно встретить волка - старинный родовой знак суздальских князей. В сказках про Ивана-царевича то сам Иван "оборачивается" серым волком, то волк ему помогает, даже вот и картина у Васнецова "Иван-царевич на сером волке" и т.д.
Так вот, аконит, ядовитое растение вызывающее резкую слабость в ногах и смерть, в народе называется - "волкобойник" или "волчья смерть"! "Волку" - ...."волчья смерть"!

Еще древние галлы и германцы натирали экстрактом аконита наконечники стрел и копий, предназначенных для охоты на волков. Яд его быстро проникает и через кожу. По преданию сам Тимур был отравлен именно ядом аконита - соком этого растения была пропитана его тюбетейка.
Яд, кстати, считался настолько страшным, что одно обладание аконитом в некоторых странах каралось смертью. В Греции, откуда происходила "гречанка Софья", яд аконита применялся для казни преступников, наравне с цикутой. Смертельные дозы зелья - около 1 г растения, 5 мл настойки. В России растет 75 видов аконита и он был хорошо известен. А один из симптомов отравления - все та же ломота в ногах (сердечная деятельность постепенно падает вплоть до фибрилляции желудочков). Противоядие против аконита неизвестно.
Изощренная шутка Софьи - опоить князя из "волчьего рода" - "волкобойником"?? "Волку" - и "волчья смерть"?
Так что не все там так просто с Ивановой болезнью,"камчугой в ногах", как кажется на первый взгляд...
В любом случае исход лечения решал правильно поставленный диагноз. Скажем, при подагре алкоголь полностью исключен, так как он провоцирует приступы боли. При отравлении же змеиным ядом алкоголь - одно из эффективных противоядий, которое следует принимать в огромном количестве. При отравлении травой он бесполезен, а при отравлении грибами только ускоряет всасывание яда...
Прописанное врачом лечение при неверно поставленном диагнозе могло пойти и прямо во вред больному. Заметим, что Софья подставила именно молодого врача, расчитывая на то, что он не сможет разобраться в ситуации. То, что врача привезли из-за границы, вероятно говорит о том, что Ивана отравили чем-то местным, специфическим, что в Италии не растет или не ползает. Проконсультируйся бедняга Леон с местными ворожеями - как знать, не подсказали бы они ему решение проблемы... Языковый ли барьер был тому препятствием или культурный? История болезни тогда не велась и теперь сказать что-либо невозможно, но во всяком случае исход лечения известен - больной умер, врач был казнен.
Заметим, что в народной сказке говорится о неких лекарственных средствах, растворах, которыми можно было бы спасти царевича. В лесном крае, заросшем ядовитыми травами и кишащем змеями, безусловно, знали массу противоядий. Но знатоков народной медицины на консилиум в Кремль, что надо отметить, не пригласили.
Народная молва упорно приписывала Софье знание ядов и противоядий. В некоторых сказках (напр. Афанасьев, №177), где действуют все те же три брата - Иван, Василий и Дмитрий, прямо говорится, что живая и мертвая воды хранятся под охраной натянутых звенящих струн (сигнализации) в пузырьках у Соньки-богатырки (Софьи).

Последний герой.

После смерти Ивана Молодого оставалось еще одно препятствие на пути к престолу - сын Ивана Дмитрий, который вдобавок официально был венчан на царство. Отравить его не удалось - меры безопасности в Кремле были усилены и знахарки, доставлявшие яды Софье, были схвачены и утоплены в Москва-реке.
Но что не смог сделать яд - сделала ловкая византийская интрига. Про крайнее коварство Софьи был наслышан даже посетивший Москву через много лет Гербертштейн, о чем он упомянул в своей книге.
Наследник Ивана Молодого Дмитрий вдруг впал в немилость царя и оказался в тюрьме. Вскоре туда попала и жена Ивана Елена. Сын византийской принцессы Софьи стал соправителем отца и наследником престола - царем Василием III.
Пришел к власти Василий в 1505 г. , заметим, без "венчания на царство", что многие до сих пор расценивают, как государственный переворот. Он стал отцом другого Ивана - Ивана IV Васильевича. Народ не смог подобрать этому Ивану другого эпитета, кроме как "Грозный". Вряд ли про этого царевича Ивана слагались подобные умильные сказки, кому и слагать-то было? Выжившим после его опричных безумств и бесславной Ливонской войны вряд ли было до рассказывания сказок в его честь. Во время опричного похода он полностью разгромил Тверь и уничтожил огромное число ее жителей. Во время этого прискорбного эпизода, к слову, был полностью уничтожен Тверской монетный двор и чеканка тверской монеты прекратилась навсегда.
...После ареста Елены, инакомыслящие в России остались без защиты. Победа иосифлян на церковном соборе 1503 г. предопределила судьбу московских и новгородских вольнодумцев. В 1504 г. они были осуждены как еретики и сожжены живьем. По приговору церковного собора книги еретиков также массово сжигались. Начались другие времена и нравы...
Повидимому, Иван Молодой был последним русским князем, который как-то соответствовал народным идеалам справедливости. Даже и почти век спустя Андрей Курбский прямо обвинял Ивана Грозного в том, что его злодеи-предки убили столь популярного и перспективного лидера, славного витязя Ивана, а также его мать, которую он назвал святой.
Какие надежды связывал народ с Иваном Молодым? Об этом можно только догадываться по тому, что в сказке он воскрес (воскресают обычно святые) и стали все жить дружно. Даже в сказке было трудно представить, каким путем бы развивалось "некоторое царство" в случае реального прихода Ивана-царевича к власти.
Проникновение царевича Ивана в народный фольклор приняло масштабный характер. Помимо многочисленных сказок сохранилась песня астраханских казаков, где царь оплакивает умершего сына - известно, что Иван III сильно переживал потерю.
Возможно Иван Молодой был последним нормальным правителем Твери. Надо помнить, что он был внуком выдающегося тверского правителя Бориса Александровича, личности европейского масштаба. Дед Ивана был единственным из русских князей, кто принимал участие в работе Флорентийского церковного собора 1437-1439 гг., но котором обсуждалась возможность обьединения (унии) католической и православных церквей.
Скорее всего Иван смотрел на Тверь как на дедово наследство, а не как на завоеванную провинцию. Он правил Тверью вместе со старой «тверской думой». Отдельно от московского функционировал тверской «двор». Княжескими землями управлял Тверской дворец. Тверской «двор» слился с московским к началу XVI в., и тогда же некоторые из тверских бояр вошли в московскую Боярскую думу. Не было при Иване Молодом ни массовых переселений тверичан, ни политических казней, ни репрессий инакомыслящих.
После его краткого пятилетнего правления на смену ему в город пришли наместники-временщики, которым Тверь выдавалась на разграбление в качестве зарплаты за заслуги перед царем. В кратчайшие сроки от некогда великого княжества стались лишь грустные воспоминания. Потому, наверное, люди и запечатлели память о последнем справедливом тверском князе в народном фольклоре.
Был ли реальный царевич Иван распрекрасным добрым молодцем с кротким нравом и румяными щечками? Да навряд ли. Жизнь того времени была сурова и груба. Был он наверняка сильным, решительным и смелым, даже вот и на монетах он не расстается с мечом. Был он и хорошим организатором, и ярким лидером за которым шли люди. Был он и рассчетливым, ловким и предприимчивым. Однако нет ни одного упоминания о его кровожадности, самодурстве, садистской жестокости, необузданности или коварстве.
Как говорится, "И горькое станет сладким, когда найдется еще горше". На фоне последовавших за ним личностей типа Василия III, Ивана Грозного и прочих персонажей царевич Иван был безусловно просто ангелом небесным. Таким он и запечатлелся в народной памяти.
Ветка царской династии, пришедшая к власти с Василием III не просуществовала и ста лет. В оголтелой схватке за власть представители правящего класса просто перерезали друг друга, развязав неслыханые доселе репрессии, уничтожая друг друга целыми родами. Чтобы какой недобитый наследник не спасся бегством, границы страны были наглухо закрыты. Население России только за правление Грозного уменьшилось на четверть - как в Белоруссии после фашистов. После чего разразилась глобальная катастрофа - великая Смута. Тысячи поселений исчезли с лица земли и жизнь в них более не вернулась.
Что стало бы с Россией, займи Иван Царевич положенное ему по праву место царя? Жена которого была уверена, что каждый человек имеет право на свободу воли? Которая не запускала руку в княжескую казну, как в свой карман? Которая верила в необходимость учения и образования?
Стал бы он и его дети опираться на страх и массовые расправы? Тщательно искоренять своих близких и дальних родственников? Обирать до нитки своих подданных? Жечь свои города и громить монастыри? Рубить тверских и топить новгородских жителей? Уничтожать архивы? Искоренять народные верования? Сжигать"еретические" книги - да и самих свободно мыслящих людей?
Не нашел бы он других, более разумных и менее диких способов решения стоящих перед страной задач? Кто знает...

А теперь об этом малоизвестном персонаже древнерусской истории и давно забытых событиях напоминают лишь малопонятные народные сказки да загадочые персонажи на старинных русских монетах...

...А Иван-царевич как ударил змея своим мечом, так и снес ему пять голов долой; потом еще ударил - и убил змея до смерти.
(Афанасьев, № 168).

Однако не исключено, что умер Иван-царевич как раз от змеиного яда...
К слову, сказка записана именно в Тверской области, под Зубцовом.

 все сообщения
КержакДата: Суббота, 20.11.2010, 14:04 | Сообщение # 44
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
и вот еще очень ценный материал - переписка Грозного с Курбским, думаю почитав ее можно представить именно язык и пространство понимания той эпохи
ПЕРЕПИСКА ИВАНА ГРОЗНОГО С АНДРЕЕМ КУРБСКИМ

Первое послание Курбского Ивану Грозному
Грамота Курбского царю государю из Литвы
Царю, от бога препрославленному, паче же во православии пресветлу явившуся, ныне же грех ради наших сопротивным обретеся. Разумевяй да разумеет, совесть прокаженну имуще, якова же ни в безбожных языцех обретается. И больши сего глаголати о всем по ряду не попустих моему языку, но гонения ради прегорчайшаго от державы твоея и от многие горести сердца потщуся мало изрещи ти, о царю.
Почто, царю, силных во Израили побил еси, и воевод от бога данных ти на враги твоя, различными смертьми расторгл еси, и победоносную святую кровь их во церквах божиих пролиял еси, и мученическими кровьми праги церковные обагрил еси, и на доброхотных твоих и душу за тя полагающих неслыханные от века муки, и смерти и гоненья умыслил еси, изменами и чародействы и иными неподобными облыгая православных и тщася со усердием свет во тьму прелагати и сладкое горько прозывати? Что провинили пред тобою и чем прогневали тя кристьянскии предстатели? Не прегордые ли царства разорили и подручны тобе их во всем сотворили, у них же прежде в работе были праотцы наши? Не предтвердые ли грады ерманские тщанием разума их от бога тебе данны быша? Сия ли нам, бедным, воздал еси, всеродно погубляя нас? Али ты безсмертен, царю мнишися, и в несытную ересь прельщен, аки не хотя уже предстати неумытному судне, надежде христьянской, богоначяльному Исусу, хотящему судити вселенней в правду, паче же не обинуяся прегордым гонителем и хотяще истязати их до влас прегрешения их, яко же словеса глаголют. Он есть Христос мой, седяще на престоле херувимстем одесную величествия в превысоких, — судитель межу тобою и мною.
Коего зла и гонения от тебе не претерпех! И коих бед и напастей на мя не подвигл еси! И коих лъжей и измен на мя не възвел еси! А вся приключившася ми ся от тобе различныя беды по ряду, за множество их, не могу изрещи, понеже горестью еще душа моя объята бысть. Но вкупе вся реку конешне: всего лишен бых и от земли божия тобою туне отогнан бых. И воздал еси мне злая воз благая и за возлюбление мое — непримирительную ненависть. И кровь моя, яко вода, пролитая за тя, вопиет на тя к богу моему. Бог — сердцам зритель — во уме моем прилежно смышлях и совесть мою свидетеля поставлях, и исках, и зрех, мысленно обращался, и не вем себе, и не наидох в чем пред тобою согрешивша. Пред войском твоим хожах и исхожах и никоего тебе безчестия приведох, но развее победы пресветлы помощию аггела господня во славу твою поставлях, и никогда же полков твоих хребтом к чюжим обратих, но паче одоленья преславна на похвалу тебе сотворих. И сие не в едином лете, ни в двою, но в довольных летех потрудихся многими поты и терпением, яко мало и рождешии мене зрех, а жены моея не познавах, и отечества своего отстоях, но всегда в дальноконных градех твоих против врагов твоих ополчяхся и претерпевах естественный болезни, им же господь мой Исус Христос свидетель, паче же учащен бых ранами от варварских рук и различных битвах и сокрушенно уже ранами все тело имею. Но тебе, царю, вся сия ни во что же бысть.
Но хотех рещи вся по ряду ратные мои дела, их же сотворил на похвалу твою, но сего ради не изрекох, зане лугчи един бог весть. Он бо, бог, есть всем сим мъздовоздатель и не токмо сим, но и за чяшу студеные воды. И еще, царю, сказую ти х тому: уже не узриши, мню, лица моего до дни Страшнаго суда. И не мни мене молчаща ти о сем; до дни скончяния живота моего буду безпрестанно со слезами вопияти на тя пребезначяльной Троицы, в нея же верую, и призываю в помощь херувимскаго владыки матерь, надежу мою и заступницу, владычицу богородицу и всех святых, избранных божиих, и государя моего князя Федора Ростиславичя.
Не мни, царю, ни помышляй нас суемудренными мысльми, аки уже погибших и избьенных от тебе неповинно, и заточенных, и прогнанных без правды. Не радуйся о сем, аки одолением тощим хваляся: разсеченныя от тебе, у престола господня стояще, отомщения на тя просят, заточенные же и прогнанные от тебе бес правды от земля к богу вопием день и нощь на тя! Аще и тмами хвалишися в гордости своей в привременном сем скоротекущем веке, умышляючи на кристьянский род мучительные сосуды, паче же наругающи и попирающи аггельский образ, и согласующим ти ласкателем и товарищем трапезы бесовские, согласным твоим бояром, губителем души твоей и телу, иже детьми своими паче Кроновых жрецов действуют. И о сем даже и до сих. А писанейце сие, слезами измоченное, во гроб с собою повелю вложити, грядущи с тобою на суд бога моего Исуса. Аминь.
Писано во граде Волмере государя моего Августа Жигимонта короля, от него же наделся много пожалован быти и утешен от всех скорбей моих, милостию его госу-дарскою, паче же богу ми помогающу.
Слышах от священных писаний, хотящая от дьявола пущенна быти на род кристьянский прогубителя, от блуда зачятаго богоборнаго Антихриста, и видех ныне сингклита, всем ведома, яко от преблужения рожден есть, иже днесь шепчет во уши ложная царю и льет кровь кристьянскую, яко воду, и выгубил уже сильных во Израили, аки делом Антихристу не пригоже у тебя быти таковыми потаковником, о царю! В закони господни в первом писано: «Моавитин, и аммонитин, и выблядок до десяти родов во церковь божию не входят» и прочяя.

Первое послание Ивана Грозного Курбскому

Благочестиваго Великого Государя царя и Великого князя Иоанна Васильевича всея Русии послание во все его Великие Росии государство на крестопреступников, князя Андрея Михаиловича Курбского с товарищи о их измене
Бог наш троица, иже прежде век сый, ныне есть, отец и сын и снятый дух, ниже начала имать, ниже конца, о немже живем и движемся есмы, и имже царие царьствуют и сильнии пишут правду; иже дана бысть единороднаго слова божия Иисус Христом, богом нашим, победоносная херугви и крест честный, и николи же побе-дима есть, первому во благочестии царю Констянтину и всем православным царем и содержателем православия, и понеже смотрения божия слова всюду исполняшеся, божественным слугам божия слова всю вселенную, яко же орли летание отекше, даже искра благочестия доиде и до Руского царьства: самодержавство божиим изволением почин от великого князя Владимера, просветившего всю
Рускую землю святым крещением, и великого царя Владимера Манамаха, иже от грек высокодостойнейшую честь восприемшу, и храброго великого государя Александра Невского, иже над безбожными немцы победу показавшего, и хвалам достойного великого государя Дмитрея, иже за Доном над безбожными агаряны велику победу показавшаго, даже и до мстителя неправдам, деда нашего, великого государя Иванна, и в закосненных прародительствиях земля обретателя, блаженные памяти отца нашего, великого государя Василия, даже доиде и до нас, смиренных, скипетродержания Руского царствия. Мы же хвалим за премногую милость, произшедшую на нас, еже не попусти доселе десницы пашей единоплеменною кровию обагритися, понеже не восхитихом ни под ким же царства, но божиим изволением и прародителей и родителей своих благословением, яко же родихомся во царствии, тако и возрастохом и воцарихомся божиим велением, и родителей своих благословением свое взяхом, а не чюжое восхитихом. Сего православнаго истинного христианского самодержства, многими владычествы владеющаго, повеление, наш же христианский смиренный ответ бывшему прежде православнаго истиннаго христианства и нашего содержания боярину и советнику воеводе, ныне же преступнику честнаго и животворящего креста господня, и губителю христианскому, и ко врагом христианским слугатаю, отступльшим божественнаго иконного поклонения и поправшим вся священныя повеления и святыя храмы разорившим, осквернившим и поправшим со священными сосудами и образы, яко же Исавр, и Гноетесный, и Арменский, сим всем соединителю — князю Андрею Михайловичю Курбскому, восхотевшему своим изменным обычаем быти ярославскому владыце, ведомо да есть.
Почто, о княже, аще мнишися благочестие имети, единородную свою душу отвергл еси? Что даси измену на ней в день страшнаго суда? Аще и весь мир приобрящеши, последи смерть всяко восхитит тя...
Ты же тела ради душу погубил еси и славы ради мимотекущая нелепотную славу приобрел еси, и не на человека возъярився, но на бога востал еси. Разумей же, бедник, от каковы высоты и в какову пропасть душею и телом сгнел еси! Збысться на тобе реченное: «И еже имея мнится, взято будет от него». Се твое благочестие, еже самолюбия ради погубил еси, а не бога ради. Могут же разумети тамо сущий, разум имущий, твой злобный яд, яко, славы желая мимотекущия и богатства, сие сотворил еси, а не от смерти бегая. Аще праведен и благочестив eси no твоему гласу, почто убоялся еси неповинныя смерти, еже несть смерть, но приобретение? Последи всяко же умрети. Аще ли же убоялся еси ложнаго на тя отречения смертнаго, по твоих друзей, сатанинских слуг, злодейственному ж солганию, се убо явственно есть ваше изменное умышление от начала и доныне. Почто и апостола Павла презрел еси, яко же рече: «Всяка душа владыкам предвладушым да повинуется: никакая же бо владычества, еже не от бога, учинена суть; тем же противляяйся власти, божшо повелению противится». Смотри же сего и разумевай, яко противляйся власти, богу противится; и аще кто богу противится, сии отступник именуется, еже убо горчайшее согрешение. И сии же убо реченно есть о всякой власти, еже убо кровьми и браньми приемлют власть. Разумей же вышереченное, яко не восхищением прияхом царство; тем же наипаче, противляяся власти, богу противится. Тако же, яко же инде рече апостол Павел, иже ты сия словеса презрел еси: «Раби! послушайте господей своих, не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но яко богу, и не токмо благим, но и строптивым, не токмо за гнев, но и за совесть». Се бо есть воля господня — еже, благое творяще, пострадати.
И аще праведен еси и благочестив, почто не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни наследити? Но ради привременные славы, и сребролюбия, и сладости мира сего, а се свое благочестие душевное со христианскою верою и законом попрал еси, уподобился еси к семени, падающему на камени и возрастшему, и восснявшу солнцу со зноем, абие словесе ради ложнаго соблазнился еси, и отпал еси и плода не сотворил ели...
Како же не усрамишися раба своего Васьки Шибанова? Еже бо он благочестие свое соблюде, и пред царем и предо всем народом, при смертных вратех стоя, и ради крестнаго целования тебе не отвержеся, и похваляя и всячески за тя умрети тшашеся. Ты же убо сего благочестия не поревновал еси: единого ради моего слова гневна не токмо свою едину душу, но и всех прародителей души погубил еси, понеже божиим изволением деду нашему, великому государю, бог их поручил в работу, и оне, дав свои души, и до смерти своей служили и вам, своим детем, приказали служити и деда нашего детем и внучатом. И ты то все забыл, собацким изменным обычаем преступил крестное целование, ко врагом християнским соединился еси; и к тому, своея злобы не разсмотряя, сицевыми и скудоумными глаголы, яко на небо камением меща, нелепая глаголеши, и раба своего во благочестия не стыдишися, и подобная тому сотворити своему владыце отвергался еси.
Писание же твое приято бысть и разумлено внятельно. И понеже убо положил еси яд аспиден под устнами своими, наполнено меда и сота, по твоему разуму, горчайше же пелыни обретающеся, по пророку, глаголющему: «Умякнуша словеса их паче елея, и та суть стрелы». Тако ли убо навыкл еси, християнин будучи, християнскому государю подобно служити? И тако ли убо честь подобная воздаяти от бога данному владыце, яко же бесовским обычаем яд отрыгаеши?.. Что же, собака, и пишешь и болезнуеши, совершив такую злобу? К чесому убо совет твои подобен будет, паче кала смердяй?..
А еже писал еси: «Про что есмя во Израили побили и воевод, от бога данных нам на враги наша, различными смертьми расторгли есмя, и победоносную их святую кровь в церквах божиих пролили есмя, и мученическими кровьми праги церковныя обагрили есмя, и на доброхотных своих, душу за нас полагающих, неслыханный муки, смерти и гонения умыслили есмя, изменами и чародействы их и иными неподобными обличая православных», — и то еси писал и лгал ложно, яко же отец твой диавол тя научил есть; понеже рече же Христос: «Вы отца вашего хощете творити, яко же он человекоубийца бе искони, и во истинне не стоит, яко истинны в нем несть, и егда же ложь глаголет, от своих глаголет: ложь бо есть и отцу его». А сильных есмя во Израили не погубили, и не вемы, кто есть сильнейший во Израили, и не побили и не вемы: земля правится божиим милосердием, и пречистые богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами, государи своими, а не судьями и воеводы, и еже ипаты и стратиги. И еже воевод своих различными смертьми расторгали есмя, а божиею помощию имеем у себя воевод множество и опричь вас, изменников. А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же есмя...
Кровию же никакою праги церковныя не обагряем; мучеников же в сие время за веру у нас нет; доброхотных же своих и душу свою за нас полагающих истинно, а не лестию, не языком глаголюще благая, а сердцем злая собирающе, и похваляюще, а не расточающе и укоряюще, подобно зерцалу, егда смотря, и тогда видит, каков бь, егда же отъидет, абие забудет, каков бе, и, егда кого обрящем, всем сим злых свобожения, а к нам прямую свою службу содевающе и не забывающе поручныя ему службы, яко в зерцале, и мы того жалуем великим всяким жалованьем; а иже обрящетея в супротивных, еже выше рехом, то по своей вине и казнь приемлют. А в инех землях сам узришь, елико содевается злым злая: там не по здешнему! То вы своим злобесным обычаем утвердили изменников любити: а в иных землях израдец не любят: казнят их да тем утверждаются.
А мук, и гонения, и смертей многообразных ни на кого не умышливали есмя; а еже о изменах и чародействе воспомянул еси, ино таких собак везде казнят...
Тако же изволися судьбами божиими быти, родительницы нашей благочестивей царицы Елене прейти от земнаго царьствия на небесное; нам же со святопочившим братом Георгием сродствующим, отстав родителей своих, ни откуду промышления уповающе, и на пречистые богородицы милость и всех святых молитвы и на родителей своих благословение упование положихом. Мне же осмому лету от рождения тогда преходящу, подовластным нашим хотение свое улучившим, еже царьство без владетеля обретоша, нас убо государей своих никоего промышления добротнаго бо не сподобиша, сами же премесишася богатства и славе, и тако скончаша — друг на друга. И елико сотвориша! Колико бояр, и доброхотных отца нашего, и воевод избиша! И дворы, и села, и имения дядь наших восхитиша себе и водворишася в них! И казну матери нашея перенесли в Большую казну, неистова ногами пхающе и оспы колюще; а иное же себе разъяша. А дед твой Михаиле Тучков то сотворил. И тако князь Василей и князь Иван Шуйские самовольством у меня в береженье учинилися, и тако воцаришася; а тех всех, которые отцу нашему и матери нашей главные изменники, ис поимания повыпускали и к себе их примирили. А князь Василей Шуйской на дядей наших княж Андреева дворе, сонмищем иудейским, отца нашего и нашего дьяка ближняго, Федора Мишурина изымав, поворовавши, убили; и князь Ивана Федоровича Бельского и иных многих в разная места заточиша, и на царство вооружишася, и Данила митрополита сведши с митрополия в заточении послаша: и тако свое хотение во всем улучиша, и сами убо царствовати начата. Нас же, со единородным братом, святопочившим Георгием, питати начаша, яко иностранных или яко убожайшую чадь. Якова же пострадах во одеянии и во алкавши! Во всем бо сем воли несть; но вся не по своей воли и не по времени юности. Едино воспомяну: нам бо во юности детства играюще, а князь Иван Васильевич Шуйской седит на лавке, локтем опершнся, о отца нашего о постелю ногу положив; к нам же не приклоняся не токмо родительски, но еже властелински, яко рабское же, ниже начало обретеся. И таковая гордыня кто может понести? Како же исчести таковыя бедне страдания многая, яже в юности пострадах? Многажды позно ядох не по своей воле. Что же убо о казне родительского ми достояния? Вся восхитиша лукавым умышлением, будто детем боярским жалованье, а все себе у них поимаша во мздоимание; а их не по делу жалуючи, верстая не по достоинству; а казну деда и отца нашего бесчисленную себе поимаша; и таково в той нашей казне исковавши себе сосуды злати и сребряни и имена на них родителей своих подписаша, бутто их родительское стяжание; а всем людей ведомо: при матери нашей и у князя Ивана Шуйского шуба была мухояр зелен на куницах, да и те ветхи; и коли бы то их была старина, и чем было суды ковати, ино лутчи бы шуба перемепити, да во излишнем суды ковати. Что же о казне дядь наших и глаголати? Все себе восхитиша. По всем на грады и села наскочиша, и тако горчайшим мучением, многоразличными виды, имения ту живущих без милости пограбиша. Соседствующим же от них напасти кто может исчести? Подвластных же всех, аки рабы, себе сотвориша, своя ж рабы, аки вельможа, устроиша; правити же мнящеся и строити и вместо сего неправды и нестроения многая устроиша, мзду же безмерную от всяких избирающе, и вся по мзде творяще и глаголюще... То ли к нам прямая их служба? Воистинну, сие всем окрестным в подсмеяние, слыша такое их неистовство и гонение! Како могу изрещи, колики беды случишамися от них от преставления матере пашей и до того лета? Шесть лет и пол не престаша сия злая содевающе!
Егда же достигохом лета пятагонадесят возраста нашего, тогда, богом наставляеми, сами яхомся царство свое строити, и за помощию всесильнаго бога начася строити царьство наше мирно и немятежно по воле нашей. Но тогда случися, грех ради наших, от произволения божия, распростершуся пламени огненному, царствующий град Москву попалиша: наши же изменники бояре, иже от тебя нарицаеми мученики, их же имена волею премину, аки благополучно время изменной своей злобе улучиша, наустиша скудожайших умов народ, что будто матери нашей мати, княгиня Анна Глинская, со своими детьми и с людьми сердца человеческая внимали и таковыми чародейством Москву попалили; да будто и мы тот их совет ведали: и таковых их изменников наших наущением, множество народа неистовых, воскричав июдейским обычаем, приидоша соборныя и апостольския церкви в придел святаго великомученика Димитрия Селунского и, изымав боярина нашего князя Юрья Васильевича Глинского, безчеловечне выволокли в соборную церковь Успения пресвятые богородицы и убиша в церкви безвинно, против митрополича места, и кровию его помост церковный окравовивше, и вывлекше тело его в предние двери церковныя, и положиша, яко осужденика, на торжищи. И сие во церкви святой убийство его всем ведомо. Нам же тогда живущим в своем селе Воробьеве, да те же наши изменники возмутили народ, яко бы и нас убити за то, яко же ты, собака, лжеши, что бутто мы князь Юрьеву матерь Глинского, княгиню Анну, и брата его, князя Михаила, у себя хороним от них. И сия суемудрствия како смеху не подлежат! О чесо ради убо нам царству своему запалители самим быти? Такова убо стяжания прародителей наших благословение у нас погибе, еже от иных вещей и во вселенней обрестися не может. Кто безумен или яр отаков может явитися, еже бы гневаяся на своя рабы, да погубит стяжания своя, могл бы их погубите, а своя сохраните? Посему во всем ваша разумеется собачья измена. Такожде на таковую высоту, еже Иван святый, водою кропити: се убо безумие явственно. И тако ли достойно служити нам бояром нашим и воеводам, еже таким собацким собрании бесчеловечие бояр наших доброхотных убивали, еще же в черте нам кровной, не помышляя в себе страха нашего? И тако ли душу свою за нас полагают, еже во всем нам супротивная устрояют? Нам убо закон полагающе во святыню, сами же с нами путь шествовати не хотяще! Почто и хвалишися, собака, в гордости, такожде и инех собак и изменников бранною храбростию?..
А что, речеши, кровь твоя пролитая от иноплеменных за нас, по твоему мнимому безумию, вопиет на нас к богу, тем же убо смеху подлежит сие, еже убо от иного пролития, на иного же вопиет. Аще бы и тако, еже от сопротивных супостат пролитая кровь твоя, то должная отечеству си сотворил еси; аще бы сего не сотворил еси, то неси был еси християнин, но варвар; и сие к нам неприлично. Кольми же паче наша кровь на вас вопиет к богу от вас самех пролитая: не ранами, ниже кровными капли, но многими поты и трудов множеством от вас отягчен бык безлепотно, яко же по премногу от вас отяготихомся паче силы! И от многаго вашего излобления и утеснения вместо кровей много излияся слез наших, паче же и воздыхания и стенания сердечная...
А еже убо речеши, яко «ратных ради отлучений, мало зрех рождыния тя, и жены своея, отлучения ради, не познах, и отечество оставлях, по всегда в дальних и окольных градех наших против врагов наших ополчахся, претерпевал еси естественные болезни, и ранами учащен еси от варварских рук и различных браней, и сокрушено уже ранами все тело имеешь», и сия тебе вся сотворишася тогда, егда вы с попом и Алексеем владеете. И аще не годно, почто тако творили есте? Аще же творили есте, то почто, сами своею властию сотворив, на нас словеса воскладаете? Аще бы и мы сие сотворили, несть дивно; но понеже бо сие должно нашему повелению в вашем служении быти. Аще бы муж браниносец был еси, не бы еси исчитал бранные труды, но паче на предняя простирал бы ся; аще же исщитаеши бранныя труды, то сего ради и бегун явился еси, яко нехотя бранных трудов понести, и сего ради во упокоении пребывати. Сия же твоя худейшая браненосия нам ни во что же поставлена; еже ведомые измены твоя и яже протыкания о нашей главе тебя презрена бывша и яко един от вернейших слуг наших был еси славою и честню и богатеством. А еще бы не тако, то таких казней за свою злобу был еси достоин. И еще бы не было на тебе нашего милосердия, не бы возможно было тебе угонзнути к нашему недругу, аще бы наше к тебе гонение было, яко же по твоему злобесному разуму писал еси. Бранныя же дела твоя вся нам ведома. Не мни мя неразумна суща или разумом младенчествующа, яко же начальницы ваши поп Селивестр и Алексей неподобио глаголаху; ниже мните мя детскими страшилы устрашити, яко же прежде с попом Селивестром и со Алексеем лукавым советом прельстисте. Или мните пыне таковая сотворити? В притчах бо речено бысть: «егож не можете яти, того не покушайся имати».
Мздовоздаятеля же бога призывавши; воистину он праведный воздатель всяким делам, благим же и злым; но токмо подобает рассуждение имети всякому человеку, ка-ко и против каких дел своих кто мздовоздание приимет. Лице же свое пишешь не явити нам до дне страшнаго суда божия. Кто же убо восхощет таковаго ефопскаго лица видети?..
А еже свое писание хощешь с собою во гроб вложити, се убо последнее свое христианство отложил еси. Еже бо господу повелевшу не противитися злу, ты же убо и обычное, еже невежда имут, конечное прощение отвергл еси и по сему убо несть подобно и пению над тобой быти.
В нашей же отчине, в Вифлянской земле, град Волмер недруга нашего Жигимонта короля нарицаеши, се убо свою злобесную собацкую измену до конца совершаешь. А еже от него надеешися много пожалован быти, се убо подобно есть, понеже не восхоте под властию быти божия десницы и от бога данным владыкам своим послушным и повинным быти, но самовольством самовластно жити. Сего ради такова государя искал еси по своему злобесному хотению, еже ничим же собою владеющая, но паче худейша от худейших раб суща, понеже от всех повелеваем есть, а не сам повелевая.
Но что еще глаголю ти много? По премудрому Соломону: «С безумным не множи словес»; обличения бо ему о правде злоба слышати. Аще бы еси имел смысл цел и разум здрав, то по приточнику сему уподобился бы еси: «Разум премудраго яко потоп умножится и совети его яко животен источник». Ты же буй сын, а утроба буяго, яко изгнивший сосуд; ничто же удержано им суть; такожде и ты разума стяжатн не возможе.
Писана нашея великия Россия преименитого, царствующаго, престольнаго града Москвы, степеней нашего царьскаго порога, от лета миросоздания 7072-го, иулиа месяца в 4 день.

 все сообщения
КержакДата: Суббота, 20.11.2010, 14:04 | Сообщение # 45
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Второе послание Андрея Курбского Ивану Грозному

Краткое отвещание князя Андрея Курбского на зело широкую епистолию Великого князя Московского
Широковещательное и многошумящее твое писание приях, и вразумех, и познах, иже от неукротимаго гнева с ядовитыми словесы отрыгано, еже не токмо цареви, так великому и во вселенней славимому, но и простому, убогому воину сие было не достойно, а наипаче так ото многих священных словес хватано, и те со многою яростию и лютостию, ни строками, а ни стихами, яко обычей искусным и ученым, аще о чем случится кому будет писати, в кратких словесех мног разум замыкающе; по зело паче меры преизлишно и звягливо, целыми книгами, и паремьями целыми, и посланьми! Туто же о постелях, о телогреях, иные безчисленные, воистинну, яко бы неистовых баб басни; и так варварско, яко не токмо ученым и искусным мужем, но и простым и детем со удивлением и смехом, наипаче же в чюжую землю, идеже некоторые человецы обретаются, не токмо в граматических и риторских, но и в диалектических и философских учениях искусные.
Но еще к тому, и ко мне человеку смирившемуся уже до зела, во странстве, много оскорбленному и без правды изгнанному, аще и многогрешному, по очи сердечные и язык не неученный имущу, так претительне и многошумящне, прежде суда божия, претити и грозити! И вместо утешения, в скорбех мнозех бывшему, аки забыв и отступивши пророка — не оскорбляй, рече, мужа в беде его, довольно бо таковому, — яко твое величество меня неповиннаго в странстве таковыми, во утешения место, посещаешь. Да будет о сем бог тебе судьею. И сице грызти кусательне за очи неповинного мя мужа, ото юности некогда бывшаго верного слугу твоего! Не верую, иже бы сие было богу угодно.
И уже не разумею, ни чего уже у нас хощеши. Уже не токмо единоплемянных княжат, влекомых от роду великого Владимера, различными смертьми поморил еси, и движимые стяжания и недвижимые, чего еще был дед твой я отец не разграбил, но и последних срачиц, могу рещи со сдерзновением, по евангельскому словеси, твоему прегордому и царскому величеству не возброняхом. А хотех на коеждо слово твое отписати, царю, и мог бы избрание, понеже, за благодати Христа моего, и язык маю отеческий, по силе моей наказан, аще уже и во старости моей зде приучихся сему; но удержах руку со тростию, сего ради, яко и в прежнем посланию своем написах ти, — возлагаючи все сие на божий суд: и умыслих и лучше рассудих зде в молчанию пребыти, а тамо глаголати, пред маестатом Христа моего со дерзновением, вкупе со всеми избиенными и с гонимыми от тебя, яко и Соломон рече: «Тогда, рече, станут праведный пред лицеи мучащих», тогда, егда Христос приидет судити, и возглаголют со многии дерзновением со мучащими или обидящими их, идеже, яко и сам веси, не будет лицеприятия на суде оном, но кождому человеку правость сердечная и лукавство изъявляемо будет; вместо же свидетелей, самого каждаго свойственно совести вопиюще и свидетельствующе. А к тому еще и то, иже не достоит мужем рыцерским сваритися, аки рабом, паче же и зело срамно самым христианом отрыгати глаголы изо уст нечистые и кусательные, яко многажды рех и прежде. Лучше умыслих возложити упо вание мое на всемогущаго бога, в триех лицех славимого и поклоняемого, ибо он есть свидетель на мою душу, иже не чую ся пред тобою винна ни в чесом же. А сего ради пождем мало, понеже верую, иже близ, на самом праге преддверия надежды нашея христианския, господа бога и спаса нашего Исуса Христа пришествие. Аминь.

Второе послание Ивана Грозного Курбскому

Такова грамота послана от государя из Володимерца же ко князю Андрею к Курбскому со князем Александром Полубенским
Всемогущие и вседержительные десница дланию содержащая всея земли конца господа бога и спаса нашего Исуса Христа, иже со отцем и святым духом, во единстве поклоняема и славима, милостию своею благоволи нам удержати скифетры Росийского царствия смиренным и недостойным рабом своим, и от его вседержавныя десница христопосныя хоругви сице пишем мы, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии, Владимерский, Московский, Новугородцкий, царь Казанский и царь Астороханский, государь Псковский и великий князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятцкий, Болгарский и иных, государь и великий князь Новагорода, Низовские земли, Черниговский, Рязанский, Полотцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, государь отчинный и обладатель земли Лифлянская Неметцкого чину, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея Сибирския земли и Северные страны повелитель — бывшему нашему боярину и воеводе, князю Андрею Михайловичу Курбскому...
Вспоминаю та, о княже, со смирением: смотри божия смотрения величества, еже о наших согрешениях; паче же о моем беззаконии, ждый моего обращения, иже паче Монасия беззаконовах, кроме отступления. И не отчеваюся создателева милосердия, во еже спасену быти ми, яко же рече во святом своем евангелии, яко радуется о едином грешнице кающемся, нежели о девятидесят и девяти праведник, тако ж о овцах и о драгмах притчи. Аще бо и паче числа песка морскаго беззакония моя, но надеюся на милость благоутробия божия: может пучиною милости своея потопити беззакония моя. Яко же ныне грешника мя суща, и блудника, и мучителя, помилова и животворящим своим крестом Амалика и Максеития низложи. Крестоносной проходящий хоругви и никая же бранная хитрость непотребна бысть, яко ж не едина Русь, но и немцы, и Литва, и татарове, и многия языцы сведят. Сам прося их, уведай, им же имя исписати не хощу, понеже не моя победа, но божия. Тебе ж от многих мало воспомяну; вся бо досады, яже писал еси ко мне, преже сего восписах ти о всем подлинно; ныне ж от многа мало воспоминати. Воспомяни убо реченное во Иове: «обшед землю и прохожю поднебесную», тако и вы хотесте с попом Селиверстом, и с Олексеем с Адашевым, и со всеми своими семьями под ногами своими всю Русскую землю видети: бог же дает власть, ему ж хощет.
Писал еси, что яз разтлен разумом, яко ж ни в языцех имянуемо, и я таки тебя судию и поставлю с собою: вы ли разтленны или яз? Что яз хотел вами владети, а вы не хотели под моею властию быти и яз за то на вас опалялся? Или вы разтленны, что не токмо не похотесте повинны мне быти и послушны, но и мною владеете, и всю власть с меня сияете, и сами государилися, как хотели, а с меня есте государство сняли: словом яз был государь, а делом ничего не владел. Колики напасти яз от вас приял, колики оскорбления, колики досады и укоризны! И за что? Что моя пред вами исперва вина? Кого чим оскорбих?.. А Курлятев был почему меня лутче? Его дочерям всякое узорочье покупай — благословно и здорово, а моим дочерям — проклято да за упокой. Да много того. Что мне от вас бед, всего того не исписати.
А и с женою вы меня про что разлучили? Только бы у меня не отняли юницы моея, ино бы Кроновы жертвы не было. А будет молвишь, что яз о том не терпел и чистоты не сохранил, ино вси есмя человецы. Ты чево для понял стрелецкую жену? Только б есте на меня с попом не стали, ипо б того ничево не было: все то учинилося от вашего самовольства. А князя Володимера на царство чего для естя хотели посадити, а меня из детьми извести? Яз восхищеньем ли, или ратью, или кровью сел на государство? Народился есми божиим изволением на царство; и не мню того, как меня батюшка пожаловал-благословил государством, да и возрос есми на государстве. А князю Володимеру почему было быти на государстве? От четвертого удельного родился. Что его достоинство к государьству, которое его поколенье, разве вашие измены к нему да его дурости? Что моя вина перед ним?.. И вы мнесте под ногами быти у вас всю Русскую землю; но вся мудрость ваша ни во что же бысть божиим изволением. Сего ради трость наша наострися к себе писати. Яко же рекосте: «Несть людей на Русии, некому стояти» — ино ныне вас нет, а ныне кто претвердые грады германские взимает?.. Не дожидаются грады германские бранного бою, но явлением животворящего креста поклоняют главы своя. А где по грехом, по случаю, животворящего креста явления не было, тут и бой был. Много отпущено всяких людей: спрося их, уведай.
А писал тебе в досаду, то мы тебя в дальноконыя грады, кабы опаляючися, посылали, ипо ныне мы з божиею волею своею сединою и дали твоих дальноконых градов прошли, и коней наших ногами переехали все ваши дороги, из Литвы и в Литву, и пеши ходили, и воду во всех тех местах пили, ино уже Литве нельзя говорити, что не везде коня нашего ноги были. И где еси хотел успокоен быти от всех твоих трудов, в Волмере, и тут на покой твой бог нас принес; а мы тут, з божиею волею сугнали, и ты тогда дальноконее поехал. И сия мы тебе от многа мало написахом. Сам себе разсуди, што ты и каково делал, и за что, и божия смотрения величества о нас милости; разсуди, что ты сотворил. Сия в себе разсмотри и сам себе разтвори сия вся. А мы тебе написахом сия вся, не гордяся, ни дмяся бог весть; но к воспоминанию твоего исправления, чтоб ты о спасении душа своея помыслил.
Писан в нашей отчине Лифлянские земли, во граде Волморе, лета 7086 года, государствия нашего 43, а царств наших: Росиискаго 31, Казанского 25, Астороханскаго 24.

Третье послание Курбского Ивану Грозному

На вторую епистолию отвещание цареви Великому Московскому убогаго Андрея Курбского, княжати Ковельского
Во странстве пребывающе и во убожестве от твоего гонения, титул твой величайший и должайший оставя, зане ото убогих тобе, великому царю, сие непотребно, но печли от царей царем сие прилично таковые имянования со преизлишним продолжением исчитати. А еще исповедь твою ко мне, яко ко единому презвитеру, исчитаеши по ряду, сего аз недостоин, яко простой человек, в военном чину сущ, и краем уха послушати, а наипаче же многими и безщисленными грехи обтяхчен. А всяко воистинну достойно было бы радоватися и зело веселитися не токмо мне, некогда рабу твоему верну бывшу, но и всем царем и народом християнским, аще бы твое было истинное, в Ветхом, яко Манасиино, покояние, ибо глаголют его по кровопийствах и неправдах покаявшася и в законе господне живуща аще до смерти кротко и праведно, и никого же, а ни мало к тому обидевша, в Новом же, яко Закхеино прехвальное покояяие и возвращение четверосугубное изообиженным от него.
И аще бы согласовало твое покояние тым священным узроком ихже, от священнаго писания приемлюще, приводишь, яко от Ветхаго, так и от Новаго! А еще потом, во епистолии твоей, в последующих, являются не токмо не согласно, но изуметельно и удивления достойно и зело на обе бедры храмлюще, и хождение неблагочинно являюще внутренняго человека, наипаче же в землях твоих супостатов, и де же мужие многие обретаются, не токмо внешней филосифие искусны, но и во священных писаниях силны: ово преизлишне уничижаешися, ово преизобильне и паче меры возносишися! Господь глаголет ко своим апостолом: «Аще и вся заповеди исполните, глаголите: раби непотребны есмы», а диявол подущает нас, грешных, усты точию каятися, а в сердцу превысоце о собе держати и святым преславлым мужем ровнятися. Господь повелевает никого же прежде суда осуждати и берно из своего ока первие отъпмати, и потом сучец из братня ока изимлти, а диявол подущает точию словом проблекотати, аки бы то покаяние, делом же не токмо возноситися и гордитися по безчисленных беззакониях и кровопролитиях, но и нарочитых святых мужей не токмо проклинати учит, но и дьяволом нарицати, яко и Христа древле жидове ово лстецом и беснующимся, ово о Велзауле, князе бесовстем, изгоняща бесы, яко во епистолии твоего величестве зрится, иже правоверных и святых мужей дияволом нарицаешь и духом божиим водимых духом бесовским не срамляешся повторяти, аки отступивши великаго апостола: «Никто же бо, рече, нарицает Исуса господом, токмо духом святым». А кто христианина правовернаго оклеветует, не того оклеветует, но самого духа святаго, пребывающаго в нем, и грех неисцелимый на главу свою сам привлачит, яко господь рече: «Аще кто хулит на духа святаго, не оставитися ему ни в сей век, ни в будущей».
А к тому еще что нагнушательнейшаго и пресквернейшаго? Еже исповедника твоего потворяти и сикованций на него умышляти, который душу твою царьскую к покоянию привел, грехи твои на своей вые носил и, взявши тя от преявственнейших скверны, яко чиста, пред начистейшим царем Христом, богом нашим, исчистя покоянием, поставил! Се тако ли воздает ему и по смерти? О чюдо! яко зависть, от презлых и прелукавых маньяков твоих сшитая, и по смерти на святых и предобрых мужей не угаснет! Не ужасавши ли ся, о царю, притчи Хамовы, яже насмевался наготе отчей? Како снесенно бысть о том на исчадия его проклятие! А аще таковая притча о телесных отцех случилася, кольми паче о духовных должны есмя покрыватн, аще бы нечто и случилося человеческия ради немощи, яко то и ласкатели твои клеветали на онаго презвитера, иже бы тя устрашая не истинными, но льстивыми видении. О воистинну и аз глаголю: льстец он был, коварен и благокознен, понеже лестию ял тя, исторгнувши от сетей диявольских и от челюстей мысленнаго лва и привел бы тя ко Христу, богу нашему. То же воистипну и врачеве премудрые творят, дикие мяса и неудобь целимые гагрины бритвами режут аж до живаго тела и потом наводят помалу и исцеляют недужных. Тако же и он творил, презвитер, блаженный Селивестр, видяще недуги твои душевные, многими леты застаревшиеся и неудобные ко исцелению. Яко нецыи премудрые глаголют: «Застаревшиеся, рече, злые обычаи в душах человеческих многими леты во естество прелагаются и неудобь исцельны бывают», тако же и он, преподобный, неудобь исцельнаго ради твоего недуга прилагал пластыри, ово кусательными словесы нападающе на тя и порицающе, яко бритвою непреподобные твои нравы наказанием жестоким режуще — негли он памятая пророческое слово: «Да претерпишь лучше, рече, раны приятеля, неже ласкательные целования вражий», ты же не воспомянул того или забыл, прельщен будучи от презлых и прелукавых, отогнал еси его от собя и Христа нашего с ним, ово, яко уздою крепкою со браздами, невоздержание и преизлишнюю похоть и ярость твою востязающе. Но збысться на нем Соломоново слово: «Накажи, рече, праведника, и приложит со благодарением приимати», и паки: «обличай праведнаго, и возлюбит тя». Прочие же последующие стихи умолчю, возлагающе их царьской совести твоей, ведуще тя священнаго писания искуснаго. А к тому да не зело приражуся кусательными словесы ко твоей царьской высоте аз, убоги, яко могучи вмещая, да укроюся от свару, понеже зело не достоит нам, воинам, яко рабам, сваритися.
А мог бы еси и воспомянути на то, яко во время благочестивых твоих дней вещи тобе по воле благодати ради божий обращалнся за молитвами святых и за избранным советом нарочитых синглитов твоих, и яко потом, егда прельстили тя презрелые и прелукавые ласкатели, пагубники твои и отечества своего, яко и что приключилося и яковые язвы, от бога пущенные, глады, глаголю, и стрелы поветренные, и последи мечь варварский, мститель закона божия, и преславутаго града Москвы внезапное сожжение, и всея Руские земли спустошение, и что наигоршаго и срамотънейшаго — царьские души опровержение и в бегство плечъ царьских, прежде храбрых бывших, обращение, яко пецыи зде нам поведают, аки бы, хороняся тогда от татар по лесом, со кромешники твоими, вмало гладом не погиб еси! А той же измаильтески пес прежде, когда богоугодно пребывал еси пред нами, намнейшнми слугами твоими, и на поле диком бегая, места не нашол, и вместо нынешних превеликих и тяжких даней твоих, имиже накупуеш его на християнскую кровь, нашими саблями, воинов твоих, в бусурманские головы было плачено, или дань давана ему.
А еже пишеши, имянуюше нас изменники, для того, иже есмя принужденны были от тебя по неволе крест целовати, яко там,о есть у вас обычай, аще бы кто не присягнул, горчайшею смертию да умрет, на сие тобе ответ мои: все мудрые о сем згажаюттся, аше кто по неволе присягает или клянется, не мому бывает грех, кто крест целует, по паче тому, кто принуждает, аще бы и гонения не было. Аще ли же кто прелютаго ради гонения не бегает, аки бы сам собе убийца, противящеся господню словеси: «Аще, рече, гонят нас во граде, бегайте во другий». А к тому и образ господь Христос, бог наш, показал верным своим, бегающе нe токмо от смерти, но и от зависти богоборных жидов.
А еще рекл еси, иже аки бы аз разгневався на человека, а приразился богу, сиречь церкви божий разорил и попалил, на сие ответ: или нас туне не оклеветуй, или выглади, царю, письмо, иже и Давид принужден был гонения ради Саулова со поганским царем на землю Израилеву воевати. Аз же не от поганских, но от християнских царей заповедание исполнях, заповеданием их хождах. Но исповедую грех мой, иже принужден бых за твоим повелением Витепское великое место и в нем двадесять четыре церкви християнских сожещи. Тако же и от короля Сигисмунда Августа принужден бых Луцкие влости воевати. И тамо зело стрегли есмы вкупе со Корецким князем, иже бы неверные церквей божиих не жгли и не разоряли. И воистину не возмогохом множества ради воинъства устрещи, понеже пять надесять тысящей тогда с нами было войска, между которыми не мало было ово варваров измаильтеских, ово других еретиков, обновителей древних ересей, врагов креста Христова: и без вашего ведома, по исхождении нашем закрадшеся нечестивые сожгли едину церковь и с монастырем. Да свидетельствуют о сем мнихи, яже пущени были от нас ис пленения! А потом, аки по лете едином, неприятель твой главный, царь перекопский, присылал, яко кролеве моляся, так и нас просячи, иже бы пошел есмы с ним на ту часть Руские земли, яже под державою твоею. Аз же, повелевающу ми и кролеви, отрекохся; не восхотех и помыслити сего безумия, же бы шел под бусурманскими хорунгами на землю християнскую с чюждим царем, безбожником. Потом и сам кроль тому удивился и похвалил мя, иже сам не уподобился безумным, прежде мене на сие дерзнувшим.
А еще пишеши, аки бы царицу твою очаровано и тобя с нею разлученно от тех предреченных мужей и от мене, аз ти за оных святых не отвещаю, бо вещи вопиют, трубы явленнейше глас испущающе, о святыне их и добродетели. О мне же вкратце отвещаю ти: аще и зело многогрешен есми и недостоин, но обаче рожден бых от благородных родителей, от пленицы же великого князя Смоленского Феодора Ростиславнча, яко и твоя царская высота добре веси от летописцов русских, иже той пленицы княжата не обыкли тела своего ясти и кровь братии своей нити, яко есть некоторым издавна обычай, яко первие дерзнул Юрей Московский в Орде на святого великого князя Михаила Тверскаго, а потом и протчие сущие во свежей еще памяти и пред очима. Что углицким учинено и Ерославичом и прочим единые крови? И како их всеродне заглаженно и потребленно? Еже ко слышанию тяжко, ужасно! От сесцов матерних оторвавши, во премрачных темницах затворенно и многими леты поморенно, и внуку оному присно блаженному и боговенчанному!
А тая твоя царица мне, убогому, ближняя сродница, яко узришь сродство оно на стране того листа написано.
А о Володимере, брате своем, воспоминаешь, аки бы есмо его хотели на государство; воистину о сем не мыслих, понеже и не достоин бых того. А тогды же есмь угодал грядущее мнение твое на мя, когда еще сестру мою насилием от мене взял еси за того то брата твоего, наипаче же, могу по истинне рещи со дерзновением, в тот ваш издавна кровопивственный род.
А еже хвалишися и величаешися, горе и долу, иже лифлянтов окоянных поработил еси, аки бы животворящаго креста сплою. Не нем и не разумею, аще бы то вере было подобно: подобнейше, с разбойнических крестов хоругвями! Иже еще кролеви нашему, от маестата своего не двигшуся, и вся шляхта в домех своих пребывающе, и все воинство королево при короле на месте было, а уже кресты тые во многих градех поломалися от неякого Жабки, а в Кеси, стольном граде, от латышей. А сего ради по истинне не Христовы кресты, но погибшего разбойника, яко пред разбойником ношено. Гетмани же лятцкие и литовские еще а ни начинали готовитися сопротив тебе, а твои окаянные воеводшика, а праведнеше рекше калики, ис-под крестов твоих влачили в чимбурех, зде на великом сойме, иде же различные народы бывают, ото всех подсмеиваеми и наругаеми, окаянный, на прескверное и вечное твое постыдение и всея святоруския земли, и на посрамощение народов сынов руских.
А еже пишеши о Курлетеве, о Прозоровских и о Ситцких, и не вем о яких узорочьях и за упокой, припоминаючи и Кроновы, и Афродитовы дела, и стрелецких жен, аки бы нечто смеху достойно и пияных баб басни, на сие ответу не потреба, по премудрому Соломону: «Глупающему, рече, отвещати не подобает», понеже уже всех тех предреченных, не токмо Прозоровских и Курлетовых, но и бесчисленных благородных лютость мучительская пожерла, а в то место осталися калики, ихже воеводами поставляти усильствуешь или любопришся упряма сопротив разума и бога, а того ради скоро и со града ищезают, не токмо от единаго воина ужасающеся, но и от листу, ветром веющаго, пропадающе и з грады, яко в оде Второномии пишет святый пророк Моисей: един, рече, поженет за беззакония ваша тысящу, а два двигнут тмы.
А в такой же епистолии припамянено, иже на мой лист уже отписано, но и аз давно уже на широковещательный лист твой отписах ти, да не возмогок послати непохвальнаго ради обыкновения земель тех, иже затворил еси царство Руское, сиречь свободное естество человеческое, аки во аде твердыни, и кто бы из земли твоей поехал, по пророку, до чюжих земель, яко Исус Сирахов глаголет, ты называешь того изменником, а естли изымают на пределе, и ты казнит различными смертми. Тако же и зде, тобе уподобяся, жестоце творят. И того ради так долго не послах ти его. А ныне, яко сию отпись на нынешную епистолию твою, так и оную, на широковещательный лист твой прежний, посылаю ко величеству высоты твоея. И аще будеши мудр, в тишине духа, без гнева, да прочтеши их! И к тому молю ти ся: не дерзай уже писати до чюжих слуг, паче же умеют отписати, яко некоторый мудрый рече: «Возглаголеши хотяще, да услышиши не хетяще», сиречь ответ на твое глаголание.
А ежи пишеши, аки бы тобе не покоряхся и землею твоею хотех владети, и изменником, и изгнанном нарицающе мене, сие отвещание оставляю явственного ради от тебе навету или потвору. Тако же и другии отвещевания оставляю того ради, иже достоило отвещати тобе и отписати на твою епистолию, ово сокращая епистолию мою, к тобе писаную, да не явитца варварско преизлишных ради глаголов, ово возлагающе на суд нелицемернаго судии Христа, господа бога нашего и во первых моих епистолиях о сем многажды уже воспомянух, и к тому не хотячи с твоею царскою высотою аз, убогий, вящей сваритися.
А всяко посылаю ти две главы, выписав от книги премудраго Цицерона, рпмскаго наилепшаго синглита, яже еще тогда владели римляне всею вселенною. А писал той ответ к недругом своим, яже укаряще его изогнанцом и изменником, тому подобно, яко твое величество нас, убогих, не могуще воздержати лютости твоего гонения, стреляюще нас издалеча стрелами огнеными сикованции твоея туне и всуе.
Андрей Курбский, княжа на Ковлю.

 все сообщения
КержакДата: Суббота, 20.11.2010, 14:05 | Сообщение # 46
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Послание Ивана Грозного Василию Грязному

От царя и Великого князя Ивана Васильевича всея Русии Василью Григорьевичю Грязному Ильину
Что писал еси, что по грехом взяли тебя в полон, ино было, Васюшка, без путя середи крымских улусов не заезжати; а уже заехано — ино было не по объездному спати: ты чаял, что в объезд приехал с собаками за зайцы — ажно крымцы самого тебя в торок ввязали. Али ты чаял, что таково ж в Крыму, как у меня стоячи за кушаньем шутити? Крымцы так не спят, как вы, да вас, дрочон, умеют ловити да так не говорят, дошедши до чюжой земли, да пора домов! Только б таковы крымцы были, как вы, жонки, ино было и за реку не бывать, не токмо что в Москве.
А что сказываешься великой человек, ино что по грехом моим учинилось (и нам того как утаити?), что отца нашего и наши князи и бояре нам учали изменяти, и мы и вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды. А помянул бы ти свое величество и отца своего в Олексине, ино таковы и в станицах езживали, а ты в станице у Пенинского был мало что не в охотникех с собаками, и прежние твои были у ростовских владык служили. И мы того не запираемъся, что ты у нас в приближенье был. И мы для приближенья твоего тысячи две рублен дадим, а доселева такие по пятидесят рублев бывали; а ста тысяч опричь государей ни на ком окупу не емлют, а опричь государей таких окупов ни на ком не дают. А коли б ты сказывался молодой человек, ино б на тебе Дивея не просили. А Дивея сказывает царь, что он молодой человек, а ста тысячь рублев не хочет на тебе мимо Дивея; Дивей ему ста тысяч рублей лутчи, а за сына за Дивеева дочерь свою дал, а нагайской князь и мурзы ему все братья; у Дивея и своих таких полно было, как ты, Вася. Опричь было князя Семена Пункова не на кого менять Дивея; ано и князя Михаила Васильевича Глинского нечто для присвоенья меняти было; а то и в нынешнее время неково на Дивея меняти. Тебе, вышедчи ис полону, столько не привесть татар, не поймать, сколько Дивей кристьян пленит. И тебе ведь на Дивея выменити не для кристьянства — на кристьянство: ты один свободен будешь, да приехав по своему увечью лежать станешь, а Дивей приехав учнет воевати да неколко сот кристьян лутчи тебе пленит. Что в том будет прибыток?
Коли еси сулил мену не по себе и писал и что не в меру, и то как дати? То кристьянству не пособити — разорить кристьянство, что неподобною мерою зделать. А что будет по твоей мере мера или окуп, и мы тебя тем пожалуем. А будет ставишь за гордость на кристьянство, ино Христос тебе противник!

 все сообщения
КержакДата: Суббота, 20.11.2010, 14:07 | Сообщение # 47
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
переписка одним файлом (с переводом)



Прикрепления: _____.rar(55.0 Kb)
 все сообщения
КержакДата: Среда, 16.02.2011, 13:52 | Сообщение # 48
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Трудно найти какое-либо крупное событие военной истории России последней четвер-ти XV века, в котором не был бы «замешан» князь Холмский. При его активном участии про-исходило и знаменитое «стояние на Угре», завершившееся окончательным свержением ордын-ского ига. Летопись сообщает, что именно Холмского в октябре 1480 года Иван III послал в качестве наставника и советника к своему сыну Ивану Молодому, стоявшему с полками на ре-ке Угре, лицом к лицу с ордой хана Ахмата. Был момент, когда «государь всея Руси» дрогнул и приказал сыну отступить «от берега». Тот отказался выполнить отцовский приказ. Тогда раз-гневанный Иван III потребовал от Холмского силой захватить Ивана Молодого и доставить в Москву. Однако старый полководец нашел в себе мужество не исполнить этот гибельный для всего войска приказ. Он лишь попытался уговорить Ивана Молодого отправиться к отцу и по-мириться с ним. Но тот был настроен решительно. «Лучше мне здесь умереть, чем ехать к от-цу», — ответил он Холмскому. Войска остались стоять на занятом рубеже. Иван III вскоре одумался и начал действовать, исходя из плана обороны, который фактически навязали ему Иван Молодой и стоявший за ним Холмский. Итогом всех этих событий стала бескровная по-беда: 11 ноября 1480 года татары Ахмата отступили без боя. Роль Холмского в «стоянии на Угре» глубоко символична. Потомок казненных татарами князей-мучеников Михаила и Алек-сандра Тверского разрубил последние путы ордынского ига над Русью.
Не знаем, как отблагодарил Иван III своего полководца за отражение татар на Угре. Известно, что благодарность тиранов часто принимает весьма своеобразные формы. Во всяким случае он не лишил его главного, того, что составляло смысл жизни Холмского, — возможно-сти глядеть на мир с высоты походного седла, слышать над собой шелест боевого стяга и ощущать себя надеждой и опорой целого народа.
В 1487 году Холмский принимал «участие в историческом походе русских войск на Ка-зань. Он командовал большим полком «судовой рати». Поводом для похода послужили кон-фликты между различными претендентами на Казанский престол. Поддержав одного из них, Мухаммед-Эмина, Иван III надеялся иметь в его лице надежного и преданного вассала. Засев-ший в крепости Алихан мужественно оборонялся. Осада Казани продолжалась с 18 мая по 9 июля 1487 года. Город был взят в кольцо. Наконец, придя в «изнеможение», осажденные сда-лись. Мухаммед-Эмин был посажен ханом в Казани, а его соперник отвезен пленным в Моск-ву.
Придавая огромное значение этой победе, Иван III через своих дипломатов послал весть о ней даже в Италию.
Князь Холмский и позже, в 1492 году, проявил себя, командуя московским войском, посланным в Северскую Украину. В следующем, 1493 году, он вновь упомянут источниками, на сей раз — как один из ближних воевод при «государе всея Руси». В этом же году Холмский умер. Где похоронен знаменитый полководец, неизвестно.
 все сообщения
КауриДата: Среда, 16.02.2011, 14:01 | Сообщение # 49
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Кержак, очень интересно про Холмского. Хочешь, чтобы князь проявил себя и в Валахе?


 все сообщения
КержакДата: Среда, 16.02.2011, 14:09 | Сообщение # 50
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, без него никак и не получится.
там были и другие персы.
а Холмский явно связан с Иваном Молодым.
так что...
 все сообщения
PKLДата: Пятница, 01.07.2011, 11:30 | Сообщение # 51
Атаман
Группа: Походный Атаман
Сообщений: 6519
Награды: 62
Статус: Offline
Веселовский С.Б. "Исследование по истории класса служилых землевладельцев"
http://www.maxknow.ru/images/upload/articles51/948.htm

Род и предки А. С. Пушкина в истории
Род Кобылы
Род Дмитрия Александровича Зернова (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы-Зерновы)
Морозовы и Вешняковы
Вельяминовы-Воронцовы
Род Окатия (Валуевых)
Род Минин (Софроновские и Проестевы)
Хвостовы-Отяевы
Род Бяконта
Род Квашнин
Волынские
Род Редегин (Редеди) (Белеутовы, Добрынские, Сорокоумовы)
Всеволожи-Заболотские
Смоленские князья (Фоминские, Полевы, Еропкины, Порховские)
Монастыревы
Род Серкизов (Старковы)
Род Мячков
Род князя Дмитрия Ивановича Галицкого
Род Григория Станища (Дятловы, Лазаревы и Кучецкие)
Кутузовы
Род Дмитрия Васильевича
Князья Оболенские
Басенковы
Род Ховры (Головины, Третьяковы, Грязные)
Род Нетши (Даниловы-Мамоновы)
Беклемишевы, Княжнины, Орловы
Овцыны и Лыковы
Федор Михайлович и Михаил Матвеевич Сатины


Доброй охоты всем нам!
 все сообщения
Форум Дружины » Подьяческая изба-писарня » Проект Валах » Персонажи 15 век РИ (для проекта Валах)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2019