Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Модератор форума: Подкова  
Форум Дружины » Литературный раздел » Раздел Йотун Скади » Орк-воин-лекарь (Для проекта Ролевик)
Орк-воин-лекарь
skadiДата: Суббота, 30.04.2011, 09:48 | Сообщение # 31
Пластун
Группа: Авторы
Сообщений: 190
Награды: 0
Статус: Offline

Ненаследный принц проснулся далеко за полдень.
Я тоже выспался за все прошедшие ночи, но встал гораздо раньше, чем мой пациент. Первым делом проверил, как чувствует себя Маня. Зверь блаженствовал на солнышке. А что? Питье есть – я не лег спать, пока не наполнил водой обнаруженную еще в первый день нашего пребывания в заброшенном форте каменную колоду. А охота для невидимого гиено-волка вообще теперь не проблема.
Правда, в степи не так уж много добычи. Я ни разу не видел диких копытных. Да и откуда им тут взяться? Когда-то эта земля была пашней и лесом. Если какие-то крупные звери и жили, то они погибли после изменения климата. А потом орки стали использовать свободную территорию для выпаса овец.
Зато всякой землеройной мелочи в округе водилось с избытком. Нынешним утром Маня притащил парочку то ли кроликов, то ли сусликов. В общем, каких-то грызунов размером с кошку, светло-коричневых с черными полосками на спине. Я скептически посмотрел на испачканные в крови и пыли тушки, но все же решил взять их. Зря, что ли, мой кормилец старался? Если это едят собаки, то и орки не должны отказываться.
«Крослики», как я назвал зверьков, оказались вкусными. Запеченные в костре с перцем и душистыми травами, они походили на что-то среднее между курицей и свининой.
В общем, утро удалось на славу. Маня – счастлив и доволен, я – сыт и, кажется, пока в безопасности, ненаследный принц дрыхнет, как младенец. После завтрака я, стараясь не причинить боль, аккуратно сменил ему повязки. Гнойники уже практически зажили, остались лишь небольшие пятна. Все-таки великая вещь – магия! Если бы на Земле такие зелья были, как тут, насколько бы легче приходилось врачам!
Так что, покончив с делами, я с чувством исполненного долга улегся у затухающего костра и собрался еще немного подремать.
- И долго ты лежать собираешься? – подал голос Асаль-тэ-Баукир.
Я лениво потянулся:
- А что, я танцевать должен?
- Думаешь, проблемы больше нет? - продолжал ворчать мертвый маг. – Для Хаоса смерть этого мелкого духа – небольшая потеря. Что-то готовится, и что-то страшное, я это чувствую!
- Ну и что?
Я перевернулся на живот и уставился на щит. Все-таки ужасно неудобно разговаривать, не видя собеседника:
- Что-то делать – это не значит суетиться. Нужно подумать, что делать дальше. Мне многое непонятно. Во-первых, что делать с той энергией Хаоса, которая уже проникла в этот мир. Пока вроде дети Матушки-Земли, степные и горные духи сдерживают ее, не давая выплеснуться из речной долины. Но бесконечно так быть не может. Открыл ворота для этой силы Шерик. Значит, надо будет эту дырку найти и как-то заткнуть. Как – не знаю. Это – раз. А два – это то, о чем говорили чернорясники в юрте. Они что-то задумали. Причем смерть Шерика их не остановит. Да и вряд ли они скажут толпе, что поклонятся им больше некому. Знаешь, почему фанатики сейчас не рыщут по степи? Да потому, что с их точки зрения, какой-то странный зверь напал на их бога, и бог убил его. Статуя же никуда не девалась. Когда мы удрали из Храма, там оставалась мертвая тварь и статуя. Что может подумать рядовой фанатик? То, что бог явил очередное чудо и самолично расправился с хищником. И толпа так и будет поклоняться статуе, в которой уже нет ни грамма Силы. И я не знаю, насколько смерть Шерика может помешать тому, что задумали чернорясники. Только ли в Шерике дело? И еще третье есть. Меня до сих пор беспокоит, почему те разбойники, что разорили стойбище Красных Псов, напали именно на меня. И куда девался «дядька в черном халате», как сказала про него девочка. Думаю, это бы кто-то из чернорясников. То есть они заранее знали о том, что я должен появиться, и старались мне помешать. Откуда? В общем, пока одни вопросы. На некоторые, думаю, сможет ответить этот спящий красавец – когда проснется, конечно.
- Одна идея у меня есть, - перебил меня щит, которому надоело слушать мои рассуждения. – О том, что делать с энергией Хаоса. По-моему, проще всего ее воплотить, сковать формой. А уж потом разбираться с тем, что получится.
- Воплотить???
Я задумался. Интересная идея. Сейчас борьба идет только на уровне энергий. Ни орки, ни другие разумные в ней участия не принимают. Земля хранит своих детей от силы Хаоса. Но тут есть маленький моментик, который, в принципе, можно попытаться использовать. Столкновение живого существа с энергией Хаоса – это почти на сто процентов изменение этого существа, превращение его в тварь Хаоса. Ведь Хаос есть внутри каждого. Вопрос лишь в устойчивости разумного. Мухтиэль по непонятным мне причинам оказался «крепким орешком». А вот в столкновение твари Хаоса «во плоти» с любым живым существом побеждает тот, кто сильнее. Маня без труда перекусил глотку тому зверю, в которого превратился горный дух. Орки – очень неплохие бойцы. Если их заранее предупредить, они смогут противостоять тому, во что воплотится энергия Хаоса… Особенно если перекрыть ее приток. Только вот как это сделать? Мой артефакт – штука маломощная. На одного Шерика его хватило, а вот на все, чем заполнена речная долина… Я ощутил эту силу, когда удирал из лагеря фанатиков. Даже представить страшно…
- Да, воплотить! – гордо продолжил мертвый маг. – Я тут подумал… В общем, твой щит теоретически может сделать любой амулет гораздо сильнее. Особенно тот, чье предназначение – стабилизация формы, а не ее изменение.
- Это как? – заинтересовался я.
- Я попытаюсь скопировать структуру магических плетений с артефакта «Воплощения». А щит… в общем, кажется, надо тебе рассказать.
- О чем?
- О Следах Создателя. Я когда-то работал с ними, но в одиночку результата добиться не смог. А помощи мне было ждать неоткуда…
Рассказанная магом история походила на сказку. Хотя кто знает, каков был его родной мир до вторжения Хаоса? Наверное, прекрасным и полным чудес. По крайней мере, фениксы там жили. Таинственные и прекрасные огненные птицы, по каким-то им одним понятным приметам выбиравшие себе друзей среди разумных. В молодости Асаль-тэ-Баукир много путешествовал и в одном из странствий наткнулся на колонию фениксов.
Это было в каких-то горах. Местные жители считали одну из долин заповедной. Там никогда не пасли скот, и даже лекарки осмеливались лишь подходить к ведущему в нее перевалу. Правда, именно там, у границы вечного льда, они собирали самые сильные травы.
Но Асаль-тэ-Баукира, как многие маги, не мог преодолеть любопытства. В этом я его прекрасно понимаю – я сам бы обязательно полез туда, куда никто не ходит.
Молодой маг добрался до перевала вечером и замер, пораженный открывшейся картиной. Десятки огненных столбов кружили над долиной в каком-то странном танце. Они манили и завораживали, они были прекраснее, чем все, что Асаль-тэ-Баукир до этого видел..
Молодой маг переночевал на перевале. Но заснуть он так и не смог, не мог оторваться от созерцания колдовской красоты… А как только рассвело, спустился вниз.
Утром долина показалась еще прекраснее. Огненные столбы превратились в россыпи радуг, а камни переливались и искрились, словно вся земля была усыпана драгоценностями. Но и это не самое удивительное. Средоточием этого буйства цвета были птицы – огромные огненные птицы, сидящие на гнездах или парящие над долиной.
Асаль-тэ-Баукир насчитал три десятка фениксов. К его удивлению, они не обращали на него никакого внимания, словно он всегда жил в этой долине. Хотя вряд ли кто из людей смог бы тут долго прожить. От птиц исходили такие волны жара, что маг выдерживал только благодаря тому, что имел огненное посвящение. Чистое пламя, исходившее от птиц, обтекало его, не причиняя вреда…
И все же не все фениксы остались равнодушны к пришельцу. Один – самый бльшой и красивый – долго кружил над Асаль-тэ-Баукиром, а потом вдруг вспыхнул и осыпался пеплом. Молодой маг едва успел поймать падающее на него золотое яйцо. Ослепительный металл обжег Асаль-тэ-Баукиру руки, но маг не почувствовал боли. Он знал, что только что произошло такое чудо, о котором другие колдуны могут только мечтать.
- Ты хочешь отправиться со мной в путешествие? – спросил Асаль-тэ-Баукир у яйца.
В ответ все остальные птицы вдруг взмыли в небо, закричали протяжно, закружились в прихотливом хороводе.
«Они прощаются с другом, - понял молодой маг. – В их песне нет ни зла, ни тревоги».
Силой заставив себя оторвать взгляд от танца фениксов, Асаль-тэ-Баукир повернул к перевалу, и вскоре он был уже в крохотной деревушке, приютившейся в соседней долине.
- Ты нарушил запрет и ходил в Сердце Огня? – спросил молодого мага староста.
- Откуда ты знаешь? – удивился Асаль-тэ-Баукир.
- Взгляни на свое отражение, - рассмеялся старый горец. – Но, если ты остался жив, то значит ты – хороший человек. Огонь сам защищает себя, а запрет – лишь для того, чтобы молодые и глупые не рисковали зазря. Если ты выжил, то так тому и быть. Но уходи скорее из нашей деревни, чтобы не смущать сердца тех, кто верит в сказки о спрятанных в Сердце Огня драгоценностях. Увидев тебя, они могут забыть про запрет и попытаются проникнуть в долину…
Асаль-тэ-Баукир кивнул и, не заходя ни в один дом, поспешил уйти из деревни. А на следующий день ему встретился широко разлившийся ручей. Тихая вода в заводи походила на серебряное зеркало. Маг нагнулся, чтобы напиться, и чуть не уронил кружку. Он увидел, что его волосы, от природы черные, стали подобны шкуре тигра. Бывает, после сильного испуга у человека появляются седые пряди. Шевелюру Асаль-тэ-Баукира украсили пучки пурпурного, оранжевого и желтого цветов…
А феникс вылупился через неделю. Молодой маг ни на миг не давал яйцу остыть. И потом, когда скорлупа треснула и появился крохотный птенец, похожий на робкий лепесток огня, он, преодолевая боль от ожогов, держал малыша за пазухой. В первый день Асаль-тэ-Баукир беспокоился о том, чем кормить юного феникса, мучительно вспоминая строки из древнего манускрипта, который когда-то читал. Там было написано, что огненных птиц кормят жаром собственного сердца. Маг не знал, что это такое. И от тревоги за малыша сердце Асаль-тэ-Баукира замирало и, казалось, переставало биться. Но птенец не выказывал признаков того, что он голоден. Наоборот, он рос так быстро, что к вечеру стал уже размером с голубя. И тогда маг понял, что пищей для него служит человеческая любовь и нежность. И только тот, кто способен искренне беспокоиться, сможет вырастить феникса.
Так и случилось. Через три дня огненная птица доросла до размеров орла, взмыла в воздух и с радостными криками начала носиться над магом. И с тех пор феникс был неизменным его спутником во многих путешествиях…
- Как жаль, - только и смог вымолвить я, когда Асаль-тэ-Баукир прервал свой рассказ. – Как жаль, что этого прекрасного мира уже нет. Знаешь, если бы не ты, то я не смог бы понять, зачем я здесь. Этот мир тоже прекрасен. Не идеален, конечно. Но какие здесь в степи, закаты, как одуряющее пахнут по утрам травы!
- Да, миры Сахахаэ были прекрасны, - задумчиво продолжил маг. – Десяток миров, каждый из которых – драгоценность, и ни один не похож на другой. К началу катастрофы мы умели перемещаться с планеты на планету. Может быть, мы слишком много брали у хранителей земли, поэтому наш веер и оказался поражен Хаосом…
- Но что такое «Следы Создателя»? Ты обещал рассказать…
- Когда только появилась угроза Хаоса, мой феникс погиб. Да, я знаю, эти птицы бессмертны. Однако так случилось… Однажды я пришел в зал, где он жил… Нет, я никогда не держал его в клетке. Когда я построил башню, то выделил ему целый зал, окна которого никогда не закрывались… Там было гнездо, выстланное каменной пряжей. Я много сил потратил на то, чтобы создать материал. Он не горел, но был мягок и нежен, как шелка. Я старался, чтобы у феникса все было самое лучшее. А еще я объявил, что обеспечу приданное тем девушками, которые смогут порадовать моего огненного питомца рассказом о своей любви. Но только любовь их должна быть настоящей и искренней…
Маг снова замолк, погрузившись в воспоминания. Даже щит, казалось, потускнел.
- И что? – переспросил я. – Что случилось?
- Однажды я пришел в зал, где обитал мой феникс, но не нашел его. В гнезде лежал След Создателя - прозрачный кристалл, переливающийся всеми цветами радуги. Оказывается, мой феникс был Хранителем Следа, вместилищем памяти о демиурге. Но пришли трудные времена, и феникс решил, что заключенная в кристалле сила Порядка нужна мне… Но для того, чтобы самостоятельно извлечь из себя волшебный камень, существо должно пожертвовать жизнью…
Так феникс заплатил за еще несколько десятилетий жизни веера Сахахаэ, которые мне удалось вырвать у Хаоса. Но силы одного Следа все же не хватило. Я искал другие, но мне не повезло. И только когда я увидел твой щит, я понял, что нашел то, что мне нужно.
- След Создателя? – поразился я.
- Да, в структуру Солнечного щита вплавлен След Создателя. Это я знаю точно.
- Ни фига себе! – не сдержался я. То-то Арогорн так смотрел! То есть ты думаешь, что можно объединить силу Следа Создателя с артефактом «Воплощения»?
- Да. Прикрепи его чем-нибудь к щиту. У меня в воплощенных мирах очень мало сил, но я попробую разобраться в вязи заклинания, которое превращает духов в материальные существа, лишенные магии. Если это у меня получится, то ты сможешь сковать формой не только ту энергию Хаоса, которая проникла в речную долину, но и всех духов этой земли. И даже, пожалуй, местных богов.
- Ну - это, пожалуй, будет лишним, - ухмыльнулся я. – Пусть Матушка Земля остается богиней, а не превращается многодетную тетку.
Едва я успел исполнить просьбу Асаль-тэ-Баукира, мой пациент заворочался и застонал.
Я метнулся к нему, понимая, что первый миг после пробуждения будет самым важным.
Но Мухтиэль, не открывая глаз, вдруг заплакал. Я тронул его за плечо:
- Что с тобой, друг? Так больно?
В ответ ненаследный принц лишь завыл еще громче, сумев выдавить из себя лишь два слова: «Бог умер!»
Когда плачет женщина – это еще можно понять. И успокоить иногда получается. Но когда рыдает взрослый парень, хочется или напоить его водкой, или стукнуть в ухо. Причем что полезнее – непонятно.
Водки у меня не было. Ее вообще не существовало в этих землях. Я так и не успел изобрести самогонный аппарат – не хватило времени и материалов.
Бить пациента – тоже не дело.
Поэтому я ляпнул то, что первое пришло в голову:
- И что же теперь будет?
Мухтиэль посмотрел на меня жалобно, несколько раз шмыгнул носом и, горько вздохнув, изрек:
- Грядет страшное! В мир прорвется зло! Бог умер, и теперь ничто нас не спасет!
- Да, а откуда ты взял, что бог умер?
Ненаследный принц похлопал глазами, словно я задал совсем уж идиотский вопрос, но все же удосужился объяснить:
- Я видел это во сне. Бог посылает самым верным вещие сны. До этой ночи у меня был такой лишь однажды. Но все, что я видел, сбылось. Я нашел Храм моего бога и стал ему служить. Но, наверное, я недостаточно чист душой. Когда другие верные прикасались к богу, их тела менялись, приобретая силу и прочность, невиданную у людей. Но я не сумел принять бога сердцем, и мое превращение было не полным.
Мухтиэль вскинул руку, чтобы продемонстрировать мне пораженную Хаосом кожу – и замер, открыв рот.
Я полюбовался ошарашенным выражением лица ненаследного принца и с интонацией репетитора, восьмой раз объясняющего ученику простейший пример, спросил:
- Ты не верил, что я – лекарь?
Дальше была немая сцена.
Головолом в моих мозгах не выдержал и заворчал:
«Ну и долго ты намерен смотреть на этого несчастного?»
Пришлось начать забалтывать Мухтиэля, концентрируя его внимание на себе. Впрочем, он и так был настолько ошеломлен, что ввести его в транс не составило особого труда. Глаза у парня закатились, тело расслабилось, он опустился на одеяло и замер.
«Ну, этого достаточно, чтобы ты в него вселился?» - спросил я у нетерпеливого духа.
«Достаточно», - ответил бывший мудрец и исчез из моего сознания.
А я, не особо надеясь на возможности мозголома, как можно отчетливее произнес:
- Бог послал тебе сон. Ты остановишь зло. Бог умер, но ты остановишь зло. Ты – избранный. Ты остановишь зло.
Не знаю, насколько это было этично, но я не мог не воспользоваться ситуацией. Романтичный мизантроп, страдающий от несовершенства мира, - это не так уж плохо. Особенно если его послать по конкретному адресу. Настоящие романтики – существа упорные, если что-то себе в голову вбили, будут переть, как танки. А мне все равно нужен кто-то, кто сообщит Гырбаш-князю о предстоящем нашествии тварей Хаоса. Если сумею сделать из Мухтиэля гонца – сэкономлю время.
Услышав меня, щит тихонько хихикнул, но комментировать происходящее не стал.
- Сейчас ты откроешь глаза, и с этого мига твоя жизнь будет отдана борьбе с грядущим злом! – закончил я.
Мухтиэль послушно открыл глаза и затравленно огляделся:
- Кто ты, лекарь? И где мы? И почему бог выбрал именно меня? Есть же и более достойные!
- Погоди, погоди! – остановил его я. – Давай по порядку. Почему бог выбрал тебя – не знаю. Он же не дал мне благодати! Может быть, потому, что заранее знал о своей смерти, поэтому не наградил тебя полным изменением. Может быть, ты рожден, чтобы стать героем. Дальше. Мы – в надежном убежище. Я – тот, кому назначено помочь тебе. Не удивляйся тому, что я – орк. Для бога нет ни орков, ни эльфов.
- Да, это так, - кивнул Мухтиэль. – Но все орки, которых я знал, - грязные животные, приходившие в общину лишь потому, что совершили преступление в своих семьях. Остальные же ничего не хотят знать о боге, оставаясь во тьме заблуждений.
«Ага, значит, фанатики называют свой лагерь общиной», - подумал я.
Но вслух сказал:
- У меня тоже были вещие сны. Мне сказано, что я должен помочь тебе.
Ненаследный принц кивнул, соглашаясь. Этого-то мне и было надо. Дело оставалось за малым – внушить парню, что главная его забота сейчас – предупредить орков о грядущем зле.
Конечно, мой план был очередной авантюрой, но она могла оказаться удачной.
Если правильно ориентировать ненаследного принца, то до ставки Гырбаш-князя он доберется. Парень упорный и упертый.
К тому же надо его куда-то девать? Мне такой «чемодан без ручки» ни к чему. Но убивать жалко. А разрешить ему вернуться в общину – на меня стопроцентно начнут охоту.
Хорошо, что я вовремя вспомнил, что у орков есть такое понятие, как «вестник». Одинокий путник, бредущий по степи, находится под покровительством того клана, вождь которого его послал в дорогу. Ну, или не вождь, а кто-то из его семьи. Официально я – брат князя. Я имею право сделать «знак» - нечто вроде кулона из особым образом связанных межу собой кожаных шнурков. По узору плетения любой орк прочтет, кто и куда послал «вестника». Так что в дороге парню опасаться нечего.
А дойдет до города Гырбаш-князя – там знают, что делать. Старая Апа-Шер – не самый последний из провидцев. А уж мой властительный «братишка» не упустит случая потренировать своих бойцов… Да и соседние кланы поднимет. Надеюсь, у него на это ума хватит. Орки знают о судьбе обитателей поречья и давно опасаются, что этой катастрофой дело не закончится.
В общем, я не собирался единолично вступать в схватку с Хаосом. Я – неправильный попаданец. Орки или кто тут еще живет, тоже должны хоть немного о себе позаботиться.
И, словно отвечая на мои мысли, Мухтиэль задумчиво промолвил:
- Грядут великие битвы! Зло придет со стороны гор. Но захотят ли зеленокожие встать на пути зла?
Мухтиэль был далеко не глуп, к тому же получил хорошее образование. Это дало ему возможность быстренько просчитать вероятности событий. Что ж, значит, можно разговаривать с ним почти как с нормальным человеком. Чуть-чуть романтизма подпустить, а так – сам умный. Поэтому я ответил:
- Орки никогда не отказывались от боя! Но они должны знать о грозящей опасности. И поверят они лишь тому, кто избран богом!
Меня уже начинало тошнить от всего этого пафоса, но иначе тут было никак. Может, общение с мертвым мудрецом сделает парня более вменяемым, но пока он воспринимал лишь черное и белое.
- Если бы я еще знал, что делать, - печально продолжил Мухтиэль. – И захотят ли орки услышать меня? Говорят, в стойбищах не любят чужаков. А после того, что сделали бойцы Бухара…
Парень запнулся, а я напрягся. Имя «Бухар» я слышал совсем недавно… где? Точно, я прятался возле палатки чернорясников, когда те говорили о каком-то предательстве.
- Вряд ли это настолько важно, – как можно безразличнее сказал я.
- Откуда тебе знать, лекарь? Мудрейшим стало известно, что общине грозит опасность. И что исходит она от одинокого волчьего всадника. Мудрейшие послали Бухара с его орками. Они думали, что оркам будет проще, они знают местные порядки. Однако все они погибли. Бухар признался, что его орки забрали в одном из стойбищ молодых псов. Да, псы нужны общине, но воровать нехорошо. Видимо, поэтому бог оставил Бухара своей милостью. Псы взбесились и убили орков. Да и орки злопамятны, вряд ли они простят тех, кто покушался на их собственность.
«Ага… значит, во всем виноваты псы, - мысленно хихикнул я. – То есть о том, что на самом деле случилось с разбойниками, в общине никто не знает».
Н вслух серьезно сказал:
- Да, воровать нехорошо. Но ты же не орк? Вряд ли кто-то из кланов сумеет увидеть связь между тобой и теми, кто украл псов. Не говори, что ты из общины. Орки мало знают о боге и не связывают его с общиной.
- А одинокий всадник? Бухар не сумел его найти. Значит, он по-прежнему опасен. Он откуда-то знает и про общину, и про бога.
Я помолчал. Парень умен, логикой его не прошибешь. Придется действовать по-другому.
- Надеюсь, у тебя найдутся покровители. Бог умер… но разве же ты одинок? Он послал меня, чтобы помочь… Но откуда мы знаем: может, есть еще те, кому снились вещие сны?
- Да! – обрадовался Мухтиэль. – Бог умер, но осталась Прекраснейшая. Она тоже изредка удостаивает своей милостью верных…
«Это еще кто», - хотелось спросить мне.
Но я лишь смиренно склонил голову:
- Я не столь знающ, как ты, о, избранный!
- Я тоже знаю немного, - смущенно продолжил ненаследный принц. – Знаю лишь, что она посещала сны Мудрейших и указывала, что нужно делать, чтобы мир изменился.
- И что же? О, как же нужен нам, несчастным, свет истинного знания!
- Я слышал, что есть враг – одинокий всадник. Нужно, чтобы он не сумел добраться до алтаря бога, когда придет пора посадить Зерно Изменений. А времени осталось так мало! Ох!
Мухтиэль затравленно посмотрел на меня:
- Но, если придет Зло, то обряд тоже будет невозможен. Я не знаю всего, но обряд нужно провести у алтаря бога…
«Ага, проведете вы, как же, так вам и позволят, - подумал я. – А вот Зерно Изменений – это что-то новенькое…»

Тронуться в путь я решился лишь через пару дней. Во-первых, Мухтиэль был еще слаб. Лечение лечением, но заклинание «памяти формы» запитывалось на собственные жизненные силы пациента. Поэтому парню требовался отдых и хорошее питание. Во-вторых, у него не было ничего, что нужно в дороге. Это хоббиту вольно было отправляться в путешествие даже без носового платка. Если в команде еще дюжина запасливых гномов, то комфорт в дороге обеспечен. А Мухтиэлю предстояло протопать добрых три сотни километров, причем в одиночку.
Пришлось спонсировать моего «вестника» своей запасной рубахой – черная хламида, в которой я его приволок, состояла из одних дырок. Из одеяла я соорудил для него нечто вроде пончо. Ночи в степи холодные. А из обрывков «сутаны» и нескольких веревок удалось смастерить мешок-сидор, который можно носить за спиной, как рюкзак.
Благодаря Мане недостатка в мясе у нас не было. Так что я навялил большой запас. Кстати пришлась и одна из травок, росших неподалеку – мелкие серовато-белые колючие кустики, торчащие пучками из расщелин. Апа-Шер, помнится, показала ее мне: «Зовут махаркой, лечить не может, зато на кухне – первая вещь. Обваляй в порошке из махарки кусок баранины, положи на солнце – и к вечеру у тебя будет вяленое мясо, которое три дюжины дней не испортится». Я козлом скакал по окрестным скалам, собирая траву, разделывал добычу моего зверя и раскладывал на обломках мрамора – там, где поменьше копоти.
Ненаследный принц смотрел, как я суечусь по хозяйству, и потихоньку проникался важностью своей миссии. Наверняка у него не было прислуги с тех пор, как он ушел из родного дворца. А тут какой-то орк обихаживает его, любимого. Значит, он что-то значит для этого орка. В общем, как в той шутке про кота, который думает: «Хозяин меня кормит и за мной убирает. Значит, я - бог». По характеру Мухтиэль определенно относился к кошачьей породе, поэтому лицо его с каждым днем приобретало все большую значительность.
Эти мысли веселили и меня, и скрывавшегося в щите мага. Асаль-тэ-Баукир, как я заметил, был немного параноиком и считал, что ненаследному принцу не нужно знать о говорящих щитах и прочих чудесах. Кстати, про Маню Мухтиэль тоже не догадывался. На всякий случай я приказал гиено-волку не приближаться ко мне, когда мы с Мухтиэлем выходим на поверхность. Меня тревожило то, что парень слышал о каком-то «одиноком всаднике». Причем из обрывков разговоров между Мудрейшими и Бухаром он знал даже, что верховой зверь – это серебристый волк. Так что, увидев Маню, вполне мог «сложить два и два». Не дурак. Но связать «одинокого всадника», а всадники у орков – только воины, с тоже одиноким, но лекарем, довольно сложно.
Я всячески демонстрировал Мухтиэлю доверие к его рассказам. На тревоживший его какое-то время вопрос о том, почему бог выбрал именно его, рассказал слегка переиначенную притчу о бодхисатве, видевшем райский сад, но вернувшемся в пустыню реальности, чтобы показать дорогу другим людям. В общем, воодушевлял парня, как мог.
Правда, вечерами я все же накачивал его снотворным для того, чтобы спокойно пообщаться с Асаль-тэ-Баукиром. Я брал щит и уходил подальше в подземелье, чтобы наш разговор не разбудил ненаследного принца.
- Слушай, а парнишка очень неплохо образован, - с интересом начал как-то мертвый маг.
- Вижу, только толку? – я пожал плечами.
- Толк есть. Давай сюда свою записную книжку, - скомандовал дух. – С помощью Илионира мы с тобой вытащим из головы сопляка все сведения о местной географии и политике. Не нужны тебе такие данные, что ли?
- Как? – удивился я. – Вы что, с Илиониром можете общаться?
- Еще как можем! Мудрец вообще – очень общительный дух. Вот тут полдня доказывал мне превосходство клерикального способа познания мира над магическим. Даже надоел, так что лучше нам делом заняться.
Я заинтересовался возможностью побольше узнать о мире. Действительно, в распоряжении Мухтиэля была целая дворцовая библиотека, так что хоть что-то он должен знать. Но вряд ли Асаль-тэ-Баукир заговорил об этом просто так. Мертвый маг обожает делать сюрпризы – так, чтобы решение вопроса появлялось, как кролик из цилиндра фокусника. Видать, при жизни еще тот позер был. Вон, уже и плоти лишился, а все одно не успокоится. Поэтому я спросил:
- А от меня что надо?
- Я же сказал – прикрепи к щиту свою книгу для записей. Ну и порасспроси принца о его путешествиях…
Я хмыкнул. Мой щит, кажется вскоре превратиться в весьма странную конструкцию. К нему уже прилеплена скотчем лазерная указка. Теперь еще книгу пристрою…
Однако через день, отклеив «записнушку» от щита, я понял, что зря ехидничал. Несколько страниц представляли из себя подробные карты не только земли орков, но и всех основных государств континента. Да еще несколько страниц оказались исписанными аккуратным мелким почерком – сведения об основных расах, религиях, о правящих домах, о том, в каких союзах эти страны состоят, что экспортируют и что, наоборот, импортируют.
- Ну, спасибо, друг! – поблагодарил я свой щит. – Я даже не ожидал такого подарка. Теперь ясно, как проще добраться до истоков Неры и куда сваливать потом…
- И куда? – заинтересовался Асаль-тэ-Баукир.
- Напрямую – к гномам.
- Думаешь, тебя там поймут? Прочитай про Горный край – я же русским по белому написал, что орков там недолюбливают.
- Как-нибудь разберемся! – отмахнулся я. – Думаю, что этот самый Горный край первым попадет под удар Хаоса. Если еще не попал…
- Ты думаешь? – в голосе мага чувствовалась неуверенность.
- Да… не знаю, сколько местные духи смогут сдерживать Хаос. Но просачивание должно быть…
- Думаешь?
- Ладно, посмотрим!
За хозяйственно суетой и разговорами с Асаль-тэ-Баукиром два дня пролетели незаметно. На третье утро я разбудил Мухтиэля, когда еще и не начинало светать:
- Давай, завтракай, да пойдем по холодку.
Принц обрадовался – в последнее время он начал тяготиться бездельем. Вместе мы дошли до торгового тракта. Там я дал парню сплетенный из кожаных шнурков «знак» вместе с наставлениями по поводу того, как лучше добраться до ставки Гырбаш-князя. Хотя, заблудиться, топая по торной дороге, сложно. Меня волновало, не пересечется ли парень с орками из клана Красных Собак, но Асаль-тэ-Баукир, смотавшийся на разведку, сообщил, что стойбища на месте нет, остался лишь насыпанный над могилой курган.
Так что, простившись с Мухтиэлем, я пребывал в самом радужном расположении духа.
Едва фигурка ненаследного принца скрылась за поворотом, я свистнул Маню:
- Иди сюда, бедолага, хватит прятаться!
На ощупь нашел ошейник, отцепил от него амулет невидимости:
- Подставляй загривок! Мне уже надоело ноги бить!
Гиено-волк с радостью уселся, позволяя надеть на себя упряжь.
- Ну, все, вперед к новым подвигам!
- Р-гау! – ответил зверь.
ХХХ
Меньше, чем через три недели, мы были у истоков Неры.
По пути попалось всего несколько стойбищ – орки опасались близко подходить к ее руслу. Мало того: я заметил, что большинство пастухов нервно воспринимают разговоры про проклятую реку. Я не сразу понял, почему, потом догадался. Апа-Шер – не единственная провидица в народе. Странные и смутные сны видели многие из тех, кому дано общаться с духами. Орки готовились окочевывать вглубь степи. Тем более, что приближался сезон дождей, когда корма для скота хватает в самых засушливых местах.
Мне все это было лишь на руку. Я повторял услышанные разговоры про грозящую с востока опасность, прибавляя от себя детали о невиданных чудищах и липком страхе, который нужно преодолеть, если хочешь выжить.
Меня слушали. Бродячие лекари в степи – не редкость. О старой Апа-Шер знали многие, и ее ученика встречали с радостью. На каждом стойбище появлялся добрый десяток пациентов, жаждущих получить избавление от самых разных недугов. Я даже зубы научился рвать!
Приходилось задерживаться в каждом селении на несколько дней, но я не досадовал по поводу того, что теряю время. Что-то подсказывало мне, что именно так и надо действовать. Причем, чем дальше я забирался на север, тем тревожнее становились разговоры. А потом появились и реальные приметы того, что опасения не беспочвенны.
Уста-Фай притулился у самого подножья гор, которые тут называют Гномскими. На Земле такое селение вряд ли бы назвали городом. Сотни три каменных домов, крытых корой и шкурами, да пара сотен юрт, в беспорядке разбросанных по склону. Но над ними возвышается городец – крепость Ухтын-князя, главы клана Черных волков.
Именно туда меня буквально потащили, стоило мне спросить, где живет местный шаман.
- Ты - лекарь?! – как-то одновременно испуганно и обрадовано воскликнул молодой орк, которого я остановил на окраине городка.
- А что такое? – встревожился я.
- Идем-идем, ата! Идем быстро! Нет, не сходи со зверя, скачи за мной, я вперед иду!
Узкие проходы между домами не давали возможности ехать рядом с провожатым. Дорога карабкалась в гору, время от времени превращаясь в высеченную в скале лестницу. Парень шустро бежал впереди, то и дело оглядываясь:
- Идем-идем!
Перед воротам городца мое недоумение сменилось тревогой. А что бы вы подумали, увидев у входа три десятка вооруженных орков, определенно собравшихся куда-то в набег? Их мохнатые, как черные терьеры, звери нервно перебирали ногами и рычали друг на друга.
Во дворе крепостицы пришлось спешиться – мой провожатый нетерпеливо тянул меня за руку, показывая на двери одного из домов.
Я заупрямился:
- Что случилось-то? Скажи толком, иначе никуда не пойду. Да и волка моего надо сначала куда-нибудь определить.
– Я за ним просмотрю, - нетерпеливо ответил орк. – Сам в загон отведу. А ты иди в дружинный дом, шаман там, лекарка там, а еще там раненых много.
- Да что произошло-то? – взъярился я.
Но парня с Маней уже и след простыл – они нырнули куда-то в проход между стенами. Причем обычно норовистый зверь послушно пошел за незнакомым орком.
Я пожал плечами и зашагал туда, куда меня послали.
В отличие от всех стойбищ, которые попадались мне по дороге, в Уста-Фае строили из камня. То ли глины для самана поблизости нет, то ли Черные Волки переняли привычки у ближайших соседей, гномов. И двери здесь – капитальные, из толстых дубовых досок, а не из скрепленных между собой жердей, как в доме Апа-Шер.
Внутри длинного каменного сарая с крохотными окнами-бойницами, на вход в который мне показал молодой орк, было на удивление прохладно. Пахло дымом, травами и выделанной кожей. На стенах - шкуры, на столбах, поддерживающих крышу, - щиты и оружие.
Впрочем, осматриваться детально мне было некогда.
В середине длинного зала горел костер, на нем в нескольких котлах что-то кипело. Пар пах травами и медом. А рядом…
Нет, то, что лежало на расстеленных на полу кошмах, уже трудно было назвать телами. Фарш. Полдюжины раненых, кое-как перевязанных, с недокомплектом рук и ног…
Я кинулся к пациентам, но дорогу мне заступила средних лет орчанка:
- Погоди, кто бы ты ни был! Устак говорит с духами!
Только теперь я заметил съежившегося рядом с постелью старика. Он лежал на полу кучей неопрятной тряпья.
Я замер, боясь потревожить шамана. Пока он камлает – раненые не умрут. Их души, даже если и захотят покинуть тела, не смогут это сделать…
Шепотом спросил женщину:
- Где можно вымыть руки?
Она кивнула в сторону костра. Стараясь не шуметь, я нашел котел с теплой водой, зачерпнул стоящей рядом кружкой. Орчанка подошла, слила мне на руки над отверстием в полу. Я молчал, лихорадочно соображая, сколько у меня есть в запасе обезболивающих, ранозаживляющих и обеззараживающих сборов. Готовых – немного…
Старик еще лежал, не двигаясь, но бубен начал под его пальцами тихонько гудеть. Постепенно звуки становились громче, шаман поднялся сначала на колени, потом – во весь рост. Пошел по кругу, замыкая раненых в защитный купол. Воздух над телами уплотнился, замелькали еле различимые тени…
Наконец старик вскрикнул, как птица, подпрыгнул и спиной вперед отбежал на несколько шагов. Орчанка бросилась к нему, поддержала под руку, помогла сесть на лежащие у стены подушки.
Чуть передохнув, шаман взглянул на меня:
- Можешь ничего не говорить. Знаю. Иди и делай то, что можешь. Не забудь про щит… Да, меня зовут Устак-ага. А тебя?
Я с удивлением взглянул на старика, но ответил:
- Мышкун.
- Очень хорошо. Эту козу, - шаман махнул в сторону женщины. – Зовут Ясика. Молодая еще, но другой лекарки у нас нет. Ее бабка померла тем летом, хорошая лекарка была, да вот – не стало. Теперь младшей справляться приходится…
Раздался стон. Орчанка бросилась к раненым. Я, кивнув шаману, последовал за ней.
Потом я делал то, что мог. Конечно, хирург из меня – никакой, практики мало. Но для того, чтобы ассистировать, моих, приобретенных уже в этом мире, умений хватало. К счастью, орчанка, которую Устак-ага непонятно почему обозвал «козой», была, кажется, хирургом от бога. Или – от богини, потому как за здравоохранение здесь отвечает Земля-Матушка.
А я, как заведенный, носился между костром, на котором кипели зелья, и Ясикой. Поил раненых обезболивающим. Подавал то иглы, то вымоченные в отваре лебунита жилы каких-то животных. По команде женщины придерживал куски плоти, которые она сшивала между собой…

 все сообщения
skadiДата: Суббота, 30.04.2011, 09:49 | Сообщение # 32
Пластун
Группа: Авторы
Сообщений: 190
Награды: 0
Статус: Offline
К счастью, почти все раны были не очень глубокими. Такое ощущение, что пострадавших рвали большие кошки. Но тварей, видимо, было слишком много. Да и зубы у них имелись. Трое из шестерых лишились кистей рук, один – ноги ниже колена. Ясика аккуратно срезала изжеванные куски мяса, заговорила кровеносные сосуды, зашила раны. Я был уже наготове с вымоченными в отварах тряпицами.
- Если богиня позволит, то выживут, - наконец произнесла орчиха.
У поминание о богине словно выбило меня из ступора. Я притащил свой щит, который бросил у входа, повесил на одном из столбов поближе к раненым. Лекарка взглянула и вздрогнула:
- Свет Того, Кто Держит Щит!
- Угу, - кивнул я. – Не беспокойся, они – воины.
Лекарка с сомнением посмотрела на меня, но ничего не ответила. Лишь устало вздохнула и отошла к стене. А я вдруг понял, что меня смущало. Двое из шести раненых не были орками! Пока надо было думать о ранах, я видел только исполосованную когтями кожу и развороченные мышцы. И лишь теперь сообразил, что двое из шести раненых не похожи на моих соплеменников.
Подивившись избирательности восприятия, я подошел к ним поближе. Низкорослые, широкоплечие, чернобородые, кожа не привычного болотно-зеленого цвета, а коричневато-смуглая. Гномы? Откуда?
- Эй, Мышкун! – окликнула меня Ясика.
Я оглянулся. Женщина сидела у стены рядом с шаманом. Перед ними стоял принесенный кем-то низенький столик с чашками и кувшинам. Кто, когда позаботился о лекарях, я так и не понял. Впрочем, орчанки, когда надо, умеют ходить бесшумно, так что их сразу и не заметишь.
Устроившись рядом с Ясикой, я вопросительно взглянул на нее. Она налила мне травяного отвара, подвинула тарелку с мясом:
- Ешь. Много ешь. Ты с дороги – и сразу за работу.
Только сейчас я понял, насколько голоден. Поблагодарив кивком, я набросился на мясо. И лишь некоторое время спустя нашел в себе силы спросить:
- А что случилось с этими ребятами?
- На них напали… - начала Ясика.
Но шаман внушительно кашлянул:
- Мышук, что ты знаешь о зле, которое придет с гор?
От неожиданности я чуть не подавился:
- Только то, что говорят. И то, что узнал во сне: невиданные никогда твари выходят из долины Неры и нападают на стойбища.
- Про тебя говорят, что ты – сын старой Апа-Шер, что из Белых Волков, но по крови – не родич, и что ты пришел из Карода…
- Это правда, - кивнул я.
- И еще говорят, что ты – великий целитель, хотя и не женщина…
Я печально ухмыльнулся:
- Когда-то давно, когда я был маленьким, меня дразнили «бабкиным наследником». Вроде бы сама бабка кому-то говорила, что мне уготована судьба лекаря. Я обижался, думая, что это – оскорбление, потому что дар передается лишь девочкам. Я вырос и стал хорошим воином, и никто не посмеет упрекнуть меня в женской слабости. Но, видимо, от судьбы не уйти. Из речного племени не выжило не одной, способной принять дар от моей бабки…
Шаман задумался, глядя то мне в лицо, то на щит. Я проследил за его взглядом и поразился. Костер догорел, а сквозь затянутые какой-то полупрозрачной пленкой окошки свет пробивался с большим трудом. В углах зала царила тьма, но тела раненых, казалось, лежат на солнечной поляне.
- Что ж, пусть будет так, - в конце концов кивнул шаман, словно приняв какое-то решение. – А случилось все на торговом тракте. Наши купцы и несколько молодых воинов возвращались с ярмарки. В Гномских горах, в долине Семи Птиц, есть торговый город. Несколько гномов захотели ехать вместе с нашими воинами. Ухтын-князь хочет сравнять склон и построить еще несколько домов. Он обещал хорошо заплатить за работу. Но в дороге на караван напали какие-то звери. С ними было нескольких чудовищ. Те, кто видел их трупы, говорят, что они похожи и не похожи на наше племя. Из всего каравана выжили только эти шестеро. Почему их не добили звери и чудища – не знаю. Но вскоре после битвы по дороге проходил еще один караван. Там были воины из клана Серебристых Лис. Они нашли разоренную стоянку. Когда стали собирать тела погибших воинов, чтобы похоронить, обнаружили, что шестеро еще живы. Их привезли сюда.
Мы немного помолчали. Ясика, стараясь не нарушить тишину, подлила в кружки горячего отвара.
- Что ж, так тому и быть, - снова кивнул каким-то своим мыслям шаман. – Этих шестерых уже коснулось грядущее зло. И вряд ли это – последние жертвы.
Я согласился:
- Да, будет много крови. Но думаю, что шанс победить есть. Хорошо, что у вас строят из камня. Все больше надежды уцелеть, когда эти странные твари придут сюда. Князь знает, что нужно готовиться к нападению?
- Да, я видел сон. Много дней назад, - шаман закрыл глаза рукой, словно по-прежнему перед его взором стояли пригрезившиеся ему картины. – Но я не видел, что городец захватили. Лишь битву на стенах. А еще я видел тебя. Ты ехал по дороге между скалой и обрывом. На тебя кидались ужасные звери, которых никто никогда не встречал. У них было по две или три головы, много хвостов, у кого–то – рога на шее, у кого-то когти, похожие на сабли… Может, тебе не нужно отправляться в Гномские горы? Дорога грозит опасностью.
- Значит, так тому и быть, - повторил я слова старика. – От судьбы не уйдешь, даже если во снах пригрезится невозможное и непредставимое. Но поеду я только тогда, когда станет ясно, что эти шестеро будут жить.
ХХХ
Передышка нужна мне была еще и для того, чтобы понять, как действовать дальше. Поэтому я без вопросов согласился на предложение старого Устака пожить немного в Уста-Фае.
К счастью, спать мне пришлось в дружинном доме. Кроме большого зала, превращенного в лазарет, здесь имелся с десяток небольших комнаток, в которых ночевали молодые воины. В одной из них меня и поселили. Удобно – в любой момент можно было проведать пациентов.
До позднего вечера я сидел рядом с ними, глядя, как пляшут вокруг раненых пятна света, струящегося от щита, и размышляя о будущем.
Я кожей чувствовал близость источника Хаоса. Он находился совсем недалеко, где-то на северо-востоке, в горах. Он ныл и пульсировал, словно воспаленная рана.
Впервые ощутив эту боль, я испугался. Потом засомневался, пытаясь понять, чья она: моя или Земли-Матери. Я не творил заклинаний, вызывая богиню на разговор. Но она сама все чаще приходила ко мне. Жаловалась, насылая тревожные сны. Значит, это ее страх и растерянность. Великая Владычица иногда тоже хотела побыть просто женщиной…
«Наверное, это безумно трудно – быть богом, - думал я. – Даже поплакаться некому. Все, кто хоть что-то может понять, должны на тебя молиться. И нельзя давать им повод усомниться в твоей силе».
Я смог бы теперь найти источник Хаоса без карт и провожатых, ориентируясь только на свои ощущения. Но Асаль-тэ-Баукир тихим шепотом отговаривал меня соваться в пекло без поддержки местных духов.
- Ты уверен в себе? – занудливо бормотал дух. – Ты точно сможешь остаться неизменным?
Казалось, при этих словах щит недовольно темнел.
В конце концов и я засомневался. Хаос тем и страшен, что разъедает изнутри, причем сначала – мысли. Черное превращается в белое, а белое – в черное. Может быть, я и дойду до того места, которое Земля ощущает как рану на своем теле. Но захочу ли что-нибудь сделать?
Но больше всего меня бесило то, что я до сих пор не знал способа лечения. Земле же не сделаешь биопсию…
- Попробуй рассуждать логически, - подбадривал меня Асаль-тэ-Баукир. – Что такое этот прорыв Хаоса? Что он есть - в философском смысле?
- Какой к чертям собачьим философский смысл? Тоже мне, нашел, когда умничать! – злился я. – Прорыв Хаоса – рана. Рана, через которую попадает инфекция. Правда, эта дырка - в Мирозданье, а не на чьей-нибудь заднице. Или на заднице Мирозданья, если судить по тому, где эта дырка расположена. Впрочем, не важно. Лечить надо, как рану, ранозаживляющими средствами…
- Я бы не стал так образно выражаться, - изрек Асаль-тэ-Баукир. – Однако истина где-то рядом.
Но я, поймав мысль за хвост, уже не реагировал на его менторский тон:
- Постой-постой! А ведь верно! Нужно только сообразить, как заставить работать заклинание «закрытия ран». Врачуя покалеченных орков, Апа-Шер использовала силу Матушки-Земли. А тут нужно лечить саму Землю.
- Вот это – разговор! – радостно согласился мертвый маг. – Тебе нужен источник силы, который находится вне этого мира. Не принадлежит ему.
- И такой можно найти… в Тумане, на оси веера миров! Ну-ка, как там… «Гибок бамбук…»
- Стой! – испугался Асаль-тэ-Баукир. – Ты думаешь, что творишь? А если кто-то увидит?
Я опомнился, сообразив, что, если сейчас сюда, в центральный зал, кто-то зайдет и обнаружит рядом с ранеными вырубившегося лекаря, то будет много шуму. Так что отложил экспедицию в Туман до ночи.
Дождавшись, когда местные орки перестанут сновать туда-сюда через временный лазарет и разбредутся по своим клетушкам, я снял со столба это обиталище моего бестелесного приятеля. Раненые спокойно спали. После того, как кончилось действие шаманских заклинаний, они все пришли в сознание. Я решил, что не стоит мучить этих бедолаг расспросами и напоил успокаивающим зельем. Парни немного поворочались, поворчали и впали в забытье. Теперь можно было не беспокоиться, что кто-то из них в эту ночь умрет. Силы Следа Создателя вполне хватило, чтобы удержать их души в телах.
- Хоть бы спокойной ночи им пожелал, - едва слышно проворчал щит, когда я понес его в мою комнатушку.
- Ничего, и так будут дрыхнуть, как младенцы, - отмахнулся я. – Это нам с тобой предстоит веселая ночка.
Но сначала надо было хорошенько подумать. Вроде бы задача решалась, но на ее месте появлялась другая. Энергия оси миров – очень хорошо. Но как ее протащить сюда, в воплощенную вселенную? Не провода же тянуть? Будь я по жизни электриком, то, наверное, захватил бы катушку вроде тех, что таскали во время войны телефонисты. Или как Макс Фрай, который умудрился включить видеомагнитофон в розетку на Земле, а смотреть его в Ехо. Но я – не электрик. Да и проволоку орки делать не умеют. Эльфы с гномами, кажется, умеют, но отправляться на закупки силового оборудования – плохая мысль. К тому же - где я в Тумане найду розетку?
Поэтому я почесал в затылке и собрал в сумку все, что может пригодиться для варки целебных зелий. Потом, заглянув к соседу – местному десятнику – спросил, где можно разжиться бурдюком воды. Мужик сонно послал меня на поварню. Поплутав по лабиринту городца, я нашел то, что нужно.
На поварне хозяйничали милые орчихи. Они накормили меня и без вопросов выдали все, что требовалось. Никого не удивило, что лекарю понадобилось много воды, черпак и воронка. Орки – простой народ. Если лекарь просит черпак, то значит, он ему нужен. А как он зелья переливать будет?
Котел и кованая тренога, на которую его подвешивают, имелись в дружинном доме. Я выполоскал посуду от остатков недавно сваренных лекарств и даже протер чистой тряпочкой. Тряпочки тоже захватил с собой – вдруг на оси миров реакция пойдет нестандартно, выпадет осадок и понадобится фильтр?
В результате в экспедицию я отправлялся, нагрузившись, как вьючный волк. Или вол. Не важно. Куча посуды, кипа травы – местная лекарка поделилась запасами, оружие и доспехи. На заклинание я, конечно, надеялся, но все же не очень верил в то, что можно вот так нагло шастать в междумирье.
- Ну что ты как маленький, - смеялся Асаль-тэ-Баукир. – Я же тебе рассказывал, что на моей родной земле нашли способ перемещаться в соседние измерения тогда, когда на твоей земле еще и людей-то не было.
- Да, кстати, - вдруг осенило меня. – У нас много говорят о пришельцах, о том, что всякие древние цивилизации созданы инопланетянами. У вас никто не сбегал из гибнущего мира?
- И у нас сбегали, и эльфы, говорят, кочевали по лепесткам веера, как орки по степи. Потому-то о Дыхании Хаоса знают даже здесь.
- А что ж Земля? В смысле – мой мир?
- Ну, у вас другая ситуация. У вас Хаос – основа мира. Точнее, одна из. Удивительный у вас мир. Порядок и Хаос находятся в устойчивом равновесии. Поэтому-то в вас, землянах, есть и то, и другое. Вы не ощущаете Хаос, как не ощущает человек, например, воздух в безветренную погоду. А вот эльфы, изначально принадлежащие силам Порядка, по-настоящему страдают, когда чувствую силу разрушения. Им от этого больно. А что ты так заинтересовался?
- Да так, просто любопытно…
Я покрепче увязал в кусок ткани треногу, бурдюк и котел, повесил на плечо сумку, нежно обнял сверток и прижал его сверху щитом:
- Ну, вроде все взял… Поехали?
- Давно пора, - глухо отозвался щит. А то думаешь о чем попало, о каких-то пирамидах в пустыни, об эльфах всяких, а не о том, о чем надо.
- Видимо, натура у меня такая, хаотическая. Был я в моей психушке Порядком на страже Хаоса, а стал Хаосом на страже порядка. Ладно, кончаем философию. Как там? «Клинок прольется, мыслию мечен, гибок белый бамбук, гибок и вечен».
Меня закрутило, затрясло, словно в центрифуге, и выбросило рядом с костром. Костер по-прежнему горел в окружении туманных стен, по-прежнему к одному из окружавших его валунов был прислонен щит со стихами из Толкиена. Я немного побродил вокруг, отыскивая местечко поровнее, потом установил над костром треногу, подвесил котел, наполнил его водой.
- Если зелье, сваренное на живом огне творчества, не будет работать, то я не знаю, что этой Земле-Матушке еще надо.
Сказал я это вслух, так как мертвый маг ожидаемо материализовался – на этот раз в здоровенного мэйкуна. Серо-серебристый котяра лениво растянулся на камне и довольно щурился на огонь.
- Попытка – не пытка, как говорил один король на моей родине, - промурлыкал в ответ маг.
- И на моей – тоже. Только не король, - согласился я.
О костре в Тумане я вспомнил, как только зашла речь о зелье с особыми свойствами. Это же не просто горящие дрова. Топлива тут как раз вообще нет – ни дерева, ни угля, ни заметных глазу газовых труб. Огонь горит сам по себе. Это, можно сказать, идеальный огонь, его философская суть. Если сунуть руку в костер, то почувствует лишь приятное тепло. Обжечься невозможно. Но мокрая одежда рядом с костром моментально высыхает. И вода в полутораведерном котле вскипела за считанные минуты. Я выпотрошил в бурлящую жидкость мешочки с травами и, пританцовывая вокруг, начал варить зелья.
Делал я это по всем правилам и в том порядке, как учила Апа-Шер. Помешал в котле черпаком, спел заклинание, снова помешал. Правда, все обращения к Земле-Матушке опускал, заменял их на обращения к «живому огню». И еще - очень не хватало «подпевки». Обычно снадобья варят коллективно, один ведет обряд, остальные помогают. Получается красивое многоголосие. Может быть, в коллективном пении над кастрюлями тоже есть какой-то сакральный смысл? Этого я не знал.
А вот Асаль-тэ-Баукир о чем-то таком, видимо, догадывался и попытался помочь. Однако истошный вой мэйкуна, может быть, и сыграл роль в создании снадобья, но ужасно мешал мне сосредоточиться.
Вопли мартовских котов под окнами – не самое лучшее воспоминание из моей прошлой, земной жизни. А просыпаться под такой аккомпонемент приходилось часто – окна моей квартиры выходили на магазинную свалку, плотно оккупированную местными кошками.
До конца обряда оставались считанные шаги, но я чувствовал, что сейчас прервусь и попрошу моего добровольного помощника заткнуться во избежание того, что обычно люди делают с мешающими им котами.
Однако, видимо, на оси миров имелись и другие существа, не разделявшие моей нелюбви к мартовским песням. Из тумана на Асаль-тэ-Баукира кто-то выплеснул… наверное, это было ведро помоев. Запашистый душ сопровождался отборной руганью. Кот взлетел на добрых полтора метра, отряхнулся, осыпая все вокруг, и меня в том числе, зловонными брызгами, и юркнул поближе к костру – сушиться.
- Вот черт, не попал! – раздалось из тумана.
- А, по-моему, попал, - ответил я, узнав голос Арогорна.
- В тебя не попал! – уточнил бог, проявляясь рядом с костром. – Думаешь, твое пение настолько восхитительно, что я готов слушать его вечно?
- Не думаю, - хихикнул я. – У меня слуха никогда не было.
Вслед за Арогорном из туманной стены появился уже знакомый мне мужичок в ватнике на голое тело. Он принюхался и щелкнул пальцами. Вонь исчезла, сменившись запахом роз. Мужичек скривился, как от зубной боли, и строго спросил:
- И что вы тут такое творите, молодые люди?
- Варю зелье, - честно ответил я.
Скептически хмыкнув, это бомж-парфюмер заглянул в котел и проворчал:
- И это ты называешь зельем?
Он извлек откуда-то из-под мышки металлический стаканчик, зачерпнул им из котла и сделал крохотный глоточек. Покатав во рту жидкость, этот мужик с видом опытного сомелье заключил:
- А что, и правда - зелье. Ну-ка, Игрок, попробуй!
Арогорн взял стаканчик, подозрительно понюхал содержимое, но вдруг его лицо расплылось в довольной улыбке:
- Ну, СанСаныч, я такого от тебя не ожидал! А был приличный человек!
- Это человек я был приличный, а орк – со странностями, - как мог, отшутился я.
- Да нет, дурик, ты только попробуй!
Однако сразу мне Арогорн стаканчик не отдал, сделал изрядный глоток, так что мне осталось лишь на донышке.
Я в крепких напитках – не большой специалист, коньяку с водкой предпочитаю пиво. Но то, что эти двое обитателей Тумана обнаружили в моем котле, было не просто вкусно, а очень вкусно. Оно пахло летним полднем на лесной лужайке и осенним садом, оно жгло и освежало, оно взрывалось во рту сотнями вкусов и разогревало сердце. При этом градусов в нем было 40-50, а то и больше.
- Но мне нужна была всего лишь мазь для компресса! – огорченно воскликнул я. – Это ваши проделки?
- Чьи? – в один голос ответили Арогорн и туманный бомж.
Выражение лиц у обоих было таким невинно-удивленным, что я чуть не выругался.
И тут я очнулся в клетушке рядом с залом, в котором постанывали раненые. Около топчана, как был на треноге, стоял котел с варевом. Все мои вещи оказались в целости и сохранности. Даже щит, про который я забыл, занявшись обрядом. Но тут он напомнил о себе голосом Асаль-тэ-Баукира:
- Слушай, а мне дашь попробовать? Плесни пару капель под умбон!
- Как ты думаешь, что же у нас все-таки получилось? – озабоченно спросил я мертвого мага, когда жидкость чудесным образом впиталась в металл.
- Видимо, то, что нужно, - ответил Асаль-тэ-Баукир. – Но, думаю, тебе не помешает отлить немного зелья во флягу…
Я зачерпнул из котла еще немного зелья, сделал глоток и заключил:
- От Арогорна можно ожидать чего угодно. Так что проведу-ка я эксперимент на себе. Если к утру не сдохну, у меня не отрастут рога и хвост, и вообще буду чувствовать себя нормально, то дам понемножку раненым. А остальное – Матушке-Земле.
Почти засыпая, я перелил зелье в большие глиняные кувшины, захваченные еще вечером с поварни, и отнес щит и котел в «лазарет». Для очистки совести постоял немного, прислушиваясь к дыханию спящих. Вроде бы все нормально, да и След Создателя, если что, даст им силы бороться с возможной инфекцией.
Но выспаться, как я привык, мне все же не удалось. Стоило опустить голову на свернутый халат – сразу же перед глазами появилась ухмыляющаяся физиономия Арогорна:
- Привет еще раз, дохтур!
- Привет, - вяло пробормотал я.
Интересно, у кого-нибудь еще такое бывало, чтобы ему снился сон, в котором ему хочется спать?
- Да не злись ты, - примирительно продолжил бог. – Пошутили мы с другом немного, так все для пользы. В общем, идешь ты по правильному пути. Зелье у тебя получилось сильное и универсальное. Исцеляет, прибавляет сил. И даже способностей. Ты, например, теперь сможешь видеть духов.
- Что я, шаман, что ли, или шизофреник? – глупо спросил я. – На фига мне их видеть?
- А как ты с ними воевать собрался? – хихикнул бог. – В общем, свойство это тебе пригодится.
- Ну, спасибо, - равнодушно поблагодарил я. – Ты лучше про Зерно Хаоса расскажи.
- О! И до него добрался? – Арогорн взглянул с некоторым удивлением. – А вот не скажу. Сам узнавай, тем более, что, как все, относящееся к Хаосу, оно может быть чем угодно. В общем – баиньки, дорогой!
Лишь после этого я заснул по-нормальному, без видений и бесед с богами.
А с утра в дружинном доме появился шаман. Он покрутился возле раненых, поговорил с пришедшими в себя парнями, расспрашивая о деталях сражения. Я тоже слушал. На всякий случай запомнил имена гномов. Урочище Шерик-Ше, в котором находится источник Хаоса, – на границе с землями этого народа. Так что неизвестно, куда мне удобнее будет сбегать после того, как я сделаю то, что задумал.
Подновив защитный купол вокруг раненых, Устак-ага поманил меня за собой на улицу. Там, усевшись на солнышке у стены, начал издалека:
- Видел я снова сон, и ты был в том сне. Велено мне помочь тебе. И еще я видел мир, в котором по ночам на небе есть маленькое солнце. Странная и страшная там жизнь, ни на что не похожая. Но если ты смог там жить, то многое тебе по плечу, Мышук…
Старик определенно знал больше, чем говорил. Но откуда? От духов, с которым он общается? От Матушки-Земли? Кто посылает ему эти сны? Однако, озадачив меня, шаман словно забыл о том, с чего начал разговор, и стал говорить о том, что мои пациенты на удивление быстро поправляются. Ни одного не коснулась горячка-лихоманка, которая бывает, когда раны воспаляются. Я так и остался в неведении по поводу того, о чем знает Устак-ага, а что – его фантазии.
Мои сомнения закончились на третий день.
Обычно шаман приходил с утра. А тут появился второй раз, когда солнце уже перевалило за полдень.
- Они согласились помочь, - сказал Устак-ага так, словно я знаю, о чем идет речь.
Чтобы не выглядеть полным идиотом, я лишь вопросительно взглянул на шамана. Но он не был намерен что-то объяснять:
- Ясика посидит с ранеными, а ты пойдешь со мной. До часа бесед осталось совсем немного.
Я пожал плечами и молча последовал за стариком.
Мы вышли из городца, поплутали по кривым улочкам и оказались на ведущей в горы тропинке. Я топал вслед за стариком, больше думая о красотах окрестных гор, чем о предстоящем разговоре. Какая разница, кем будет этот таинственный собеседник? Скоро все узнаю. Зачем отравлять себе удовольствие от пейзажей?
Тропинка петляла по склону и, наконец, выбежала на седловину между двумя горами. Я оглянулся. Поселок казался кучкой рассыпанных в беспорядке разноцветных камешков. Городец – мятая коробка. Кстати, дома в крепости крыты не шкурами, а каменными плитами – сверху это хорошо заметно. Несколько деревьев на склоне только подчеркивали ощущение безжизненности скал. Камень, сухой и мертвый. Лишь внизу, у ручья – полоска зелени.
Шаман дал мне налюбоваться видом, потом заторопил:
- Идем, лекарь. Осталось немного.
Перевалив через седловину, мы стали пробираться между огромными валунами. Если южный склон хребта - щебеночная осыпь, то здесь базальтовые плиты громоздились друг на друга, так что приходилось то залезать на них, то обходить, то протискиваться между камнями. Но шаман знал, куда идет. Действительно, вскоре мы оказались перед входом в крохотную, идеально круглую пещерку. Не думаю, что она – дело рук разумных существ, кем бы они ни были. Видимо, когда лава поднималась на поверхность, в ее толще возник газовый пузырь. Он не успел лопнуть до того, как камень застынет. А потом время и текучая вода вскрыли эту естественную каверну.
Чтобы попасть внутрь, пришлось встать на четвереньки. Но внутри полого каменного шара места хватало и для нас, и для небольшого алтаря, и для множества даров, которые шаман когда-то сюда приносил. Стен возле жертвенника почти не видно из-под выцветших ленточек и кусочков ткани, женских украшений и просто изящных вещиц непонятного назначения. Шаманы чем-то сродни сорокам – они тащат в свои капища все, что привлекает взгляд.
Старый Устак налил ароматное масло в стоящую на алтаре плошку, поправил фитиль, зажег огонь. Потом бросил в курильницу несколько щепотей травы.
- Дай то, что тебе дорого, но в чем нет волшебства! – потребовал он.
Я задумался, потом, задрав рубаху, отреза полоску от подола. Эту вышивку делала Жужука. Изредка по вечерам я зачем-то гладил пальцами аккуратные стежки.
- Явной магии нет, - сказал я, подавая старику кусок ткани.
Шаман удовлетворенно кивнул:
- Правильно выбрал. Теперь садись и жди!
Я примостился у входа, а старик бросил в огонь еще несколько щепотей какого-то порошка. Дым загустел, стал зеленовато-желтым. Сделав несколько глубоких вдохов над курильницей, шаман резко ударил в бубен.
Раз, другой – и вот уже его тело сотрясают ритмичные конвульсии. Это не танец, это какой-то эпилептический припадок.
У меня от дыма закружилась голова, перед глазами поплыли цветные пятна.
И вдруг обнаружилось, что мы в пещере не одни. Вдоль стен сидят полупрозрачные существа, больше похожие на людей, чем на орков. Мужчины, женщины, дети – как столько народу смогло уместиться в крохотной пещерке? Туманные бледные лица, мерцающие в полутьме глаза, текучие, словно талая вода, распущенные волосы…
Они сидели и смотрели, завороженные танцем шамана. А я смотрел на них, с ужасом и восхищением понимая, что действительно, как и обещал Арогорн, получил доступ к одному из настоящих чудес – миру духов. Может быть, что-то подобное существует и на Земле, но оно скрыто от людских глаз, только полусумасшдшие эзотерики порой прорываются к осознанию одушевленности природы.
Тем временем рокот бубна все ускорялся. В воздухе повисло такое напряжение, что казалось – раскрашенная кожа на кольце из лозы не сможет его выдержать, вот-вот лопнет…
И тогда старший из духов поднялся, резко вскинув вверх руку:
- Говори, пастырь зеленокожих!
Старик резко остановился. После танца его голос был хриплым и тихим, словно ему не хватало воздуха:
- Я привел его.
Дух величаво кивнул:
- Хорошо. Пусть говорит тот, кто пришел с тобой,
И дух повернулся ко мне.
Не знаю, имеет ли взгляд вес, но в нем была такая мощь, что мне показалось, что на меня опрокинулись все окрестные горы. Но я уже знал, что нужно говорить:
- Ваш бой длится не первый год. Вашей силы пока хватает. Пока. Но скоро враг может получить подкрепление, и тогда…
Что «тогда», я не знал, но духи меня поняли.
Старший, тот, у которого взгляд тяжелый, как базальтовая глыба, ответил:
- Один из нас открыл лазейку для невоплощенного Хаоса. Мы должны исправить то зло, которое наш сородич принес земле. Поэтому мы не можем иначе. Мы платим на нашего бывшего брата…
- Я убил того, кто был вашим братом, - сказал я.
И ощутив, как по спине бежит ручеек холодного пота. Кто их знает, этих духов, как они отнесутся к убийце родича, пусть и непутевого? Могут и порвать …
Однако полупрозрачный мужик лишь коротко кивнул и спросил:
- И ты думаешь, что этим можно исправить его ошибку?
- Нет. Чтобы исправить то, что сделал Шерик, надо закрыть лазейку, через которую Хаос попадает в этот мир. Я знаю, как это сделать, но один я не справлюсь.
- Ты знаешь, как преградить дорогу Хаосу? – воскликнул дух.
- Да, - кивнул я.
Полупрозрачные фигуры зашевелились. Вокруг меня сгрудилось несколько самых крупных – видимо, лидеры этого призрачного воинства. Огонек на алтаре и темный силуэт шамана просвечивали сквозь их тела, словно через мутное стекло.
- Ты сможешь остановить Хаос? – переспросил кто-то из толпы.
Эхом прошелестело: «Сможешь, сможет…»
- Да! – с видимым спокойствием сказал я. – Но мне для этого нужно добраться до места силы в Шерик-Ше.
«Шерик-Ше, Шерик-Ше», - зашелестело вокруг.
От духов волнами набегали то холод, то жар, то ощущение духоты и невыносимой тяжести в подгорных штольнях, то веяло ветерком, напоенным запахами трав.
В конце концов их главный решился:
- Если ты не лжешь, то мы пойдем с тобой. А ты не лжешь, я знаю. Лучше раз и навсегда покончить с этой битвой, потеряв многих братьев, чем постепенно терять одного за другим.
- Я выхожу в Шерик-Ше завтра.
- Хорошо. Мы присоединимся к тебе по дороге.
На обратном пути, когда мы перевалили через седловину, я остановил шамана:
- Устак-ага, ты можешь объяснить, что произошло? И кто эти духи? Дети Горного владыки?
Старик тяжело вздохнул:
- Скоро станет совсем темно. Но об этом говорить надо здесь, а не в селении. Как бы голову по дороге не сломать на камнях…
Шаман снова вздохнул и устало сел, скрестив ноги – где стоял, прямо на камни. Мне не оставалось ничего другого, как пристроиться рядом.
- И что ты хочешь знать, Мышкун?
- Откуда тебе известно про битву невоплощенных? – спросил я.
И вдруг понял, что говорю глупости. Устак-ага – шаман. Он сам может существовать в виде духа.
- Это и моя битва, - подтвердил догадку старик. – Если ты сможешь чем-то помочь, то делай то, что хочешь.
- Я думаю, что смогу. А кто этот, самый высокий из духов? Если мы завтра пойдем в Шерик-Ше, то я хоть должен знать, как к нему обращаться.
- Зови его Валисом. Он – владыка вершины Валис-Орон, той, под которой начинаются подземные чертоги гномов. Он – могучий дух, гномы почитают его как одного из семи Отцов.
- Понял, - кивнул я. - Что ж, буду надеяться на его силу. А ты поможешь мне найти то, что нужно для того, чтобы справиться с невоплощенным Хасом?
- Если смогу. А что нужно?
- Три живых курицы, кувшин зерна, несколько пустых медных кувшинов с надежными пробками и немного непряденой шерсти.
Шаман недоуменно посмотрел на меня, но кивнул.
- Да, через день после того, как ты ощутишь, что произошло что-то странное, нужно собрать жителей в городце. Могут появиться твари вроде тех, что напали на караван.
- Зачем ощущать? – улыбнулся старик. – Я буду с вами.

ХХХ
Мы все дальше уходили от торгового тракта.
Мы – это я верхом на Мане и множество духов – верховых и пеших, ползающих и летающих, с двумя ногами и с четырьмя или даже шестью... Но сколько бы ног ни было у моих спутников, двигались они одинаково быстро и одинаково не нуждались в дороге - скользили по воздуху, просачивались сквозь скалы…
Впрочем, если бы кто-то, не посвященный в шаманские премудрости, посмотрел на нас со стороны, то увидел бы одинокого орка верхом на белоспинном гиено-волке. А если бы посмотрел еще через пару дней, то увидел бы карабкающегося по крутой тропе орка и едва поспевающего за ним зверя. После того, как мы чуть ни сорвались в пропасть, я предпочел передвигаться на своих ногах. Я – не дух, высокомерно не замечающий, как тропинка сменяется отвесным обрывом, не дающим опоры ногам. Пешком мне как-то спокойнее. Мане, думаю, – тоже. Великий Властелин создавал его предков для того, чтобы бегали по вольной степи, а не для того, чтобы скакали по скалам, словно какой-то рогатый архар или дикая кошка.
Но одинокой букашкой на склоне я казался лишь тому, кто смотрел обычным взглядом. Когда-то и мне удавалось видеть мир так же просто и бесхитростно. Но говорила мне в детстве мама: не тяни в рот что попало. Не послушался. В результате, хлебнув «универсального исцелителя», как обозвал получившееся у меня пойло Арогорн, я теперь был вынужден любоваться не только на разумных духов, но и на всякую неоформившуюся энергетическую мелочь вроде лярв или юных суккубов. Они плавали в воздухе, словно головастики на мелководье, собираясь жадными стаями над орочьими стойбищами. Бесполезные и глупые создания, способные лишь на одно - жрать чужую силу.
Но со мной в поход отправилась, конечно, не эти бессмысленные существа, а сотни разумных - горные и степные «хозяева», как их называют орки, духи-хранители урочищ и сопок, распадков и скал, ручьев и пещер… Названные дети Земли-Матушки, герои древних мифов…
Их вождь, рыцарь Валис, был стар, как сами горы, существовавшие еще до войны Великого Властелина. Когда-то очень давно он правил человеческим племенем, но во время одной из бесконечных битв ушел в небытие. Но не покинул землю, которую защищал, а стал бестелесным ее хранителем. Долгие столетия окрестности горы Валис-Орон были смертельно опасны для чужаков, особенно для орков, вытеснивших из степи соплеменников былинного рыцаря. Но былая вражда постепенно забывается, а мужество и честь живы, кому бы они ни принадлежали – белокожим всадникам на мохноногих степных конях или зеленокожим наездникам на волках. Валис понял, что орки полюбили предгорья так же сильно, как и его соплеменники, и перестал жалеть о прошлом. Последнее время он жил в ладу с новыми поселенцами. Тем более, что зеленокожие шаманы умели выказать уважение истинным хозяевам земли.
И теперь рядом с Валисом скакал на огромном черном волке такой же могучий боец. Этим вторым был славный предок рода Черных Псов - князь Эффейэ, который выиграл в кости у Темного Властелина умирающую от жары после магической схватки и не никому, по сути, уже не нужную землю и предательски отказался вести своих воинов дальше на север.
«О, Великий, ты дал нам новую родину, и мы будем ее хранить для тебя, но не зови нас на север, там – не наша земля», - сказал мудрый Эффейэ своему владыке, и тому нечего было ответить. Властелин сам установил законы, и сам должен был подать пример их исполнения.
С тех пор живут орки в довольстве и покое, ежегодно в день летнего солнцестояния вознося хвалу хитроумному предку.
А рядом с всадниками бежал по воздуху коротконогий и широкоплечий Тавар-Подгорный Дед, к которому взывают гномы, засыпанные обвалом в шахтах. Шустрый бородач был самым лучшим рудознатцем Мирового Хребта, как зовут гномы эти горы, но сгинул, уйдя слишком глубоко под землю в поисках новых драгоценных жил, растворился в камне…
И это – только трое. А их были сотни. Если бы я попытался записать все мифы, которые сочинили о моих спутниках обитатели этих земель, то мне, наверное, не хватило бы жизни. Но я слушал не сказки, которые нашептывают друг другу старухи, а подлинные истории тех, чей дух избежал разрушения, превратившись в одного из хранителей земли…
Однако сейчас меня интересовали не рассказы моих спутников о славном прошлом, а боевые возможности этого странного племени невоплощенных. С одной стороны, духи были почти бессильны в «плотном» мире. Не могли быстро убить или оживить, не могли на равных биться с живыми существами. Но все же они могли воздействовать на «плотный» мир, слегка подправляя реальность. Каждый миг из множества вероятностей реализуется лишь одна, а выбор - во власти духов.
Хитрый принцип игры вероятностей я понял лишь тогда, когда Маня оступился на узкой тропе, и мы начали валиться в пропасть. Я уже послал мысленно огромную фигу Арогорну, которому придется искать еще кого-нибудь для решения проблем этой планеты. Но внезапно налетевший порыв ураганного ветра откинул нас от обрыва и буквально вмазал в стену. Маня впился в камень всеми четырьмя копытами так, словно на лапах у него появились кошачьи когти. Я судорожно перевел дыхание. Несколько мгновений – и пришедший в себя Маня осторожно переставляет ноги, выбираясь туда, где тропинка становится чуть шире. Я слез со зверя, снял шапку и вытер пот. Потом вытащил из вьюков то, без чего в горах не выжить, переложил в свой мешок и дальше потопал пешком…
А духи лишь ухмылялись, кружа возле нас в воздухе.
Впрочем, впереди нас ждала встреча с такими же невоплощенными силами Хаоса.
- Они жаждут реализоваться в тварном мире, в этом – суть их натуры. Хаос не способен создать жизнь, но может изменить ее до неузнаваемости, подчинив себе, - рассказывал мне по дороге Асаль-тэ-Баукир. – По сути, все миры Хаоса были когда-то созданы Творцами, но вышедший из повиновения Хаос исказил их замысел…
- Понятненько… Те, кто напали на караван, были такими измененными?
- Скорее всего. Наши друзья, хранители земли, не дают силам Хаоса распространяться и поражать новые жертвы. Но они не всесильны…
Асаль-тэ-Баукир заставил щит отбросить солнечный зайчик на Валиса, ехавшего неподалеку от меня. Древний витязь прислушивался к нашему разговору и теперь церемонно наклонил голову.
- Но, если прекратить бесконтрольный приток энергии Хаоса, то оставшиеся в этом мире силы лучше воплотить. Так будет возможность быстрее с ними справиться, - продолжил маг.
- Или сделать частью этого мира, - эта мысль давно крутилась у меня в голове, и вот я, наконец, высказал ее.
- То есть? – заинтересовался Асаль-тэ-Баукир.
Я помедлил, но все же ответил, как смог:
- Воплощение сил Хаоса – это его обуздание. То есть контрль.
Мертвый маг хмыкнул:



Сообщение отредактировал skadi - Суббота, 30.04.2011, 09:53
 все сообщения
skadiДата: Суббота, 30.04.2011, 09:51 | Сообщение # 33
Пластун
Группа: Авторы
Сообщений: 190
Награды: 0
Статус: Offline

- Что ж, посмотрим, что получится. Неожиданная мысль, так что эксперимент может оказаться интересным! Уже недолго осталось ждать.
Асаль-тэ-Баукир был прав – мы вскоре оказались у истоков Неры. У меня даже было время, чтобы полюбоваться на невоплощенные силы Хаоса из безопасного места.
На пятый день пути мы достигли урочища Шерик-Ше. На мой взгляд, это было никакое не урочище, а древний кратер с крохотным озерцом посредине – тем самым истоком реки Неры, о котором рассказывала старая Апа-Шер.
Из озерца вытекал ручей. Вода за столетия источила одну из стен кратера и небольшим водопадом сбегала вниз. Через много дней пути эта жалкая струйка достигнет подножия гор, но там она будет уже широкой рекой. А пока – лишь тоненький ручеек, который, как говорят, курица вброд перейдет.
Но сейчас меня больше интересовал не пейзаж, а возможность проникнуть в урочище. Духам проще – они уже приготовились сорваться со скал вниз и атаковать заполнявший кратер невоплощенный Хаос. То, что толпилось вокруг озерца, на мой взгляд, больше всего напоминало перекормленных лярв. То ли змеи, то ли крокодилы, то ли кальмары: длинные веретенообразные тела, хищные пасти, ноги-крылья-хвосты-жвалы-щупальца, бессмысленно шевелящиеся тела усеяны какими-то безобразными выростами.
- Мы вычистим все вокруг озера, - прошелестел мне на ухо Валис. – Но успеешь ли ты добраться до истока, пока не нахлынут новые орды? Да и ниже по течению ручья достаточно невоплощенных.
- Я попытаюсь отвлечь тех, кто внизу, - ответил я. – Тогда вы сможете взять на себя то подкрепление, которое проникнет из иномирья.
- Хорошо, - кивнул дух. – Как только ты доберешься до входа в урочище, мы начнем.
Взгромоздившись на Маню, я осторожно спустился к ручью. Силы Хаоса уже ощутили мое присутствие и начали приближаться, томимые жаждой получить воплощение.
- Не, ребята, сначала пообщайтесь с милыми цыпами!
Конечно, я не думал, что духи Хаоса меня поймут. Но этого и не требовалось. Я и вытряхнул из мешка недовольно квохчущих кур, стойко перенесших путешествие.
Впрочем, особых тягот в дороге птицы не испытывали. Дрыхли целыми днями, а на привалах я вытаскивал их на свежий воздух и кормил вымоченным в «универсальном исцелителе» зерном. Посему мои хохлатки имели вид бодрый и даже воинственный.
Одну за другой я бросил кур в том направлении, где духи Хаоса сбились в плотную толпу. И началось то веселье, на которое я рассчитывал.
Невоплощенные накидывались на кур, стремясь проникнуть в живую плоть и трансформировать ее, сделать ее частью измененного мира. Однако птицы были так накачены моими эликсирами, что у них, как говорится, разве что в ушах не булькало. Вместо того, чтобы быть поглощенными Хаосом, ошалевшие несушки, словно губки, впитывали его сами. С заполошном кудахтаньем они метались вдоль ручья, увлекая за собой духов Хаоса.
При этом куры упрямо не превращались в неведомых чудовищ, по-прежнему оставаясь тем, кем были всю жизнь – упитанными и тупыми птицами. Именно на эту тупость я и рассчитывал, придумывая, как выиграть нужное мне время. Осмысленно управлять безмозглым существом гораздо труднее, чем тем, кто пытается сопротивляться.
Однако от энергии трансформаций несушек распирало, они стремительно росли, моментально став размером с откормленных страусов, но по-прежнему заполошно носились вдоль ручья, увлекая за собой толпы жадных до живой плоти духов.
Под шумок, почти не замеченный, я по руслу ручья проскользнул в кратер.
Там невоплощенным тоже было не до меня.
На каждом клочке земли кипела призрачная битва.
Вот Валис на манер Георгия-Победоносца на московском гербе пронзает копьем какую-то рептилию. Вот Подгорный Дед охаживает кайлом безумную помесь медведя с бегемотом. Вот Эффейэ врукопашную сцепился с какой-то почти человекообразной сущностью, добрался до вражеского горла и впился клыками – и не поймешь, в ком из этих двух бойцов больше Хаоса, кто большее чудовище. А рядом черный пес рвет многоногого змея.
Вот гибкая девушка с двумя саблями крутится волчком, разбрасывая вокруг ошметки отрубленных лап и щупалец. Вот живший когда-то маг-человек колотит направо и налево посохом. Вот еще полдюжины гномов – прижались спиной к спине, выставили вперед щиты и теснят тварей Хаоса, освобождая мне проход. Вот крылатая лучница с утонченным и благородным лицом осыпает врагов бесконечными стрелами, ловко уворачиваясь от атак каких-то крикливых неопрятных птиц…
Сотни схваток, тысячи ударов, вой, грохот, брызги искр, всполохи каких-то заклятий…
Мне ни та, ни другая из враждующих сторон не могла ничего сделать, но и помочь горным и степным хозяевам я не мог. Моей задачей было не обезуметь посреди этого торнадо, не кинуться прочь, обхватив руками голову, которая вдруг стала ощущаться как огромный колокол или пустое ведро, насаженное на швабру шеи…
Но черт с ней, с головой, главное – добраться до источника Хаоса и выполнить задуманное.
Обогнув озеро, я направил Маню к заметной издали трещине в стене кратера. Мой бедный зверь дрожал от охватившего его ужаса, хрипел, капал слюной, но все-таки слушался команд.
В метре от цели я спрыгнул на землю и, резко выкрикнув заклинание исцеления, плеснул в темноту провала зельем из бурдюка. Ответом мне был вой, раздавшийся то ли из-под скал, то ли из другой вселенной.
Вслед за первой порцией зелья в расщелину полетела вымоченная в нем же шерсть и заклинание «заполнения доступного пространства». И снова – брызги лекарства, заклинания и – поток исцеляющей силы, которую я ощутил как пронесшийся сквозь меня огненный вихрь.
В один миг трещина забилась плотным войлоком, словно канализационная труба – неизвестно откуда попадающими в нее нитками и прочей дрянью. И вот уже и трещины нет – пропитанный магией клочок шерсти, увеличиваясь в размерах, застывал, превращаясь в плотно спрессованные и каменно-твердые нити.
Теперь оставалось разобраться с запертыми в этом мире силами Хаоса. То, что мне предстояло сделать, мы не раз и не два обсудили с духами. Их задачей было вытеснить противника из кратера. Моей – быстро добежать до прохода и ударить в толпу призраков-пришельцев заклинанием воплощения. Правда, я рисковал тем, что меня там же и сожрут. Но Асаль-тэ-Баукир показал, как установить «сети силы» - мощно охранное заклинание, которым можно перегородить проход по ручью и на несколько мгновений задержать любую атаку. Рассчитывал я и на то, что След Создателя в щите сделает меня не особо привлекательным для порождений Хаоса. По идее, приобретя материальность, духи будут испытывать некоторую растерянность от новых ощущений, и в таком состоянии их будет легче напугать.
И теперь я со всех ног бросился к проходу. Выбрав момент, я соединил берега ручья «сетью силы» и тут же послал в толпу невоплощенных «зайчик» лазерной указки.
Точнее, я ожидал, что результатом моего заклинания станет танцующее по толпе полупрозрачных монстров световое пятно. Однако то, что произошло после этого, слегка напугало меня самого. После нескольких дней «запитки» от Следа Создателя придуманный земной девушкой «воплощатель» стал мощнейшим артефактом. Моя рука превратилась в ошалевший от напряжения прожектор, по сравнению с которым те, которые освещают взлетное поле в «Домодедово» - карманные фонарики. Световой хлыст плеснул вдоль ручья и умчался за горизонт. Пахнуло сухим жаром. Берега взбугрилась судорожно мечущимися тварями. И тут я ощутил дикую боль в плече. Автоматически долбанул за спину щитом – правую руку с зажатой в ней лазерной указкой было уже не поднять.
Последнее, что я запомнил перед тем, как потерять сознание – это ошеломленная морда Мани. На клыках – моя кровь, а в глазах – страх и виноватое выражение: «Что ж это я наделал?»
- Сука! – простонал я и отключился.
А когда пришел в себя, то увидел то, что меньше всего ожидал: полуобнаженную красавицу-эльфийку, деловито смачивающую какую-то тряпицу остатками моего «универсального зелья».
- Очнулся! – услышал я мужской голос.
Эльфийка в этот момент рта не раскрывала, поэтому я, превозмогая боль, повернулся на бок, чтобы понять, кто еще толчется вокруг меня. Лицо мужика в доспехах, но без шлема, показалось мне определенно знакомым. Хорошее такое лицо, красивое, волевое, с синими глазами и короткой русой бородкой.
- Вы… кто? – выдавил я из себя.
Мужик удивленно взглянул на меня, зато подал голос мой щит, валяющийся рядом щит:
- Разуй глаза да посмотри! Валиса не узнал?
- Ва… лиса?
Я со стоном опустил голову на мой мешок, заботливо подложенный кем-то для моего удобства.
- Ну-ка, повернись, я закончу перевязку, - скомандовала эльфийка.
Только тут я заметил, что раздет до пояса и лежу на собственном халате, расстеленном на мелких камнях у кромки воды.
Пока девушка обрабатывала мои раны, Асаль-тэ-Баукир со смехом рассказал, что же произошло:
- Твой зверь все же нацеплял эманаций Хаоса, поэтому чуть ни взбесился. Бросился на тебя, словно им управлял кто-то, очень на тебя обиженный. Однако ты сделал единственно, что возможно, - воздействовал на пораженное Хаосом существо силой Следа Создателя…
- Чего? – не понял я. – Какой силой?
- Какой-какой, приличной! От всей души ты щитом врезал! Но, пока ты бил Мане морду, размахивая кулаками и заодно – твоим «воплощателем», заклинание продолжало действовать на все, до чего касался световой поток. В результате проявленными в этом мире оказались не только силы хаоса, но и хозяева земель…
- Все? – с испугом спросил я, представив толпу призраков.
- Нет, только некоторые, - съехидничал Асаль-тэ-Баукир. – Им теперь придется прожить еще одно воплощение в этом мире.
- А что с Маней? Я теперь его бояться буду, наверное…
- Да ничего с твоим зверем не случилось! – расхохотался щит. – Ты вышиб из него всю заразу, навернув по башке Следом Создателя. Нет, я слышал о самых разных способах борьбы с начавшимся изменение, но чтобы так… В общем, он теперь совершенно нормален и чувствует себя виноватым. Пока ты его не простишь, не появится…
Эльфийка закрепила пропитанный зельем компресс и презрительно спросила:
- Оденешься сам, зеленокожий?
- Попробую, - пожал плечами я.
Движение вызвало боль, но все-таки не такую сильную, как можно было ожидать. Поэтому я добавил:
– Вроде рукой двигать уже могу.
Натянув рубаху и халат, я сел на валун и осмотрелся. Мани нигде не было видно, зато у берега озерца скромно сидело еще четыре незнакомые фигуры.
- Эй, Маня! – позвал я. – Иди сюда, чудо в перья!
Не знаю, как ему это удавалось, но оказалось, что зверь прятался среди валунов, которые, когда он встал, оказались ему хорошо если по колено. Теперь он всем своим видом демонстрировал то, что жутко извиняется – башка опущена, нос чуть по камням не скребет, хвост – между ног…
- Иди сюда! – повторил я.
Маня подполз ко мне на брюхе и улегся кверху пузом, заглядывая мне в лицо.
- Ладно, забыли, - примирительно сказал я. – С кем не бывает…
Зверь тихонько заскулил и осторожно лизнул мне руку.
- Дурик, - сказал я, потрепав его по ушам.
- Ну, вот и хорошо, мир заключен, - прокомментировал происходящее Асаль-тэ-Баукир.
ХХХ
В урочище Шерик-Ше пришлось задержаться.
Маня умудрился очень неудачно меня пожевать. Или, если судить с точки зрения того, кто был бы рад сжить меня со свету, – весьма удачно. Я едва шевелил рукой, так что в ближайшие дни о путешествии по горам не могло быть и речи.
И это мне еще фантастически повезло. Так фартит только полным идиотам.
Одной из воплощенных оказалась светлая эльфийка. Да не просто светлая, а жрица Матери-Земли, то есть умелая целительница. Тысячу лет назад Миллинитинь жила на берегу реки Борисы – одного из крупных притоков Неры. Когда Темный Властелин захватил эти земли, гордая эльфийка предпочла плену омут под обрывом - и моментально стала духом реки.
Орков Миллинитинь по старой памяти не любила, но мне помочь согласилась. Подозреваю, что по ходатайству моей «пациентки», той самой Земли-Матушки. Однако, несмотря на божественное покровительство, Миллинитинь не спешила менять свое отношение к «зеленокожему зверю»:
- Кости я срастила, мышцы собрала, а дальше – пусть сам разбирается, - ворчливо отчиталась она перед Валисом и демонстративно ушла к берегу озера.
Я с удивлением взглянул на красавицу.
Если верить ей, то у меня были раздроблены ключица и лопатка, сломано несколько ребер, клыки Мани зацепили легкое… При этом после битвы с силами Хаоса прошло от силы несколько часов – солнце только начинает садиться. Но я уже могу шевелить рукой! Вот это возможности! За что же мою родную Землю лишили магии? Если хоть что-то из местных рецептов удалось бы работать дома!
Я тяжело вздохнул.
Рыцарь Валис – единственный среди воплощенных, философски отнесшийся к произошедшим с ним изменениям и активно заботившийся обо мне, пока я пребывал в виде полутрупа, подумал о другом:
- Миллинитинь – хорошая хранительница. Добрая. Если бы она не была доброй, она убила бы тебя, пока ты был без сознания.
- Ее племя воевало с орками? – полувопросительно произнес я.
В принципе, о причинах того, почему красавица воротит от меня нос, догадаться не сложно. Вся история – это обычно череда набегов и войн. На Земле за пару сотен лет, когда умрут внуки внуков тех, кто убивал друг друга, враждовавшие когда-то народы лучшими друзьями. Но если представить, как бы чувствовал себя в современной мне России, например, темник из войска Чингис-хана? Возроди его кто-нибудь к жизни – он, небось, будет рад обратно в могилу закопаться. А эльфийка просуществовала в виде духа больше столетий, чем прошло с батыева нашествия.
Валис подтвердил мои догадки:
- Да. Орки для нее – не просто враги. Всех ее сородичей уничтожил Темный Властелин. Те, кто остался жив, - потомки предателей. Поэтому она – одна на целом свете.
- Да, не позавидуешь…
Я приподнялся и посмотрел на притулившиеся у берега фигуры:
- Рыцарь Валис, а остальные ненавидят меня так же сильно, как Миллинитинь?
В ответ он не очень уверенно покачал головой:
- Нет… но им нужно привыкнуть.
- Понятно.
О том, что духи-хранители иногда могут принимать вид материального существа, я узнал еще от Апа-Шер. Однако это стоит им большой потери энергии. Поэтому духи предпочитают общаться с видящими их шаманами, а к непосвященным обращаются лишь в экстренных случаях. Да и о чем им говорить с живыми?
А теперь воплощенным из-за моей неосторожности хранителям придется сжиться с мыслью о том, что в ближайшие годы будут они не мистическими существами, а обычными, из костей и мяса, и неизвестно еще, кем станут и куда попадут, когда помрут во второй раз.
- А что народ дальше думает делать?
Рыцарь пожал плечами:
- Пока останемся здесь. Вдруг что-то не так…
Я подумал, что, если что-то получилось не так, как рассчитывали, то гораздо умнее - свалить подальше. Но промолчал. Все равно я пару дней нетранспортабельный.
- Тогда я, наверное, посплю. А то слишком уж болит…
Валис помог мне добраться до удобной расщелины между двумя валунами и расстелить одеяла. Я глотнул «универсального исцелителя», предусмотрительно отлитого во фляжку, заполировал легким обезболивающим, которое готовилось из местного аналога опийного мака, и провалился в забытье. Подумал перед тем, как отключиться, что сейчас как раз самое время появиться этому гаду Арогорну и объявить, что работа выполнена.
Но ничего подобного не произошло. Половину ночи я бродил по чертовому туману, наблюдая, как здоровенные дядьки в бесформенных балахонах занимаются чем-то вроде стрижки лужаек. На меня они не обращали никакого внимания. В конце концов я заскучал. Ходишь, как дурак, даже на пейзажи не полюбуешься – везде одна и та же серая муть. И поболтать не с кем. К моему удивлению, мертвый маг Асаль-тэ-Баукир не появился, как обычно, в виде какого-нибудь зверя. Даже на стук по щиту не реагировал.
Потом я оказался возле уже знакомого костра. Причем, что примечательно, никаких заклинаний не произносил. Просто шел-шел и вышел, словно ноги сами туда вели.
У огня сидел смутно знакомый мне светловолосый парень в камзоле без рукавов, но с кучей медных пуговиц и накладных карманов. Сначала он опасливо взглянул на меня, потянулся к рукояти чего-то вроде пистолета, торчащей из прицепленной к широкому поясу кобуры, но потом расплылся в улыбке:
- Привет! – по-русски обратился ко мне он. - А я тебя знаю. Ты – СанСаныч.
«Еще один всеведающий на мою голову, - раздраженно подумал я. – Знает он меня! Все тут все знают».
Впрочем, этот обитатель тумана и мне показался знакомым. Стоило ему улыбнуться, я вспомнил, где его видел. Кажется, это - тот «глюк», который пришел в наш лагерь и попросил топор. В прошлой жизни, в иной реальности, когда я действительно был СанСанычем. Парень тогда тоже улыбался, правда, больше из вежливости, а не так искренне, как сейчас. Да и шевелюра у парня приметная, того цвета, которого гламурные блондинки добиваются при помощи всякой парикмахерской химии. Но Богдан вроде не из тех мужчин, что красят волосы…
А второй раз… да, пожалуй, именно этот «гардемарин» крался между туманными колоннами, когда меня занесло в недовоплощенную реальность. Но тогда его лицо было совершенно иным – жестким, напряженным, холодным. На себя – того, который бродил по нашему лагерю, ошеломленно поглядывая на измазанные зеленой краской физиономии парней, он совершенно не походил. Будто два разных человека. Вот я и не узнал его тогда.
Может, это один из тех «попаданцев», о которых говорило приснившееся мне когда-то чудо в перьях? Вроде бы такой же землянин, как и я. Хотя и Арогорна я на Земле лет десять знал, еще с моей первой «ХИшки», считал нормальным мужиком. А этот гад оказался богом.
Впрочем, разницы для меня никакой, кто на самом деле Богдан. Бог, не бог, хоть сам черт. Сидит у костра – не гнать же его?
- Привет! – ответил я. – А ты – Глюк-без-топора?
Парень расхохотался:
- Обозвал – так обозвал. Ага, он самый!
Я порылся в памяти и даже сумел вытянуть оттуда, что искатель топора представился Богданом. Имя редкое – вот и запомнилось. И не ролевое – блондин, смущенно хохотнув, сразу заявил, что он уже знает, что он – «чертов глюк», его уже пару раз так обозвали. А что поделать, если в игре он не участвовал, просто мимо проходил. В смысле, приехал с кем-то из эльфов и теперь пребывает в роли лагерного домового. И что дивный народец, в смысле – эльфы, - умудрились про… терять топор…
Я уселся на один из валунов и спросил в лоб:
- Слушай, а откуда ты знаешь, что я – это я? Ты-то на себя похож, а я, думаю, не особо.
Богдан махнул рукой в сторону костра:
- Пока тебя не было, тут мне опять кино показывали. В ролях – ты, Арогорн и мужик в ватнике. Тебя называли СанСанычем. Ты на игре орка нетипичного отыгрывал, тут уж много ума не надо два плюс два сложить. Хоть и постарел, но мастерство не пропьешь – язык тела выдает. Просто видно, что это ты. По совокупности признаков.
Я удивленно взглянул на него. Хотя, если задуматься – то он прав. Когда знакомишься, запоминаешь не столько черты лица, сколько мимику, манеру держаться, характерные движения. А это все, думаю, у меня не сильно изменилось. Когда я был человеком, привык, задумавшись, ерошить волосы. Стал орком – то же самое. Правда, стоящая дыбом шевелюра теперь никого не шокирует. Не то, что раньше. Помню, раз на совещании у главного врача говорили о чем-то серьезном. Меня потянуло высказаться. Встал, говорю – и вижу, что остальные хихикают. Хотя вроде бы ничего смешного в моих словах нет. Потом кто-то из врачей не выдержал, расхохотался в голос: «Александр Александрович, взгляните на себя в зеркало!»
- А что за кино? – заинтересовался я. – Кстати, давно Арогорна знаешь?
- Нет, познакомились в тот день, когда я к вам заходил. Он уже вечером к моему костру приперся. Тоже кино показывал – о жизни другом мире. Я повелся и теперь этот мир мой…
- И что, получается другая жизнь?
- Ну…
Богдан задумался, потом все-таки ответил:
- Не то слово. Жить некогда – война там в полный рост. Да и сам мир не особо благоустроенный.
- Ну, о существовании теплых сортиров я тоже забыл, - улыбнулся я, вспомнив сетевые холливары по поводу того, смог бы выжить современный человек в условиях средневекового отсутствия санитарии. - И помыться удается далеко не каждый день… Не знаю, почему авторы фэнтези так любят Средневековье. Хотя магия многое может… порой больше, чем наука. Но почему, интересно, колдуны эти теплых туалетов не придумают? Лечить могут так, что нашим врачам и не снилось, даже американским, а канализации в городах нет.
Богдан хохотнул, но вдруг стал серьезным:
- А, может, они, удобства, – не главное? Не умерли же мы от походов в кустики?
- Не умерли, - согласился я. – Я уже привык. Правда, без пива тяжело. В моем мире не пиво, а ослиная моча. Не научились еще делать.
- А водка есть? – заинтересовался Богдан. – Или коньяк? Мне тут довелось попробовать такую «аква виту», что ни в сказке сказать!
- Не, даже перегонный аппарат еще не изобрели, - печально ответил я.
И вдруг мне стало смешно. Где-то на оси мирозданья, в совершенно колдовском месте, у неугасимого костра сидят два идиота и треплются о бухле и о сортирах. Осталось только про баб спросить – как они там, в его мире, легко дают или блюдут себя напропалую?
Видимо, Богдан придумал о том же. Поэтому достал из одного из многочисленных карманов флягу и протянул мне:
- Давай за знакомство!
Я встал, чтобы взять флягу, но вдруг обнаружил, что не могу приблизиться к моему собеседнику. Вроде бы никакого сопротивления моим движениям нет, но, сколько бы шагов я ни сделал к Богдану, он оставался на том же расстоянии.
Полюбовавшись на мои бесплодные усилия, он тоже встал и пошел мне навстречу. Но и у него ничего не получилось – все равно между нами оставалось расстояние около метра.
- Во прикол! – не выдержал я. – Генерация пространства из ниоткуда!
Богдан почесал в затылке и жалобно произнес:
- Это что, тут и не выпить в хорошем обществе?
Я решил поэкспериментировать, поднял камешек и бросил в сторону моего собеседника. Немножко не рассчитал силу, кусок щебня ударил Богдана по колену.
- Ты чего? – скривился он от боли.
- Неживые предметы эта магия пропускает, - объяснил я.
- Понял!
Богдан улыбнулся и плотно закрутил крышку на фляге:
- Лови!
Содержимое пойманного мной сосуда оказалось выше всяких похвал. Крепкое, ароматное, одновременно и разогревающее, и с легкой мятной холодинкой… В общем, такого я еще ни разу не пил и не представлял, что такое может существовать. Хотя родственники пациентов порой буквально впихивали в руки очень неплохой коньяк. Но куда там даже «Наполеону» до этой амброзии!
- Откуда такая роскошь? – спросил я, сделав еще глоточек.
- Один знакомый помог, - загадочно ответил Богдан. – Так о чем мы?
- Об Арогорне, о чем еще?
Я подумал, что стоит сделать ответный жест, порылся в сумке, которая, как всегда, когда я попадал в туман, оказывалась у меня на плече, и достал флягу с «универсальным исцелителем». Кинул Богдану обе:
- Попробуй. Это я сам варил. На вкус, конечно, не сравнится, но полезная штука. Кстати, получилась благодаря вмешательству Арогорна. Если что-то болит – перестанет. А побочные эффекты могут быть самые неожиданные. Я, например, как шаман, начал духов воочию видеть.
Богдан с любопытством понюхал содержимое моей фляги, потом сделал небольшой глоток, с видом знатока покатал жидкость во рту:
- А с алкоголем мешать не опасно? Нет, ну твое здоровье! Тоже ничего так… Эк, вставляет! Кхе! Поди на грибочках шаманских?
Под «амброзию» разговорились. Богдан рассказывал о той планете, куда он попал, я – о своем мире. Сообразили, что в ситуациях много общего. Некая внешняя сила, которую у Богдана называют «скверной», просачивается в воплощенную реальность, неузнаваемо меняя ее… И еще – что Арогорн наверняка знает больше, чем говорит.
- Не удивлюсь, что и эту нашу встречу он зачем-то подстроил, - размышлял я вслух. – Как ты думаешь, Глюк-Без-Топора?
Богдан снова улыбнулся моей шутке, но возразил:
- А вот и не правда. С топором! Да еще с каким. Вот, посмотри.
Он достал пошарил за спиной и поднял с земли топорик вроде туристического, только на более длинной рукояти.
- Погоди, не кидай! – остановил его я, заметив, что он замахивается. – Положи на землю и отойди подальше, на другую сторону костра.
- Точно, а то выйдет как в том анекдоте: «что хрипишь, не поймал что ли?»… - отозвался Богдан, в точности выполняя указания.
Как я и надеялся, мне удалось без всяких помех подойти к топору и поднять его. Мы вернулись на насиженные места.
Топорик, как и выпивка, оказался далеко не простым. Неплохая сталь, отделан, как сувенирный, узоры и по лезвию, и по древку. Кстати, рукоять – тоже из металла, железная, чуть изогнутая трубка. К обуху неизвестно зачем резко расширяется. Видимо, мой старый-новый знакомец отличался любовью к эксклюзивным вещам.
Я покрутил эту «игрушку» в руках и хотел положить на землю, чтобы отправить обратно хозяину. Однако Богдан махал рукой:
- Оставь себе! Я же на Земле не вернул тебе топор? Не люблю быть в долгу.
- Спасибо - мажорская штучка! – поблагодарил я.
Богдан порылся по карманам, словно собирая мелочь. Добытое сложил в маленькую кожаную сумочку и бросил ее мне:
- Лови пульницу, там припас!
- Какой?
- Топор с секретом. Стреляет!
Я снова повертел подарок в руках и обнаружил идеально ровное отверстие там, куда обычно вбивают клин. До меня дошло - странная изогнутая форма топорища для того, чтобы удобно было перехватить ладонью под самое лезвие. Пистолет?
С помощью советов Богдана я быстро. Прицелился в дальний валун, нажал на спуск – бабахнуло, железяка брыкнулась в руках, а от поверхности мишени только каменная крошка брызнула.
- Хорошая штука! – восхитился я. – Только, боюсь, порох в орочих степях я тоже не достану.
- А он и не нужен, - успокоил меня Богдан. – Там работает гамион… это камень такой. Магия, в общем. Сейчас в нем – полный заряд, которого хватит еще на четыре «бабаха». Камень заряжается автоматически при контакте с твоей аурой. У сильного мага – быстрее, у слабого – дольше. Ты – маг?
- Не знаю, - я пожал плечами. – Но где Силу взять, соображу.
- Ну, вот и отлично!
А теперь достань шомпол. Ага, вот так. Возьми из сумки пулю и вставь ее в ствол. Забей ее шомполом до упора – она там раздастся при выстреле и пойдет по нарезам.
Я, как умная обезьяна, сделал то, что сказал Богдан.
- Теперь можешь бахнуть, но лучше побереги заряды. Пули додумаешься, как отливать?
- Угум.
- А что ты там про встречу говорил?
- А то, что мы тут сидим, как два умных пуделя, твою «амброзию» пьем, а это, скорее всего, так и было спланировано. Значит, Арогорну от нас еще что-то нужно, кроме наведения порядка в тех мирах, куда мы попали, - сформулировал я то, что вертелось у меня в голове.
- Думаешь? – не сразу поверил Богдан.
- Угу.
Я рассказал ему о смешном парне-шамане, с которым встречался здесь же, у костра. О том, что он в своем мире не особо напрягается, а вот тут, в тумане, ему пришлось выложиться по полной программе. Еще с тремя «попаданцами» был вынужден воровать какую-то артефактную дверь в каком-то сошедшем с ума замке, потом устраивать из этой двери телепорт. В общем, тут, в невоплощенной реальности, тоже можно влипнуть в приключение.
- А не соврал тебе этот, «смешной и в перьях»? – с сомнением засомневался Богдан, выслушав мой рассказ. – Или, может, ему самому это все привиделось?
- Не думаю. Я все-таки по жизни психиатр был, явную ложь или галлюцинации различить могу.
- Вот бы своими глазами посмотреть!
Словно по заказу Богдана, огонь в костре вдруг задрожал, забился, взмыл до туманного полога, накрывавшего уютную стоянку, потом между языками пламени появилось пульсирующее отверстие. Оно расширялось, росло, и вот уже понятно, что это – то ли зеркало, то ли окно в другую реальность. Отражаются в нем те же окружающие костер валуны, на них сидят четверо и о чем-то разговаривают. О чем – непонятно, аудиосопровождения нет.
Зато видок у них… Определенно все только что побывали в серьезной переделке.
Чудо с посохом, которое устроило мне лекцию о структуре веера миров, похоже, кто-то перепутал с курицей и собирался сварить. Причем живьем. Причем – сначала, как это и делают с курами, опалив и ощипав. Физиономия шамана в грязи, с плаща осыпалась половина перьев, оставшиеся полусгорели или испачканы. Второго из разговаривающих, точнее, вторую, я тоже вроде мельком видел в тумане. Высокая девушка в чешуйчатом панцире выглядит тоже так, словно только что вырвалась из боя. Доспехи посечены, на лице – свежий шрам.
Еще два парня тоже хороши до дальше некуда. Рослый здоровяк в камуфляже, только не солдатском, а в чем-то вроде того, что носили в «Ведьмаке»духобабы. Второй – в черном обтягивающем костюме, за спиной - притороченная по-японски катана. У обоих вид потрепанный, на лицах – грязь.
Да, все, кроме шамана, вооружены. У девицы на поясе – шипастая булава. У здоровяка – глефа. У того, что похож на ниндзя, кроме катаны, – несколько пар ножен на поясе. Наверняка там что-то не очень длинное, но достаточно неприятное в ближнем бою.
Разговор, как мне показалось, не очень ладился. Парни печально смотрели в разные стороны, девушка обращалась то к одному, то к другому, те отвечали – словно из вежливости. Наконец шаман очнулся от оцепенения, сказал что-то, показывая на свою сумку, остальные закивали. «Нинзюк» с катаной показал рукой куда-то в туман. Все поднялись и скрылись за его завесой.
- Ты видел? – воскликнул Богдан. – Значит, этот твой в перьях не врал.
- Почему мой? - удивился я. – Не мой, а такой же Арогорнов, как мы с тобой.
Мой собеседник фыркнул:
- Я свой собственный.
И, помолчав, добавил:
- Вот сделаешь ты то, что избавит твою планету от скверны, - и что дальше?
Я задумался. А действительно – что? Наверное, постараюсь домой вернуться. Есть у меня подозрение, что здесь, в тумане, время течет не линейно. То есть можно сделать так, чтобы я вернулся в ту же ночь, в тот же лес, на ту же игру.
На эту мысль меня натолкнули размышления об Арогорне. С одной стороны, вроде бы его все знают. А с другой – личность он весьма таинственная. Мастер известный. Однако видели его только на конвентах да на играх. Вернее, с ним можно было связаться за пару недель до каждой игры, которую он делал. А до этого он так выстраивал команду мастеров, что все вопросы решались без него. Поговаривали, что он зарабатывает, мотаясь в командировки то ли на Север, то ли за границу. По крайней мере, в деньгах он никогда стеснен не был. А Берг даже предполагал, что на самом деле Арогорн – какая-нибудь важная шишка, что у него миллиардный бизнес. Или что он какой-нибудь крупный чиновник. Поэтому внимательно следит, чтобы его цивильная жизнь никак не пересекалась с ролевой.
Эти странности стали мне понятны, когда выяснилось, что Арогорн – бог. В его власти перенестись в любое время и в любое место, так что на Земле он скакал по годам и играм, высматривая тех, кто может быть ему полезен.
Поэтому я ответил Богдану:
- Постараюсь вернуться домой.
- А не заскучаешь там после всего, что было?
- А что? В орочьих степях, если не будет проблем с Хаосом, по большому счету - еще скучнее. К тому же психиатры там не нужны, у орков мозги на удивление крепкие. По крайней мере, я ни одного сумасшедшего еще не видел. О других народах пока не знаю.
- Вот именно, - кивнул Богдан. – А здесь, в этом тумане, загадок хватает. Я такие красоты и странности видел – не вышептать! Да и вообще – возможность путешествовать между мирами, смотреть, где что и как… Интересно же!
Хорошая идея, но я решил поспорить:
- И в одном-то мире не сразу сообразишь, что делать. Думаю, что далеко не везде нам будут рады. Средневековье же почти везде.
- Торговля и тогда существовала, - начал вслух фантазировать Богдан. – И торговцы. Вот скажи, орки отказались бы от партии таких пистолей, как у меня?
И он похлопал себя по кобуре. Затем достал и продемонстрировал револьвер.
- Нет, конечно. Только как переправить? Ни ты, ни я – не вьючные волки, а то, что на себе можно утащить, «партией» не назовешь.
- Да брось! Хороший меч во все времена на золото по весу меняли! Так что овчинка выделки стоит. Ну, тогда что-нибудь мелкое и ценное, вроде тех же гамионов. Золотишко, камешки – можно перетаскивать. Бумага – весит мало, а то, что написано, посильнее пистолетов бывает! Заклинании – те совсем невесомы, но тут надо быть уверенным, что придуманное в твоем мире будет действовать у меня и наоборот. Инструменты, приблуды магические, травки всякие лечебные – ты же шаман у нас, эликсиры и все в таком роде – это по твоей специальности. Мне твой универсальный исцелитель, чую, помог отлично. Опять же рабочие модели, образцы для наглядности. Ты говорил, что у вас там гномы есть. Эти должны разобраться.
Я хмыкнул:
- Заняться прогрессорством?
- А почему бы и нет? – Не то, чтобы в чистом виде, – скривился Богдан. – Скорей не так. Надо понять, какие вещи из моего мира могут быть востребованы, а, главное, воспроизведены у тебя и не повредят твоему народу в перспективе. Вот их и продавать как идею. Как-то так. Но пока предлагаю для личного употребления и в порядке эксперимента.
- Идея соблазнительная. Только из меня торговец – как из бегемота балерина. Не мое это. Чаще всего – лень напрягаться. И пролететь боюсь.
Богдан с удивление посмотрел на меня:
- Психологию знаешь, а быть обманутым боишься? Ладно, ты поразмысли на досуге. А только такую возможность терять нельзя. Только для этого тебе в своем мире надо присматривать то, что ценное, особенно и только у вас встречается. Главное, с туманом этим договориться, чтобы не случайно встречаться, когда другие того хотят, а когда нам надо! Иначе вся затея коту под хвост.
Богдан внезапно поднялся, обернулся назад и долго всматривался в туман, словно что-то мог в нем увидеть.
- Пардону просим, - озадаченно обронил он. - Кажись, зовут меня, Саныч. Бывай.
Резко шагнул из освещенного костром круга, придерживая рукой рукоять в открытой кобуре. Туман сомкнулся за его спиной, и я остался один. Зато с топором.
Вот те на! Пост сдал - пост принял, выходит?


Сообщение отредактировал skadi - Суббота, 30.04.2011, 09:54
 все сообщения
skadiДата: Суббота, 30.04.2011, 09:51 | Сообщение # 34
Пластун
Группа: Авторы
Сообщений: 190
Награды: 0
Статус: Offline
Я сел на валун и глубоко вздохнул. Что теперь делать? Ждать Арогорна? Только где гарантия, что он тут объявится? С другой стороны, дырку-то в мироздании я законопатил, а вот что дальше будет? Это только у нас гинекологи в последние годы взяли привычку выгонять пациенток через два часа после операции. А раньше три дня в стационаре держали. Видимо, надо присмотреть за выздоровлением Матушки-Земли. К тому же, если считать Хаос за раковую опухоль, то вдруг могут быть метастазы? Или нужен курс химиотерапии?
Хмыкнув по поводу слишком прямой аналогии, я пробормотал заклинание переноса и открыл глаза в кратере Шерик-Ше.
Здесь только что рассвело, в расщелинах между камнями еще гнездились синие тени, верхушки окрестных гор розовели в солнечных лучах. И дышалось тут совершенно не так, как вчера. Никакой тревожно духоты, никакого ощущения пыли в горле и мути перед глазами. Словно кто-то за ночь устроил в «горних сферах» генеральную уборку. Воздух кристально прозрачен и пахнет талым снегом.
Да и бывшие духи к утру стали более или менее адекватны. По крайней мере, повернувшись на бок, я увидел разложенный на берегу костерок с висящим на нем котелком. Пахло вареным мясом.
- Это кто ж в моих вещах порылся, - с опаской обратился я к щиту. - Асаль-тэ-Баукир, ты почему не шугнул их?
Я боялся, что щит будет по-прежнему нем, но мертвый маг ответил извиняющимся тоном:
- Не злись, я и предложил этим беднягам воспользоваться твоей посудой, когда Маня приволок козью тушу. Тебе же с этим народом еще придется сражаться плечом к плечу. Так что не жалей котелок!
Я скептически хмыкнул. Охранял, значит, мое бренное тело… Чувствовал, что тут нужнее, чем там. Интересно только, во что вселялся? А пожрать, однако, надо. Вчера удалось лишь позавтракать, да и эта магия вытягивает силы, как пылесос. Но общаться с высокомерной эльфийкой не хотелось. И остальные у костра, кроме Валиса, вызывали у меня некоторые сомнения. Может, у них тоже есть какие-то претензии к оркам?
Однако лежать до бесконечности было глупо. Я с трудом поднялся, прислушиваясь к ощущениям в плече. Как говориться, жить можно, но плохо и недолго. Не сомневаюсь, что эльфийка могла бы заглушить боль в ране, но не захотела.
«Ладно, фиг с ней, - подумал я. – Ребята перенеслись из прошлого в будущее. Хранители земель не очень-то интересуются разумными, если те им не мешают. С шаманами в основном общаются. Так что наверняка не знают, что им теперь делать. Если сумею подтолкнуть их к нужному мне решению, будет очень даже неплохо».
Доковыляв до костра, я обратился к сидящим вокруг него с речью:
- Уважаемые духи! Я приношу свои извинения за то, что воплотил вас без вашего на то желания. Я сожалею…
Но договорить мне не дали. Низкорослый широкоплечий бородач в ладной кожаной куртке и грубых ботинках, здорово напоминающих земные берцы, покрутил пальцем у виска и гулко расхохотался:
- Ты, парень, наверное, идиот! Такого счастья никто из нас и не ожидал. Ты дал нам второй шанс пожить полной жизнью, да еще когда нашей земле снова грозит опасность!
Я удивленно захлопал глазами:
- Так вы не против?
- Кто бы был против, - Валис поднялся и сладко потянулся. – Ты не представляешь, как это скучно – быть бесплотным духом! К тому же предчувствовать будущее мы не разучились. Этой земле действительно грозят и бедствия, и изменения. Думаю, мы не окажемся лишними…
- Тогда… Тогда хоть скажите, кто вы, - растерялся я. – А то вы теперь на себя не похожи.
- Несомненно, - снова расхохотался бородач и довольно похлопал себя по объемистому пузу. – Теперь меня бесплотным не назовешь. И помолодели мы, как не странно. В общем, звать меня Траваром. Величали когда-то и Мастером, и Подгорным Дедом, так что зови, как хочешь.
Я обрадовался – этот гном и в виде духа нравился мне своим здравомыслием. Да и его знание гор могло нам пригодиться.
Кроме рыцаря Валиса, красавицы-эльфийки Миллинитинь, молча зыркавшей на меня из-за его плеча, и Подгорного Деда, у костра сидело еще трое. В одном я сразу же узнал соплеменника. Худой орк, одетый в рваный халат и какое-то подобие шапки, зато с шаманским посохом, увенчанным клыкастым звериным черепом. Он представился Убушем из Ассетара. Высокая девушка с длинными косами и двумя блестящими саблями на поясе оказалась истинным духом воды. Эта выглядела самой ошеломленной – ведь она единственная никогда не была существом из плоти и крови. Но то, что теперь существовала в телесной форме, она, кажется, воспринимала скорее с любопытством, чем с недовольством.
- Лагаиси, - улыбнулась она мне. – Лагаиси - Водяной Клинок.
Еще один из нашей компании наверняка был когда-то человеком. Невысокий черноволосый парень лет тридцати, одетый в черный камзол с золотым шитьем и тяжелый черный плащ. Я не понял, есть ли у него оружие, и вообще он выглядел скорее ученым, чем воином. Но, представляясь, брюнет подчеркнул:
- Я – боевой маг. Обращаться ко мне можно магистр Таралит…
- Ну, а меня зовут Мышкун, - представился я, хотя был уверен, что духам известно мое имя. – К сожалению, рыцарь Валис прав – в ближайшем будущем может случиться всякое. Степь уже не будет такой, как была. Достаточно и того, что воплощенные монстры Хаоса сейчас рвутся к поселениям разумных…
- Если за последнюю пару сотен лет орки окончательно не разленились, то они не будут легкой добычей, - растягивая слова, произнес старик Убуш. – Но не откажусь помочь моим правнукам…
- Если выбирать между орками и той скверной, что гнездилась здесь, то я выберу орков, - вдруг подала голос Миллинитинь. – Удивительно, но я не чувствую в тебе, Мышкун, зла. Мало того, в тебе есть что-то, что напоминает мне о прошлом.
- Я так же, как ты, пресветлая, поклоняюсь Матери-Земле, - ответил я эльфийке.
- Не может быть!
- Может. Все в мире меняется. И орчата не рождаются с жаждой крови. Мы – такой же народ, как все остальные, и Властелину служили не только наши предки…
Эльфийка недоверчиво посмотрела на меня, но ничего не ответила.
Возникшую паузу прервал Валис, торжественно возвестивший, что мясо сварилось. Все с облегчением вздохнули и принялись за еду.
В разговорах о том, что теперь делать, прошел весь день. Лагаси и Убуш сходили на разведку и доложили, что поблизости нет ни одного из воплощений Хаоса. Видимо, соседство со Следом Создателя не очень-то понравилось этим тварям, и они постарались убраться подальше.
«Интересно, на что еще способен мой щит? – лениво думал я, прихлебывая травяной отвар. – По крайней мере, на Хаос действует отлично».
Мало того. Сам кратер за день разительно изменился. Если вчера казалось, что тут нет ничего живого, только камень и пепел, то сегодня их расщелин в скалах уже торчали робко зеленеющие кустики, а многие камни затянуло мхом. Возле озера земля буквально на глазах покрывалась короткой молодой травкой.
Ради любопытства я обошел кратер по окружности, внимательно рассматривая стены. К моему удивлению, неподалеку от того места, где был выход канала, ведущего в мир Хаоса, обнаружились развалины чего-то, определенно имеющего не природное происхождение. В очертаниях груды камней было что-то слишком правильное. Под грудой камней угадывался правильный прямоугольник фундамента, а вдоль обрыва поднимались параллельные выступы, словно раньше здесь были стены.
Я постоял, с любопытством поглазел на руинами и вернулся к костру.
В принципе, ничего удивительного. Орочьи земли, как булочка изюмом, нафаршированы всякими развалинами. Здесь, сменяя одна другую, существовало несколько цивилизаций. Раздолье для археологов. Но ученые маньяки, готовые жизнь продать, лишь бы покопаться в древнем мусоре, появятся в этом мире очень не скоро. Орки, кажется, еще не научились оглядываться в прошлое и искать там ответы на сегодняшние загадки.
Но мне захотелось порыться в развалинах.
- Думаешь, может найтись что-то ценное? – подал голос Асаль-тэ-Баукир. – Кто мог жить в такой глуши? Только какие-нибудь бедные пастухи.
Однако бывшие духи отнеслись к моей идее с большим энтузиазмом.
Они не сильно удивились, когда кулачный щит начал ехидничать над собственным хозяином. Да и сам факт говорящего предмета никого не поверг в священный трепет. Видимо, ту и не такое бывает. Наоборот, начали спорить.
А рыцарь Валис предложил разобрать завал и выяснять, есть ли под ним подземелье:
- Там вполне может быть что-то не просто интересное, а очень ценное! Мне кажется, что я знаю, где мы находимся. Если мои догадки верны, то раньше эта долина называлась Туманным Домом. Здесь жили эльфийские мудрецы…
- Неужели хранители не знают прошлого? – удивился я.
- Знают – но только то, чему сами были свидетелями. А здесь долгие годы властвовал глупый Шерик, которого заботили не древние тайны, а собственная значимость. Но кое-что я знаю.
На поверхность из глубины веков вынырнула еще одна давно забытая легенда.
Предки Валиса тоже были пришельцами в предгорьях. Несколько племен, называвших себя «ростовичами», теснимые неким «народом фау», перевалили через горы на востоке и расселились на уютной равнине. Земля - плодородная, климат был – гораздо мягче, чем сейчас. А жили тут до прихода ростовичей лишь редкие племена охотников. Поселенцы распахали поля, построили города и деревни. Постепенно они смешались с местными лесовиками, и новый народ стали звать «авелами». Жили хорошо, богато, так что детей рождалось много. Постепенно авелы забирались все дальше на север. Заняв предгорья, они столкнулись с гномами, но войной это не обернулось. Жили в мире, торговали, радуясь доброму соседству.
Опасность грозила с юга и с запада. Там обитали те народы, которые не прочь были оттяпать кусочек благодатных земель. А горы были оплотом покоя. Поэтому именно там, на границе между человеческими и гномскими владениями, обосновались появившиеся неизвестно откуда «туманные эльфы». Или не эльфы – с обитателями западных лесов этот народ не имел ничего общего. Просто удобно было так называть прекрасных и таинственных обитателей гор. А сами себя они представлялись как «ши».
- «Туманные эльфы» жили в горах. Вроде бы селились, как гномы, в подземельях, но в свои владения никого не пускали. Однако торговать не отказывались. Приезжали на ярмарки. За зерно, сушеное мясо и кожи у них удавалось выменять удивительные вещи. У моей матери были украшения – монисто, серьги, браслеты, - купленные у горных «ши». Ничего прекраснее я никогда не видел, - ностальгически вздыхая, закончил рассказ Валис.
- А куда они потом делись? – прервал я его воспоминания.
- Не знаю. Может быть, Подгорный Дед скажет больше. Но, когда с юга нас начали теснить орды Бова-хана, стало не до торговли. А потом кто-то говорил, что от «туманных эльфов» не осталось и следа. Они больше не появляются на ярмарках. А где они жили, никто вообще не знал, где-то высоко в горах.
- И ты думаешь, что мы нашли руины их города? – не поверил я. – Что-то он уж очень маленький. Там от силы пара домов могла уместиться.
- Скорее, это - остатки сторожевой башни, построенной над входом в подземелья, - включился в наш разговор мастер Травар. – В которые не грех заглянуть. Чую, что там есть что-то…
- Что? – заинтересовался я.
- Что-то, - многозначительно ответил гном. – Думаешь, я истинный дух земли, чтобы через толщу камня отличить медную руду от оловянной? Нет, я лишь чувствую, что что-то есть, но кайлом помахать, чтобы понять, все равно приходится.
Подгорный Дед так проникся идеей забраться в подземелье, что развил бурную деятельность. Вскоре все бывшие духи занимались разборкой завалов, только меня, как временного инвалида, отстранили от работы, поручив следить за костром. Зато Маню припахали: магистр Таралит извлек откуда-то кусок крепкой ткани, из него соорудили волокушу и запрягли в нее зверя. Вообще, Маня снова поразил меня. К орчихам он относился презрительно-насмешливо, не упуская случая устраивать теткам в стойбищах маленькие пакости. А вот перед эльфийкой начал строиться так, словно знал ее с рождения. Миллинитинь гладила его по морде, целовала в нос, а он разве что не мурлыкал от удовольствия. У меня даже ревность проснулась – мой друг позволяет какой-то длинноухой стерве так с собой обращаться!
Я наблюдал за тем, как слаженно работают бывшие духи, и прикидывал, как распределяются у них роли. Народ-то все не простой, каждый в своей жизни был если не супер-звездой, то вождем или командиром. Забавно, но лидером в этой толпе моментально стал гном. Может, потому, что подкупал спокойной деловитостью, а может, потому, что ближайшая задача относилась к его компетенции.
Рыцарь Валис… этот, похоже, занял позицию «плота». Сам идей вроде не выдвигал, зато помогал всем. Эльфийка попробовала командовать, поругалась с магом, они полдня друг на друга дулись, потом потихоньку втянулись в работу и молча делали то, что надо. Кто-то из этой парочки определенно окажется аутсайдером и бунтарем. Если, конечно, эльфийка не настроит народ против Убуш-ага. Старый орк, правда, тоже хитер, вряд ли позволит сделать из себя козла отпущения. Гному не перечил, но все задачи воспринимал исключительно творчески. Видимо, шаман и в прошлой жизни не любил перерабатываться, поэтому сейчас чаще использовал свои шаманские навыки, чем действовал руками. В итоге он, кажется, договорился с камнями, и те сами скатывались по склону туда, куда надо. Лагаиси вообще сначала не пронимала, что от нее требуется, но, когда уразумела, начала ворочать камни так, что стало понятно – силушка у девицы недюжинная. Еще бы! Кто посмеет спорить с текучей водой!
В общем, на следующий день руины были разобраны. Обрыв обнажился до самого основания, и в нем обнаружилась металлическая дверь. Не знаю, что за сплав, мастер Травар только языком поцокал, ощупывая выпуклые завитки узоров, покрывающих створки.
- А вы говорили – ничего интересного, - задумчиво проговорил рыцарь Валис. – Это сколько же лет прошло с моей смерти? А этот вход еще древнее…
Маг величаво отстранил гнома и потыкал в то место, где предполагался запор, небольшой палочкой. Ничего не произошло. Надо было видеть недоумение на лице бедолаги.
Вслед за магистром Таралитом попробовал открыть дверь гном. Он постучал по створкам, прислушиваясь к тому, как отзывается метал, покачал головой и вынес диагноз:
- Какая-то магия…
Под шумок я подобрался поближе.
«Сажи «друг» и войди», - раздалось у меня в голове.
«Что? – не понял я. – Так же просто, как у Толкиена?»
«Нет, это я из твоей памяти слова достал, ты все время их думаешь», - ответил Асаль-тэ-Баукир.
«Еще бы не думать – ситуация такая же идиотская».
«Прикоснись щитом к двери, - попросил мертвый маг. – В бестелесном виде я ничего не смогу, а с поддержкой энергии Следа Создателя, может, разберусь в древних заклинаниях».
Я выполнил просьбу Асаль-тэ-Баукира. Пока магистр Таралит спорил с гномом о сущности запоров, бестелесный коллега магистра что-то делал внутри двери, не откликаясь на мои мысленные обращения. В конце концов он заявил о своем существовании тяжелым вздохом:
«Магические преграды я убрал. Механического запора нет. Но тяги, открывавшие дверь, лишены энергии. Так что дальше - сами».
Хорошо сказать – сами! Тяжеленные металлические створки в два человеческих роста высотой, и при этом никакого намека на ручку или замочную скважину. И открываются, как все нормальные входные двери, естественно, наружу, чтобы ни у кого не возникло желания распахивать их пинком….
Но если под руками есть гном, то такие мелочи уже не существенны. Травар, давно сообразивший, что наш доблестный маг способен менять свойства предметов, быстренько объяснил тому, что требуется для вскрытия. Пара щепок и веточка с ближайшего куста превратились в дрель, откуда-то появился моток веревки, еще какие-то инструменты… В общем, не прошло и получаса, а ошалевший от всей этой суеты Маня уже налегал на постромки, хитро привязанные к двери…
На мое счастье, я решил не путаться под ногами у бывших духов и незадолго до момента вскрытия подземелья отошел к озеру. Хотя, может быть, меня выручило мое обычное везение. Или я почувствовал что-то, что заставило меня держаться подальше от этого чертового подземелья… Но стоило створкам разойтись, как образовавшуюся между ними щель вырвался рой каких-то летучих тварей.
Мои ноги действовали быстрее, чем голова, поэтому уже через миг я осознал себя по шею в воде. Рядом раздавались громкие «плюх», издаваемые телами бывших духов. И тут же стены кратеры задрожали от визга и воя. Я сообразил, что бедолага Маня привязан к этой чертовой двери, и, забыв о больной руке, выхватил ятаган и рванулся обратно.
Для того, чтобы перерубить постромки, хватило мгновения. Маня, не будь дураком, рванул к озеру, и тут мне стало понятно, почему так визжал зверь. Ощущение – будто тебя едят заживо, причем эти твари умудрялись прокусывать плотные штаны из домотканой дерюги. Только халат и шапка спасали.
Думаю, что эти горы никогда раньше не слышали такой матерщины. Но руганью делу не поможешь, да и сидеть в озере до скончания века – не лучшая перспектива. В голове бешено закрутились обрывки наставлений старой Апа-Шер.
Кажется, она знала «слово» от комаров и мух…
Как там?
«Коло – костров круг,
Пламя моих рук,
Пламя твоих рук,
Посолонь – хороводом,
По сердцу – сладким медом…»
Я бормотал стихи, с ужасом понимая, что они не имеют никакого отношения ни к комарам, ни к мухам, это, скорее, какая-то любовная лирика.
Но воздух надо мной вдруг завибрировал, заискрился и запылал, а на землю посыпались трупики летучих кровососов. Я не ожидал такого эффекта, не очень-то надеялся, что бабкино заклинание вообще подействует. Однако раскаленный вихрь над моей головой ширился, затягивая в себя все новые и новые тучи насекомых. Потом надо мной просвистел сгусток огня и скрылся в распахнутой настежь двери. В глубине прохода грохнуло, взрывной волной вынесло куски каких-то тварей - побольше размером, чем кровососущая нечисть. Вслед за этим поднялся ураган, сдувший остатки роя куда-то в направлении горных вершин.
- Что это было? – услышал я за спиной.
Вода ручьями стекала с задавшего вопрос рыцаря Валиса и с остальных героев местной мифологии, неуверенно выбиравшихся из озера. Только Маня не решался выйти на берег.
- Могу предположить, что эманации Хаоса проникли в подземелье и трансформировали существовавшие там живые организмы, - подал голос магистр Таралит.
Я с уважением взглянул на витиевато изъясняющегося мага. Характер у него не из лучших, но то, что нужно долбануть файерболлом, сообразил. Видимо, действительно в прошлом – боевой маг, ходячий гибрид армейского миномета с его обслугой…
- А кто там мог существовать? – насмешливо возразила ему эльфийка.
Вот ведь дамочка… Она не она будет, если не вставит слово поперек…
- Как известно, различные живые организмы существуют и в подземельях, - тоном университетского профессора продолжил маг. – В числе таковых можно назвать плесень, грибы и мхи, способные расти без солнечного света, они служат пищевой базой для некоторых представителей животного царства…
- Ничего себе гриб, - перебил мага гном. – Интересно, кто это? Ну-ка, Миллинитинь, посмотри!
Мастер Травар поднял одну из мертвых тварей - тех, которым повезло свариться заживо, но не превратиться в уголек, и сунул его под нос эльфийке.
- Фи! – сморщилась она. – Никогда о такой гадости не видела.
Я тоже сунулся рассмотреть.
Действительно, это - не насекомое, а какой-то изврат над природой. Тельце размером с желудь и такой же формы, несколько пар крыльев, точнее, того, что от них осталось, но никакого намека на лапы или что-то подобное. Глаз тоже нет. Зато почти половину тела занимает рот, оснащенный несоразмерно большими игольчатыми зубами. Противоположный рту конец тела оснащен пучком тонких белесых нитей. В общем, с виду – каракатица с крыльями, только в миниатюре и покрытая какой-то липкой вонючей жижей.
- Интересно, кто или что там еще есть? – задумчиво произнес шаман-орк, ни к кому не обращаясь.
 все сообщения
Форум Дружины » Литературный раздел » Раздел Йотун Скади » Орк-воин-лекарь (Для проекта Ролевик)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2018