Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 1 из 212»
Модератор форума: al1618, Сергей_Калашников 
Форум Дружины » Совместное творчество авторов Дружины » Сергей_Калашников, al1618 и Каури » Снайпер Прерия (Только для чтения)
Снайпер Прерия
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:39 | Сообщение # 1
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
ДАРА - Прерия
Авторы: al1618, Каури, Сергей Калашников


Дара, уроженка планеты Прерия (Русской колонии Земли) - после интерната пытается найти свое место в жизни. Прописка на далекой планете не дает ей права находится на Земле больше определенного законом времени (две недели по выпуску из интерната?). Как сложится судьба девушки, если она совсем не горит желанием возвращаться в глушь - на далекую родину. Сможет ли она устроить свою жизнь, имея за плечами лишь умение обращаться с оружием, меткость в стрельбе и очень не богатый жизненный опыт? Сможет ли устоять перед соблазном легких денег, не имея ни гроша в кармане. А может - стать снайпером - это ее призвание? В любом случае, девушка настроена не давать себя в обиду и остаться не смотря ни на что человеком.

Это закрытая тема только для чтения. Будет пополняться постепенно.
Обсудить текст, предложить помощь и правки можно - ЗДЕСЬ.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:41 | Сообщение # 2
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 1. Куда пойти, куда податься

Когда вам исполняется шестнадцать, никто в интернате дальше вас держать не собирается, хотите или нет, а в большой и враждебный мир вытолкнут разве что не пинками. И можно подумать дадут с собой денег или что-нибудь другое, типа профессии, что помогло бы выжить, так нет. Все что вынесла Дара в прямом и переносном смысле, невольно оглядываясь на закрывающиеся стальные ворота Истрейского интерната, так это старый рюкзак, с двумя сменами нижнего белья, потрепанные джинсы и футболку с рыжей курткой на себе, да умение обращаться с детьми, лопатой, шваброй и оружием. Во всяком случае, с винтовкой – занятие и вовсе в жизни бесполезное, в связи с полным отсутствием возможности заработать на такую дорогую вещь. Не говоря о том, чтоб найти, даже приобретя, к чему ее применить.
Впрочем, это не все – на торжественном вечере многим выпускникам подарили билет на Прерию – планету «больших возможностей». Дара хотела разорвать подарок на глазах завуча, вручавшего его, да стыдно стало своей неблагодарности. Интернат, возможно, доживал свои последние деньки, скудные дотации от государства не могли обеспечить детям полноценного проживания и учебы. Так что хорошо еще не голодали, а уж учили их на чистом энтузиазме старые учителя, не получавшие зарплату по нескольку месяцев – все, кроме одного, воспитанники этого самого интерната. Учитель русского и литературы, а также - истории, географии, анатомии и музыки – Анна Семеновна, она же завуч. Кирилл Маркович, директор, по совместительству преподаватель всех точных наук на уровне полувековой давности. Да ветеран смутной войны – Егор Олегович, самый нетерпимый и жесткий преподаватель, которого боялись все. Именно он установил практически военную дисциплину. И наказывал в случае нарушений, невзирая на пол и возраст. Вспомнить – было что, характер не давал смириться с некоторыми вещами и ее, бывало, наказывали чаще других. А потом приспособилась. Пришлось. И обид не осталось. Зато и предметы его потом – уроки труда и начальная военная подготовка, давались Даре с удивительной легкостью, так же как и дополнительные занятия по стрельбе. Не было проблем и с физкультурой, которую вел сначала сам ветеран, а позже один из старшеклассников, так и оставшийся на этой должности после окончания интерната.
Вот и все, чему их учили, да еще заставляли работать на маленьком приусадебном хозяйстве, по очереди исполнять обязанности повара, дворника, водителя, пастуха, уборщика и прочее-прочее-прочее.
Ну а что еще-то, если вас приняли сюда из милости. Подобрали на улице, обогрели, дали возможность хоть как-то выжить в этом безумном мире. И вот итог, словно насмешка – билет туда, откуда одиннадцать лет назад удалось вырваться. Никто не знает, что пришлось пережить семилетней девчонке, чтобы попасть на Землю. Никто не знает, как она была разочарованна неоправдавшимися надеждами. Никто – друзей у нее так и не случилось. И ее прозвали Одинокой Волчицей не просто так. Ну и пускай. Одной хорошо, не надо ни за кого бояться и отвечать. Думай только о себе. Грустно сознавать, но ничего она не имела, что помогло бы устроиться на работу на Земле. А главное – гражданства. Добиться его не стоит и пытаться. Или стоит?
Еще сигареты были, штук пятьдесят. Преподнесли мальчишки на прощанье. Традиция. И откуда берут? Ей так и не довелось узнать, а жаль. Вдруг пригодилось бы? Может, и правда научиться курить?
Дара остановилась у обочины, тем более ноги уже изрядно болели, и, усевшись по-турецки прямо на жухлую траву, достала одну сигарету и зажигалку.
Первая затяжка заставила закашляться так, что казалось - выворачивает легкие наизнанку. От второй - потемнело в глазах и перед лицом поплыли какие-то золотистые точки. На этом попытка стать курящей женщиной и завершилась.
Ее еще долго мутило, пока шла до скоростного шоссе, где собиралась дождаться рейсового автобуса. Но вскоре, как села на бетонную скамью пустынной остановки, в горле першить перестало.
Надышавшись относительно свежим воздухом – пыль поднимаемая пролетающими мимо авто этому не слишком способствовала – задумалась, как бы уговорить кондуктора взять в оплату проезда сигареты. Парни уверяли – возьмет, затем и дарили. Но предлагать вместо денег эту отраву было как-то стыдно.
Девушка все же задремала, хоть и боялась пропустить автобус до Питера. Громкий гудок разбудил. Встрепенувшись, Дара заметила, как сумерки превратились уже в темную ночь и распахнутая дверь сияющего огнями салона автобуса - показалась дверью в какой-то другой мир, полный неизведанного. Обманчиво светлый и уютный.
- Ну, ты там едешь, или нет? - проворчал высунувшийся из автобуса контролер, парнишка не старше ее, разве что совсем немного.
- Да, - не раздумывая прыгнула в салон, после чего автобус сразу тронулся.
Меняясь в лице, вытащила из кармана сигареты. Парень фыркнул презрительно:
- Не катит, - его масляный взгляд остановился на ее груди, - но есть способ оплатить проезд и получить удовольствие.
В салоне они были одни, и чего хочет придурок понятно было без слов. Но отдаваться ему не хотелось совсем. Глупо конечно ждать большой и чистой любви, а желательно еще и красивой, но почему-то ждала.
Глядела на парня с минуту, глаза контролера постепенно округлялись, кадык нервно поднялся и опустился, повинуясь глотательному рефлексу:
- Ладно, я пошутил, давай сигареты. Это все, что есть?
- Да.
- Ну ладно. До куда едешь?
- Космопорт, - Дара сама не поняла, почему сказала именно это.
- А! Ну лады. Можешь спать, разбужу. Да не трону я, не смотри так. Мурашки от твоего взгляда. Вечно вы интернатовские так смотрите… Чему вас там учат?
- Убивать, - она равнодушно пожала плечом, устраиваясь на откидном кресле.
- Так и думал, - не удивился парень, - только имей в виду, меня трогать нельзя, без меня автобус далеко не уедет.
- Не нужен ты мне.
- Вот и ладненько. Всё, не мешаю!
Дара закрыла глаза и попыталась уснуть. Делать-то больше нечего, ни нового ничего в визоре, ни книжки какой, а до космопорта Кронштадта еще часов шесть, и то, если скоростная трасса не будет загружена ближе к Питеру.
Было еще кое-что, чем хотелось заняться – презент Егор Олеговича. Плоская коробка, по размеру - как чехол для визора, но закрытая со всех сторон и запаянная в плотную пластиковую упаковку. Что там не визоры, понятное дело, не напасешься на выпускников делать такие подарки. А ведь каждый получил, даже те, у кого с гражданством было все в порядке. Их-то судьба была решена практически с самого начала. Работа обеспечена, пусть и непонятно какая, но лучше чем ничего. Дара, отсиживаясь на чердаке вместе с другими нелегалами, видела военного, приехавшего за Митей и Стасом. Поговаривали, что их прямо в армию заберут, но девушка в это не верила. Они все с самого начала себе уяснили, что ничего крутого в жизни им не светит – поначалу особенно. А армия – это крутизна. Даже если ЧВК, а не регулярная, пробиться туда труднее, чем получить в наследство миллион рублей.
Итак, презент. И условие – вскрыть, когда заработаешь свои первые 5 рублей. Странное условие, но почему и нет. Обещание дано, а их учили четко – умри, но выполни, или никогда ничего не обещай. Можно разве подержать в руках, да попытаться угадать в который раз. Тяжелая. Точно не визор, он был бы легче, тем более у нее итак есть - приз за лучший результат по стрельбе на экзамене прошлого года. Только дешевый совсем, да и со связью очень нестабильной. И денег на нем отродясь не бывало, доступна только бесплатная информация почти без видео и картинок, и игры еще самые отстойные, в которые играть тошно.
Дара скосила глаза на контролера – парень уселся сзади, наискосок. Боится оставлять ее за спиной – его кресло-то впереди, но сел сбоку - так, чтобы за пассажиркой наблюдать. Правильно, пусть лучше боится.
Только хреновый из него наблюдатель. Уткнулся в свои визоры и, судя по меняющемуся выражению лица – от восторженного, до напряженного, а потом сразу досадливого - во что-то играет. Ничего он вокруг не заметит.
Вот технику списывать со счетов нельзя. Она-то поумнее парня будет, небось, каждое движение Дары пишет.
Оттого доставать презент не стала, пусть лежит на дне рюкзака – незачем светить. Любопытство – серьезное испытание даже для нее, а у контролера? Вдруг пересилит страх? Хотя она ему не врала. Убивать их учили... Но она не убийца. А он не шакал.
***
Пока она спала, окружающий мир претерпел изменения - в салон автобуса набилось пассажиров. Несколько человек даже ехали стоя – им не хватило сидячих мест. Рядом с Дарой оказался дядька, занявший две трети сиденья, хотя и не был толстым. Вечно они так, мужики, сядут и раздвинут колени. Дядька сразу уткнулся в визоры, не обращая внимания на попутчицу. Пришлось ей прижаться к окну в попытке доспать.
- Повторяем. Конечная остановка «Космопорт Солнечный». Пассажиров просим освободить салон, - слова, прозвучавшие из динамиков, Дара услышала сквозь сон, да и то потому, что сосед, вставая, еще сильнее прижал ее к окну, оттолкнувшись от ее коленки, как от поручей. Такая бесцеремонность, словно она не девушка, а пустое место, даже порадовала. Значит, есть надежда не слишком привлекать к себе внимание.
Салон автобуса Дара покинула в числе последних, не хотелось толкаться, да и торопиться ей решительно некуда. Не на Прерию же, в самом деле! Кругом ночь, но широкий и длинный козырёк над головой подсвечен через стеклянную стену необъятного здания космопорта. По обе стороны этой прозрачной преграды снует множество людей. Большинство – с чемоданами или сумками. Не иначе – едут куда-то, - пришла в голову «глубокая» мысль, прогоняя остатки сонливости.
Следуя за толпой, Дара прошла через контроль, где лишь проверили на наличие оружия и запрещенных вещей. Усталая немолодая женщина в форме гражданских сотрудников космопорта попросила открыть рюкзак, потом строго наблюдала, как девушка проходит через сканер. Не придралась, как ни странно, даже не спросила ничего. Дара незаметно выдохнула, делая вид, что все в порядке.
Оказавшись, наконец, внутри, девушка некоторое время бродила без видимой цели, машинально фиксируя расположение помещений, проходов, наличие сотрудников пассажирских и технических служб и, конечно, охранников. Зачем ей это нужно? А незачем! Егор Олегович так учил. То есть окружающее пространство необходимо знать и уметь им пользоваться. А, учитывая, что Дара не слонялась, а деловито шла, как будто имела определённую цель, то уже через полчаса весь комплекс строений, предназначенный для обслуживания пассажиров, изучила вполне прилично.
Однако дальше таким образом идти не стоило – не хватало на первых же порах привлечь к себе внимание персонала. А это легко могло случиться, если она начнет повторно проходить по одним и тем же местам, да еще с таким озабоченным видом. И тогда уже не удастся избежать выяснения личности, а как следствие – гражданства и прописки. Был конечно билет на Прерию, который сразу решил бы все вопросы, но предъявлять его Дара не чувствовала ни малейшего желания.
Место большого скопления людей, как правило, предоставляет заметно больше возможностей, чем пустыня. Недаром здесь крутятся мелкие жулики, ищущие случая поправить свои финансовые дела. Не имея ни малейшего представления, как быть дальше, девушка, в принципе, не имела ничего против того, чтобы пополнить их ряды, хоть бы даже и на ролях третьего плана. Только вот как с ними связаться, тоже пока не представляла.
Так что, пытаясь оттянуть время до принятия судьбоносных решений, выпускница интерната свернула на широкую лестницу, ведущую вниз на цокольный этаж. Указатели обещали там встречу с увлекательными занятиями: боулинг, минигольф, виртуальные гонки всех мастей, в том числе и на коптерах… в этом длинном перечне упомянут был и пулевой тир. Решила начать обход с него, даже интересно стало немножко, что может предложить тир космопорта. Небось, жутко дорого.
***
Нашла не сразу, просто увлеклась, наблюдая виртуальные гонки. Двое парней как раз рубились за пультами, а на голограммный экран выводилась просто фантастическая картинка. Очнулась, только от вопроса сотрудника:
- Через три минуты вон то кресло освободится. Как будете оплачивать?
Усилием воли Дара сохранила спокойное выражение лица, хотя внутри все испуганно дернулось, и мотнула головой с вежливой полуулыбкой. Мужчина понял, пожал плечом и вернулся за свой пульт с кучей светящихся кнопок. Стоять после этого рядом стало неловко, других зрителей не наблюдалось, чтобы можно было смешаться с толпой, и девушка неспешным шагом пошла дальше.
В тире на длинном прилавке рядком лежат воздушки. Одинокий тирщик посмотрел с интересом. Дядька средних лет и невыразительной внешности. Он указал пальцем на табличку с мелкой надписью:
«При попадании в спецмишень три раза подряд, получаете скидку пятьдесят процентов»
- А сколько стоит? – голос слегка охрип, пришлось откашляться. И зачем спросила, все равно денег нет.
Названная сумма ошеломила, хотя не все ли равно, когда нет ни копейки? Оставалось только развернуться и топать отсюда.
- Девушка! Пожалуйста, не уходите. – Прозвучало в спину просительно. - Хотите я вам просто так дам десяток пулек?
- Отчего такая доброта?
- Скучно тут у нас…
Дармовое привычно насторожило. Обычно с подобных предложений и начинаются каверзы в этой жизни. От невинных розыгрышей, до жестоких подстав. И все они построены или на жажде халявы, или на вожделении поживы. В детдоме Дара это усвоила твёрдо.
Задумчиво глядя на щепотку свинцовых колпачков, насыпанную в низкую чашечку, покачала головой:
- Спасибо. Нет.
Девушке очень хотелось согласиться, прямо руки чесались, но заставила себя уверенным шагом отправиться к выходу. Нет, это не бегство, просто…
Только от самой двери обернулась и увидела настолько глубокое огорчение на лице мужчины, что… вернулась.
И стала стрелять.
Но не по мишеням, а по висящему шомполу. По крайней мере, стоит отблагодарить тирщика увлекательным зрелищем. А это она может.
Первой пулькой качнула шомпол, ударив справа по самому кончику.
Второй – заставила вращаться так, чтобы нижний конец описывал окружность по часовой стрелке. Потом, разглядев, как он раскачивается на своём гвозде, несколькими попаданиями вынудила ходить по восьмёрке. А тут и пульки подошли к концу. Последней - Дара его остановила. Ну, не совсем намертво – он некоторое время продолжал мелко дрожать.
- Красиво! – выдохнул мужчина, видимо все это время стоял, затаив дыхание. А ведь это так, глупости, именно на зрителя рассчитанные. – Повторить сможете?
- Зачем, у вас же итак все пишется. – Кивнула на глазок камеры девушка и сразу покраснела. Надо же быть такой идиоткой. Мало ли, что она тут заметила.
- Да вот как раз через три дня здесь уже не будет так скучно. Соревнование проведем. Десять мишеней, десять выстрелов, главный приз – очень даже интересный.
Дара аккуратно положила винтовку на стойку и улыбнулась:
- И какой взнос за участие?
- У нас есть система скидок, - заговорнически пробормотал тирщик, - пожалуй вам бы я мог дать пятьдесят процентов. Совсем бесплатно только одна категория, но полцены тоже хорошо, не так и много выходит.
- И все же, сколько?
- Десять рублей.
- Ага, ясно. Это половина?
- Нет, половина – всего пять. За три дня и заработать можно. – Мужичок потер руки и достал из-под прилавка потрепанный блокнот: - Так я запишу вас?
- Да… то есть, постойте… А что за категория… ну, бесплатная?
-Да, - махнул рукой тот, - бонус к билету на Прерию, в основном туда школьники летают.
- У меня есть билет, - вырвалось у Дары помимо воли.
- Правда? Чудесно! Покажите, я запишу серию. Нам идут небольшие отчисления…
Записавшись на турнир, девушка покинула тир в повышенном настроении. Хоть какая-то польза от билета. И выиграть захотелось. Остался лишь пустяковый вопрос – где провести эти три дня? И что есть, и где спать? Голод и усталость и сейчас уже давали о себе знать.
О главном призе думать не стоит, всегда есть шанс, что найдется лучший стрелок. А она и не думает, просто пострелять придет, в самом деле не упускать же возможность немножко развлечься за дарма.
Искать работу в самом космопорту оказалось делом безнадежным. Куда ни ткнешься, везде смотрят подозрительно и холодно сообщают, что ее помощь не требуется.
В зале ожидания куча народу, места все заняты, только среди старушек пара свободных, но к ним подсаживаться очень не хочется. И куда эти старушки? Вот ведь дома не сидится!
Дара прошла контроль и вышла на улицу. В самом Кронштадте оставаться не хотелось, а вот в Питер съездить было бы неплохо. И возможностей заработать там наверняка больше, да и город посмотреть когда-то мечтала.
Вот только как добраться, если в кармане ни копейки?
Стоянка воздушных такси совсем рядом, но туда и соваться не стоит – цены на такую поездку куда выше, чем в наземном транспорте. Катера на причале тоже стоят денег. А вот потрепанный автобус, куда как раз бежит какой-то паренек, наверняка подойдет. Дара прибавила шаг, а после побежала.
Блин, контроль. Увидела, как пацан достал из кармана какую-то карточку, показал полной даме контролеру, да полез в полупустой транспорт.
- Ну, тоже по билету? – окликнула недовольно дама, заметив Дару.
- По какому? – вырвалось совсем не то, что хотела спросить, а в голове вдруг пронеслось: «бонус к билету на Прерию». А может там не один бонус? – У меня билет класса В…
- У всех одно и тоже, - перебила женщина, - доставай шустрей, отправляемся уже.
Уже в салоне прошла в самый конец, усаживаясь на высокие задние сиденья. Уф, повезло. Сердце в груди неприятно трепыхалось – то ли от бега, то ли от удачи, свалившейся откуда не ждали.
В самом деле, неудивительно, что к этому билету есть бонусы, кто туда иначе поедет? Надо срочно нарыть в сети, какие еще бонусы ей положены.
Убедившись, что никто за ней не наблюдает, все десять пассажиров дремлют, откинув спинки – ночь на дворе – Дара вытянула из рюкзачка визоры и, нацепив очки, включила интернет. Ага, бесплатная сеть космопорта… Нет, уже пропала. Жаль не сообразила, пока там шастала. Ничего, сейчас поищем. Должна быть реклама, не зря же эти бонусы, привлечь народ хотят.
Но ничего утешительного найти не удалось. Никаких бонусов прописано не было, никаких упоминаний о тире и соревнованиях, а вот проезд от центра Санкт-Петербурга до космопорта бесплатный в обе стороны при наличии любого билета. Хоть на Прерию, хоть на Эгер, хоть на Бонну Вичи. Ну, тоже неплохо.
Спать не хотелось, и Дара немножко поиграла в надоевшие стрелялки, чтобы убить время и немножко заглушить воспоминания о еде. Жаль, ехали совсем мало. Не успела пройти пятый уровень, как объявили о конечной. Вот так, и куда пойти среди ночи?
Выбралась на светящуюся огнями остановку под мелкий моросящий дождик, Сразу пробрало холодом, и девушка застегнула куртку, набросила капюшон и зашагала вслед за редкими пассажирами к подземному переходу.
Место запомнила, станция метро «Солнечная» - не от названия космопорта, случайно? В метро не пошла, по билету там не проедешь. Значит, надо выбираться – до Невского пешком совсем недалеко, а там уже сориентируется.
Дождь кончился, как раз, когда вышла на знаменитый Питерский проспект. Широкая, вымощенная темным камнем мостовая заполнена нарядными людьми, которым словно и невдомек, что ночь. Как же Дара мечтала здесь прогуляться! И вот – пожалуйста, разве что голодно, но и это отошло на второй план, когда завертела головой по сторонам. Немножко портил все монорельс, идущий над головой вдоль всего Невского проспекта. Может и правы те пикетчики, требовавшие вернуть вид историческому памятнику города. Девушка даже помнила возражения: мол, может вам и асфальт вернуть, вместо камней, да сделать как прежде, что в центре на автомобилях разъезжали? Но это они пугали, хотя убрать монорельс и как тогда сюда добираться богатым и знаменитым? Посадка коптеров-то здесь запрещена…
Гулять по освещенной мостовой, ни на кого не оглядываясь, забыв обо всем – оказалось неожиданно приятно. Витрины всевозможных магазинчиков и музеев манили своими диковинами, акробаты, клоуны и другой артистичный люд, работая даже ночью, собирал вокруг себя небольшие толпы зрителей. Дара прибивалась то к одним, то к другим, восхищаясь, ужасаясь, смеясь… Многие заведения оказались открыты, из теплых глубин некоторых распахнутых дверей неслись приятные мелоди, манили сладкие запахи, напоминая о желудке.
А ведь сейчас здесь белые ночи, и кажется, питерцы их чуть ли не неделю празднуют. Потому и народу сколько. А вон и молодежные стайки – выпускники дорогих школ?
По движущемуся тротуару метрах в трех над головой с правой стороны ехали в основном пожилые горожане, и Дара удивилась, что столько их не спит ночью. А может это туристы – гуляют, закупаются. В некоторые магазины можно было попасть только с этой дорожки, а на нее вели маленькие эскалаторы, через каждые пятьдесят метров. Увидев наверху большое кафе «Мак Дональдс», девушка поспешила к ближайшему эскалатору, вспомнив, как кто-то из ребят говорил, что проработал там целое лето. Может и ее возьмут? Удастся оплатить какое-то жилье, а в свободное время будет искать более подходящую работу.
Сойдя с медленно двигающейся ленты, Дара вместе с маленькой группой молодежи вошла в полупустой зал, ощущая спазмы в пустом желудке от запахов картошки и мясных котлет. К стойке, где переодически слышалось негромкое: «Свободная касса», она не пошла, выискивая среди разных уютных закоулков зала нужную дверь. Ага, вот и она – с надписью «Администратор». Пробралась между столиками и осторожно постучала. Выглянула уборщица и грубо спросила, окинув девушку пренебрежительным взглядом:
- Чего тебе? – голос громкий, чтобы перекричать музыку.
- Я насчет работы, - твердо и вежливо ответила Дара.
- Утром приходи, нашла время! Только напрасно, нет вакансий.
- Но в вашей рекламе в сети…
- Глухая? Я сказала, приходи утром!
Дверь захлопнулась.
Краем глаза заметила, как большая компания молодежи собирается уходить и внутри вспыхнула надежда ухватить что-то из объедков. С безразличным видом пробралась к ребятам, которые так увлеченно болтали о какой-то новой системе отбора опытных образцов чего-то там, что никого вокруг не замечали. Неприметным движением запихала в карман половинку гамбургера и почти нетронутый пакет с картошкой и, прихватив заодно наполовину недопитый большой стакан лимонада, поспешила за компанией к выходу. Ей повезло – никто не обратил внимания, а то, насколько она поняла, желающих до объедков хватало.
Спустившись по маленькому эскалатору возле набережной, Дара нашла более менее безлюдное место, пройдясь вдоль набережной. Опершись о парапет, она медленно насладилась своей добычей, стараясь жевать подольше и запивать маленькими глотками лимонада. К сожалению, еда все равно кончилась слишком быстро. Казалось, что могла бы съесть еще раз в десять больше. Однако скоро ощутила себя вполне довольной и сытой. Даже спать захотелось, а вот с этим точно проблемы. Найти ночлег в центре северной столицы в три часа ночи – это еще надо очень постараться.
Просто так где-то на скамейке не прикорнешь – слишком много вокруг полицейских, хоть они и стараются держаться в тени, да видеонаблюдение повсюду – и замаскировано так, что порой, как ни старайся, не обнаружишь.
Поэтому скамейки в парках – отменялись. На вокзал просто так не пройдешь, пропуски всякие, досмотр, не вариант, одним словом. А спать, как назло Даре хотелось все сильнее.
Нашла, конечно, и довольно быстро. Уходя дальше по набережной от шума Невского проспекта, девушка лениво приглядывалась к припаркованным катерам и лодкам у многочисленных причалов. Одна и стала местом ночлега. Удостоверившись, что никто в округе ею не интересуется, а в катерке никого нет, Дара залезла под брезент, где оказались навалены мешки с чем-то мягким, да сразу и уснула.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:41 | Сообщение # 3
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 2. Бесплатный сыр

Разбудил её шум мотора и какой-то рывок, отчего девушка едва не свалилась с мешков. Просыпалась мучительно – все тело затекло, глаза не желали открываться, хотя и выспалась, да что там – продрыхла неизвестно сколько. Выглянув из-под брезента, зажмурилась от солнечного света, значит, уже не меньше восьми утра. Вот попала, а ведь она точно помнила, что поставила будильник в визорах на шесть утра.
- Эй ты, - раздался совсем рядом грубый мужской окрик. И не успела горе-пассажирка ничего предпринять, как брезент с нее был бесцеремонно содран.
Обладатель резкого голоса – парень лет двадцати пяти в свитере и джинсах, смотрел растерянно и зло. Глаза слегка припухли, вечер, значит, прошел у него весело, а волосы лохматились в художественном беспорядке.
Глядя исподлобья на Дару тяжелым взглядом, парень угрюмо сидел в пол-оборота у штурвала, потом вдруг медленно набрал в грудь воздух, так же медленно выдохнул и потер лицо ладонями. После чего снова уставился на замершую на мешках девицу, но уже как-то устало-обреченно. Катер, остановленный посреди реки еще до снятия брезента, мягко качался на волнах.
- Та-ак, - похлопав себя по карманам, он вытащил мятую пачку, вытряхнул из нее сигарету и жадно закурил, щелкнув пьезо-зажигалкой, - ты кто такая?
- Никто, - называть свое имя не хотелось раньше времени, - я не нарочно, просто… негде переночевать было…
- Переночевала? – холодно осведомился он. И так как девушка молчала, закончил: - Ну и вали теперь, куда хочешь, пока я добрый.
Она в изумлении огляделась. Мутные воды канала совершенно не располагали к плаванию, как и каменные бордюры – до которых уже не близко - на полметра над уровнем воды поверхность зеленела какими-то илистыми отложениями. До ближайших ступеней, надо было бы плыть наискосок метров сто. Солнце как раз выплыло из-за облаков, освещая все кругом ярким светом, и даря грязной ряби реки россыпь сверкающих бликов. Однако желание бултыхнуться с катера в мутно-блестящую водицу не проснулось. Скорее наоборот. Осторожно, словно больному Дара пояснила:
- Я по воде ходить не умею.
- Раньше думать надо было, - он зло пыхтел сигаретой, рассматривая ее с каким-то новым интересом. – Ну, я жду!
- Пожрать бы, - нахально хмыкнула Дара, не зная, как еще с ним себя вести. Не думает же он, что она вот так возьмет и сиганет за борт. - Может, найдется хоть корочка хлеба для голодной девушки?
Парень поперхнулся дымом и закашлялся:
- Вообще обнаглела, - выговорил отдышавшись, но угрозы в голосе уже не было. Скорее любопытство. – Ты как охранную сигнализацию отключила?
Дара закусила губу, не уверенная, стоит ли говорить правду. А почему и нет?
- Дерьмовая у тебя сигнализация, любой ребенок бы справился.
Припомнила, что действительно отключила что-то там, но скорее автоматически, не думая. Такая охрана, или очень похожая, стояла у них в интернате, кажется на складах спортивного инвентаря.
- Это ты загнула, - хохотнул он, - сам ставил. Так что колись, откуда ты, такая умная?
- Из интерната, - пожала плечом.
- Которого?
- Истрейского.
- Не знаю такого, неважно.
Он вышвырнул окурок в воду, где уже и без того много чего плавало неприятного, и вздохнул. Огляделся вокруг, снова искоса глянул на пассажирку и велел:
- Так. Ложись обратно под брезент и не отсвечивай.
- Зачем?
- Искупаться хочешь? – он стоял уже над ней с брезентом в руках, широко расставив ноги, - живо легла, пока я не передумал.
Пришлось повиноваться. Не нравилось ей это, но решила разбираться с проблемами, по мере поступления. Потому удобно улеглась в углубление среди мешков (что в них интересно?), и терпеливо ждала, пока парень закрепит поверх нее грубую покрышку. Хорошо, оставил щель для притока воздуха, а то под прорезиненным брезентом и задохнуться недолго, а вот выбраться самой теперь бы было проблематично.
- Что бы ни случилось, молчи, или очень пожалеешь, - предупредил парень и завел мотор.
Как же она в первый раз не услышала этого звука? Теперь вот расплачивается за свою беспечность. Неизвестно, что он задумал, и от этого девушке стало не по себе. Но пока все не так уж и плохо, не стоит паниковать раньше времени.
Федор Марков сегодня встал не с той ноги, ощущая дикий сушняк и скверное общее самочувствие, по случаю чего поругался с женой, которая на удивление спокойно держалась. Это его злило еще больше, ведь вместо того, чтобы купить домой продуктов, он весь вечер пил с друзьями. И завелся ведь от того, что она попросила его «хоть сегодня не забыть». Намекнула на его безалаберность, и была собственно права, но это только больше его разозлило.
Впрочем, пока шел пешком до пристани, вполне проветрился, и даже решил загладить вину, закупив после работы продуктов на месяц, вместо недели, а заодно и цветов. Любит их Лерка, что ему совершенно непонятно.
Работодатель отзвонился и предупредил, что Федор понадобиться не раньше двух дня, так что покупками можно было заняться прямо с утра. Хорошо, что их квартирка, хоть и в пригороде, но очень близко от Нового канала, даже причал есть маленький – времени с лихвой хватит слетать туда и обратно.
Вернется Лерка после своей безумной работы в муниципальной школе и вот будет ей радости. Эта мысль приятно согревала, когда он забрался в катер и отчалил от причала на Обводном канале.
Шевеление на корме спустя пару минут едва не стоило ему сердечного приступа. А содрав брезент и увидев какую-то девчонку, Федор не мог решить, смеяться ему, или плакать. Нянчиться с бродяжкой совершенно не входило в его планы, и времени в обрез.
И главное, ни капли раскаяния в бесстыжих зеленых глазах, и отвечает дерзко. Правда, хорошенькая такая, и, пожалуй, постарше, чем показалось сначала. Вот ведь напасть! Сдать в полицию, отпустить, или может… Нет, он конечно любит свою Лерку, но раз уж она второй месяц его динамит со своей беременностью, имеет он право…
Так и недодумав эту мысль до конца, Федор упаковал девицу обратно под брезент – не хватало еще, чтобы за спиной у него сидела на свободе такая подозрительная личность, разбирающаяся в крутых сигнализациях, и помчался в пригород к супермаркету. Накупит продуктов, закинет домой, а там уж посмотрит, что делать с этим чудом. А пока... Федор подобрал с пола рюкзачок и, пошарив внутри, вытащил бумажный пакет.
Щель слегка расширилась и Дара встрепенулась, принимая большой еще теплый пирог с обалденным запахом свежей выпечки и небольшую бутыль газированной воды. Надо же, пожалел? Или что? Решив, что задаваться вопросами бессмысленно на голодный желудок, девушка с удовольствием вгрызлась в пирожок почти не чувствуя вкуса. Кажется, он был мясной. Благодарить не стала – ей же велели молчать. Газировка, хоть и не сладкая, понравилась. За здоровьем следит парень? Ладно, ее это не волнует, и куда ее везут – тоже. Если он замыслил что-то нехорошее, пожалеет… И тогда его счастье, что хватило ума покормить пленницу.
Не зная, сколько ей придется пролежать в этом теплом уютном гнездышке, Дара не стала терять время, прикрыла глаза – лучше выспаться, пока дают, силы, скорее всего еще понадобятся. На этот раз она настроила себя на чуткий сон. Была у девушки такая способность – если настроится, проснется от писка комара, если нет – пушкой не разбудишь. И время чувствовала каким-то чудом – решит проснуться ровно в семнадцать минут пятого, и проснется. Не раз на спор это делала. Парни говорили, что у нее встроен будильник в мозг, типа такое за границей вправду делали, но Дара-то знала, что они болтают. Просто приучила себя в раннем детстве – жизнь заставила, но об этом пока лучше не думать.
- Тормозни, Марков! – оклик с берега разбудил Дару.
И сразу совсем близкий ответ ее похитителя:
- Привет, парни, вот, смотрите.
Очень хотелось хоть одним глазком посмотреть, что и кому показывает парень, но сдержалась.
- Да ладно, мы уже проверили, что не уволился. А где напарник?
- Я один сегодня, смена легкая.
- Лады, проезжай.
- Бывайте.
Катер снова набрал ход, и Дара прикрыла глаза. Что это было? Патруль? Ладно, сердце у нее чуть не выпрыгнуло, но обошлось. Испугалась, что проверять будут. Может, конечно, ничего бы не сделали, но все же встречаться с представителями правопорядка не хотелось. Мирное движение, звук мотора и плеск воды снова убаюкали ее.
- Эй, бродяжка! – голос парня привел ее в чувство второй раз. – Приехали, вылезай. Заработать не хочешь? Немного конечно, но на пару кило мороженного хватит.
Дара встрепенулась и наградила его сонной улыбкой:
- С удовольствием! А что надо делать?
- Для начала помочь с покупками. Закупала продукты на месяц когда-нибудь?
- Бывало, - туманно ответила Дара. Приходилось ездить пару раз закупаться на весь интернат вместе с Егором Олеговичем. Вряд ли требуется именно это, но разберется же на месте.
- Ладно, пошли.
Оказалось все гораздо проще. Она везла тележку между высоченных стеллажей супермаркета, а Марков кидал упаковки круп, овощей, термопакеты с мясом, консервы, не заставляя ее ничего решать. На кассе он расплатился кредиткой и заставил несколько пакетов с едой нести к катеру. Запыхалась, но справилась, за что и правда получила мороженное. Правда не два кило, а максимум грамм двести, но все равно приятно. Больше под тент ее не загоняли и девушка с наслаждением подставляла лицо теплому ветерку, колючим брызгам и жаркому солнцу, откусывая кусочки клубничного лакомства. Тут он угадал, Даре нравилось мороженное, лишь бы без шоколада, который почему-то терпеть не могла.
Берега, одетые мрамором скоро остались позади, а с обоих сторон потянулись заросшие зеленью садики, поля, рощи. Ей даже показалось, что видит вдали коров.
- Как зовут-то, сладкоежка? – очень добродушно осведомился парень, обернувшись и одарив девушку очень милой улыбкой.
«Красавчик!» - сразу оценила она.
- Дина, - чуть-чуть приврала, но тут на Земле имя Дара всегда вызывало вопросы, пусть и не такое и редкое, а к Дине не цеплялись, так что привыкла так отвечать незнакомым людям. – А тебя?
- Федор. Приятно познакомиться.
Огромный букет роз, который он заботливо запихнул в пластиковую бутыль, набрав воды за бортом, покачнулся и Дара придержала его рукой.
- Для девушки? – полюбопытствовала она.
Федор оглянулся:
- Что? А, да, это… у матери день рождения. Ты это, аккуратно с ними.
Ответ показался каким-то фальшивым, но это совсем не ее дело, кому эти цветы. Зря вообще спросила. Хотя, с чего бы ему врать? Ну запнулся, может ему неловко выглядеть таким сентиментальным.
- Пойдем, поможешь донести.
Они остановились у живописного причала, где быстро выгрузили продукты. Федор поставил катер на сигнализацию, после чего пришлось тащить всю эту кучу пакетов в крутую гору. Да еще и цветы на этот раз нести пришлось ей.
Возле высотных домов парень свернул к крайнему и у поворота к подъездам остановился.
- Тебе лучше здесь подождать, - сказал он, - давай все сюда. Эй, осторожно с цветами. Ага, вот так. Да не, давай в зубы.
Дара смеялась, глядя ему вслед. А прикольное зрелище получилось. А что светить ее не хочет возле дома, так это понятно. Сплетницы здесь, небось похлеще, чем на Прерии. Там-то народ молчаливый, да все равно все косточки соседям хозяйки перемоют…
Присела на корточки возле стены, отдыхая. Все-таки неплохо он ее припахал. И в ногах и в руках ощущалась приятная усталость.
Пришла мысль, что можно свалить по-тихому, но терять предполагаемый заработок – это ж верх глупости. Если получится хотя бы пять рублей – уже не зря. Хоть презент Егора Олеговича откроет.
Парень скоро появился, довольный собой. Посвистывал какую-то музычку вполне прилично, сунув руки в карманы.
- Дождалась? – кивнул он уже совсем добродушно, словно знакомы сто лет.
Дара последовала за ним, радуясь, как ей повезло с выбором ночлега. Тут тебе и парень приятный, и еда какая-то, и даже заработать предлагают. Глядишь, и с жильем посоветует, а может, и с работой. Явно же, он тут всюду свой. Вон, патрули его знают, кассирша в супермаркете улыбалась как старому знакомому. Дети тут, на причале, издали махали руками и кричали: «Привет». Так что все страхи по поводу маньяков можно бы и забыть. Есть приличные люди на свете.
К тому же он такой симпатяга, когда улыбается, так и хочется потрепать лохматую шевелюру…
Так размышляя, Дара снова забралась на мешки, даже не спросив, куда они теперь. Увидит, незачем лишние вопросы задавать.
Судя по всему, они возвращались в город. Ну и это тоже хорошо – она ведь хотела еще в тот Макдональдс прогуляться, так что все к лучшему.
Скоро Федор снова попросил ее спрятаться под брезентом, и она не стала кочевряжиться. Живенько улеглась на мешки. Патруль проехали на этот раз безмолвно, лишь на берегу слышались голоса, а Марков молчал. Еще спустя минут двадцать разрешил вылезти.
- Не устала? - спросил участливо. – Ничего, сейчас в кафешке перекусим.
- У меня денег нет, - честно предупредила Дара.
- Не говори глупости. Угощаю.
В кафе, если это мрачное заведение можно так назвать, ей сразу непонравилось, но отказаться от бесплатного угощения не могла. Когда еще нормально поест – неизвестно. Рядом проходило скоростное шоссе, на небольшой стоянке припаркованы парочка коптеров и одна открытая машина. Парочка охранников курят за углом. Невольно прикинула, как будет выбираться в случае чего. Да просто пешком можно, до города не так и далеко, судя по всему. Впрочем, пока она не собиралась расставаться с Федором. Хороший парень, да и работу предложил.
Они вошли в большой холл, где их встретила сильно накрашенная женщина в красивом платье.
- Добро пожаловать, - проворковала она, едва заметно поморщившись на одежду девушки, - в общем зале, или кабинет?
- Кабинет, - быстро ответил Марков, - и можно туда сразу шампанского?
- Конечно, проходите на второй этаж.
Дара не знала, как должен выглядеть кабинет, но это место она скорее назвала бы отдельной комнатой. Посредине стол с удобными креслами, окна закрыты тяжелыми шторами, красивая люстра освещает красиво сервированный стол. В углу широкий диван, напротив него телек в полстены.
Сколько надо зарабатывать, чтобы обедать в таком месте?
- Не смущайся, у меня здесь скидки, - засмеялся Федор. – И можешь не спешить, - он взглянул на часы, - нам все равно придется где-то три часа провести.
- Да нормально, - хмыкнула Дара, - главное, было бы вкусно. И потом, ты же платишь, так что…
Она недоговорила, так как вошла девушка-официантка и принесла шампанское, быстро налила два бокала, и ушла, не сказав ни слова.
- За встречу! – Федор смотрел прямо и открыто, но подозрение, что это не просто обед начало невольно закрадываться в душу неприятным холодком.
- Ага, - шампанское Дара как-то пила на новый год, и оно ей не понравилось. Но не стала обижать парня, пригубила, отпивая маленький глоточек.
Обед, несмотря на все опасения, оказался чудесным, да и ждать почти не пришлось. Федор ел без энтузиазма, больше наблюдая, с каким аппетитом уплетает попутчица борщ со сметаной, фаршированные голубцы, и жареные грибы с картошкой. Девушка улыбалась в ответ, хотя ее немного смущало такое пристальное внимание. Да что там смущало, Дара по-настоящему паниковала. Она знала, как ей себя вести в ответ на грубость, отчуждение, гнев, ярость, презрение, но вот на такие улыбки – понятия не имела, как. Да и сильное подозрение, что он сюда не только пообедать ее привел, переростало уже в уверенность.
Когда принесли десерт, морожное в вазочке, три разноцветных шарика, Дара широко улыбнулась и поднялась.
- Я на минутку, Федь. Ты только не трогай мое мороженное, ладно? Я просто обожаю такое.
- Ну что ты, - усмехнулся он, - не боись, не трону. Уборная на первом этаже, сразу направо.
- Найду, - кивнула Дара, подхватывая с пола свой рюкзачок.
- Да оставь здесь, не трону.
Пришлось кокетливо улыбнуться:
- Хочу припудрить носик.
От этой старомодной фразы самой стало тошно, но парень проглотил, с самодовольным видом доставая сигареты.
Уф, скорее вниз. Вслед за двумя девицами проскользнула в уборную и сразу юркнула в свободную кабинку.
Срочно решить, хочет она с ним переспать или нет. Потому что это предложение будет несомненно. С одной стороны жутко страшно, а сдругой – он такой милый. Первый раз с таким – не каждой так повезет, так что выше нос.
Так себя уговаривая, Дара пыталась влажными салфетками охладить пылающие щеки. Послышалось как хлопнули две другие кабинки и две девицы пошли мыть руки, сплетничая о каких-то новых соседях Светки. Она почти их не слушала, когда имя Федора привлекло внимание.
- Видала с какой девкой пришел? Блин, ни кожи, ни рожи.
- Да, а разве он не женат? Ты же говорила, что…
- Ага, Лерка его жена. Помнишь ту замухрышку? Беременна, к слову. А этот сюда с другой значит.
- Во, козел!
- Дура ты, Натаха. Мужиков не исправишь. Значит, и у меня есть шанс его заполучить, а я-то отчаялась уже. Думала, Феденька не такой.
- Ну удачи тогда. Хотя я с женатиками не связываюсь. С ними проблем…
Девицы удалились, а Дара осталась в некотором отупении. Впрочем, ступор длился недолго. С независимым видом она вышла из уборной, сразу направляясь к дверям кухни. Прошла решительно между обалдевших поваров, на счастье даже не спросили ничего, и вышла через заднюю дверь.
Выйти к шоссе тоже никто не помешал, и скоро она уже бежала в сторону города по пешеходной дорожке, отделенной от шоссе частой сеткой и колючим кустарником.
Бегать ей за свою жизнь приходилось много, так что даже сытный обед не особо помешал. Только удалившись километра на три, перешла на шаг. Не побежит он ее искать. Катер у парня. Не настолько она ему понравилась. А еда пусть будет платой за то, что она ему сумки таскала. Жалко мороженного, да пусть подавится.
Ишь какой. Жене беременной цветы, а сам…
Дара не понимала, почему ей так противно. Ведь жену эту она не знает, да и какая ей разница, а вот тошно и все тут. Раньше подобных принципов у нее не было, а теперь твердо решила – с женатыми не будет. Их и так осталось мало – вымерли как динозавры, и она их считала чем-то исключительным. А тут…
Только к пяти вечера она снова оказалась на Невском у того самого Макдональдса. Эх, а ведь хотела с утра пораньше. Не судьба.
Народу в зале – не протолкнуться, шум, гам, суета. Дара протиснулась к уже знакомой двери и постучала. Потом, не дождавшись ответа, разглядела кнопку вызова.
Подождав еще несколько минут, девушка, наконец, была допущена в кабинет администратора – низенького толстячка, постоянно протирающего платком свою лысину.
- У вас есть опыт? – устало осведомился он. - Дайте санитарную карточку. Где-нибудь работали? Сколько вам лет? Готовы приступить прямо сегодня?
- Я…
- А это что? - виртуальный галоэкран высветил трехмерную фотку и все данные Дары. И откуда у него доступ? Ах, да, санитарная карточка. Полный анахронизм – на пластике код входа к данным – причем ко всем, как ни странно.
- Мои данные.
Но администратор ее не слушал, тыкал пальцем в голограмму, пока не высветилось красными буквами:
«Прописана на планете-колонии России. Разрешено пребывание на Земле в Российском секторе до 15 июня 2074 года»
- Что за колония? – поинтересовался толстячок, возвращая карточку, - просто интересно.
- Вы возьмете меня?
- Во временных работниках сейчас не заинтересованы.
- Постойте! Но если у меня будет работа, я смогу продлить разрешение!
Дара покраснела, не любила упрашивать и не умела. Пожалуй, прозвучало это слишком агрессивно.
- Нет. Начинаются каникулы, сотни студентов ищут работу, у которых никаких заморочек. Я с колонистами не связываюсь, поищите в другом месте.
Он еще вежливо объяснился, ценить бы, но Дара чувствовала лишь обиду и разочарование, покидая здание фастфуда. Даже не удалось прихватить чего-нибудь из еды. Похоже, везение ее покинуло.
Еще в двух кафешках ее ждал более холодный отказ без всяких объяснений. Хорошо, пообедала плотно, хоть голод не мучил. Отчаявшись найти работу просто бродила по центру, пока не добралась до Эрмитажа. И тут ей повезло, удалось пройти внутрь вместе с группой школьников. Маленький рост в этот раз сыграл ей на руку. Когда-то она мечтала попасть в этот музей, наиболее сохранившийся после войны.
Быстро оторвавшись от школьников, она бродила по залам, с удивлением рассматривая старинные залы, картины, закованных в латы огромных коней. Виртуальные трехмерные образы это все же не то, в живую гораздо интереснее оказалось, как она и думала. Только служители начали всех выпроваживать – Дара и не заметила, как пролетело время – почти девять вечера, а ведь она так и не нашла место для ночлега. Быстро переходя из зала в зал, она бездумно шла к выходу, когда поняла, что окончательно заплутала. Теперь искала хоть какого-то служителя, чтобы спросить дорогу, но как назло, все словно испарились. В зале с широкой, покрытой алым бархатом кроватью, ее застала темнота. Выключился свет, оставив ее в темноте. Дара нашла глазами камеру и немножко попрыгала перед ней, чтобы хоть на охране ее увидели, пришли и вывели отсюда.
Оставалось ждать. Пока они сюда доберутся. Но время шло, а никто не появлялся. Боясь шевелиться, чтобы не сработала какая-нибудь сигнализация, Дара осторожно присела прямо на кровать, а скоро и легла. Стало все-равно, что ее арестуют. В тюрьме, по крайней мере, не придется заботиться о еде. Штраф она оплатить не сможет по-любому.
Проснулась она только под утро и пришла в ужас. Подумать только – переночевала на кровати королевы Екатерины, или Елизаветы? Пришлось затаиться, на нервах ожидая, что ее обнаружит здесь кто-то из служителей. Из зала выходить боялась – сработает сигнализация – а попасться теперь, когда наступило утро, было бы слишком обидно.
Повезло не по-детски. Точнее наоборот. Куча детишек ввалились в зал совершенно неожиданно, за ними бежала служительница и воспитательница, требующие ничего не трогать руками.
На девушку никто не обратил внимания, так что оставалось только найти выход. Побродив для вида по ближайшим залам, она наткнулась на план здания, и дальше спрашивать не пришлось. Обладая фотографической памятью, она запомнила дорогу сразу. Но только оказавшись на улице, она смогла вздохнуть свободно. Обошлось!
Куда податься теперь, Дара не представляла. В сети вакансий найти тоже не удалось – колонисты никого не интересовали. Хотя не все прямо об этом говорили. Никогда еще девушка не чувствовала себя таким изгоем.
Хотелось совершить что-нибудь ужасное, чтобы все узнали, что она ощущает от их правил. Можно подумать, что ее предки не с Земли, а сами собой в колониях появились!


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:41 | Сообщение # 4
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Дара сама не заметила, как снова оказалась на набережной Обводного канала. И прежде, чем удалось разглядеть тот самый катерок у знакомой пристани, ее окликнули:
- Эй, Дина! Бродяжка!
Она даже не обернулась, сразу побежала, свернув в боковую улочку, потом в подворотню, потом снова на улицу. Сначала он точно за ней бежал, а потом шаги стихли.
Пропетляв еще немного по каким-то закоулкам, Дара оказалась в одном из дворов колодцев, и остановилась передохнуть. Тут было очень мило. Посреди двора маленький фонтан, в котором она с большим удовольствием умыла лицо и руки, с трудом преодолев желание искупаться полностью.
Несколько зеленых скамеек пустовали, стайка голубей что-то клевала на асфальтированной площадке вокруг фонтана.
Усевшись на скамью, где решила оставаться, пока не прогонят, девушка достала визоры и углубилась в чтение книжки. Читать она любила, а ей надо было на что-то убить свой день. Завтра соревнования, поедет в космопорт. А сегодня… Ну как-нибудь проживет. Даже если ничего не есть, продержится, не впервой. С ночёвкой вот только определиться бы. Ни прошлую ночь, ни позапрошлую повторять не хотелось. В одну реку не войдешь дважды и все такое. И так несказанно рада, что обошлось.

Проснулась она резко, но глаза открыть не спешила. И угораздило же задремать. Словно на королевской кровати было не выспаться.
- Пьяная что ли? - услышала хриплый голос.
- Тише ты, не буди, - тут же раздался другой. – Лучше сумку ее возьми.
Вот тут пришлось открывать глаза.
Четверо парней, которых она бы обошла за километр в безлюдной местности, окружили ее, с интересом рассматривая. Один, самый костлявый и высокий, уже тянул руку к ее рюкзачку.
- Отвали!
Руку парень отдернул, а остальные рассмеялись:
- Проснулась козочка.
- Смотри-ка, какая сердитая!
- Выспалась, дорогуша?
Отталкивающие личности, то ли наркоманы, то ли просто шпана. Дара решительно поднялась со скамьи, но ее тут же толкнули обратно.
- Чего вам? – тяжело вздохнула девушка, не пытаясь повторить попытку. – Денег нет. Выпивки и прочего тоже.
- Так и поверили, - хрипло заржал долговязый. Голос совершенно не вязался с его тощей фигурой.
- Ты нам и без денег нравишься, - заявил другой с маслянистым взглядом и влажными губами, которые он постоянно облизывал. Может, нервный тик? Он был упитанным, но вид имел одутловатый и нездоровый.
Двое остальных, похожие как близнецы, вид имели блеклый, прыщавый и даже косоглазие имели зеркальное. Многовато для нее одной, конечно, только не похожи они на супербойцов. Пожалуй, начать надо с упитанного. Судя по всему, он тут главный.
Дождалась пока косоглазые шлепнуться с двух сторон на скамью и вскочила, выворачиваясь из их рук и пытаясь нырнуть между худосочным и губастеньким.
Не удалось покинуть поле боя мирно. Губастый схватил ее за локоть и попытался прижать к себе под хохот остальных. Веселые ребята!
Удар коленом он, разумеется, ждал, и прикрыл самое дорогое, подняв свое колено. От души пнула в столь любезно подставленный подъем ноги носком, заставив любителя объятий забыть обо всем и запрыгать на одной ножке куда-то в сторону, а дальше легко. Недаром на ней берцы. Это у мужиков любимое развлечение выяснять, кто круче на кулачках, а ей так и работа по ногам вполне сойдет. Дистанция так выходит намного больше, а это в свалке самое важное - не с ее комплекцией лезть в ближний контакт, тем более, что по ноге и промахнутся сложнее. Это ведь не приученные терпеть боль бойцы, мразь, боль только причинять любит, а если им самим сделать бо-бо тут же растекаются кучкой соплей. Так что куда не попади и стоять дальше они могут только на одной ножке, а потом только лежать, скуля и пуская пузыри.
Парни оказались даже более сопливыми, их и бить-то жалко стало. Но продолжила, чисто следуя правилам таких драк - жалеть нельзя и бить надо, пока шевелятся. Потому как счастье переменчиво, и для серьезных проблем достаточно чтобы "пожалетый" противник просто ухватился за ногу. Но и тут клиенты оказались хлипенькими, даже почти не устала.
Заодно прихватизировала отлетевший в сторону бумажный пакет с пирожками. А нечего нападать на голодную девушку!
Из окна наверху что-то кричала визгливая бабка, и пришлось срочно покидать поле боя. Наверняка успела вызвать полицию. А жаль – не додумалась вымыть в фонтане, куда полетел долговязый, окровавленную руку. Пришлось, удалившись на пару кварталов зайти в какое-то небольшое кафе и пройти в туалет с независимым видом.
Умывшись и приведя себя в порядок – футболку юшкой забрызгали, сволочи, как они это умудрились? Пришлось одевать запасную – и наскоро застирывать, иначе потом ничем не сведешь.
Дара уже собралась выйти из уборной, когда заметила полицейского, заходящего в кафе.
Поиски окна увенчались успехом, успела выскочить на боковую улочку, испугав какого-то бомжа у помойки. Пришлось опять уходить дворами, делая вид, что гуляет. На всякий случай.
Только оказавшись за десяток кварталов, немного расслабилась. Ускорив шаг, перешла улицу и направилась в городской парк неподалеку. Там никто не мешал есть пирожки с мясом и думать, можно часами бродить по тропинкам, не вызывая удивления окружающих. Иногда занимала одну и парковых скамеек, прикидывая, не подойдут ли они для ночевки. Но эту мысль нерешительно отметала.
Пора всерьез задуматься, не рвануть ли в космопорт прямо сегодня. Но и там привлекать к себе внимание девушке не хотелось, появившись раньше времени. Поэтому решила искать еще варианты. И поесть бы не мешало, слишком уж быстро закончились трофейные пирожки, да это дело десятое, переживет, если что. Бывало, она и неделю без пищи обходилась, если не больше. На одной воде и бульонных кубиках.
Погода начала портиться еще после полудня, под стать настроению, а несколько часов спустя, когда ноги уже гудели от бесцельных брожений, упали первые капли начинающегося дождя.
Скверно было у девушки на душе от чувства незащищенности, оторванности, оттого, что никому она не нужна. Вообще никому. Тут, на Земле. Разве что всяким криминальным авторитетам, да парням, решившим погулять налево. Скверно снаружи. Дождь усилился, лишив неспешную прогулку всякого очарования. Да и внимание опять же лишнее, кто тут еще под дождем будет гулять? Дара со вздохом свернула к выходу из парка, решив, что прогулка по Невскому ничуть не хуже, и даже под дождем тут снует куча народу, в котором нетрудно затеряться.
Первая же сотня шагов заставила начать думать совершенно в ином ключе. Гулять под усилившимся дождём сразу расхотелось – в кроссовках захлюпала вода, а курточка потяжелела, прилипла к телу и стала холодить. Девушку безнадежно влекло в тепло и чтобы поближе к горячему чайнику. А на этот счёт никаких плодотворных мыслей в голове не было. Ни гостиница, ни кафе не ждут с распростёртыми объятиями того, у кого пуст кошелёк. Однако, осознание этого прискорбного факта само по себе ничего не меняло. Вот и вечер наступил, так быстро, она и не заметила. Надо что-то делать, а не тащиться по освещённым улицам невесть куда, словно лемминг, под руководством инстинкта.
Свернула во двор. Выщербленный асфальт, разбитые лампочки у подъездов, мусор, заросли крапивы там, где не ходят. Сумерки летней ночи усугублены низкой облачностью, но это не темнота. Поэтому убедиться в том, что двери подъездов заперты, а скамейки рядом с ними разломаны, оказалось легко. Уже собралась отправляться дальше, как увидела вышедшую на прогулку старушку.
Не по своей воле этот божий одуванчик покинул тепло благоустроенной квартиры в час, когда хороший хозяин даже собаку на улицу не выгонит – как раз поджарого кобеля-далматинца и позвал на улицу голос естества. Пёс спокойно обнюхивал и метил кусты, когда откуда ни возьмись – пара дворовых собак бросилась к нему со злобным лаем.
Разумеется, пятнистый питомец грудью встал на защиту хозяйки, натянув поводок так, что та ухватилась за него обеими руками, пытаясь не допустить начала драки, в которую, кстати, стражи двора, в общем-то, не лезли – их дело – дать понять, что они «при исполнении». Но домашний баловень этого не понял.
- А ну-ка, молчать! - вмешалась Дара, наступая прямо на дворняг. Голос её был твёрдым – она действительно не боялась этих попрошаек. Пара резких взмахов руками подтвердила выражаемое словами неудовольствие, и псы куда-то девались.
Старушка ушла – далматинец прекратил натягивать поводок и сделался послушным. Дару же заинтересовало место, куда спрятались собаки – они не выглядели насквозь промокшими. То есть явно прятались в каком-то укрытии.
***
Крыша кирпичной будки угадывалась за густыми зарослями боярышника. Мокрого и колючего. Чтобы отыскать проход, девушке пришлось обойти всё вокруг и убедиться в том, что собачий лаз в том направлении действительно имеется, причём – не один. По каждому из них можно пробраться, если действовать по-пластунски, то есть, вымазаться с головы до ног. Вот не хотелось этого, и всё тут – завтра в космопорт ехать на соревнования, а второй куртки у нее нет. Зато обратила на себя внимание мусорка, стоявшая неподалеку, где какого только хлама не наблюдалось.
Обломки гардин, кривая полка и несколько фанерок помогли отогнуть колючие мокрые ветки и проскользнуть к окружённому зарослями строению. Тут и псы отыскались – они лежали у стены на узкой полоске, куда не попадали капли дождя. А из решётки на них дул тёплый воздух, пахнущий метро. Иногда слышался даже отдалённый звук отходящего поезда, и тогда поток делался плотнее. Узкая ленточка асфальта шла вокруг строения и позволила убедиться в том, что подобных решёток имеется несколько, и все они привешены на петлях, но потом приварены. Возможно – одна из них служит дверью и заперта на замок, но разобраться в этом наверняка не удалось – слишком мало света, знаменитые белые ночи в Питере только через пару недель начнутся. А внутри вообще – тьма кромешная.
Дара снова наведалась на помойку, где разжилась «оборудованием», необходимым для обретения хоть какого-то пристанища. Она ещё в первый свой визит приметила выброшенную пачку бенгальских огней, что и позволило ей спланировать не вполне обычный ход. Потом потеснила собак, устроившихся на сухой полоске, наскребла тупой стороной ножа ржавчины на бумажку. Значительно больше времени заняло получение алюминиевых опилок. Эх, если бы кто-нибудь выбросил порошок, применяемый для получения краски-серебрянки! Но, если даже и так, в этом густом сумраке она его бы всё равно не нашла. Скоблила кромку старой мятой кастрюльки из набора детской посуды, довольно мягкой, кстати.
Потом с помощью недодавленного тюбика жирного крема (который, естественно, додавила), слепила полученный термит в нужном месте и приступила к изготовлению «растопки» для него. Толчёную обмазку от бенгальских огней обильно сдобрила той же ржавчиной и нанесла этот состав поверх ранее приготовленного слоя. Запалила.
Полоска стали, фиксировавшая решётку, расплавилась по линии под приготовленным её трудами «зарядом». Оставалось лишь рвануть в нужный момент. И пожалеть о том, что нет у неё с собой свечки. Или, хотя бы фонарика. Светить себе пришлось горящими бумажками, что позволило понять – дальше толщи стены соваться не стоит – там начинался колодец, ведущий вниз, размеры которого невозможно было оценить без приличного фонаря или, хотя бы, дневного освещения.
Прикрыв за собой решётку, Дара покрутилась, устраиваясь поудобнее, подложила под попу рюкзак и, опершись спиной о камень проёма, закрыла глаза. Всё. Можно поспать. Изнутри шел тёплый воздух, а дождь сюда не проникал. Горизонтальные полосы решётки представляли собой сплошные жалюзи, через которые увидеть её снаружи можно было только глядя снизу вверх, да и кустарник к её убежищу никого не пропустит.
***
Утро наступило яркое, умытое и голодное. Ноги затекли, да и спина просила распрямить её. Дара потянулась, как могла в небольшом пространстве, а после осмотрела своё убежище при дневном свете. Она сидела в стене рядом с бездонным колодцем, от взгляда в который слегка захватило дух. Хорошо, во сне не шевелилась, и не рухнула вниз.
Имея метра три в окружности, колодец представлял собой выставленную из земли часть сруба, закрытую сверху бетонными плитами. Перекрытые решётками окна смотрели во все стороны, и вниз от широких «подоконников» вели скоб-трапы.
Да уж, стрёмное местечко. Если бы увидела, на краю какой пропасти провела ночь, вряд ли бы уснула.
Она выскользнула из своего укрытия, осмотрела одежду – не хотелось выглядеть мятой или испачканной – закрепила решётку заранее приготовленными клинышками и покинула этот приют со странным чувством. С одной стороны – выспалась. С другой – поджилки трясутся. Собаки проводили ее равнодушными взглядами, словно приняв за свою.
Несмотря на голод, думать о хлебе насущном времени уже не осталось. Пора спешить на автобус до космопорта. А там соревнования, авось удастся что-нибудь выиграть. Да и в любом случае – раз четкого жизненного плана у нее пока нет, решать проблемы желательно по мере их возникновения.
Билет до Прерии опять сыграл свою роль, и скоро Дара ехала к космопорту, плотно прижатая такими же бесплатными пассажирами к заднему стеклу автобуса. Народу набилось столько, что с трудом удавалось дышать, а рюкзачок во избежание поползновений каких-нибудь шустрых типов, она прижала к груди. Убегали назад высотные дома, широкая дорога на несколько полос, запруженная транспортом, а её больше всего привлекало небо – чего только не летало над городом этим солнечным утром. Удалось даже увидеть вдали дирижабль, а уж коптеров насчитала штук двадцать.
Она даже не обращала внимания на наглого дядьку, пытавшегося поплотнее к ней прижаться. Не так долго и ехать, а если он позволит-таки себе какую-нибудь пакость, его ждет очень неприятный сюрприз. Однако осуществлять свой план не пришлось, оглянулась невольно от прикосновения настойчивой мужской руки к бедру, и этого хватило. Мужик отшатнулся, и, вызвав недовольное ворчание пассажиров, поспешно стал пробираться в глубь автобуса. Да, что у нее со взглядом-то? Не раз уже помогал. Самой удивительно.
Кажется, она даже задремала от тепла и тесноты. Вздрогнула, открывая глаза от громкого сообщения:
- …просьба не забывать свои вещи в салоне автобуса.
Уже выходя на теплые плиты космопорта, немного заволновалась при мысли о соревновании. Не то что проиграть боялась, просто руки уже мечтали обхватить ствол винтовки, ощутить ее тяжесть, мощь...
Впрочем, воздушка, именуемая иногда в народе «духовкой», ружьё компактное, легковесное и совсем не производящее серьёзного впечатления. Впрочем, этот недостаток сегодня искупала висящая над дверями тира вывеска о том, что сегодняшние соревнования проводятся за счёт спонсора — ассоциации юных стрелков при управлении освоения планет.
Естественно к «прилавку» было не протолкнуться, до того много падких на халяву юных дарований упоённо дырявили старинные бумажные мишени из копий Драгуновки — вполне приличного аппарата середины прошлого века, снабженного более совершенным прицелом. Рассматривая стрелков, невольно выискивала своих знакомых из интерната, но быстро убедилась, что никого из них тут нет. Даже обрадовалась. Не будет лишних расспросов, почему она до сих пор здесь ошивается.
Дара довольно долго ждала своей очереди, наблюдая за пальбой. Надо сказать, результаты выглядели убедительными — откровенных неумех тут не было.
Вот и её черёд. Надо сказать, с первым выстрелом она медлила. Казалось, прилавок под локтями то и дело вздрагивает под напором энтузиазма других участников состязаний. Поэтому выпрямилась и выстрелила «с веса». Как ни крути — расстояния-то здесь смешные и сколь бы ни был ничтожен угловой размер мишени, вибрация ствола, вызванная тремором, уведёт пули недалеко. Ну, и справиться с этим явлением она в состоянии.
А оптика, и правда, хороша. И пристреляна винтовка отлично. Дара, пользуясь тем, что сжатый воздух подведён к прикладу по шлангу, сделала серию, положив пули в разные точки центрального круга — не хватало ей ещё «неразличимых» отверстий от попаданий в одну точку.
Во втором туре палили уже по виртуальной мишени с автоматической фиксацией результата. Это Вам не бумажка с окружностями. Тут и подвижные цели, и появляющиеся, и такие, где меняется как размер, так и траектория. Причём, это были фигурки, имитирующие человека, и по их размеру необходимо было оценивать расстояние, брать верное возвышение и учитывать «уход» пули за счёт вращения.
Прицел этим не занимался — он нарочно перекладывал весь комплекс проблем на человека. Нет, до имитации реальной стрельбы на местности этот аттракцион не дотягивал — ни поправки на ветер, ни учета давления или влажности воздуха - в число решаемых задач включено не было, но вот освещённость мишени менялась.
В результате по количеству набранных очков Дара прилично опередила ближайших конкурентов. А вскоре и соревнования завершились вручением ей набора косметики, весьма обширного и довольно дорогого в миленьком чемоданчике из какого-то темно-коричневого дерева, украшенного полудрагоценными камнями. Чемоданчик раскрывался не только сверху, но и спереди, откуда в три яруса выезжали ящички с косметикой. Парни-соперники при виде такого явно девчачьего приза почему-то поскучнели.
Ну да, за такой подарок любая девушка может проявить благосклонность...
- Отметим выигрыш? - молодая женщина неброской внешности, тоже участвовавшая в соревнованиях, подошла с приветливой улыбкой.
- У меня в кармане — вошь на аркане, - Дара и не подумала строить из себя крутую телку с клёвым прикидом, что ищет чувака с тачкой для разговоров о погоде.
- Как проигравшая, я угощаю, - женщина мило смущённо улыбнулась и, словно оправдываясь добавила: - И, признаюсь, я рассчитываю, что ты позволишь мне рассмотреть поподробней этот набор. Они только что появились — последний комплект от «Виктории Райт». Знаешь, прежде, чем раскошеливаться, хотелось бы убедиться, что он действительно того стоит.
Она чем-то даже понравилась Даре, и есть уже хотелось сильно. Мысль, что супер-пупер набор от какой-то Виктории Райт, удастся загнать за хорошие деньги этой расчетливой дамочке, усилила энтузиазм победительницы, начавший было таять, когда она краем глаза заметила переглядывание «этой» и «тирщика». Причем оба явно таились, не желая показывать своего знакомства. Странно, с чего бы?
Хотела спросить, но оказавшись в шикарном ресторане «Парадиз» на третьем этаже космопорта, где всюду мелькали «незаметные» официантки и метродотели, а столики оказались заполнены ВИП-персонами, передумала.
Угощение тоже оказалось просто королевским, одного только мяса несколько видов, да еще все натуральное. Дара порадовалась, что предоставила спутнице самой заказать на свой вкус. Девушка не спешила, легко копируя идеальные манеры сотрапезницы, и даже получая от этого некое удовольствие.
- Меня зовут Прима, - молодая женщина пригубила вино, чуть насмешливо улыбалась. – Шива, не так ли?
- Нет. – Ответила резче, чем собиралась. Очень неприятно, когда тебя путают с кем-то другим. – Вы хотели рассмотреть набор…
– Оставь его. Сама понимаешь, это был лишь предлог. Я хотела предложить работу. Если конечно, тебя интересует заработок, и не пугают опасности, - невозмутимо пожала плечом новая знакомая. - Как насчет небольшого аванса?
Она приоткрыла сумочку, лежащую на краю стола, доставая сигареты, и Дара заметила там не слишком толстую пачку купюр среднего достоинства. Может, это для нее? В любом случае, приятно, когда не ходят вокруг да около, а приступают сразу к делу.
- Какого рода работа? – удалось спросить безразлично, заглушив в себе крохотную надежду на перемены в судьбе.
- Работа как работа, - пожала плечом Прима, но что-то усмотрев во взгляде девчушки, улыбаться перестала. – На самом деле, могу для начала предложить одноразовый контракт, а там уже видно будет. Как зарекомендуешь себя. Все серьезно, не думай. Сначала обучение в течение двух месяцев. Оплачивается в счет контракта.
На стол ложится визитка - в голубом овале голубым же "Halo Trust". Однако.
- Контракт – это… Что я должна буду делать?
- Это ЧВК* (* - частная военная компания), детка. Будешь работать в группе. Снайпером, вторым номером естественно. - В компанию к визитке добавляются шелестящие листы с переливающимися пятнами защиты. Надо же - настоящая бумага.
Сума сойти! Неужели исполнение мечты? Впрочем, судя по насмешливой улыбке нанимательницы, все не так просто. А если не просто снайпер, значит что? Ликвидатор? Похоже, что так.
Смятения не было, лишь холодок где-то внутри живота. Дара сразу поняла, что согласится. Упустить такую возможность? Ни в жизни. Ей только хотелось, чтоб это увидели ее приятели из интерната. Ведь, правда, многие мечтали о таком. А еще говорили, что шансы попасть в ЧВК*, не имея боевого опыта почти равны нулю.
Доев десерт, Дара аккуратно промокнула губы салфеткой и, кашлянув, возобновила разговор:
- Тирщик – он ведь ваш знакомый…
- Правильно, молодец, – усмехнулась Прима, расслабляясь. Поняла по виду девушки, что решение принято. Угадать какое – тоже не сложно, хотя девчонка себе на уме, но интернатские от такого лакомого кусочка никогда не отказываются. Сколько уже их прошло... - У него глаз наметан на хороших стрелков. Ты ведь из Истрейского интерната? Как твое имя… или прозвище?
- Серая Волчица. Или просто Волчица.
Прима поморщилась:
- Волчица, значит? Это мы еще посмотрим. А пока будешь… Серая.
Голос рассудка запротестовал было, но Дара мысленно его придушила. Она твердо взглянула на красивую нанимательницу:
- Я согласна. – Подпись, и сканкод документа подтверждает принятые обязательства.
Несколько секунд пристальный взгляд – глаза в глаза, только не уступать, терять все равно нечего. Удалось выстоять и даже заслужить крохотную толику уважения. В этот момент на официальном сайте компании появились запись о регистрации нового "волонтера" широко известной гуманитарной организации и ее личный код - вот и сбылась мечта идиота. Прима кивнула:
- Поела? Тогда пойдем. – Она не оставила чаевых, что говорило скорее в ее пользу. Ничего плохого в прижимистых людях Дара не видела. К ее удивлению, они снова оказались в тире. Только теперь во внутренней комнате, с надписью на двери: «Посторонним вход запрещен». Баджи, как звали тирщика, уже не скрывал, что знает Приму, суетился, расчищая им место на столе, и успокоился, лишь получив часть той самой пачки наличных. В доле? За что, интересно?
- Ну, дорогая, это же он тебя «нашел», - хмыкнула нанимательница, поморщившись, когда Баджи неприятно захихикал. Они больше не считали нужным с ней церемониться, поскольку контракт она подписала.
- Так соревнования были лишь проверкой?
- Ну разумеется, мы должны были убедиться, что ты и, правда, такая…
Денег Дара так и не увидела.
- На твое имя открыт счет, аванс тебе не нужен, в учебке ты будешь на полном обеспечении. Да и тратить деньги там негде.
Дара могла поспорить, что всегда есть, на что потратить деньги, даже если магазинов рядом нет, но промолчала, слушая нанимательницу очень внимательно.
- …два месяца пролетят незаметно, а потом твое первое дело… И будем надеяться не последнее. По завершении контракта на твой счет поступит кругленькая сумма. – Она показала ей место в договоре, отчего внутри у девушки все запело. Даже в самых смелых мечтах она столько не мыслила зарабатывать. Ничего, она проявит себя самым лучшим образом, и ее наймут снова. А потом снова. И может в итоге, она получит настоящую постоянную работу.
Жаль только, что ту пачку наличных ей так и не дали. Значит, открыть подарок Егора Олеговича она все еще не может.
- Устраивает, дорогая? Ну-ну, что за кислая мина? Будем учить тебя манерам, и начнем прямо сейчас. Баджи, пока. На сегодня все. Свяжемся. Серая! – щелчок пальцами, - не отставай!
Вот так, быстро следуя за неизвестной женщиной со странным прозвищем Прима, Дара вступила на выбранную ею взрослую дорожку, не имея ни малейшего понятия, что ждет ее впереди, но получив надежду, что что-то хорошее. Однако, она и не рассчитывала пока на цветы и поцелуи. Не сейчас, уж точно.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:41 | Сообщение # 5
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 3. Ученье – свет

Занятия в учебке начинались следующим утром.
Прима остановила девушку возле КПП. За всю дорогу она едва ли ей сказала десяток слов – ну правильно, не при таксисте же. А теперь, перед глухим забором трехметровой высоты с повторяющимися по периметру яркими значками высокого напряжения, где-то на окраине города в заброшенном районе бывшей промышленной зоны, конечно – удачное место для последних указаний.
- Держись, детка. Помни, только от тебя зависит теперь, насколько хорошо ты подготовишься. Встретимся здесь же – ровно через два месяца. И не вздумай нарушить контракт. Тебе не расплатиться будет.
Угроза не тронула Дару. Нарушать контракт она не собиралась.
- Все поняла?
- Да.
- Пойдем.
Несмотря на позднее время, в высоком здании почти сразу за КПП еще кипела работа. По коридорам сновали разные личности в камуфляже, почти не обращая внимания на Приму и ее спутницу. До нужного кабинета дошли быстро, но девушка уже успела проникнуться странно-приятным вкусом перемен.
- Проходите! – крикнули в ответ на осторожный стук.
Коротко стриженный грузный дядька в военной форме с погонами полковника приглашающе махнул рукой. Рядом с ним топтался красавчик-капитан, что-то быстро объясняя полковнику. Как только капитан вышел, Прима заняла его место сбоку от стола, а Даре велели предъявить документы и сесть на стул у дальней стены.
Потекли мучительные секунды ожидания. Сейчас они увидят ее прописку и всё. Прима что-то тихонько говорила полковнику, тот мрачно кивал, делая пометки в простеньком сенсорном компе, экран которого вмонтирован в столешницу. Оригинально.
Наконец он поднял глаза на Приму и кривовато усмехнулся:
- Все ясно, госпожа Мартынова. До встречи через два месяца.
Прима кивнула и по дороге к двери подмигнула Даре, мол, все в порядке.
Что там было в порядке, непонятно. Потому что следующие полчаса до девушки никому не было дела. Внезапно поднялась суета, и в кабинет толпами забегали какие-то личности, что-то срочно решали, снова выбегали. Полковник разговаривал сразу по трем каналам связи. Какие-то проблемы в отделе логистики, как поняла Дара.
О ней вспомнили совершенно внезапно, заставив подпрыгнуть на стуле:
- А ты что здесь делаешь?
Дара открыла рот, не зная еще, что ответить, но ее перебили:
- Совсем охренели! А ну марш в казарму! Нет, стой. Семё-о-о-онов!
На рев полковника в проеме двери образовался молоденький безусый парнишка с погонами лейтенанта.
- Семенов, что тут вообще творится? Почему я … должен заниматься этим? – голос полковника внезапно смягчился и закончил он вполне мирно. - Возьми документы и курсанта, и оформи там, короче сделай, что нужно. Машенька, радость моя!
Оказывается в комнату зашла решительная барышня с бутербродами на подносе. Дара проглотила слюну, когда ухватив за рукав, лейтенант быстренько выдворил ее из кабинета в пустынный коридор.
И началась беготня уже для нее. Дару посылали из кабинета в кабинет, что-то спрашивали, измеряли, проверяли, записывали. Потом в просторном помещении с длинной стойкой высокий усатый дядька приказал ей пройти в душ, сунув в руки мыло, стопку безликого серого белья и новенький комплект зеленой камуфляжной формы и высокие ботинки на шнуровке. Кивнув на большие светящиеся цифры на стене – виртуальные часы - велел «не копаться».
В узкой душевой кабинке девушка вскрыла выданное простое мыло и с удовольствием умылась. Жаль, что нельзя было насладиться душем подольше. Форма и белье оказались в самый раз, так же как и берцы, подарив приятное чувство принадлежности к этому новому миру.
Не зная, куда деть свои вещи, девушка сложила их тоже стопкой, закинула рюкзачок на плечо и вышла обратно в длинное помещение, удерживая в другой руке крассовки. Усатый дядька за стойкой кивнул ей:
- Топай сюда. Ничего своего не положено. Из рюкзака выкладывай все на стойку, и если успела что-то положить в карманы – тоже.
Все ее вещи были записаны, упакованы в серый мешок, запечатаны и унесены в кладовку. Даже визоров не оставили. Ничего. Запечатанный подарок Егора Олеговича удостоился особого внимания. Но повертев в руках и просветив каким-то сканером, кладовщик хмыкнул и сунул упаковку к остальным вещам.
- Не боись, - усмехнулся он, - все, что тебе нужно на время учебы здесь.
Усач плюхнул на стойку зеленый увесистый вещмешок.
- Вот. Распишись здесь. Антоха!
В итоге перед казармой она оказалась уже в сумерках, голодная и слегка ошалевшая от всего происходящего.
- Советую выспаться. Подъем рано. – Последний сопровождающий указал ей на дверь и растворился в темноте.
- Новенькая? – девчонка чуть постарше ее, в такой же форме, обретавшаяся за стойкой в небольшом холле, изобразила улыбку. – На второй этаж, девочкам направо. Не перепутай! Поздновато ты. Осталось только одно место, разберешься. Через пятнадцать минут отбой, так что советую не копаться. У нас тут строго.
В казарме стоял гам. Семнадцать девчонок от пятнадцати о двадцати в разной степени раздетости, встретили ее общим нестройным хором:
- Привет. Эй, на тумбочке! У нас новенькая!
Рыженькая девчонка потянула ее в самый конец помещения:
- Идем скорей, сейчас отбой будет. Свет вырубят. Вот твоя кровать. Будем соседями. Меня Тосей зовут.
- Дара.
- Вот чудесно, давай помогу.
В четыре руки они быстро застелили постель. Дара только и успела переодеться в ночную рубашку и сбегать в туалет, когда выключили свет.
Лежа под тонким шерстяным одеялом, она еще долго не могла уснуть, никак не удавалось освоиться с такими резкими переменами в жизни. Забылась сном уже под утро, когда в высоком окне без штор начало светать.
Казалось, не прошло и пяти секунд, как кто-то заорал:
- Подъем!
Одевалась, еще не проснувшись, по команде. Девушка в погонах лейтенанта скривилась, глядя на новобранцев и скомандовала:
- А теперь раздеться. У вас сорок секунд. Время пошло!
Раздевались-одевались раз пять, прежде чем лейтенант была удовлетворена результатом, о чем и сообщила:
- Хреново у вас получается, ну да сойдет на первый раз. Теперь на построение и не отставать.
Первые дни в учебке запомнились тем, что не было ни одной свободной минуты. Построение, пробежка, завтрак, занятия в классе, снова пробежка, занятия «в поле», обед, занятия в классе, пробежка, занятия «в поле», ужин, занятия в классе. Полчаса свободного времени и отбой.
Учеба давалась легче, чем она ожидала, но труднее, чем надеялась. Всё-таки муштра Егора Олеговича дала о себе знать. Хотя поначалу не раз брало отчаяние, что тут она далеко не лучшая. Отставала по всем статьям. И неудивительно, почти все девушки их группы имели спортивную подготовку, в основном биатлон. Но скоро приноровилась, подтянулась. В беге перешла с последнего на седьмое место. Ну а в стрельбе по движущимся мишеням, как ни странно, заняла почетное второе. Да и то, потому что нервничала после неудачного падения в яму на полосе препятствий.
Тут "гаубица" Егора Олеговича, на которой все в интернате учились чувствовать оружие, сыграла свою роль. Потому как лягался этот "охотничий" вариант боевой винтовки даже посильнее настоящей. Остальных девчонок было просто жалко - при ежедневном отстреле нескольких сотен патронов не помогали ни стандартные накладки и амортизаторы, ни самодельные подушки из прокладок, что все клеили изнутри формы. Теперь любой день начинался со скулежа в процессе намазывания специальным кремом громадного черного синяка, по-хозяйски расположившегося на правом плече. А ведь для этого надо еще найти в себе силы проснуться до команды "Подъем", но если этого не сделать, все утро превращалось в ад.
С Тосей они подружились. Рыженькое улыбчивое создание с ангельским терпением и веселым нравом была всеобщей любимицей, в отличие от нелюдимой подруги. Девицы сторонились «колонистки», и как узнали? А Тосю это, похоже, волновало мало. Ее даже не отпугнуло нежелание Дары рассказывать о себе, что она с лихвой восполняла рассказами о своем детстве и просто болтовней. И ведь находила для этого время. С виду божий одуванчик, а ведь именно она заняла первое место в стрельбе по мишеням. С улыбкой она хладнокровно разносила головы виртуальным врагам.
Если в процессе обучения, Серая еще несколько выделялась среди семнадцати девчонок, то, к воскресенью, первому выходному, она оказалась такой же, как все – то бишь вымотанной до предела. И физически и духовно. При мысли, что таких недель будет еще семь, начинало слегка мутить.
***
Вечером, когда все расслабленно лежали на койках, не пытаясь использовать личное время в количестве трех часов по поводу субботы, и нарушая все мыслимые правила, раздался условный знак дневального и в считанные секунды выполнено построение. Причем на койках, если и остались морщинки, в глаза не бросалось.
- Взвод, - звонко выкрикнула Сашка, – равняйсь… Смирно!
- Вольно, - ухмыльнулся куратор, кряжистый мужичок, лейтенант Иван Орловский, или, как его окрестили девчонки – «Вано». – Итак, девоньки… господа курсанты, у меня для вас две новости – хорошая, ну и как положено – плохая. С какой начать?
- С хорошей! – выкрикнула Ирка, мгновенно покраснев.
- Значит, с хорошей. М-да. Поздравляю, завтра воскресенье, а значит день увольнительных.
Строй нарушился от восторгов по поводу. Пришлось Вано перекрывать шум повышенным тоном.
- И увольнительные получат все, кто набрал за неделю пятьсот очков и выше.
Лица курсанток вытянулись, и уже в полной тишине куратор продолжил:
- И вторая новость. Плохая. Никто из вас не набрал пятисот очков, а значит, увольнительные отменяются. В связи с этим, слушай мою команду. Подъем и построение в восемь, после завтрака медосмотр, после обеда личное время - для не отягощенных излишними грехами, остальные заняты раскаянием и искуплением. После ужина – построение.
- А как же…
- Вопросы есть? Вопросов нет. Отдыхайте.
Куратор ушел неспешным шагом, не оглядываясь.
- Да как набрать пятьсот очков, если их только отнимают, - нарушила тишину Ирка, заслужив всеобщую поддержку.
- Будем лучше стараться на следующей неделе, - неуверенно подала голос Тося.
На обдумывание этого заявления ушло почти двадцать секунд, после чего Ирка выразила общую мысль:
- А пошло оно на хер, это увольнение. Пойдемте спать, девки.
Дара ухмыльнулась, и поплелась к своей койке. При ее минус двадцати очках мечтать об увольнительной точно не приходилось. А сняли с нее сразу триста очков за «грубое» нарушение воинской дисциплины, впрочем, этим не ограничившись.
Ну откуда ей было знать, что драки запрещены?!
А всё ее дурной нрав. В четверг за ужином, взяв свой поднос, она не торопясь направлялась к столику Тоськи и Ксюши, когда мальчонка перед ней резко затормозил. Она еще удивилась, какие тщедушные тут встречаются, и тут увидела причину задержки. Вообще-то их кормили в разное время, но сегодня одна группа ребят пришла раньше.
На пути «малыша» остановился пацан вдвое крупнее и запугивал того угрожающе-насмешливой улыбкой. Что у них там за терки, Дару волновало мало, однако, когда у ребенка с подноса взяли сок и вылили в тарелку с кашей, сработал какой-то интернатский инстинкт. Она даже не разъярилась. Спокойно отставила свой поднос на первый попавшийся столик, легко убрала с пути паренька, и вмазала кулаком по довольной роже мерзавца.
Тот не был отягощен трепетом перед женским полом, потому драка вышла достаточно жестокой. Как остальные успели столики раздвинуть, остается загадкой.
Однако долго кататься по холодному полу им не позволили. Откуда-то взялся дежурный офицер, рявкнул команду, и их живо растащили. У нее была ссадина на лбу и на подбородке, болела рука да ребра справа, а вот парню повезло меньше – полу оторванный рукав открывает кровавую рану на плече, а под глазом уже наливается шикарный синяк.
- Морозова, наряд вне очереди, минус триста очков. Бероев, минус триста очков и день на гауптвахте. Разойтись!
Дару смутило, что в глазах парня не было ненависти и даже злости, смотрел с сожалением, словно на малолетку.
Лишь позже узнала, и то случайно, что тот малыш был стукачом, и получил он за дело.
С Бероевым она столкнулась сегодня утром, перед входом в тренажерный зал. Практически врезалась в него, бежала, опаздывая на встречу с Тосей.
Не узнав, он осторожно придержал ее за плечи, предотвращая столкновение, и улыбка была хорошей такой, которая, к сожалению, тут же уступила место презрительной гримасе.
- Была не права, осознала, раскаиваюсь, прошу прощения, готова загладить! – выпалила девушка скороговоркой.
У парня были очень удивленные глаза, но ответить не пожелал, дернул плечом, отодвинул ее с дороги и пошел догонять своих. Ну и ладно. Ей-то что! Извинилась, как могла, а дальше уже его дело. Хочет быть обиженным и оскорбленным? На здоровье. Не ставит ее ни во что? Пожалуйста. А вот, что увольнительных не дали – это печально.
***
Руки ритмично водили зубной щеткой по швам антикварной кафельной плитки. Это не стоит считать проявлением садизма, просто оттереть грязь, въевшуюся в швы кафеля, можно было только таким способом. Тем не менее, поясница Дары и колени вопили об отдыхе и отмщении, а вот голова была совершенно свободной. Поэтому она преспокойно занималась раздумьями на тему «о фигне».
Например, о странных армейских традициях наказывать и поощрять за одно и то же одновременно. Девушка переместила центр тяжести на левое, возмущенно хрустнувшее, колено и, найдя на время более комфортную позу, предалась приятным воспоминаниям под монотонное шарканье.
Прапорщик Денисов, руководящий стрельбами, в то солнечное утро выглядел особенно самодовольным.
- Цель – вертолет. Дистанция – полтора километра. Ветер – а вот хрен вам, сами с поправками разберетесь! На упражнение выдается двадцать патронов. Задание считается выполненным при наличии пяти попаданий. На рубеж. Первый пошел!
Вот тут и порадуешься, что совсем не гвардейский рост и, соответственно, пребывание в общем строю ближе к хвосту дает лишнее время подумать. От задания явственно веяло подвохом, да что там веяло – разило. Об этом недвусмысленно сигнализировали хитрый прищур прапорщика, его же осанка, а особенно - кажущаяся простота задачи.
Перекошенные мордашки первых стрелявших подтвердили уже и так понятное. Страдалицы уже заранее за плечики держатся – невыполнение задания сулило много неприятных моментов, и среди них лишних сто патронов «отстрела». И ведь они совсем не самые слабые, взять хоть бледную Тоську, и куда только улыбка подевалась? Или Бэль, легко разнесшую прошлый раз все десять «тарелочек». Значит, подвох точно есть. Оставалось понять, где он спрятан, если всё как на ладони.
Вон она цель – видима даже невооруженным глазом, вертолет - это не человек, дура здоровая. Правда не летит, а изображает посадку на кромке леса – скорее всего, подвешен на тросах к вершинам сосен на самом краю стрельбища. И ведь даже не качается. Впрочем, баллистическому вычислителю любые маневры практически неподвижной цели не помеха. Может, какую-то нестандартную винтовку подсунули?
Дальнейшие терзания никаких новых мыслей Даре не принесли, до того самого момента когда пришел ее черед. Под недовольное фырканье прапорщика внимательно осмотрела оружие – вполне нормальная, пожалуй даже стандартная армейская машинка, без особых претензий, тупая и надежная как кусок железа. Адаптивная оптика прицела, «плавающий» ствол с автоматической доводкой на цель, система распознавания образов – отключена. И правильно, слишком много ошибок дает, не хватало еще чтобы дурная автоматика заблокировала выстрел, распознав в цели гражданскую машину. Но это заодно отсекает последнюю версию. Выходит, надо искать дальше.
Бурчание за спиной пока удавалось успешно игнорировать, время на выполнение упражнения не лимитировано, но наглеть сильно все же не стоит. Поймала в прицел борт темно-зеленой машинки, на котором желтой краской нарисовали издевательское «яблочко». Даже лихо загнутый черенок видно так, словно рукой дотронуться можно.
Включила радиолокационный дальномер – синтезированная вычислителем метка легла на ладонь выше перекрестия оптики – и тут все отлично, даром только двадцать «очков» потратила. Правда бонусом на экране прицела высветились данные по расстояниям, скоростям ветра и влажности. Но палец упорно не хотел давить на спуск – при такой уверенности в промахе, лучше даже не пробовать. Значит, думаем дальше.
Дара, игнорируя поднимающийся за спиной ропот девчонок, убрала с прицела приближение, оставив обычные полтора, после чего посмотрела вдаль сразу двумя глазами: правым - через прицел, левым - через слабое усиление тактического шлема. Тут ей впервые улыбнулась удача – изображение, передаваемое левым глазом - не то, что бы дрожало, но шло какими-то странными волнами.
Пришлось отложить оружие и задуматься на пару секунд – даже группа за спиной притихла, видимо ощутив необычность момента, только прапорщик сопел скорее обиженно, чем недовольно.
В том, что «левое» изображение дрожит, нет ничего удивительного – солнце высоко, от земли идут потоки нагретого воздуха. То, что не дрожит изображение в прицеле, тоже понятно – система стабилизации прицела может дать неподвижную картинку даже если оружие будет держать алкоголик с трясущимися руками, ну или контуженый близким разрывом.
Но в странно-различном поведении этих устройств что-то явно таилось. Дара перебрала все известные ругательства и начала придумывать новые, пока нашла, где в меню прицела отключается эта чертова стабилизация. Но труды не пропали даром: поводив стволом слева направо, девушка выяснила преинтересную картину – изображение дальних сосен дрожало отнюдь не везде, а в небольшом углу, на биссектрисе которого примерно и покоилась злополучная мишень.
Зуб на вырыв – где-то в этом самом створе лежала невидимая отсюда сильно нагретая поверхность, создающая мощный, но достаточно равномерный восходящий поток и сопутствующие оптические эффекты. Например, что-то похожее на волейбольную площадку с черным речным песком. В результате чего реальная цель находилась совсем не там, где ее видела умная оптика.
Еще слегка поматерившись, Дара смогла включить «ночной штурмовой» режим и «выстрелить» в сторону цели лазерным лучом, разом списав себе еще пятьдесят очков, но оно того стоило. Куда загнула его траекторию аномальная рефракция - так и осталось загадкой – в поле зрения пятнышко лазера не появилось. Значит, факт нахождения цели совсем в другом месте можно считать доказанным. Осталась мелочь – определить, где на самом деле искомое.
Стоп. А почему радар показывает туда же? Ведь ему на воздух и изменения его плотности глубоко плевать. Рука девушки почти дернулась - почесать в затылке – и для ускорения соображения, и просто потому, что волосы под завистливыми взглядами уже стояли дыбом. Еще раз приникнув к прицелу, начала осматривать злополучную мишень.
Небольшой гражданский вертолет, очевидно после каждой стрельбы его опрыскивают полимерной краской, неизживного военного темно-зеленого цвета, закрывая старые пробоины. От многочисленных слоев машина словно «оплыла», стала напоминать детскую игрушку, но все еще вполне узнаваема. Вот и система опознавания выдала на экран прицела индекс модели, из которого понятно только несколько букв «Ветла».
В голове звонко щелкнуло, и в конце туннеля забрезжил свет – кажется, эта модель имела целиком пластиковый корпус, смутно вспоминались какие-то дискуссии, в которых машинку иначе как «мыльницей» и «пластмассовым гробом» не называли.
И что тогда видит радар? Пластмасса и краска для него совершенно прозрачны. Двигатель в машине, которой суждено стать мишенью, никто не оставит, вне зависимости от его состояния. Ни к чему это. То есть под корпусом или вокруг машины размещены специальные отражатели, главная цель которых – ввести в заблуждение слишком умную технику и самоуверенного стрелка. Сделать их просто, хоть из фольги, хоть из проволоки или сетки – сойдет почти любой попавшийся под руки материал. Если точно знать, чего нужно добиться.
Дальше все было просто – поймала в прицел полиспаст, через который проходил один из канатов, фиксирующих мишень в неподвижности. Опять включила радар – гулять, так гулять. В этот раз техника сработала без нареканий, послушно вычислив все нужные поправки. Взяла прицел, и тут в душе поднялось то самое желание, от которого в прошлой ее жизни случалось немало неприятностей.
Дара соблазну сопротивлялась недолго. Прицелы, пусть и не самые новые, штука хитрая, да и сама винтовка годится не только на стрельбу в стиле «один выстрел – один труп». Из нее вполне можно стрелять очередями, или спрограммировать так, что она сама откроит огонь, как только нужная цель окажется в определенном месте. Обычно на такие глупости элементарно нет времени, да и просто глупо изображать пулемет – если попал с первого раза, второго обычно уже не надо, а если промазал, то и все остальные уйдут «в молоко».
Но если есть время и желание, отчего бы не порезвиться? Тем более, что добрая душа донельзя упростила задачку, нарисовав то самое «яблочко». Еще три секунды и нужные маркеры ожидания выставлены, программа вложена, и Дара с легкой улыбкой нажала на спуск – в этот раз никаких сомнений в попадании не было.
- Мимо! - с облегчением констатировал прапор, а сзади раздался переходящий в рык стон разочарования.
Секунда внести поправки - и новый выстрел.
- В молоко. – Но в голосе Денисова слышится настороженность – опытный стрелок еще не понял сути происходящего, но дернувшаяся цель мимо него не прошла. Дара усмехнулась в ответ на не слишком лестные отзывы о «копуше» и задержала дыхание в предвкушении.
Только кажется, что выстрел и поражение цели происходят мгновенно. На самом деле, даже пуля, имеющая на выходе из ствола скорость, превышающую звук втрое, путь в полтора километра преодолеет за две секунды. За это время может произойти многое. Например, человек может споткнуться и разминуться со смертью буквально на волосок, или наоборот - шагнуть под выстрел. Но и опытный стрелок за это время может понять и успеть многое.
Она не мнила себя особо опытным стрелком, но за две секунды вполне успела запустить программу стрельбы. Далекая цель вдруг пошла вниз и рухнула на землю, подняв кучу пыли, а винтовка ощутимо вмазала по больному месту, выдав короткую очередь.
А после оставалось только наслаждаться словотворчеством прапорщика, выражавшего свое отношение к такой меткости забористо и изобретательно. Дара даже парочку новых сочетаний в копилку знаний отложила.
- Браво прапорщик, но все же доложите по существу. – Вот и начальство нарисовалось - не слишком впечатляющее, надо сказать – седовато-лысоватый дядечка. Зеленый форменный галстук лежит на пузе почти горизонтально, но взгляд цепкий.
Денисов, круто развернувшись, багровел лицом:
- Так эта … циркачка, «вертолет» сбила!
- Ну, это им и полагалась по условиям упражнения, не так ли?
- Да она его на … сбила! Упал макет-то, язви его душу!
Майор хмыкнул - вскочившая Дара теперь видела его погоны - и приник к стереотрубе. Хмыкнув еще раз, он оценивающе посмотрел на измазанную в пыли девушку.
- Денисов!
- Слушаюсь, тарищь майор!
- Ведите группу на другой рубеж! А с вами, барышня, мы, пожалуй, проедемся. - Начальство, не оглядываясь, направилось к машине.
На месте майор поцокал языком, ощупывая чуткими как у скрипача пальцами разбитые пластиковые ролики полиспастов и хмыкнул, засунув кулак в дырку, образовавшуюся на месте «яблочка». Поинтересовался, сколько осталось патронов в магазине. И получив ответ – «четыре» - хмыкнул еще раз, впав в некоторую задумчивость.
Вердикт для уже совсем не находящей себе места «циркачки» прозвучал неожиданно:
- За намеренную порчу имущества объявляю вам наряд вне очереди. Ваш куратор определит вам фронт работ. Завтра ведь вроде воскресенье? – и глянув на поникшую девушку, добавил: - За успешное выполнение… хм, даже перевыполнение учебной задачи, вы поощряетесь внеплановым увольнительным. Завтра ведь вроде воскресенье?
Каким образом сочетаются между собой распоряжения, майор не уточнил, но перед тем как высадить Дару у их казармы сказал другое:
– Многие считают, что снайпер - это умеющий метко стрелять. Без претензии на абсолют, но снайпер - это умение метко думать. Мозги есть, используй их, иначе вышибут.
***
Спустя полчаса Дара познакомилась с «фронтом работ» и поняла, как сочетаются между собой наказание и поощрение – издевательски. Для того чтобы привести в порядок два туалета, душевую и раздевалку в ее распоряжении была вся ночь до воскресенья. «Не уложишься – не беда, - сказал куратор, - пойдешь в увольнение, как все закончишь. Не хватит воскресенья – вся ночь на понедельник в полном твоем распоряжении. Только учти, если не успеть к подъему, работу придется начинать заново – жестоко было б заставлять товарищей… то есть ээээ… подруг - столько времени обходиться без элементарных удобств. Так что жду Вас с докладом об успешном выполнении задачи за полчаса до подъема!».
Вообще-то курсантов, тем более из их группы, хозработами не нагружали, а проштрафившиеся получали дополнительные тренировки в «личное» время. Но тут, как понимаете, случай был особый – «минуй нас пуще всякой скорби, и царский гнев, и царская любовь…» - быть слишком заметным не рекомендуется не только на поле боя.
Впрочем, «бином ньютона» имел свое решение. Едва Дара, уныло шаркающая зубной щеткой по кафелю, приступила к выполнению задачи, а начальство, дав «отбой», покинуло расположение, в коридоре раздалось: «Сашка – на фишку», - и в душевую ввалилась вся их рота в полном составе.
Общими дружными усилиями помещения были доведены до зеркального блеска, а Дара даже получила возможность нормально поспать, чтобы, встав за час до подъема, навести окончательный марафет. Ну и сделать вид, что пахала тут всю ночь подряд, не разгибаясь.
Такое проявление товарищества, разумеется, не было в полной мере бескорыстным, но все равно оказалось неожиданным и приятным. Так что спустя два часа она стояла с другой стороны забора, наряженная в чужое платье, хотя никогда их не носила, и чужие туфельки, сжимая в руках чужой рюкзак – ее собственный общим решением был признан не достаточно объемным.
***
И как же она за эти две недели соскучилась по свободе! Поняла это Дара, только когда автобус подъезжал к ближайшему районному центру. Городок совсем небольшой, зато на берегу Финского залива. А это - и поваляться, и покупаться, пусть в месяце мае вода еще не достаточно прогрелась. Впрочем, купалась она не одна. Какой-то дядька метрах в ста правее, размявшись немудреными упражнениями, рванул в воду как на приступ. Это он зря конечно – к тому времени, как мелкая вода осталась позади, растерял весь свой пыл. Может, не знал, что в этом месте мелко чуть ли не километр? Дара на такие подвиги, не подписывалась, ее вполне устроило барахтанье на мелководье, но дядьку зауважала – вода на глубине, как она убедилась чуть позже, была поистине ледяной.
Лишь в полной мере насладившись бездумным отдыхом, девушка, вздохнув, отправилась за покупками. Обойдя несколько магазинов и аптеку, а после, позволив себе пообедать в кафешке на сэкономленные средства, посетила общественный туалет. Выйдя из него, Дара отправилась на остановку автобуса изменившейся походкой, вполне довольная собой и увольнительной в целом.
В автобусе не было свободных мест, но сразу трое вскочили, пожелав уступить ей места. Дара поблагодарила их улыбкой, заняв место мальчишки со скейтом. Вытянула с блаженством гудевшие с непривычки ноги в туфлях на «небольшом» каблучке. Жаль, что от остановки в них еще придется топать полкилометра до базы.
Зато прибытие назад в расположение произвело фурор.
Солдатик, дежуривший на КПП (за время увольнительной наряд успел смениться, и встречали ее новые лица), едва увидев молоденькую девушку в легком платьице, с набитым рюкзаком, решительным видом и где-то шестимесячным «пузиком», бросил пост и побежал жаловаться дежурному, не дожидаясь пока она дойдет до ворот.
Бедняга молоденький лейтенант, в крутой необмятой форме - наверняка недавно прибывший, но уже успевший проштрафиться сотрудник финчасти (кого еще поставят дежурить на воскресенье?), тоже не знал, куда ему деваться. Визит в часть «обиженной», да еще глубоко беременной девушки - это еще то испытание для нервов. Редко проходящее без слез, истерик, а то и «скорой».
Потому он так и пялился на «пузо» еще с минуту, пламенея ушами, будто сам был в оном виноват, не обращая внимания на подсунутую под нос увольнительную. А когда заметил… Так бедняга и остался стоять с отвисшей челюстью, совершенно не понимая, что ему дальше делать. Хорошо хоть прибытие отметил.
Словом, когда наконец уведомленный дежурным куратор ворвался в казарму, водка уже была благополучно перелита из грелок в бутылки - проблем с пустой тарой не было, а вот с наполнителем… - и припрятана. А весь личный состав наслаждался апельсиновым соком, шоколадом и орешками - все это совершенно «официально» приехало в рюкзаке, но в него даже не заглянули - и взахлеб обсуждал «невинную» шутку.
Куратор был опытным офицером, и прекрасно понимал - «поезд ушел», потому он посмеялся вместе с девушками, и заглянул в ящик собственного стола. Обнаружив там «сконденсировавшиеся» 0,75, шума поднимать не стал, но «строго предупредил» о недопущении грубых нарушений устава внутренней службы. После чего убыл, насвистывая нечто бравурное.
Грубо никто нарушать и не стал – не столько много там и было, но коктейль с апельсиновым соком пошел хорошо.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 13.08.2012, 20:41 | Сообщение # 6
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
***
Последняя неделя оказалась самой тяжелой. С утра до вечера они сдавали бесконечные зачеты, зубря по ночам, и просыпаясь в холодном поту.
Тут уж было не до выкрутасов. Спали по два часа, что совершенно не лучшим образом сказывалось на нервах, но никакие внушения куратора не смогли ничего изменить.
В результате, все слегка растерялись, когда все это внезапно закончилось. На дневном построении в пятницу объявили об успешном окончании контрольных испытаний, и каждую вызывали из строя, называя оценки, и поздравляя с окончанием курсов.
Дара получила очень хорошие баллы, так же как Тося,Сашка и Маринка, с которыми наиболее сблизилась за время учебы. По строю прошелся шепоток, как бы отметить это дело, но тут же замолк под нахмуренным взглядом куратора.
Еще около часу выступали разные офицеры, говоря пространные речи и поздравления.
Когда, наконец, их отпустили, наступило время обеда, и тут их тоже ждал сюрприз – праздничный стол. Ничего такого сверх, но шашлыки, разного рода закуски и пирожные к чаю оказались выше всяких похвал.
Дара уплетала угощение, которое внезапно застряло в горле - не верилось, что завтра они все расстанутся, разлетятся по всему миру, и возможно, никогда больше не встретятся.
По сему поводу, когда Маринка вошла вечером в казарму, держа руки за спиной, с самым таинственным видом на красивой мордашке, и сбивчиво объяснила, что у нее появился парень, и он как раз дежурит сегодня на КПП, а потом показала трехлитровую бутыль прозрачной жидкости, Дара вместе со всеми издала радостный клич.
И хотя они сразу опомнились и заткнулись, куратор прибежал в рекордные сроки. Даже дневальная не успела подать сигнал, и Вано застал их во всей красе – сидящими на койках и Маринку с бутылкой в руках.
Минуты две он обводил всех непроницаемым взглядом, особо уделив внимание побледневшей Маринке и ее ноше, потом молча развернулся и вышел.
У добытчицы даже слезы на глазах выступили:
- Я ж не знала, - пролепетала она, прижимая к себе бутыль наподобие грудного ребенка.
- Так не пойдет, девочки, - решительно поднялась Ирка, - последний день все-таки! Я пошла за Вано!
- А за ним не надо идти, - раздался голос куратора, надо сказать – веселый и очень ласковый. – Он сам пришел… Что? Купились? А ну давайте стаканчики ищите, не из горла же хлебать.
Под мышкой у него были зажаты две палки копченой колбасы, а в руках - две буханки хлеба и трехлитровая банка соленых огурцов.
Дружный крик «Ура», оставил его еще более благодушным. В пять минут девчонки все организовали. Из коридора притащили два столика, койки раздвинули, столы застелили одноразовой простынкой из санчасти, Колбасу и хлеб нарезали, пластиковые стаканчики наполнили.
Совсем уже собрались пить, когда заглянул прапорщик Денисов, не с пустыми руками – добавилось и горячительного, и закусок - в виде нарезанной толстыми ломтями буженины.
Одним словом, когда Маринка взяла в руки гитару и полились задушевные мелодии, стало совсем хорошо.
Дара слушала песни, и в горле стоял комок. Пила она мало, не хотелось предстать перед Примой в дурацком виде. Но еде внимание уделила. А потом – глянув на часы и обнаружив, что спать осталось всего три часа, просто улеглась на свою койку, с головой завернувшись в одеяло, да и заснула сразу, несмотря на окружающий гвалт.
Уже после завтрака за периметром курсантов ждали встречающие, автобусы, и даже парочка коптеров. Дара сразу заметила Приму, как только прошла КПП. Пробираясь к ней сквозь толпу отъезжающих, девушка внезапно столкнулась с этим парнем, Бероевым. На этот раз тот узнал девушку сразу. Дернулся обойти, да тут их толкнули с криками: «Посторонись!», и ребята оказалась отжатыми к самому забору.
- Привет, - спокойно улыбнулась Дара с видом пай-девочки.
Парень нахмурился, растерялся на пару мгновений, но все же выдал:
- Здорово. Это ты тот вертолет сбила?
Настала очередь Дары удивляться.
- Допустим, а что?
- Ничего. Просто… Откуда ты такая взялась?
Он прямо впился в нее взглядом, задавая этот вопрос. Даре понравились его глаза, и вообще, черты лица, хоть и резкие, но приятные.
- Что? – переспросила она, опомнившись, - откуда? Из интерната. Или ты о другом?
- А, ясно. Сиротка, значит?
- Я за такое бью. – Сочла нужным его предупредить. Бить его больше совсем не хотелось.
- Извини.
Он вдруг протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке. Даре стало жарко.
- У тебя тут… - парень показал волосок. Глаза стали ласковыми, но лишь на мгновение. – Ну пока. Увидимся!
Миг, и его уже нет рядом, растворился в толпе курсантов, которых стало еще больше.
А ведь она даже имени его не знает! Только фамилию… И теперь… Только бы ей никогда не пришлось воевать против него! Это желание было таким сильным, словно молитва. Дара тряхнула головой, отгоняя наваждение, и решительно стала протискиваться к тому месту, где видела Приму.
Нанимательница разговаривала с каким-то дядькой в черном, хмурого вида. При приближении девушки он сразу отошел и смешался с толпой.
А Прима приветливо улыбнулась:
- Ну привет, Серая. Выглядишь отдохнувшей.
Это она так шутит?
- Привет. Куда мы сейчас?
- Сейчас? А как хочешь. Давай для начала слетаем куда-нибудь отдохнуть. Где море и много солнца. Как тебе идейка?
- Нормально, - Даре стало понятно, что за ее словами кроется совсем не отдых, и внутри похолодело на миг от нехороших предчувствий. Чтобы скрыть свой взгляд, отвернулась, словно выискивая напоследок знакомые лица, но ничего перед собой не видя.
- Ладно, поздно уже, - Прима потушила каблуком едва закуренную сигарету, - пойдем.
Оказалось, именно их ждал один из двух коптеров.
Заметив краем глаза какое-то движение Дара оглянулась. Как в замедленной съемке двое мужчин спрыгнули из салона второго коптера с логотипами федеральной службы, направляясь прямо к ней. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия, даже нетерпеливый оклик Примы оставил равнодушной. «Не успели!» - билась мысль в разом ставшей пустой голове.
Дернулась посмотреть, нет ли кого за спиной - может не к ней это? Но равнодушная толпа слилась в массу красок, радостных лиц, мелькания камуфляжа на приличном расстоянии, а Прима успела забраться в коптер. И ведь никому теперь дела до нее нет, кроме этих двоих!
- Дара Морозова? – холодный скучающе-властный голос высокого типа пробился в сознание похоронным колоколом.
- Да, это я! – кивнула Дара.
- Капитан Семёнов, служба исполнения Иммиграционного Департамента Министерства Внутренних Дел. Прошу проследовать с нами для выяснения.
Лицо Примы, оказавшейся совсем близко, исказила гримаса досады. Она сдержанно кивнула, как бы предупреждая, что возражать бесполезно. Щёлкнувшие на запястьях браслеты наручников словно поставили точку на всей прошлой жизни. В голове внезапно прояснилось, и Дара едва удержалась от смешка - оказывается, второй коптер тоже поджидал её — как много чести, однако! Впрочем, эта мысль удовольствия не доставила.
Оглянулась - видел кто? И сразу наткнулась на взгляд Бероева. Сердце трепыхнулось внутри, захотелось спрятаться за спиной федерала, или провалиться сквозь землю. Может, не поймет? Но взгляд парня, стоявшего на подножке военной машины, уже скользнул вниз на ее руки. Выражение лица сразу стало суровым и каким-то чужим.
Что он подумал? Уши горели, словно она и впрямь совершила преступление, достойное тюрьмы. А разве не так? Не выдержав, Дара первая отвернулась и сразу заметила того самого малыша, за которого вступилась в столовой. Ирония судьбы - напомнить ей, как Бероев обращается с оступившимися?! Или? Подленькая улыбочка пацаненка, тут же погасшая, живо поставила все на свои места. Стукач задергался, еще раз испуганно глянул на Дару, и скрылся в толпе. Челюсти девушки сжались. Но как? Как он узнал, что ее пребывание на Земле незаконно? Да и вообще, что плохого она сделала этому слизняку?
- Шевелитесь, ну, - подтолкнули ее к открытой дверце коптера.
Кое-как забралась, цепляясь за поручи скованными руками. Всё зря! Все напрасно! Два месяца учебы, и этот гаденыш… Всё кончено.
***
Всё оказалось просто отвратительно. Коптер высадил Дару и «сопровождающих её лиц» в закрытом дворе — этаком колодце внутри большого, построенного кольцом здания. Арки проездов вели отсюда на все четыре стороны, но запертые решётчатые ворота наводили на грустные мысли. А сбежать было бы неплохо, потому что теперь у неё есть контакты — она не забыла обменяться адресами с Маринкой, Тоськой и Ксюшей. То есть, хотя бы у одной из них сможет перекантоваться, пока определится с работой и планами на будущее, если не отыщет Приму... хотя бы через тирщика.
То есть она уже не одна против всего мира...
Клацнула решетка на двери, к которой её подвели.
- Зайчика привезли? С уловом тебя, Семёныч! - пожилой усач радушно улыбнулся прибывшим, словно долгожданным дорогим гостям. - Куда поселим барышню, в люкс, пять звёздочек? - он явно шутил какую-то местную шутку, на которую конвоиры не отреагировали. Так что дядька продолжал своё сольное выступление:
- Впрочем, нет сомнений в том, что платёжеспособность гостьи достаточно высока, значит — в самые роскошные апартаменты.
На этом он прервался и принялся задумчиво перекладывать бумаги, заглядывать в ящички стола и делать ужасно занятой вид.
«Он же ожидает предложения взятки!» - сообразила Дара. - И ведь не стесняется, гад такой, двух посторонних».
Денег у неё, по-прежнему, не было ни гроша, поэтому оставалось только скромно молчать. И осматриваться.
Крашеные унылой масляной краской стены указывали на то, что здание это очень старое. Луч солнца, пробивающийся сквозь расположенное под потолком небольшое полуподвальное окошко, смешивался со светом люминесцентных ламп, отчего возникало неприятное, дёрганное ощущение. Древний зелёный сейф у стены и четыре двери, кроме входной.
- И как же зовут нашу новую постоялицу? - устав ждать посула, усатый погрустнел, потерял радушие и теперь явно спешил поскорее закончить с неизбежными формальностями.
- Дара Руслановна Морозова, - никакого смысла хитрить не было. При современных средствах связи любой чиновник может за долю секунды добраться до её «досье» и сличить хоть фотографию, хоть отпечатки пальцев. Да любые биометрические данные. Но усатому это не потребовалось, он спросил только дату и место рождения, после чего, заглянув в служебные визоры, расписался в толстой книге вместе с провожатыми. То есть, засвидетельствовал принятие задержанной под свою опеку.
Щелкнул замок наручников, отпуская запястья. Провожатые так же молча покинули помещение, а усатый ворчливо завозился с ключами.
- Ишь, носы позадирали, губы оттопырили и важность свою выпятили, - это явно в адрес капитана Семёнова и его напарника. - Как же, как-же, исполнители. Им-то за твою поимку премиальные капнут, а ты для меня даже малой денежки пожалела! - это уже в адрес Дары.
- Так нет у меня бабла, - непонятно, почему ей ни капли не весело?
- На травку, небось, всегда найдётся.
И что, прикажете, отвечать?
***
В камере сидело человек пятнадцать. Впрочем, некоторые лежали. Лавка была устроена вкруговую вдоль всех стен, и некоторым досталось достаточно места, чтобы вытянуть ноги и вздремнуть. Поздоровалась и выслушала несколько ответов. Свободное местечко тоже нашлось. Публика, кстати, разноплановая: любые возрасты и манеры одеваться. От «бабулек», до «пигалиц». Против ожиданий, никто не попытался к ней приставать или учить правилам. Может быть, сыграла свою роль камуфляжка и берцы? Она ведь не переодевалась в цивильное, а так, в чём ходила в учебке, в том и угодила прямо сюда.
Вместе с рюкзачком. С рюкзачком! Хм, слышала она, что при помещении «клиента» в каталажку, его «освобождают» от всех вещей, которые описывают и прячут в сейф. Могут и обыскать, кстати. А тут записали имя и заключили под стражу.
Надо подумать. Куда это её засунули? Что за исполнители, и откуда вообще, взялись на её голову эти парни в коптере?
Открыла рюкзак, у неё тут были прихвачены крекеры на дорожку. Достала пачку, вскрыла и пустила по кругу. Ну принято было в детдоме делиться, а тех, кто жрал под одеялом, били.
- Ты откуда такая вся военная? - поинтересовалась тётка самого пролетарского вида.
- Учебку закончила, а тут вдруг барабан, фанфары и добры молодцы из Иммиграционного Департамента.
- У всех одно и то же, - подвела итог девушка лет двадцати пяти. - Только, кажется, начинает всё налаживаться. Вроде, и работу себе приличную подыщешь, и устроишься более-менее, как откуда ни возьмись, прилетают выдворители, хватают под белы рученьки и волокут прямиком к трапу прямого рейса на родную планету.
- А когда нас отправят? - поинтересовалась бомжеватого вида среднего возраста тётушка, устроившаяся у самого окна.
- Рейсы каждый день, - вздохнула та, у которой что-то налаживалось. - Только бы выходные пережить, завтра да послезавтра.
***
Туалет был в глубокой нише со входом прямо из камеры, отгороженный от нее скрипучей решеткой. Эта крохотная выгородка являлась единственным местом, где можно ненадолго остаться одной. Потому как стоило туда сунутся еще кому-нибудь, как перед камерой мигом появлялась пара крепких охранниц - видимо вход в место размышлений контролировала камера от двери, про другие варианты думать не хотелось.
Еду приносили трижды в день в одноразовых упаковках. Скудные пайки, безвкусные и безликие, хотя и с претензией на какое-то оформление блюд. Матрасов, постельного белья и других излишеств здесь не наблюдалось. То есть даже на тюрьму это заведение не тянуло. Не чувствовалось и усидевшегося коллектива заключённых, где роли распределены, а статусы установлены. Напоминало это сообщество случайных попутчиков, собранных вместе по воле случая.
Одна девица попыталась согнать бабульку с рублёвого места, где можно было вытянуть ноги вдоль лавки, но Дара просто посмотрела на неё, и зарождающийся конфликт рассосался. Тоска, разговоры за жизнь, от которых на душе становится противно, жалобы на судьбу, на чужую подлость или равнодушие властей предержащих. Мимолётное хвастовство, после которого обязательно следует самообличение. Дара стискивала зубы, чтобы не заскрежетать ими от надоевшего хуже горькой редьки переливания из пустого в порожнее.
Через два дня, на третий, не дав разлепить глаза после полу бессонной ночи в сидячем положении, её вызвали на «собеседование».
***
- Ну-с, милая барышня! Отчего, скажите на милость, Вы не изволили явиться в отделение Иммиграционного Департамента для оформления продления разрешения на дальнейшее присутствие в метрополии?
Во барабанит! Дара только плечами пожала. Нечего ей ответить.
- Вот в том-то и дело, что никакого формального основания оставаться долее в стране у Вас нет. И возвращаться на родину не желаете. Что же, если Вам нечего к этому добавить, - длинная пауза, видимо в ожидании встречного предложения, - то часа через четыре Вас доставят прямо к трапу вертикальника, убывающего рейсом Земля-Прерия. До тех пор — ступайте в камеру.
Дара уже сообразила, что попала в лапы какой-то государственной структуры, действующей не в точности по букве самого демократического в мире законодательства, и даже не в его духе. Тут работает, с одной стороны, стремление поскорее выдворить как можно больше людей куда подальше, а с другой — закреплённые конституцией свободы, декларирующие невозможность чего бы то ни было подобного без желания выдворяемого.
Знай она хорошенько статьи и параграфы, могла бы легко выкрутиться. Но, увы, юриспруденция сейчас настолько запутана, что спорить с этим чинушей бесполезно. Он сделает её одной левой, даже если будет трижды неправ.
***
- Морозова! На выход. С Вещами, - голос одного из охранников вывел Дару из состояния задумчивости. Кивком попрощавшись с сокамерницами, она подхватила рюкзачок и через минуту снова стояла в кабинете чиновника.
- Что же Вы, милочка, ничего мне не сказали о контракте? Ваш работодатель направил к нам адвоката, - мужчина кивнул в сторону неприметного человека, устроившегося на стуле у стены. - Извольте немедленно приступить к работе.
- Боюсь не все так просто, - сказала неприметная личность, и вытащила из старомодного кейса толстенную пачку бумаги. - Раз факт незаконного задержания и попытки депортации госпожи Морозовой можно считать доказанным, то мы предъявляем претензии за срыв сроков начала выполнения контракта, моральный вред и отрицательный гудвил. Начнем, пожалуй, с недополученной прибыли?
Еще недавно богоподобное лицо чиновника приобрело затравленное выражение. Кажется, этим двоим еще долго будет не до нее. Неприметный тип пересел к столу. Бубнеж с непонятными словами нарастал как девятый вал, грозя утянуть «незаконно задержанную» в бездонную пучину цифр и параграфов.
- Так я пойду? - потерявшая связь с реальностью парочка подняла головы. Два взгляда - азартный и тоскливый, одинаково недоуменно воззрились на нее. Создалось впечатление, что оба с трудом пытаются припомнить, кто она такая и что здесь делает.
- Конечно, - радушно улыбнулась неприметная личность, не дав раскрыть рот хозяину кабинета. Он уже явно чувствовал себя главным. – Сразу, как выйдите из здания, налево, там вас давно ожидают. А мы тут пока решим еще парочку вопросов...
- Кстати о птичках, - едва взявшаяся за ручку двери Дара решила еще раз напомнить о своем существовании, - у него тут полна коробочка - в одной моей крынке было двадцать человек. И думаю, что минимум у половины "основания" столь же весомые как у меня.
Взгляд неприметной личности полыхнул радостью, а вот чиновник приобрел видок из серии "краше в гроб кладут".
- Вы конечно понимаете, - с деланным сожалением произнесла неприметная личность, разводя руками, - что мое дело - только интересы госпожи Морозовой. Но вы ведь знаете, как сильна в наших кругах коллегиальность? Думаю...
Закрывшаяся дверь отсекла остаток разговора и вообще весь этот не слишком приятный кусок жизни. Может ей и не удалось помочь своим бывшим уже сокамерницам, однако оставалась надежда, что у следующих жертв этой конторы будут более тщательно проверять право остаться на Земле.
За углом, в небольшом скверике на лавочке ее поджидала, разумеется, Прима. Завидев Дару, она приветливо махнула рукой и поднялась.
- Жаль, что так вышло, детка. Но я рада, что у тебя хватило ума не махать контрактом перед этими.
Девушка мысленно охнула, ругая себя последними словами – как же она забыла про контракт?
И холодок зародился внутри от вопроса: «Что это за контракт, который нельзя было показать?»
- Отдых нам подпортили, сволочи, - беззаботно продолжала Прима, целенаправленно шагая к поджидающему их светло-зеленому коптеру. - Ну, ничего, две недели для того, чтобы прийти в себя – у нас еще есть. Серая, не отставай!


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:09 | Сообщение # 7
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 4. Солнце и море

Городок залит солнцем. Под ним все приобретает яркие краски – лазурь неба, невообразимая синь океана, режущая глаза белизна стен, ультра-яркая зелень подступающей к городку сельвы…
При мысли, что работать придётся в ней, или хотя бы несколько часов перед эвакуацией пробыть в этом филиале ада, все тело покрывается липкой испариной. Хотя никогда ранее Даре в настоящих джунглях бывать не приходилось, и нигде, в общем-то, не приходилось. Два месяца в «учебке» вспоминались, словно другая жизнь. Тюремное заключение вообще казалось чем-то нереальным, слишком уж резко перенесло ее из северной столицы России в этот горячий городок в Южной Америке.
Первая задача… говорят - это как первый мужчина.
Так что всё это страшилки! Оставалось только, уверенно тряхнув головой, прогнать все сомнения прочь, хотя сама Серая - так продолжала звать её Прима, старшая их пары - никакой уверенности даже близко не испытывала. Впрочем, взгляд в зеркало слегка поднял настроение – всё на своих местах, и размалёванным манекеном она не выглядит. Что поделать, в «учебном заведении закрытого типа» никто ее наносить косметику не учил, пара уроков по работе с «защитной» мало чем могли помочь в этом древнейшем искусстве. Девчонки, разумеется, мазались всем, что под руку попадалось, и готовы были на все, лишь бы получить очередное «волшебное средство», способное превратить их в принцесс, но Дара всегда считала эти забавы дурью, что как ни странно оказалось совершенно правильным.
Прима, едва взглянув на результат полуторачасовых усилий «стать красивой», только поинтересовалась: «На панель подрабатывать собралась?», - и отправила в ванну смывать с таким трудом наведенную «красоту». Попутно выяснилось, что некоторые косметические средства смываются только «ацетоном», образно выражаясь.
Вслед за тем ее «первый номер снайперской пары» соизволила смилостивиться и буквально двумя штрихами за двадцать секунд «навела марафет», по собственному выражению, превратив лицо Дары в обложку модного журнала. В качестве ответа на восторженно выпученные глаза была прочитана двадцатиминутная лекция, сводившаяся к тому, что косметика должна только подчеркивать достоинства и скрывать недостатки, и то, и другое – ненавязчиво. Соответственно, чем меньше ее на лице – тем лучше.
Опыт освоения этой науки дался немалым количеством пролитых слез (и «ацетона»), но за время «выдвижения в район выполнения задачи» нужные навыки по «маскировке в городской среде» были все же приобретены. Теперь из зеркала взирала симпатичная девичья головка, черноволосая и смуглая – вполне можно сойти за «местную», но это как раз и лишнее. Так что Дара нарядилась как туристка, кем, в принципе, она и являлась по легенде. Понятно, что не «богатой синьорой» - эту роль играла Прима - а Серой предстояло изображать компаньонку, как выражались в прошлом, то есть - толи служанку, толи бедную родственницу.
И всё же - это в гостинице Дара служанка, а вот в городе – королева, или, как минимум, принцесса. Прошлась по набережной, ловя кожей восхищенные мужские взгляды, и пытаясь отвлечься от мысли, что направлены они, скорее всего, не на худенькую, пусть и стройную фигурку в легком платьице, а скажем - на визоры за полсотни. Для многих здесь - это заработок не за один месяц. Тут, в «чистой» части города, отъявленной бедноты нет. Причем не скажешь, что усилиями вертухаев - местные ничуть не меньше заботятся о спокойствии источника благосостояния значительной части населения.
В этом мире действуют довольно жесткие правила - на всех картах город поделен на «цветные» зоны. В «белой», как при древнем персидском царе – девственница с золотой кредитной карточкой может разгуливать всю ночь, встречая только восторженные улыбки. А в некоторые части города вас не повезет никакое такси (та еще, к слову, мафия), ни за какие деньги - таксисту тоже дорога его жизнь, а она в тех районах стоит очень дешево.
Город зажат между невероятного цвета океаном и сельвой. На продуваемых бризом улицах кажется, что ты в раю, но чем ближе к зеленке, тем жизнь населения становится все менее радостной. В то же время, вид богатых кварталов, как постоянное издевательство, маячит перед беднотой – местность имеет приличный уклон в сторону берега, поэтому то, как «люди» живут, все время перед глазами.
И, тем не менее, едва ли не ярче солнца сияют улыбки местных. Здесь не привыкли заморачиваться завтрашним днем, живут исключительно настоящим. Поэтому красивая, но грустная девушка, пусть и «гринго», вызывает искреннее сочувствие и желание поделиться собственным мироощущением – «синьора, возьмите мороженое! В оплату – только ваша восхитительная улыбка… О, я сражен, вы так красивы, что я готов отдать все даром, возьмите еще, только продолжайте улыбаться!».
Приходится делать над собой усилие, чтобы отвлечься от грустных мыслей, ведь уже завтра, в том числе и ее стараниями, эти люди станут испытывать совсем другие чувства, а город перестанет походить на рай.
А пока лучше обратить внимание на углы возвышения, зоны закрытия, и то, что от нагретого камня мостовых поднимаются местные потоки - и их надо учесть… Нет, это все завтра.
И вообще - пора начинать радоваться тому, что есть. Здесь и сейчас.
Совсем как местные - скажи им, что завтра по мостовой пойдут танки, а целые кварталы в один миг будут сноситься до фундаментов авиацией и артиллерией - большинство почти наверняка просто пожмет плечами. «Это ведь завтра, синьора, до него дожить еще надо, а пока – веселитесь, раз вам не надо зарабатывать на хлеб. Наслаждайтесь каждым мигом».
К тому же, столь мрачное «завтра» наступит, только если она умудрится не провалить задачу. Интересные весы получаются – жизни тысяч жизнерадостных местных, что так весело улыбаются молодой девушке - на одной чаше, и ее собственное яростное желание жить и достигнуть чего-то в этом мире – на другой.
Однако, узнай и об этом кто-то из местных, скорее всего, опять плечами пожмут: «Каждый устраивается в этой жизни как может». Да и вряд ли событие будет слишком заметным - у власти уже тридцать лет какая-то местная «хунта», и очередные кадровые перестановки в ней идут регулярно под лязг траков и залпы древних «градов». Воспринимается все это порой спокойнее, чем очередной, пришедший с океана ураган.
Так что пора прекращать рефлексировать, мандраж, он, конечно, дело святое, но уже становится заметным окружающим. Постепенно нарастающее во всей этой красоте и благости волнение, понимание, что «все по-настоящему», и желание жить - стало заметно опытному глазу. Иначе, с чего бы вдруг Прима в приказном порядке отправила свой второй номер развлекаться, да еще со словами: «Кончай дурить, пойди, найди себе мачо! Их тут валом для белой публики. Да трахнись как следует – чтобы дурь из головы вылетела. Поверь, лучшей психологической подготовки нет, и не будет. Так что раньше пяти утра я тебя не жду». Сама Прима, к слову, уже третий день «акклиматизации» вовсю пользовалась этим рецептом, меняя симпатии по два раза за день, и мешая спать по ночам. Хотя спальни в их пятикомнатном люксе были разнесены через три комнаты и хорошо звукоизолированы.
Расставаться с невинностью по столь вдохновляющему поводу как приказ начальства, разумеется, Дара не собиралась, но «развлечься, чтобы отвлечься» действительно стоило. И город предлагал для этого любые законные, полузаконные и совсем незаконные способы. Благо никакого языкового барьера не существовало – испанский, не самый сложный в изучении язык, за две недели можно спокойно успеть научиться сносно болтать, а уж освоить тот суржик, на котором изъясняется любой местный, тем более. К тому же, на самом деле, можно даже не знать слов, жестикуляция аборигенов более чем красноречива.
После прогулки по набережной и мороженного, Серая немного полежала в шезлонге на пляже, куда ее без единого вопроса пропустил горилоподобный охранник, совершенно лучезарно улыбнувшись и распахнув калитку. Да уж, на родных просторах такого точно не встретишь.
Но купание и валяние быстро поднадоели, как и «экзотический коктейль» совершенно непонятного вкуса. Солнце уже коснулось нижним краем диска волн и подумалось о смене места и темпа отдыха на более интенсивное.
Тут-то на глаза и попался Он.
Принц явился не на белом коне, а подкатил к калитке пляжа на темно-синей спортивной машине неизвестной модели и, захлопнув дверцу, снял цветастую рубашку, поигрывая явно на публику рельефными мышцами. Достал с заднего сиденья доску для серфинга и, встретившись взглядом с замершей возле выхода Дарой, чуть с превосходством улыбнулся, отпуская какой-то цветастый комплимент.
А потом этот негодяй совершенно спокойно прошел мимо к морю, изобразив рельефными спинными мышцами какое-то неприличное предложение. Ошарашенная девушка, как загипнотизированная, сделала пару десятков шагов следом, прежде чем голос разума вернул ей контроль над телом. Впрочем, до ее поведения никому не было дела – половина присутствующих, перестав загорать, провожала глазами фигуру искусителя. А не сдерживаемые никакими препонами девчушки от десяти до двенадцати устроили настоящий хоровод, что-то спрашивая у него и смеясь в ответ на шутки. Видимо парнишку тут хорошо знали.
Пришлось вернуться назад и еще поваляться в шезлонге, наблюдая за эффектно подсвеченной закатом фигурой, катающейся на волнах.
Дара полулежала, пряча за ресницами глаза, пытаясь найти ответ на вечный вопрос: «и что я в нем нашла?», и ноги коротковаты и вообще… Пока не поняла, что пора завязывать с мыслями, а то от таких размышлений не только сердце в груди колотится, но и все внутренности начинают мелко вибрировать, доводя разум до полной потери самообладания. Еще чуток и, как те пацанки, по одному щелчку пальцев хвостиком следом побежит. Поэтому пробурчав: «хороша Маша, да не наша», Серая побрела нафиг с пляжа, пока змей-искуситель из моря не выбрался.
Посидела в первой подвернувшейся кафешке, успокаивая не к месту разгулявшиеся гормоны, за чашкой ароматного кофе незнакомого способа приготовления. Ветерок с моря приятно гулял по ногам и шевелил распущенные волосы. Понемногу остыла, выпив какой-то забористой местной экзотики, и задумалась над продолжением вечера.
Самым логичным было плюнуть и пойти спать, только тело сегодня сильно возражало против такого плана, угрожая устроить бессонницу, и, раз с удовольствиями вышел такой облом, требовало хотя бы тяжелой физической нагрузки. Пришлось топать в конец набережной, откуда раздавались ритмичные низкочастотные звуки и всплески световых спецэффектов.
Но и там поджидало невезение. Местные не рисковали пригласить «белого человека» потанцевать. А с явившимся знакомиться в дупель пьяным немцем - в рубашке шестьдесят четвёртого размера, распираемой изнутри эдак полутора центнерами живого веса - они не нашли общего языка. В свое время Дару пытались учить исключительно английскому, да и то без заметного эффекта. Несостоявшийся ухажёр не проявил и минимальной настойчивости - на середине фразы откинулся головой на спинку диванчика и захрапел. Пришлось девушке забирать свой коктейль и топать за другой столик. Похоже, надо было допивать и сваливать, пока не стало совсем тоскливо.
- Сеньорита такая красивая и печальная – ее можно пригласить потанцевать?
Подняла взгляд от бокала и пропала – это был он. Прямой и ласковый взгляд темных глаз, твердо и открыто предложенная в качестве опоры рука, в которую она и вложила свою, чувствуя, как предательски дрогнули пальцы.
Дальнейшее запомнилось не столько событиями, сколько ощущениями. Кажется, был медленный танец, кажется ей тихо говорили комплименты, но они проходили мимо сознания из-за общей потерянности и слабого знания языка. Впрочем, совсем неважно, что на самом деле говорится, главное - каким тоном. А еще было ни с чем несравнимое ощущение мужских рук на талии, от которого сознание все норовило куда-то уплыть, и, время от времени, терялась связь с реальностью.
Потом они оказались за одним столиком, и парень обещал заказать Даре какой-то совершенно невообразимый по ощущениям коктейль. Он что-то рассказывал о себе, пересыпая рассказ комплиментами ее красоте, но очень тонкими, от них начинала волноваться уже душа, чувствуя, что рядом человек не только привлекательный телесно, но и возможно близкий по духу.
Принесли коктейль, но пробовать его было некогда - снова был медляк, и она плыла под чужими взглядами в полном изумлении от накатывающего волнами счастья. Коктейль в итоге был все же выпит «на брудершафт» и похвален, попутно удалось узнать, как зовут «ее» парня. От этого простого понимания, что именно «ее», стало жарко, а Игнацио надо было позвонить и они вышли через черный ход.
Посторонних там не было, и пока он звонил, Дара любовалась на Южный Крест, такое отличное от знакомого небо было сегодня просто восхитительно. Игнацио что-то бубнил, согласовывая сроки и какие-то технические условия съемки, но довольно быстро закруглился и подошел, тоже закинув голову вверх.
На вопрос о теме разговора вдруг посерьезнел и сказал, что он не только прожигатель жизни, но и зарабатывает деньги на свои увлечения сам – «я в некотором роде артист, донна, вот и согласовывал завтрашнюю, о, прошу прощения, уже сегодняшнюю съемку». Он начал рассказывать красивые легенды про звезды, да так увлекся, что Серой пришлось обнять его самой и неумело чмокнуть в ухо. Рассмеялась при виде обалдевшей физиономии и, ухватив за руку, поволокла в зал – танцевать.
Сколько раз танцевали – память сведений не сохранила, тело, отдавшись внешнему ритму, двигалось само и требовало еще и еще. Но в середине этого полета Игнацио требовательно поймал её за руку, и они, прыгнув в его автомобиль, понеслись по дороге из города в сторону окрестных гор – чтобы не пропустить закат луны в залив. Было здорово – волосы развевались по ветру, а сердце замирало от скорости и ужаса – на поворотах.
Закат был восхитителен и живописен, но большей частью прошел мимо - там, под луной и звездами, они в первый раз поцеловались уже по-настоящему. Это было так замечательно, что Дара не только луну, землетрясения бы не заметила, наверное. Однако, Игнацио, с явной неохотой оторвавшись, развернул ее к себе спиной, крепко обнял за талию, и заставил смотреть закат, бормоча какие-то нежности в ее волосы.
Луна села в воду, и машина примчала их назад в город. Как в калейдоскопе замелькали всевозможные бары и танцплощадки.
Молодые люди пили и не пьянели, целовались и прижимались друг к другу уже не только в танце, наслаждаясь каждым мигом вдруг возникшего чувства. Из головы действительно напрочь вылетели все мысли «о завтра», как и предсказывала Прима. Дара наслаждаясь каждым мигом восхитительного «сегодня».
А потом Игнацио прямо посреди разговора о его увлечениях – чем-то он там занимался, то ли марки собирал, то ли фотографии актрис, вдруг посерьезнел и предложил показать ей, как он варит кофе, ну и свою коллекцию заодно. Волновался и смущался, словно девушку не на чашку кофе приглашал, а звал, как минимум, под венец. В голове кто-то отчетливо хихикнул и не совсем трезвым голосом произнес: «Икакие-такие «последствия», могут вытечь из маленькой чашечки кофе?».
Все очарование момента враз спало, и вдруг проснувшийся «трезвый разум» взглянул на нового знакомца… потом «разум», задумчиво хмыкнув и заявив: «А почему бы и нет? Только таблетку проглоти прямо сейчас», - убрался из головы и больше на призывы не откликался. Пришлось ответить согласием, вызвав на ставшем таким родным лице волну неподдельного восторга и облегчения, и перед отъездом отпроситься «на минутку».
В дамской комнате холодная вода, смывшая остатки макияжа, не помогла охладить голову, щеки горели, а все остальное шло кругом вслед за головой, пришлось все же глотать таблетку и идти навстречу своей судьбе.
***
Машина домчала в один миг, по дороге правда вдруг оживилась и пискнула сумочка, пришлось напрячь мозги в попытке вспомнить, «что бы это значило?». Потом дошло, что такой сигнал настроен на переход из «белой зоны» в «желтую», и успокоилась – «желтая» это не так и серьезно, тем более спутник у неё местный, и ей вряд ли с ним грозит какая-то опасность.
Несколько ступенек на крыльцо, двойные металлические двери, еще лесенка и вход в квартиру, или это четверть дома? Во всяком случае, не целый, иначе, с чего бы тогда опять двойные, пусть и роскошные, двери?
Внутри оказалась громадная, красиво обставленная, насколько можно различить в романтичной полутьме, вполне уютная квартира на двух уровнях. Нижний этаж занимал хозяйственный блок с огромной кухней-студией и гостиной-прихожей. За бугром так принято.
Уже ничего не стесняясь, парочка плюхнулась на диван перед низеньким столиком, на котором, как по волшебству, появилась бутылка хорошего, мигом открытого вина.
Пока вино «дышало», не спеша целовались. Дара с трудом смогла оторваться и дать Игнацио разлить совершенно ей непонятную кислятину по бокалам. Едва пригубив, поцокав и ляпнув первое, что пришло на ум о «восхитительном букете», полезла целоваться снова – этот самый «букет» на губах возлюбленного ей понравился куда больше, чем в бокале.
Некоторое время они были очень заняты, но надо же когда-то и дышать. Девушка прилегла отдохнуть на могучей груди, но, услышав, как в ней бьется сердце, решила не терять времени и сама начала расстегивать рубашку. Игнацио лежал пластом, только проводя руками по ее волосам, но когда Серая, «выпустив коготки», провела ими по обнажившейся груди к животу, глухо застонал и, подхватив ее на руки, одним махом вскочил и понес по лестнице на второй этаж – в спальню.
Опять потерянная секунда, чтобы открыть двойную дверь, и вокруг все укутала тьма – шторы задернуты, из всей обстановки четко угадывалась только застеленная белоснежным кровать, размером с небольшой аэродром, тем не менее почти потерявшаяся посреди громадной комнаты.
Возле кровати девушку (еще пока-таки - да) довольно нежно поставили на пол, хотя сердечко бешено тарахтело от опасения, что просто швырнут и растерзают, и, нежно погладив по волосам, заставили запрокинуть голову для поцелуя. Слабые возражения против происходящего так и остались непроизнесенными.
Тем более что, не отрывая губ, рука скользнула вдоль позвоночника и все возражения превратились во вздох наслаждения. Ее плотно прижали к разгоряченному мужскому телу, чтобы в следующий миг двумя руками запрокинуть голову и поцеловать в ямку на шее.
Отодвинув ставшее податливым тело от себя, Игнацио провел указательными пальцами за ушами и дальше по боковой стороне шеи к ключицам, а потом еще ниже, все медленнее и медленнее приближаясь к груди, и…
***
… и в этот момент вспыхнул яркий свет! Очень сильный, он практически выжигал сетчатку, не давая ничего рассмотреть, кроме нескольких «солнц», висящих полукругом вокруг кровати на высоте ее глаз.
В себя Дара пришла практически мгновенно, без всякого перехода и секундного смятения, будто выключателем щелкнули.
«…!!!» - выдал краткое резюме включившийся в работу мозг. Очень точное наблюдение, абсолютно верное, но, увы, безнадежно запоздавшее.
Сквозь залившие глаза слезы успела только увидеть, как раскрылись глаза Игнацио и глянули на нее с усмешкой, наслаждаясь отразившимся на ее лице ужасом и пониманием произошедшего. Дальше медлить было нельзя.
Тело само выполнило кувырок назад, на середине кровати выполнив доворот, и встав в позицию «низкого старта». Дальше стремительный горизонтальный бросок на другую сторону комнаты навстречу резанувшим по глазам софитам и предполагаемому спасительному окну.
И темная тень, метнувшаяся наперерез.
Тень она поприветствовала «своим коронным» - кулак правой руки с разгона ударил в ладонь левой, а весь вес, инерцию броска, злость и страстное желание уцелеть вложила в несущийся к чужому брюху локоть.
И не пробила. Завязнув в чужом мясе. Сверху только икнули и отшвырнули назад на кровать – как котенка. Следом на нее навалилась туша минимум вдвое превышающая по весу, прижимая к возмущенно скрипнувшему ложу, шея оказалась зажата в чудовищной лапе, запястье левой руки во второй клешне и вовсе потерялось – торчала из кулака размером с мяч как тростинка, того гляди, повернется кулак и только хрупнет…
Правую руку, нацелившуюся «когтями в глаза», перехватили и зажали где-то вне поля зрения, но, судя по ощущениям, «помощник» с той стороны навалившейся туше в габаритах не уступает. Потом за волосы сильно дернули, наклонив голову, аж черные мушки в глазах появились, и на вытянутую шею надели… Ошейник?
Руки отпустили, чтобы в следующий миг ухватив за щиколотки, резко, до боли, развести в стороны бесполезно брыкавшиеся до того ноги, секунда и с них профессионально споро сорвали «последнее оружие» - туфли на высоком каблуке, о которых Серая во время предыдущей возни совсем забыла…
Теперь вроде и свободна, но уже на цепи и эта сука стоит и пялится, улыбаясь, радуется беспомощности. Рядом с ним, положив руку на плечо, многообещающе улыбнулся и сверкнул глазами здоровенный негр, красивая будет картинка. Шансов против такой перекачанной туши изначально не было никаких. Все – мавр сделал свое дело и ушел, оставляя сцену за главным актером.
Оставалось только прижаться лопатками к спинке кровати. Сзади звякнула и неприятно захолодила позвоночник цепь от ошейника. Выглядит тонюсенькой и несерьезной, но, скорее всего, исходя из профессионализма и слаженности действий, шансов порвать ее или выломать из крепления, нет никаких.
Все. Приплыли. Не уйти. Даже на тот свет не получится, потому что второй конец, скорее всего, привязан не к кольцу в стене, а к специальному амортизатору, чтобы слишком прыткая жертва не сломала себе шею сильным рывком.
Так, не уйти, но, может, можно что-то сделать? Тем более, что Игнацио, картинно сняв, скомкав и отбросив в сторону рубашку, ступил двумя ногами на кровать наряженный в одни трусы-плавки. На камеру работает гад – оператор со своей бандурой проявился с правой стороны между софитами, припав на колено и активно «дирижируя» свободной рукой - «крутой мачо», поигрывая мышцами пресса, начинает не спеша приближаться. Можно попробовать достать, если длина цепи позволит дотянуться хотя бы рукой.
Длина – позволила. Элементарно не хватило сил. Выброшенную в глаза руку мерзавец легко перехватил и закрутил Серую вокруг нее. Так ее и отшвырнули назад, крепко приложив спиной и затылком об стену и спинку кровати.
Казалось, из тела вышибли дух. Никаких шансов не осталось? Что ее теперь используют по назначению, засняв всю эту мерзость, сомнений не было, отравляя душу. Сквозь туман сопротивляющегося действительности сознания, ощутила себя снова в горизонтальном положении. Боль… Как же больно и мерзко!.. Убью…
А потом успела увидеть, как лопается вдруг вспучившаяся штора, пропуская осколки стекла и продолговатое тело. И сразу вслед за этим наступила тьма.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:11 | Сообщение # 8
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
***
- Переверните ее на бок, – сказал хриплый голос.
«Господи, сколько еще можно…», - попробовала сказать Дара, но из открывшихся губ не вырвалось ни звука. Несколько рук разом ухватились и повернули. Впрочем, ее усилия не пропали даром и были замечены.
- Приходит в себя, – произнес тот же голос.
- Укол не забыли? – более молодой и уверенный.
- Обижаешь эль`тенитиенте… - опять хриплый.
Глаза тем временем открылись сами, не полагая нужным до конца уверять всех в полной беспомощности и бессознательности хозяйки. Увиденное произвело странное впечатление, казалось, что все эмоции еще спали, или вообще сгорели в пепел, а мозг холодно констатировал, что лежит она почему-то внизу, на первом этаже, на том самом диване, на котором недавно… или давно? Скорее все же недавно - на столе по-прежнему стоит полупустая бутылка с вином и один бокал. Так вот, в прошлой жизни на этом диване она целовалась с Игнасио перед тем как подняться наверх.
Даже последняя мысль не вызвала переживаний. Как и то, что прямо за бутылкой наблюдался самый худший из вариантов – там маячил черноголовый парень, выглядевший лидером молодежной банды. Парочка пялящихся на нее и возбужденно перешептывавшихся подростков на заднем плане органично дополняла картину.
Все. Это даже не любители снимать «острую» порнушку, от этих зверенышей живьем не уйти, они готовы мстить всему миру только за то, что родились на помойке. Их не интересуют даже деньги - только бы доказать свое превосходство кому-то из «чистых».
Тем временем предводитель спросил:
- Хосе, может закончить с этой народной медициной? Да отвезти девочку в нормальную больницу?
- Найти здесь нормальную больницу еще можно, а вот нормального коновала… Зачем девочке шрамы на память? Да еще - о столь поганом событии? А муравьишки – вещь проверенная, порезы мы промыли, лекарство вкололи. Сейчас по-дедовски сведу края, это хоть и медленно, но ведь время есть? Вот, а потом все забинтуем, через пять дней все отвалится – и никаких шрамов.
Продолжая болтать, хриплый голос, не переставая, что-то делал с боком.
- И, к слову, эль`тенитиенте, меня ведь не Хосе зовут…
- Знаю я, как тебя зовут, все помню – будет, что на кресте написать, и кому что передать тоже помню. Только столько вас уже было, что каждый раз по новой язык ломать не считаю нужным. Хосе.
- Эт точно, Тенитиенте, – выделил последнее слово интонацией хриплый голос, и Даре показалось, что он лукаво улыбается. Главный, тот и вовсе расплылся в улыбке поперек совсем не латинской рожи. А потом резко нагнулся к ней и взял за руку.
- Как себя чувствуешь, Серая?
Ну и вопрос! А чувствовала она себя по крайней мере – не сообразно ситуации, потому как болели только ребра, а больше ничего не ощущалось. Помимо воли попробовала вырвать руку, чтобы проверить, но старший удержал:
- Не переживай, все нормально. Кроме порезов повреждений нет. – В душе невольно колыхнулось удивление – он что, проверял? Кроме удивления никаких чувств не возникло, но появилась робкая надежда, что они вернутся. Чувства.
На ребра тем временем напылили бинт из баллончика и разрешили сесть. Не спеша осмотрелась - в поле зрения попало еще трое подростков с оружием и старик, хотя с тем же успехом ему может быть лет тридцать пять, это видимо и есть хриплый. За своей отстраненностью она пропустила, что главный пытается ей что-то втолковать, во второй раз уже.
А это «что-то» было очень важным, точнее архиважным – главарь называл пароль для связи с «группой Б», или группой прикрытия, по плану они должны были связаться с ней завтра… точнее ведь… да – сегодня. Пришлось сосредоточиться и назвать отзыв, а потом еще и ответить на дополнительные вопросы, но, видя ее состояние, сильно мучить не стали, и главный принялся просто болтать, подпустив в голос уверенные и успокаивающие нотки.
- … подумали, что опоздали. Наружка вела прямо до этого дома, но такого оборота не ждали, а когда «пробили» контакт, то рванули на полной скорости, но вырваться из красных кварталов, с оружием вот так сразу, это большая проблема. А еще надо было согласовать вопрос со здешними хозяевами, но на них уже элементарно забили – просто поставили перед фактом. И все равно чуть не опоздали. Хорошо хоть окна второго этажа без решеток и стекла обычные, изловчились и засадили спецракету, а потом и сами вошли.
Успокаивающую болтовню прервал хрипло-булькающий крик, смутно узнаваемым голосом из-за двери слева.
- …ть! – встрепенулся командир, - у этих дятлов в кои-то веки есть учебный материал для ведения экспресс-допроса, а они там, похоже, развлекаются! Погоди секунду, разберусь. - И нырнул за ту самую дверь, откуда раздался приглушенный рык и оправдывающийся бубнеж.
Серая только теперь отметила, что говорил неизвестный «вождь каманчей» на русском, особенно в части русского-матерного. Парочка оставшихся в помещении подростков продолжала шушукаться, чуть ли не тыкая пальцами, но встретив взгляд Дары, парнишки густо покраснели и, прикрывая ладошками полыхающие уши, шмыгнули куда-то под лестницу. Прямо совсем как пятиклассники, застигнутые школьной учительницей за курением, или разглядыванием «взрослого» журнала. Только автоматы на ремне через плечо сбивали картину.
Неслышной поступью вернулся командир и тоже уставился, видимо пытаясь сформулировать фразу, но тут его отвлек входящий звонок. Вытащив невообразимых размеров дуру, по всей видимости, приобретенную в магазине антиквариата, он начал отвечать:
- Да, операция проведена успешно.
- Да гребем хабар.
- Никак нет, незначительные поверхностные ранения, помощь оказана. Нет, не требуется.
- Сможет ли стрелять? – и уже к Серой: – Детка, согни указательный пальчик, ты не левша? – и в трубку, - да, стрелять сможет!
- Психологическое состояние? – Тут взгляд командира из ласкового и внимательного вдруг стал жестким и пронизывающим, он просто гипнотизировал и не отпускал, изменился и тембр голоса:
- Думаю, состояние удовлетворительное, так что когда узнает, что съемки как экспортную статью курирует именно… - тут видимо командир «Бэшников» чуть не сболтнул лишнего, но вовремя прикусил язык - называть имена даже по закрытой связи не стоит совершенно, - а ее саму после съемок, скорее всего, ждал бордель в дальнем армейском гарнизоне.
Тут он все-таки что-то высмотрел в ее лице, потому как отвел взгляд и бодро доложил:
- Уверен – стрелять сможет! Да, абсолютно уверен. Боюсь скорее, что в виду проявленного рвения может не хватить денег на призовые! … Есть, не беспокоиться! Удачи, камрад.
И оборвал связь. Два стоящих за его спиной пацана посмотрели на часы, хлопнули друг друга по ладошке и проигравший подставил лоб под щелбаны со словами – «и как у него выходит, секунда в секунду!»
Командир тем временем давил на кнопки коммуникатора и смотрел в пол, потом, подняв взгляд, увидел недоумение Дары и смущенно произнес:
- Да чтобы не отследили звонок, одновременно со мной в эфир выходит еще пять станций с тем же идентификатором. Через минуту сорок шесть секунд до местной сети доходит, что ее дурят, и она или обрывает все конекты, или начинает по очереди обрывать каждый сегмент, пытаясь определить, откуда звонок. Так эти каждый раз спорят, успею я все сказать и трубку положить, или нет. Самое смешное – проигрывают строго по очереди.
Повисла неловкая пауза и Серая сказала первое, что пришло в голову:
- Мне бы умыться… - Командир моментально собрался, радостно улыбнулся и, подскочив к одной из дверей, галантным жестом ее распахнул.
- Прошу сюда, сейчас мы мигом…
Плотно закрыв за собой дверь, Дара поплескала холодной воды на лицо и увидела аккуратной стопочкой сложенные на толчке вещи. Только натягивая на себя камуфлированную майку, она вдруг поняла, что все это время разгуливала совершенно голой, ничуть не смущаясь. То, что сей факт ее ни капельки не взволновал, породил в душе какую-то смутную тревогу, но отвлек другой вопрос – а откуда собственно взялась одежда?
Тем более, при внимательном рассмотрении оказалось, что это был не настоящий камуфляж, а стилизация под него. Этакий «костюм для сафари», причем пошитый именно на женщину и ее размера, не хватало только белого пробкового шлема.
С одной стороны, хорошо – можно будет спокойно вернуться в этом в гостиницу, не рискуя вызвать недоуменные взгляды, а с другой – откуда малолетние бандиты глухой ночью добыли одежку нужного размера? Впрочем, если съемки здесь проводились регулярно, а наличие стационарных приспособлений на это указывает, то должны быть костюмы из реквизита.
Некоторое время Серая пялилась на умывальник, удивляясь, что ее совершенно не пугает чужая одежда, и она с визгом не срывает с себя только что надетое, но все сомнения разрешились гласом из-за двери:
- Не сомневайся, вся одежка нулевая, из запечатанных пакетов взяли.
Оставалось только решительно покинуть «место для раздумий» и благодарно кивнуть командиру. Посреди комнаты мялся красный как рак один из давешних подростков. Подчиняясь какому-то порыву, девушка подошла и, крепко прижав к себе одного, поцеловала в лоб. Бедолага чуть не сомлел от счастья и куда-то унесся вприпрыжку – видимо делится привалившим счастьем с товарищами.
Товарищи, к слову, пахали как пчелки, двумя ручейками таская сверху аппаратуру и все что подвернется под руку, матерясь, притом, как стадо боцманов, и цепляясь стволами за перила и друг друга. Шло планомерное перемещение военной добычи.
Командир «бэшников» опять совершенно бесшумно оказался рядом:
- Хосе отвезет тебя в гостиницу, и все будет преотлично.
Кивнув в знак понимания, Дара последовала за смущающимся и не знающим куда девать руки парнем.
***
Едва машина отъехала, «Хосе» с хриплым голосом выглянул из двери под лестницей и поманил командира:
- Экселенц, думаю это надо тебе видеть…
Командир кивнул одному из пацаненков – «дескать, бди!», и нырнул под лестницу, оставив приоткрытой дверь, чтобы контролировать подходы. В самой коморке не было ничего интересного, кроме внимательного взгляда того самого «Хосе».
- Отобрал два десятка записей с американками и скинул в местное посольство и напрямую в Вашингтон, у кого-то из любителей клубнички оказалась спутниковая трещалка, причем именно американская. – Оба собеседника довольно улыбнулись, теперь точка выхода засечена с гарантией и местной полиции вряд ли удастся замять ситуацию.
- В Вашингтон залил сразу на два адреса, федералам и новостникам, так что там тоже вряд ли обойдутся тихо.
- Слушай, а амеры его сами не того?
- Не успеют, пока их контора раскачается. Пока то, да сё, зато «боковой след» выйдет просто изумительный – никто и сомневаться не будет. Тем более, что те же, плюс еще кое-какие материалы уйдут древним амеровским друзьям по нашим каналам, и эти уж точно молчать не будут…
- Вижу, доволен как таракан. Знаешь, сколько я не видел покойников?
Командир мигом подобрался, вскидываясь как борзая:
- Косяк?
- Не так чтобы да. Просто мы тут завалили парочку шустрых негров, а никто не поинтересовался, каким ветром их в латинский квартал занесло? Кроме старого Хосе, не поленившегося лично залезть в ихние вонючие пасти и пробить по стоматологической базе.
- «Зеленые шапочки»? – Командир уже не выглядит сытым и довольным котом, - из охраны посольства? Значит «альфу» вели?
- «Зеленые», - подтверждающе кивает «Хосе», - они рассчитывали по завершению всех свидетелей в расход, а материалы – вывезти!
- Точно. Так что давай-ка мы поторопимся, от добра добра не ищут.
***
Тем временем спортивный кабриолет подкатил к гостинице. Серая не спеша вышла и успела даже пройти пару шагов, когда поняла что что-то делает не так. Пришлось оборачиваться – рядом переминался с ноги на ногу паренек. Было понятно, что по правилам конспирации надо попрощаться, так чтобы не вызывать подозрения у наверняка следящих за подъездом дежурных, но парню отказала вся его решительность.
Пришлось самой крепко обнять, напоследок шепнув – «спасибо ребята, вы не представляете, как я счастлива. Передай остальным, что я их всех люблю», после чего чмокнув в щечку уж совсем выпавшего в осадок сопровождающего, весело заскакать по ступенькам. Обернулась на последней, помахала ручкой – парнишка, пламенея ушами, все переминался с ноги на ногу.
Степенно вошла в фойе, чтобы гордо продефилировать к лифтам - задрав нос и не замечая таращившихся из-за стойки администраторов, или как их тут называют?
Картина вполне понятная – стервочка, сама прислуга, а вообразила себя леди, покаталась на мальчонке, погуляла-попила за его счет, а напоследок – сестринский поцелуй в щечку и даже выпить кофейку в номере не пригласила. Вот и замечательно, репутация – наше все.
Приме, которая выползла встречать из своей комнаты, на вопрос – «как погулялось?» был дан не менее содержательный ответ – «Обалденно!», после чего Дара гордой походкой удалилась в собственную комнату. Где, едва заперев дверь, еле смогла вылезти из одежды и добраться до кровати.
Болело все, особенно порезанные ребра, которые начал отпускать местный наркоз, а еще побитым щенком скулило сердце, на тему - «что нельзя же быть такой доверчивой дурой». Пришлось принять таблетку нимисулида - он и обезболивающее и противовоспалительное, то что надо, для того, чтобы хотя бы три оставшихся часа до «подъема в восемь» поспать.
Завтра ведь предстояла тяжелая и, возможно, грязная, работа.
Отдых закончился.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:13 | Сообщение # 9
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 5. Первая задача

Первая задача - это, говорят, как первый мужчина. То есть безумно опасно, и чревато крайне неприятными последствиями. А поминая то, как первый мужчина у нее едва не стал сразу же и последним, сравнение это мягко сказать Серую радовало мало. Поэтому, готовясь к дебюту, Дара до предела сосредоточилась, ужасно нервничала и чувствовала такую растерзанность, что даже ноги подгибались время от времени. Конечно, приятно осознавать, что группа прикрытия, или, как там эти люди называются, ни на минуту не спускают с неё глаз, но это вынуждало еще более ответственно подходить к делу. В результате львиная доля усилий затрачивалась на то, чтобы делать вид, словно она выкована из железа, снабжена стальными нервами, алмазно твёрдым рассудком и гуттаперчево гибкой психикой. При этом порезанные осколками оконного стекла рёбра не на шутку болели, на душе скребли кошки и... хватит о грустном.
Снайперская винтовка, недавняя голубая мечта, так внезапно осуществившаяся, которую она тщательно осмотрела и проверила, была замаскирована под штатив для профессиональной камеры. Трубка одной из ног содержала в себе достаточно длинный ствол, другие длинномерные детали были частями опор, а ствольная коробка, затвор и остальные узлы прекрасно размещались в шарнире и опоре. Оптика прицела маскировалась под объектив и видоискатель.
По обоим назначениям, истинному и ложному, это устройство служило вполне приемлемо. А превращение одного в другое занимало несколько минут, причем, требовало использования, хотя и немудрёного, но инструмента. Подвешенная на ремне за спиной снайперка выглядела мирно — что и требовалось от неё в первую очередь. Ведь работа должна быть проделана тихо и неприметно.
В результате грозное оружие беспрепятственно проходило любую проверку, с каким угодно просвечиванием.
Это в теории, на практике же внутри все тряслось, когда молоденький офицер подозвал ее на контроле с вопросом: «Это ваши вещи, сеньорита?». Удалось улыбнуться и кивнуть, и парень, задумчиво оглядев ее с ног до головы, вдруг подмигнул: «Приятного отдыха, сеньорита, и удачной охоты…». Сердце успело пропустить удар, прежде, чем он закончил: «… за фотоснимками».
Как же ей захотелось тогда, казалось целую вечность назад, а на деле – вчера утром, чтобы слова его оказались пророческими. Однако жизнь – штука суровая, и приходится соответствовать. Вот и притворялась девочкой фотографом, являясь на самом деле киллером, что уж скрывать от самой себя. Выбрала-таки легкую дорожку по жизни, возможно и самую короткую. Так что нечего хныкать – насильно никто не тянул.
***
Легенда простая — туристки ранним утром отправляются на экскурсию в сельву. Чтобы придать правдоподобия такому обоснованию, Дара купила «настоящий» пробковый шлем, отштампованный из вспененного пластика. Прочная штука, кстати. И действительно, отлично защищает от солнца. В лавке, где девушка отдала целое состояние за этот «раритет», «случайно» оказавшийся в единственном экземпляре, потому что донья Долорес решила расстаться с семейной реликвией, передаваемой из поколения в поколение с девятнадцатого века...
Дальше выслушивать продавца не хотелось, и Серая расплатилась за покупку со служебных визоров, выданных Примой сразу, как только она наняла Дару, назвавшуюся Серой Волчицей. Впрочем, от клички оставила только первое слово, а то «слишком длинно».
Джип туристской компании забрал их от отеля ещё затемно, а потом, покинув город, долго петлял через джунгли по сравнительно приличной дороге, пока не высадил на краю долины, откуда открывался прекрасный вид на склоны гор. Дару захлестнула открывшаяся безмятежная красота. Океан отсюда не был виден, и дыхание его не чувствовалось, а жаль. Девушке казалось, что она часами могла бы смотреть на неспокойные волны, впитывая их силу и титаническое спокойствие.
Другие экскурсанты поехали дальше, а Серая с первым номером разошлись каждая к своей позиции.
Визоры задавали направления и ориентиры, а Дара следовала указаниям программы-проводника. Через полчаса вышла к развалинам какого-то каменного сарая и устроилась у пролома в стене, откуда просматривалась ферма, или ранчо, или гасиенда или... у поместий много разных названий. Так вот, задача, которую сообщила ей аппаратура по прибытии на место, заключалась в уничтожении определённой личности, которая должна была появиться на заднем крыльце правого флигеля через полчаса-час. Как раз есть время, чтобы собрать винтовку и без спешки приготовиться. Сомнений не осталось, о них Дара думала ночью, глядя на фото и вспоминая слова того парня, что спас ее из лап уродов. Сейчас этот шкет возможно в группе прикрытия, а может и не он, впрочем, какая разница.
Оптика прицела позволила всё хорошенько рассмотреть — позиция идеальная, только жертва будет находиться в поле зрения недолго. От силы с минуту. Так что отвлекаться будет нельзя. Пути отхода тоже удобные — заросли начинаются сразу за развалинами. А увидеть лёжку можно лишь с вершины горы, что находится километрах в десяти впереди и правее.
Девушка устроилась, сняла шлем, приподняла визоры и прильнула глазом к окуляру. Отлично. А вот и сигнал о начале времени, когда следует начинать ожидать появления цели.
***
Проходят минуты, а никто на крыльце не появляется. Солнце поднялось и, зависнув рядом с той самой горой, заметно припекает. Голове уже горячо, так что не зря купила шлем. Правда одного Дара не учла - поля надавливают на визоры и заставляют их соскальзывать на глаза. Впрочем, это не такая уж проблема. Размотала с шеи газовый шарф, затолкала его в шлем в расчёте на то, что он приподнимется и перестанет сбрасывать визоры со лба на переносицу.
Не помогло. Тогда она сняла очки и надела на шлем поверх полей. Стало гораздо лучше. Медленно текут минуты, но Серая терпелива.
Заметила, что за время ожидания тень от стройного кипариса сместилась по стене не менее, чем на метр, когда дверь, наконец, распахнулась. И вышли из неё совсем не те люди, которых она поджидала. Осмотрелись, что-то сообщили по переговорному устройству и, только после этого появился он. Тот самый, с фотографии.
Ни капли сомнений, ни секунды раздумий, в голове холодно и пусто. Прицелилась и плавно нажала на спуск. Есть попадание, хотя отчетливо увидеть входное отверстие от пули на лбу отсюда нереально, даже в такую высококлассную оптику. Жертва валится, но следить за её падением нет никакого желания. И времени нет. Нужно уходить. Дара начала медленно отползать, и в этот момент сильный удар по голове лишил ее чувств.
***
На той самой горе, рядом с которой точно так же, как и несколько минут назад, висело восходящее солнце, Хосе оторвался от окуляра мощной подзорной трубы, установленной на треноге и произнес в микрофон:
- Экселенц, объект ликвидирован. Исполнитель эвакуировался, а второй номер остался на месте... Вижу только, что голова у него стала вся красной... Есть - возвращаться.
***
Увидев, как объект рухнул с отверстием во лбу, Прима послала команду на взрывное устройство, вмонтированное в визоры своей ассистентки, и ползком спряталась под прикрытие кустов. Поднялась на ноги и легко заскользила сквозь заросли. Доклад Хосе своему начальнику её аппаратура приняла отчётливо. Чуть улыбнулась — теперь нет нужды делить ни с кем гонорар за отлично выполненную работу. А для следующего заказа она подыщет себе новую дурочку, или дурачка из Истрейского интерната. Этот старый лопух Егор Олегович вполне прилично готовит юношей и девушек. Надо быть последней идиоткой, чтобы не воспользоваться таким подарком судьбы. Детишек этих никто потом искать не станет. Выучили, помогли, как смогли, а дальше сами. Ну и никто не заставит их наниматься силком, уж как минимум месяц поживут как короли – такого они, бедняжки, в своей жалкой жизни и не видели. Так что все честно.
***
Очнулась Дара нескоро. Заметила сквозь ресницы не желающих подниматься век, что солнце успело заметно сместиться вправо, а узнать сколько в точности прошло времени, не удалось — визоров не было. Искать их было как-то лень. Потом заметила шлем, расколотый по линии выше полей, как раз там, куда она пристроила дорогой подарок Примы. Верхняя часть головного убора лежала сзади, отброшенная силой взрыва, а вылезший из образовавшегося отверстия красный шарф бесформенно раскинулся сверху.
Вспомнилось сразу все – зачем она здесь, и что успела сделать. Обалдевшая от сильной контузии, двигалась вяло, машинально собрала винтовку, снова превратившуюся в фотоштатив, и упаковала её в чехол. Потом приложила друг другу части шлема, отыскав места, которые раньше были частями одного целого. Да уж. Четко видна линия, по которой произошёл взрыв — линия вскрытия её черепа, между прочим, если бы визоры оставались там, где им положено. Человеческая природа в очередной раз предстала перед ней во всей красе. Стиснув зубы, чтобы отчасти унять боль в голове, а отчасти – сжигающую изнутри тоску, она несколькими булавками скрепила части белого шлема, а по линии разлома пустила ленточку, выкроенную из всё того же, заметно подранного взрывной волной шарфа.
Мир вокруг оставался безмолвным, и Даре было глубоко на это наплевать, ее даже не взволновало, что здания поместья носят отчётливые следы недавнего боя, что на подворье дымится автомобиль, а кипарис, по тени которого она отмечала время, пропал. Перебравшись в тень стены всё того же разрушенного сарая, она прислонилась к ней спиной и, то ли уснула, то ли потеряла сознание.
Хотя, какое, скажите на милость, сознание. Ей подумалось, что она в него так и не приходила.
***
Длинные вечерние тени принесли понимание того, что день закончился. Надо было что-то делать. Попить — точно. Тело сообщило об этом разуму, и тот подчинился. Дара скользнула в заросли и двинулась под уклон местности. Ручей отыскался нескоро. Или канава по дну которой струилась вода? Все так заросло, что отличить природное образование от рукотворного было невозможно.
Вернувшийся слух сообщил о том, что где-то воюют: грохот отдалённых взрывов докатывался сюда невнятным ропотом, но поблизости не происходило ничего.
Итак, она уволена. Деньги, доступные через служебные визоры, сделали ручкой, а у неё не осталось ни гроша. А что вообще у неё осталось? Винтовка. Наверное, она стоит целое состояние, если продать с умом. Но, чтобы найти щедрого покупателя надо иметь связи — это не её вариант. А по правилам профессиональных убийц, во вступлении в гильдию которых ей столь очевидно отказали, оружие необходимо утопить, закопать, или найти иной способ от него избавиться. Вот уж дудки. Не в том она положении, чтобы выбрасывать полезную вещь.
Ещё при ней подарок Егора Олеговича. Так и не вскрытый футляр с не пойми чем. Тот самый, заглянуть в который можно после того, как заработает первые пять рублей.
А она их, как ни странно, всё ещё не заработала. Увольнение не сопровождалось расчётом. Денежным, имеется ввиду. Те деньги, что тратила со служебных визоров, ей не принадлежали — они расходовались для создания имиджа туристки. А вот её саму вместо оплаты попытались убить.
Накатила злоба — захотелось отомстить этой гадине Приме. И тирщику. Жизнь наполнилась смыслом. Дара надела свои рахитичные визоры и окунулась в мир информации. Сообщения о закрытии аэропортов — прекрасно. Власти принялись рвать связи с внешним миром практически в то же мгновение, когда она сделала свою работу. Но все тропы через сельву перекрыть невозможно!
Вызвала карту местности и... да. Конечно, Прима должна уходить через перевал в соседнюю банановую республику, где всё спокойно. Точно! Вот же селение, упоминавшееся, как конечный пункт их сегодняшней поездки. Оно уже за границей. Вряд ли первого номера их снайперской пары ждала машина, а ловить попутку в этих местах — дело ненадёжное. Но пройти пешком пару десятков километров по пусть и неважной, он определённо различимой дороге — не так уж и трудно.
Дара забросила на плечо штатив с камерой и зашагала в нужном направлении. Дорога, по которой их привезли сюда утром, вскоре нашлась, луна нынче яркая, при её свете даже в узком коридоре под сплетающимися над головой ветвями можно разглядеть, куда поставить ногу. Если бы ещё не болела голова, и не бурчало в голодном желудке — совсем было бы замечательно. В душе царила пустота и острое ощущение, что она одна, одна – против всего мира. Ну что ж, не впервой.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:13 | Сообщение # 10
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 6. Одинокая волчица

На пограничном посту горел различимый издали огонёк. Дара испытала по этому поводу неописуемый восторг — её заботливо предупредили о том, что впереди становится небезопасно. Собралась, и заскользила неслышной тенью через заросли в обход. Крутой склон не позволил удалиться от источника света так далеко, как хотелось бы, поэтому она разглядела несколько байков, приткнувшихся к обочине.
«Сегодня приехали, - подумалось. - Как только началась заваруха, так сразу и выслали наряд»
Постового она разглядела уже когда бивак с маленьким костром остался позади — в этом месте дорога, на которую она слишком поспешила вернуться, делала очередной неправильный поворот и можно было попасться на глаза часовому.
Спешно нырнула в промоину и оказалась на столь крутом уклоне, что пришлось часто переступать ногами, ловя руками нависающие ветви, а то бы загремела кубарем. Ещё подумала, что обратно придётся карабкаться на четвереньках, как вдруг наступила на что-то мягкое и остановилась, переводя дух и давая успокоиться сердцу.
Лунный свет позволил увидеть тело обнажённой женщины и разглядеть обращённое вверх лицо.
Прима!
Сначала постовые лишили её всего, что было, натешились, а потом перерезали горло и сбросили туда, откуда первый же ливень утащит труп и похоронит его под грудами мусора. Или раньше успеют падальщики? Или насекомые?
Мысль отомстить солдатам даже в голову не пришла: «Такова их сущность», - всплыла из памяти чужая мудрятина, и примирила Дару со случившимся. Но голова заработала в другом направлении: «А не сможет ли и она чем-нибудь поживиться? Ведь не все, что было при убиенной пригодится солдатам. Документы, во всяком случае, тоже стоило бы уничтожить. Или выбросить»
До рассвета оставалось недалеко.
При первых признаках рассвета Дара приступила к поискам вдоль промоины. В растерзанной сумочке, не докатившейся до тела своей бывшей хозяйки, отыскались паспорт, несколько чеков и квитанций и бумажный билет. Не именной, а простой, на предъявителя. Билет на лайнер с указанием времени и порта отправления. Да, не так уж она была неправа, «просчитывая» ходы своей бывшей наставницы.
Ещё раз заглянув в сеть, уточнила по карте маршрут и поняла — слишком задерживаться не стоит. Но и спешить в её положении чревато.
Начав карабкаться вверх по промоине, как и планировала — на четвереньках, замерла, прислушиваясь и вглядываясь. От постового это место просматривалось даже ночью, при свете луны, а уж сейчас, при свете зарождающегося дня — и подавно.
Эта предосторожность и спасла её — кто-то пробирался вдоль дороги через заросли ниже того места, где Дара остановилась в нерешительности.
Вот так и обнаружился секрет через семьдесят метров дальше по дороге - удачно она до него вчера не дошла. Повезло. Тем более что пост был скорее всего снайперский. Замаскированный так, что и с трех метров не разглядеть. Но снайпер явно дежурил и вчерашний день и сегодняшнюю ночь, потому что как раз в это время, на рассвете, сменялся. А напарник его оказался тем еще разгильдяем - решил что если идти не по дороге, то этого вполне хватит для обеспечения скрытности, потому и поперся на место дежурства напрямую, не глядя по сторонам и не делая остановок на прислушивание. Хорошо хоть песни по дороге не орал. За что ему низкий поклон и искренняя благодарность.
Дара, заслышав этого ротозея, сначала облилась холодным потом - подумала что это началось прочесывание в поисках ее любимой - столько шума создавал один человек. Но оказалось, что нет. Позднее, когда во всём разобралась, тогда-то и стало страшно по настоящему, от понимания в какую ловушку она себя вчера загнала оказавшись между двух постов. Мелькнула было мысль рвануть прямо сейчас в сторону от дороги. Остановило понимание, что это есть извращенный способ самоубийства - в сельве белому человеку не выжить, да и настоящему индейцу в одиночку тоже, чтоб ни говорили. Местные племена предпочитают сидеть там где все знакомо и более-менее безопасно - нет среди них дураков, чтобы кочевать.
Сцепив зубы на побелевшем кулаке и уперев взгляд в землю дождалась когда назад пройдет сменившийся с поста. Вроде и нечего было боятся тщедушного и очень уставшего человека, но Дара прекрасно понимала, насколько в обманчива внешность, и старалась даже краем глаза не смотреть - чтобы взгляд не почувствовал.
Как бы то ни было, шанса уйти тихо у неё теперь не было.
Главную проблему представляла необходимость снять "секретчика" - имеющееся оружие для этого дела совершенно не годилось потому, что на звук выстрела явятся все остальные и у нее будут крупные неприятности. Летальные. Мысль соорудить из пластиковой бутылки глушитель оставила на крайний случай. Если уж совсем другого выхода не будет.
Невольно усмехнулась, представив будто она, как героиня приключенческого фильма, с ножом в зубах подкрадывается к снайперу противника и перерезает ему глотку. Нет, она и это умеет и возможно этот конкретный разгильдяй и окажется достаточно беспечным, чтобы к нему можно было подкрасться, но еще их учили что никакой снайпер не «сядет», не окружив место лежки минами, сигналками и растяжками. Так что все "киношные" любители рискуют остаться в процессе подкрадывания без чего нибудь нужного в организме. Да и ножа у нее нет.
Зато есть шанс. Парочка, хоть и обустраивалась всерьез, но поведение второго второго номера подсказывает - не чувствует противник опасности, а значит изнурять себя ради скрытности не станет — рано или поздно обязательно отойдёт, чтобы «отлить». Что великолепно и подтвердилось.
Нужное ей место Дара нашла как и рекомендовалось в наставлении - по запаху. Тут и устроила засаду.
Невзрачная зеленая змейка, длиной в предплечье с забавным коричневым хвостиком (стоило конечно найти экземпляр более впечатляющей, ну да за неимением гербовой...) настолько сильно удивилась, когда ей прижали шею рогулькой из сломанной ветки, и сунули головой в горлышко бутылки оставив снаружи только кончик хвоста, что разозлилась только когда ничего уже поделать не могла.
Привязав свою пленницу над тропой за хвост (вокруг снайперского гнезда просто так в кустики не побегаешь, поэтому, несмотря на всю осторожность, "коллеги" вытоптали заметную, если присмотреться, тропу), Дара устроилась поблизости. Она рассчитывала, что укушенный с воплями побежит к своим и подарит ей время, чтобы проскочить вниз по дороге, пока все будет заняты суетой. Преследования не боялась, остальные наверняка поверят, что этот ротозей мог просто не заметить змею. Слабым местом была ситуация, если дуралей, вместо своих, побежит прямо на нее. Тогда придется валить сначала его, а потом тех, кто прибежит на помощь. Поэтому самодельный глушитель соорудила и держала наготове - на близком расстоянии им вполне можно пользоваться.
Увы, но события пошли не по придуманному сценарию. Едва сильно торопящийся по зову природы метис приблизился, висевшая на ветке змея вдруг сложилась, в несколько раз подтянувшись на собственном привязанном хвосте. Дара прикусила губу - при таком раскладе под веткой оставалось достаточно места для свободного прохода. Вот только у гадины было свое мнение - резко распрямившись она ударила проходящего в район шеи. Человек резко дернулся - она даже увидела его изумленные глаза, потом он увидел висящую на хвосте змею с весьма выразительными "ресницами" смотрящую прямо на него, закатил глаза и рухнул в обморок.
Пока Дара накручивала себя и не находя сил чтобы подойти и прирезать беспомощного человека (наличие рядом гадины играло в ее нерешительности далеко не последнее место), противник вдруг почернел лицом и вывалил язык.
Все? – похоже, что так...
Довольно много времени ушло на то чтобы оттащить труп подальше от ветки - все время казалось, что змея отвяжется и рухнет за шиворот. И никакие рассуждения, что "яд потрачен" а гадина "привязана крепко", трясущиеся поджилки слушать не хотели. Потом, привязав нож к чуть не трехметровой палке, Дара освободила свою невольную союзницу. Та внимательно и многообещающе посмотрела ей в глаза, что называется "с надеждой на встречу" но все же соизволила удалится по своим делам, пропав в листве. Отчего, направляясь к месту лежки, девушка не знала куда ей больше смотреть - под ноги в поиске мин, или вверх в поиске змей. Неуютное место сельва, даже аборигены с этим вполне согласятся.
Но переживания, переживаниями, а дело надо доводить до конца. Трофеи ей достались знатные. В первую очередь упоминания конечно была достойна винтовка. Пусть и тяжеловатое, зато надежное и не капризное, полностью автоматическое оружие с интегрированным глушителем имело дальность прямого выстрела всего в двести метров (для местных условий вообще-то больше и не надо). Зато было точно и убойно как дубина в руках любого дикаря - от тяжелой пули спасет далеко не всякая броня. Небольшой запас еды (а главное — воды!). Непонятная помесь пистолета с автоматом - маленькие габариты но промежуточный патрон и чуть не АК-шный магазин производили странное впечатление. Нож и мачете шли приятным бонусом.
***
И вот уже половину дня Дара рассматривала в прицел трофея стоянку патрульных, и тихо бесилась над утекающими минутами. Давно уже можно было вполне положить всех присутствующих, но среди них отсутствовал самый опасный её противник - сменившийся снайпер. Что наводило на очень нехорошие мысли, а между лопаток начинало мучительно чесаться, будто именно на эту точку ложилось перекрестие прицела. Взгляд в сотый раз обегал знакомый пейзаж - сложенные горкой и накрытые брезентом ящики, капитально натянутый тент от дождя и бродящие туда сюда люди, которых даже скука не могла заставить достраивать лагерь - общее количество выполненной ими за день работы она сама переделала б минут за сорок.
До ушей донеслось тарахтение и спустя некоторое время на дороге показалось трехколесное недоразумение - скутер у которого вместо заднего колеса был прилажен кузов на торчащих по бокам колесах.
Все это слабо угадывалось под грузом и людьми - видимо самый богатый пейзанин вез в город свою продукцию и попутчиков, не ведая что творилось в это время в окружающем мире или просто положившись на удачу, которая к ним явно повернулась не лицом.
Пока один из патрульных за волосы вытаскивал из кузова смуглую девчонку лет тринадцати, а двое других встав поперек дороги держали под прицелом водителя, пытавшего что-то им втолковать, размахивая руками, Дара размышляла над ситуацией. С одной стороны можно было стрелять пока все отвлеклись на происходящее, а с другой - выстрел несмотря на глушитель, совсем не был бесшумным — хлопок всё равно будет внятный. А снайпер неизвестно где и она вполне трезво оценивала свои возможности - в противостоянии с опытным и невидимым противником ей ничего не светило, кроме пилюли между лопаток Так что оставалось только ждать, наблюдая за происходящим и будучи готовой действовать в любую секунду.
И тут девушка обругала себя такими словами, которые вогнали б в краску и Егора Олеговича, хотя старый учитель крепкое словцо любил и применять умнел. Оказалось, что действовать ей надо было уже давно, но увлекшись разыгрывающейся драмой, она забыла о наблюдении и прозевала появление на сцене нового персонажа. Точнее - он все время тут был, просто теперь высунул из-за сложенных ящиков встрепанную со сна голову и с интересом рассматривал происходящее. Оказывается снайпер, вместо того чтобы отсыпаться под приготовленным навесом, расположился на ящиках, где и дрых пока его не разбудил поднявшийся гвалт. Все это промелькнуло в голове у Дары, пока та успокаивала дыхание и выбирала свободный ход спуска - терять подаренный судьбой шанс она не собиралась.
Удар сбросил самого опасного противника с ящиков на землю. Поймав в перекрестие худую спину, она выстрелила еще раз на тот случай, если в первый раз пуля только скользнула по черепу. Быстро переведя прицел, вогнала заряд в шею тащившего девчонку мачо. Неправильно с точки зрения тактики - в первую очередь надо выбивать вооруженных и готовых к действиям, но эмоции требовали выхода. Патрульные, перегородившие дорогу, слегка обалдели когда водитель драндулета вдруг дал по газам, встав на два колеса, теряя свой груз развернулся и начал удирать. Видимо они не услышали или не поняли происходящего за спинами, а оставшиеся под навесом их товарищи были в ступоре.
Поэтому они даже не препятствовали бегству крестьян, недоуменно глядя им в след. Только после того, как мимо них, вереща, пронеслась несостоявшаяся «игрушка», наконец догадались вскинуть оружие. Но Дара, переведя винтовку на автоматическую стрельбу, двумя экономными очередями по два патрона - "двойками" (первая пуля прицельно в спину, вторая уже сама уходит выше - в затылок), срезала столь удобные мишени. Кажется, во втором случае пуля ушла выше - в каску, но первая все равно легла как надо и повтор не требовался. Зато вторая "отдыхающая" смена вышла, наконец, из ступора и успела проявить чудеса прыти - они как раз добежали до установленного на высоких сошках пулемета (авианалет отбивать что ли собирались?) и развернули его даже приблизительно в правильную сторону. От окрестных джунглей не только щепки полетели, но и некоторые деревья попадали - крупный калибр на станке - не шутка.
Попасть они, конечно, не попали, но Дара с уважением относилась к теории вероятности и давать врагам лишних шансов не собиралась. Первым схватил две пули в грудь второй номер, высунувшийся из-за щитка чтобы пристыковать новую ленту к хвосту старой. Его напарник этого даже не заметил. Азартно осваивающий профессию тропического лесоруба, за щитком он чувствовал себя вполне безопасно. Девушка с ним вполне была согласна, за одним исключением - щиток прикрывал лишь голову грудь и живот, а вот то, что ниже, лентяйничающие постовые поленились прикрыть даже бруствером или мешками с песком. Так что она спокойно навела перекрестие прицела ниже и всадила две пули в пах. Не из мстительности, хотя развлечения ребят заслужили данное «порицание», а просто потому что там находятся крупные артерии разрыв которых смертелен, и даже если на бойце бронежилет способный остановить пулю то попадание все равно выводит его из строя надолго.
"Кстати". Переведя оружие с автомата на стрельбу одиночными Дара поймала в прицел голову отброшенного попаданиями первого номера пулеметного расчёта и добила. Сменив обойму на полную проводила прицелом улепетывающую мулаточку, пока та не скрылась за поворотом - так чешет, что явно не вернется проявлять излишнее любопытство - и еще раз осмотрела место контакта и пересчитала тушки. Местность можно было считать зачищенной, трупы желания ожить не проявляли - первый в ее жизни бой был выигран вчистую.
Еще несколько минут на контроль - резать глотки трупам было мерзко, но оставлять за спиной способных ожить раненых - страшно. И в руках у нее оказалось то, ради чего все было затеяно - карта местности с отметками всех известных постов и планы развертывания на ближайшие три дня.
***
Из байков она выбрала самый крутой, но не из-за жадности, а в расчете на то, что встроенный компьютер поможет сгладить ее не слишком высокие умения по части управления двухколесным конем. Впрочем Дара пребывала в полной уверенности, что справится с мощной машиной - в конце концов, это тот же велосипед, только с мотором.
Так что уже через полчаса она, с сомнением оглядев гору притороченного барахла (ох, не даром Олегович улыбаясь в усы не раз говорил - "снайпер и хомяк - синонимы") и, махнув рукой, - "вот когда надо будет все это на горбу тащить, тогда лишнее и брошу", - взгромоздилась на транспортное средство.
Последний взгляд вокруг - все что можно, сделано, позицию для стрельбы она себе выбрала так чтобы казалось, будто пост уничтожен группой, пришедшей со стороны границы. Так что искать ее должны совсем не там, куда она направляется.
Езда доставляла настоящее удовольствие, мотор позволял дать приличный разгон, а управляемая компом подвеска - не замечать неровностей, которые вынули б всю душу. Ощущение прохлады (это по такой жаре!) от набегающего воздуха, развевающиеся по ветру волосы и послушная ее воле мощь заставили забыть об осторожности. Слишком она радовалась, что успевает за час преодолеть расстояние двух дневных переходов и тому, что граница позади, а до ее цели остается всего ничего...
Нет, она четко контролировала сколько остается до ближайшего поста, но совершенно забыла, что бывают еще и мобильные патрули - пока не вылетела из за поворота на две разворачивающихся поперек дороги открытые машины с пулеметными турелями.
Уже потом, ей пришло в голову, что ее действия со стороны могли показаться верхом профессионализма, а не паническими метаниями, каковыми являлись на самом деле...
Увидев неожиданное препятствие и услышав предупредительный выстрел, Дара банально задергалась и не справилась с управлением. Комп не смог парировать ее судорожные попытки: одновременно отвернуть вправо и достать прицепленный за спиной трофейный автомат. Мотоцикл лег набок, заскользив в сторону патруля колесами вперед. К счастью защита уберегла ноги и колени, а пули (если они и были) прошли выше, но в тот момент девушка об этом не думала - ее сражение с ремнем успешно завершилось и тяжесть оружия вернула уверенность. Дав длинную очередь "на расплав ствола" она попыталась не столько попасть (со скользящего по ухабам мотоцикла это невозможно), сколько прижать противника, сбить ему прицел, - заставить прятаться вместо того чтобы целиться.
И это удалось. Люди с машин горохом посыпались в кюветы, успев спрятаться пока левая рука выпускала "в ту степь" обойму странного пистолетика. Попасть, скорее всего, не попала, с левой руки она стреляла не очень, но этот ублюдочный недомерок дал ей время - правая рука выхватила из багажа винтовку. А теперь все уже пошло по взрослому - мотоцикл наконец остановился в своём скольжении на боку, а в обойме были бронебойно-зажигательные патроны. Несколько почти сливающихся "двоек" подряд и самые шустрые передумали высовываться из таких надежных канав, а одна из машин полыхнула жарким пламенем.
От загоревшейся машины побежали последние из несгибаемых, пытаясь сбить попавшее на них расплескавшееся пламя, и Дара всей кожей почувствовала момент удачи. Мотоцикл взревел, провернулся почти по кругу, взрывая дорогу, но поднялся и, виляя (не из желания сбить стрелкам прицел, просто руки тряслись), унесся назад, за поворот, откуда он только десяток секунд так неудачно "вывернул".
Пролетев пару километров, свернула на тропку, заметая следы. Еще чуток поплутав, бросила верного коня и подсчитала остальные потери. Секундная невнимательность стоила ей почти всего оружия - автомат и пистолет она бросила на месте, винтовку упустила, когда виляя неслась к повороту. Большая часть багажа слетела, пока она скакала боком по кочкам. Осталась только винтовка, замаскированная под штатив, нож и пистолет, заткнутый под ремень за спину.
Ну и самое главное и дорогое - жизнь и свобода тоже при ней.

***
Пеший переход через сельву — это не прогулка по дорожкам дендрария. Тут под каждым листом сидит по насекомому, а на каждой ветке - по змее. И плевать, что они первыми не нападают, а только защищаются - заметить свернувшуюся перед броском гадину можно далеко не всегда, особенно под ногами или над головой. И то что бедная змейка приняла тебя за врага ошибочно, послужит слабым утешением. А ведь это не настоящие джунгли, так - окрестности немалого города, где водят туристов. Если по российским реалиям брать - дачные пригороды. Но непривычному человеку здесь сгинуть не проблема.
А тут еще на пути то и дело встречаются плантации, которые приходится огибать, потому что хозяева не жалуют незваных гостей. Явно не цветы там выращиваются или батат - при такой-то охране. Даже последних технических новинок не чураются, так что обходить приходится по очень дальней дороге - целее будешь.
Не любят производители дури ни конкурентов, ни просто прохожих, а работают не за идею, а за хороший интерес, так что внимания этих ранчеро к себе лучше не привлекать. Однажды поддалась искушению, так пришлось отбиваться палкой от сторожевого пса, решившего, что пора проучить незнакомку, позволившую себе чересчур приблизиться к бананам. Но ведь так хотелось есть! Так что, когда поколоченный пёс ретировался, Дара, наконец перекусила. А потом убегала от разгневанного объездчика через такую чащобу! Лучше бы потерпела, чай, всего двое суток без еды, это не страшно.
***
Куда плывёт пароход? Это безразлично. Важно, что есть каюта с ванной и четыре раза в день — обильно накрытый стол. То, что разговаривают вокруг на любых языках, кроме понятного, тоже не имеет значения. Заживают порезы на рёбрах, успокаивается голова. Покой и хорошее питание, это то, что ей надо. И, чем дольше продлится рейс, тем лучше.
Разумеется, то, что она неизменно выходит в одном и том же костюме «сафари», вызывает недоуменные взгляды...
- Милая девушка! Мне кажется, вы сейчас стеснены в средствах? - Этого хлыща Дара невзлюбила с первого взгляда.
- Да, расслабилась на отдыхе, тут у меня и стащили всё ценное. Хорошо, хоть билет оказался в кармане того жилета, что остался на мне, - Дара не ищет конфликта, а «отмазку» приготовила давно.
- Позвольте ссудить вам некоторую сумму, - мужчина потянулся к своим визорам, чтобы сделать перевод на её номер.
- Не торопитесь. Нынешние дни для этого совершенно не подходят.
Хлыщ замер. Потом на его лице последовательно отразились недоумение, возмущение, восторг и, наконец, смущение. Чисто артист!
- Позвольте воспользоваться формулировкой сделанного вами отказа в моих написаниях, - вот теперь на его лице светиться просительное выражение.
- Это смотря что вы написаете? - Даре откровенно смешно и даже хочется подхохмить.
Мужчина хрюкнул и расплылся в довольной улыбке:
- Я сценарист. «Скорпионы галактики», «Золотари Вселенной», «Звезда пиратов», - мои последние работы. Знаете, мы, писатели, - инженеры человеческих душ. Но в вас я вижу не инженера, а настоящего учёного, исследователя и экспериментатора. Вы удивительно точно прочли мои самые сокровенные мечты, просчитали вожделения и настолько изобретательно сформулировали ответ, что у меня чуть ноги не подкосились.
«Ёлки! Кажется этот кадр — честный человек, - подумала Дара. - Не юлит, не выкручивается. И как излагает! Хотя, ему нельзя врать — у него всё написано на лице»
- Ладно, уговорили! Купите мне шоколадный батончик с орехами, и пойдемте трахаться. Про дни я наврала.
Хлыщ встал из-за стола и сходил к барной стойке, откуда вернулся с несколькими вкусняшками.
- Здесь не только с орехами. Я позволил себе несколько больше, чем вы просили. Кушайте на здоровье. А партнёрша для послеобеденного траха у меня есть, - его соседка по столу, что сидела по другую руку, встала и улыбнулась Даре, сверкнув из глаз искрами веселья.
«Ну вот, кажется, действительно нормальный дядька, - пришла запоздалая мысль. - Причем находится под неусыпным контролем. Жаль, что отказалась от субсидии...»
Визоры слабо пискнули, сообщая о приёме денег на счёт. Ничего так сумма. Ясно, что не от миллиардера, но и не от скряги... хотя, говорят, это синонимы.
К ужину она вышла в новом туалете — серые брючки и блуза. Как раз на них и хватило «ссуды». Ещё немного осталось на сущие мелочи гигиенического характера. Ну и по приезде на пару поездок в автобусе можно будет себе позволить.
Её появление писатель и его спутница встретили тёплыми взглядами, видимо, одобряя выбор.
***
После этого эпизода Дара стала прислушиваться к застольным разговорам — видимо русских нарочно собрали в одном месте, чтобы облегчить им общение. Как-то ушла она в себя после неудачной попытки устроиться на работу, и ни на что не обращала внимания. А тут, оказывается, продолжается жизнь. Обсуждается прибыльность вложений в предприятия, что строятся в новых колониях на далёких планетах. Прерию тоже упоминали, чем разбудили в ней воспоминания детства.
Забытые, затертые наслоениями новых впечатлений, они внезапно оживились. Перед внутренним взором встали деревья-исполины, просторные равнины, заросшие высокой травой, скальные обнажения на склонах крутых гор и постоянная настороженность, забота о том, чтобы ружьё было всегда вычищено и заряжено, стремление увидеть возможную опасность раньше, чем сама будешь обнаружена.
Дядя Ляпа, усаживающий её в челнок и его слова:
- Эх, Дарка-подарка. Когда бы не обещал твоим родителям непременно вернуть тебя на Землю, ни за что бы так не поступил. Ну да, думаю, как вырастешь, да выучишься, обязательно вернёшься.
Когда пришла в каюту, достала и посмотрела на свой билет до Прерии. Именной, но с открытой датой вылета. Что же, на Земле ей, скорее всего, делать нечего. Всё тёплые места здесь давно заняты, а те малые крохи удачи, что выпадали на её долю, быстро приходят к концу, как вскоре завершится и этот рейс, после чего останется она снова без денег, работы, приюта. Никому не нужная ни для чего, кроме как использовать её для каких-то своих надобностей. И избавиться от ненужной обузы любым путём.
***
Рейс завершился в северной столице России. До космодрома «Солнечный» Дару довёз рейсовый автобус. А потом она два дня выслеживала тирщика, «сдавшего» её Приме. Дольше заниматься этим было просто невозможно — денег нет, есть нечего, а спать в кресле зала ожидания рискованно. Могут принять за бродягу и пристанут с проверкой документов. Поэтому действовала дерзко, едва подыскала мало-мальски подходящую позицию.
Посреди бела дня через отдушину в стенке технического этажа, загнала пулю в голову вышедшего на обед «рекрутёра», переделала винтовку в штатив, и деловито спустилась в зал убытия. Кутерьма вокруг убиенного проходила в полукилометре — толпа там образовалась такая, что полиции было не до поиска стрелка, народ буквально давился, потому что всем стало надо или туда, или оттуда. А пока проведут анализ записей камер, пока её вычислят, сопоставив результаты работы сканеров с данными видеонаблюдения — её рейс успеет стартовать.
Жаль, никакой радости не ощутила. Даже мысли о справедливости были какими-то тоскливыми – быть может она спасла кого-то из своих интернатских приятелей, тех, кто подарил ей напоследок сигареты… Но ведь найдутся для них другие – свято место пусто не бывает. Прочь отсюда! Правильно она решила уехать.
***
Билет зарегистрировали, выдали посадочный талон и указали на дверь, за которой оказался загончик-накопитель, напичканный школотой. Она сразу растворилась в этой толпе, став её частью. На посадку это стадо погнали буквально через десять минут прямо пешком через лётное поле к пандусу, выехавшему из борта похожего на чуть сплюснутое яблоко вертикальника.
Два километра, хорошо, что день был не знойный. Салон встретил пассажиров тесными рядами продавленных кресел и устойчивым запахом никогда не стиранных носков. Дара втиснулась между отвязного вида девицами, затолкав свой тощий рюкзачишко под сидение и устроив между ног штатив.
- Что, крутая камера? - поинтересовалась соседка справа.
- Лучшая из недорогих, - буркнула Дара.
- Много нафотила? - проявила интерес вторая спутница.
- Пара удачных кадров есть. Но, блин, за оба так и не заплатили!
- Да, уж! С акулами пера дела иметь нельзя. А у тебя жрачки нет?
- Схавала всё, пока тут загорала. Говорят, в полёте хавчик выдают.
- Говорят — кур доят.
Разговор увял. А покормили в полёте дважды. И очереди в сортиры не было — видимо конструкторы хорошо продумали многие «мелочи».


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:15 | Сообщение # 11
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 7. Черная метка

Взгляд из поднебесья – классная штука, но и он начинает приедаться спустя миллион часов. Перепады настроения во время боевого дежурства – дело обычное. Особенно если принять во внимание, поскольку эти дежурства длятся. Каждый борется со скукой и напряжением как может. Например – некоторые часами крутятся перед зеркалом, вычесываясь до полной шелковистости, а потом укладывают волосы во что-нибудь эдакое… Просто ради того, чтобы увидеть изумленные спросонья глаза сестры. Ее очень редко удаётся удивить – сестра-близнец. Это и благословение, и наказание одновременно. Зеркала не надо – мы даже любимым вареньем умудряемся вымазаться одинаково.
Одинаковые мысли, одинаковые мордашки, один человек на два тела. Шалости в голову тоже приходят одинаковые – выходит порой забавно, особенно если рядом никого больше нет.
«А дежурства действительно достают…» - Морена задумчиво отвела взгляд от тактического экрана, потом преобразовала его в зеркало, послушно отразившее примятые после двухчасового сидения в шлеме ушки, повисшие от тоски усики и уставшие глаза. Попробовала причесать виры между ушами, используя собственные когти вместо расчески - вполне закономерно запуталась, нетерпеливо дернула и зашипела от боли. «Тут своими граблями явно не обойтись, надо чесалку брать и лучше всего – после длительного отмокания в ванной».
Тяжело вздохнула – корыто, на котором несли они с сестрой службу, уже успело надоесть, а пляжи вращающейся под боком голубой планеты были недоступнее, чем если б располагались на другом конце галактики. А до конца дежурства еще четыре месяца, семь дней, тринадцать часов, пятьдесят две минуты и сорок секунд…
Взгляд еще раз обежал знакомую до последнего предмета обстановку внутренностей тяжелого карантинного крейсера, ставшего на полгода даже не домом – скафандром, который невозможно снять потому, что вокруг пустота, и остановился на втором (и единственном кроме нее) члене экипажа. Сестра свернулась клубочком и сладко посапывала. Будить ее жалко, и совершенно не хотелось, пусть спит и видит сны - с морем, в котором можно спокойно плавать сколько тебе угодно, солнцем, луче которого греют, а не проникают через защитное стекло, и ветер, напоенный запахами цветов, а не сквозняк от вентилятора, пахнущий металлом и статическим электричеством…
«Так, а вот это уже настоящий «кефар». Переключайся мигом, пока «мозговой таракан» усы из ушей высовывать не начал!». (*«le cafard» - переводится буквально как «таракан», стрессовое состояние, вызываемое необходимость находиться в напряжении. И сенсорным голодом одновременно. Заканчивается обычно приступом неконтролируемой агрессии. Широко известна также поговорка - «от него нет лучшего лекарства, чем заряженная винтовка и куча мишеней»).
Взгляд мечтательно остановился на одном из стеллажей, где в неприметной баночке сидели в ожидании своего часа несколько тысяч голодных блох – «Еще рано для таких средств. До конца дежурства почти четыре месяца! Что потом-то будешь делать?»
Морена еще некоторое время помечтала – каково это сидеть в пилотажном кресле несколько часов, не имея никакой возможности почесаться, а потом – как здорово это жгучее желание реализовать!
Со вздохом отбросила эту мысль – ловить этих паразитов конечно приятно, но, действительно, еще рано для экстрима. Придётся пока ограничиваться традиционными развлечениями. И, натянув на многострадальные уши шлем, девушка нырнула в сердце их боевого корабля, чтобы вырваться оттуда наружу совсем другим существом – бесплотным духом, способным воспринимать вселенную вне ограниченности человеческих чувств и слышать песню звезд.
Использовать силы, способные расколоть планету как орех (ТКК так и называли «Щелкунчик»), в качестве «длинного уха», способного дотянуться до каждой замочной скважины, было покруче забивания гвоздей микроскопом, но, тем не менее, скорее поощрялось, чем порицалось. Чем дольше оператор проводил времени в состоянии «слияния» (а, тем более, добровольно и с удовольствием), тем выше становились его возможности. Да и в таком состоянии на посту точно не уснешь.
Вселенная, сияя совершенно невообразимыми красками, демонстрировала все свои соблазны разом. Вот справа переливается тысячами огоньков планета – на ней и живет-то всего около ста тысяч человек, но какой эмоциональный фон! Люди, они же «Хумансы», они же «Адамиты» - одна из самых распространённых рас галактики, бывшие ее хозяева. Несколько десятков тысяч лет назад неизвестная катастрофа отбросила их к самым истокам.
Ходило много теорий этого события. Сама Морена склонялась к наиболее простому – эта раса совершенно не ценила единство. Стоило между ними пролечь хотя бы реке, как они мигом начинали делить себя на «мы» и «они». Объединиться они в состоянии только против общего врага, чтобы потом опять развалиться на сотни враждующих кучек единого целого. В медицине такое называется «аутоиммунным заболеванием» и очень трудно поддается лечению. Это было вдвойне обидно, потому как с любым отдельным «хомо» вполне можно было найти общий язык, а уж какие порой среди них уникальные «огоньки» попадались, как умели ощущать и радоваться!
Так что можно было скользнуть вниз и насладиться хотя бы чужими чувствами, как прикосновениями ласковых волн. Вот только потом возвращаться назад в эту клетку будет невообразимо тоскливо. Можно просто плескаться в вихрях эмоций, но вот незадача! - сильные отрицательные чувства – боль страх, смерть - они воспринимаются гораздо сильнее, а помочь не будет никакой возможности.
Точнее – возможность есть. Когда малейшим движениям твоей души повинуется сила способная погасить звезду, чувствуешь себя всесильной. Но вмешиваться-то как раз и нельзя. Слишком тяжелы бывают последствия подобного «участия», когда люди, наделенные такой силой, начинают жить эмоциями.
Впрочем, развлечение есть и поближе – буквально под боком переливается радугой чистых чувства пузырь Базы. Здесь нет риска наткнуться на непонимание или ощутить жгучее желание вмешаться. Там свои же товарищи по службе тоже борются со скукой, но весело и изобретательно – запертый в четырех стенах десант не бездельничает. Вот сияют синими звездами разумы, занятые решением логических задач – судя по всему, это сержанты проводят тактические учения. Вот сплетаются в танце ярко красные язычки – их подчиненные отрабатывают вводные, сгоняя с себя по семь потов на виртуальном полигоне. Кто-то читает книгу, заливая окрестности волнами сопереживания, а кто-то не на шутку сердится, пытаясь достучатся до чьего-то твердолобого разума через местную «сеть».
«А вот этот, похоже, дрыхнет и видит сны», - потянувшись внутрь купола спящего сознания, Морена через секунду вылетела назад, даже в своем «бестелесном» состоянии чувствуя, как перестают помещаться в шлеме отяжелевшие от прилива крови ушки. Было немного стыдно, больше от желания вернутся и… досмотреть.
«Ух ты! А вот это уже не сны, а самая настоящая любовь!» - восторженно воскликнула она в своей «бестелесности», мгновением позже рассматривая, как все ярче и ярче разгорается «костер» переливающийся целой гаммой чувств – от нежности и ожидания, до страсти и желания защищать. «Пламя», пульсируя в такт движения тел и душ, поднималось все выше, и ближайшие к нему огоньки сами невольно начинали гореть ярче – не воспринимая происходящее на уровне «телесных» чувств, но ощутимо согреваясь в отсветах чужого тепла.
«Везет же людям», - подумала девушка, отлетая от все шире расходящегося пожара - попадать внутрь чужого праздника было и некрасиво и небезопасно – она все же на посту, и терять трезвость восприятия ей не положено, - «ну ничего, будет и на нашей улице праздник…».
«Кстати – где он?» - В отличие от сестры, Морена невольно оглянулась за спину, ловя такой родной и знакомый огонек, – «спит вроде». Так вот, в отличие от сестры, которая практически все дежурства проводила в «слиянии», подглядывая за их избранником («неужели Я это сказала???» - вздрогнула от понимания бестелесная сущность, но врать даже себе в этом состоянии было невозможно, - сказала), она наведывалась к нему «в гости» не слишком часто – не больше восьми раз за дежурство.
«Ну и где ты, наш Зяблик?» - подумал огонек, в который превратилась Морена, выискивая знакомую ауру среди сотен прочих. А Зяблик опять игрался, хвала предкам – в этот раз не в виртуале. Просто сидел перед экраном и сквозь усталость, видимо только сменившись с вахты, решал какую-то сложную логико-психологическую задачу. Полюбовавшись яркими переливами мыслей и ассоциаций, струящимися под серой пеленой усталости, Морена зависла чуть в отдалении, купаясь в волнах дорогого тепла, это конечно не объятия, но все же приятно.
Да и не были они еще знакомы в реальной жизни – всего общего, что их объединяло, это несколько слов, да изображение на экране. И ещё вот такие «походы в гости», после которых потом в реале приходится краснеть и прятать глаза.
Невольно вспомнились первые секунды их знакомства. Когда едва выпавший в нормальное пространство крейсер, вместо приветствия от диспетчерской службы, получил команду нанести удар в совершенно пустую точку пространства. Недоумение недоумением, но не мог же диспетчер системы не видеть, что там ничего нет? Значит, в этом месте затаился враг, не обнаруживаемый даже с помощью аппаратуры крейсера и возможностей его экипажа!
Абсурдность последнего утверждения (База технически оснащена гораздо слабее, а об операторах и говорить нечего), как-то не была осмыслена до самой отмены команды.
Тогда и стало понятно, что дежурный «словил глюк», играя во время дежурства в какую-то стратегию в виртуале, из-за чего при экстренном выходе в реал не успел «переключиться». Кипя и булькая от негодования, сестрицы вызвали ротозея «на ель», но от вида растерянной мордашки, покрытой забавными пятнышками, мигом растаяли, разом забыв все, что желали высказать.
В итоге расстались очень даже душевно. А вот потом началась полная мистика – злополучный дежурный начал сначала потихоньку проникать в девичьи сны (и ведь мерзавец ничего такого себе не позволял! Только сидел молча, глядя грустными глазами прямо в душу), а потом и в вполне дневные размышления.
Морена старалась вырвать эту занозу из души, прятала чувства от сестры, страдая от того, что у нее наконец появились «личные» переживания. Но все это до того момента, пока не обнаружила, что та вовсю присматривается к одной личности, внаглую пользуясь возможностями аппаратуры и служебным положением. Словом – им, как и положено «разделяющим судьбу», достался один выбор на двоих.
Тут совершенно замечтавшаяся Морена вздрогнула от утешающего прикосновения. Пришедшее ощущение прямо говорило, - не волнуйся, все будет хорошо. Где-то далеко и одновременно рядом – в глубине сердца, зашевелилась просыпающаяся сестра, а ошарашенная девушка вынырнула из своих воспоминаний, чтобы увидеть и вовсе невообразимое – висевший рядом «огонек» выбросил из себя щупальце и теперь ласково поглаживал ее «бестелесность», вовсю транслируя теплые и добрые образы-воспоминания.
В панике метнувшееся «в реал» сознание увидело замершего Зяблика, мечтательно уставившегося в угол, где должно было находится «ее» призрачное тело.
Поглаживания тем временем превратились в объятия (щупальце плотно обхватило и начало подтягивать добычу к себе поближе), а передаваемые образы утратили всякую скромность. От увиденного Морена чуть не потеряла бдительность, настолько захватила ее неожиданная радость – «он нас тоже не разделяет!», что она чуть не вывалилась в реал на самом деле.
Вот был бы фокус – натуральная материализация, хоть все считают ее невозможной.
Но вовремя спохватилась и щелкунов напоследок нахала по носу, а потом поцеловав на прощание в лобик, выскользнула из ставших слишком тесными «объятий». Надо было срочно нестись назад – порадовать просыпающуюся сестру и, наконец, убрать возникшее между ними напряжение.
Но тут в реальный мир из стационарного портала вывалился транспорт, пространство осветила феерия противоречивых чувств - сотни новых «огоньков».
Морена инстинктивно потянулась к ним, хотя, вроде, ни в появлении регулярного рейсового транспорта, ни в нем самом (обычный сарай с мощными двигателями) не было ничего необычного. Но вот зацепился опытный взгляд за какую-то неправильность в мельтешении живых огоньков на его борту.
***
- Дура! - хлесткая пощечина внешней стороной лапы встряхнула, но не позволила полностью вернутся в реальность, поэтому лечебные процедуры были продолжены:
- Не смей! Меня! Так! Пугать! - голова в шлеме моталась из стороны в сторону, зато прояснившийся взгляд неудавшейся «покорительницы астрала» сфокусировался на пританцовывающей от волнения сестре.
Та трясла в воздухе отбитой лапой (приводить в чувство оператора положено после снятия амуниции), но была полна решимости продолжить сеанс «реабилитации». Зажатый в другой лапе баллончик с «похмелином» мигом заставил сделать над собой усилие и собраться в кучку, а то еще действительно применит!
- М-морана, я т-тут, – голос слушался не вполне, разрыв слияния, да еще внешний, просто так не проходит. Но вторая девушка вздохнула с облегчением. Однако это была единственная дань слабости – жесткий взгляд уперся в сестру:
- Что ты видела? Где? Как?
- В-вертикальник.
Сестра недоуменно оглянулась – надетый дубль-шлем вполне позволял увидеть то, что нужно, не прибегая к «слиянию».
- Обычный рейсовик. По расписанию. Ничего особенного. Что тебя так сплющило?
Не в силах восстановить контроль над языком, Морена сложила пальцы и когти левой лапы в жесте.
- «Черная аура»?! – глаза сестры, и без того немаленькие, распахнулись и стали как два блюдца. - Не может быть, там же молодняк! По меркам развития адамитов так и вовсе дети! – не удержалась она от озвучивания нахлынувших сомнений, но тут же осеклась, увидев обиженный взгляд - сомневаться в правдивости оператора было просто глупо, и только деловито уточнила:
- Сколько?
- Девять только прямых, а сколько вторичных и представить себе не могу. Последний – очень свежий.
- Дела…
- Что будем делать, сестрица?
Морана недоуменно взглянула на сестру, но потом спохватилась и отнесла странный вопрос на последствия проникновения. Быстро прижала к себе «пострадавшую», гладя по голове, почесывая за ушком и лепеча успокаивающие слова. Сестра некоторое время наслаждалась участием, но повторила вопрос.
- Ты ведь метку на автосопровождение взяла? – Морена в ответ только утвердительно мурлыкнула, прижимаясь покрепче.
- Значит, спокойно отследим и отдадим на базу, в следующий сеанс связи. Нам и так по шее дадут за внеплановый выход. Зяблику будет новая головная боль, - полузадушено пробурчали в ответ, и тут Морена, вывернувшись из враз окаменевших объятий, игриво прихватила сестру клыками за ухо. После чего настала уже ее очередь ласково расчесывать шерстку и почесывать за ухом. Чтобы, поймав момент блаженной расслабленности, прошептать в самое ухо, чтобы не услышал бы и чуткий разум корабля – «А ведь знаешь, он нас обеих…».
После чего глаза сестры снова округлились от удивления, смешанного с надеждой.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 00:16 | Сообщение # 12
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 8. Дом, милый дом

Сам полёт не принёс особо свежих ощущений. Одиннадцать лет назад Дара уже проделала этот путь и, оказывается, тело ждало и перегрузок, кстати, в этот раз существенно меньших, и стеснённости набитого людьми салона, и даже скудности полётного пайка — липкой каши с кусочками соевого мясозаменителя, названной гордым словом «плов».
Высадка отличалась от посадки только вектором движения. Даже загончик-накопитель, ждавший прибывших, был также уныл и габариты его точно соответствовали размеру салонов эконом-класса прибывшего лайнера. Попросту — наполнился он до отказа.
Впрочем, для Дары это значения не имело — она уверенно проследовала на выход, где предъявила свидетельство о рождении. Местное. Прерианское. Контролёр неожиданно разулыбался:
- Прибыли оформлять паспорт?
Кивнула. Почему-то стало стыдно врать усталому дядьке. А ведь об этом она даже не думала. Зато теперь, когда подумала, поняла, что в её интересах не попадаться в поле зрения властей — откуда ей знать, до чего допетрила полиция космопорта? Может быть, распоряжение о её задержании придёт следующим рейсом!? Или уже мчится каким-нибудь экстренным челноком, или ещё как?
Поэтому, не медля, вышла из здания и поняла — космопорт перенесли. Дорога в сторону города вела на север, а не на юг, как раньше. А ещё в ту сторону целились своими стрелами указатели на топливный завод и энергостанцию. Вправо, в сторону океана вела покрытая плитками пешеходная дорожка, если верить табличке, к пристани. На неё уже вытягивалась колонна недавних попутчиков — школьников, следующих на каникулы в спортивные лагеря. Во всяком случае, это улавливалось из разговоров во время перелёта.
Да, всё изменилось. Нужно осваиваться заново. А она, торопыга, даже планом местности в здании космопорта не разжилась. И возвращаться в поле зрения полицейских камер не хочется. И визоры давно отключены и упрятаны в металлический футляр, как учил Егор Олегович. Вообще-то, разумнее всего сейчас повернуться спиной к океану и следовать в сторону недалёких гор, где отыскать её будет ой, как не просто. Но уж очень хочется посмотреть на дядю Ляпу, хоть издалека, чтобы даже не увидел её. Расчувствовалась что-то!
***
Навстречу нестройной толпе школоты попался высокий парень, которого Дара и заметила-то, потому что в задумчивости едва не налетела. Невольно оценила и ширину плеч и неброский прикид. Одет парень был в камуфляжные штаны, заправленные в высокие берцы, черную футболку, не скрывающую развитую мускулатуру, и красную с черными разводами бандану. Оружие совершенно свободно болталась на поясе – рукоятка пистолета выглядывала из кобуры, с другой стороны висел внушительных размеров нож. Гладко выбритый квадратный подбородок и римский нос довершали картину.
Надо же, судя по всему, профи – или военный, или типа того. Внутри у девушки появился холодок. Но парень на нее не смотрел, да и не по делам он тут явно, о чем говорила не только бритая физиономия, но и букетик простеньких цветов, зажатый в кулаке. Дара вздохнула спокойней. Параноиком становится!
- Осторожнее, - буркнул мужчина, ловко огибая ребят. После чего весело гаркнул: - На пароход не опоздайте, детишки.
На что получил несколько откликов матерного содержания от мальчишек, и восхищенные взгляды двух девиц, которые с открытыми ртами уставились ему вслед.
Вот глупые, судя по букетику, парень уже нашел с кем провести время, а на их толпу смотрел исключительно, как на детей.
Дара поспешила дальше к пристани, не зная, присоединиться ей к ребятам на пароходе, или все же найти другой способ добраться до города.
Стоя на пристани, и глядя как быстро по трапу школьники грузятся на корабль, Дара сокрушенно покачала головой - и ведь глупость явная, пытаться разыскать Дядю Ляпу, не встретиться, так хоть взглянуть издали. Там и искать будут в первую очередь. Да и избавляться от детских мечтаний стоит как можно раньше, пока они не стали источником фатальных ошибок. Кто она ему? Но, тем не менее - щемит сердце совершенно нерациональное, что кто-то большой и сильный утешит и обогреет.
Пока размышляла, мимо нее пропыхтела какая-то девчонка с тележкой, груженой коробками. Судя по движениям, одежде, и ружью за плечами, явно из местных. Сразу определив ее путь – к небольшому катеру, качающемуся на волнах чуть в стороне, Дара тут же набросала план дальнейших действий.
Догнав мелкую уже у пристани, спросила с ходу:
- Помощь не нужна?
Мальчишка, вихрастый паренек лет десяти, появившийся откуда-то сбоку хмуро опередил девчонку, буркнув:
- Мы сами!
Но мелкая – от силы лет тринадцать-четырнадцать, вскинула взгляд больших карих глаз, вытирая рукавом рубашки вспотевший лоб, и спросила сочувственно:
- В город?
- Заплатить нечем, - сразу честно призналась Серая. - Я могу помочь…
- Ладно, помогай тогда. – Девчонка стала отцеплять веревки от коробок, видимо, полученных в космопорте. - Ежик, не стой, бери вот эти. Осторожней. А ты… Тебя как?
Дара широко улыбнулась, радуясь своему везению:
- Я Серая. – Судя по всему, кличками тут никого не удивишь.
- Привет, Серая! – хмыкнула девчонка. – Я – Белка, а это Ёжик. Грузимся и отчаливаем. Прыгай в лодку, я буду подавать.
Погрузились быстро. Коробки были тяжелые, но небольшие. Ежик указывал куда класть, помогая ловко и четко.
Серая удивилась, когда и за руль катера сел тоже он, бросив на девушку гордый взгляд. Мол, погляди, каков я. Поглядела – развит не по годам, да и неудивительно, стоило вспомнить детство. Тут все такие… самостоятельные чуть не с пеленок. Чувствуя себя бесконечно взрослее, и совсем не подходящей компанией для ребят, Дара решила покинуть их на первой же остановке. Мысль познакомиться поближе и как-то зацепиться с их помощью здесь, на Прерии, хотя бы на пару дней, была очень соблазнительной, но девушка отмела ее сразу.
Как минимум полсотни глаз видели ее, садящейся в катер, так что чем раньше с ребятишками расстанется, тем лучше.
Мотор заурчал, и они стремительно вылетели на простор залива, по дуге огибая пароход. С его борта им махали руками, и Белка весело помахала в ответ.
- Опять школьников привезли… - задумчиво бросила она. – Ты с ними прилетела?
- Ага.
Обманывать детишек было неудобно, но чем меньше они знают, тем лучше. Дара готовилась, что сейчас последуют расспросы и заранее придумала сносную легенду, но Белка, глянув исподлобья, достала откуда-то снизу корзинку и спросила совсем другое:
- Голодная? Давай, подкрепись, мы с Ёжиком уже ели. – И снова отвернулась, разглядывая берег, казалось, потеряв к пассажирке всякий интерес.
Пресные тонкие блины, или это был лаваш, скатанные плотными трубочками. А внутри...
- Это что за начинка? - что-то давно забытое обдало рот неожиданным богатством вкуса.
- Икра стерлюжачья. Он меленькая, поэтому хорошо намазывается и не крошится из рулетиков, - Белка скосила на Дару глаз и поглядывает этак снисходительно. - На Земле её и вкус-то, наверное, забыли. А здесь это просто еда. Ты вот этих отведай, с молодым сыром, или вот с селёдочным маслом. С оливковой толчёнкой, с ежевикой.
Приём пищи превратился дегустацию. Пока всё перепробовала — наелась от всей души.
Катер, тем временем, попыхивая, обогнул песчаную косу и теперь неторопливо чапал мимо скалистых обрывов, где, нависающих над морем, а где, отступающих от уреза воды на ширину каменистых или песчаных пляжей. Полосатая башня маяка слева, а за ней — панорама прекрасного, как в сказке, города с вычурными белыми дворцами, виллами, коттеджами. Аккуратный ухоженный вид и уютная зелень газонов радовали глаз.
Дара с некоторым трудом заставила себя отвести взор от этого великолепия и обшарить взглядом акваторию бухты, открывшуюся во всю ширину. Сразу обратила внимание на то, что справа налево фешенебельность понижается. Сначала — просто добротно и с выдумкой возведённые постройки деловой части города, потом — причалы, склады, верфи. Дальше — одноэтажная застройка привычного ей с детства типа. Где-то на заднем плане угадываются и другие здания, но знакомиться с ними отсюда неудобно.
- Высадите меня, пожалуйста, так, чтобы до белого города было недалеко, - обратилась Дара к ребятам.
Видимо, отсутствие любопытства — местная черта. Ёжик подвёл катер к удобному месту в устье ручейка. Дара поблагодарила, и была такова, махнув на прощание рукой деловито пофыркивающему катеру. Отлично. Ей абсолютно нечего делать в фешенебельном районе а, если кто-то пойдёт по следу, то экипаж катера направит погоню не туда, куда она намерена проследовать.
Знать бы ещё, куда?
Поднимаясь вдоль ручья, добралась до второго мостика и по нему перебралась в ту часть острова, которую для себя назвала словом Сити, очередной раз посетовав на то, что даже схему города не позаботилась прихватить из космопортовского киоска. Понадеялась на то, что помнит тут всё. Как бы не так — ничего знакомого. Идти пришлось, ориентируясь по солнышку, да по изредка виднеющемуся слева заливу. Деловые кварталы сменились добротными усадьбами, обнесёнными высокими каменными заборами. Вслед за ними потянулись маленькие деревянные домики, за которыми открылся вид на... старый космопорт. Бетонная полоса для челноков сейчас со всех сторон стеснена коптерами и легкомоторными самолётами.
Это она чересчур уклонилась вправо. Приняла левее мимо заросшей вьюнком веранды, с которой неслись слова древней песни про тонкий шрам на любимой попе. Подивившись архаичности пристрастий местных жителей, проследовала мимо оружейного магазина и, прочитав надпись: «Причальная улица», опять свернула к заливу. Название не обмануло, в аккурат в пакгаузы и упёрлась дорога.
Дара умышленно избегала людных мест, чтобы как можно меньше свидетелей могло её опознать. Пока это получалось, но у любого везения есть предел:
- Дэвющка! Страсствуй! Ты умеещщ перебират грющи? - вислоносый дядька с видом лица кавказской национальности выглядит унылым. В глазах его тоска. Кажется, вот-вот заплачет.
- Не знаю, никогда не пробовала, - Дара не испугана. - Но могу попробовать.
- Вот, смотри. Лючий грющи с ферма Краснова. Только что доставили, - они вошли в пакгауз и остановились у штабеля низких ящиков. - Я хотель продават, но не могу взат. Попрёбуй!
Дара ухватила пальцами за бок одной из красавиц груш, но шкурка подалась и соскользнула с плода. При этом ни малейших признаков гнили — дурманящий свежий запах просто голову кружит.
- Надо прямо из ящика есть ложкой, - она с недоумением посмотрела на мужчину.
- А продават тоже лъёжькой?
- Добавить сахару и сделать варенье.
- ???
- Немедленно! Оно же с минуты на минуту начнёт бродить.
***
Остаток дня Дара на пару с Ашотом превращали двадцать ящиков груш в варенье. Банки, сахар и стерилизатор хозяин «предприятия» доставил прямо на место, потому что трогать столь нежный груз посчитали рискованным. Извлечение плодов из кожуры напоминало разминирование — при малейшей неосторожности все содержимое норовило выскользнуть или расплыться. Мякоть перекладывала в банки более осторожная девушка, а незадачливый коммерсант добавлял сахару и проводил стерилизацию, после которой укупоривал банки.
Посмотрев на штабель готовой продукции, Ашот пожевал губами, и закатил глаза к небу.
- Слющай! Сколько надо платить са рапот? - он был озадачен не на шутку, потому что торговаться из-за размера оплаты труда в его положении было просто неуместно. А по правилам коммерции – полагалось обязательно. От этого в глазах незадачливого негоцианта светилась вселенская скорбь.
- Пять рублей, - улыбнулась Дара. - Только утром. А до тех пор — не будить, - она устроилась на лавке в подсобке, подложив под голову рюкзак.
***
Свет карманного фонаря прямо в глаза и незнакомый голос:
- Смотри-ка ты, ещё одну пташку нашел, - вслед за чем твёрдая, но не грубая рука подняла Дару и поставила на ноги. - Просыпайся, глупая твоя голова. Пойдем с нами в место, где есть и крыша над головой, и люди, способные охранять сон невинных младенцев. Утром тебя отвезут к вашим. А то тут в незапертом пакгаузе как бы волк не утащил.
Делая вид, что никак не может разлепить глаза, встала и, прихватив штатив и рюкзачок, проследовала туда, куда направляла её неумолимая длань блюстителя порядка — спокойного плотного крепыша в салатовых шортах и завязанной форменным узлом на животе цветастой рубашке. Несколько минут на машине не дали ей шанса удрать — сопровождающий заботливо придерживал подопечную под локоток, ни на секунду не выпуская.
В «обезьянник» её ввели так же заботливо поддерживая и даже помогли сесть на свободную лавку. Продолжая разыгрывать соню, растянулась и стала поудобней пристраивать голову.
- Ты как их отыскиваешь, Сеня? - донёсся снаружи негромкий голос одного из блюстителей порядка.
- Легко, - отозвался сопровождающий. - Толкаюсь во все двери. Если незаперто, значит кто-то туда забрался и спрятался на ночь. Детишки ведь, сопляки. Вот эта у Ашота в пакгаузе устроилась отдохнуть. Предыдущий — в сарае на лодочной станции. А вот та, маленькая, в пустующем доме обосновалась как королева. Пришлось подождать, пока закончит ванну принимать.
- Слушай, а чего они бегут? Говорят, по своей воле прилетели, в спортивные лагеря.
- Да разные слухи про те лагеря ходят, вот и им, видать, кто-то что-то шепнул. Ладно, я еще по Стыковой пройду, а ты их не забудь переписать утром, как выспятся.
Прозвучали негромкие шаги и всё стихло. Дара осторожно осмотрелась. Место заключения представляло собой просторную клетку с решётчатыми стенами. Внутри на деревянных лавках наблюдалось с полдюжины лежащих тел. Все дружно изображали спящих. По крайней мере — дышали ровно. В паре метров виднелось ещё одно такое же сооружение, скорее всего, для мужчин.
- Понаехали, тут со своей Земли! - послышался рядом раздражённый детский шёпот. - Чего, спрашивается, ехали, если разбегаетесь так, что вас потом полиция ловит? И нас, тутошних жителей заодно гребут, не разбирая.
- Я тоже тутошняя, - отозвалась Дара.
- Чьих же ты будешь, тутошняя?
- Елизаровских мы, - это название хутора, где она появилась на свет. По крайней мере, так указано в свидетельстве о рождении.
- Куркулиная деревенька, слыхала о такой. Чего ж тебе дома не сидится, Елизаровская?
- Так я как раз с Земли возвращаюсь, - начала Дара, и приостановилась, поскольку дальше по этой легенде ничего ещё не придумала.
- … в дороге поиздержалась, вот и зашла переночевать в пакгауз к самому недотёпистому торгашу, у которого вечно склад пустует. Он даже дверь в него не запирает... ха, если знаешь об этом, стало быть точно, тутошняя. Ладно, тебе без разницы, где ночь перекантоваться, а вот мне надо ноги отсюда делать.
- Я с тобой, - оживилась Дара. - Мне тоже светиться лишний раз не стоит, потому что... ну... неприятности у меня на Земле.
- Интересно, а как ты собираешься отсюда выбраться?
- Также, как ты.
- А я ещё не придумала.
- Чего же тогда собираешься ноги делать?
- Не собираюсь, а выражаю желание
Фыркнули, тоже шёпотом.
После проникновения в вентиляционную шахту метро, пользуясь «служебным» счётом, Дара несколько расширила содержимое своего «ридикюля», дополнив его кусачками, маскирующимися под педикюрные щипчики, и рядом предметов, имеющих вид косметических средств. В частности симпатичные термитные карандашики у неё с собой были, как и пилка по металлу, притворяющаяся пилкой для ногтей. Э-э. Вернее, она и есть для ногтей, но способна справиться и с более твёрдыми объектами.
Неудобство заключалось в том, что в этой клетке с места, где устроился дежурный они видны, как на ладони. То есть размять и пристроить заряды — это было недолго, а вот воспламенить их — тут без открытого огня никак не обойтись, что сразу привлечёт внимание охраняющего.
К счастью, один из парней попросился в туалет, и за те несколько минут, пока сопроводившего его полицейского не было, девчата один из прутьев пережгли в двух местах и реально сделали ноги. Не вдвоём — женская камера опустела мгновенно. Парни из соседней клетки даже не попытались поднять шума, только смотреть на их огорчённые лица было неудобно. Но на то, чтобы предоставить свободу всем узникам, элементарно не хватало времени — в недалёком туалете характерно шумнул унитаз.
***
Желания снова оставаться одной у Дары не возникло. Местная девчонка могла оказаться полезной, поскольку, как выяснилось, обстановка на Прерии за последние годы изменилась до неузнаваемости.
- Ты чего за мной тащишься? – новая знакомка недоумённо обернулась, едва освещенная улица осталась позади. Тут, в тёмном переулке беглянки остановились, чтобы перевести дух и прислушаться к происходящему вокруг.
- Я лет десять не выезжала никуда с Земли. А тут – всё не так как раньше. Растерялась.
- Растерялась, она! Немудрено. Понаехали, понимаешь, дармоеды всякие. Лодыри и бездельники. Понастроили тут дворцов с паркетами, порядки разные завели. Меня Татьянкой зовут. Айда к нам в банду.
- Боюсь, принять столь лестное предложение я пока не готова, - Дара нарочно формулирует отказ «высоким штилем», чтобы не обидеть ненароком эту пигалицу.
- А у нас ты бы не пропала. Не меченые своих не подводят. Так чего тебе вообще-то нужно?
- На дядю Ляпу издалека посмотреть, и уйти в Лавровку, - понимание того, что Татьянке ничего от неё не нужно, пробудило в душе Дары уверенность – эта не станет использовать её в своих интересах. Не обязательно поможет, но и не попытается ничего поиметь, пользуясь неосведомлённостью.
- Дядю Ляпу ты фиг здесь застанешь. Он нынче болтается, как метла в проруби, потому что нет на свете никого беспортошней. А чего это ты в родную Елизаравку не хочешь вернуться?
- Меня там станут искать. Ну, из-за неприятностей, от которых я хочу уехать, - полную правду о себе докладывать Дара не торопится. Впрочем, этого от неё никто и не требует. Люди, с которыми раз за разом сводит её жизнь с тех пор, как она покинула здание космопорта, на редкость нелюбопытны, неторопливы и непривычно обстоятельны.
- Набедокурила ты, стало быть, знатно, - Татьянка это не спросила а, как бы, подвела черту. Причём в голосе её не прозвучало ни восхищения, ни одобрения. Эта малявка легко взяла взрослый тон. Почудилось, будто Егор Олегович попенял ей не на оплошность, а на злокозненность проделанной шалости. Даже сделалось стыдно. – Да, недобрым от тебя веет, - девчонка задумалась, а Дару скрутило недоброе предчувствие. – И ствола у тебя с собой нет, - продолжила рассуждения девчонка, словно забивая очередной гвоздь в крышку Дариного гроба.
Ствола! А ведь на боку не состоявшейся приятельницы топорщится открытая кобура с торчащей из неё рукоятью. Рукоятью не скалки, а приличного револьвера, с которым Татьянка пребывала в заключении! Мир сошёл с ума. Вооружённые узники – это вообще ни на что не похоже. Весь ужас заключается в том, что задавать вопросы сейчас категорически нельзя – её ведь и саму ни о чём не расспрашивали.
- Есть у меня ствол, просто он хорошо спрятан.
- Тогда слушай сюда. Выйдешь на западную окраину, это туда, - девчонка махнула рукой в нужном направлении. – Увидишь Зубастую Гряду. - Она заметила недоумение на лице Дары и пояснила: - Мимо пойдешь, сама поймешь, там скалы, словно клыки волчьи торчат. Дорога идет правее. Проголосуешь. Через пару дней пути грузовик к бойням свернет направо, ну а тебе налево подаваться вдоль Нифонтовки. Водилы подскажут. Да, поторопись. Они рано в дорогу отправляются. Если этот рейс пропустишь, следующий чуть не через неделю будет.
Попрощалась Татьянка сдержанно, и пропала, словно растворилась в густых ночных тенях.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:45 | Сообщение # 13
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 9. Горячий след

Кирилл Матвеев, бывший лейтенант внутренних войск, а теперь вольный как ветер "пес войны", чувствовал себя не выспавшимся и разбитым. Смутная тревога не давала заснуть снова. Потянувшись через разметавшуюся во сне подругу, он взял с тумбочки визоры, и, охнув, резко сел на кровати, хватая с полу одежду.
- Что случилось, милый? – раздался за спиной сонный голосок, когда он, тихо матерясь сквозь зубы, уже натягивал высокие ботинки.
- Спи, детка, твой рейс еще через два часа. А мне пора.
Сунув ремень с оружием в зубы, Матвеев покинул подругу, на бегу натягивая футболку.
Здесь, на втором этаже здания космопорта, в крыле «для персонала» ему никто не встретился.
Одним махом Кирилл перемахнул через перила, оказавшись сразу на нижнем пролете лестницы, и одним прыжком закончил спуск, бегом направляясь к пропускному пункту.
- Успел, - пробормотал он, глядя в огромное окно. От рейсового космолета отъезжал открытый джип, наверняка это по его душу, больше некому. Чуть отдышавшись, Кирилл зашел внутрь диспетчерской, улыбнулся и подмигнул молоденькой сотруднице.
- Доброе утро, Кирилл Сергеевич! – улыбнулась девушка. - Они уже здесь. Я хотела предупредить, но ваши визоры…
- Все в порядке, - перебил Матвеев. - Сообщили на кухню об угощении? И пусть вино подберут получше.
- Да, я… Мне… То есть…
- Ага. Все нормально.
Кирилл вышел на улицу, чувствуя приятную утреннюю прохладу, хотя местное светило уже начинало пригревать, и неспешным уверенным шагом направился к военному джипу. Знакомый водила сделал огромные глаза, косясь на пассажиров. Матвеев едва заметно пожал плечом и, шагнув к машине, распахнул перед гостями дверцу, не веря своим глазам. Он ожидал увидеть двух парней, посланных дивизионом, а не этот набор – девчонка и пацан. Постаравшись скрыть удивление, Кирилл широко улыбнулся:
- Добро пожаловать на Прерию, дамы и господа. У нас тут… жарко.
***
- Кирилл Сергеевич Матвеев? – рыжеволосая девушка первой выпрыгнула из джипа, оказавшись довольно высокой, всего на полголовы ниже него.
- Можно – просто Кирилл. А вы…
Обаятельная улыбка Матвеева была проигнорирована, серые глаза смотрели прямо и твердо:
- Лейтенант Руссо. Можно просто… Элен.
Маленькая ладошка едва коснулась его руки и была сразу отдернута.
Второй гость, парень лет восемнадцати, оказался таким же неулыбчивым. Он легко выпрыгнул с другой стороны, игнорируя дверь, обогнул машину, сразу подхватив свой вещмешок.
- Вадим, - протянул он руку, оглядываясь по сторонам. Рукопожатие было сильным, но коротким. – Вот она какая, Прерия…
- Да тут ничего не увидеть толком, - хмыкнул Кирилл, - пойдемте, поужинаем, заодно отметим ваш приезд.
Взгляд проницательных голубых глаз заставил Матвеева незаметно поморщиться. Вроде мальчишка совсем, но держится твердо и почти нагло. Ростом чуть повыше девчонки, и крепыш к тому же. Смотрит волком, или… Волкодав? Похоже, что так.
- Ужин – это хорошо, - кивнул парень, - Леденец, хватай свои вещи.
Багаж девушки состоял из вещмешка и большого чемодана на колесиках. Помощь она отвергла, мотнув головой, сама подхватила и то и другое и потащила к дверям.
«Надо же, Леденец, - хмыкнул про себя Кирилл, следуя за девушкой, - а фигурка ничего».
- Даже не думай, - тихо предупредил Вадим.
Матвеев хмыкнул, но холодный взгляд мальчишки отбил охоту шутить. Ничего, и не таких обламывали.
***
В маленькой уютной столовке для сотрудников кроме них никого не было. Едва закончив с горячим блюдом, девушка вытащила из портфеля пластиковую папку и подвинула к Кириллу большую цветную фотографию. Сразу видно – Земляне, бумагу не жалеют, могли ведь просто на визоры скинуть.
- Э-э, - Матвеев присвистнул и усмехнулся. – А вы, ребята, разминулись.
- То есть? – быстро осведомился Вадим, выдав волнение. Даже оглянулся на летное поле, где виднелся в отдалении космолет.
- Объект прибыл вчера, утренним рейсом, правильно? Значит сейчас она уже на пароходе, идущему к ГОКу, два дня пути. Прибудут туда завтра утром. Впрочем, выяснить – не проблема.

- Выясните, - Элен спрятала фотографию и спокойно отпила из бокала. – Хорошее вино.
- Прямо сейчас? - Кириллу не нравилось, как она на него смотрит, словно он мальчишка, призванный бегом исполнять любое желание принцессы. Хотя и сам понимал, что надо действовать быстро.
- Не-е, когда отоспимся, - съязвил Вадим, что-то изучая в своих визорах.
- хм..., - Матвеев качнулся на ножках стула и поднялся. – Сейчас вернусь.
Можно было бы просто позвонить с визоров, но до диспечерской пара шагов, да и захотелось наедине с собой обдумать, как относиться к навязанной ему команде.
- Варь, ты была здесь вчера утром?
Девушка из паспортного контроля сонно кивнула:
- Да, у меня две утренние смены, а потом…
- Помнишь среди вчерашних школьников эту девушку?
Он сбросил ей на визоры фото, которое успел сделать с фотографии, незаметно для прилетевших ребят.
- Эй, ты хоть понимаешь, сколько их прибыло? Хотя… Постой, - Варвара поморщилась, что-то вспоминая, и тут же радостно улыбнулась: - Ах, да, она же местная была. Подожди, сейчас найду… Вот. Дара Руслановна Морозова, уроженка Прерии, семнадцать лет. Пометка – приехала получить паспорт… Это всё.
- Ясно. Если что-то про нее вспомнишь, свяжись сразу, хорошо?
- Ладно, а что с ней не так?
Кирилл улыбнулся девушке и, неопределенно махнув рукой, направился обратно.
Капитан полиции из уголовного розыска ответил не сразу, и долго возился со списками, отчего пришлось тормознуть и закурить.
- У нас ее нет, - наконец прозвучал недовольный голос. – У тебя все?
- Это точно? – Кирилл быстро скинул фото.
- Точнее не бывает. Но я поспрашиваю.
- Только огласка нам ни к чему, Монк.
- А я и не дурак, Коршун.
- Спасибо, приятель.
- Не булькает. До встречи.
Вадим с Элен нетерпеливо вскинули головы, почти с одинаковым выражением лица уставившись на Кирилла:
- Ну что?
- Пока неясно, - хмыкнул Матвеев, одним глотком осушив свой бокал. У меня тут катер, пойдемте. Объявление в розыск я уже скинул.
- Официальный? – удивилась девушка, подхватывая свои вещи.
- Обижаете, - снисходительно улыбнулся Кирилл.

На берегу удалось узнать больше – рабочий с пристани видел, как какая-то черненькая уплыла на катере с местными детьми. Откуда ребятишки точно сказать не смог, видел их впервые.
- Отлично, - Кир запрыгнул в катер и помог-таки даме с вещами.
На этот раз она не стала выпендриваться, с недоверием глядя на «старую лодку».
- Эта «старая лодка» на самом деле начинена новейшим оборудованием, - не без гордости решил пояснить Матвеев. – А то, что корпус старый, так и делали двадцать лет назад и прочнее, и удачнее, чем сейчас. Еще из старых стратегических… И вообще – это яхта. Плыть часа два, так что предлагаю спуститься в каюту.
- Куда мы сейчас? – спросила Элен, уже собираясь воспользоваться его предложением.
- В Ново-Плесецк для начала. Короче, повезло нам - не надо пока теребить ГОК – девчонка либо в городе, либо подалась в деревню.
- Неплохо, - Вадим проводил взглядом девушку, а сам остался наверху. Прищурив глаза, с удовольствием рассматривал судно, - сколько узлов дает?
- Тридцать. Умеешь? – кивнул Кир на штурвал.
- Нее, я в небе хорош, а тут уж сами. Брат увлекался…
- Слушай, Вадим… - Кирилл с наслаждением вдыхал соленый океанский воздух, - куришь?
- Нет. – Парень как-то мечтательно разглядывал отдалившийся берег, глазел на чаек, вглядывался в океанскую даль. И, вообще, казалось, расслабился и наслаждался поездкой. – Бросил пару лет назад.
- Это правильно. – Кир вытянул из пачки сигарету и с удовольствием затянулся, прикурив от маленькой зажигалки. – А я все не могу, или не хочу…Так ты и есть – Меврик с «Тайгера»? – внезапно сменил тему Матвеев.
- Ну… - Вадим закусил губу и пожал плечом. – С чего решил?
- Мы с ребятами видели ту запись с международных… Сказали, что русский мальчишка Бероев на «Тайгере» был. Вот я и подумал…
- Давно и неправда, - отмахнулся парень, - два года прошло…
- А ты ничего, - Кирилл качнул головой, чувствуя симпатию к пареньку, - прозвище так и осталось?
- Меня и тогда звали Меф – сокращенно.
- Очень приятно, Меф. А меня можешь звать Коршун.
Бероев широко улыбнулся:
- Тот самый Коршун?
- Боюсь, что да.
- Зря уехал, тебя ведь оправдали.
- Обрыдло все. Да и привык уже здесь. Понимаешь, здесь есть нечто, к чему сердце прикипает. Сложно объяснить... Нет, зла не держу, систему не исправишь, а в справедливость уже давно не верю. Нет ее, ни там, ни, пожалуй, даже здесь. Просто… уволился я к тому времени... Дважды в воду не войти.
Они помолчали, глядя на пенистые барашки волн, и тающий в дымке слева суровый берег континента. Впереди появилась стайка дельфинов, они резвились, выныривая, совершая красивые прыжки, и словно соревнуясь со скоростью яхты, или указывая путь. Бероев улыбался, глядя на их игры, и вздрогнул, когда заметил рядом девушку. В который раз подкрадывается незаметно, заставая его в расплох.
- Дельфины, - мотнул головой парень, - видела их когда-нибудь раньше?
- Нет, - Элен мимолетно ему улыбнулась, и продолжила наблюдать молча за играми крупных представителей морской фауны, лишь блеск глаз, порозовевшие щеки выдавали ее волнение и восторг.
Коршун Матвеев добродушно хмыкнул, глядя на молодёжь и сообщил, что, получил инфу от своего информатора. Очень оптимистичную - похоже, им даже спешить никуда не нужно.
Надежный источник известил, что некая Дара Морозова поймана прошлой ночью и сдана в камеру участка в Ново-Плесецке под надзор доблестной полиции. Так что если есть желание покататься, да навестить пару гостеприимных островов, Кирилл к их услугам. Коль скоро птичка поймана, нет причины отказать себе в маленькой экскурсии.
Элен и Вадим переглянулись с сомнением, и девушка первая отвела взгляд, пожав плечом:
- Как скажешь.
Известие о близком конце их миссии обрадовало обоих, более того, они очень рассчитывали на подобный исход.
Бероев никаких задержек терпеть не хотел, напротив, желание скорее увидеть Дару преследовало его с момента получения странного приказа. Но раз уж встреча неизбежна, почему бы не растянуть ожидание, тем более, все здесь так отличалось от Земного, да и дельфинов он тоже видел в первый раз. Кажется, здесь они крупнее…

Вечерело, когда они достигли Ново-Плесецка, где новые впечатления быстро смыли огорчение от расставания с ласковым океаном. Молодая столица Прерии, особенно часть ее под местным названием «Белый город» смотрелась впечатляюще в закатных лучах солнца, словно сошедшая с картин далекого девятнадцатого века. Беленькие виллы, открытые кафешки вдоль широкой, мощенной камнем набережной, деревянные мостики через небольшие ручейки, парочки, веселые компании молодежи, детвора, с криком носящаяся по песку за воздушным змеем…
Элен смотрела чуть улыбаясь, не сказать, что была очарована, словно восторги считала чем-то лишним, а потом, когда Кирилл развернул яхту и направился в залив, улыбка и вовсе исчезла, остался лишь изучающий пристальный взгляд, словно сканирующий окрестности и мельчайшие детали порта. Тут город выглядел совсем не романтично – бесконечные склады, доки, низкие неприглядные постройки. Но и здесь все утопало в зелени, сглаживая окружающую действительность. По заливу туда-сюда сновали лодочки, катера, баржи. Жизнь кипела, хотя местное солнце уже близилось к закату. Кирилл отвел взгляд от спокойного, но не сказать, чтобы совсем равнодушного лица девушки и глянул на Вадима. Бероев и вовсе не смотрел по сторонам, взгляд парня, устремленный вперед, на самом деле терялся где-то в ином измерении. Он словно был уже не на яхте, и почему-то Матвееву очень захотелось узнать, о чем может думать этот мальчишка с таким выражением лица. Волнуется? С чего бы?
На пристани их ждал открытый джип Кирилла, и, прежде чем отправиться в отель, где им были забронированы комнаты, команда захвата навестила местную тюрьму, чтобы убедиться, что задание выполнено.
Полицейский участок, с коим была совмещена небольшая каталажка, недостойная, пожалуй, звания полноценной тюрьмы, производила веселенькое впечатление белыми стенами, разукрашенными во все цвета радуги каким-то любителем граффити. Сонный дежурный оторвался от вечернего чаепития и просмотра какой-то передачи на простом плоском экране телевизора, махнул рукой, мол, проходите, даже не спросив документов. Впрочем, было ясно, что с Матвеевым молодой сержант хорошо знаком.
Более высокий чин, некто Андрей Миронов, толстый лысый майор тоже встретил команду доброжелательно, словно старых знакомых, предложил коньяку и сока с местной ягодой со странным названием «терника». Нисколько не огорчившись отказом, без проволочек пояснил «не для протокола», что девка была вчера ночью обнаружена местным Шерлоком Холмсом в бытовке одного из торговцев на рынке.
- Она здесь? – быстро воскликнул Бероев, прерывая тягучую речь майора.
Тот иронично глянул на молодого человека, вынул платок, вытер лысину и спокойно заявил:
- Увы, господа, птичка вылетела на волю, не просидев в клетке и двух часов.
Вадим вскочил, а местный блюститель порядка невозмутимо продолжал:
- Сейчас, видя перед собой вас, начинаю понимать, что виной массового побега была именно она. Если желаете, можем прогуляться в камеру, ее еще не успели привести в порядок после побега дюжины женских особей.
- Да, желаем, - отрывисто бросил Бероев. Побег девушки, похоже, для него оказался большим огорчением, чем для остальных, - мы все же осмотрим камеру, мало ли… и если есть информация о бытовке, где ее взяли, тоже будем благодарны.
- С информацией не густо, - покачал головой майор, поднимаясь из-за стола и с хрустом потягиваясь, - конечно Ашота с рынка вы найдете легко, а вот куда она делась дальше…
Запыхавшийся парень, тот самый «источник» Матвеева, давший ложную, а точнее устаревшую информацию о задержанном объекте, обнаружился на выходе из кабинета. Бросился к Кириллу, бормоча извинения, что, мол, сменился ночью, и был уверен, а сейчас только узнал…
Матвеев сплюнул, и схватил за руку Бероева:
- Спокойно, Меф. Слушай, Петька, сгинь, а?
Горе-информатор, названный Петькой, с ужасом отшатнувшийся от бешеного взгляда молодого парня со странным именем, рванул куда-то вглубь здания.
Майор за их спинами крякнул и протиснулся вперед:
- Пойдемте, что ли?
Камеру осмотрели. Элен с удивлением, Бероев с непонятной злостью.
Оставив ребят, Кирилл вышел на улицу и закурил.
- Ловкая девочка, - невесело усмехнулся он, угощая сигаретой присоединившегося к нему майора.
Миронов одобрительно хмыкнул, со вкусом затянулся и ткнул локтем давнего приятеля:
- А то! Не завидую вам, ребятки. Коршун, ты сегодня как – Ахилл приглашает наших сыграть партию – другую…
- Ахилл?
- А чего удивляешься? Новые времена, новые приоритеты.
- Нет, я на ближайшие трое суток занят, как видишь, извини. – Матвеев кивнул в направлении камеры.
Майор присвистнул:
- Ну, ты оптимист. А что натворила девочка? Не скажешь или не знаешь? Окей, молчу. – И заметив появившихся ребят, протянул ему руку: - Ладно, удачи вам. Все, что на нее имеется - мелочи, где родилась и прочее -скину тебе минут через десять. Если еще чем могу…
Ашота нашли, вывернули на изнанку и выжали досуха. Иначе назвать методы Бероева, Кирилл бы не смог. В итоге оттер парня плечом и угостил трясущегося торговца сигаретой. Поблагодарил за банку варенья, забирая подарок, поболтал о нелегких временах, а заодно вызнал, что ничего о юной помощнице мужичок действительно знать не знает, кроме того, что она «очэн хорощий девушка», пришла, помогла, денег не взяла и ведь ничего не пропало…
- Деревня Елизаровка, - произнес Матвеев, усаживаясь в джип. – Там она родилась и прожила до шестилетнего возраста. Можем отправляться прямо с утра, дорогу приблизительно я знаю.
- Сколько туда ехать? – поинтересовалась Элен.
- Нет, едем сейчас! – не согласился Вадим.
- Ночью? – Матвеев отъехал от рынка и обернулся к Бероеву: - Ты когда-нибудь участвовал в сафари?
- Чего?
- Того. Слыхал, какое зверье водится на Прерии? Африка девятнадцатого века курит в сторонке, понял ли? Днем-то опасно.
- Я видел материалы по этой планете, но… Не будут же просто так нападать на людей. И, кроме того, мы вооружены…
Матвеев, резко повернул, сворачивая к Белому Городу:
- Что бы мы ни решили, а поесть необходимо. И в дорогу запастись… А насчет нападений на людей, ребятки, так здесь у зверья нет такого закона или, проще говоря, инстинкта, который на Земле веками вырабатывался у всякой твари. Человек для местных монстров отнюдь не венец и не хозяин, а добыча и пища. Примите это сразу и будете меньше удивлены, а может, и в живых останетесь.
- А в городе Дара Морозова не могла остаться? – дрогнувшим голосом спросила девушка.
- Нет.
- Не думаю.
Парни ответили одновременно и переглянулись.
- Но почему? – попыталась возразить Элен. – Гораздо легче затеряться в большом городе, чем…
- Вот именно. В большом городе, а тут, дорогая Элен, большая деревня, - Кирилл тормознул у двухэтажного строения, как только въехали в элитный район Ново-Плесецка. Над дверями красовался щит с натуралистичным изображением запечённого окорока свинюшки и кружек с пивом. Название сулило домашний обед, а мягко освещенные окна террасы – спокойный отдых. – Поедим, заодно через два часа разживемся некой инфой по городу. Ребятки, которые мне кое-чем обязаны, как раз успеют порасспросить местных. Но я по-прежнему уверен, что девчонки уже здесь нет.
***
Кирилл оказался прав, неведомые информаторы никаких следов пребывания в городе девушки не нашли, пояснив, что проверили множество предположений ее местонахождения, указанных им Коршуном. Кроме того шустрыми ребятами упоминались возможности девицы украсть или купить лодку, использовать параплан, присоединиться к некой молодежной банде, затаиться где-то в частном секторе.
Однако, после тщательной проверки, они отмели кучу возможностей, выдав боссу лишь три основные версии. По одной, предполагалась, что беглянка поймала попутный грузовик, раз в неделю следующий к бойням возле Нифонтовки. Правда, до Елизаровки, деревни Морозовой, оттуда нехилый крюк делать пришлось бы. Грузовик ушел утром, то есть часов двенадцать уже в пути, по времени очень даже подходит.
По второй версии, она могла улететь в сторону лесопилки с некой Рысью. Девчонка Ахиллеса разыскивала уже которую неделю свою подругу журналистку, пропавшую без вести в тех краях. Коршун бы и гроша не дал теперь за жизнь журналистки. Сам был в той бригаде, которая два дня вела поиски. Дело безнадежное, никаких следов найти не удалось, да теперь уже и не найдут. Один-два дня продержаться такой гламурной дамочке в дикой саванне – везение, неделю – чудо.
Могла Рысь подвезти незнакомку? Безусловно. Признается? Кто ж знает?
На вызов девушка ответила сразу.
- Привет, Ольча. Кирилл Матвеев, помнишь меня?
- Привет, Коршун, что надо?
Вот так вот сразу в лоб. И отвечать ей нужно прямо, не то просто пошлет.
- Ласковая ты, Рысь, - все же не удержался мужчина, - девочку одну ищу, Морозову, она…
- Что ты сказал?
- Э-э, - резкий вопрос озадачил. – Девчонка прибыла вчера с Земли. Некая Дара Морозова…
- Дара? – повторила Рысь разочарованно. – Понятия не имею, кто такая. Нет, Кир, я никого не подвозила сегодня. Вообще никого, - в голосе девушки прозвучали такие тоскливые нотки, что Матвееву захотелось хоть как-то ее ободрить, сказать что найдется эта… как ее, Диана Морозова… Хотя сам в это не верил. И потому промолчал.
- Извини, что побеспокоил, Рысь, удачи тебе.
- Ага, и тебе того же.
Лишь потом подумал о забавном совпадении – пропавшая журналистка тоже Морозова, надо же!
Еще был возможный вариант – коптер известной в местных кругах Яги, тоже отбыл сегодня днем куда-то на северо-запад, да и девчонку какую-то с ней видели, правда светловолосую.
Проверить это ничего не стоило. Нет, звонить бессмысленно. Местные тебе по визору ничего не скажут. Не доверяют технике, хотят глаза твои видеть.
Впрочем, дом Яги был недалеко, и Кирилл пересекался как-то с ее сыновьями. Даже довелось отужинать в этой семейке года три назад.
Несмотря на поздний час, дверь открыл Василий, младший отпрыск, здоровенный парень под два метра ростом. Поздоровался за руку:
- А! Охотник за головами! С чем пожаловал?
- Зачем же так прямо?!
- Так правда же? - добродушно ухмыльнулся парень. – Зайдешь? Кто там у тебя в тачке прячется? Всех приглашаю. Ужин отменный, сам готовил.
Кирилл невольно оглянулся на джип и качнул головой.
- Спасибо, поужинали уже. Девчонку одну ищем, а твоя ма сегодня какую-то возила, говорят?
- Ха, а что я тоже ее возил на Монстре - не рассказывали? Катька это, так что расслабься и ищи своих преступников в другом месте.
Зевая, он добавил, что кроме Катьки, мать сегодня никого и никуда не возила. Хотя будь иначе, он, наверное, не стал бы это говорить ему – Кириллу.
- Что за Катька? – прикуривая очередную сигарету, заинтересовался Матвеев.
Василий расплылся в мечтательной улыбке и загадочно ответил:
- Да есть тут одна, горюшко невезучее.
- Давно ее знаешь?
- Ха, с детства, - хохотнул верзила. – А кого ищешь?
- Да так, девчонку одну, вчера с Земли вернулась, снайперша. Ты это, Вась, не больно-то выгораживай, если чо знаешь. Она – киллер.
- Угу, из нашей Катьки киллер, как из меня принцесса. Абсолютно безобидное существо.
Матвеев недоверчиво хмыкнул, отказался от чашки кофе и поспешил к машине. Не верить Ваське причин не было, по-другому бы этот чел себя вел.
Так что Яга со своим коптером тоже отпадала.
Нет, безусловно путей у беглянки Дары было немеряно, однако очевидные проверить все же стоило. Итак, оставался грузовик до Нифонтовки, и маленький рейсовый биплан прямиком до Елизаровки, вот его проверять Кирилл смысла не видел, не будет девушка так подставляться, нутром чует.
Однако, проверить, как ни крути, придется. И выходит – путь один, в Елизаровку, а там уже осмотреться и решать, что дальше.
***
- Тэкс, - Матвеев запрыгнул в джип и оглядел команду. Бероев что-то изучал в визорах с мрачно-безразличным лицом. Элен, старательно сдерживая зевоту, с надеждой взглянула на Кирилла. – Значит, так, тут тоже пусто, и по всем прикидкам ехать нам нужно в родную деревню девчонки. Только по-любому там ее не будет. Это, надеюсь всем понятно?
- Допустим, - буркнул Вадим. – И что?
- А то, что несколько часов погоды не сделают. Предлагаю поспать хотя бы часов пять, вы устали с перелета, да и мне не помешает. Дорога предстоит не близкая. Светает тут рано, так что позавтракаем и рано утром поедем.
- Я за! – Элен виновато покосилась на Бероева.
Тот минуту молчал, что-то обдумывая, потом кивнул.
- Хорошо. Рано утром – это во сколько?
- Часов в пять.
- Пусть так. Сколько туда ехать?
- Дня полтора при хорошей скорости.
- Может, коптер нанять?
- А смысл? Чтобы известить всю округу, мол, смотрите – мы летим? Да и на месте проще будет на Джипе передвигаться. С воздуха ты в этой зеленке никого не найдешь.
- Логично.
Утряся этот непростой вопрос в еще не притершемся коллективе, Матвеев за несколько минут довез ребят до своего дома, решив, что обойдутся без отеля.
Мангул встретил хозяина радостным лаем, заодно извещая, что все в порядке.
- Ах ты, ушастый, - Кирилл потрепал огромную голову пса, почесал за ухом и представил ему гостей, отрекомендовав словом «свои», которое пес понимал преотлично.
Мангул обнюхал обоих. И если Бероев, рассеянно шедший к крыльцу, почти не обратил внимания, то Элен остановилась, застыв как изваяние. Страха в ее глазах Кирилл не заметил, но и испытывать, как она поведет себя с собакой, не стал. Поэтому просто свистнул, велев Мангулу вести себя прилично, не приставать к его подруге, и пропустить ее в дом.
Пес, сразу повиновался, а девчонка надменно пожала плечом, словно «и сама бы справилась».

Местная порода пастушьих собак, была чуть покрупнее кавказцев. И морда соответствующая. Было отчего напугаться. А Элен даже виду не подала, то ли правда такая смелая, то ли здорово умеет себя контролировать. Кирилл сам бы не сунулся к такому, охраняй псина чужой дом, хотя трусом себя не считал. А вот Мангул ему казался безобиднейшим созданием. Как нашел его, мелкого еще, размером с ладонь, так и до сих пор испытывал к большому другу нежность и привязанность, как к малышу. Со временем добавилось уважение и крепкая дружба. А он давно уже не малыш. Эта собачка без труда способна разорвать не то что человека, а половину представителей здешней фауны, и за четыре года ни одна тварь не решилась проникнуть во двор Матвеева.
Вот подружку для Мангула приобрел только год назад, причем купил у аборигенов за немалые деньги. Понравилась ему рыжая хулиганка с первого взгляда, да и она сразу хозяина в нем признала. Как увидела, потопала навстречу, смешно переваливаясь с боку на бок, семеня толстыми лапками, ткнулась носом в ботинки. И Мангул сразу признал.
Патриция, или сокращенно – Патри – недавно ощенилась, потому и навстречу хозяину не вышла.
Проводив Элен до двери и предложив располагаться как дома, Матвеев скользнул на застекленную террасу, где в углу было устроено уютное гнездышко из шкур для трех отличных щенков и довольной мамаши. Патри поднялась, подошла, виляя хвостом, ткнулась Кириллу в ладонь, лизнув шершавым языком, и сразу же вернулась обратно. Легла осторожно, подставляя соски нетерпеливым отпрыскам. Когда хозяин взял одного на руки, с удовольствием рассматривая малыша, она беспокойно вскинула голову, но больше ничем недовольства не проявила, лишь следила глазами.
- Ух ты, какой красавец! Ну что парень, глазки уже открыл? Ай, молодца. Подрастешь – возьму на охоту. Кусаться вздумал, хулиган? Кушать хочешь? Ну ладно, иди к сестричкам, только не обижай их. Вон ты уже какой толстый.
Малыш пошел в отца, такой же серебристо-серой масти. А девочки обе в мать, рыжие, с черными лапками, мордочками и кончиками хвостов.
Приласкав каждую, а потом и довольно заурчавшую мать, Кирилл посмотрел немножко на процесс кормления, вздохнул и отправился в дом. Он бы с удовольствием взял Мангула с собой в поездку, да только боязно оставлять Патри одну с малышами, им еще и месяца нет.
В кухне он застал только Бероева, тот стоял перед наклеенной на стену картой Прерии, внимательно ее изучая.
- А Элен где?
- Там. - Парень махнул в сторону спальни.
Матвеев заглянул, увидел девушку, сладко спящую на его кровати. Невольно отметил, какая она маленькая, свернулась клубочком и почти потерялась посередине широкого ложа. Даже не разделась и легла на одеяло. Он осторожно прошел, расшнуровал, снял ботинки, чуть поколебавшись - и носки тоже. Хоть ноги отдохнут. Завтра тяжелый день. Взял толстый плед с кресла и накрыл ее сверху, чтобы не замерзла. Ночами холодно здесь, на побережье. Элен не проснулась, только вздохнула удовлетворенно, почувствовав тепло. И выглядит так трогательно и беззащитно… Впервые с момента встречи похожа на человека…
Вот и славно! Кирилл тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
А то придумали – ехать в ночь. Они бы заснули в машине, а ему таращиться, высматривая в ночи тигров, носорогов и прочих тварей, да стараясь не сбиться с дороги. У землян явно превратное представление о местных реалиях. Небось уверены, что тут проложены асфальтированные трассы, да фонари вдоль обочины через каждые пятьдесят метров. Ага, конечно!
- Заснула, - произнес он, выходя в кухню-столовую, прошел к бару и достал бутылку коньяка, - будешь?
- Пожалуй, - кивнул Вадим.
- Не голодный?
- Нет, мы же ели.
- Садись за стол, наливай, я пока собак покормлю.
- Ага, я сейчас. Туалет где?
Указав направление, Кирилл достал из холодильника кастрюлю, принюхался – вроде не испортилось за два дня. Погрел в печке минуты две.
На застекленной террасе его уже ждали оба родителя возле своих мисок. Словно знают каждый раз, что сейчас кушать будут. Ни разу не застал их врасплох. Собаки чинно сидели, чуть слышно урча, пока он наливал воду, пока накладывал густую наваристую кашу с кусками мяса. Только когда кастрюля была полностью опустошена, и хозяин сделал несколько шагов назад, они степенно подошли, и сразу же набросились на еду, словно торопясь заглотить все наперегонки, или опасаясь, что кто-то отнимет. Сосед говорил, что они не прикасаются к еде, пока он не выйдет с террасы. А Матвеева не стесняются, красавцы! И ведь кроме него и соседа, ни у кого «из рук» еду не возьмут. Подыхать будут, но за кусок мяса или хлеба не продадутся. Такое у них в мозгах засело, а выучка то, или еще что – остается гадать.
Щенки мирно спали на своей подстилке, сбившись в кучу.
Понаблюдав немного, Кирилл вернулся в дом, ополоснул кастрюлю и поставил в раковину. Скинул на визор Степану, соседу, что уезжает минимум на три дня. Степан , одинокий бобыль, никогда не отказывался присмотреть за питомцами Матвеева, впрочем, как и от вискаря с Земли. Вот и сейчас ответил сразу: «Понял. Будут сыты, не боись».
Бероев уже сидел за столом и клевал носом, но держался. Отсалютовал бокалом, махом выпил золотистую жидкость, закашлялся.
- Иди уже, ложись, я разбужу в пять, - Кирилл смаковал напиток, устроившись в кресле. – Наверх и направо.
Мальчишка, пить не умеет…
Хорошо, в свое время Матвеев позаботился о гостевых спальнях. Пригодились уже множество раз. Бывало и на пол гостей класть приходилось, ну так это своих, старинных приятелей, имеющих привычку прилетать с Земли без предупреждения, а потом пить до утра.
Кирилл поднялся одним упругим движением, убрал бутылку в бар, бокалы ополоснул и поставил в сушку. Вот и все, пора и ему на покой. У двери в свою спальню остановился, постоял немного. Дернулся было еще раз взглянуть на спящую девушку – ну чисто ребенок с разметавшимися волосами и ладошкой под щекой – но удержался, пошел наверх, перепрыгивая через две ступени, во вторую гостевую. А то воображение разыгралась совсем не к месту. Мол, кровать у него широкая, и втроем бы поместились, не то, что вдвоем. Оба взрослые, и все в таком роде.
Только вряд ли такая девочка ему обрадуется, да и устала она после перелета…
Кому он вообще нужен со своими тараканами, да тяжелым прошлым? Такая красотка и получше кого найдет. А может и есть у нее кто-то на Земле? Не Бероев точно, для него Элен как сестренка…
Матвеев быстро разделся и улегся на узкую койку. Сюда он обычно племянника селил, тот навещал Кирилла на зимних каникулах, каждый раз прихватывая лишний месяцок. Малыш, а сам летает с Земли, без сопровождения. Хотя какой он малыш – двенадцать уже парню.
Не спалось Матвееву. Все думал, вспоминал. Разбередили душу эти земляне. Как приехали, так и уедут, а он… А Федьке надо о щенках сообщить, что-то не подумал об этом, когда был в космопорту. Вот мальчишка порадуется! К его приезду они уже вымахают - будь здоров. Надо видео снять, пока маленькие. Вот отловят беглянку, и Кирилл обязательно займется этим. А сейчас спать! Мало ли что в пути ждет.
***
Кира разбудил грохот внизу, и он вскочил как ужаленный. Кого убивают? В пять секунд мужчина натянул штаны и скатился на первый этаж.
Очень бодрый Бероев как раз ставил на стол кастрюлю.
- Извини, уронил. Хотел руки помыть, а она в раковине…
- И тебя, Вадим с добрым утром, – вздохнул Матвеев, и, схватив со стола кувшин с водой, припал к горлышку, ощутив внезапный прилив жажды.
- Позавтракаем в дороге, - заявил вдруг Бероев. – Я намереваюсь догнать грузовик.
- Сдурел?
- Сто пудов - она там. Просто придется тебе ехать очень быстро.
Мальчишка вскинул подбородок, блестя голубыми глазами и ожидая отпора. И ведь наверняка заготовил еще какой-то убойный аргумент.
Дверь спальни распахнулась, и к компании добавилось сонное создание, но полностью одетое и с заплетенной косичкой. Ну школьница, ни дать ни взять.
- Вадим, спасибо, что укрыл меня, - произнесла она недовольно, - но правда не стоило.
- Это не я, - ухмыльнулся тот, не отводя взгляда от Кирилла.
- Это вы? – дрогнувший голос и широко распахнутые испуганные глаза…
Матвеев с грохотом опустил на стол кувшин.
- Тэкс. Готовность - семь минут. Кого не будет в машине, пешком побежит.

Ничего, вняли. Бероев устроился впереди, Элен на заднем сиденье. У обоих приготовлено оружие. В багажнике сумки, тюки, бутыли с водой и дорожный холодильник размером с тумбочку – все надежно закреплено. Вадим позаботился? Молодца, соображает.
Кирилл запрыгнул на водительское место, вставил в зажим автомат и рявкнул:
- Всем пристегнуться! Немного потрясет!

***


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:46 | Сообщение # 14
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
***

Пока ехали по городу, успели перекусить, купив несколько гамбургеров в придорожной кафешке. А как только Ново-Плесецк остался позади, предсказание Матвеева начало сбываться. Разбитая множеством грузовиков полоса грунта право называться дорогой давно потеряла, а может, никогда не имела. Кочки, колдобины, жуткая колейность, корни деревьев, вылезающие из земли тут и там, да камни разных размеров – не доглядишь и конец самому продвинотуму транспорту.
Кирилл скорость не сбавлял, упрямо выжимая газ, отчего машина подпрыгивала, кренилась вбок, трещала, продолжая лететь вперед на предельно возможной скорости, заставляя ребят поминутно хвататься за раму джипа, и в спешном порядке учить русский матерный.
Три часа такой гонки и к половине девятого утра на пассажиров было жалко смотреть.
Первой взмолилась девушка, повторив раза два, а потом и выкрикнув просьбу остановиться, что Кирилл едва услышал в грохоте мотора.
Живописная местность, где они как раз проезжали, не сулила приятного отдыха, слишком уж густые заросли по обе стороны грунтовки, да и солнечные лучи едва пробиваются сквозь кроны деревьев.
- Не сейчас, - крикнул в ответ мужчина, и увидел в зеркальце заднего вида несчастные глаза Элен. – Еще полчаса потерпите, леди. Скоро будет подходящее место.

Только как терпеть, когда каждую минуту сдерживаешь подступающую рвоту, а мочевой пузырь уже больше часа готов лопнуть? Элен сжала зубы и с ненавистью уставилась в коротко стриженный затылок водителя. Следущие полчаса, забыв о воспитании, девушка упражнялась мысленно в самых страшных ругательствах, какие можно и нельзя применить к представителю сильной половины человечества. Ее удивляло, что Вадим это терпит. И вообще, напарник выглядит на удивление спокойным. Почему ей-то так не повезло – родиться девчонкой?
И почему им в провожатые достался этот мужлан? Когда утром она увидела его в кухне полуголым, то внутри все перевернулось от неприятного страха. Высокий широкоплечий тип - у которого руки бугрились от накаченных мускулов, а мощная шея, грудная клетка и плоский живот в квадратик сделали бы честь любому актеру боевика – Кирилл Матвеев окончательно перестал ей нравиться, когда она представила, что он смотрел на нее спящую.
Пытаясь отвлечься, снова и снова прокручивала мысленно все, что знала о Даре Морозовой, пытаясь понять, вжиться в ее шкуру - но пока ничего получалось как-то слабо. Слишком много неизвестных. Девушка-загадка .
Элен уже по-настоящему стало плохо, даже желание срочно посетить чистенький городской туалет с белоснежным, блестящим от чистой воды унитазом, отошло куда-то на второй план. Очередной прыжок, и она едва не вывалилась за борт, рывком приходя в себя.
Машина вылетела на открытое пространство какой-то долины, и спустя еще несколько минут, этот монстр-водила соизволил притормозить, съехав на обочину.
- Тэкс. Десять минут, - объявил он, полуразвернувшись к пассажирам. – Все живы? Вот и славно – девочки направо, мальчики налево. Время пошло!
Элен с трудом вывалилась из джипа и сразу едва не упала. Ноги дрожали и не желали слушаться. Мочевой пузырь снова напомнил о себе просто сильной болью, и терпеть дольше было немыслимо. В округе все равно не было видно никаких достаточно густых кустиков, так что девушка, наплевав на гордость и стыд, расстегнула штаны и сделала свои дела прямо здесь, у огромного колеса. Ей было безразлично, что подумают мужики, хотя глаза все равно наполнились слезами. В основном от счастья. Девушка едва сдержала стон удовольствия, от облегчения. И клятвенно обещала самой себе, что впредь воду вообще пить перестанет, как бы ей этого ей ни хотелось.
Когда она уже оправилась, и в найденной недалеко от обочины канавке с грязной водой полоскала руки, к ней подошел бледный Вадим:
- Ты как, Леденец? – от участия парня в глазах опять защипало, но ненавистное прозвище помогло взять себя в руки.
- Нормально! А ты?
- В порядке, - криво усмехнулся Бероев. – ты прости, но мы должны догнать грузовик…
- Который выехал из города на сутки раньше. – Кивнула Элен.
- Ага, - Вадим сорвал какой-то колосок и принялся его жевать, глядя в сторону, - выдержишь? Ты если что – говори.
- А где этот псих? – ушла от ответа девушка, заметив, что Кирилла возле машины не видно.
- Этот псих здесь, - раздался за спиной насмешливый голос, заставив Элен подпрыгнуть и покраснеть. - Решил напомнить вам, что десять минут истекли. Быстро по местам и пристегнуться не забудьте. Добро пожаловать в ад!
***
Вадим по сторонам смотрел внимательно, но больше красот его волновали упомянутые Кириллом хищники. Хотелось хоть одного увидеть своими глазами, однако с начала поездки он смог заметить вдали лишь парочку оленей, не сильно отличающихся от представления Бероева об этих же созданиях на Земле. Впрочем, земных в живую он в глаза не видел, и сравнивать было не с чем. Так что олени его заинтересовали только как будущий объект возможной охоты, не более.
Хищников по-прежнему не удавалось заметить. Хотя причиной тому могла быть не его личная невнимательность, а лесистая местность. Деревья и густой подлесок, вплотную подступившие к грунтовке, мешали обзору. Либо тому виной утренние часы – по идее в это время хищники отдыхают от ночной охоты и прочих «трудов праведных».
Интерес Бероева возник не просто так, во-первых - это помогало не думать о Даре, во-вторых отвлечься от бешеной тряски. Ни то, ни другое, впрочем, не удавалось. Казалось, за несколько часов из него уже всю душу вытрясла долбанная грунтовка. Задницу он отбил себе в первые часы, руки, ухватившиеся за раму джипа, немели, приходилось их все время перехватывать. Правый бок болел сильнее остальных частей тела - не заметив колдобины, сильно приложился о борт машины, так что подозревал даже если не перелом ребра, то, как минимум, сильный ушиб.
Машину подбросило и едва не перевернуло на очередном участке дороги, встряхнув так, что Бероев едва не раскрошил щелкнувшие зубы. Их путь продолжал извиваться змеей через густой лес, успев уже приесться своим однообразием, не видно дальних перспектив, что мучило не меньше бешеной тряски. Лишь в редких прогалинах виднелись то крутые склоны, уходившие вверх, то глубокие каньоны, плавно, а порой и отвесно начинавшиеся у самой обочины. Что особенно пугало на крутых поворотах. Дорога то шла на подъем, то убегала вниз, иногда это угадывалось лишь по ощущениям, так как постоянные повороты порой ограничивали видимость до нескольких метров.
Но ближе к полудню на спусках открытые пространства стали попадаться чаще, и это позволило сделать, наконец, очередную остановку. Матвеев, раздав указания, кому, в какой стороне справлять свои дела, на этот раз не стал ограничивать их десятью минутами, заявив, что пора перекусить.
Ленка, упрятавшаяся на этот раз за ближайшие кустики, вдруг издала такой вопль, что оба парня рванули на выручку. Только вот к стыду своему, Бероев свое ружье забыл, а Матвеев автомата из рук не выпустил.
- Стойте! – крикнула девушка, заставив их замереть в шаге от кустов. – Все нормально, я сейчас.
Вадим переглянулся с Матвеевым и пожал плечами.
Ленка, наконец, появилась из-за прикрытия, какая-то вся встрепанная и пунцовая от смущения.
- Гусеница, - призналась она, и Бероев, вздохнув, направился обратно к машине.
Но Матвееву это не показалось такой ерундой.
- Укусила? – резко спросил мужчина, заставив Вадима замереть, - покажи куда? И где сама гусеница?
- Не покажу! Вааще обнаглел?
- Ну скажи хотя бы?
- В задницу! – грубо ответила девушка и попыталась обойти мужчину.
Но тот схватил ее за руку и бросил Вадиму:
- Спички неси. В бардачке.
Ленка побледнела как смерть, и попыталась вырваться, а Бероев рванул к машине.
Казалось и пяти секунд не прошло, пока он бегал, а девушка, уже лежала перекинутая через колено Матвеева, отчаянно извиваясь:
- Отпусти, гад! Я тебя ненавижу, скотина! Не смей!
- Черт! Держи ее. Давай спички! Да не дергайся, мать твою, хуже будет.
Не раздумывая, парень скрутил Ленку, заставив ее стоять на коленях в позе достаточно унизительной, и закусив губу, смотрел, как Кирилл сдергивает с нее штаны вместе с кружевными трусиками и зажигает спичку.
Вадим сглотнул, увидев красноватое пятнышко с капелькой крови на правой ягодице девушки, и с трудом подавил желание зажмуриться, когда горящая спичка прижалась к маленькой ранке.
Еще секунда и жалобный вопль оповестил всю округу, что экзекуция состоялась.
- Теперь, может, меня отпустишь? - поинтересовалась девушка совершенно спокойным голосом, от которого Вадим невольно оказался за пару метров, а как - и сам не заметил.
- Спасибо. Не будешь так любезен, принести пластырь и что-нибудь от ожогов?
Кирилл только хмыкнул и, сходив до джипа, вернулся с бутылкой воды, которую непрерывно потряхивал.
- Выпей! Теперь надо обязательно много пить. – Он засмотрелся, как Элен осторожно пьет, прикрыв глаза, отметив заодно, какие длинные у нее ресницы. Рассердившись на себя, сказал холоднее, чем собирался:
– Тэкс. Если почувствуешь себя хуже - немедленно скажи. Поняла?
- Да. – Элен посмотрела на своего мучителя потемневшими синими глазами: - Она действительно была ядовитой?
- Ха, я же ее не видел, - пожал плечом Матвеев, и пошел к джипу, - будем надеяться, что нет. Вадим, не стой столбом, достань что-нибудь пожрать, и поедем дальше. Я тент натяну.
- Садист, - буркнула Ленка, и первым делом полезла в свой мешок. Не обращая внимания на мужчин, распечатала маленький пластырь, и снова оголив ягодицу, залепила ожог.
- Молодец, - одобрил Матвеев.
- Не могу то же самое сказать о вас, - хмыкнула девушка. Ее ласковый взгляд на несколько мгновений встретился с внимательным взглядом Кирилла, и тот застыл с поднесенной к губам бутылкой.
- Что?
- Ничего, - Элен пожала плечом и отвернулась, забирая у Бероева свою долю еды. Кажется, ей удалось заставить Матвеева нервничать. Разумеется, ей, наоборот, стоило поблагодарить за его действия по оказанию экстренной помощи, а не намекать на страшную мстю, но не удержалась от соблазна. Раз уж он итак ждет от нее этого, зачем лишать человека удовольствия. Пусть понервничает. А ей уже не терпелось заняться анализом межличностных отношений среди аборигенов, с которыми, видимо, скоро придется столкнуться. Тот ряд видеоматериалов, так удачно оказавшийся в памяти ее визоров, требовал срочного изучения. Кажется, она докопалась уже до сути, как с ними лучше себя вести…
Перекусили бутербродами с вяленым мясом, не заморачиваясь с готовкой, причем парни, вспомнившие, где находятся, не забывали оглядываться по сторонам, держа оружие наготове.
Никто из грозных хищников навестить их не соизволил, так что скоро джип катил дальше, весело подпрыгивая на ухабах и грозя в скором времени превратиться в кучу металлолома. По-прежнему от тряски спасения никакого не было, но хоть тент над головой укрывал их от солнца, которое начало уже палить немилосердно. Вскоре толчки сделались жёстче:
- На спуск дорога пошла, приходится притормаживать, - словно оправдываясь, произнёс Кирилл, воспользовавшись тем, что под колёсами оказался ровный участок. И, в завершение, клацнул зубами — левое переднее налетело на что-то, незаметное в высокой траве.
Впереди на минутку показался широкий простор, а потом густая тень деревьев снова накрыла машину. Вместо лесных исполинов теперь вокруг оказались деревья с раскидистыми ветвями, пытающимися хлестнуть пассажиров джипа. Поневоле пришлось сбросить скорость. Но ненадолго. Под колеса неожиданно подстелился песок и впереди открылась речная гладь. Отчетливые следы явно указывали место брода, куда Матвеев и направил джип.
Глубина возрастала медленно, на на середине реки вода перехлестнула через борта, залив всех по пояс. Более того, задняя часть тента ещё и подгребла волну, прокатив её через Элен на сидящих впереди парней. Так что вымокли по шею. Едва выбрались на противоположны берег, Вадим распахнул свою дверцу, «спустив», таким образом, воду «из ванны».
- Не знал, что тут так глубоко, - снова объяснил Кирилл.
- Всё равно по-другому бы и не проехали, - вдруг поддержала его Элен. Если честно, ванна ей понравилась.
- Нифонтовку проехали, поддержал разговор Вадим. Лес должен закончиться.
Джип почти не трясло, пока выбирались по пологому береговому откосу. Деревья расступались и мельчали прямо на глазах. Водитель, взглянув в зеркало заднего вида, отчётливо «притопил» - сзади поднимался огромный густой шлейф пыли, удрать от которого он и пытался. Скорость заметно выросла, а раскатанная в пудру грунтовка нежно покачивала автомобиль, словно баюкая его пассажиров.
***
Через два часа Кириллу пришлось будить задремавших под мерное гудение мотора Элен и Вадима:
- Догоняем грузовик, - прокричал он, не отрывая взгляда от дороги — машину заметно «водило» на высокой скорости, но, стараниями водителя, не бросало из стороны в сторону.
«Хорошо водит», - подумала девушка, почувствовав, как скрипнула пыль на зубах. Тент отчетливо вибрировал под напором воздуха.
Деревянный вагончик на колёсах диаметром в человеческий рост казался остановившимся, настолько стремительно они летели. Впрочем, он действительно стоял, распахнув дверцу кабины. Вышедший из неё бородач подвесил на забитый снаружи деревянной стенки гвоздь пластмассовый умывальник и теперь наливал в него воду.
На автомат в руках выскочившего из джипа Кира и на помпу Вадима он не обратил никакого внимания. Зато улыбнулся Элен. Повесил рядом с умывальником полотенце и отступил в сторону, словно приглашая умыться.
- У вас есть пассажиры? - просипел Матвеев.
Взглянув на него, девушка чуть не покатилась от смеха — ровный слой тёмной серой пыли превратил капитана в мулата. Впрочем, в следующее мгновение она сама достала зеркальце и убедилась в том, что и её окрас сделался куда более насыщенным, чем естественная смуглость.
Вадим, видимо подпиравший щёку рукой, выглядел записным грязнулей, но никакой реакции у водителей это не вызвало — похоже, они к этому привычные. Как раз второй член экипажа показался из двери на своеобразном крылечке перед огромным передним колесом, и подал коллеге обмылок.
- Нету, - ответил он огорчённо.
- А разрешение на ношение оружия у вас имеется? - вдруг продолжил расспросы капитан.
- Нету, - тем же тоном отозвался водитель. - И оружия нету.
- А это что? - ехидно спросил Матвеев, показывая на двустволку, болтающуюся на плече первого из водителей.
- Это инвентарь, - оба бородача недоуменно пожали плечами.
Кирилл, наконец, словно очнулся, представился по форме, предъявил удостоверение и спросил, подвозили ли они в этом рейсе кого-нибудь.
- А как жа! Маруську подвозили. Только она раньше сошла, - ответил тот, что повесил умывальник. - А только, господин хороший, про двустволку вы напрасно нехорошо подумали. Без ней за городом никак, потому как невозможно. Это, если в городе, тогда, можа и пронесёт, а уж как поехал, так без ружжа прям ни в какую.
- Ага, ага, - Матвеев на секунду задумался. - А если мы грузовик обыщем?
- Милости просим, господа хорошие, - откликнулся уже другой член экипажа. - Смотрите, у нас не заперто. А вы, девушка, не желаете лимонаду?
Добродушные мужики, слегка туповатые, но себе на уме — это впечатление только усилилось, когда они наотрез отказались выгружать из кузова мешки, сложенные туда под самый потолок.
- Вы всё раскидаете, - сказал один из них, - а нам с Кондратом опосля обратно корячиться-грузить.
Так что Кириллу и Вадимом пришлось передвинуть не меньше нескольких тонн, пока они не убедились, что никто среди груза не спрятался. Девушка, тем временем, выпила лимонаду, потом оранжаду, потом под суховатые плюшки с корицей завела с водителями неторопливый разговор о трудностях дороги, только что оставленной позади.
- Хех! Здеся на таких, как у вас, колёсиках, нужно не быстрее ехать, чем километров десять в час, - поделился с ней «сакральным» знанием Опанас. - А если вы с утра от Ново-Плесецка досюда дошнырнули, так у вас в кишках окромя фаршмаку и быть ничего не должно. Пошто коптером не полетели? Даже, если самым стареньким, так тут не больше двух часов.
- Мы думали вас ещё в лесу догнать, - попыталась оправдаться Элен. - Думали что одну подозреваемую в убийстве подвозите, сами того не зная.
- Это ты в женском роде выражаешься так, будто про девушку речь ведёшь, - откликнулся Кондрат.
- Ну да, только её не Марусей зовут. Вы же, как я поняла, попутчицу свою давно знаете.
- Так вдвоём они были, вторая и не поймёшь, тутошняя али нет. Она всё в окошко смотрела, да карты рассматривала. Туристка, наверное.
После этого оставалось показать фотографию, и узнать, что попутчицы сошли перед спуском к броду через Нифонтовку и пошли в Лавровку.
- Вы что, не могли сразу сказать, что двоих подвозили? - набросился на водил Кирилл, едва это прояснилось.
- Так ты про разрешение на оружие речь перво-наперво завёл, мил человек. Мы и испужались, - ответил Опанас, засовывая в руку Элен фляжку, как он выразился, грушанаду. Объяснил бы сразу, что убивицу шукаете, не пришлось бы тяжести ворочать.
***
До места высадки девушек с грузовика добрались, когда уже дело явно шло к вечеру. Тропа в сторону Лавровки оказалась вполне проходима и для джипа, так что Кирилл свернул на неё уверенно. Вёл он мастерски, искусно удерживая машину от соскальзывания на склонах, из которых, казалось, всё тут и состояло. Но вскоре деревья как будто сомкнулись, ветви сплелись, а тропа сузилась — ломились словно лось через бурелом, подминая кустарник и валя бампером молодые деревца.
Потом что-то хрустнуло, двигатель взревел, скрежет, донёсшийся откуда-то сзади, полоснул по нервам, а потом всё стихло. Мужчины, выбравшись наружу и заглянув под днище, обменялись несколькими словами шёпотом — видимо не хотели, чтобы смысл их выражений достиг ушей девушки, но артикуляция выдала нецензурную брань самой высокой пробы.
- Дальше пойдём пешком, - кисло произнёс Кирилл.
Бероев сноровисто экипировался, прилаживая за спину компактный ранец и пристёгивая на ремённую сбрую футляры и чехлы с разными непонятками. Кирилл отставал от него незначительно, так что Элен пришлось распаковать сумку и поторопиться — у неё тоже имеется с собой всё необходимое. Ну и не заглянуть под машину она не забыла. Ей показалось, что это похоже на вывалившиеся из распоротого брюха внутренности... и больше она туда не смотрела.
- Ближайшее жильё на нашей тропе — это пасека, - посмотрев в планшетник сообщил Кирилл. - Но до темноты мы туда не поспеваем. Предлагаю завернуть к пристани, там должна быть постройка, где можно переночевать. Судя по данным сверху, людей там сейчас нет.
- А что, неужели мы не сможем скоротать ночь под открытым небом? - Вадим выглядит удивлённым некоторой нерешительностью коллеги.
- Не знаю, сможем, или не сможем, но выяснять это экспериментально не хочется, - честно сознался капитан.
***
Судя по построенной планшетником карте, до так называемой пристани от места поломки было тысяча четыреста метров по прямой. Преодолевали их ровно полтора часа. Сначала неширокий заросший овраг с обрывистыми склонами оказался на самом деле руслом узкого мелкого ручья с болотистыми берегами. Кир провалился по пояс, едва соступил со ствола подмытого и свалившегося дерева на кажущуюся плотной полоску грунта у кромки воды.
Сам ствол, за который он немедленно ухватился, сразу стал сползать на него, словно намереваясь запрессовать парня по самую шляпку. Элен, шедшая следом, сумела ухватиться за ремень автомата, но её ноги принялись соскальзывать, и Вадим натурально ухватил девушку за штаны. Короткая борьба Бероева против болота закончилась поражением антабки, крепившей ремень к оружию, после чего Кирилл ещё немного погрузился и заявил, что ноги его оказались на твёрдом. То есть дальше не засасывает.
Так, стоя по грудь в грязи, и наблюдал капитан за манипуляциями с верёвкой, которую его спутники перекидывали через сук, подавали ему, чтобы он обвязался помышками, а потом висели на ней, слегка раскачиваясь, отвоёвывая у трясины сантиметр за сантиметром.
Когда вымазанного и пожамканного верёвкой Матвеева вернули на твердь земную, короткая дискуссия привела к единодушному решению вернуться на тропу и двигаться по ней до тех пор, пока не встретится торная дорога, ведущая в сторону пристани — логика подсказывала, что таковая обязательно должна быть, потому что, кроме как жителям пасеки, пользоваться причалом решительно некому.
Ошибочность этого положения стала очевидной после того, как начало смеркаться, а никаких развилок на тропе не встретилось. Зато неказистый сарай, появившийся справа, навел проводника на мысль снова посмотреть на экран планшетника.
- А вот и пристань, - Кирилл не стал заострять внимание окружающих на том факте, что он не заметил, как свернул с тропы. Впрочем, спутниковое изображение уверенно показывало только некоторые её участки, представляя остальные не слишком уверенным пунктиром. Сам он сразу, не раздеваясь, забрался в воду — отмываться. Вопрос об ужине никто поднимать не стал, потому что все прекрасно помнили кончину прихваченных в дорогу бутербродов целую вечность тому назад. Разжигать костёр тоже никто не собирался. Развесили гамаки, хорошенько заперли дверь, и уснули. Или, сделали вид.
***
Вадиму не спалось. Мучили мысли о беглянке, которую предстояло найти, чего бы это ему не стоило. Не столько по долгу службы, там как раз все было крайне туманно, чувствовалось, что никаких доказательств, кроме рассуждений, в деле не было. Загвоздка в болезненном интересе к этой необычной девчонке, произведшей на него странное впечатление еще в учебке, а потом совершившей целую серию убийств… Она ли это была? А то, что в день ее отлета с Земли в космопорту нашли тирщика с дыркой в голове – тут вообще никаких доказательств. Мутно все. Мозг пытался проанализировать доступные ему сведения, и найти если не оправдание ее поступкам, то хотя бы объяснение. А ведь могло и так совпасть, что она вообще не при чем, и все это лишь куча совпадений. Все это мучило Бероева и не давало покоя с момента получения приказа и ознакомления с «делом». Возможно, всему виной его врожденное желание до всего докопаться, либо твердая убежденность, что преступник должен сидеть в тюрьме, а хоть убей, Дара у него не ассоциировалась с преступником в обычном понимании. Что-то не стыковалось, что-то он упускал, но вот что?
Жаль он не успел ознакомиться с выводами аналитиков, располагая лишь голыми фактами, да и не было у Бероева такого доступа, но мог помочь отец или брат. Впрочем, и это сомнительно. Так что приходилось со всем этим разбираться самому, хоть это и не входило в его обязанности. Приказ был странный – найти! Всё! А дальнейшие инструкции в пакете, вскрыть только после контакта. И что там может быть, оставалось только гадать. А если – зачистить? Даже думать об этом было страшно.
И все было бы проще, будь объект незнакомым ему лично. Может, потому его и выбрали - молодого и не слишком опытного? И этот вопрос тоже оставался без ответа.
Таким образом, у Вадима сложилось четкое желание, найти девушку как можно быстрее и поговорить. Чего он этим добьется, пока неясно. Но промедление злило, заставляло терять хладнокровие, портило аппетит, в конце концов.
Ещё и Ленку жалко, мучается не меньше его, а ведь совсем к такому не привыкла. Их семьи дружили, девочку он знал с детства, и то, что именно ее назначили ему в напарники, вызвало тогда и досаду и удивление. Чем таким ему поможет аналитик-психолог в поимке беглянки? Так что, кроме выполнения задания, у него еще и дополнительная нагрузка – беречь и защищать. И дело не в ее братцах, явившихся "предупредить" Бероева перед посадкой в космолет, он и сам чувствовал за нее ответственность, и не нагрубил близнецам Русаковым только лишь в память о дружбе их семей.
Интересно, чему ее там учили? Может поделиться с ней своими соображениями? Пусть поработает психологом-аналитиком? Или не стоит? Он не доверял конторе, в которой работает подруга, более того, не знал в точности, какой приказ был у нее самой, так что такие разговоры могут быть и чреваты.
Хоть с Кириллом все ясно – просто проводник, да к тому же опытный «охотник за головами». Или тоже не все? Кто знает, какие мотивы двигали его дядькой, очень не простым и не последним человеком в СБ, когда тот рекомендовал ему этого самого Матвеева. Короче по всему выходило, что рассчитывать Вадим в этой дикой стране, может только на себя самого, как ни печально это сознавать.
***
Утро принесло яркий свет и безоблачное синее небо. Яркая южная зелень радовала глаз, а свежие следы крупного зверя на песке около воды подчеркивали — ребята не одиноки на этом свете.
- Амфицион, - уверенно заявил Кирилл. - Это что-то среднее между собаками и медведями. Считается, что они нападают всегда, и часто действуют из засады.
Элен повернулась в сторону ближайших кустиков и замерла в нерешительности. Вадим запулил туда ком глины, и не напрасно — продолговатое полосатое тело выметнулось, словно только поджидало этого сигнала. Короткая автоматная очередь и удар помповки прозвучали одновременно, и тварь рухнула на середине разделявшего кусты и людей расстояния.
Девушка на секунду замерла, глядя на то, какого размера когти скребут землю, но дожидаться конца агонии не стала. Она извлекла из рюкзака нечто короткое, продолговатое, не вполне понятной формы, и к одному из его концов пристыковала изогнутый автоматный магазин. Где у этого недоразумения что, с первого взгляда и не скажешь. Эту штукенцию она пристроила справа подмышкой так, что этот самый магазин торчал назад, отчего приходило понимание — ствол направлен вниз.
- Редкая вещь, - одобрительно отозвался Кирилл. А - почему ты её вчера не надела?
- Рассчитывала, что не понадобится. Думала, что слухи об агрессивности местной фауны несколько преувеличены.
***
Они долго и уныло шли, всматриваясь, вглядываясь, вслушиваясь. Ни разу ничто не побеспокоило никого настолько, чтобы потратить патрон. Сказывалась тренированность, а вот кто этих людей тренировал и для применения по какому случаю — Кирилл не готов был рассудить.
Впрочем, ни Вадим, ни Элен, похоже, на эту тему не задумывались. Шли и не трепетали. Пять лет на Прерии прошли для капитана почти безоблачно. Тренинги, несколько довольно трудных дел, одни из которых категорически предписывалось завершить захватом «объекта» в виде, пригодном для допроса. Другие подобным условием не оговаривались. Но тут постановка задачи превзошла всё мыслимое. Предписывалось «категорически содействовать» решению обозначенных сопровождаемыми задач.
У кого мозги покрепче — ну-ка, доложите, как действовать так, чтобы начальство осталось довольным?
А тут, сначала эти грёбаные мешки, потом машина поломалась, потом эта дурацкая невидимая через кроны деревьев тропа... дурацкая точечная трясина тоже не к месту встретилась. Имидж крокодила по имени Данди таяла с каждой минутой, благо брошенный горожанином в кусты комок глины многое искупил... или оправдал... или объяснил.
А потом Кирилл послушно шел третьим — девушка посередине — и смотрел на то, как переливаются под тканью камуфляжа ягодицы спутницы изредка отвлекаясь на окружающий пейзаж. Типа, а не выпрыгнет ли зараза какая.
К пасеке вышли перед полуднем. Ноги гудели а желудки непрерывно докладывали о необходимости пополнить запасы питательных веществ. Вадим тихо осмотрев немногочисленные постройки хутора, подал знак затаиться, и направил Элен вперёд. Право первого контакта он предоставил ей.
Кирилл безропотно принял под наблюдение заднюю полусферу, а потом также спокойно двинулся вперёд.
- Да ешьте спокойно, не торопитесь, - дочка пасечника подкладывала на тарелки из блестящей кастрюли. - В аккурат у Лавровки и настигнете вы девчат. Тут тропа одна, а идти по ней быстрее их никто не сможет. Или не дойдёте до ночлега, или перейдёте.
О том, что отсюда утром ушли Маруся с Дарой им выложили сразу, даже не спрашивая, зачем девушки понадобились этим людям. Никакого удостоверения предъявлять не пришлось. Раз спросили, значит нужно. Что одеты военными — так тут это только приветствуется, потому что справа добрая, всем нравится.
Только вот дальше идти сегодня не советовали. Кирилл бы так и поступил, но Вадим настоял поторопиться, а Элен почему-то его сразу послушалась.
***
Ночь застала путников, как и предупреждала дочка пасечника, в месте, не обещавшем ни крыши над головой, ни угощения. Полтора часа под руководством Матвеева рубили ветви и вязали из них клетку, а потом полночи не спали, напряжённо всматриваясь в темноту в ожидании нападения чего-то ужасного.
Утром голодные и не выспавшиеся все трое членов группы захвата продолжили путь, задолго до полудня добравшись до крошечного хутора. Тут и заночевали, отдавая себе отчёт в том, что пять-шесть часов первоначального отставания превращаются в сутки.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:46 | Сообщение # 15
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Все уже выложенное, хоть и подвергалось уже правкам, но все-таки правиться будет еще немало раз, и в итоге будет перезалито, когда более менее уже успокоимся с этим.
А если хочется увидеть моментально, прямо сейчас, какие были правки внесены, то лучше смотреть на СИ у Сергея Александровича: http://samlib.ru/k/kalashnikow_s_a/snajperdara.shtml

На данный момент уже внесено некоторое количество правок, не вошедших в эту версию. А также изменены/добавлены некоторые эпизоды в начальных главах.


Глава 10. Беги, Дара, беги

Винтовку Дара собрала наощупь, едва покинула город. Пробираясь пустынными неосвещёнными улицами окраин, она невольно погрузилась в мир полузабытых образов, неохотно выпускаемых памятью из самых пыльных своих закоулков. «Кондрашка-рыбашка и дочь его Русташка» - всплыло воспоминание. Перед глазами встал смутный силуэт голенастой пигалицы, что в их учебной группе всегда шла справа за Дариной спиной. У неё ещё был обрез, доставшийся от какого-то Крнка, после выстрела из которого она всегда валилась с ног – столь впечатляющая отдача была у этой незамысловатой стрелялки. И еще, когда для этого чудовища снаряжали патроны, то вместо картечи просеивали через крупные сита гравий, выбирая камешки одного размера.
Её, совсем ещё соплячку, в числе других детей учили ни на секунду не терять внимания и тщательно ухаживать за оружием. Здесь, за городской чертой, вряд ли что-то изменилось с тех оставшихся в далёком прошлом времён. Тем более, что и Татьянка об этом напомнила.
Проволочную изгородь миновала через калитку. Замка на ней не оказалась, а зверю с задвижкой не справиться. Обычная, можно сказать, традиционная практика для этой давно знакомо и уже начавшей забываться планеты. Крошечная деталь, но такая домашняя.
Дальше, за пределами периметра, шла бесшумно и осмотрительно через покрытую травой равнину, держась подальше от кустов или деревьев. Эта с молодых ногтей вбитая в привычку манера, в своё время и заставила Егора Олеговича обратить на Дару чуть более пристальное внимание. Осмотрительность, стремление постоянно наблюдать за окружающим и анализировать обстановку – важные для снайпера качества. Эх-х-х! В мире горожан они оказались… да никакими не оказались. Не помогли, не выручили.
И даже сейчас в этой пустынной местности она чувствует себя, словно голая среди колючих зарослей.
***
Однако светает. Зубцы скал показались впереди. Пора принимать вправо.
Дорога – полоса уплотнённой земли с колеями и обнажёнными корневищами деревьев – нашлась легко.
- Привет! Ты тоже грузовика ждёшь? – с пенька, расположенного в тени, поднялась девчонка лет пятнадцати-шестнадцати. В камуфляжке, берцах и с «Мосей» в руках, она приветливо улыбнулась, показав калитку между крупными передними зубами.
- Привет. Мне, вообще-то, в Лавровку нужно, - Дара втайне рассчитывает на то, что ей подскажут, верно ли выбран путь.
- Попутно. Маруся, - вот в чём не откажешь местным, так это в лаконичности.
- Рада. Дара.
Усмехнувшись непроизвольному каламбуру, девушки уселись ждать попутку.
***
Два молодых женских организма физиологически не способны длительно пребывать в бездействии. Маруся извлекла из котомки окорок и краюху хлеба, уплетая который девушки приступили к самому естественному для них занятию. Обмену информацией. Хотя, Дарино участие в процессе, свелось к киванию, одобрительным замечаниям и улыбкам. Непонятно почему, но и к этой девушке сразу возникло доверие, только не напряженное, натянутое, словно струна, как было с Татьянкой, а безоблачное и ничем незамутнённое. Словно неожиданно вернулось детство.
Вообще-то речь шла о том, какие все парни козлы, рохли, неумехи, нерешительные засранцы, хамы, наглецы и… приход грузовика рассеял очарование беседы.
Эти деревянные вагончики Дара тоже помнила. Четыре в рост человека колеса несли прямоугольный ящик кузова, в передней части которого заключалась кабина. Мчалось это похожее на обрубок железнодорожного вагона сооружение с ужасающей скоростью – вдвое быстрее, чем обычно ходят люди. В кабине, размером с купе поезда, оказалось тесновато для пары водителей и двух пассажиров, да и обсуждать «достоинства» сильной половины человечества в присутствии её представителей стало неудобно. Пришлось любоваться ветками, сучьями и стволами деревьев, потому что путь пролегал под кронами леса, и решительно никаких панорам вниманию публики не предлагалось.
Еду варили тут же на электрической плитке. Добротное мужское варево, в котором ложка оставалась в том положении, в котором отпускала её рука едока. То обстоятельство, что ни за подвоз, ни за кормёжку с неё ничего не требуют, вызывал в душе тревогу – опыт последних лет жизни бился в истерике. Но глас его не вырвался за пределы внутреннего мира – Серая насторожилась, никак не показав этого окружающим. Предчувствие грядущих неприятностей крепло с каждой минутой.
Впрочем, и у поворота на бойню, откуда начиналась пешеходная часть маршрута, никакой речи о деньгах не зашло – бородачи покатили дальше, как ни в чём ни бывало, даже за попу ущипнуть ни один не попытался. Почему-то стало обидно.
Тот факт, что за два дня и одну ночь деревянное недоразумение оставило позади около четырёх сотен километров сплошных лесов, сознание восприняло с некоторым недоверием. За полтора суток Дара не только прекрасно отдохнула, но и разглядела все карты и планы, какие нашлись в давно обжитом мирке водительской кабины. А ещё из трепа она уловила массу важной информации. Людей тревожило непонятное оживление, возникшее вокруг строящегося ГОКа, поток людей, механизмов и просто денег, хлынувший ни с того ни с сего на их недавно ещё всеми забытую планету. Прислушиваясь к разговорам, невольно задумывалась о том, как бы так спрятаться поаккуратней, чтобы не оказаться ни на пути, ни в зоне интересов сильных мира сего.
Увы, оставалось лишь пытаться и надеяться. С другой стороны, маршрут, который подсказала Татьянка, проходил через глухие дебри и не сулил встреч с представителями служб охраны правопорядка.
***
Ночевать под открытым небом на Прерии не принято. А пришлось бы, если бы попутчица не привела Дару к дому пасечника. Сытный ужин и мягкая постель, завтрак и пирожки на дорогу. И опять ни одного упоминания о деньгах. Да куда она попала? В мир Незнайки, или в Волшебную Страну Страшилы Мудрого?
С утра и до вечера неторопливая прогулка километров в тридцать-сорок под сенью древ, ночлег с сытным ужином и плотным завтраком у очередного фермера или в деревушке о пяти хатах. О цивилизации напоминали только звонки на древнюю Марусину мобилку, на которые та отвечала, сообщая откуда и куда сейчас идёт – видимо, папа с мамой интересовались, долго ли доченьке осталось добираться до родного дома. Ну, и еще, похоже, какие-то новости сообщали о незнакомых Даре людях, потому что ответы спутницы ни на какие мысли не наводили.
И вот, после одного из таких сеансов связи, проходившего, как обычно, на ходу, попутчица недоуменно хмыкнула, приостановилась, взглянув на экран, и ещё раз хмыкнула, вдвое выразительней.
- Эта Лерка, как была дурой, так дурой и осталась. Погляди, на какого парня она запала!
Взглянув на крошечный экранчик, Дара так и обмерла. Вадим Бероев из учебки смотрел на неё с изображения.
- Лерка, это пасечника дочка? - вспомнила она без особого напряжения.
- Ну да, вот, сфоткала чувака, что вчерась к ним забрёл переночевать, а теперь просит вызнать про него, кто таков, да где остановится. Хочет ему понравиться.
- Тебя, что ли просит? А почему?
- Так он тоже в Лавровку топает. В аккурат через сутки подойдут, считай за нами следом. А там и Лерка прибегёт, заноза простодырая.
- Чего ты так на бедную взъелась? - Дара пытается выглядеть удивлённо, хотя испытывает совершенно другие чувства. Она буквально похолодела внутри от предчувствия беды. Про этого парня говорили, что он из волкодавов... а волчица на этот раз она. Серая Волчица.
- А то взъелась, что на этом лице чётко просматриваются все признаки интеллекта, так что Лерочка наша сему индивидууму иначе как для мимолётной встречи ни на что не понадобится. Проста она для него, - неожиданно взросло ответила Маруся.
- А я слыхала, что мудрые мужчины как раз простых женщин замуж и берут, чтобы те им хотя бы дома мозг не взрывали, - Даре нужно всячески «спрятать» истинную причину своего интереса к этому парню и настроить спутницу таким образом, чтобы она не связала последующих событий с этим коротким эпизодом. Пора заметать следы. Только без паники.
Маруся же только хмыкнула и принялась обдумывать свежую мысль.
Так они и шли ещё часа три, как ни в чём ни бывало, пока не настало время.
- Это Жамкин ручей? - спросила Дара.
- Нет, прошлый был Жамкин, а это уже Зеленцов. Лавровка на следующем стоит, час ходу остался.
- Надо же, пропустила. Нужно было раньше спросить, - сокрушённо воскликнула Серая. - А мне по Жамкину нужно было выйти к Нифонтовке. Меня там на лодке друзья должны дожидаться. Придётся ворочаться. Прощевай, Маруся.
Обнявшись, девушки расстались.

***
Дара только сделала вид, что повернула обратно, на самом деле она осталась на месте, притаившись в кустах. Сутки у неё в запасе, час, или несколько минут — наверняка не скажешь, но сама она склонна была полагать, что сутки. Просто, на всякий случай, предприняла меры предосторожности.
Выждав время, достаточное для того, чтобы Маруся добралась до дому, отправилась туда же. Неизвестно ведь, умеет Бероев читать следы, или нет, но хотелось провести его наверняка до недавней спутницы, а потом... там видно будет. Она остановилась, не показываясь на виду, как только разглядела впереди окраину Лавровки, вернулась, на этот раз тщательно продумывая, куда поставить ногу, чтобы не оставить свежего идентифицируемого отпечатка. Недалеко вернулась, как раз к дереву, которое присмотрела по дороге «туда». На нём и затаилась, позаботившись о хорошем обзоре.
***
Не зря торопились. Похоже, преследователи за один световой день сумели покрыть два «перегона» между попутными селениями. Казалось, что они покачиваются от усталости, ведь километров семьдесят-восемьдесят одолели. Значит бежали. На девушку, идущую между двумя мужчинами, смотреть было просто жалко. Шедший замыкающим верзила то дело пытался эту шатающуюся тростинку как-то поддержать или чем-то помочь, но смуглянка отбивалась... с каждой минутой всё более вяло.
Топающий впереди Бероев, а через оптику прицела она разглядела его отчётливо, тоже не лучился энергией. Сказать, рассматривал он следы или нет, Дара бы не решилась. Землю не нюхал, ничего, наклонившись, не разглядывал.
Троица без приключений добралась до места, с которого открывался вид на Лавровку, приободрилась и... парни устроились передохнуть, а вперёд отправилась только девушка.
«Осторожные», - подумала Дара. И осталась на месте, продолжая наблюдать. Вскоре мужчины поднялись и пошли в деревню. Видимо, «контактёрша» сделала то, что хотела, и дала им знать - можно подтягиваться. Вовремя, кстати. Вечер уже вступил в свои права. А самое интересное произойдёт завтра. Во тьме ночной в здешнем лесу искать её никто не станет.
Ночь прошла тревожно. Пугали и неясные шорохи, и голоса неведомых тварей. Сидя спиной к древесному стволу и сжимая в руках оружие, Дара постоянно была начеку, готовясь к отражению любой угрозы. К утру от такого напряжения здорово вымоталась. Хотелось расслабиться и вздремнуть хотя бы часок, но только после рассвета, когда ночные хищники вернутся в свои логова. Так вот, когда этот момент настал, до ушей донёсся человеческий топот… мощный, словно лошадиный. Это вчерашняя троица во весь дух помчалась ловить её на Жамкином ручье.
И пришло понимание — Бероев следы не читает. Ну не может опытный следопыт нестись сломя голову через места, где трава и мягкие участки земли многое способны поведать внимательному человеку. Сама-то она тоже в этом ремесле звёзд с неба не хватает, но, по крайней мере, старается.
Едва эти лоси скрылись из виду, чтобы взять ложный след, Серая осторожно слезла вниз и, тщательно продумывая каждое движение, направилась на запад — в сторону, противоположную той, куда двинулась группа захвата. Много ли шансов найти человека, который и сам не ведает куда бредёт? Вот именно туда она и отправилась, с каждым шагом увеличивая расстояние между собой и миром городов, упорно не желающим отпустить её подобру-поздорову. Как там писали? В глушь. В Саратов.
***

Дара просто-напросто уходила подальше от любого человеческого жилья, примитивно увеличивая расстояние между собой и цивилизацией. Спрятаться, уединиться, избавиться ото всех на свете — и ну его подальше, этот просвещённый мир. День за днём она шла, придерживаясь одного и того же направления, обходя возвышенности, минуя склоны и ложбины. Тут, в горах, леса были густы, а ручьи говорливы. Во множестве встречались орехи и ещё несколько видов плодов она припомнила — память словно приподняла завесу над тем, что хранила с детских лет в потаённых своих уголках.
Хотя, наверняка, она прошла мимо множества вкусных и питательных вещей о которых забыла или никогда не знала. Примерно четверть каждого дня уходило на подготовку укрытия на ночь, которое требовалось устроить из толстых крепких палок, связывая их стеблями вьюнков или ползучих растений. Зато спать за такого рода решёткой можно было спокойно. Мелкие животные, способные пробраться через щели, не нападали на того, кто намного больше их, а крупному зверю требовалась хотя бы секунда-другая, чтобы могучим ударом когтистой лапы смести преграду со своего пути. Времени более чем достаточно для выстрела... полагала Дара и вставала утром отлично выспавшейся.
Настроение улучшалось с каждым днём. Простые естественные потребности окружающий мир удовлетворял, ничего не требуя взамен. Правда, насколько она помнила, предстоял период дождей, когда природа-матушка могла повернуться к ней совсем другим боком. Но до него ещё далеко. Успеется и укрытие построить, и припасти чего-то впрок.
Трижды встретила оборудованные людьми временные пристанища — прочные маленькие навесы, огороженные крепкими щелястыми стенами. Присмотрелась к тому, как местные жители их оборудуют — опыт аборигенов стоило перенять. И ещё хотелось понять, зачем приходили сюда люди группами по два-три человека, останавливаясь ненадолго то там, то тут. Понятно, что это не для промысла зверя — не на себе же мясо нести сотни километров, пока оно не протухнет. И вообще, добыча должна быть компактной, но ценной. Старатели? Собиратели каких-то редкостных растений? Или плодов? Искатели какого-нибудь местного женьшеня? Всё может быть.

***
Две с лишним недели Дара плутала между распадков и ущелий, долин и гребней, пока не поняла, что дальше местность понижается. Она перевалила хребет через один из промежутков между горами, так и не увидев ни одной заснеженной вершины. Ближайшая к ней по эту сторону Ново-Плесецка - пик Эскапизма - где-то на юге, но до неё ещё далеко. А она забрела в просторную долину, по дну которой раскинулось длинное озеро с просторными луговинами по берегам. Пологие склоны этой низины покрывают весёлые прозрачные леса, хрустальный водопад журчит, а не ревёт, потому что падает многими невысокими порогами, словно приглашая поплескаться в своих чистых струях.
Душа просто запела от желания остаться здесь.
***
Снайпер — это хомяк. Так уж складывается по жизни, что чего только не понадобится для оборудования позиции! Поэтому в небольшом рюкзаке Дары припасено множество безумно полезных вещей, абсолютно не нужных ни одному нормальному горожанину. Основное требование к ним — лёгкость и компактность, потому что всё приходится носить на себе. Понятно, что ни для нормального топора, ни для такого необходимейшего предмета, как лом, ни даже для самой крошечной кувалды места там не нашлось. Тем не менее один из ножиков, взятый в первом выигранном бою в качестве трофея, у неё сохранился. Прямое лезвие его длиной в пару ладоней, по задней кромке оказалось вызубрено и нормально перепиливало нетолстые деревяшки.
Конечно, утраченное в перестрелке мачете то и дело, как живое, вставало перед глазами, вызывая тоскливые вздохи, но, что есть, то есть. Соорудить крепкую клетку с прочной крышей можно и с имеющимся инструментом, связав жерди лианами и покрыв кровлю широкими кожистыми листьями.
Дара долго придирчиво выбирала подходящее место для жилища, а потом терпеливо возводила его в нескольких шагах от опушки под раскидистыми кронами дымчатых орехов. И сверху не видно, и провизия под рукой, и до родничка близко. Памятуя о том, что оказалась по восточную сторону от Большого Хребта, позаботилась о том, чтобы настелить пол из тех же жердей, приподняв его на полметра над землёй — в этих краях могут водиться землерои. Противные грызучие твари делающие землю, в которой обитают, удивительно плодородной. Так вот — эти места входят в их ареал. А растительность тут так и прёт. Просто сплошное буйство жизни.
Животный же мир, наоборот, проявляет заметную сдержанность. Копытные появляются на луговинах ненадолго. Хищники, а это преимущественно серые амфиционы, обычно деловито следуют транзитом. Грызунов, живущих в земле, ни разу приметить не удалось, зато прыгающих по веткам и карабкающихся по стволам тварей — видимо-невидимо на любой вкус. Есть среди них и плотоядные — разные виды куниц.
Рыбы в озере много, на согнутый из булавки крючок клюёт хорошо. Одна беда — солонка, что прихватила с собой ещё с круизного лайнера, быстро иссякла. Да и домашней утвари элементарно не хватает. Не то, что тарелок, даже кастрюльки или котелка, и тех у неё нет. Не говоря уж о сковородке или хотя бы растительном масле.
Дара методично обходила «свои владения», изучая их хозяйским глазом. Отыскала сливы, несколько лопушков, сердцевина которых вполне приемлема на вкус, травку со съедобными листьями. Не крапиву, а на салат похоже. Давно, ещё в детстве, когда её вместе с другими малышами готовили к жизни здесь, учитель говорил, будто ядовитых растений на Прерии мало, токсичность у них невысокая, и все они, как будто нарочно, чтобы не попасть в пищу к человеку, отличаются мерзким вкусом. То есть можно смело пробовать всё подряд. Ещё она припомнила, что насекомых найдено было не более тысячи видов, однако опасными считаются несколько пород пчёл и что-то ещё мохнатое и противное. Зато личинки древоточцев даже рекомендуются в пищу, если торопишься и некогда заниматься добычей чего-нибудь более благородного.
Так вот, этих самых личинок древоточцев в здешних краях не встречалось, по крайне мере, на упавших стволах. И это тоже говорило в пользу наличия тут землероев.
Многообразие ландшафтов для столь небольшого участка местности оказалось поистине поразительным. Верховое и низовое болота, прибрежные песчаные косы и язык прерии с высокой травой, склоны любой крутизны, покрытые то мелкой «зелёнкой», то вековым бором. Светлые мелколиственные леса и тенистые широколиственные, гладь озера с берегами скалистыми или отмелыми, поросшими камышом. Всего не перечислишь. Если бы Дара искала место для устройства снайперского полигона, то о лучшем и мечтать не стоило.
Невольно принялась «примерять» на себя выбор позиции для засады, или для действий по поддержке обороняющегося подразделения, или для обеспечения выдвигающейся штурмовой группы. На каждый случай свои требования. Сама не заметила, как начала такие местечки осматривать придирчивым взглядом профессионала. И тут же вспомнила, что снайпер, это не только хомяк, но и параноик. Потому, что теперь каждое движение ветви или шевеление травы анализировались и оценивались.
Полчаса таилась под прикрытием молодого каштана, пока не убедилась окончательно в причине одного из подобных событий — лесная козочка объедала кустарник, шевеление которого и вызвало насторожённость. Еще несколько похожих «неправильностей» глаз тоже отметил, но подозрительные места предпочла обойти и не приближаться к ним вообще — начали просыпаться навыки, усвоенные в детстве, когда она ходила в детский садик, где деток готовили правильно гулять и по лесу и по горам.
Собственно, навыки эти не были забыты. Уроки Егора Олеговича ложились на подготовленную почву и легко воспринимались разумом девочки, которую с младых ногтей учили внимательно смотреть по сторонам и обдумывать увиденное.
Подсознательное, заложенное в подкорку, стремление обнаружить источник возможной опасности раньше, чем от него возникнет угроза — хорошая основа для подготовки профессионального снайпера.
Расширяя круги, Дара не только обошла долину, но и стала проникать всё дальше и дальше за её пределы. Нет, ну не сидеть же сиднем, умирая от скуки! Сливаться с природой, это, конечно, прекрасно. Однако, не до конца же жизни! Так что несколько троп, видимо, проложенных животными, она осторожно исследовала, обычно прокрадываясь чуть в стороне и пробираясь через чащобу. Пусть медленно, зато меньше шансов на то, что будешь обнаружена. Все они оказались снабжены древесным стволом, перегородившим дорогу. То есть кто-то валил дерево так чтобы оно легло поперёк пути. Чем валил? Чем угодно, но только не зубами: Пилой, топором или иным человеческим инструментом. Одни «шлагбаумы» были «возведены» давно, другие выглядели свежими, но читались они чётко: не ходи сюда.
Впрочем, животным, проложившим тропы, эти предупреждения не мешали пробираться туда, куда вздумается, перешагнув через столь понятный любому человеку символ.
И вот, порвав с цивилизацией, прекратив стремиться к тому, чего желает большинство жителей огромного перенаселённого мира, Дара обрела дом, пропитание и душевный покой, к которым теперь прибавилось и любопытство — возникло желание разгадать странную символику, начертанную человеческой рукой поверх звериных дорог.
Вообще-то троп, ведущих в её долину, было довольно много. Десятки. Но, только южные, направленные в сторону перевала Бедного Йорика, оказались «оборудованы сигнализацией». Именно там, насколько запомнила Дара из карт, изученных в кабине грузовика, имелось постоянное селение. Далеко. На самом берегу. В иных направлениях тут никто не жил почти до самых пригородов Ново-Плесецка на севере, то есть верных километров восемьдесят. Да, рельеф в этих краях варьируется от сильнопересечённого до гористого труднопроходимого. Тут хоть с дорогами, хоть с посадочными площадками для коптеров дела обстоят напряжённо. Тем более, что густые заросли всё это обстоятельство только усугубляют — не просто так она добиралась до этих глухих и неудобных мест, а как раз с целью спрятаться.
Так вот, оказалось, что всё-таки люди добирались до этой долины, но решили больше сюда не ходить, и другим посоветовали поступать также. Так разгадала Серая обнаруженный ребус. Что же, как раз именно это её в полной мере и устраивает. Теперь настала пора и заняться чем-то безусловно необходимым, а именно, разжиться солью и, хотя бы, котелком.
Разумеется, разыскать это можно у людей. Не такие уж дорогие предметы, кстати. На них могло бы вполне хватить тех самых пяти рублей, что остался ей должен носатый негоциант из Ново-Плесецка, только вот добраться до него отсюда сложновато, да и боязно, памятуя погоню, которую так удачно отправила по ложному следу.
***
Деревушка, стоявшая на морском берегу в глубине одного из узких заливов у впадения в него мелководного ручья, оказалась в двух днях неторопливой ходьбы от Дариной долины. Правда, добиралась она туда вдвое дольше, крадучись и осматриваясь. Вдоль тропы, перегороженной сначала импровизированным лесным шлагбаумом, встретились три ночлежки — небольших крепких постройки, способных защитить от хищников двух-трёх человек. И еще одного дядьку она заприметила.
Он, закутанный в тканевую накидку, стоял под деревом, сохраняя неподвижность, непонятно чем занятый. Но явно не в засаде сидел, а что-то неторопливо делал. Из-за спины ничего толком видно не было, а подходить ближе было незачем. Она тут по другому делу.
Сама деревушка оказалась тоже крайне неудобна для внешнего наблюдения. С двух сторон её обступили скалы, настолько крутые, что данные направления следовало полагать неприступными. С третьей раскинулась гладь глубокого прекрасно защищённого от ветров залива. И только с четвёртой всё было открыто и оборудовано минным полем. Судя по всему, оснащение его состояло из разного рода сигнальных устройств — шутих, ревунов или банальных побрякушек, срабатывающих от нажима, натяжения или пересечения луча. Проход, снабжённый тщательно составленным планом и указателями, для разумного существа трудности не представлял, зато крадущегося зверя тут ждали сильные ощущения.
Вот это поле и можно было разглядеть во всех подробностях. Однако, дальше дорожка поворачивала за скалу, и более смотреть было решительно не на что. Изредка проходили туда-сюда группы, как раз по два-три человека. Мужчины и женщины, одетые для леса, вооружённые стволами серьёзного калибра. Один раз приставала к берегу пришедшая со стороны океана спасательная шлюпка. Благообразный дедок немного поковырялся на минном поле, видимо, проверяя какое-то охранное приспособление. Что ещё тут высидишь?
Дара взвалила на плечи котомку и, не скрываясь, как своя, пошла в селение.
Домики из ракушечника, пологие кровли под, то ли линолеумом, то ли клеёнкой. Или это покрытый масляной краской брезент? Одинокая лодка вытащена на песок подальше от воды. Людей не видно.
- Ты к кому, славная? - парень показался из двери ближнего строения. Стоит, отодвинув занавесь, и улыбается.
- Соли хочу выменять на дымчатые орехи, - Серая не собирается надолго здесь задерживаться, да и объяснять, кто она такая и почему тут обретается, у неё нет ни малейшего желания. Поэтому старается быть краткой и деловитой, в расчёте на взаимность.
- Похвально, - молодой человек, казалось, излучает счастье. - У меня как раз имеется соль, и я остро нуждаюсь именно в дымчатых орехах. Проходи, обсудим сделку, как в наших краях это ведётся, - и он отступил вглубь, словно приглашая девушку последовать за ним.
Страх незаметно выбрался откуда-то из глубины живота. Дара приготовилась к драке, потому что бежать полсотни метров через открытое пространство было бы глупостью, тем более, что противник укрыт стенами. В том, что она нарвалась на засаду, ни одного сомнения у неё не было. Но показывать, что поняла это и испугалась, было ни в коем случае нельзя. Сконцентрировавшись и напрягшись, она вошла, готовая увернуться или сама нанести удар. Но нападения не последовало.
Сразу почувствовалась прохлада каменного дома. Никого, попытавшегося повязать её прямо у двери, тут не оказалось, зато пахло борщом и пампушками с чесночным соком. На западню это не походило совершенно.
- Садись, - справа появился хозяин с кастрюлей. - По здешним обычаям переговоры полагается начинать с неспешной трапезы и обстоятельной беседы, - продолжал он, наливая Даре полную тарелку, бухая туда изрядно сметаны и пододвигая пампушки. - Меня Лукой зовут.
Рот наполнился слюной, и Дара, забыв назвать себя, заработала ложкой. Огромная, с виду, порция проскочила за милую душу. Это не корешки-черешки с орешками и печёной рыбёшкой. Тут всё по настоящему.
А хозяин навалил перед ней на тарелку горку гречки, залитой густым соусом, в котором буквально толкались локтями от тесноты ломтики нежной печёнки. Освоив второе, пришлось заняться и компотом. Абрикосовым. Хотя, скорее, из кураги. Обалденно вкусно.
Доев, Дара поняла, почему никто не стал даже пытаться схватить её при входе. Тут засада совсем в другом — после столь обильной трапезы она не способна не то, что оказать сопротивления, или шевельнуться — ей и пискнуть-то трудно.
- Знаешь, - сказал Лука, глядя на девушку плотоядно, как ей показалось, - можешь у меня оставаться жить хозяйкой. А то я тут один обретаюсь, без жены. Некому меня встретить, когда с промысла вертаюсь, некому покормить или приголубить. А готовить я тебя выучу.
- А соль у тебя есть, - Серая постаралась вернуть собеседника с небес на землю.
- Ага, - Лука на секунду исчез, чтобы вернуться с килограммовой пачкой.
Дара подтянула к себе котомку и загремела орехами. Тут же хозяин подал пластмассовый тазик, куда она их и ссыпала.
- Ого, как много, - Лука постучал ногтем по скорлупе, - и высушены мастерски! Этого будет чересчур за всего один килограмм соли. Может быть, тебе ещё что-нибудь нужно?
- Кастрюльку бы мне ещё, - решила воспользоваться подходящим случаем Дара.
Появилась кастрюля, потом сковорода и, наконец, пластиковый флакон растительного масла. Озвучивать свои аппетиты дальше девушка побоялась.
- Если тебе ещё что-то нужно, так ты говори, - подбадривал Лука. - Я закажу, чтобы привезли. Потом зайдёшь, как в другой раз сюда соберёшься. Соте приготовим, или плов, а то жаркого сделаю — пальчики оближешь, - продолжал он, нагло подбивать клинья. Глаза его при этом откровенно масляно поблёскивали. Или плотоядно. Впрочем, когда Дара записала на бумажке марку патронов, он озадаченно почесал в затылке:
- Это что же получается, - Лука ещё и подбородок поскрёб, - "А" - с аэродинамической стабилизацией, "S" - стреловидные, что, само-собой, понятно. Вот только после нее "t" стоит, причем не большое, что значило б трассирующий, а малое... это значится с газогенератором для уменьшения донного сопротивления - надо же я про такое только для пушек слыхал, калибр выходит двадцать четвертый, если на наш переводить. "В" - причем большое, значит безгильзовый патрон, причем именно безгильзовый, была б "в" маленькой - значило б, что гильза просто сгорающая. А вот как все это вместе выглядеть должно - ума не приложу.
Оп-па! Это ж надо посреди глухомани нарваться на эксперта-любителя. Уже с середины его речи Дара сидела красная, как маков цвет, она-то рассчитывала что ее "заказ" просто уйдет в столицу где и затеряется среди тысяч других. На эту планету еще и богатые туристы приезжают, и начальство всякое поохотится тоже желает, разнобой со стволами тут должен быть невообразимый, так что вряд ли ее скромные тридцать маслят привлекли бы внимание. Зато не пришлось бы трястись над каждым выстрелам. А оно вона как вышло!
Видимо эта досада и стала причиной следующей глупости.
- А вот так! - с вызовом сказала Дара и выставила на стол предмет обсуждения.
О чем тут же и пожалела - настолько вдруг "цепким" стал еще секунду назад озадаченный взгляд радушного хозяина. Будто он расстояние для прыжка прикидывал. Тело девушки само напряглось, готовясь отшвырнуть назад табурет, а рука примерялась к стоявшей на столе солонке, единственному предмету годному для обороны. Жаль посуда уже убрана, ни вилки ни ножа под рукой нет, зато солонку она точно схватить успеет, а потом можно будет и сумкой засветить вдогон, там ведь тоже пачка соли лежит. Каменной.
Но в следующий миг глаза опять стали нормальными и Дара поняла, что убивать (именно убивать, а не чего еще) ее передумали.
- А-ааа, - равнодушно отводя глаза в окно сказал Лука, - "дартс", так бы сразу и сказала... Валяется где-то, пошукаю, - в глаза ей смотреть он по-прежнему избегал.
Через несколько минут копания на дальней полке на свет появилась пыльная коробка.
- Извини, прям таких как запросила нет, но эти тоже сойдут. Вот - от сердца отрываю, мне они еще от бати остались.
Дара с удивлением смотрела на коробку с двадцатью патронами, действительно именно те, под которые и была рассчитана штатив-винтовка.
- Ты только это... - парень мялся не зная как сказать. - Я тебе их и просто так дам и возможно еще достану - все равно таких больше нигде не добыть, а без оружия в наших местах край. Только... ни у кого их больше не спрашивай и свои не показывай. Мне этот секрет от отца достался, жаль, если к чужим людям уйдет.
- Хорошо... Только если еще достанешь! - Быстро спохватилась Дара отметив знакомый масляный блеск в глазах собеседника, - А что за секрет? - не удержалась она от любопытства
- Дак, это... Их можно вместо подкалиберной пули в обычном ружье использовать... Если стволы позволяют, то такой усиленный заряд выходит что любо-дорого. За триста метров можно из обычной вертикалки носорожика завалить так, что потом не надо следом бежать – он тут прямо на месте и падает. А главное в него еще при этом и попасть получается - таких пуль ни в каком магазине не купишь. Даже те жаканы, что каждый сам себе делает, уже на ста пятидесяти метрах отклонение на сажень дают!- по прежнему пряча глаза ответил парень.
Все что он пытался скрыть Дара додумала и сама - такой патрон не только как подкалиберный годится, можно с его помощью из простого обрезка трубы, растяжки или датчика движения такой "самострел" на того же лося соорудить! Как он там наш браконьер недоделанный сказал - "что любо-дорого!". Надо будет запомнить. И ходить по здешним тропинкам как можно аккуратней.
- ... да, правильно ты порешила, что по здешним местам да при твоей комплекции тебе в аккурат двадатьчетвёрка нужна. Ну а потом, как поженимся, да детки у нас пойдут, тогда ты покрепче сделаешься, и ужо шестнадцатый калибр тебе справим, - тем временем продолжал планировать дальнейшую жизнь размечтавшийся парень.
***
Уходя из деревеньки с ничуть не полегчавшей котомкой, Дара чувствовала себя и радостно, и раздосадовано. Этот Лука здорово помог, но его планы на долгую совместную жизнь и на детишек сильно напрягали. Опять же что-то во взгляде парня ей не нравилось. Память услужливо "в живую" показала ту самую пыльную и древнюю коробку, которую хозяин заботливо ставил на стол... так чтобы не была видна ее заводская маркировка. Все верно и крышку он снял и в сторонку отложил тоже буковками вниз. Девушка достала из котомки только что приобретенный патрон и "образец" повернув их так, чтобы стали видны нанесенные напылением циферки - после чего оставалось только хмыкнуть и почесать в затылке - ну и что это доказывает? Да ничего, но внимательность к деталям и округе, наверно, стоит проявлять повышенную.
Она знать не знала, что столь любезно принявший её хозяин обошёл все дома деревеньки и «разобьяснил» неженатым, что «эта ГОКовская» теперь — его. Он её прикормит, а потом за себя возьмет, так чтобы никто с никакими глупостями — ни-ни, потому что она ему глянулась.
На первое время этого должно хватить для объяснения его интереса к беглянке с транспорта, везущего молодёжь на самую большую здешнюю стройку. Такая пичуга, а протопала больше сотни вёрст через безлюдные места, не попав на зуб зверью!. Опять же в оружии понимает. А как ест! Верный знак — хорошая будет ему подруга, работящая.
Орехи же он отдал Февронии для свиней.
«Планета ненормальных, - думала Серая, крадучись обратно вдоль той самой тропы, рядом с которой пробиралась в деревеньку. - Ценят орехи, не так уж редко встречающиеся, да ещё и патроны держат на полке не какие-нибудь, а разработанные к зенитным пулемётам, предназначенным для установки на лёгкой бронетехнике».
С каждым шагом сытое осоловение проходило, и начинали работать мозги. Если поведение Татьянки, Маруси или водителей грузовика хоть как-то в какие-то рамки укладывались, несмотря на то, что их поступки для городов Земли нехарактерны, то простой деревенский мужик с архаическим именем «Лука» - это просто даун какой-то.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:46 | Сообщение # 16
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 11. Сколь веревочка ни вейся

- Что за чернявая к тебе нынче наведывалась, - дядька Сидор плеснул в кружки духовитой кукурузной самогонки и опрокинул в себя хороший глоток, закусив его пластиком сала.
- Так ведь сразу видать, что чужая, - Лука тоже выпил, но потянулся за квашенным баклажаном. - Потому как не здешняя.
- Эх, душа твоя простая! «Не здешняя!» - передразнил Сидор, наливая по следующей. - А только видел я, как она опосля подъёму с берега на тропу встала. Так, что и здешние не всякий раз с такой опаской ходют. Опять же ствол у ней, хотя и не пойми к чему приделан, однако, правильный. Отсюда и интерес к твоей незнакомке. Ты, как я понял, в невесты деваху эту к себе записал. Как хоть звать-то её?
- Дык, не сказала.
Мужики, собравшиеся вечером в тени, отбрасываемой прибрежной скалой не засмеялись. Они, кто хрюкал, кто перхал, а кто и просто плакал, содрогаясь беззвучно. На лошадиное ржание Лука всегда обижался, а никому не хотелось лишать себя удовольствия послушать, что он выдаст. Вот и сдерживались изо всех сил, чтобы не пропустить перл, обязательный в любом изречении этого природного философа.
- И неча фыркать, будто вынырнувший пакицет, - продолжал парень. - Не сговорилися мы, потому как с первого разу согласия замуж пойтить ни одной девке давать невместно.
Эта фраза никому не показалась особенно смешной, поэтому спокойно разлили по третьей.
- А что присмотрел за ней, Сидор, за это спасибо. Если уговорю, добрая жена мне будет. Работящая да самостоятельная. Не всякая городская полтораста вёрст сушей пройдёт в наших-то местах.
- Она, что ли сама рассказала, откуда явилась, - продолжил прощупывать почву Сидор.
- А чего рассказывать? Не приплывал никто и не прилетал, значит берегом добиралась, - Лука твёрд в своей уверенности. - Стало быть ходить умеет. Опять же патроны к двадатьчетвёрке не простые попросила, а охотничьи.
- Это ты про те, что на крупного зверя?
- Ага. Только она с другим индексом хотела, ну да в её ствол и эти сгодятся.
Никто уже и не думает развлекаться, потешаясь над простодушным соседом. Мужики притихли, давая возможность старшому выпытать всё досконально.
- А с чего, скажи на милость, гостье твоей подумалось, будто такая экзотика, как патроны к серьёзному пулемёту, здесь, в глуши, имеются в наличии? - продолжает интересоваться дядька Сидор.
- Так не с чего, - парень даже не удивлён. - Она же не пулемёт наш у меня просила, а боеприпас от него.
- И ты дал?
- Вестимо. Уж больно понравилась мне глазастая. Она, чай, обратно вдоль берега двинулась?
- Тропой на Глухую долину ушла, зная, что за штука тут у нас припасена, - с горечью в голосе констатировал старшой. - В общем, мужики, надо бы нам присмотреть за барышней. Там ведь, в долине, и коптер посадить можно, то есть эвакуировать агента, установившего какая стрелковая система тут у нас имеется.
- Ты чо, дядька Сидор! Какой агент? Она ж дитя совсем!
- Эх, Лука! Уж слишком ты внешности людской доверяешь! А дело может сурьёзно обернуться. Так что, мужики, на горшок и спать. С рассветом двинемся поглядеть, что это за птица в наши края залетела.

***

Бывает, что судьбу человека решают события, происходящие весьма далеко. Трое представителей совершенно другой расы, собравшиеся почти за тридцать шесть тысяч километров от поверхности планеты, к излишним нежностям расположены не были. С девушками их не перепутал бы и самый неискушённый взгляд. В принципе, не такая уж и короткая шерсть делала определение пола для идалту некоторой лотереей, но в данном случае никаких сомнений не возникало - слишком большой силой и уверенностью веяло от присутствующих. Слишком жесткими взглядами обменивались они. И это при том, что не проявляли друг к другу ни малейшей неприязни. Все же для решения не вполне обычного вопроса собрались настоящие лидеры своих направлений, давно привыкшие работать вместе и испытывающие взаимное уважение, что не мешало традиционно поиграть «в гляделки», скорее по привычке, чем всерьез, выстраивая внутреннюю иерархию присутствующих.
Двое из них для человеческого глаза выглядели если не близнецами, то родными братьями. Ворон, старший группы прикрытия и командующий базы Шестолап имели одинаково массивные фигуры, более всего напоминавшие тяжелоатлетов из-за развитых шейных мышц, отчего головы казались торчащими прямо из плеч. Впечатление усиливали крепкие челюсти с внушительными клыками. Мощные мускулы сами собой перекатывались под шкурой. Казалось, проскочи между этими двумя даже не искра, а просто косой взгляд, и последующую схватку случайный свидетель запомнит на всю жизнь, если умудрится уцелеть. Оценивающие взгляды и чутко поворачивающиеся на любое движение соперника уши, а также моментально высовывающиеся между пальцами когти - совсем не прибавляли уверенности в возможности благополучного завершения встречи.
Третий участник разговора, Профессор, или просто Проф - второй, а, если задуматься, то и первый по значимости лидер их стаи, поглядывал на двух других снисходительно. Казалось его тощая фигура не должна была внушать никакого почтения – седая, местами совсем не блестящая шкура, была будто на три размера больше, чем нужно, и болталась, словно на вешалке. Поблекшие глаза и желтоватые клыки не производили грозного впечатления - их владелец имел четко видимые проблемы со здоровьем, а вернее – был давно и основательно стар. Но его спокойствие рядом с молодыми и сильными мужчинами совсем не объяснялось фатализмом.
Больше всего Профессор походил на старого волка, поглядывающего на резвящихся щенков, снисходительно прощающего их горделивые взгляды, но готового в любой момент доказать, что количество мяса на костях еще не значит силу, а понимание своих недостатков важнее восхваления собственных достоинств. От старика веяло такой уверенностью, что стоило ему слегка пошевелиться, и уши остальных мигом поворачивались в его сторону, вслед за чем туда же обращались и взоры. Наверно именно поэтому Проф предпочел встать лицом к занимавшей большую часть стены проекции планеты и спиной ко всем остальным, делая вид, что любуется пейзажем, а на самом деле, предоставляя коллегам без помехи совершать свойственные молодости ошибки.
Самое удивительное – расскажи кто этой троице, какое впечатление производят их посиделки на постороннего, то они бы долго и дружно смеялись, растопыривая уши и стряхивая слезы с вибрисс. Как сказано выше, все присутствующие питали друг к другу искреннее уважение и просто собрались обсудить одну весьма непростую ситуацию. Инстинктивный «язык тела» у идалту и без того плохо поддаётся маскировке, а в сложившейся дружеской атмосфере еще и притворяться не было никакой необходимости.
- Вы уверенны, что это вообще не внутреннее дело местных? – поинтересовался Ворон, удобно расположившийся на возвышении вдоль стены, застеленном шкурой неизвестной зверюги. Он с усмешкой разглядывал нервничающего Шестолапа, хозяина помещения, точащего когти о металлические подлокотники анатомического пилотского кресла, не слишком уместного в интерьере кабинета.
- Не уверен. Однако, соплеменники этой Дары просто не представляют себе, насколько она может быть опасна. Столь чёрной абсолютно непроницаемой ауры среди представителей расы адамитов наша аппаратура не фиксировала никогда, хотя святош или праведников на эту планету не присылали, – ответил, не оборачиваясь, старик. - Надеюсь, вы ознакомились с информацией о том, как легко этой девушке удалось отправить своих преследователей по ложному следу.
- Однако… - почесал в затылке волновавшийся о правомочности Ворон. - И что теперь делать?
- Она оказалась в слишком неудобном месте. Будь где угодно – и черт с ней. Приглядывали бы, да и все. Но на этом полигоне сейчас группа… И адамитка вполне может представлять реальную опасность для наших стажёров. Особенно, если озлобится.
- Отозвать группу мы не можем?
- Если предпринять срочную эвакуацию – весь воспитательный момент насмарку. – Шестолап недоуменно посмотрел на поцарапанный подлокотник, потом принялся обкусывать сломанный коготь. – Группа завершающих обучение курсантов, драпанувшая от единственной девчонки… рано или поздно это всплывёт и будет обсуждаться… излишне весело, я думаю.
- Значит, надо решать вопрос радикально. Мы совсем не обязаны нянчиться с чужим зверьем, – попробовал надавить Ворон.
- Значит, надо… - согласился с ним Шестолап, не отрывая глаз от пола – хозяину кабинета было явно не по себе.
В воздухе повисло тяжелое предчувствие нелегкого решения. Оба присутствующих с надеждой посмотрели на спину старшего по возрасту – последнее слово оставалось за Профессором.
Старик усмехнулся про себя – ведь все давно поняли необходимость и приняли для себя последствия, но, тем не менее, ждут, что их похвалят и уверят в правильности найденного решения.
Придется учить ребят самостоятельности.
- Я вообще не понимаю ваших терзаний, - так же, не оборачиваясь, пробормотал старик, стараясь не заметить дружного облегченного вздоха, - на всю Базу - триста с лишним лбов - у нас один специалист по решению подобных задач. Полтора, - уточнил он, вспомнив про самого себя, поворачиваясь и окатывая присутствующих насмешливым взглядом, как ушатом ледяной воды. - А это значит…
- Решать ему и на месте, – хором ответили «амбалы», не зная, куда спрятать вдруг ставшие лишними конечности. Им было невыносимо стыдно, будто время вернулось вспять, и их, крепко ухватив за шкирку, как следует «встряхнули» для придания адекватного взгляда на мир.
- Значит, резюмирую, - сказал, слегка придя в себя, Шестолап. - Степень и меры воздействия будут определены непосредственно исполнителем на месте, в чем его права никак не ограничены. Всю полноту ответственности принимаю на себя. Командующий четырнадцатой базы. Дата сегодняшняя. До сведения капитана Бушмейстера данное распоряжение довести немедленно, - добавил он формулировку рассылки, подводя черту.

***

Просторная открытая со всех сторон веранда на берегу океана, на набережной Белого Города в Ново-Плесецке. Лёгкий ветер, пахнущий солью, шевелит волосы Элен, изучающей толстый фолиант меню.
- Кирилл, а есть тут что-нибудь истинно прерианское. Такое, чего больше нигде не найдёшь?
- Если по названию, то салат «Рудокоп». Но не советую, он безумно вкусен и чудовищно калориен. Не встанешь из-за стола пока не съешь, а потом опять не встанешь оттого, что переела. Но вообще-то тут всё истинно-прерианское, как бы ни называлось. Потому что, кроме самых дорогих сортов виски и текилы сюда с Земли ничего не ввозят. Даже коньяки тут отменные, не говоря о бурбоне, который аборигены называют кукурузовкой. Ну, помнишь, ты ещё в Лавровке отведывала?
- Так что заказать? - настаивает девушка.
- Рулетики дорожные, - Вадим поднял голову от второго точно такого же фолианта. - По штуке каждого вида, их тут на трёх страницах расхваливают.
- И мне, - согласилась Элен, обрадованная тем, что не нужно больше мучиться с выбором.
- Вот и славно. Не стану отрываться от компании, - Кирилл солнечно улыбнулся. - Тем более, я их никогда не пробовал, - признался он чистосердечно и сделал знак официанту.
Группа захвата только вчера вышла в цивилизацию после более чем двухнедельной погони за Дарой Морозовой. Увы, беглянка словно растворилась в зелени бескрайних лесов, а её преследование оказалось упорным бесцельным блужданием там, где и Макар телят не гонял. Впервые за многие дни коллеги помылись тёплой водой и выспались в обычных человеческих постелях, не вздрагивая от каждого шороха. Заодно и позавтракать решили по-человечески, прежде чем продолжать начатое дело. Говорить о котором тщательно избегали.
Брякнул сигнал вызова, и Кирилл «нырнул» в визоры.
- Добрый день, товарищ майор, - ответил он на неуслышное остальным приветствие. - Сводка из службы наблюдения за эфиром? Что, Морозова с кем-то связывалась? Нет? А что тогда?
Некоторое время капитан сосредоточенно слушал, потом сдержанно поблагодарил.
- Что-то новенькое? - Вадим сразу навострил уши.
- Да чушь, в общем-то. Обнаружили, что местные жители большой группой забрались в одну из долин, которую раньше никогда не посещали. Ну, а поскольку я просил докладывать обо всём новом, дали мне знать.
- Ну ка, скинь нам инфу, - вдруг насторожилась Элен.
- Вот, - визоры пискнули, сообщив о приёме файла.
- Это от Лавровки за хребтом, - Вадим тоже получил послание. - Но не слишком далеко. Надо бы поглядеть, да потолковать с людьми.
- Хорошо. Позавтракаем, и закажу коптер, - капитан и не думал сопротивляться.
- Кирилл! Ты законченный балбес! - Элен вскочила, и глаза её метали молнии. Кажется, даже шерсть на загривке вот-вот вздыбится. - Сам же говорил, что вся техника вечно в разгоне! Это сколько же нам загорать, пока выделят коптер?! А пока мы, как в прошлый раз, будем неторопливо почёсываться, собираясь в дорогу, Дара опять оставит нас с носом!
- Да с чего ты взяла, что она вообще там, - хохотнул капитан.
- Есть она в этой долине, или нет, это, не проверив, мы не узнаем, - вмешался Бероев. - И действительно лучше поторопиться. Ты обратил внимание, что из озера, которое там имеется, речушка вытекает? Так что давайте-ка бегом к твоему корыту, покажешь нам обещанные тридцать узлов. Это же всего два часа ходу...
- ...если не упрёмся в пороги, - закончил фразу Кирилл.
- А и упрёмся, так остаток пути пешком дойдём, - «нажала» Элен, ну словно коленкой на горло наступила. - Официант, заверните наш заказ, мы торопимся.

***

Спала Дара на настиле клетки, сплетя циновку в качестве подстилки. Здесь, на Прерии, не требуется отапливать помещения. Более того, их обычно хочется охлаждать. Зато лежать обнажённой на свежем воздухе ох как приятно. Тем более – сквозь щелястый настил из разнокалиберных жердей, служащий полом, чувствуется слабый приток прохлады.
Засыпала всегда легко и незаметно, чувствуя себя защищённой, отчего и высыпалась превосходно. А вот сегодня выскользнула из объятий Морфея внезапно в «час быка», когда рассвет еще не наступил, а луна уже скрылась. Пробуждение пришло от четкого осознания кого-то рядом с собой. Но ни один её мускул не дрогнул, дыхание не сбилось – просыпаться так, по звериному, она научилась давно. Лишь медленно приподняла веки, глядя сквозь ресницы в сторону выхода.
Чудеса – нет никого, а ведь прямо всем существом почувствовала чьё-то присутствие!
Хотела тихонько рассмеяться над своими страхами, да волосы вдруг зашевелились на голове. Распахнутыми глазами, девушка уставилась на банку, стоящую у самого изголовья. Банку того самого грушевого варенья, что она собственноручно делала в первый и единственный день своего пребывания в Ново-Плесецке. То есть, перед сном баночка находилась на расстоянии вытянутой руки – лежала-то Дара на боку, лицом к импровизированной двери из задвинутых палок. Хотела побаловать себя сладеньким, да руки не дошли — заснула раньше, чем добралась до лакомства. А сейчас банка находилась заметно дальше. Значит, кто-то здесь был и передвинул ее? Но кто? И главное – зачем?
Или это только кажется из-за скудного освещения?
Не успела додумать, как злополучная стекляшка с вареньем медленно поползла дальше ко входу. В окружающих шумах - шелесте веток, поскрипывании деревьев - движение банки казалось совершенно беззвучным и оттого более страшным. Пришлось зажмуриться и посмотреть снова. Так и есть, миллиметр за миллиметром банка плавно отдалялась, рождая в памяти страшилки, которыми пугали в интернате малышню - про вора-невидимку, черную руку и прочие гадости. Но она-то не верит во все это!
Продолжая следить за банкой и собственным дыханием, осторожно потянула руку за спину и едва не выругалась. Ружьё! Она его повесила на сучок, а не положила рядом. Идиотка! И чему только учили!
А банка все ползла, не абы как, а вдоль щели между жердями, и страшная догадка скоро нашла подтверждение – толкал ее просунутый в щель коготь. Что за зверь мог обладать таким умом, чтобы додуматься спереть варенье столь странным способом? И ведь все равно ничего у него не получится – порожек помешает. Разве что похититель покажется ей на глаза и просунет лапу сквозь промежуток между палками, перекрывшими вход.
При этой мысли все тело покрылось холодным липким потом. Как достать ружье и не спугнуть воришку? А после того, как банка остановилась, не дойдя метра до выхода, мысли поменялись – потому как даже в самом страшном сне она не могла представить того, что последовало.
Щель, вдоль которой ползло варенье, дальше сильно расширялась, и баночка одним боком в нее провалилась, встав наискосок. Однако, все равно просвета оказалось недостаточно, чтобы пройти сквозь пол целиком, на что явно рассчитывал наглый когтистый воришка. И вот послышалось какое-то пыхтение и возня, отчего желание Дары сбегать за оружием усилилось стократно.
Но! Прямо на глазах у обалдевшей девушки, щель начала расширяться. Кажется ей, или вправду когтей стало гораздо больше? Чуть слышный скрип и… банка ухнула вниз. После чего установилась полная тишина.
Еще минуты две Дара боялась пошевелиться. Она даже представить себе не могла, какой силищей надо обладать, чтобы вот так развести достаточно толстые жерди пола. Когтями! Однако тишина больше ничем не нарушалась, и, наплевав на маскировку, Дара рванула к оружию. Еще секунда - и дуло смотрит точно в щель. Стрелять? Или там уже никого нет?
Выход нашелся сразу. Клочок бумаги вспыхнул от зажигалки, и погрузился в щель - там, где исчезла банка он прошёл легко. Уронила, слегка опалив пальцы, да так и замерла. Считается, что все звери боятся огня, значит, неведомый визитёр сейчас должен выскочить из-под клетки и броситься спасаться бегством. Как бы ни был он быстр, но хоть краем глаза она его заметит.
Никто ниоткуда не выскочил! Опоздала? Или он все еще там? Дальше по идее, надо глянуть в щель под клетку, только вот "одноглазую девочку уже не интересует, кто живет в скворечнике". Так что несколько долгих мгновений помучилась дилеммой – посмотреть, или просто выстрелить?
Не стала делать ни того, ни другого. Осторожно выбралась наружу и, отойдя на несколько шагов, замерла, чутко вслушиваясь в происходящее вокруг и вцепившись обеими руками в изготовленную к выстрелу винтовку. Тщательно анализируя причину появления каждой тени, отбрасываемой редкими здесь стволами и ветвями, убедилась, что никаких признаков чего либо постороннего поблизости нет. От этого, почему-то сделалось страшно. Резко повернувшись, забралась снова в убежище, задвинула палками вход и прилегла на циновку, напряжённо всматриваясь в окружающее из-под полуприкрытых век. То, что рядом больше никого нет, ощущалось уж как-то слишком явственно. Не заметила, как задремала.
На этот раз, спала она не то чтобы в обнимку с оружием, но, по крайней мере, положив на него руку. Только никто больше ее сон не тревожил, более того, разлепив глаза спустя несколько часов, она блаженно потянулась, чувствуя себя выспавшейся и довольной. Мягкий утренний свет пронизывал клетку, пели птички, свежий ветерок ласково овевал заспанное лицо.
И конечно все страхи ночные сейчас казались глупыми и смешными. Вот и варенье! Стоит возле матраса на прежнем месте. Приснится же такое!
Улыбаясь, Дара взяла в руки банку и чуть не уронила от неожиданности. Короткие волосы на затылке вновь зашевелились. Банка оказалась наполовину пуста!
Убью! – тихо и отчетливо произнесла девушка.
И тут же спохватилась, не в ее положении обижаться и мечтать о мести - дружелюбный и спокойный мир за пределами клетки, казалось, притих, становясь угрюмым и угрожающим. Кроме того, банка была и наполовину полной.
Да и сама клетка уже не выглядела надежной защитой. Начало положено, а звери любят играть, но вот жертве этой игры стоит подумать, как улизнуть от столь ловких коготков. Нет, это жилье досталось ей немалыми трудами, она его не бросит, однако о соседях теперь будет думать не столь легкомысленно.
Пора подниматься и приступать к утренним делам.
Дара осмотрелась в поисках крышки и... обнаружила её на месте. Обладатель огромного когтя должен был порвать эту жестянку, а не скручивать и, тем более, накручивать обратно. Что же касается причины, по которой зверь «не доел», то, возможно, у него просто язык дальше не пролез.

***

«Бум-ц!» - подушка лапы несильным, но быстрым и чётко взвешенным, отработанным до совершенства движением встретилась с не в меру любопытным носом, заставив откинуться назад и замереть.
- Да лежи ты спокойно, неугомонная, дай мне на твоё ухо шину нормально наложить! – низкий женский голос напоминал скорее воркование, а касание умелых рук погружали девушку чуть не в транс, заставляя расслабиться и излить душу.
- Ой! М-м-мм…
- Только не говори, что больно, ведь не поверю.
- Зато обидна-а-а… - боец спецподразделения, женского полу, двенадцати неполных лет отроду, шмыгнула носом и не разревелась исключительно из-за «предупредительно» возникшей прямо перед носом подушки лапы. Оставалось только скороговоркой выплеснуть накопившиеся огорчения, предусмотрительно стараясь держать ухо неподвижно: – Вот змея-а-а-а-а! Скажи, Яна, она ведь специально? Нет, ну надо же! Не просто на ухо наступила, так потом целые три минуты простояла, а перед тем как уйти, еще и на каблуке повернула-а-а-а-а…сь.
- Да не специально, она, Ёжка, – подал голос сидевший на корточках третий участник драмы, пусть и старше пострадавшей месяцев на девять, выглядел он еще младше. Пристроенное на коленях громадное «весло» снайперской винтовки и находящийся в пассивном режиме камуфляж, вместе с по-детски круглыми щеками, вибриссами, загнутыми на концах в спиральки, и округлыми ушками - производили впечатление: «одетый во всё не по росту». Словно малыш тайком напялил вещи отца или старшего брата, чтоб «быть как взрослый», хотя на самом деле экипировка была подогнана с большим пониманием всех возможных тонкостей и нюансов. – Адамиты просто нюх имеют гораздо более слабый, чем у нас. Да и ты ведь спреем обрызгалась? Не учуяла она тебя, даже когда наступила, а ноги у них, в этой как ее… обуви, считай что хуже, чем копыта – потому и не разобрала эта бестолочь, что стоит на живом и мягком.
Закончив процедуру безнадежного утешения, малыш с любопытством повел носом – больше страданий партнерши его интересовало происходящее. Он и раньше слышал, что переломы и травматические ампутации ушей являются самыми распространенными видами ранений в наземных войсках, но как накладывают шину на поломанное ухо, видел впервые.
- Ы-ы-ы. Все равно не поверю, что не специально! – Ежка всё ещё уверена в злонамеренности нагло поселившейся на их полигоне адамитки… или полагает, что ещё не пришло время утешиться?
- А может и специально, - вмешалась в разговор третья участница, споро работая лапами – миг, и пластинка серебристого металла сгибается надвое, прихватывая сломанный хрящ с двух сторон как прищепкой, а потом саморез проходит насквозь, стягивая свободные края пластины, - Будешь ты, Сладкоежка, знать, как чужое варенье тырить!
- Я же только половину! – Дернулась от такого обвинения пострадавшая.
«Бум-ц», - подушка лапы опять свела плотное знакомство с многострадальным носом:
- Да лежи ж ты, егоза! А то возьму ножницы да обкорнаю нафиг. Будешь ходить корноухой, пока новое не отрастет!
От такого жуткого предложения на пациентку похоже напал паралич - она так и застыла, вытянувшись в струнку, и только в глазах застыла безмолвная жалоба на несправедливость и жестокость вселенной.
- Вот так бы сразу, - похвалили ее, пока руки сноровисто протягивали через место сгибов пластин жесткую проволоку и обжимали ее, придавая получившейся конструкции форму уха, - заодно и подумай – достойны ли мужики таких жертв?
Насмешливый взгляд уперся в сидящего на корточках «мужика», который мгновенно вспыхнул как маков цвет, просветив даже камуфляж, и «уронив» потяжелевшие от прилива крови уши. Кажется, попытка единолично взять всю вину за «полбанки варенья» не удалась, и парочку любителей сладкого ждала нешуточная товарищеская выволочка от старшей, если не по званию, то по возрасту (аж целых три года!) и жизненному опыту.
Спасение пришло оттуда, откуда не ждали:
- К-хм, я вас не сильно отвлекаю? – раздался голос с того места, которое все присутствующие полагали совершенно пустым.
«Бум-ц!», у носа пострадавшей сегодня явно «не его день», к тому же Яна, оставив всю ласковость, еще и буквально зашипела: - Золотце мое, если ты думаешь, что твое ухо ножнички теперь не возьмут, так, я напоминаю, что кусачки для колючей проволоки у меня имеются! Парнишка же вздрогнул всем телом от неожиданности, но удержался от того, чтобы уйти в кувырок, направляя оружие в сторону опасности, но увы и ах – в данной ситуации все средства насилия: от «весла» до собственных когтей, - были совершенно бесполезны, а в голову, как на грех, не приходило никаких подходящих к случаю отмазок.
- Надо же, кто к нам пожаловал! Великий и страшный Бушмейстер… - Яна, как человек с большим жизненным опытом, умудрилась совместить в одной фразе мягкий упрек человека, которому помешали выполнять его обязанности, и осознание ошибки от проштрафившегося подчиненного, - мы, вообще-то, капитан, боевое охранение выставили.
Упомянутый капитан еще раз хмыкнул, отчего в воздухе образовалась «улыбка», достойная чеширского кота, и перевел камуфляж в пассивный режим, окончательно «проявившись» из воздуха. Все трое остальных присутствующих испытали когнитивный диссонанс – никаких «оргвыводов» из их разгильдяйства не последовало, хотя вся группа уже секунд сорок считалась «полностью уничтоженной».
Обычно капитан предпочитал не словесные нотации, а дать понять, что «умирать - это больно», но вся его наука подчиненным впрок не шла - слишком была велика разница в классе между новичками и тянущим уже третий срок ветераном. Видимо, наблюдая тщету своих усилий, начальство предпочло сменить тактику.
- За проявленное мужество и терпение… Сладкоежка, тебе, одним словом, благодарность с занесением. Продолжай в том же духе и думаю, толк из тебя выйдет. Главное, чтобы после этого одна бестолочь в голове не осталась… - буркнул он «про себя» в сторону и как ни в чем ни бывало продолжил: – А охранение ваше… Двуликая (прозвище Яна - это женский вариант от Януса. Будучи снайпером-санинструктором, она разом воплощала в себе два лика войны), потом посмотришь на него.
Внимательный взгляд «целительницы» пробежал по стоявшей столбом фигуре от пояса до колен и чуть ниже, где они скрывались травой, и обратно, затем карие глаза потеплели, а в голосе появились грудные нотки:
- Ага, щаз! – выдернув из сумки ленту с мокрыми салфетками, она оторвала крайнюю. - Мишутка, приведи в чувство этого «охранничка».
Мишутка свое прозвище получил на самом деле не за пристрастие к сладкому. Просто родился с врожденным вывихом нижних конечностей, перенес уже четыре операции по пластике сухожилий, но все равно имел особенности походки.
Яна проводила глазами слегка косолапящую фигуру, держащую на отлете - подальше от чувствительного носа - даже запечатанную салфетку, а потом ласково посмотрела на непосредственное командование:
- Буш, ты всерьез считаешь будто я решу, что сапоги (в оригинале прозвучало как «большие перчатки») ты не одел, исключительно, чтобы удобнее было подкрадываться? – и, полюбовавшись на мгновенное превращение грозного начальства в смущенного и провинившегося сорванца, - пожалел сопляка, и вместо того, чтобы по голове дать, применил удушающий?
И бросив: «А ты пока лежи по стойке смирно – противоотечное подействует, тогда наложу постоянную фиксацию», - шагнула вперед:
- Показывай уж, горе ты мое, что там у тебя самого!
- У малыша хорошо поставленный удар назад, - пряча глаза, произнес Буш.
- Ага, сам ставил – есть, чем гордиться.
Некоторое время, пока Яна работала со сканером, стояла тишина, сменившаяся сопением, когда в ход пошли более «контактные» способы исследования. Но на появившийся из сумки шприц-тюбик обезболивающего «раненый» попробовал возразить:
- Не надо…
- А ну – цыц! – миндальничать со старшим по званию тут явно не собирались. - Это я Ёжку могу без допинга латать, ей, в конце концов, еще рожать – пусть тренируется. А мужики имеют болевой порог намного ниже, хотя любят похвастать своей несгибаемостью, но все это - пустая бравада! Я к слову перед вами, больной, разоряюсь исключительно потому, что у тебя где-то тоже бумажка валяется на право оказания медицинской помощи. Так что учись, хотя бы на собственной шкуре.
Некоторое время опять сохранялась тишина, нарушаемая только «мурлыканьем» Яны и прерывистым дыханьем Бушмейстера. Наконец молчание было снова нарушено:
- Ну что ж, распоротые икры ты залатал хорошо, и почти даже ничего внутри не оставил, заклеил правда рановато, но думаю ты сам это уже осознал, пока я это «почти ничего» из тебя вытаскивала. А вот перепонки надо шить. Ты чем думал, когда их так оставил?
- Срастутся, не впервой.
- Я и вижу, что не впервой – живого места на них нет, одни шрамы. Ты мне скажи – нафига тебе все это нужно?! Третий срок, тридцать лет, а ведь мог бы уже внуков нянчить. Но это все брехня про «украшающие шрамы», так что выдвигай коготки – буду тебе делать бо-бо.
- Ты… мне… скажи… тебе-то… зачем? – попытался отвлечься от собственных ощущений Буш. В процессе «индивидуального пошива» удерживать когти на «ногах» выдвинутыми, а перепонки растянутыми - это невыносимо сложно.
- Ну вот, будешь теперь как новенький… - пробормотала Яна, разглаживая гель, быстро становящийся упругим поверх свежего шва.
Казалось, она пропустила вопрос мимо ушей, но неожиданно ответила:
- А может я уже и не нужна никому – пятнадцать лет, детей нет. Перестарок. – Она спокойно посмотрела снизу вверх, и от этого взгляда капитана бросило в холод. Заметив его реакцию, молодая женщина лишь грустно и мудро усмехнулась. - Заметь, я не давлю. Просто предлагаю подумать… Потом. Вместе, или порознь…
Уже ничего не видя вокруг кроме карих глаз с теплыми огоньками надежды на дне, Бушмейстер потянулся вперед и… «Бум-ц!» - вся в жестких мозолях подушечка лапы, хлопнувшая его по носу, заставила встряхнуться, выбивая из головы посторонние мысли.
- Вижу, что у вас, выздоравливающий, только одно на уме. – Специальным «лекарским» голосом, казалось, можно было заморозить средних размеров озеро, но в следующий миг в нем уже звучало неприкрытое лукавое веселье. – Ишь, какой шустрый – как мед, так сразу ложкой! Я же сказала – все потом, вот как закончим с заданием, тогда и подумаем. А пока – держите себя в руках, товарищ капитан. И вообще – больше внимания личному составу, а то у вас тут едва до невосполнимых потерь дело не дошло!
И уже в сторону:
- Ёжка, ты когда уши греешь, хоть дышать-то не забывай. Не порть мне статистику посиневшим от любопытства пациентом!
- Нам надо отсюда уходить. Полигоном заинтересовались и местные, и команда охотников за головами. Всем им срочно понадобилась ваша «крестница»… - капитан просто поперхнулся последними словами, наткнувшись на внимательный и жесткий взгляд Яны.
Перед ним уже не было доброй лекарши, заговаривающей зубы пациенту. Не было и полной внутренней силы и понимания сути жизни молодой женщины. Перед ним было второе лицо «Двуликой», его коллеги - спокойный и внимательный взгляд смерти, выбирающий свою новую добычу, вот только смотрела-то она ему в глаза.
Еле уловимое движение и выскочивший «указательный» коготь уверенно «воткнул» кнопку тестирования на коммуникаторе в нагрудном кармане капитана, одновременно с ним «шпора» левой руки вдавила такую же кнопку на собственном. Теперь есть несколько секунд, пока занятая тестированием автоматика не ведет запись.
- Командир, а ведь ты у нас… политик, однако. – Одними губами произнесла Яна. Голос ровен и спокоен, в нем нет ни горечи, ни сожаления. Вот и все сказано – еще четыре, показавшихся вечностью, удара сердца и индикатор сообщил о готовности фиксирующей аппаратуры продолжать свою работу.
- У нас трое раненых, разной степени тяжести. Как медик настаиваю на длительной «дневке», или эвакуации группы по воздуху, – спокойно продолжила санинструктор, как ни в чем ни бывало. Но капитан уже не ощущает боли в начавших «размораживаться» от действия наркоза ногах, все вытеснила тягучая боль в сердце. И чувство невосполнимой потери.
- Предложение отменяется? – спросил он враз охрипшим голосом.
- Ну почему же? - весело усмехнулись ему в ответ карие глаза. - Я ведь не двенадцатилетняя максималистка. Просто буду смотреть вокруг внимательней, чего и тебе желаю.
И, отойдя назад, к первой пациентке, Яна, напевая себе под нос, начала присоединять к медицинскому манипулятору новый баллон с фиксирующим гелем.
- Я пожалуй пойду… Надо выбрать место для дневки.
- Медицина не возражает, тащ капитан, если обещаете не превышать паспортные нагрузки на фиксирующий гель. На всякий случай для военных: не прыгать выше сорока сантиметров, не бегать, по деревьям не лазить.
Глядя вслед начальству, пытающемуся двигаться по лесу с «эластичным гипсом» на ногах, Яна невольно фыркнула от забавной мысли: «Будут у нас теперь два косолапых – Мишутка и Потапыч…».
- Яночка… - очень тихонько попробовала привлечь к себе внимание Сладкоежка. - Это и есть оно?
- Что? – невольно нахмурилась молодая женщина, пытаясь понять, что так заинтересовало девушку, выглядящую (причем как внешне, так и по показаниям телеметрии), буквально умирающей от любопытства.
- Ну… Чувство… Любовь…
- Сразу видно, что маленькая ты еще… - задумчиво ответила женщина, не отрывая полного нежности взгляда от удаляющейся спины, и едва успела поймать возмущенно дернувшееся тело. - Лежать, кому сказала! Потому и говорю – маленькая, что сплошные романтические глупости на уме. Любовь – это когда второго ребенка заводят от того же, от кого и первого. А все остальное – просто следование естественному ходу миропорядка…

***

Пару дней Дара не отлучалась от своего жилища. Она внимательно осматривала всё, на чём ночной гость мог оставить следы, и отыскала и вмятины на земле, и шерсть на ветвях или древесных стволах – слабые признаки присутствия кого-то незнакомого. То есть они не ассоциировались ни с одним из известных ей животных. Так ведь много ли знает она о здешней фауне!? Вот, если бы пошарить по сетке... но активировать визоры страшнее, чем теряться в догадках. Опасность быть обнаруженной перевешивает даже страх перед неведомым воришкой.
Многие часы проводила она в засаде, внимательно наблюдая через оптику прицела за тем, что творится вокруг. Даже ночью не забывала время от времени просыпаться, чтобы обшарить взглядом окрестности, следя в инфракрасном диапазоне за перемещениями тепловых пятен. Но ни разу никого подкрадывающегося обнаружить не сумела. Все ближние подступы оснастила растяжками, приводящими в действие гремелки и стучалки, а также брякалки и звякалки. Чаще всего их срабатывание вызывала худая и облезлая лисица, поджидавшая рыбьих голов и хвостов.
Больная, раненая или старая, понять было невозможно, но поймать для неё лишнюю рыбку Дара не забывала. Даже видела, как та «ворует» подношение, если полагает, что хозяйка не смотрит в сторону «забытой» добычи. Что-то с ней было не в порядке, с рыжей плутовкой. Странное сочетание осторожности и неаккуратности, неточность движений...
Постепенно к Серой вернулось спокойное расположение духа, и мысли снова обратились к банке варенья. Она так и не прикасалась к нему, оставив на старом месте. А тут хорошенько измерила уровень содержимого, чтобы убедиться в том, что именно половина была съедена ночным воришкой. Так вот, в пределах точности «на глазок», то есть без применения специальных методик или приспособлений, в аккурат половина и исчезла.
Более того, оценка толщины жердей, между которыми проник коготь похитителя, однозначно указывала на то, что дотянуться им, этим когтем, до варенья, оставшегося в относительно небольшой банке, было вполне реальной задачей. То есть существо, проделавшее манипуляции с крышкой, обязательно добралось бы до самого дна, если бы хотело.
Вывод получался элементарный. Некто разумный подшут


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:46 | Сообщение # 17
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Вывод получался элементарный. Некто разумный подшутил над ней. То есть это наверняка человек, обнаруживший её жилище и решивший испугать самовольно занявшую столь удобное место девушку. Откуда у него когти? Ну, ради мистификации их не так уж трудно изготовить из металлического прутка. Разумеется, поглядывая издалека за её стараниями обнаружить его, шутник немало повеселился, но он не дурак, чтобы приближаться, рискуя быть разоблачённым. Или сразу ушёл? Ясности не получалось. Зато стало понятно, как себя вести.

***

А ещё Дара осмотрела пространство под полом своего жилища — видимо душа её пришла в равновесие с миром. Мозги встали на место, пропала инстинктивная насторожённость и она, наконец сделала то, что сразу упустила из виду — осмотрела следы похитителя там, где он наверняка был.
Единственное, что про него удалось выяснить — то, что он покрыт средней длины шерстью — несколько ворсинок удалось снять с нижней части раздвинутых им жердей. Неужели это был зверь?


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:46 | Сообщение # 18
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 12. Охота.

Прерия – дикий мир, доверять которому человек должен, соблюдая великую осмотрительность. Это Дара вспомнила с полной ясностью – так учили её в детстве, так оно осталось и до сих пор. Относительно небольшая замкнутая долина – не исключение. Писк пойманной добычи нередко напоминал о том, что повсюду продолжается борьба за жизнь. А полосатый амфицион, нагло вторгшийся в её владения, загнал девушку на дерево, за что и поплатился – впервые за многие дни пришлось израсходовать патрон. Потом над тушей пировали мелкие куницы, спустившиеся ради этого с деревьев, и та самая неказистая лиса, каким-то чудом до сих пор не попавшаяся никому на зуб.
Удивительно было смотреть на то, с каким искренним невниманием друг к другу зверьё пожирает тушу, даже не пытаясь отогнать от неё возможного конкурента в битве за место в пищевой цепочке. Впрочем, секрет этого открылся быстро – снизу до мяса добрались землерои, отчего отвлекаться на борьбу друг с другом стало просто некогда – надо было успеть ухватить побольше, пока хоть что-то осталось. Тут уж не до ссор за лучший кусок.
Наблюдая за живностью, Дара обращала особое внимание на следы. Чтение их – особая наука, постичь которую ей, увы, не довелось. А вот теперь – никуда не денешься. Не научившись разбирать записи этой великой книги, останешься в вечном неведении о том, что творится у тебя под боком.
Повёрнутый не туда листик, излом травинки, вмятина на земле – у каждого из этих проявлений жизни есть своя причина, узнать о которой крайне полезно для хорошего самочувствия. Сегодня внимание привлекли к себе именно вмятины. Одна и та же лапа оставляет на разных поверхностях разные отпечатки. Или, не отпечатки, а другие отметины, например, выкрошившийся грунт, налипший на подошву раньше.
Одна из цепочек чуть заметных углублений привлекла к себе внимание в вечерние часы, когда тени становятся длинными и заполняют пониженные участки. Читать эти отметины мешала трава. И она же – помогала сохранившимися примятостями или неправильно отклонившимися стеблями. Сопоставить с этими следами какое-либо из известных существ Даре не удалось, и в ней проснулась страсть исследователя. Одну из такого рода цепочек она проследила на протяжении нескольких сотен метров – создавалось впечатление, будто неизвестный кружил поодаль от её жилища, время от времени останавливаясь – при этом отпечаток менялся. Он становился мельче, но удлинялся в одну сторону. Будто собака присела, оперевшись о землю частью лапы, которая не соприкасается с поверхностью при ходьбе. Иногда появлялись и признаки опоры на передние конечности - незнакомец одинаково уверенно передвигался и на двух, и на четырёх.
На другой день пройти по вчерашнему следу уже не удалось – вмятины стали почти неразличимы, и трава расправилась. Зато Дара приметила новую цепочку довольно далеко от первой и, кажется, угадала направление, в котором двигался неизвестный. Сама она давно уже перешла во взведённое состояние, старясь ступать неслышно и, как могла, маскировалась, чему способствовала камуфляжная одежда. Так и сейчас она кралась, почти не дыша, направляясь за непонятным существом.
Вот тут оно стояло на задних лапах и отломало от дерева веточку. Нет – две. Обе они мешали смотреть в сторону её жилища, поэтому были отодвинуты, но оказались хрупковаты и надломились. И было это буквально только что, меньше часа тому назад.
Понюхала кору на повреждённом месте, присмотрелась – точно! Свежак.
Двинулась дальше к берегу озерца. Началось открытое пространство с низкой травой-путанкой, буквально на глазах распрямляющейся в потревоженных лапами местах. Однако, нет никого – тут всё прекрасно просматривается, и созданию размером примерно с неё спрятаться решительно негде. Берег озера здесь низменный, пологий, и только у самого обреза имеет полуметровый обрывчик, под которым сразу глубоко… ну, по пояс где-то. Как раз кромка глиняного пласта, подмытого водой, создала подобие стенки бассейна, затянувшегося буйной растительностью.
Вот сюда и привели девушку следы. Пока она преодолевала пару сотен метров луговины, ей дважды почудилось, будто она уловила впереди какое-то движение. Замирала, присматривалась, вцепившись руками в ружьё, но ничего неправильного впереди не улавливала и продолжала приближаться, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. По всему выходило, что неизвестный вошёл в воду и, наверняка, на глиняной кромке удастся что-нибудь разглядеть. Или в воде. Главнее – не спугнуть. А для этого и нужна плавность и большая замедленность – ведь большинство хищников реагирует именно на движение.
По мере приближения к берегу возрастала встревоженность. Казалось, от той точки, где след обрывался у воды, исходило что-то… как бы это передать? Ну вот Вы видели, как кошка беззвучно мяукает? Так вот, никакой кошки впереди не наблюдалось, и, тем более, никакого мяуканья ниоткуда не доносилось. А чувство было. И оно крепло с каждым метром.
У кромки озера на береговой траве имелась примятость, точь в точь, будто человеческая попа тут взгромоздилась и… да, отсюда чётко просматривается тропа, ведущая от Дариного убежища к ручейку на противоположной стороне озерца. Она тут обычно рыбу удит. И знакомая лисичка тоже виднеется там же – лежит на раскалённой солнцем поверхности валуна и озирается по сторонам. И как ей не горячо?
Впрочем, вот и примятость. А рядом с ней прямо в траве лежит винтовка. Незнакомой системы, неизвестного производства, но, несомненно, снайперская. Дара так и замерла в немом восхищении от созерцания этой мощи, скрытой в изяществе совершенных линий. Да, она любит оружие, и восторг при виде такого шедевра заставил её замереть и затаить дыхание.
На мгновение. Осознание того факта, что её скрадывает вооруженный человек, внесло в душу вихрь сомнений: а правильно ли она поступила приблизившись к месту, где оружие дожидается своего хозяина, скорее всего, отправившегося вплавь к её жилищу? Ведь она оставила за собой чёткие, легко читаемые следы – так что вернувшийся стрелок обязательно узнает о состоявшемся визите.
Ну да, семь бед – один ответ. Ещё полшага, и видна вода под низким обрывчиком. Она чуть заметно колышется как раз под вмятиной в траве, и нигде более. Такое впечатление, будто невидимка, сидя на берегу, опустил ноги в озеро и… нет, не болтает ими, но и не держит их идеально неподвижно. То есть – он тут, на расстоянии вытянутой руки, продолжает оставаться невидимым, сохраняет неподвижность и беззвучно по кошачьи мяукает.
В принципе – она находится за спиной у этого существа. Знает ли оно о её присутствии? Что ей делать? Тихонько уйти, в надежде остаться незамеченной? Следы её выдадут. Напасть? Почему-то не хочется. Даже руки не желают наставлять оружие туда, где – она уже в этом не сомневается – находится неведомое науке существо, вооружённое и экипированное словно в сказке. Мантия невидимка и… да, снайперка у него великолепная.
Если он её учуял, наверняка тоже сейчас испытывает растерянность и мучается неизвестностью: вычислила она его, или нет?
Так или иначе – решать ей: уйти или познакомиться. Почему-то хотелось познакомиться. Видимо – любопытство пересилило все доводы рассудка. Поколебавшись еще минуту, Дара принялась придумывать первую фразу.
Довольно долго она мысленно плела тирады, вроде: «Здравствуй! Надеюсь, наше знакомство окажется важным шагом на пути к длительному плодотворному сотрудничеству». Или, ехидного, вроде: «Меня там нет, я нынче здесь». Но, в конце концов, вырвалось у неё:
- А когти у тебя есть?
Рядом, над примятостью, что-то всколыхнулось, потом ещё раз, затем в поле зрения появилась мохнатая лапа, протянувшаяся к винтовке, которую Дара тут же пнула в сторону, потом прямо в воздухе возникла мордашка с кошачьими усами и полукруглыми медвежьими ушками, и последовал сильный удар прямо в лоб девушке. Впрочем, лапа неизвестного дрогнула в пути, и в результате получился всё-таки толчок. Мягкий, но опрокинувший Дару на спину. Впрочем, кувыркнувшись через голову и встав на ноги, оказалось легко убедиться в том, что противник поспешно завладел своим оружием и замер в нерешительности – его контуры, хотя и размывались, но угадывались чётко. Невысокий, с неё ростом, одетый в мешковатую пятнистку парнишка смотрел обиженными глазами. Перетаптываясь с ноги на ногу, он одновременно словно сливался с воздухом, как будто растворяясь в нём.
- Слушай! - нашлась девушка. – Дай мне поносить твой костюмчик. А я за это отдам тебе остатки варенья.
Почему-то этот отлично экипированный и грозно вооружённый объект не вызывал страха. Действительно, желай он этого – уже раз двадцать подстрелил бы её.
Задорно торчащие над головой ушки озадаченно опустились, нос совершенно по-мальчишески шмыгнул. Незнакомец так и сохранял молчание.
- А я никому не скажу, что ты неправильно себя введёшь на наблюдательном посту, - добавила Дара примирительно. – И вообще не буду докладывать о том, что встретила настоящего чубакобару, - это слово всплыло из самых пыльных уголков памяти, куда не было случая заглянуть с самого детства, из тех страшилок, которыми малыши пугают друг друга по ночам, сидя у костров.
- Лучше научи меня по-вашему рыбу удить. Ну, верёвочкой, привязанной к палке, - вдруг ответил незнакомец звонким мальчишеским голосом.
- Ладно, пошли за удочкой.
- Нет, мне надо оставаться тут. А то следилка засечёт, что я ушел с поста, и начнутся всякие неудобные вопросы.
- Ладно, жди, я сейчас вернусь. А ты мне из своей винтовки дашь пострелять?
- Нет. Только почистить.
Вот засранец! Ещё и издевается. Это, наверное, оттого, что хочет как-нибудь отыграться за то, что она его нашла, всего такого скрытного.

***

Еле видимая рябь очень медленно отделилась от верха промоины и бесшумно съехала вниз на самое дно. Понизу протекал ручеек, но даже самого слабого всплеска не прозвучало - отходящую с позиции Яну подхватили дружеские лапы в количестве шести штук. В этом не было ничего удивительного, хотя в этом будущем овраге, кроме неё находилось лишь еще двое. Так что приземление завершилось мягко и весьма приятственно, но тисканье и обнюхивание произошло бесшумно. Даже в дружеском окружении расслабляться не стоит.
- А девочка, кажется, нас раскусила, - задумчиво сказала Яна, превратившись из невидимки в стог сена и перезаряжая своего слонобоя, - у неё было такое перепугано-задумчивое лицо, когда она уходила и думала, что Мишутка её уже не видит.
Две пары ушей согласно «кивнули», а Буш негромко буркнул: «Чисто», - и повернулся ко всем лицом, тоже отключая маскировку:
- Наверное, просто вспомнила, что снайпер никогда не работает в одиночку.
- Ага, - кивнула Яна и продолжила доклад, - следы ее не насторожили, хотя кое-кто в их прокладке явно перестарался.
- Да я ж говорила, что она ничего кроме следов волочения слона увидеть неспособна! Слепая как… Ой! – под двумя взглядами Сладкоежка прижала ушки к голове (точнее одно ухо — второе, охваченное шиной, теперь всегда торчало вертикально) и, не дожидаясь воспитательного воздействия, вернулась к своим прямым обязанностям – наблюдению за округой.
- Все правильно, ты верно решила. – Буш протянул лапу и потрепал по загривку сжавшуюся от ужаса девчушку.
- Ну, парнишка наш – выше всяких похвал. Артист просто, а какое самообладание – когда она винтовку пнула, я думала, что это в него стрелять придётся, а он как сыграл! Слушай, - Яна завладела лохматым ухом руководителя и прошептала еле слышно, - а ты вообще уверен, что учить его надо именно стрельбе? Как по мне, парню прямая дорога если не в дипломаты, то в вожаки младшей стаи – вот где его призвание, а то и в Наставники.
Начальство в ответ только фыркнуло, осторожно и даже с некоторым сожалением освободив ухо, и одними губами ответило:
– А мне других и не дают, только таких, кто считает, что «стрелять» - это не его. - И уже в голос: - Ты что, всерьез считаешь, что Дипломаты и Наставники стрелять не умеют? Вот учить их, пожалуй, действительно смысла нет, – и продолжил более строгим тоном, хотя в глазах плясали веселые чертики: - А скажите-ка нам, младший сержант, в чем состоит главное умение снайпера? Своими словами.
- Смотреть и видеть, - в тон ему отозвалась Яна. Даже лукавые искорки исчезли из глаз.
- Ну, думаю, ты уже сама поняла, что в этом умении тем же дипломатам просто нет равных.
- Командир, ты мне прямо скажи – зачем все это? Ты ведь рискуешь своими, пытаясь разобраться в проблемах первой встречной девчонки, которая ни о какой помощи никого и не просит. В крайнем случае, завернул бы в ковер, да поговорил по душам. Зачем понадобился этот балет?
- Рано ей еще, со взрослыми разговаривать, а вот быть принятой «в стаю» - в самый раз. Тем более, что ребята наши в игре куда как проще и короче отыщут путь к ее душе. Что же до первой части вопроса, то не зря ли ты, девочка, так легко и непринуждённо делишь весь мир на своих и чужих?
И ободряюще прижав санинструктора к себе, шепнул на ухо:
- Чужих брошенных детей не бывает! - и уже громко: – Пойду, проверю, как там наше охранение.
К младшему сержанту, неотрывно смотрящей в спину уходящему «Потапычу», легонько подкатилась Ёжка и, слегка приобняв, жарко дохнула в ухо:
- Яночка-а-а, ты просто чудо-о-о. Ты вспомни, каким он зверем в самом начале был. А теперь – совсем другой человек. Вот что чувства делают… - она сладко прижмурилась, отчего на лице её возникло мечтательное выражение.
- Эх Ёжка-Ёжка, все-то ты знаешь, - ответила, Яна, прижимая замурчавшую от удовольствия девушку, и незаметно смахивая предательскую влагу из уголка глаза. - Каким он был, таким и остался. Просто не знаю, как с таинственными «дипломатами», а по части «смотреть и видеть» наш командир любому Наставнику фору даст. Ты хоть себя в начале вспомни, да и остальных тоже - каким с нами надо, таким и был. А теперь он другой. Так и мы другие.
И снова задумчиво посмотрела вслед косолапящей фигуре.
***

- Отдохни, Меф, - Матвеев подошел неслышно, оторвав Вадима от безрадостных мыслей, дерганных и каких-то глупых. Почему-то дом вспоминался, детство, Андрей и Стас впервые взявшие его, мальца, на рыбалку. Близнецам — братьям Ленкиным - дали увольнительную, и он с завистью смотрел на их ладную форму, затаив дыхание, слушал рассказы об опасностях, таящихся повсюду в той самой горячей точке, откуда они вернулись. О приключениях и похождениях. И чего вспомнилось? Может, это река навеяла, извилистая, заросшая по берегам густым лесом. Или такое же жаркое солнце, как в то лето? Хотя ту речушку с этой, пожалуй, и не сравнить. Та была мелкая и облезлая – только выжженные солнцем поля по берегам, да мелкий кустарник у самой воды. Но ему-то, в тогдашние неполные семь лет, казалось иначе. Как по-разному воспринимается мир. Одно дело, если ты ребенок, и совсем другое сейчас, когда уже взрослый.
Улыбнувшись капитану, сказал:
- Да. Лучше ты. Я-то в управлении подобными штуками не шибко силен. И лоцман у нас какой-то…
- Ага. Именно – какой-то, – хмыкнул капитан безрадостно. - Ну, извини, сказали, что лучший. Только пойди, шугани его от подружки. Пусть он делом займется.
- А что такое?
- Клеится к ней Митрий, - пожал Матвеев плечом. – А ей бы тоже лучше делом заняться, а то у местных тут все быстро.
- Э-э…
- Это тебе не Земля, Вадим. Здесь все проще и бесхитростней. Тут слова «флирт» просто не понимают. Многие.
Бероев передал штурвал Кириллу, неодобрительно глянув на нахального лоцмана, строящего глазки их аналитику. Элен, перехватив этот взгляд, чуть порозовела, но Вадим уже не смотрел на нее, все внимание уделив коренастому и плечистому Митрию.
При приближении Бероева, тот даже не прервал анекдот, который неспешно рассказывал довольной слушательнице.
- Ты, кажется, говорил, что где-то здесь будет мель? – холодно прервал его Вадим на полуслове.
- Да не боись, командир, все путем. Смотрю.
В серых глазах Бероева загорелся опасный огонек.
- Вижу я, куда ты смотришь. Топай на самый нос и гляди в оба, ясно?
- Так еще не скоро, - удивился парень. - Мы даже до плёса не добрались, тарищ командир.
- А меня не волнует – ступай на своё место!
Парень хотел что-то возразить, но, глянув в глаза Вадима, понимающе ухмыльнулся, подмигнул девушке и отправился, куда велели, вальяжной походкой.
Элен покачала головой, разглядывая массивную фигуру лоцмана, и поежилась. Зря она начала с ним болтать. А все из-за Матвеева, который изводил ее своими снисходительными взглядами.
Вздохнула протяжно, сдула упавшую на лоб челку и в который раз незаметно, из-под опущенных ресниц, залюбовалась мрачным Бероевым, разглядывая стройную фигуру, крепкие ноги, расставленные, чтобы удержать равновесие – яхту чуть заметно кренило на постоянных поворотах - мускулистые руки, скрещенные на груди. Ежик на голове у парня отрос, так и хотелось подойти и провести рукой по жестким волосам. И немного жаль, что он не снял тельняшку, как этот жлоб Матвеев. Ведь жарко нынче, вон как блестит от капелек пота загорелая шея. Полосатая майка, конечно, смотрится на нем неплохо, но вот только как-то так получилось, что Элен ни разу не видела его обнаженного торса. А хотелось - эту часть тела она особо ценила в мужчинах. Вот у Кирилла, к примеру – предел мечтаний, смотри – не хочу, а ей нужен не такой накаченный, но гораздо более желанный Бероев. Девчонки болтали, что у Вадима татуировка на груди, а какая – никто не знал. А может, врут?
Вспомнилось, как ее провожали подруги, какими глазами смотрели, как завидовали… С сыном полковника, таким красавчиком отправляют. В него влюблена добрая половина барышень из их военного городка. А он авансов никому не делал, и это ее всегда ужасно радовало. Как же она была счастлива, когда получила назначение на это задание в одну группу с ним!
А парень-то и не знает, что она к нему испытывает с самого детства. Да и не может знать — слишком тщательно скрывала Лена свои чувства ото всех, и в первую очередь от него самого. Таила под привычной ледяной маской. Отшивала поклонников, которых не успели запугать братья, и ждала чуда. И тут вдруг такое замечательное назначение!
И что? А ничего, ни малейшего намека с его стороны. Не то, что от Митяя, от которого просто ураганно веет самым настоящим интересом к её несчастной особе. И ведь она почти решилась открыться Вадиму, и в космолете позволила дремать у себя на плече. Правда он потом смутился, и извинился пару раз. Дурачок! И ласковые взгляды игнорирует, смотрит, и словно не видит!
Может, братья чего-то ему сказали? С них, дуболомов, станется, недаром приволоклись в космопорт. Только не тот Вадим человек, чтобы кто-то мог помешать его планам. Если чего захочет — добьётся, она это с детства знает. А братья… у него и свои имеются. Тоже нелюдимые, никак жениться не могут, а уж скоро на пенсию… Вся семейка такая.
И ведь решила, когда прибыла на Прерию – достаточно, хватит маяться от неразделённого чувства! Не будет думать о них - работа прежде всего. И получалось до сих пор. Опять же, Матвеев все-время рядом суетится со своим скепсисом, это очень отвлекало. А тут – на тебе! Опять нахлынуло - просто наказание какое-то!
А Вадим с ней по-прежнему ровен, словно вообще не женщина перед ним! Весь в себе. Нет, не то чтобы в прямом смысле не замечает, напротив, как сестренку оберегает, заботится. А толку?
И тут вдруг такая сцена! Вот никак не ожидала, что бы он вдруг вздумал парня от нее отгонять. Да еще грубо так. И маленькая крохотная надежда затеплилась где-то внутри. Может, ревнует? Может, все же надо самой сделать первый шаг?
А то ведь ждать таких нерешительных можно вечно. Вот и сейчас - или не видит, или старательно притворяется, будто не замечает, как она обнажила плечи и совсем немножко грудь — делает вид, что загорает, пользуясь хорошей погодой и такой долгожданной передышкой.
Элен наткнулась на какой-то жадный взгляд оглянувшегося в её сторону Кирилла и натянула рубашку на плечи. Куда вообще Вадим смотрит, что ж он капитана-то не осадит?! Стало досадно и сразу немножко стыдно. Никогда так себя не вела, и чего это на неё нашло? Давно бы уже отшила Матвеева, так он и действует как-то не по-людски — ни к чему не придерешься. Вроде как - ничего особого не вытворяет, хитрый, гад, но она-то чувствует…
Время, когда от тебя ничего не зависит, тянется неимоверно долго. Уж скорее бы приплыли. Пусть даже снова такой же безумный марш бросок, а то сидеть без дела просто осточертело, вот и лезет в голову всякая дурь. И думай, мучайся, как этот «первый шаг» сделать. Бероев ей вряд ли чем-нибудь поможет. Стоит весь такой из себя неприступный.
Элен хмуро включила визоры, в который раз просматривая дело Дары Морозовой. Что-то она такое хотела в прошлый раз уточнить. Ах да, вот и повод подозвать Вадима поближе. И то хлеб. Может новое чего узнает о деле, раз не получается решиться.
- Вадим, я все спросить хочу…
- Что? - парень оглянулся, подошел. Встал рядом с ее шезлонгом у борта, опершись локтями и спиной о перила, кивнул – мол, что надо? Грубиян!
- Вадь, ты вроде в учебке той затрапезной был в одно время с нашей киллершей? Я только сейчас поняла. Почему не сказал?
- А зачем?
Равнодушное пожимание плечом не обмануло ее, парень сразу напрягся, и Элен улыбнулась – не зря спросила.
- Вы ведь там встречались?
- Я тебя умоляю, Ленчик, там двенадцать групп было, и загружали нас – мама не горюй. Даже твоя элитная выживалка рядом не стояла. А девчонки – ну были, да. Так нас даже в столовку водили в разное время.
- Ты не ответил, - мягко, но настойчиво упрекнула она.
И плевать, что у него желваки заходили ходуном, и зубы сжались. Они, кажется, общее дело делают. Так что пусть колется.
- Виделись, - наконец выдохнул парень, - если так интересно. Но ничего нового тебе это не даст – в ее характеристике все более чем точно! Твой папаша, к слову, ее хвалил. Как раз заезжал, когда она вертолет сбила.
- Это я уже слышала сто раз от папаши, и в личном деле Дары этот эпизод освещён всесторонне. Поняла я, что она умница и крутая вся, как вареное яйцо. А я хочу узнать о личном контакте. – И жестко, глядя в сузившиеся серые глаза закончила: - Ведь было что-то?
Бероев отвернулся и несколько секунд молчал, потом посмотрел как-то устало:
- Подрались мы, в столовке.
- Та-ак, - теперь уж она не отстанет. Хочет он или нет, а выложит все, как миленький, главное вести себя правильно. В ней проснулся аналитик, и чувства сразу отошли на второй план. Все потом!
- И что?
- И ничего. Ночь на гауптвахте.
- Какое у тебя впечатление о ней, из-за чего была драка?
- Двинутая она, и я тебе это уже говорил.
- А когда снова встретились, что было? – спросила наугад, и по реакции поняла, что угадала.
- С чего ты взяла?
- Вадим! Ответь, пожалуйста!
- Это допрос? – буркнул он.
- А нужен? – прищурилась девушка. И тут же постаралась разрядить обстановку, видя как парень весь ощетинился. Заговорила мягко, даже ласково: - Брось, Вадим, я же твой друг, и мне важно это знать, поверь.
- Да, столкнулись как-то. Она извинилась. Это все.
- Ничего себе! - не выдержала девушка. – Вы подрались, а она извинилась? Ты ничего не хочешь рассказать?
Он хмыкнул:
- Нет. Не о чем рассказывать! Отстань, а? Вечно ты напридумываешь то, чего нет. Ты случаем на солнце не перегрелась, Леденец?
Элен покраснела от его насмешки. Стало до слез обидно. Хорошо, что на ней затемненные очки. Никогда он так с ней не разговаривал! И следующий вопрос она задала из чистой злости, совершенно так не думая:
- Ты чего мнешься-то, может, влюбился в эту козу?
Усмешка исчезла с его лица. Бероев, глядя в упор, вспыхнул, хотел что-то сказать, но только набрал в грудь воздуха, выдохнул медленно и резко отвернулся. Она успела заметить отчаяние, промелькнувшее в его глазах, и лишь тогда все поняла. Аналитик хренов!
Захотелось сказать что-то страшное или заплакать, но усилием воли Элен взяла себя в руки и поднялась.
- Извини, - сказала тихо. И было непонятно – слышит он ее или нет.
Вот и сказке конец.
- Знаешь, - неожиданно ответил он глухим голосом, от которого у девушки мурашки побежали по спине, - иногда мне кажется, что я ее ненавижу. Я честно, даже не знаю, почему…
И столько мучительных ноток прозвучало в его голосе, что Элен не смогла выслушать. Она, которая никогда не отступала перед трудностями, полностью осознавая, что сейчас он выложит ей все, даже особо стараться не надо, не смогла этого сделать. Она просто удрала.
- Прости, голова разболелась, я в каюту пойду.
Он не ответил. Наверное, даже не заметил ее ухода.
Элен спустилась в маленькое душное помещение и плотно закрыла дверь, прислонившись пылающим лбом к прохладному дереву. Ей нужно всего лишь несколько минут, чтобы проститься с детством и своими мечтами. Совсем немного, чуть меньше вечности. Только бы никто не мешал. Когда рушится хрустальный замок – это оказывается так больно!
Если б можно было поплакать! Но слез нет, когда плачет душа.

***
Когда она снова вышла на палубу, над катером уже сгустились сумерки.
- Остановились на ночь, - сообщил оказавшийся рядом Кирилл, - ты как?
Элен подняла голову, но тут же отвернулась. Слишком внимательным и серьезным был взгляд капитана. Словно почувствовал, что с ней что-то не так. Но ведь не мог, правда? На мгновение поднялась паника – что он слышал? Или Бероев ему что-то сказал? Но тревога тут же исчезла, уступив место равнодушию. Опустошенность, поселившуюся внутри, казалось, ничто не могло заполнить.
- Нормально я. А где все?
- Да так… Поохотиться решили тут некоторые.
И словно подтверждая его слова, со стороны темной громады леса послышался отдаленный тоскливый вой.
- Что?! – Взвилась девушка. – Очумели? Ночь почти! Там же опасно!
- Я и сам переживаю, - трагичным голосом сообщил капитан.
За бортом раздался плеск, и над палубой показалась голова Вадима. Отфыркавшись, он сообщил:
- Купался я. Подумаешь. Чего крик-то поднимать? Вода сказочная.
Ленка с возмущением обернулась к Кириллу и, увидев его довольную рожу, еле удержалась от желания врезать:
- Отойди с дороги! - вспышка гнева смыла все наносное и вернула равновесие. Может, они этого и добивались? Незнание теории, совсем не мешает быть психологом-практиком... В любом случае тут надо скорее благодарить.
- Ты хоть поспала?
На Вадима, кутающегося в большое, но тонкое полотенце, смотреть не хотелось, из боязни нарушить возникшее душевное равновесие, но все же, уже переступая порог крохотной подсобки-кухоньки, смогла в ответ дружески улыбнутся и ответить ровно:
- Да. Выспалась даже. О еде кто-нибудь позаботился?
- Тебя ждали, - хмыкнул Кирилл, - так что можешь приготовить что пожелаешь.
Он уселся в шезлонг и видимо вернулся к прерванному занятию – чистке своего оружия.
- А Митяй где?
- А хрен знает, - Вадим быстро одевался в сухое и говорил невнятно из-под футболки, - на охоту пошел.
- Он для тебя уже Митяй? – лениво осведомился капитан, - Соскучилась, поди?
- Безумно! Почти рыдаю, - и, заговорщически подмигнув оторопевшему от такой отповеди капитану, деловито осведомилась: - Народ, что есть будем?
- Мяса хочу, - отозвался Вадим. – Ух, хорошо! Лен, окунуться не хочешь?
- В мутной водице среди местных крокодилов, на ночь глядя? Нет, благодарю!

Настроение повысилось, несмотря на веселый смех Матвеева. Честное слово, как дети! Чем их порадовать-то? Достав из маленькой холодильной камеры свиные ребрышки, Элен сунула их в печку, поглядела с сомнением и прибавила еще несколько штук. Хорошо, перчить-солить не нужно - полуфабрикат. Осмотрев запасы, решила дополнить ужин хлебом и салатиком из овощей. Помидорки с луком накрошила в большую миску, заправила маслом. Запах жарящихся ребрышек вызвал голодные спазмы в желудке. Странно! А ей казалось, что уже ничто не будет прежним, что она словно умерла для нормальных ощущений, а вот ведь – и есть хочется, да и другие потребности организма проснулись, что уж там скрывать. Все-таки бытовуха способна убить любую романтику, и даже испоганить твое безысходное горе, не дав насладиться оным в полной мере.
И почему у нее такое странное чувство, словно что-то отпустило? Еще говорят: «Камень с плеч». Вот очень даже точное выражение. И на Вадима никакой злости нет, а наоборот, сочувствие. Дурак, влюбился в объект. Что может быть глупее? Но она постарается ему помочь пережить это, потому как ничем хорошим оно не кончится – а он, хоть и дурак, но все-таки друг…
Митяй вернулся как раз к тому моменту, когда она накрыла стол – низенькое складное недоразумение. Садились вокруг него прямо на палубу.
- Эй, хозяйка, примешь? – запрыгнув внутрь, местный продемонстрировал связку из двух куропаток.
- Э-э, - Лена открыла рот, с непритворным ужасом глядя на добычу: - а что с ними делать?
Добытчик растерялся, Бероев закашлялся, подавившись куском хлеба, а Кирилл заржал:
- Садись есть, охотничек, - добродушно произнес он, успокаиваясь, - а то ничего не достанется. Птичек положи пока. Доедим - займусь.

***

- Опять привал на ночевку, - Матвеев жадно припал к протянутой бутылке с водой, а потом передал её Бероеву. – У меня уже эта речка головокружение вызывает своими загибонами.
- А чего ночью нельзя плыть? – поинтересовался Вадим.
Чем ближе к долине, тем тревожней становилось у него внутри, где-то в районе сердца. Да еще Ленка разбередила душу. Пойди, пойми, влюбился ты или нет! Если это означает, что во сне ее видишь, просыпаясь в холодном поту – то да. Но ведь где это сказано? Некоторые своих жертв во сне видят. Правда не до, а после убийства…
- Ночью? Почему бы и нет? Опять Митяй с Ленкой любезничает, - тихо проговорил Кирилл.
- Ну и чо!? Пусть его. Если Ленке нравиться, то тут ничего не поделаешь.
- Посмотрим!

***

Зажаренную Кириллом куропатку Элен оценила по достоинству. Вкуснотища. Даже Митяй похвалил его кулинарные способности, а то от этих местных похвалы добиться – большое дело. Только капитан сам все испортил, чуть позже. Нахамил лоцману, чтоб не лез не в свое дело, когда тот советовал, как лучше ввести на катере какие-то новшества.
Вот и сейчас опять что-то не поделили.
Пытаясь понять, чего он такой нервный, девушка рассматривала неприветливое лицо Кирилла, загорелое почти до черноты, так что карие глаза блестели особенно ярко. Бандана, скрывавшая курчавые волосы, трехдневная щетина, расстегнутая на груди рубаха, массивная золотая цепочка на шее – ну прямо пират из старинных романтических фильмов. Только повязки на глаз не хватает.
- Никаких стоянок, будем плыть ночью, немного уже осталось, - донесся до нее его холодный голос.
- Ну и зря, - как-то тоже агрессивно отозвался Митяй, - тут днем-то опасно, пороги и мели, да повороты крутые. Налетим на камень – и прощай ваш дорогой катерок. А уж ночью…
- А ты нам на что? - вкрадчиво ответил капитан. - Слушай, парень, мы тебе деньги платим вовсе не за то, чтоб ты тут девчонку охмурял, или ценные советы давал. Я сказал – плывем ночью, значит, плывем! А твое дело до места нас довести!
Ленка зябко поёжилась - ночной ветерок повеял прохладой. Зря все ж таки Кирилл с местным так. Вон как Митяй теперь – волком смотрит, не на нее конечно, на капитана только. А ведь почти подружились вчера, да и сегодня все так хорошо было. И какая муха укусила умного и все понимающего Матвеева?
Хотя насчет ночи она его понимала. Сама устала … от безделья. Хорошо, что не станут опять задерживаться, тогда уже к утру прибудут в ту долину, быстро поймают беглянку… Голоса парней отдалились, и Лена сама не заметила, как задремала, сидя в шезлонге.

***

Эту ночь Дара спала куда спокойней, чем бывало раньше. Когда сам чубакобара за тобой присматривает – это внушает не только уверенность в собственной безопасности, но и великую уверенность в себе.
Ведь именно об этом создании ходит немало легенд на Прерии. И одно из наименований этого таинственного существа, способного как наказать, так и помочь, помнилось еще из далекого детства: «Хозяин». Его даже произносят так, что в начале отчетливо слышна заглавная буква. И то, что одного из них она сумела обнаружить… Стоп, Дарочка! Тут всё не так просто.
«Шлагбаумы» на тропах, ведущих в эту долину, сделаны человеческими руками – значит, местные честно предупреждают друг друга – не ходи сюда. Тут что-то нехорошо. А она – дура – припёрлась и устроилась, как у себя дома. Ага, самая умная.
Наверное хозяев здешних она не огорчила… хотя, да, пошутковали они с ней… Так уходить или оставаться?
Вчера, пока она бегала за удочкой, её новый знакомец попросту исчез. Бесследно. То есть никакой новой цепочки вмятин в земле за собой не оставил. Выходит, перед этим она его нашла только потому, что он сам этого хотел? Или учел допущенную ошибку и передвигался как-то иначе?
В любом случае ей следует понимать, что она тут не одна, вести себя тактично и не полагать соседей опасными для себя. Ну а баночку варенья в знак принятия этих условий она им преподнесёт безвозмездно. Все! Решение принято и пора позаботиться о завтраке.




 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:47 | Сообщение # 19
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
***

Подношение она оставила на видном месте, а сама занялась хозяйством. Корешки-черешки-рыбёшка-орешки. Пока то да сё – баночка и пропала. Ещё чуть погодя – опять появилась, блестя чисто вылизанным стеклом. И ещё что-то стало не так. Прислушалась, ожидая ощущения неслышно мяукающей кошки. Нет. Не оно, Но что-то, несомненно, есть. Чужеродное, враждебное, угрожающее. Какая-то опасность приближается с севера.
В мгновение ока собрала вещички, проверила оружие, навьючилась, попрыгала – пустую баночку долой, сковородка тоже подождёт её… положила на дно озера среди камышей. И тут что-то мельтешнуло у кромки кустов. Присмотрелась – не было раньше в этом месте никакого бугорка. Тут ровно, но не сейчас. Подошла, осторожно потрогала палкой – батюшки светы! Маскхалат хозяйский. Причём, положили его сюда, считай, прямо у неё на глазах. Помогают, стало быть. Хотя, она ведь сама просила его поносить и как раз обещала за это отдать варенье. С какой стороны ни посмотри – всё правильно.
Нарядилась – верхняя часть балахона укрыла рюкзачок, а вот спрятать под ним винтовку никак не выходило. Камуфляжной футболкой, прихваченной ещё из далёкого южного города, и такими же штанами аккуратно обернула оружие – нельзя экономить усилия при сборах – если не продумаешь заранее каждую мелочь – горько потом об этом пожалеешь.
Укрепила в развилке зеркальце и осмотрела себя – стоит перед ней куча мусора и вовсе даже ни с чем не сливается. Это что же – нужно понять, как это включить? Ну да – вот же пластинка изнутри пришита. С кнопками, до которых фиг дотянешься, потому что расположены они на дне узких углублений. Тут шилом нужно давить… или когтем? Ха. Конечно, когтем.
Вырезала палочку размером с зубочистку, прикрепила её пластырем к фаланге пальца, и потыкала в органы управления. Всё понятно. В принципе – только включить-выключить – больше ничего тут нет. Хорошо.
А источник тревожного чувства заметно приблизился, и она поняла, что это похоже на впечатление от работы мощного двигателя на малых оборотах. Вроде и не слышно ничего, но после того, как ухо привыкло к звуковой картине долины, уловить наличие в ней лишнего элемента не трудно. Это происходит просто на уровне рефлексов.
- Митяй! Скажи-ка, друг любезный, это что, тот самый плёс? – отчётливо донёсся с озера незнакомый мужской голос.
- Не! Плёс ужо был шесть поворотов назад. А теперь мы до самого места дошли. Видишь, Глухая долина. Вон и речка водопадная. Ишь, красота-то какая! Так и переливается, чисто хрусталь!
- Ну и сволочь же ты, Митяй! – отреагировал пиратского вида мужик в красной бандане, в котором Дара сразу угадала что-то неуловимо знакомое. Его отчетливо было видно из открытой рубки, расположенной на верху надстройки. - Нам же надо было остановиться, не доходя до озера, и сюда своими ногами прийти!
Дара уже выбрала место, с которого всё отлично видно. Такие катера обычно называют яхтами, потому что пользуются ими люди состоятельные для собственного удовольствия. Так сказать – прогулочный флот.
И нынче на прогулку к ней пожаловали Бероев и та самая девушка, которых она видела по другую сторону хребта. Её преследователи. Здоровяк, кстати, тоже с ними там был. И теперь она его вспомнила – видела ведь, когда шла из космопорта к причалу. Как же давно это было! Значит, он тогда как раз шел встречать группу захвата.
А тут они и четвёртого с собой прихватили, похоже из аборигенов парень. Это они так округло строят фразы. Ну и ствол у человека солидный.
Впрочем – и фиг бы с ними, если бы не нужно было уходить. Увы, это место теперь засвечено, и оставаться здесь стало опасно. Дара уже собиралась тяжело вздохнуть, но вспомнила о притопленной в камышах сковородке. Бросать её - невыносимо жалко, поэтому следовало подождать, пока это корыто удалится, и забрать столь полезную утварь с собой. Ведь ни один из троицы следов не читает – не найдут её эти охотнички, куда бы она ни пошла.
Стоп! С ними же местный! А он может оказаться искусным следопытом!
Душа ушла в пятки и презрение к бестолковым преследователям сменилось нешуточной тревогой. Вообще-то, назревающую проблему можно было решить одним единственным выстрелом, отправив Митяя к праотцам. Но этот вариант, он не для людей. Не может она положить человеческую жизнь на алтарь своего спокойствия, тем более, что и спокойствия никакого не получится. Вспомнился вдруг Лука, его нехорошие взгляды в её сторону. Да, парень честно признался в том, что желает с ней сотворить. И ничего худого в этом не усматривает. Прямо и недвусмысленно хочет её поиметь… и заниматься этим регулярно, ожидая в ответ наваристых щей и шебутных ребятишек.
Пока Дару колбасило, яхта сбросила и без того малый ход и ткнулась носом в аккурат туда, где она обычно рыбачила. Ну да, только слепой не заметит оставленной здесь тропы. Местный спрыгнул на берег и закинул за спину бесформенный «сидор».
- Ну прощевайте, любезные. Куда просили, я вас довёл, за что расплату получил сполна.
- Скатертью дорога, - отчужденно отозвался Бероев, и от его голоса Даре стало чуть тревожно. Воспоминания нахлынули, тот взгляд возле ворот учебки, когда он коснулся рукой ее лица. Сколько всего произошло с тех пор, как изменилась жизнь! И она уже совсем другая. Так что глупости все это.
- Слышь, Ленка, - продолжил Митяй, - а то айда со мной. Завтра к вечеру в Йориковке будем, а оттуда каботажником до города рукой подать. Нафиг тебе эти грубияны?
Было видно, как у всех троих «горожан» отвешиваются челюсти от изумления. Тем временем абориген, устроившись на кочке, неторопливо менял обувку, надевая и зашнуровывая обстоятельные такие ботинки самого прочного вида.
- Ну сама посуди, - продолжал он свою речь, - пока они будут за девчонкой гоняться, тебе придётся им жратву готовить. А в Йориковке Лука стряпает лучше любого ресторанского повара. А какие у него вареники! А омлет! А чебуреки!
Пока продолжалось это циничное соблазнение, Бероев вышел из ступора:
- Какая девчонка? Кто тебе сказал?
- Будто не видно, кто тут рыбачит каждый день, или вы никуда не глядите, городские?
- А с чего ты взял, будто это не мужчина? – заинтересовалась Элен.
- Ну, я не стану указывать на некоторые различия в физиологии, следствием которых является иной способ оправления естественных надобностей, - покраснел, словно девица, Митяй, но тут же взял себя в руки и перешёл с высокопарного слога на общенародный: - Так давай, Ленка, кончай этих ругателей терпеть. Айда со мной. Заживём душа в душу, деток настрогаем.
- Счастливого пути, Митяй, не поминай лихом, - Элен помахала ручкой, с юмором восприняв такое прямое и непритязательное сватовство, – может, еще встретимся.
- Да как только надумаешь – так мой номер у тебя в визоре записан. Дай знать – и я тебя сразу заберу.
Митяй повернулся и уверенно двинулся в сторону начала тропы, по которой Дара ходила в ближнюю деревню. На окрики парня в рубке он даже и не думал реагировать, будто и не слышал их вовсе. А тот, между тем, обещал золотые горы, если Митяй поможет найти Дару.
Ленка стояла неподвижно, провожая парня завороженным взглядом. Таких ухажеров, быстрых на расправу, то бишь – на решение столь сложных вопросов, она до сей поры не встречала. Это было что-то из другого мира.
А Бероев уже спрыгнул на берег и теперь с интересом осматривался, затаптывая следы, вот поворотился в её сторону, и даже задержал взгляд, словно увидел. Дара затаила дыхание, и снова задышала только спустя минуту, когда он отвернулся.
Навыки чтения следов у него если и имелись, то настолько мизерные, что он особо и не пытался строить из себя следопыта. Но, оглядевшись, уверенно направился вверх по тропе, и вроде даже без труда отыскал в зарослях дымчатых орехов её убежище. Обошел кругом, что-то разглядывая, чуть потоптался внутри. А потом, увидев примятость травы, оставленную рюкзаком, опустился на землю, скрестив ноги по-китайски, что твой йог, и принялся думать, судя по очень серьезной физиономии.

***

Оставалось только позавидовать его терпению, да больше не смотреть в ту сторону, только - наблюдать краем глаза. В таком сосредоточенном состоянии парень наверняка сможет почувствовать её взгляд.
Митяй, наверное, уже миновал шлагбаум, когда здоровяк в бандане, топтавшийся на берегу, позвал Бероева и обсудил с ним неподалеку от сидящей в скрадке Дары сделанные открытия. Он, видите ли, установил, что костёр, на котором готовился завтрак, ещё не остыл. Бероев, в свою очередь, сдержано сообщил, что в клетке-убежище на полу лежит сплетённая кустарным методом циновка, после чего замолчал, снова оглянувшись прямо на нее.
Потом капитан Очевидность в довольно резких выражениях подвел итог, мол, по всему выходит, что этот гадёныш Митяй нарочно привёз их сюда, чтобы предупредить беглянку, чем та и воспользовалась, ускользнув буквально у них из-под носа.
Бероев кивнул, потом неслышно скользнул в кусты и пропал из виду. Второй же мужчина продолжил прохаживаться по берегу и озираться по сторонам. Видно было, что он попросту слоняется без дела, не зная, чем заняться.
Девушка Ленка на берег не сходила, но и на катере ее не было видно
- Наверное жратву готовит для этих проглотов, - принюхавшись, рассудила Дара. И приготовилась к долгому и скучному ожиданию.
Одно радовало, обломал их местный парнишка — только держись.

***

Следить за тем, кто прячется, довольно рискованно. Конечно, чудесный чубакобарский маскхалат великолепен, но при движении его немного видно — вот колышется какая-то неявная марь, заметная глазу. Сидеть — это да. Сливается с местностью просто идеально. Поэтому лучше оставаться неподвижной — уж чего-чего, а терпения Даре не занимать. И вообще, сегодня тут довольно интересно.
- Вот, видишь, Лука! - вдруг раздался в нескольких шагах за спиной незнакомый голос, - тот бугай, он из полиции. Капитан Матвеев. Видимо, он и прибыл сюда для встречи с твоей гостьей. Вишь, поджидает, да выглядывает, когда она к нему выйдет. Так что — нишкни! Говорю тебе, девка сторожкая, небось, сейчас всю округу обнюхает да убедится, что нет тут никого, а уж потом только объявится.
- А чаво этот Матвеев в той полиции делает? - послышался хорошо знакомый голос радушного хозяина, накормившего Дару до отвала вкуснейшими борщом и гречкой с печёнкой.
- Чаво-чаво! Жуликов ловит.
- Тогда почему он приехал с этой девицей встречаться?
- Толкую-толкую, а ты никак не поймёшь! Потому что они нас с тобой считают жуликами. Вот нас и ловют. Сиди, говорю. Сам всё увидишь.
Разговор этот произошёл в момент, когда капитан находился далеко и ничего услышать гарантированно не мог. Но теперь он развернулся и плёлся в сторону Дары и притаившихся где-то рядом жителей прибрежной деревушки.
Томительно тянулись часы. Солнце ползло по небосводу, свершая свой обычный путь, жители древесных крон занимались повседневными делами, отчего иногда сверку падали скорлупки. Наконец показался Бероев. Он пришел с противоположной стороны и открыто двигался вдоль берега. Видимо обошёл вокруг озера и вернулся.
- Знаешь, Коршун, думаю, что она ушла из долины, - обратился он к так и слоняющемуся по берегу капитану. – Девчонка-то умненькая. Черт, спугнули мы её. Теперь опять все сначала.
- Понятное дело, - отозвался Матвеев. – Ладно, пошли, срубаем чего-нибудь, а с рассветом поднимем якорь, и вернёмся в город. Говорил же я, надо было коптер брать, а с катером нашу беглянку изловить нереально.
Парни забрались на свою яхту и пропали из виду — значит, спустились во внутренние помещения.
- Вот видишь, дядя Сидор. Они не на встречу с ней пришли, а ловить. Значит, эта Дара — хороший человек, - проговорил Лука неподалеку за спиной.
- Это ты хороший человек, - ответил ворчливо его товарищ, - потому как за тобой с полицией не гоняются. Ладно, не скажет эта твоя Дара им ни про какой пулемёт, и вообще больше сюда не вернётся. Спугнули её, слышал?
- Эх! Такая деваха славная... - Лука не закончил фразы.
Ушли ли местные — разве поймёшь? Звуков никаких не слышно. Так и пришли они также бесшумно. А оборачиваться, чтобы посмотреть, нельзя — наверняка заметят движение.
Солнце уже клонилось к закату, когда Дара решилась осмотреться. Чуть сместилась назад, полюбовалась двумя чётко обозначенными лёжками — сама она могла бы и получше устроиться, но в умении маскироваться местным жителям не откажешь — охотники. Некоторое время колебалась — не проследить ли за ними, но потом поняла, что уставшее от неподвижности тело просто-напросто просит позволить ему размяться. Нет — местные жители ей не угроза. Ну, перепугались из-за этих патронов немного, так ведь теперь успокоились. У них достаточно своих дел, чтобы ещё бегать по лесу и строить ей козни.
А вот преследующая её тройка — это серьёзно. Поэтому, слегка разогнав кровушку по жилочкам, устроилась на старом месте — тут как раз удобно сидеть на стволе поваленного дерева, поставив ноги на выглядывающий из земли камень. И землерои не достанут, и видно всё, что нужно. Ветви опять же прикрывают, не мешая смотреть.
Опустилась ночь. В борту яхты зажглись несколько иллюминаторов, а потом погасли. Спят гости незваные. Хотя, слышно какой-то бубнёж. Похоже, разговаривают. Ну вот, совсем угомонились. Дара продолжала смотреть, используя для этого снятый с винтовки прицел — он даёт вполне приемлемую картинку в инфракрасных лучах. Или просто светоусиление можно включить, тоже неплохо.
Ночное безоблачное небо радовало яркими звёздами. Лунная дорожка дрожала бликами, протягиваясь через все озеро к самому берегу, минуя яхту, темневшую чуть правее. Несколько крупных животных прорысило по противоположному берегу.
Дара изредка дремала вполглаза, продолжая оставаться на позиции, и внимательно прислушиваясь. Как оказалось — не напрасно. Незадолго до рассвета на палубе яхты образовался бугорок, быстро пропавший из виду.
Настроив оптику, Дара сначала увидела тепловой след на земле, а потом разглядела и человека, крадущегося в её сторону. Вернее — ползущего по-пластунски. Вот, не добравшись до неё совсем немного, двести три метра, если точно, он скользнул в ямку и затаился. Не иначе, Бероев занял место в засаде. Ка-ак интересно!
Вскоре рассвело, потом на яхте появились парень с девушкой, тихонько заворчал мотор.
- Лен, разбуди нашего героя, скажи, что отправляемся, - произнёс Матвеев.
- Пускай дрыхнет, натопался вчера до упаду, вот и спит без задних ног, - ответила его спутница.
- Ага-ага, - рассудила Дара. - Актеры Большого и Малого театров в одной труппе. Устроили представление для единственного зрителя.
Почти неслышно воркоча, яхта повернулась и заскользила обратно в сторону вытекающей из озера речушки. Несколько минут — и она пропала из виду, скрывшись за поворотом берега.
Красота! Тот, кто на неё охотится, расположился по хозяйски и виден как на ладони. Вообще-то место для наблюдения исключительно удобное — вон и местные вчера рядом обосновались, чтобы контролировать ближайшие окрестности. Теперь и «волкодав» тоже здесь устроился. Молодец. Просто не знает, что тут уже занято, а так — высший балл. Ну не самый высший - заросли за его спиной все же слишком близко и достать можно даже из пистолета, если сильно постараться, а смотрит наблюдатель совсем в другую сторону. Но стрелять это крайняя мера, сначала поговорим.
Все переговоры снайпера с группой прикрытия ведутся через инфракрасный канал потому, что работающая радиоаппаратура слишком заметна - она легко может быть обнаружена теми устройствами, что стоят на вооружении подразделений радиоэлектронной борьбы. Заметить луч инфракрасного лазера, особенно в импульсном режиме, намного с сложнее. Не «невозможно», но для этого нужна уже довольно громоздкая аппаратура, которую обычно возят или на лёгкой бронетехнике, или в летательных аппаратах.
Будем надеяться, что ничего такого в округе нет, а приемник у Бероева не выключен с целью экономии. Секунда, и лазерный дальномер готов донести ее слова через разделяющие их две сотни метров.
- Слышь, Бероев! Как твоё имя? - спросила негромко, но сама вздрогнула от собственного голоса. В тишине мягкого утра казалось, что её прекрасно слышно и без всякой машинерии.
В прицел было прекрасно видно, как парень резко дернулся, напружинившись — не иначе, она крепко резанула ему по нервам, а потом расслабился. Все верно, если вместо пули прилетел вопрос, дёргаться уже и поздно и бессмысленно. Он сделал вид, что напряженно вглядывается, пытаясь обнаружить источник голоса, но на самом деле водил закрепленным на голове приемником излучения, пытаясь обнаружить, откуда идет сигнал. Дара от греха поспешила сменить место, куда направляла луч, на более открытое. Кусты тут, в общем-то, прозрачные, ветки деревьев находятся выше, рассеивания при прохождении быть не должно, но береженого бог бережет.
А в игре теней и света под деревьями наблюдателю, стоящему на свету, все равно не различить человеческое тело, даже без чубакобарского маскхалата. Пусто.
Постепенно на лице Бероева обозначилась сначала растерянность, а потом досада. Он принялся уже открыто озираться по сторонам, оставалось только «поводить за салом», выписав вокруг лежащего неправильную восьмерку лучом дальномера. В тот момент, когда он оказался к ней спиной, Дара добавила:
- Какие мы скрытные!
Новый резкий разворот... с тем же результатом. Наконец парень что-то сообразил, и демонстративно отвернулся — до него дошло, что разговаривают с ним, только когда он смотрит в определённом направлении.
- Вадимом, - ответил он наконец. Прицел послушно преобразовал колебания травинок в «зайчике» от луча обратно в знакомый голос, не потеряв интонаций.
- И зачем я тебе так понадобилась, что ты за мной по всей Прерии мотаешься?
- Приказали, вот и гоняюсь, - ответил он, пытаясь, однако, опять плавно повернуться – рассчитывает поймать прямой луч? Отодвинула пятнышко метров на восемь в сторону, так спокойнее, а ни на качество приема, ни на качество передачи это не повлияет.
- Поймать приказали?
- Нет, найти и доложить.
- То есть, выходит, кто-то намерен со мной поговорить, - заключила девушка. - Как интересно! Наверное, это кто-то из вас троих. Тот, что рулит, ну этот, здоровяк, скорее всего представитель транспортного цеха. Он и топает громче всех, когда бежит, и матерится с особенным водительским шиком. Получается — смуглянка. Она тебе не говорила, что ей из-под меня нужно?
- Считается, что она психолог и аналитик группы. Ха, знаешь, а ведь она отлично ладит с местными, а мы с Кириллом только косячим.
- Расслабься, Вадим. Зачем я ей? Ну-ка, сообрази. Ты ведь знаешь куда больше моего.
- Ну да, мы с ней с детства знакомы...
- Опять уводишь разговор. Ты меня нашел, то есть задачу выполнил. Теперь помоги понять, для чего я нужна тому, кто вас за мной отправил. Ведь психологов посылают убеждать. И убедить меня нужно что-то сделать. Нужное посылальщику.
- Ты чудовище!
- Я знаю.
После обмена последними репликами оба вдруг рассмеялись, Вадим обернулся и снова ничего не увидел:
- Да где ты прячешься, в конце концов?!
Молчание.
- Ладно-ладно. Отворачиваюсь.
- Не сердись, ладно, - примирительно сказала Дара, рассматривая его обиженный профиль. - Вы тут смотритесь довольно невыразительно, только-только чтобы позаботиться о себе и не угодить в беду. Прерия, она, знаешь ли, не жалует горожан.
- Может, покажешься? – спросил он как-то иначе, чуть хрипловато и неуверенно. - Давно ведь не виделись. Не трону, клянусь!
- Не стоит, - покачала она головой, словно он мог увидеть. И незачем слушать чуть быстрее забившееся сердце. - Посиди, пожалуйста, в моём домике, пока я поговорю с вашим психоаналитиком.
- Дара!
- Нет, провожать не надо. Только так ты действительно мне поможешь.
Посмотрела в напряженную спину, удаляющуюся в сторону её укрытия, вздохнула про себя, ощутив странную тоску. Почему, интересно, послали именно его? Потому что знаком с ней, или сам напросился? Нет, ей это ни капли не нужно знать. Он просто охотник, и охотится на нее! И иначе о нем она думать не собирается. Радует, конечно, что не строит из себя крутого бойца. Но не более того.к
Тихонько спятилась и отправилась к реке — понятно, что отойдя на какое-то расстояние, яхта остановится, чтобы подождать третьего члена своего экипажа. Или остальные двинутся к нему для поддержки?
Замерла, прислонившись к толстому замшелому стволу, прислушалась и ушами и техникой. Точно — вон они, уже на подходе, в тепловом диапазоне замелькали силуэты, просвечивающие через листву и ветки. Шибко видать торопились, если так быстро приблизились. Или яхту свою отогнали недалеко? Опять же интересно, сообщил им Бероев о контакте с ней, или оставил это только для себя? Впрочем, это не так уж важно. Главное, она видит, что Матвеев эту Ленку подсадил в развилку дерева, а сам уходит в сторону опушки, чтобы наблюдать за травянистыми склонами долины. Да, ребята действуют по хорошо продуманному плану, рассчитанному на то, что она увидит отплытие яхты и вернётся.
Прикинула для себя сектора наблюдения, если считать всех троих — грамотно распределились. Вопрос сейчас в том, используют ли они связь? На тепловизоре работающей рации не видно, но это не показатель. Если судить по действиям — Бероев никому ничего не сказал о встрече с ней. Немного выждала и по сантиметру двинулась вперед. Чудо-костюмчик - это хорошо, но в ответ на хрустнувшую под ногой ветку вполне может прилететь пуля. Так что путь в семьдесят метров к тому самому дереву, на котором сидела психолог-аналитик, занял двадцать минут и обошелся в пару литров холодного пота и бог знает сколько метров сожженных нервов. Да-а, это вам не тренировки, пусть и выматывающие всю душу, а не только тело! Это – по-настоящему, и ощущения совсем другие.
- Слыш, Лен! Потолкуем? - произнесла Дара, когда их разделяло не больше десяти метров. Говорить старалась внятно, но прикрывалась ладонью, как учили, чтобы голос звучал со стороны. И быстро добавила, переходя на шипение:
- Обернешься, стреляю.
Надо отдать должное выдержке этой девицы. Она тут же убрала руки от оружия, вместо этого ухватившись покрепче за ветви и упершись лбом в ствол. Не зная, какова степень бойцовской подготовки этой крепенькой, хотя изящной девицы, Дара сменила руку, и сказала:
- Слушаю.
- Ты Дара Морозова?
Молчание.
- Так как же я буду разговаривать, если и сама не знаю с кем?
Вот незадача! Вадим был догадливей. Или он сильнее желал понять её, чем эта незнакомка, выполняющая приказ? Ну и, в конце концов, драки с ней бояться — это просто смешно!
- Да, я Дара Морозова. Зачем ты меня ищешь?
- Поговорить... - а сама так и зыркает по сторонам исподлобья, обшаривая боковым зрением округу. Но разглядеть неподвижную собеседницу не может. В конце концов, принимает это как данность:
- Дело в том, что я уполномочена предложить тебе хорошо оплачиваемую работу...
- ...по специальности, - закончила фразу Дара. – Спасибо, но… нет! Я не желаю убивать тех, против кого ничего не имею. А деньги... ты себе не представляешь, как легко без них обходиться.
Посмотрев на замершую в нерешительности психологиню, невольно ухмыльнулась про себя, и продолжила:
- Видимо, в случае несогласия, тебе поручено меня ликвидировать?
- Зря ты так думаешь. Не в этом дело. Вернее, совсем не так. Никакой ликвидации в отношении тебя не планируется. Понимаешь, для того, чтобы общество могло дышать, его кому-то надо избавлять от всякой мрази. Это, конечно, грязная работа, но делать её тоже необходимо. И первому встречному такое поручать ни в коем случае нельзя.
- Понимаешь, Лена. Я уже побывала орудием в чужих руках. А от моих рук погибли люди. Скажи, на моём месте ты смогла бы доверить право выбора - кому жить, а кому умирать - некому неизвестному? Тому, чьи приказы до тебя доводятся через несколько инстанций?
- То есть — ты не доверяешь государству? – кажется, девчонка решила оказать на неё давление.
- Государство — это люди, которые им управляют. Я не знакома с ними лично. Ты сделала верный вывод.
- Чёрт, чёрт, чёрт! — на лице психолога написано огорчение, граничащее с паникой. - Ты знаешь, сколько мы хлебнули, гоняясь за тобой? И всё напрасно, только потому, что ты не знакома с президентом! - из неё теперь льётся сарказм. - Мне даже попу спичкой прижигали — ты хоть представляешь, как это унизительно!
И вот тут внутри Дары сработал звоночек. Наигранная истерика и бурная жестикуляция — это неспроста. Она резко обернулась... и это было ошибкой. Подкравшийся сзади Матвеев увидел размазавшийся силуэт и бросился, чтобы получить удар прикладом в лоб. Нет — это его с ног не свалило — слабоват удар прикладом с силиконовым демпфером. Да и дотягиваться пришлось далековато, потому что подпускать эту махину к себе было ни в коем случае нельзя. Но мужчина замер, ошеломлённый. Удар из пустоты кого угодно выведет из равновесия.
В этот момент, обернувшись к собеседнице, Дара увидела, как та тянет из кобуры пистолет, и опять с этим ничего невозможно сделать — далеко. Оставалось только стрелять, но в этот момент из переплетения ветвей вынырнул комок черно рыжей шерсти и со всего маху приземлился на конец ветки. Взгляд успел схватить только блестящие яростью глаза и оскаленные ослепительно-белые клыки.
Толчок заставил любительницу экзотического оружия упустить свою стрелялку и рефлекторно вцепиться в затрещавший сук, в попытке удержаться и не слететь вниз. Опасный рефлекс, надо сказать – долго заниматься танцами на раскачивающей ветке нападающая зверюга не собиралась, последовал мощный толчок, гибкое тело вытянулось в горизонтальном прыжке, который должен был закончиться, судя по всему, на горле расширившей от ужаса глаза психологини.
Повезло той просто несказанно, толчок от прыжка доломал, наконец, ветку, отчего девушка с коротким взвизгом провалилась вниз. Атакующая животина, не в силах поменять траекторию прыжка, пронеслась над ее головой, а когти только прочертили глубокие борозды по коре дерева.
Впрочем, агрессор не проявил и секундной растерянности – прямо со ствола ушел в прыжок, в конце которого финишировал под ногами у здоровяка. Мохнатый шар снес его в сторону легко, словно кеглю и, снова развернувшись в прыжке, со всего маху влепился в живот Даре.
От удара воздух из легких вышибло с каким-то всхлипом, но боли она почему-то не почувствовала. Вместо этого оставшаяся на полянке картинка – невесть откуда взявшийся Бероев, отбирающий у аналитика любимую стрелялку, и сидящий на земле здоровяк, двумя руками ухватившийся за располосованную штанину – вдруг в три скачка отдалилась и заслонилась листвой. До Дары дошло, что ее просто волокут подальше, перекинув через плечо, на манер похищаемой турецкой княжны.

Тем временем на оставленной поляне Вадим за обе руки держал рвущуюся психологиню:
- Дура! - после длительной паузы по подбору эпитетов воспитание все-таки взяло верх. - Я же тебя чуть не застрелил! Ну нельзя в такие моменты хвататься за оружие.
Рядом Кирилл с опаской разглядывал располосованную когтями на ленточки штанину, держа в другой руке выдернутый из брюк ремень. Но крови пока не было, и он обернулся к товарищам.
- Какой-то паровой каток, - проговорил он сквозь зубы, морщась от боли. - Кто это был?
- А хрен его знает… - зло отозвался Вадим, продолжая сверлить сердитым взглядом Ленку. – Ты зачем за пистолет схватилась?
Не обращала на него внимания, девушка сорвала с плеча коробочку регистратора и теперь судорожно что-то в нем искала. Буркнула только:
- Чтобы арестовать, конечно, - и радостно ткнула под нос найденный снимок. – Вот!
Но потом спохватилась и сбросила результат всем на визоры.
Снимок был хорош. Похожая одновременно на горностая и кошку зверюга, выпустив когти и кровожадно оскалив немаленькие клыки, летела прямо в объектив. От этого объемного, пусть и уменьшенного изображения в душе начинал шевелиться древний страх обезьян-приматов перед крупными кошачьими. Горящие первобытной жаждой добычи глаза, прижатые к круглой голове уши и задранный торчком хвост на заднем плане - душевного спокойствия тоже не прибавляли.
- Фурь! – выдохнул капитан и попробовал вскочить, едва не рухнув при попытке наступить на поврежденную ногу, - Быстро валим отсюда!
- Надо перевязать… - ошарашенные сначала картинкой, а потом реакцией Кирилла, Вадим и Лена растерянно переглянулись.
- Все потом! Напасть сразу на троих фурь могла только в том случае, если где-то рядом гнездо с детенышами. И она их точно не бросит! Так что - оружие наготове и медленно, в очень быстром темпе, двигаем отсюда, молясь, чтобы не пойти в неправильную строну!


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:47 | Сообщение # 20
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 13. У судьбы свои законы.

- Подсекай, - Дара, положившая руку на удилище, почувствовала по его трепету, что пора. И мохнатик подсёк. Отчего согнутый из булавки крючок распрямился и вышел из воды идеально пустым.
- Трудный у вас способ ловить рыбу, - вздохнул парнишка, загибая его обратно. – Но ужасно интересный.
Он скребнул по земле своими когтями, выковыряв оттуда землероя, приладил его на место наживки, и снова забросил. Едва это было проделано, Дара опять положила свою руку на удилище, прикоснувшись к шерсти повыше кисти.
Приятное ощущение. Раньше у неё никогда не было домашних любимцев, как, собственно, и дома, но погладить собаку или кошку – это случалось. И сейчас ощущается что-то похожее, тёплое и доброе. Вот ведь удивительно — по всем признакам рядом с ней сидит зверь, покрытый шерстью, клыкастый, когтястый, с похожими на кошачьи вибриссами и подвижными стоячими ушками. А чувство к нему она испытывает человеческое. Как к другу.
- Что же тут трудного? Или ты знаешь какой-то более простой приём?
- Ну-у... - нога паренька резко выпрямилась, уйдя в воду, и тут же вернулась обратно с зажатой между когтями рыбёшкой. - … обычно мы делаем так.
- Круто! - и без того не маленькие глаза девушки округлились от восторга. - Слушай, а чего ты тогда мне с удочкой мозги пудрил?
- Я не пудрил, я растерялся, - «мохнатик» в несколько движений своих бритвенно-острых когтей выпотрошил и очистил тушку, располосовал её и располовинил, протянув вторую часть Даре. Свою же долю мигом схрумкал: - Ерундовая тут рыба, - добавил он разочарованно. - То ли дело морская, - его рука вытянула когти, и между пальцами явственно обозначились перепонки.
- Прямо трансформер какой-то, - невольно воскликнула девушка, глядя на эту метаморфозу.
- Чубакобары мы, - парировал её собеседник. И зыркнул озорным глазом.
- Похитители юных дев, - прыснула Дара и тут же притворно потупилась: - Молчу, молчу.
- Знаешь, - продолжила она спустя минуту, - ни имени твоего не знаю, ни нации, а почему-то с тобой легко и просто.
- Это потому что для тебя нет у меня ни прошлого, ни будущего. Я — мимолётное видение...
- … ты гений чистой красоты, - завершила девушка строку из классика.
- Твой Бероев через пару минут подойдёт к укрытию, - вдруг сменил тему «чубакобара», а своё обещание научить меня удить рыбу, ты выполнила.
- Чего это он вдруг «мой»?! - возмутилась Дара и повернулась к собеседнику. А его уже и нет. Только лежит самодельная удочка с крючком, согнутым из булавки.
Делать нечего — надо встречать незваного гостя. Встала, оглянулась еще раз в поисках неотложного дела, словно хотела зачем-то потянуть время, но ничего такого глаза не заметили. Пришлось идти, так как уже привыкла за время жизни здесь - скрываясь и осматриваясь, чутко прислушиваясь к звукам и поглядывая на следы. А в голове роем закрутились мысли: Бероев вернулся? Один? А остальные? Новая хитрость ловцов, или другое что-то? И при мысли об этом «что-то» стало жарко. То ли Гаучо так греет немилосердно, то ли слишком спешит она на встречу с «коллегой». И воспоминание дурацкое, совсем ненужное – как Бероев возле учебки коснулся пальцами ее щеки и странно так посмотрел, словно сказать хотел что-то, но лишь попрощался. Ну и пусть, ей-то что! Она теперь одна и ей это нравится, так что пришел он совершенно зря!

***

Вадим - вот как оказывается звать Бероева - и не думал скрываться. Он разводил костёр в том месте, где она обычно занималась стряпнёй, и подвешивал над огнём котелок, используя давно прилаженную рядом рогульку. Пистолет в расстёгнутой кобуре и помповка под рукой — видно, что реальности жизни на этой планете он уже усвоил твёрдо. Оружие - это не угроза кому-то, а часть бытия. И движения - четкие, уверенные, без суеты. Подумать только, Он здесь, на Прерии! Могла ли она предположить нечто подобное, когда сжигала за собой мосты, отправляясь сюда?!
И сама себе ответила: «Нет!» Возможно, потому и нет веры даже к нему. Слишком все это как-то нарочито. Почему вот его послали? Именно его!?
Посмотрела издалека на хлопоты умелого кашевара, на банку консервов, вскрытую и приготовленную к опрокидыванию в варево, на пакет, из которого что-то сыплется в кипящую воду. Судя по всему, ловить её сегодня собираются на приманку... хотя... с другой стороны - ну нельзя же, в конце концов, всегда и всё рассматривать исключительно в подобном ключе! Ведь она точно помнит, что появившись невесть откуда в самый решительный момент, этот парень не к ней подскочил, чтобы повязать, а обезоружил свою напарницу (или кто она ему), пытавшуюся угрожать ей. То есть, завершил дело, начатое чубакобарой, просто не столь стремительно вступил в дело.
Бероев не оглядывался в ее сторону, напротив даже к озеру отвернулся, выпрямляясь:
- Выходи уже, что ли, - предложил нейтрально негромким голосом.
Ну конечно, расслабилась тут со своими мыслями… Любой бы давно обнаружил. Тем более она слишком уж пристально его разглядывала.
- Привет! – Дара кивнула Вадиму, выходя из-за кустов. - Угощаешь?
Парень исподлобья быстрым взглядом оглядел ее всю, от ботинок до макушки, и ответил какой-то нерешительной улыбкой, сразу изменившей его лицо, даже смешливые морщинки в уголках глаз появились. И девушка невольно выдохнула, словно задерживала дыхание, не зная, как теперь себя с ним вести. Какой-то миг обмена взглядами, а сразу стало легче, свободней.
- Присаживайся. Вермишель-паутинку с тушёнкой сделал, чтобы поскорее. Ты ведь сегодня даже не завтракала, - обычные мирные слова отозвались теплом в душе и пробудили голод, забытый из-за всех этих переживаний.
Бероев, впрочем, тоже не отставал, однако ел не торопясь, посматривая на неё из-под длинных ресниц — чувствовала она эти взгляды. Сам-то красавец, умыт, побрит. А она? Непричёсанная, лицо смуглое, как у цыганки, да еще наверняка чумазое...
Вздохнула, отметая беспокойство. Глянула твердо – я такая, какая есть. Взгляд её Вадим понял по-своему, хмыкнул, заговорил, словно стремясь перевести внимание на другое:
- Кир ранен, Ленка ему поможет добраться на яхте в Ново-Плесецк. И еще. – Взгляд парня стал серьезным, даже ложку отложил. - Я отправил сообщение, что ты отказалась вступать с нами в контакт и скрылась. Не знаю даже, оставят тебя в покое, или пошлют новую группу на поиски. Ты не расскажешь мне, откуда к тебе такой необычно сильный интерес?
Пытливый взгляд словно пытался проникнуть в самую душу, и Дара отвела взгляд:
- А если нет?
- Твое право.
Сказал-то ровно, а напряжение в голосе чувствуется. Обиделся? А чего он хотел?! Чтобы вот так сразу – пришел, увидел, победил? А впрочем, почему и нет?
- Ты ешь, остынет же, - не глядя на нее, посоветовал Вадим.
- Сам ешь, - хмыкнула она. – В общем, знаешь, Бероев, мне ведь тоже никто не докладывал, чем это я так всем интересна. Вроде как ты мне сказать должен. Давай доедать, немного осталось, а за чаем пообщаемся. Э-э… если конечно будет чай.
- Будет, - оживился он. И потянулся вправо, не отрывая от нее самодовольного взгляда, достал из своего рюкзака термос литра на два, - такого ты точно не пробовала. Сам заваривал.
- Хм, - ей понравилось, как Вадим это сказал, но ему об этом знать совсем не обязательно.
С варевом расправились быстро. И «чудо-чай» был разлит в две кружки. Горячий - пар поднимался, донося очень ароматный дух. И пара сушек в придачу. Прикосновение его пальцев неожиданно обожгло, словно коснулся он оголенных нервов, а не ладони. Широко улыбнулась ему, скрывая панику – как же все это не вовремя у нее, да и объект не тот. Почему к Луке – такому простому и понятному, она ничего подобного не испытывает? Почему Бероев?
- Ну как? – мальчишеская улыбка очаровывала, а нельзя! Нельзя терять контроль и забывать кто перед ней.
- Ага, изумительно. – Противоречивые мысли не мешали наслаждаться каждым глотком терпкого напитка. Когда еще приведется такое пить!
Наконец сушки были съедены, кружки наполнены заново и Дара вздохнула:
- Мне бы забыть обо всем, а не ворошить заново, но раз уж ты… В общем, могу только в самых общих чертах предположить. У меня даже есть несколько версий. К примеру, мне тут одна частная военная кампания гонорар задолжала, вот и послали вас, чтобы мне эту кучу денег выплатить.
- Угу, а за что гонорар?
- А ты не знаешь?
- Дара!
- А я, Вадим, очень неплохо освоила довольно редкое ремесло, которое бывает востребовано при разрешении разных нехороших проблем нечестными методами.
- Ты снайпер, - кивнул он. А потом, поймал на себе насмешливый взгляд, нахмурился и полувопросительно добавил:
- Ликвидатор?
- А еще у меня есть основания полагать, что в скором времени проблемы похожего плана возникнут где-то на Прерии.
- Откуда дровишки?
И опять она насмешливо улыбнулась, а он чуть раздраженно пожал плечом.
- Допустим, и что?
- А я не хочу возвращаться. Мне и так нормально, одной!
- Ой ли?
- А ты поверь! Ты же умный, Бероев. Ты-то на моем месте вернулся бы?
- Я военный. Мне приказано – я исполняю.
- А свои мозги на что?
Он вздохнул и залпом допил остывший чай.
- Не хочу я в это вмешиваться, Вадим, да только жизнь не всегда считается с нашими желаниями. Однако право выбрать сторону, на которую встану, хочу за собой сохранить.
Парень некоторое время молчал, с каким-то новым интересом разглядывая ее.
- А сама-то ты чего бы хотела? Вот для себя, а не вообще, - явно хочет сменить тему, уйдя в сторону от глобальных проблем.
- Выспаться и чтобы, наконец, уже выпал у меня последний молочный зуб. Знаешь, как надоел – шатается и шатается.

***

Спалось Даре сладко, но чутко. Вадим, сидящий неподалеку у дотлевающего костра, конечно, охраняет её сон, но само его присутствие будоражит какие-то полузабытые желания и мечты. Да и привычки дикого зверя, усвоенные за время жизни здесь, никуда не девались. Знакомые голоса птиц, шорохи в кронах деревьев, плеск резвящейся в озере выдры - дополнялись звуком тихонько брякнувшей ложки, шелестом упаковки, далёким фырканьем буйвола с луговины.
Интересно – этот парень не разрушил мир вокруг, а только дополнил его своим присутствием. И если уж быть совсем честной перед самой собой, она рада, что Вадим здесь.

***

Проснулась она оттого, что в вечерний концерт прибрежных лягушек вплелся новый элемент оформления. В звуках беспечного хора появилась забавная скользящая пауза, как будто певуний кто-то заставлял замолкать. И этот кто-то приближался вдоль кромки воды.
- Не придёт она, - послышался голос Луки.
- Уверен? – приглушенно отозвался Вадим.
- Она умная. Я вот ей харчей оставить решил, а она от тебя сховалась, так что и не свидеться нам теперь. Шел бы ты своей дорогой, мил человек.
- Вадим, - пауза заполнена негромким сопением, выполненным дуэтом.
- Лука. Только, хоть и силён ты, а всё одно я её за себя возьму, потому как девка она славная, и ежели кто за ней гоняться станет, так я мигом роги-то поотшибаю.
- Рад знакомству, - в голосе Бероева слышна внутренняя ухмылка. – Я тоже считаю Дару в высшей степени достойной девушкой, но гоняться за ней не стану. Можем ли мы считать конфликт исчерпанным?
- Э-э… а чего ты тут выкарауливаешь тогда? Чего на катере не уехал?
- В гости зашёл, проведать старую знакомую.
- Ага, ага. В гости. На ночь глядя. А ну иди отсель, пока я тебе ноги не повыдергал, - послышалась возня и усиленное сопение.
Какой уж тут сон! Как бы Бероев не сломал чего этому честному пейзанину! Дара стремительно выскользнула из-под положенного на неё неизвестно кем воздушного платка и бросилась к месту событий.
Парни, оба коренастые и крепкие, стояли, вцепившись друг другу в плечи и натужно пыжились, стремясь завалить противника исключительно грубой силой. От напряжения мышцы у них резко обозначились, а на шеях вздулись жилы. Картина маслом!
- Привет, богатыри, - только и сказала. А они уже отпустили друг друга и теперь переминались с ноги на ногу, потупив взоры, словно нашкодившие пацаны, застигнутые во время шалости строгой учительницей. – Лука, а что ты принёс? – решила она немного отомстить Вадиму, правда, сама не поняла за что.
Разглядывание содержимого объёмистого мешка сопровождалось одобрительными замечаниями и похвалами предусмотрительности Луки. Замершего в нерешительности Бероева отправила за дровами, а сама принесла утопленную в камышах сковородку, достала из своего рюкзачка бутылку с маслом и принялась помогать в стряпне, словно признав себя недостойной высокого звания повара рядом с признанным мастером.
Вадим с непроницаемым лицом занялся чисткой оружия. Казалось бы весь такой спокойный и доброжелательный, однако обостренные чувства Дары улавливали досаду парня в случайном движении, в сдвинутых на секунду бровях, в закушенной словно от усердия нижней губе, и Дара внутренне улыбалась, смакуя и впитывая в себя его недовольство. Ага, значит, бегать за ней он не собирается? Ну-ну!
Лука же, напротив, буквально цвёл, поясняя, почему резать нужно так, а помешивать этак. Вся эта ситуация забавляла, заставляла чувствовать себя кошкой, добравшейся до сметаны, когда все удовольствие еще впереди, и Дара невольно щурилась, глядя на костер, чтобы скрыть смеющиеся глаза.
«Мальчики» вели себя примерно, даже не глядели друг на друга. Готовящееся блюдо, оказывается, называлось «кавардак» и уже «доходило», когда неожиданно, словно из лучей заходящего за горы солнца, выткался бесшумно идущий со снижением параплан. Заметили его ровно за полминуты до того, как ноги пассажирки уверенно утвердились буквально в нескольких шагах от места готовки.
- Привет, Лука! Здравствуй, Дара. И тебе, Вадик, не болеть, - радостно воскликнула Маруся, контролируя опадание купола и манипулируя стропами.
- Здравствуй, - первым отреагировал на появление нового лица Бероев. – А у вас тут, оказывается, весело, - добавил он, метнув на гостью восхищённый взгляд.
Дару словно по сердцу скребнуло. Точно. Ведь группа преследования добралась до Лавровки через час-другой, после Маруси. И провела там ночь. Успели, значит, познакомиться. Радужное настроение пошло на спад, и опять она не показала виду.
- Ну что же, ты, Лука, - деловито распорядилась Дара, - накрывай на стол.
В сторону Маруси только кивнула.
За ужином местные обсудили проблемы поисков дяди Сидора, которому парапланеристка привезла летковый клей, и про которого Февронья сказала, что он нынче в Глухой долине, но на звонки не отвечает – вне доступа сети.
Выяснилось, что дядька этот побёг в Легунцы проверять борти, а когда кто работает возле пчёл, то средства связи держат выключенными.
Сумерки на Прерии короткие. Только Гаучо скрылся за зубцами Большого Хребта, а уже и темнота настала. Маруся безмятежно забралась на циновку в укрытии, устроившись между мужчинами, а Даре предстояло решиться последовать ее примеру. Нет, она уже давно поняла, что в полевых условиях тут не смотрят на пол соседа по ложу – ночные ласки достаются прикладу ружья. И выбора – рядом с которым из парней лечь, вроде и не было на самом деле. В другом затруднение - она ещё ни разу в жизни не лежала рядом с мужчиной. Даже тогда, с Игнацио, до этого дело так и не дошло! А если Он обнимет… и руку куда положит…
Наверное, для искушенной женщины подобных вопросов просто не существует, но для неё это может оказаться нелёгким испытанием. Впрочем, она ни капельки не сомневается, как поступит, но вот так вот просто взять и самой прийти! Прямо сейчас?!
Делая вид, что завершает хозяйственные дела, Дара задумчиво пересмотрела продукты, что притащил Вадим. Потом перебрала горку, куда выгружал свой мешок Лука. Рука скользнула по банке знакомой формы. Открутила крышку – варенье. Крыжовник. Усмехнулась про себя, вспомнив, как мохнатик высказался про Вадима: «Твой Бероев». И поставила подношение на то самое место, куда и в прошлый раз. И уж пора на боковую, но стоит ли так просто сдаваться?

***

Да и спать пока не хотелось. Какой уж тут сон, когда от одних мыслей бросает то в жар, то в холод. Посидела, глядя на угли костра. Очень успокаивающее занятие. Пыталась унять тревогу, сохраняя неподвижность, пока притворное сопение за спиной не сменилось тихим дыханием трех уснувших людей. Известный фокус взвинченного организма - чем сильнее человек напряжен и волнуется, тем незаметнее и коварней подкрадывается к нему сон. Вот только к ней он никак не идет...
Так и сидела, пока пришедшая в голову мысль не разрушила очарование - она ж так совершенно ничего не видит! Приходи, кто хошь и выбирай себе самого вкусного - часовой все равно, кроме пламени костра различает только смутные тени на краю своего сознания. И, словно в продолжение этих мыслей, со стороны раздался тихий звук.
Не громкий стук - чуть слышный щелчок. В городской квартире на него бы никто и внимания не обратил. Но тут он прозвучал просто набатом. Дара сразу прикрыла глаза, плавно отворачиваясь от костра, однако, надеясь не столько на зрение - оно не придет в норму еще минут десять - сколько на слух и чутье на опасность.
Странно, но опасностью или чужой яростью от визитёра не веяло. Скорее предвкушением и… и, похоже, ее собственное подсознание пытается подсказать, что звук этот раздался в аккурат оттуда, где оставлена баночка с подношением, и похож он больше всего на постукивание когтем по жестяной крышке. Словно в ответ на эти мысли постукивание раздалось еще раз, уже сдвоенное.
Оставалось только взглянуть на это место через полуприкрытые ресницы. Увиденное могло бы испугать – баночка исчезла, но чуть дальше над землей «парили» на высоте в полметра два громадных глаза – слабый свет от углей костра отражался от них, делая невидимой всю остальную зверюгу. Через секунду одно из «зыркал» нагло ей подмигнуло, после чего оба пропали из виду, зато с той стороны донеслось неслышное успокаивающее ворчание. Тут же стало немного стыдно за свой испуг.
О чем это она? Сбивает все же с толку эта звероподобность – вполне вероятно, что никакой это не огонь отражается, а работает встроенная система ночного видения. Какой-нибудь вшитый в ухо суперкомпьютер, о котором ее соотечественники могут только мечтать, создает коллеге «картинку», да выводит прямо на сетчатку глаза. Впрочем, все потом – Дару явно зовут.
Несчастных восемь метров, чтобы выбраться из освещенного костром круга, шла целую вечность. Это ведь только кажется, что ее гости дрыхнут без задних ног. Тех, кто способен почивать столь беспробудно, что не проснется на близкое движение, на Прерии вы не найдете. Да и Вадима тоже учили мгновенно просыпаться при изменении обстановки. То, что она идет не в их сторону, конечно, облегчает дело, но все же, спешить не стоит.
Пока сосредотачивалась на правильном преставлении ног, забыла об общем контроле, за что была немедленно наказана мягкими губами, прихватившими ухо. Неимоверным усилием воли заставила себя не вздрогнуть, но вряд ли от визитера укрылось изменение ритма ее сердца, пропутешествовавшего в пятки и назад. Однако мохнатик был слишком деликатен, или просто предпочитал ехидничать на другие темы: «Никак не можешь решиться?», - донесло вопрос сочувственное рукопожатие. Оказывается, они и «распальцовку» знают. Однако!
Но пока Дара придумывала ответ, настроение ее собеседника уже поменялось: «А и верно, - быстро почиркали по ладони ловкие пальчики, - такая ночь замечательная! Пошли, побегаем? Я тебе такое покажу – вряд ли еще где увидишь». И, не спрашивая ее согласия, девушку потянули подальше от костра.
Бегом это, конечно, не назовешь. Скорее скольжение – невнятная тень танцевала перед глазами совершенно невесомо, не давая приблизиться, но и не удаляясь дальше вытянутой руки. Как он умудрялся менять ритм, моментально подстраиваясь под ее неуклюжие попытки двигаться бесшумно, оставалось загадкой. Но больше всего Даре это напоминало танец - она помимо воли залюбовалась «струящимся» между веток телом, и сама невольно впала в странное состояние разлитого по всему миру сознания, так, наверное, чувствует себя мышь, загипнотизированная движением змеи.
Ее собственное тело начало двигаться легко и свободно, а глаза замечать малейшее шевеление листика на распрямляющейся ветке. Оказалось, чтобы не производить шума, надо «всего лишь» попадать в ритм разлитой вокруг музыки. В мире, озарённом светом выглянувшего из-за тучки спутника, движение и неподвижность звучали разными тонами. Главное было только вносить свои ноты так, чтобы они не звучали фальшиво, и тогда становилось возможным даже непредставимое ранее.
Например, почувствовав колебание воображаемых струн, натянутых вдоль лунных лучей, они спокойно присели, да так и просидели на корточках не менее получаса, пока замершая не больше чем в десятке метров от них гора мяса, успокоено не хрюкнула, и мимо быстро не простучали копытцами пять «гор» поменьше и десяток любопытных «сосисочек». И только после этого монументальный отец семейства фыркнул с облегчением и направился в их сторону. Не больше чем на пару ладоней продвинулся, скорее показал атаку, но даже в этот момент в «зеркале сознания» не возникло ни малейшей ряби – она не чувствовала угрозы и была совершенно уверена в том, что ситуация разрешится бескровно. Не было опасения и в ее спутнике. Наверное, поэтому, обиженно хрюкнув (подраться не удалось), кабан убрался по своим свинячьим делам, а они продолжили путь дальше, теперь уже действительно танцуя между пронизывающих листву лучей.
Закончился этот танец, когда отчетливо потянуло влагой, и они выскочили на берег водной глади. По ней, блеснув глазами, мохнатик совершенно бесшумно хлопнул лапой, и по поверхности побежали кольца отраженного лунного света. И будто в ответ на это движение от середины затона прямо из глубины начала распространяться сфера настоящего сияния.
Дара замерла, наблюдая как от самого дна наверх, поднимался расширяющийся купол, сияющий белым, а следом за ним шел новый – уже другого оттенка, а их пытался настигнуть следующий. Свечение воды начало соперничать с лунным светом, а переливы красок – с радугой. Кто бы мог подумать, что в белом цвете может быть сокрыто столько ярких оттенков!
Купола достигли берега, и в следующий миг весь затон превратился в грозовое небо – пронизанное искрами и сполохами далеких разрядов. Мохнатик ухватил ее за руку и практически силой увел назад. Все верно, пусть в памяти останется это чудо в момент крещендо, а не в период угасания.
- Ты волшебник?
- Только учусь, – в темноте сверкнули озорные глаза и белоснежные зубы. Странно, вроде бы хищники показывают зубы совсем не от хорошего настроения? - Это просто подводный ключ. Он горячий, и каждый выброс происходит как по часам, вызывает свечение… этих… которые мелкие.
- Микроорганизмов?
- Ага! – удивительно, но получившее объяснение чудо, чудом от этого быть не перестало, - А теперь тише, покажу еще кое-что.
Время текло в эту ночь явно сквозь них, не вызывая ни малейшего возмущения или желания поторопить. Само движение доставляло удовольствие, хотя Дара точно могла сказать, сколько часов, минут и даже секунд прошло перед тем, как они вышли из леса на длинную полосу высокой луговой травы. Вот только желания вспоминать о времени в душе не возникало. Ни тогда, ни потом.
После замкнутого по трем сторонам пространства леса, луг и звездное небо над ним (местная луна успела уйти за горизонт), вызывали желание то ли убежать, то ли взлететь. А может упасть в это небо, пронизанное светом незнакомых звезд?
Вместо этого они просто легли на спины и долго смотрели в прозрачную бесконечность, пока не выяснилось, что они тут не одни – самые яркие звезды оказались заслонены чем-то темным и громадным, а лицо обдало горячим дыханием и запахом, который почему-то разбудил в памяти мысли о счастье и родном очаге. Откуда? Ведь она никогда не жила в собственном доме, крытом соломой, и не слышала этого запаха навоза и парного молока. Не иначе, память предков проснулась.
Дара, даже на миг не допустив сомнений в том, что это безопасно, протянула руку вверх и погладила склонившуюся над ней голову по бархатистому носу и непрерывно жующим губам. Ладонь согрело горячее дыхание, и живая громадина совершенно бесшумно переступила с ноги на ногу, не переставая при этом жевать.
Некоторое время они с мохнатиком в неспешном темпе двигались вместе со спящим стадом. Вздымающиеся курчавые горбы заслоняли горизонт как настоящие горы. Можно было спокойно подойти и погладить по пахнущему живым теплому боку – на них совершенно не обращали внимания. Кажется, эти громадины тоже умели слышать музыку вселенной.
Единственным, кто проявил любопытство, оказался крохотный теленок, со смешными кудряшками между маленьких рожек. Дара не удержалась, чтобы не почесать этот «чубчик». Малыш удивленно взглянул на невиданных пришельцев, потыкался теплыми ноздрями в ладонь и карманы, изучая нечто совершенно новое и неожиданное в его короткой жизни, и мигом ускакал под бок к мамке, едва ближайший «борт» начал слегка поворачиваться в их сторону.
Дара с «экскурсоводом» тоже поспешили укрыться за соседним «сухопутным дредноутом». Это было ошибкой, видимо они незаметно оказались с краю стада и столкнулись с тем, кому сегодня спать было не положено.
Пришлось стоять пару минут по стойке «смирно» пока их не обнюхали с ног до головы и не признали надоедливыми, но безвредными чужаками. Возражать они не решились - властелин стада был чудовищно велик даже на фоне остальных громадин, а его дыхание чуть не сбивало с ног. И умиротворением от него точно не веяло, а вот ощущение силы просто разливалось вокруг.
В конце концов, их насмешливо обфыркали, и туша двинулась дальше. Преследовать стадо они не решились. У обоих сложилось впечатление, что их попросили не портить ни себе, ни другим такую замечательную ночь. Оставалось только послушаться.
Короткий овражек, буквально несколько шагов, и у Дары возникло ощущение, что она стоит посреди чьей-то гостиной. Вот, как ни удивительно, а именно такое чувство! И не важно, что вместо стен - поросшие травой склоны, а вместо мебели – несколько сучковатых деревьев, на которых хозяева развесили вещи. Зато кровать тут присутствовала совершенно роскошная, пусть и из наломанного лапника и слегка подсушенной травы, зато запах...!
Желания гостьи, топтавшейся с ноги на ногу в попытке найти тряпку для вытирания ног, были поняты без слов – ее тут же ухватили несколько цепких лапок и мигом засунули в самую серединку. Да накрыли сверху стогом душистого сена. Там, в окружении прижимающихся теплых и мохнатых тел Дара моментально заснула.
Почему-то ей показалось, что в таком окружении она теперь в полной безопасности. И, ни Прима, с серыми губами и белеющим в темноте телом, ни так и оставшийся безымянным «тирщик» с кровавым месивом вместо лица, ни живые факелы, тянущие из чадного пламени скрюченные черные пальцы, ни другие, встретившиеся ей на коротком жизненном пути – никто не вторгнется в ночные видения. Все они оставят её сегодня в покое. В эту ночь они не придут, чтобы молча стоять рядом и смотреть на нее спящую.
И ведь оказалась права.
***
- Дара пропала! – шепот Маруси разрушил сон, в котором Вадим пытался сказать что-то важное знакомой спине девушки, руками опирающейся на парапет. Там во сне дул мягкий бриз, кричали чайки, и синело море, вот только девушка никак не хотела обернуться. И вообще было непонятно, слышит она его, или все эти слова звучат только у него в голове.
- Ох ты, горюшко! – казалось бы неуклюжий и неумелый Лука уже оказался рядом с костром и теперь стоял в странной позе, на четвереньках, но опираясь не на колени, а только на носки и одну кисть, рассматривая углубление в траве.
Также, не поднимаясь на задние, он по-крабьи, но довольно быстро, начал сдвигаться вбок, продолжая высматривать что-то в траве. Непонятно, что он там такое видел, как и вытянувшаяся рядом Маруся, у самого Вадима умений едва хватало понять, что никаких следов борьбы не заметно. Пробежав так метров пятнадцать, Лука вдруг резко плюхнулся на колени и, обхватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону.
- Ой бяда! Свёл Хозяин девку! А ведь такая была справная! - запричитал он горестно.
- Какой бл… «хозяин»?! Как «свёл»?! – раздражение дикостью и невероятностью ситуации чуть не выплеснулось из Вадима потоком брани. Удержало только присутствие рядом другой девушки. И серьезное выражение, с которым она выслушивала этот опиумный бред. Если б не это, то любителю поскулить, когда надо срочно бежать и спасать человека, ушедшего неведомо зачем ночью в лес, полный зверя, пришлось бы испытать на себе весьма увесистые аргументы.
- Знамо какой, - вдруг разом успокоившийся Лука поднялся с колен, сохраняя на лице странную смесь горького разочарования и смирения, пополам с решительностью, - городские его легендой считают, да вот она легенда. Эх, спортит хозяин девку, и не уделать ничего…
«Он не врет, - вдруг совершенно четко понял Бероев, отчего душа ухнула, будто в пропасть, - он действительно уже заранее смирился с потерей».
- А ты? Вроде ж не городская, тоже что ли не веришь?! – вдруг переключился Лука на Марусю, словно не замечая изменившегося в лице Бероева, который от гнева, вызванного столь категорическим заявлением, не мог сказать ни слова и только сжимал и разжимал кулаки, да оглядывался по сторонам, словно ожидая, что Дара появиться из-за ближайших кустов, как ни в чем ни бывало.
- Ну не знаю… - с сомнением сказала девушка, отводя взгляд от Вадима и ковыряя землю носком сапога, - у нас про него только бабки рассказывают. Не видела я его ни разу. И никого не знаю, кто бы хоть след примечал. Не из балаболов, вроде тебя, – непонятно зачем напустилась она на хуторянина.
- Не видала, говоришь… Ну так иди, полюбуйся! – Горько усмехнувшись в ответ, Лука махнул рукой в сторону ближайшего куста, - али и теперь не видишь?
- Закус! – легко, но как-то стороной, по дуге девушка подбежала к указанному растению, и всплеснула руками. Вадим как привязанный потопал за ней, не зная, что и думать – тяжело нормальному человеку, внезапно попавшему в сумасшедший дом.
Но возле куста бред начал обретать материальные признаки, не иначе как сумасшествие заразно – одна из тонких веток оказалась будто сначала наискось срезана острейшим ножом, а потом кончик был аккуратно размочален так, что получилась плоская «лопаточка». Что это значило, Вадим не понял и повернулся к Марусе, но та неотрывно смотрела куда-то ему за спину, помертвев лицом.
- Задиры… - выдохнула она.
Упомянутыми «задирами», судя по всему, были три борозды на ближайшем стволе – сначала слева направо и одновременно вниз, а потом тоже вниз и справа налево. Этакий тройной знак «больше».
- Ага, - буркнул неслышно подошедший сзади Лука, и, шмыгнув носом, убито добавил: - «Мое», говорит, «не ходите следом». Вот оно как значится…
Тут долго сдерживавшегося Вадима наконец прорвало, и он, бешено сверкая глазами, заорал в эти огорчённые лица, уже смирившиеся с потерей:
- Плевать, Хозяин там, или черт лысый! Я ее никому не отдам! Надо идти и искать. Понятно?!!! - и неожиданно успокоившись, спросил тихо: – Вы пойдете?
- Так ведь она сама пошла… - начал Лука и запнулся, получив острым девичьим локтем в бок. - Не пихайся! Все равно не будет нам ни пути, ни следа, это ж Хозяин!
- Я! Её! Не отдам! – с нажимом сказал Бероев.
- Мы пойдем! – вдруг решительно тряхнула головой Маруся и снова долбанула локтем в бок хуторянина.
- Эх, чудак человек, она ж сама пошла… - но вдруг его взгляд как-то даже посерьезнел и стал уважительным. - Вона оно как. Значит, не откажешься? А ведь так и надоть… Может ведь и выйти… Как вернется девка – забирай ее в город, а лучше сразу на Землю. Это у нас лес, вона – за околицей, и кому нужна девка, которая из-под твоего боку в лес бегать будет? А так-то оно может и выйдет… Особенно, как детишки пойдут.
От жестокой расправы прямо на месте этого болтуна спас только острый локоток и то, что, завершив рассуждения, он мигом переключился с непонятных мыслей на дела насущные.
- А поискать, так чего ж не поискать. Хозяин нам не по науке, а вот девку по следам можно и найти… В лесу ей никто с Ним не навредит, но береженного… - и быстро двинулся по следу, так и не получив честно заслуженного тумака.
След, поначалу четкий и заметный даже Вадиму, уже через сто метров начал теряться, а потом и вовсе растворился в окружающих зарослях, несмотря на все усилия Луки и Маруси.
- Эх! - тоскливо махнул рукой балабол. – На руках он ее, чоли, отсель понес? Теперь только ждать, что сама придет. Поутру или через месяц, эт смотря как у них заладится…


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:47 | Сообщение # 21
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
***

Пробудилась Дара легко и приятно, отлично помня, где она, и как сюда попала. Разворошённая копна душистого сена, щекотливый стебелёк, потревоживший щёку, низкий клочковатый туман в отдалении и ворошащийся клубок из мохнатых тел, с сопением катающийся неподалеку. Прежде, чем поняла, зачем, она влетела в эту свалку, была подброшена, перевёрнута, подмята, после чего исхитрилась вывернуться и тоже кого-то пихнуть. Потом на ногах у неё оказалась неподатливая тяжесть, и возня прекратилась.
Исхитрившись повернуться, едва не вывернув себе шею, увидела своего гида, притиснутого грудью к её ногам. Поверх же восседал ещё один мохнатик, горделиво демонстрируя… банку с вареньем из крыжовника. Видимо из-за неё и произошла потасовка.
Новый персонаж (показалось, что это девочка-подросток) открутил крышку и, словно ложкой, щедро зачерпнул из сосуда раздора длинным языком. Сладкоежка довольно прижмурилась, явно испытывая удовольствие первого глотка, и даже прижала к голове одно ушко. Второе было жестяным и осталось стоять торчком.
Туша у Дары на ногах дёрнулась, подбросив лакомку в воздух. Пришлось срочно откатываться, чтобы не быть расплющенной весом возвращающегося обратно на землю тела. Но плюхаться на попу победительница не стала – осталась на ногах и снова запустила язык в банку.
Проигравший мохнатик обиженно заворчал, после чего заметно полегчавшая посудина перекочевала в его лапы… руки, конечно. С ловкими и цепкими пальцами. Уверенное действие языком, и уровень содержимого заметно понизился. Следующей варенье предложили гостье, благо, ложка у неё всегда при себе. Впрочем, когда уровень в банке достиг середины высоты, крышка была водружена на место, а сама посудина - закопана в подстилку.
- У вас имена есть? – спросила Дара, наблюдая за этими действиями.
- Я Медвежонок, а она Ёжка, - ответил старый знакомец. – Скоро ты? – обратился он к соплеменнице, прибирающей лакомство.
- Уже, - девчонка сорвалась с места и помчалась в прогалину между кустов. Остальные понеслись за ней и через пару минут оказались на берегу заводи, в которую, клокоча, словно кипящий чайник, вливался аккуратный водный поток. Все тут же прыгнули в воду, только Дара замешкалась, пока расшнуровывала башмаки, да скидывала с себя штаны и футболку. Ломящего холода горных ручьев здесь не было – приятная свежесть окутала тело, а потом началась возня, брызгание, подныривание и хватание за ноги.
Много времени это не заняло – выбравшись на каменистый берег, вся троица почувствовала отменный аппетит и, словно стая диких обезьян, занялась поисками пропитания. Ёжка позвала всех к длинным тощим стручкам, обильно свисавшим с веток травянистого куста. Впрочем, внутри оказались не горошины, а продолговатые колбаски мякоти, консистенцией напоминающие банан, а вкусом – смесь дыни и ананаса.
Потом они куда-то шли, прислушиваясь и принюхиваясь, подглядывая за тем, что творится вокруг. Дарины спутники ни о чём не разговаривали, изредка подавая знаки или издавая негромкие звуки. На деревья они карабкались ловчее, чем белки, а потом терпеливо поджидали, глядя, как она лезет следом. Раскачиваясь на длинных ветвях ивы, дразнили полосатого амфициона… который вовсе не хотел дразниться, только изредка ворчал в сторону надоед, а то и лапой отмахивался.
Тихонько, словно самые скромные на свете скромники, прошли мимо шерстистых носорогов, хрумкающих в редколесье, выкрали несколько яиц из утиных гнёзд, обнюхали их, обслушали, а потом с сожалением вернули обратно. Даре тоже почудилось, что под скорлупой уже зародилась жизнь, но по каким признакам она это почуяла, не поняла.
Их компания так и бродила по уже исхоженной девушкой вдоль и поперёк долине, которая, почему-то, выглядела в этот раз совершенно иначе. Словно не с точки зрения человека, а через восприятие других существ: растений, мышей и лягушек, вон того переросшего покосившегося гриба… Хвост буйвола расплющил по покрытому короткой шерстью боку кусачую муху. Птичка вынырнула из воды с рыбкой в клюве. Мама мегакошка снабжённой чувствительными пальцами лапой пододвинула к себе отползший слишком далеко пушистый комочек. И где-то далеко, на другой стороне озера кто-то грозный и злой встревожен и разочарован одновременно.
Дара встряхнула головой – мир вернулся снова к своему привычному состоянию: яркий, наполненный жизнью, он равнодушно покоился вокруг… но… косуля тянется мягкими губами к трепещущим над нею листочкам…
- Пойду я к своему, - вдруг произнесла она вслух.
- Ступай, - как-то отстранённо ответила Ёжка. – А то уже сил нет терпеть, как у него сердце кровью обливается.
Дара удивленно открыла рот. Она еще до конца не уверена, а они уже все знают. И о ней, и о нем…
- Она только-только начала слышать, - словно оправдывая человеческую девушку, отозвался Медвежонок.
- Придёте, если я ещё вареньем разживусь? – как же не хочется расставаться так быстро с этими замечательными существами. По крайней мере, желание встретиться с ними ещё раз просто переполняет душу.
Но долг… перед кем? Непонятно. Однако, воспринимается это именно, как долг. Вот он и зовёт её туда, к решётчатому укрытию, рядом с которым ждёт её… судьба?
Посмотрела на мохнатых своих дружков, на их задумчивые мордочки. Словно и им тоже жаль расставаться.
- Не знаю, у нас практика заканчивается, - протянул Медвежонок.
А Ёжка совсем по-девчоночьи шмыгнула носом.


 все сообщения
КауриДата: Пятница, 09.11.2012, 04:48 | Сообщение # 22
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 14. Все не просто.

К своему жилищу Дара возвращалась открыто через залитую яркими лучами Гаучо луговину. Нарочно, чтобы видно было издалека. Когда добралась до укрытия, Бероев уже вовсю кашеварил, явно поджидая её.
- Привет!
Парень выпрямился, окатив ее холодным взглядом с головы до ног, ответил тоже прохладно:
- Странная у тебя привычка, гулять по ночам.
- Ну-у. Я ведь дома тут, вот и позволяю себе некоторые вольности, - забавно смотреть на то, как он сердится. Да ещё говорит так, словно она как минимум непослушная сестренка, а как максимум – неверная жена.
- Мы беспокоились о тебе, даже искали. Куда ты подевалась? Ни Лука, ни Маруся не смогли пройти по следу. Сказали, что тебя хозяин свёл.
- Ну да, - спохватилась Дара и бросилась ковыряться в продуктах, так и оставшихся лежать там же, где и вчера.
- Что-то ищешь? - спросил парень.
- Варенья, мёда или ещё чего-нибудь сладкого.
- Брось, садись, поешь как следует. Я тут капитального кулеша наварил, - с костра был снят котелок и поставлен на траву. К нему и присели, зачерпывая ложками густое варево. - Я перебирал запасы продовольствия, пока тебя дожидался, но ничего такого, о чем ты упомянула, там нет.
Какая-то натянутость слышалась в его тоне, будто он знает за ней что-то, заслуживающее упрёка, но напрямую высказаться не решается. И теперь от него веет холодком.
Что же, никакой вины за собой Дара не чувствует и ни в чём оправдываться не собирается.
- А где Лука? Где Маруся?
- Домой он побёг, потому что, говорит, коли сам Хозяин тебя свёл, то уж тут ничего не поделать. А она полетела дядю Сидора разыскивать.
- Хозяин? Да, есть в этих краях такая легенда. Кстати, мне про этих существ рассказывали, когда я была совсем ребёнком, так что я мало что помню. А ты со здешним фольклором не знакомился, когда готовился меня искать?
- Нет, нас очень поспешно послали, даже инструктажа толком не провели. Напихали инфы в визоры и отправили ближайшим рейсовиком.
Никак разговор не ладится. Натянутый он какой-то, напряжённый.
- Так был с тобой ночью Хозяин, или не был? - наконец прорвало парня.
- Это допрос? – спросила как можно мягче, но тон Бероева ей точно не понравился.
- Просто интересуюсь, - скрипнул он зубами. – Так и будешь убегать неведомо куда по ночам?
- А ты как думаешь?
Снова напряжённое тягучее молчание.
- Ты, как я понимаю, здесь останешься жить? – вон как пробрало, и не смотрит на нее. Только Дара никак не может понять, в чем он её обвиняет.
- Останусь, - кивнула спокойно. - Не обязательно буквально на этом самом месте, но на Прерии — точно. Оказалось, что это мой дом.
- А если тебе предложат вернуться на Землю?
Мотнула головой, не понимая, куда он клонит.
- Даже, если вместе со мной?
В ответ на этот вопрос Дара испытующе посмотрела на юношу. Замуж, что ли зовёт? Или в постоянные подруги? Ох уж эти просвещённые земляне — поди, разбери, что у них на уме? Иное дело местные, тот же Лука! Живи хозяйкой, деток настрогаем, а когда потолстеешь — новое ружьё тебе справим. То есть на всю жизнь сговаривается. А этот красавец чего-то там у себя внутри думает, и в самом же в себе сомневается. Нет, раньше, в учебке, у неё от подобного предложения тихонько зазвучали бы струны в душе, а сама она вполне могла бы потерять голову и побежать на зов.
Но сейчас, дважды увидев, как подобные вопросы решают местные парни, она чувствует себя обманутой.
- Понимаешь, Вадик. Года через два-три я захочу деток рожать, и растить их лучше всего на этой планете. Так что отпущенный мне природой срок до этого момента посвящу тому, что совью гнездо, найду средства для пропитания и человека, на чью поддержку смогу твёрдо рассчитывать. Познакомлюсь и подружусь с соседями, узнаю, где какие школы. А если улечу на Землю — попаду в зависимость, хорошо, если только от тебя. А вдруг вляпаюсь в какую-нибудь засаду?
Она перевела дыхание - давно так обстоятельно не говорила о своей дальнейшей судьбе. А тут вдруг само – одно к одному сложилось. Говорила и понимала, что так оно и есть на самом деле.
- Это здесь я — хозяйка своей судьбы. Но не в мире городов и интересов больших людей. Не желаю быть марионеткой в руках слепого случая.
- У тебя последний молочный зуб выпал? - вдруг резко сменил тему парень.
- Ага.
- Вот по всему ты — сущий ребёнок. А разговариваешь, будто зрелая женщина.
Он вскочил, подхватил пустой котелок и пошел к берегу – мыть посуду.
А у нее слезы на глаза навернулись от резких слов.

***

Скрывшись в своём решётчатом убежище, Дара опустилась на циновку. Обида на Бероева за такие поспешные выводы еще не выветрилась, и теперь ей требовалось немедленно чем-то занять руки, чтобы рассудительно и без поспешности привести в порядок мысли. Подтянув к себе наспех уложенный вчера рюкзачок, принялась в нем рыться, машинально прикидывая, во что бы одеться. Вот не заботило её это совсем, даже вчера, а тут, хотя сейчас ей меньше всего хотелось ему нравиться, словно назло решила выглядеть лучше.
Гардеробчик у неё нынче скромный. Камуфляжная футболка и брюки, что получила от группы сопровождения ещё там, на Земле, в пронизанном солнцем южном городе, и сейчас на ней. Собственно — с тех пор, как прибыла на Прерию, ничего другого и не надевала. Серый костюм с круизного лайнера? Симпатичный, но обстановке совершенно не соответствует. Башмаки ещё детдомовские, надетые на первое задание из-за удобства и прочности. Другой обуви как не было, так и нет. Вот и все богатство. Невольно вспомнились яркие тряпки, купленные для создания имиджа, которые так и остались в отеле вместе с вместительным чемоданом на колёсиках. Перед глазами возникли, будто дразнясь, превосходные яркие купальники, изящное бельё, шляпка, халатик... а на ней единственные трусики и лифчик-маечка... А ведь хорошо бы все это выстирать, да и самой искупаться пора. Если бы не Вадим – проблемы бы не возникло, а как быть при нем? Даже учитывая, что под жаркими лучами Гаучо сохнет одежда от силы часа два, не ходить же перед парнем голышом. Слишком много чести!
Эх! Хорошо мохнатикам — на них всегда шерсть. Жаль, что практика у них заканчивается скоро, но ведь ещё не завершилась! То есть — они ещё здесь. Надо же, у них тут действительно, снайперский полигон — ведь не случайно именно такая винтовка была при этом парнишке.
Уложив все обратно в рюкзак, взяла мыло и вышла к Бероеву, лениво загорающему на берегу. Все еще дуется? Похоже на то. Ну, на обиженных воду возят.
- Эй, побудь тут, я ненадолго!
- Куда? – сразу встрепенулся он, приподнявшись на локтях и окидывая ее подозрительным взглядом.
- Купаться-стираться. И не ходи за мной, ясно?
- Очень надо, - хмыкнул он, снова откидывая голову на приспособленный вместо подушки вещмешок. – Осторожней только.
Она даже улыбнулась беспокойству, все же прозвучавшему в голосе парня. Отелло недоделанный, а ведь у них даже слова не сказано об этом, и обещаний друг другу никаких не давали…
***

Первым делом, устроила стирку. Сначала камуфляжку, в последнюю очередь нижнее белье. Быстренько все прополоскала, отжала и, встряхнув, разложила на нагретых камнях. Может и за час высохнет – солнце сегодня жарит немилосердно. Нырнула с большого камня рыбкой, наслаждаясь уже привычным за последние дни купанием. Кусты хорошо скрывают ее от Вадима. А вот отсюда, если отплыть немного, как на ладони видно берег перед ее бытовкой, где он расположился, – так что особо не сторожилась, хотя парень уже не валяется, а собирает хворост - видать готовить будет. Вот и хорошо, после купания она всегда чувствует зверский голод.
Вряд ли этот весь из себя серьёзный и грозный юнец пойдет за ней подглядывать. Гордый больно. Хотя, где-то в глубине души немножко жаль – ну неужто ему ни капельки не интересно?
Вода в озере тёплая, только слегка освежает. Зато смывает пот и грязь, да и волосы после неё не путаются. Дара накупалась вволю, позволив себе сегодня никуда не спешить, заодно давая время солнышку высушить одёжку. Погонялась за непугливым семейством уток, с любопытством косящих на нее блестящими глазами. Уплыли, но так и не взлетели. Вот, что значит – совсем не боятся людей. И опасности от нее не видят, хотя она крупнее их в несколько раз.
Откинувшись на спину, Дара долго рассматривала легкие пушистые облака, лениво шевеля руками-ногами. На душе постепенно становилось совсем спокойно и хорошо. Чтобы ни принес ей этот день – справиться, как всегда. Все у нее получится. Чуть не задремала под ласковую музыку близкого леса, даже воды немного хлебнула. Благо она тут чистая, как слеза. Не сравнить с тем безобразием, что в карьере возле их интерната.
Несколько раз окунулась с головой, и решив, что уже довольно, вымыла на берегу волосы, отполоскала пену, и немножко походила вдоль берега по мягкой траве, обсыхая.
Гаучо не подвело – одежда отлично высохла, так что, натянув ее неторопливо, ощутила себя другим человеком. Шнуруя ботинки, прислушивалась к тому, как большая полосатая древесная мышь на соседнем дереве подбирается к висящим на ветках орехам. А правее в траве ящерица роется в поисках поживы. И тут – вот сюрприз, заметила Вадима. Подглядывает, всё-таки, нечестивец! Как раз потерял ее из виду, крутит головой. Ну надо же, таким гордым и неприступным прикидывался, а сущий пацан! А она-то расхаживала, в чем мать родила! И долго он тут, интересно? Мысли промелькнули и умчались, а план, как проучить наглеца, уже готов. Не, ей-то не жалко, пусть бы и смотрел, вот только отомстить за такое поведение захотелось из чистой вредности.
Юркнула в камыш и, подчиняясь шелесту его острых листьев, заскользила к зарослям молодой поросли широколиственных деревьев. Заложила неширокую дугу и появилась за спиной этого красавца, схватив его за ухо. Да с вывертом.
- Нехорошо подглядывать...
Реакция тренированного «волкодава» оказалась стремительной — он мгновенным движением руки загрёб... воздух, одновременно ударом ноги пнул... пустоту. А Дара уже растворилась в мельтешении полуденных теней, успев запустить в парня подвернувшейся под руку шишкой. И засмеялась серебряным колокольчиком.
Да, она хозяйка здесь! Понимает и знает то, что творится вокруг: справа пёстрая птичка тонким кривым клювом что-то достаёт из-под коры, а... ой! Вчерашний полосатый амфицион смотрит на неё голодными глазами, готовясь к броску. Ух-х! И девушка стремительно взлетела вверх по гибкому стволу гигантской лещины. Насмешливо посмотрела на раздосадованного зверя.
- Вадим, лезь на дерево, - закричала, спохватившись. – Быстро! Тут хищник!
Уф, успел вскарабкаться и теперь выбирает, куда бы всадить пулю.
- Не стреляй, - предупредила, успокаиваясь, - он уйдёт через пару минут. На левом склоне пасутся козы, вот на них животинка и будет охотиться.
- Хм, - парень выгнул бровь, опуская оружие и насмешливо ее разглядывая. – Поверю на слово, русалочка!

***

Когда вернулась к своему убежищу, заметила, что Бероев что-то поспешно убрал в карман жилетки. Какой-то конверт, сложенный то ли пополам, то ли вчетверо. Похоже — невскрытый. От самого же парня веяло тревогой и неуверенностью. Показалось, что страхом, но это было нелогично — бояться тут нечего. Значит, неуверенностью.
Дара опять прислушалась к своим ощущениям, к восприятию окружающего, к новым впечатлениям. Тут, у костра, рядом с её постройкой и вблизи Вадима она уже не чувствовала себя частью текущего потока жизни. Видимо голова переключилась на «городской» режим. На цивилизованное общение.
А если специально прислушаться?
Попыталась — что-то вроде бы и есть, по крайней мере, теплится внутри какая-то надежда вовремя почуять опасность. Но винтовку лучше положить поближе.
Парень поглядывал на неё с задумчивым интересом:
- Ну и быстрая же ты, - сказал он с некоторой даже завистью. - Что это за техника? Я читал в книжках, будто такому можно научиться, но инструктор по рукопашному бою сказал, что всё это сплошная выдумка.
Улыбнулась в ответ, ну правда, не объяснишь же всего словами.
- Уха? – обрадовалась, принюхиваясь.
Хмурый взгляд тут же сменился добродушным:
- Ага, давай уже есть, пока не остыло.
Хлебали наперегонки, забыв на время обиды и недомолвки, закусывая ломтями черного душистого хлеба. Только за ушами трещало, как говориться. Что там Лука! На свежем воздухе никаких изысков не нужно, да и не так уж плохо Бероев готовит - стоит признать.
Лишь когда на дне котелка не осталось ни капли, вздохнули дружно и понимающе переглянулись.
- Спасибо, - с чувством сказала Дара. – А чаю не осталось?
- Не осталось, - вежливо ответил Вадим. - Но я сейчас кофе заварю, местный, сам не пробовал…
- А что у тебя за письмо? – спросила равнодушно, откинувшись на траву. Успела заметить затравленное выражение, прежде чем закрыть глаза.
- Приказ...
Она не ждала уже, что ответит. Но промолчала. Если захочет – сам скажет.
Минуты две слушала, как возиться с котелком, как наполняет водой и снова вешает над костром. Наконец проговорил:
- Насчет тебя.
- Прочти!
И все это, не открывая глаз, в обманчиво-расслабленной позе, чутко слушая окружающий мир.
- Не могу я!
Она даже села, во все глаза глядя на него. Такая мука прозвучала в голосе «волкодава».
- Читай! – приказала резко. – Если велено ликвидировать — сам понимаешь, мне даже фора не понадобится. Лишь бы сам ты случайно не травмировался.
В его глазах буря чувств, словно хочет впитать ею всю… перед чем?
- Читай же, - сказала устало, снова ложась на траву. Как же с ним нелегко! Дадут приказ – выполнит? Убьет её? Ну а что, в самом деле, кто она ему? В горле вдруг встал комок, когда послышалось шуршание бумаги. Опять в бега? И нету смыла злиться на несправедливую жизнь. Глупо.
И совсем неожиданным оказался результат - парень вдруг рассмеялся, но как-то безрадостно, даже зло. Его, словно подбросило.
- Что там?
- Идиотизм, - скривился он, комкая бумагу и швыряя ее в костер. Словно, завершая это отвергающее действие, вскочил, пошел к берегу, сунув руки в карманы. Вот и ладно, пока он был к ней спиной, Дара быстро пролистала в коммуникаторе то, что успела наснимать заблаговременно правильным образом сориентированная винтовка. Она сейчас хоть мало похожа на фотоаппарат, но все функции, включая удаленный спуск, при ней остались.
Невелик улов - всего двадцать семь кадров и только на пяти виден краешек бумаги. А рассмотреть и вовсе можно лишь пару верхних строчек. Но и их хватило.
- Скажешь?
Вадим обернулся, кусая губы, дернул плечом, зло пнул какой-то камень.
- Ничего особенного!
- И все же?
Нерешительный взгляд из-под ресниц. Вздох.
- Это тайна. Я же солдат.
Самой противно, как упорно его допрашивать, но очень хочется.. Почему-то безумно важно узнать, что он ответит. Даже внутри все скрутилось тугим узлом от ожидания. И безумно трудно притворяться равнодушной.
- Да какая тайна. Бред один, а не приказ! Могли при инструктаже объяснить а не устраивать безумные гонки на вживание.
- Что?
- Предлагают поддерживать с тобою контакт! Ой, - он бросился к котелку, в котором варилась кофе, ругнулся, обжигаясь, засуетился, разливая в кружки. И не видел, как до боли она сжала кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Не сказал! Ну что ж - его дело. И жутко интересно, как же он теперь собирается выполнять этот достаточно изуверский приказ? Прямо после кофе, или когда?
- Я на минутку, - предупредила она весело, - не ходи за мной.
- Давай, только не долго. Сахару класть?
- Две ложки, - крикнула Дара. Чуть подумала, и добавила: - Маленьких, но полных до краёв, - этого скрытного гада, определённо, необходимо мучить.
Прислонилась к дереву лбом, царапая ногтями кору, но не ощущая ничего из-за боли в душе. А перед глазами горит строчка его приказа:
«Поддерживать контакт. Постараться завести любовную связь и войти в доверие»
Блин, что за приказы дают военным?! Козлы! Отбила носок, саданув ботинком по дереву, но как-то ей от этого ни капельки не полегчало. Да ну их! Их всех! И ревнивого Бероева в том числе. Одна проживет! Не нужен ей никто… А пока… А пока подыграет ему. Если начнет выполнять.
Кстати...
- Ёжка! У вас ведь практика ещё не полностью закончилась? - обратилась Дара в пустое пространство. Подсказывало ей что-то, что приглядывают за ней мохнатики. Подождала ответа. Прислушалась к тому, что происходит вокруг. - Мохатики! Вы ведь тоже за мной присматриваете! - воскликнула негромко. - Почему?
- Не закончилась, - ответили справа. Но на глаза не показались.
- У вас тоже есть любовь? - и откуда, спрашивается, возник у Дары этот вопрос?!
- Ну, не знаю. Мы с вами очень разные... - в ответе не слышно уверенности.
- Но, что это для вас?
- Говорят, что, если родив одного ребёнка, второго заводишь от того же... - последовала пауза, - … самца, кажется, ты так нас воспринимаешь. Так вот это и есть любовь.
- Ёжка! Я вас воспринимаю, как сказку из детства. Ты уж не обижайся. А кто тебе ухо сломал?
Пауза. Тягучая и напряжённая.
- Неужели я?
Новая пауза.
- Прости пожалуйста, я даже не знала.
- И на каблуке крутнулась, - всхлипнул голос справа. - Ладно. Проехали. Вы вообще странные. Но на людей иногда бываете похожи.
Дара вдруг почувствовала, как из глаз её... из правого... катится крупная, с горошину, слеза. Мохнатики. Бероев. Отчего он так взвинтился? Она же — мудрая и опытная, должна сообразить. Спокойно. Ведь если подумать, видно, что ему самому несладко от такого приказа. Если бы он сказал всю правду, наверное, посмеялись бы вместе, может быть, даже спланировали, как его выполнять... ой! Как-то она к этому не готова. А он? Раз утаил от неё правду, значит… Не может быть, чтобы у него никого до неё не было. Так в чём же дело? Нет! Хватит уже.
Сначала нужно прийти в себя, а потом — всё остальное.
Снова вышла на берег уже успокоенная. Принятое решение дало новые силы. Дара подошла к Вадиму, так и ожидающему её около костра, взяла протянутую кружку, легко поблагодарила взглядом. Задумчиво отхлебнула, не чувствуя вкуса и глядя на дальний берег озера, на взлетающую крупную птицу, кем-то потревоженную. Точно, хорёк подкрадывался, но остался на этот раз без добычи.
- Вот мой контакт, - Вадим протянул ей карточку с записанном на ней номером. - Сетка здесь есть, так что ты сможешь изредка проверять сообщения, которые я стану для тебя оставлять. Как я понимаю, визитёров, что могут появиться здесь про твою душу, ты не опасаешься, - что-то вроде уважения светилось в его глазах. Или благоговения. - Возможно, ещё увидимся, если... - как-то странно он не договорил - ...если получится. А мне лучше вернуться в Ново-Плесецк.
Итак — парень её мечты решил сделать ноги. Надо же, как трогательно! Пока не получил приказ её охмурить — подглядывал за ней и кормил вкуснятиной. А тут вдруг разом сделался холодный и весь из себя деловой. Даже решил сбежать, как это делают дети, встретившись с серьёзным затруднением. Н-да! Не напрасно она не доверяла властям предержащим. Даже здесь, в глуши несусветной, они дотянулись до неё своей загребущей дланью и всё испортили. Ну уж дудки! С этого момента она переходит на сторону оппозиции и принимается бороться за свои права... за Бероева, определённо.
- Коптер вызовешь? - спросила, вроде как из вежливости.
- Ждать неохота, - ответил, будто с ленцой. - Пройдусь.
Ага-ага. Пройдется он. Ладно, когда они втроём, прикрывая друг друга лазили неведомо где. Нет, он, конечно, тренированный боец, но топать полторы сотни километров по здешним лесам! А ногу сотрёт! Или еда закончится! Почему-то Даре стало тревожно.
- До Йориковки тебя провожу, а там каботажник иногда бывает. На нём доберёшься, - сказала она нейтральным тоном. - И не спорь. Тропа тут удобная, а коли не поленишься бежать — к вечеру будем на месте.
Посмотрела, как он укладывает рюкзак, чуть ухмыльнувшись про себя — а ведь уже хорошо за полдень. Ладно, поспешить действительно стоит. Она ведь не сказала Вадиму, вечером какого дня они доберутся до посёлка... хи-хи. И что ночь вдвоём им определённо предстоит провести в весьма уединённом месте. Она хорошо помнит, где расположена первая ночлежка, поставленная на тропе местными. Бортничают они здесь, оказывается.

***

А хорошо парень держится. Почти не пыхтит даже. Уверенно принял предложенный темп бега — лёгкий, ненапряжённый, танцующий стиль, что показал ей вчера Медвежонок. Дара отлично видит и слышит то, что происходит в округе — они сегодня никому не мешают, скользя по твёрдо утоптанной поверхности тропы. А вот сейчас лучше перейти на шаг — стадо оленей впереди. Не хочется пугать рогатых. Тем более, на них кто-то охотится. Ага, стая мегакотиков короткой дугой отделилась от леса и погнала будущих жертв вправо от дороги. Можно продолжать движение.
Наконец, показался навес с решетчатыми стенами. И как раз смеркается. Пора устраиваться на ночлег.
- Ты же говорила, что к вечеру будем на месте, - в голосе Бероева звучит не недовольство, а какое-то разочарование.
- Так завтра же, тут полсотни километров, как-никак. - Дара даже не думает оправдываться, её сейчас больше интересует ложе, которое ей впервые предстоит разделить с мужчиной. Интересно даже, осмелится ли он? Или она сама? Ой, мамочки! Страшно-то как! Сухая трава брошена поверх широких нар... облом. Тут не сразу ещё и отыщешь друг друга.
Перекусили галетами, запивая их кофе из Бероевского термоса, и завалились спать. Вот, лежит рядом бревно бесчувственное. Притиснулась к нему, занырнула под руку, а он только дышит сзади в затылок, и даже не делает никаких попыток что-нибудь предпринять.
- Вадим! У тебя раньше была девушка?
Молчит. Сопит и притворяется спящим. А может, она ему не глянулась? Ну, когда подсматривал?
Ночная тень неясно обозначилась в скудном свете спутника, проникающем сквозь листву. Крупный зверь мягко прошествовал мимо, остановившись на мгновение, чтобы издалека поглядеть в сторону людей. Вадим напрягся, и мышца его руки разом сделалась твердой — явно направляет на хищника ружьё. Тихонько его погладила, успокаивая. Неужели он не чувствует, какое умиротворение и сытость исходят от этой крупной кошки с огромными клыками?

***

Что может быть прекрасней ночи, звенящей от лунного света? Только светящиеся теплым светом глаза будящей тебя женщины.
- Вставай, Буш, ночь сегодня уж больно хороша. Побегаем? – и исчезла.
Пришлось вскакивать и нестись следом, пытаясь нагнать упущенные на растерянность мгновения. Мелькающий далеко впереди и струящийся между лунных струн-лучей силуэт явственно говорил, что «догоняй» - не пустая формальность, и отставших никто дожидаться не будет. Если не поторопится, так и отправится бегать без него.
Напрягая силы, Бушмейстер рванул следом. Запах убегающей женщины не просто пьянил – бил в голову полупудовым молотом на каждом скачке, заставляя кровь стучаться даже в пятках и возбуждая массу фантазий.
Вот только для их реализаций надо было сначала хотя бы догнать, а с этим наметились явные проблемы. Пока что все силы уходили только на то, чтобы не отстать. И с каждой следующей секундой становилось тем более не до фантазий – воздух начал проникать в не раз простреленные легкие с явно слышимым хрипом, а язык наоборот стремился вывалиться наружу, в попытке охладить перегревающееся тело.
Но хуже всего было с ногами, хотя на боль в недавно порванных перепонках ног он не обращал внимания с самого начала. Ничего там серьезного, все хорошо срослось и не разойдется от нагрузок. Но следом мучительно заныли сухожилия, посеченные десяток лет назад осколками мины. Затем, вслед за ногами, напомнили о себе все остальные мышцы. Волны напряжения гуляли по телу, отдаваясь болью там, где когда-то шкуру рвал металл или когти.
Права Яна, десять раз права, с таким организмом только за девушками бегать. Но сдаваться он не собирался! Опустившись «на пятки», то есть - встав на четыре конечности, пошёл длинными прыжками. Стиснув зубы и наплевав на терзающую при каждом распрямлении нижних кистей боль. Она скорее придавала сил – все же он выше и сильнее, и каждый прыжок приближал его к столь соблазнительно танцующей перед глазами цели. Что ни говорите, а с этого ракурса любые женщины кажутся прекрасными, здесь же определенно имелось, на что полюбоваться – и формы и пластика, все при ней…
Словно услышав эти мысли (не могла ведь, ветер от нее - и такое направление наверняка выбрано специально!), Яна обернулась и, насмешливо фыркнув, прянула в сторону под прямым углом от начального вектора движения. А ведь он уже представлял, что сейчас наконец сможет сделать последний бросок, силы для которого копил весь забег, и ухватить строптивую цель зубами за шкирку… Не грубо конечно, хотя кровь била в голову и туманила разум, а просто показывая, что догнал.
Вместо этого соблазнительный силуэт исчез, а на его месте, в качестве точки финиша, возникли колючие кусты, куда он на полной скорости и влетел кубарем, взрывая почву когтями, но не в силах погасить инерцию.
Яна, насмешливо вывалив язык и игриво «подрагивая» всеми четырьмя лапами, наблюдала, как он выбирается наружу. От такого зрелища Буш и вовсе потерял голову, и опять рванул к ней уже без всяких политесов, всерьез рассчитывая подмять под себя… и опять вполне закономерно пролетел мимо, загребая полные горсти земли и вырванной травы, когда женщина ловко отпрыгнула в сторону. Сила и масса теперь играли против него.
Взрывая когтями траву, они зигзагом пронеслись по большой лесной поляне. И каждая попытка настичь увертливую цель заканчивалась промахом, а то и в обрамляющих поляну кустах. Самое время было подключить голову, но кипящая кровь не дала вовремя остановиться. Даже когда женщине резко надоели их догонялки, и она остановилась, выгибая дугой спину, он думал только о том, что цель теперь близка и не заметил начавших разгораться на дне расширенных зрачков огоньков.
Расплата последовала незамедлительно, едва смог остановиться, рассматривая замершие перед глазами выпущенные когти. Это было серьезно – такой удар когтями, прямой тычковый от себя - как копьем, не является проявлением сознательной агрессии, в отличие от полосующего. Он наносится инстинктивно, при отражении внезапного нападения, или при попытке вторжения в личное пространство, как проявление неприязни.
«Держи дистанцию»,- так сказать. Самое время было одуматься, но упоение собственной мощью не дало трезво оценить ситуацию. Он же больше и сильнее! Продолжая «бег», попробовал напрыгнуть сбоку и, толкнув плечом в плечо, полу-игриво опрокинуть строптивицу на спину, как последовал встречный бросок и удар плечом, от которого тело, не имеющее опоры в прыжке, закрутило, переворачиваясь кверху брюхом. Падение на спину выбило воздух из легких, но обращать внимание на такие мелочи некогда – резко оттолкнувшись нижними кистями от поверхности, попытался увести брюхо от когтей и клыков разъярённой женщины.
Это удалось, и Буш даже успел встать на четыре точки, прежде чем его опять сбили с ног отнюдь не игриво прокусив ухо насквозь. Но тут опора под ногами все же была, потому он прянул назад, пожертвовав целостью уха, но зато получая возможность развернуться, чтобы драпануть подальше от объекта ухаживаний, сменившей милость на гнев. Вот только не смог сразу набрать нужную скорость и часть пониже спины украсилась тремя глубокими бороздами от когтей.
Теперь настала уже его очередь убегать, уклоняясь от попытки свести слишком тесное знакомство. Не слишком удачно – каждый зигзаг по поляне, как правило, заканчивался получением новых, не столько болезненных, сколько обидных дырок от тычков когтями. Но не дать даме пустить в ход зубы пока удавалось. Полянка постепенно приобретала вид поля боя…
Остановиться и перевести дух Буш смог только перед стеной леса, поняв, наконец, что его больше не преследуют. Медленно, чтобы не спровоцировать новое нападение, повернулся к замершей в центре Яне. Зрелище предстало неутешительное – вставшая дыбом шерсть и горящие яростью глаза. Давая выход кипящему внутри бешенству, она гребла когтями землю, но пока не двигалась с места, ожидая его реакции.
Глубоко вздохнув - полученная взбучка позволила, наконец, подключить к процессу голову - Буш поднялся на задние лапы и двинулся, обходя поляну, по кругу, старясь следить за объектом ухаживаний только краем глаза, чтобы не спровоцировать нападения, но и не рискуя выпускать ее из поля зрения. Древний как мир танец – «бой с тенью», цель которого показать симпатию. Надо отбросить усталость и боль, представить себя легким и беззаботным котенком, гоняющимся за падающими с дерева листьями.
Воздух пел под когтями, и одна отточенная связка сменяла другую. Вот он бежит домой, неся к ее ногам добычу. Вот они охотятся вместе, и он, свалив жертву, позволяет своей женщине нанести последний удар. А вот, свернувшись клубком рядом с ложем, охраняет ее сон…
Ярость в глазах у Яны начала пригасать, опустилась торчавшая дыбом шерсть, агрессия уступала место… насмешке? Через десяток томительных ударов сердца женщина тоже поднялась на задние лапы и начала ответный танец, двигаясь по внутреннему кругу. И сразу все стало ясно.
«Перед соплячками хвались, какой ты сильный, быстрый и ловкий, - говорило каждое движение ее перетекающего из одной точки в другую тела, - в их восторженном возрасте это, может, и кажется привлекательным. А вот чем ты можешь привлечь женщину? Кроме этих сомнительных достоинств, тем более, что ты уже далеко не так быстр и ловок, да и силен… »
Закончив танец высоким прыжком, Яна приземлилась на четыре точки и замерла в вызывающей позе, выгнув вниз поясницу и отставив в сторону левую заднюю. Увы - головой к нему, а не наоборот…
Бушмейстер встряхнулся и начал новый танец. Сдаваться просто так он не собирался. И из его движений начали проглядывать совсем иные картины. Вот отец, осторожно поддерживая головку первый раз берет на руки новорожденного, вот укачивает малыша на животе, гладя по шерстке на спинке, носит в зубах и играет, подбрасывая в воздух маленькое тельце.
Буш сам увлекся, проживая воображаемую жизнь, но еще краем глаза отмечал, как в глазах напротив потихоньку разгорается искра интереса. Вот отец играет с подросшим котенком и учит всему, что умеет сам, вот они гуляют вместе, держась за руки, вот взрослый выводит ребенка на первую охоту…
И уже прыгая на спину воображаемой жертве, Буш понял, что слишком увлекся, потерял связь с реальностью. Но исправить уже ничего было нельзя – тело находилось в воздухе, когда справа к нему метнулась стремительная тень.
Только и успел чуть довернуть корпус - и удар плечом пришелся в центр груди, и ухажёр рухнул на спину, мучительно понимая, что живот и горло открыты, но поделать уже ничего нельзя. К счастью Яна лишь игриво прикусила кожу на шее, отчего все тело выгнуло дугой от удовольствия, да отпрыгнула в сторону. Вскакивая после конфуза, вдруг увидел ее в давешней позе с выгнутой спиной, но теперь уже повернувшуюся к нему отнюдь не зубами.
Кровь опять ударила в голову и, не подумав, Буш прыгнул, стараясь как можно быстрее достичь такой привлекательной и желанной. И тут же понял ошибку, когда в повернувшихся на его движение глазах вспыхнул гнев. Яна резко оттолкнувшись, упала на спину и поприветствовала ухажёра нижними конечностями. Но увы, совсем не разведенными в стороны…
Наблюдая во всей красе выпущенные впечатляющей длинны коготки, все ближе приближающиеся к сведенным от ужаса мышцам живота, Буш только успел подумать, что это не поломанное ухо, и ему придется навестить орбитальный лазарет.
К счастью инстинктивно выпущенные когти втянулись назад в подушки стоп, а сами ножки сексуально согнулись в коленях… чтобы через миг, выпрямившись, выбить из него дух и отправить в короткий перелет в сторону весьма колючих кустов.
Выпутываться из колючек честное слово не хотелось, ведь его на полянке поджидали явно для разговора по душам. Но делать было нечего, если взрослый позволяет себе эгоизм и несдержанность ребенка, то пусть будет готов отвечать за свои действия - получить трепку в данном конкретном случае.
Приблизительно так размышляя, Буш с самым смиренным видом выбрался из колючего плена и улегся на живот, положив голову на лапы. Было тоскливо от понимания, что он сам все испортил.
Осмотрев его позу и обнюхав, Яна сменила гнев на милость и, насмешливо фыркнув, удалилась с полянки в сторону озера, гордо покачивая бедрами.
Пристыжённый Бушмейстер потрусил следом – душевные переживания и разочарования это одно, но защищать самку, пусть и отвергшую его, требовал даже не долг, а безусловный инстинкт. Так что, догнав, сначала потрусил сбоку, принюхиваясь к ночи, а потом – поняв, что Яна направляется к одному из его самых любимых мест, повел сам, выискивая притаившуюся по кустам опасность.
Скорее воображаемую – их игры наверняка перебудили всю округу, и даже самые крупные и несговорчивые предпочли поискать другое место, поспокойнее. Охота и соперничество за территорию - это одно, но связываться с потерявшей во время гона голову парочкой - дураков нет. Вытряхнут ведь из шкуры только так, просто ради доказательства собственных достоинств и подарка «прекрасной даме» - кому оно надо?
Присев на обрыв берега, Буш невольно залюбовался красотой игры лунного света на водной глади. Ночь по-прежнему звучала и пела, жаль только в эту музыку и ароматы приплелись минорные ноты и миндальная горечь проигрыша.
Но это все равно была музыка, и он запел, просто рассказывая свою жизнь, все ее стремления и разочарования. Чуть позже к нему присоединился другой голос, рассказывая о своем сокровенном, а по уху и царапинам на голове прошелся теплый и ласковый язык. Ничего эротического в этой ласке не было, скорее так мать утешает ребенка, зализывая очередную ссадину. Но и это наполняло окружающую ночь тихим счастьем.
- Не расстраивайся, герой, не все дается в жизни легко и с первого раза, - дохнуло в шею горячее дыхание, - ну не догнал… так хоть согрелся!
И уже серьезно:
- Мне понравилось с тобой бегать. Думаю, мы все повторим еще не раз.


 все сообщения