Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 10 из 10«128910
Модератор форума: Ziraenna 
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Ziraenna » Наследники предтеч (Основной долгострой)
Наследники предтеч
sovaДата: Воскресенье, 21.10.2012, 20:33 | Сообщение # 271
казачка тетя Соня
Группа: Станичники
Сообщений: 254
Награды: 15
Статус: Offline
Ziraenna, мучает меня вопрос. Сколько сосков у Пантеры? Представляя ее и дочку, мне воспринимается ряд, как у кошечки. И потом, если плод очень мелкий, возможно она может одновременно родить и значительное количество потомства?


С почтением, Клацк Осетрина Боевитовна
 все сообщения
ZiraennaДата: Воскресенье, 21.10.2012, 20:39 | Сообщение # 272
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
sova, все же столько же, сколько и у нас. Да и детей появлялось 1-2 - что делает необязательным большое количество сосков. Когда Пантера все-таки обратила на себя внимание, она бы заметила такое явное отличие.
Но плод действительно мелкий, хотя причина не в возможном многоплодии.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Воскресенье, 21.10.2012, 20:44 | Сообщение # 273
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Джунгли остались позади, теперь вокруг простиралось зелёное море травы, над которым изредка возвышались небольшие рощицы и отдельные деревья. Большую часть побережья покрывали заросли кустов, в том числе несколько видов с гибкими, хорошо подходящими для плетения прутьями. Папортошка в степной местности не росла, как, впрочем, и большинство других знакомых продуктов, зато мы каждый день обнаруживали что-то новое, так что в пищевом плане ситуация не ухудшилась. Непривычно яркий из-за отсутствия зелёной защиты свет наступающей «лунной ночи» причинял дискомфорт, поэтому многие сплавляющиеся на открытых плотах обзавелись шалашами или плетёными навесами.
Не знаю, как на самом деле, а по моим субъективным ощущениям животных меньше не стало. В высокой, мне по пояс, волнующейся под ветром сочной растительности паслись травоядные, порой сбиваясь в стада до сотни и более голов. Различная мелкая дичь: грызуны, животные, напоминающие кроликов, птицы и рептилии — обеспечивали нам богатый рацион. Однажды во время сплава удалось хорошо рассмотреть крупных, отдалённо напоминающих волков, хищников: более крупных, чем на Земле, чуть уже, с длинными ногами, вытянутым телом и зеленоватой шерстью. Пару раз издалека удалось понаблюдать, как они охотятся: небольшими стаями, загоняя добычу. Передвигались легконогие хищники элегантно и стремительно, могли развить очень высокую скорость, так что даже создавалось ощущение, что они почти летят над травой.
В отличие от джунглей, где камни встречались редко и те — сплошь обкатанные водой голыши, здесь попадались галечные пляжи, а порой даже удавалось найти отдельные валуны или крупные обломки с неровными краями. Хотя для меня это не имело почти никакого значения, но некоторые люди из каравана наверняка порадовались: ведь такие камни можно использовать в качестве какого-нибудь инструмента.
Надя и Юля очень близко к сердцу восприняли проблемы с питанием полукровок и вместе с нами искали подходящие подкормки. А однажды вечером астроном посетовала, что троллей в последнее время по берегам не видно.
— Не понимаю, чему ты расстраиваешься, — не отрываясь от компьютера, передёрнул плечами Игорь и, взяв ветку, выгреб из костра непропёкшуюся ящерицу. — Наоборот, хоть их опасаться не приходится.
Юля дёрнула расчёску, вырывая у себя из рыжевато-каштановых волос небольшой колтун. Неодобрительно посмотрела, как математик на ощупь пытается развернуть широкий лист кувшинки, в котором готовилась рептилия, слегка обжигается и, всё так же уткнувшись в экран, остервенело трясёт рукой.
— Отложи компьютер и ешь нормально, — сказала астроном.
— Потом, — отмахнулся Игорь, наконец избавив ящерицу от оболочки, и с хрустом вгрызся в её хвост, роняя пепел и крошки на клавиатуру.
— Нет, так не пойдёт, — астроном отложила гребень, встала и, укоризненно нависнув над математиком всем своим высоким дородным телом, осторожно, но решительно отобрала ноутбук. Сдула с него мусор, закрыла и отставила в сторону.
— Несмотря на то, что Дет позволил тебе распоряжаться компьютером, это наша общественная собственность, — строго сказала она. — И ты, как и остальные, должен его беречь.
Игорь сначала попытался что-то возразить, но потом опомнился и виновато кивнул:
— Прости, слишком увлёкся.
— Главное, учти на будущее, — весело сверкнула зелёными глазами Юля. — А изредка у всех бывает.
Математик снова захрустел ящерицей, а потом удивлённо вскинул голову.
— Погоди, а правда, почему ты вдруг жалеешь, что троллей тут нет?
Я рассмеялась — до него, похоже, только сейчас дошла странность фразы астронома.
— Игорь, никто тебя не слышит, — резко вклинился в разговор Сева. — Что ты сказал?
Математик с преувеличенным горем закатил глаза.
— Спрашиваю, почему вдруг сожаления об отсутствии людей изменённых, — поправился он, чтобы не ссориться с инженером.
— Всё просто, — добродушно улыбнулась Юля. — Если бы здесь водились тро... люди изменённые, и у них уже были бы дети, мы бы с Ильёй попытались достать образец их молока. Вдруг так удастся определить чего не хватает полукровкам.
Подавившись смешком, я поражённо замерла. Впрочем, подобная реакция была не только у меня, а почти у всех на нашем плоту.
— Это шутка? — с непонятной надеждой спросила Надя.
— Юля права, — серьёзно кивнул Илья. — Если увидим Homo alterus, то надо задержаться, пока я не схожу за их молоком. Но ты, — добавил химик, обращаясь к жене, — со мной не пойдешь.
— Народ, а вы не дурите? — с сомнением потянул Дет. — Я понимаю, что вы знаете некий способ защититься от нападения изменённых. Даже допускаю, что он срабатывает почти всегда. Но неужели вы верите, что больные женщины так просто подпустят вас к своей груди?
— Почему нет? — спокойно посмотрела в глаза лидеру Юля. — Да, думаю, что подпустят.
Я молча переводила взгляд то на химика, то на его жену. Если внешность Ильи ещё позволяла предположить нечто подобное, то астроном казалась слишком простодушной и даже простоватой. Ан нет, в тихом омуте вон какие тайны скрываются...
Даже Дет стушевался перед непоколебимой уверенностью этой пары и больше не возражал против вылазки. А вот у меня, несмотря ни на что, оставались сомнения. К счастью, троллей мы так ни разу и не встретили, поэтому Юле с Ильёй рисковать не пришлось.
Пока химик следил за берегом в надежде увидеть врагов, из-за которых собственно и затеяли сплав, мы пытались решить проблему другими способами. И, в конце концов, после недели неудач, всё-таки смогли обнаружить, чего не хватает в нашем молоке полукровкам — сахаров. Регулярно подкармливая сиропом из сладких ягод или фруктов, когда их удавалось найти, мы добились того, что дети перестали слабеть. Спали они по-прежнему мало, впрочем, этим отличались все полукровки, которых матери решили оставить в живых. По молчаливой договорённости мы с Лилей часто клали их рядом, и они с интересом наблюдали за повседневной жизнью на плоту. Почти не капризничая, два мальчика быстро заслужили симпатию всех мужчин, Игорь даже выразил готовность участвовать в уходе за полукровками и кормить своим молоком, чем и занимался иногда, если мы хотели отдохнуть. Его помощь очень меня порадовала, потому что по мере того, как к Диме возвращались силы, увеличивался его аппетит, и я начала опасаться, что молока на двоих у меня всё же не хватит.
Вера, Вероника и Света за это время разродились здоровыми чистокровными девочками, а одна из жён Дета — мальчиком. Удивительно, но дочь Вероники, в отличие от чернокожей рыжеволосой и оранжевоглазой матери, оказалась очень светленькой, с нежно-розовой кожей и льняными волосами. Цвет глаз пока не определился, они оставались голубовато-молочными, но и без этого понятно, что девочка получилась не в мать и не в отца. Слишком светленькая и без малейших признаков рыжего в волосах.
— Ничего удивительного, — улыбнулась агроном, заметив моё недоумение. — Её отец был светлым.
— А разве?.. — я подняла взгляд на мужа Вероники и осеклась, поняв, что могу спровоцировать ссору.
Маркус рассмеялся:
— Нет, моя огненная не подгуляла на стороне. Мы с ней познакомились, когда она была уже беременна.
— Прошлого мужа убили тролли, — пояснила агроном.
— И моего тоже, — неожиданно грустно добавила Света. — Они пытались задержать этих монстров, пока мы с Вероникой убегали. Спасли нас ценой своих жизней.
Понимающе вздохнув, я замерла, краем глаза заметив на лице прислушивающейся к разговору Юли неподдельное сожаление и что-то ещё... Неодобрение? Обвинение? Взглянула внимательнее, но теперь мимика астронома не выражала ничего, кроме сочувствия.
— Отцы моих дочерей — герои, — завершил тему Маркус. — Но я тоже их отец. И ничуть не меньше, чем те, прошлые.
Чистокровные дети оказались гораздо капризнее полукровок, чуть что их не устраивало — начинались слезы и крики. Когда я находилась рядом, Рысь тоже могла покапризничать, но стоило её оставить одну — сразу затихала и засыпала. Честно говоря, иногда, сильно устав, я пользовалась этим приёмом, хотя обычно старалась не злоупотреблять и не лишать дочь материнского общества. На тринадцатый день жизни у Рыси открылись уши, а на пятнадцатый — глаза. В тот день она впервые подарила мне улыбку. Малышка по-прежнему большую часть времени спала, но в краткие периоды бодрствования начала ориентироваться, например, узнавать меня ещё до того, как я брала её на руки.
Греясь в лучах утреннего солнца, я наблюдала за зеленокожим, который всё ещё не отказался от идеи изучить наш внутренний животный мир, и размышляла. У Росса живет тот же вид червей, который минимум два раза вызвал серьёзное, угрожающее жизни заболевание. У других «людей» нашего плота — тоже. Можно предположить, что большинство сплавляющихся заражены этим паразитом. Тогда почему дней через двадцать после отплытия все, имеющие некоторые, не слишком сильные, признаки болезни, поправились? Да, кстати, и цитадельские тоже перед разделением уже выглядели гораздо здоровее, чем когда только присоединились к каравану. Почему сейчас среди окружающих меня людей нет больных? Факт, конечно, радостный, но он означает, что одних глистов недостаточно для возникновения непроходимости кишечника. И у цитадельских, и в том лагере, к которому я присоединилась, наблюдалась нехватка продуктов питания. Голод вызывает ослабление организма, оно — болезнь. Это хорошо сочетается с тем фактом, что в нашем лагере голодание не вступило в полную силу, тогда как цитадельские действительно серьёзно от него пострадали — соответственно, и больных у них оказалось больше. Стоп, не получается. Насколько я помню, в нашем лагере были отдельные группы, поражённые сильнее остальных, и посвящённые в них не входили! Зато болели почти все махаоны и ещё кто-то.
— Игорь, а ты случайно не знаешь, как махаоны жили до начала сплава?
— Нормально, а что?
— Нет, мне конкретно интересно: голодали ли, чем питались, какой лагерь устроили, болели ли...
— Да нет, они совсем не голодали, потому что рыболовы отменные. И лагерь хороший был, чистый... — я махнула рукой, показывая, что можно не продолжать.
Отменные рыболовы! Поскольку в лагере было не до разносолов, наверняка они питались преимущественно рыбой, как и цитадельские. И так же, как и цитадельские, страдали непроходимостью...
— Росс! — от моего вопля зеленокожий вздрогнул и, оторвавшись от микроскопа, одарил меня недовольным взглядом. — Ты когда-то говорил, что ещё раньше кого-то оперировал из-за непроходимости. Вы были знакомы?
— Да, и что?
Зеленокожему явно не хотелось вспоминать о своей первой, неудачной операции, но, воодушевлённая идеей, я не обратила внимания на его нежелание развивать тему.
— У меня такой вопрос: он случайно не отличался какими-то особыми пристрастиями в питании? — любую гипотезу лучше сначала подтвердить, а только потом высказывать.
— Да, был у него заскок: он почти растительной пищи не ел. Всё мясо да рыба, рыба да мясо... как только не надоело.
— Рыба! И махаоны, и цитадельские, и твой знакомый питались преимущественно рыбой! — радостно заявила я. — Так, может, дело не в глистах, а в рыбе? Или в несбалансированном питании. Ведь мы тоже рыбу едим и ничего, здоровы.
— Ну, знаешь, ты осторожней с выражениями, а то я вообще её есть перестану, — честно предупредила прислушивающаяся к нашему разговору Юля.
— Кстати, у меня есть идея насчёт репеллента, дурацкая, правда... — окрылённая успехом, начала я.
— И? — заинтересовался Игорь.
— Меня мухи не кусают. Если взять, например, немного моего пота и намазаться...
— Мне кажется, это не выход, — неодобрительно покачала головой Надя.
— А я согласен быть подопытным кроликом! — поддержал мою инициативу Игорь.
Собрав немного пота, математик размазал его по своей ноге. От кровососов мои выделения действительно помогли отлично, вот только сами вызвали сильную аллергическую реакцию: уже через час кожа на ноге Игоря воспалилась и покрылась многочисленными мелкими пузырьками с прозрачной жидкостью. И математик пожаловался на жжение в пострадавшей области и даже лёгкий озноб.
— Прости, я должна была думать раньше, что если мухи меня не едят, для этого должны быть весомые причины, — покаялась я.
— Я сам вызвался, — утешил меня Игорь. — Жаль, но этот вариант репеллента нам однозначно не подходит.
— Будем искать другие возможности, — закончила разговор Надя, обрабатывая ногу математика.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
sovaДата: Воскресенье, 21.10.2012, 21:03 | Сообщение # 274
казачка тетя Соня
Группа: Станичники
Сообщений: 254
Награды: 15
Статус: Offline
Ziraenna, что-то я начала переживать за Пантеру с ее предрасположенностью к древолазанию. Что ей в саванне делать со своими наклонностями? Скучно, наверное, будет без джунглей.


С почтением, Клацк Осетрина Боевитовна
 все сообщения
ZiraennaДата: Воскресенье, 21.10.2012, 21:07 | Сообщение # 275
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
sova, ну, саванна тоже не бесконечная, а сплав еще не закончился. Но да, Пантера непременно выскажется по данному поводу в своем дневнике.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Понедельник, 22.10.2012, 08:52 | Сообщение # 276
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
142 – 143-и сутки. Степь — река
Однажды плоты пристали к длинному пляжу с красновато-рыжим песком. Побродив по зелёному морю и набрав трав, кореньев, ягод и других даров земли, а также поймав несколько крыс и пару ящериц, я возвращалась к плоту, когда заметила, как Вера с физиком и инженером ползают по пляжу и увлечённо спорят. Отнесла корзинки домой и подошла к троице, которая теперь пыталась выкопать яму.
— Не помешаю? Или у вас секретное дело? — с сомнением посмотрев на проходящих мимо любопытствующих людей (какая уж тут секретность?), поинтересовалась я.
— Тут, снизу, что-то похожее на глину есть, — поделился Маркус.
— А я говорю, что это не глина, — упрямо возразила геолог.
— Ха! — физик протянул мне горсть рыжей грязи. — Сама посмотри, — предложил он.
На ощупь материал, в самом деле, очень напоминал глину. Да и по цвету такой, как надо. И лепить оказалось удобно, и кольцо не растрескивалось, когда я сворачивала в него раскатанную из земли колбаску.
— Действительно, похоже, — согласилась я.
Вера возмущённо фыркнула.
— Что, и это на песок похоже? — раздражённо поинтересовалась она, пересыпая с ладони на ладонь горсть крупных и блестящих кирпичного цвета крупинок.
— Не очень, но мало ли, — пожала плечами я. — Вдруг это из-за каких-то примесей.
— Тоже мне, специалисты нашлись, — устало махнула на нас рукой геолог, выбросила песок и обтёрла руку о бедро. — Ну давайте проведем эксперименты, если на слово верить не хотите.
Поскольку стоянка подходила к концу, мужчины поспешно накопали крупными раковинами и притащили на плот несколько корзин рыжей глины. Вера тоже не осталась в стороне, набрав немного песка и, напоследок, небольшую вязанку хвороста.
— Только не вздумайте сразу же лепить, — предупредила она нас. — Точнее лепить можете, но не рассчитывайте, что хоть что-нибудь получится. В смысле — что-нибудь дельное.
— Откуда такой пессимизм, красавица ты наша? — тут же попытался оспорить физик. — Если на вид — глина, на ощупь — глина, лепится как глина, то почему и на самом деле не может ей быть?
— Я уже встречала очень похожую «глину», — вздохнула геолог. — Но толку с неё не было...
— Не проверишь, не узнаешь, — улыбнулся Маркус. — А вреда в любом случае не будет.
Видимо, решив разобраться со всем сразу, Вера достала ещё почти три десятка разных образцов. Каких только расцветок песка у неё не оказалось: почти белый, с полупрозрачными крупинками, несколько жёлтых, рыжих, красных и бурых с разными оттенками, тёмно-коричневый (почти чёрный) и даже жёлто-зеленоватый и отдающий в бирюзу. Но геолог не обошла вниманием и более мелкодисперсные структуры: в коллекции присутствовало несколько образцов глины, но, в отличие от песка, в основном красноватые или серые.
Слепив из всех образцов глины небольшие шарики и колбаски, мужчины немного подсушили их в тени и на несколько часов положили запекаться в жаре костра. Сначала физик пытался воспротивиться, говоря, что без хорошей просушки все образцы растрескаются, но Вера только покачала головой.
— Трещины не помешают проверить моё предположение. А пока, — она выбрала несколько крупных, около двух миллиметров в диаметре, песчинок и раздала всем желающим.
— Ну и зачем мне это? — недоуменно пожал плечами Росс. — Всё равно в песках не разбираюсь. Наверное, надо попытаться расплавить — тогда будет ясно, тот или не тот.
— Настолько, насколько надо — понимает почти любой, — улыбнулась геолог. — Вы их попробуйте на зуб. Как следует попробуйте.
— Ух ты, у них что, вкус есть? — как ребёнок обрадовался Сева.
Скептически оглядев песчинку, я осторожно положила её на язык. Покатала по нёбу, и, убедившись, что никакого особенного привкуса не чувствую, вопросительно взглянула на Веру.
— Я сказала, «на зуб», — повторила она.
Пожав плечами, осторожно прикусила крупинку. Ничего подозрительного. По команде геолога сжала сильнее. Потом ещё раз. Нет, не показалось, крупинка действительно слегка пружинит. Выплюнула песчинку и несколько раз сдавила пальцами — но так на ощупь она казалась твёрдой. Снова сжала зубами — чуть упругая. Прислушалась к ощущениям и бросилась к широкому листу с горкой насыпанного песка, чтобы попробовать другие крупинки: вдруг эта — исключение. Кстати, такие же сомнения возникли и у остальных. Только через несколько минут, пожевав несколько щепоток, Маркус расстроено кивнул:
— Это не кремнезём. Тот должен быть твёрдым.
Потом мы с азартом первооткрывателей перепробовали все без исключения песчаные образцы, и выяснилось, что необычная упругость характерна и для них. Только изредка попадались отдельные песчинки, не имеющие этого свойства, но их оказалось очень мало. Настолько, что перепробовав несколько миллилитров песка, Сева обнаружил только две твёрдые частицы. Заинтересовавшись необычным явлением, я даже попыталась погрызть камни, которыми было обложено кострище, и быстро поняла, что они тоже слегка пружинят. Причём, как и с песчинками, сжимая камень в руке, почувствовать ничего подозрительного не удавалось — только крепко сжимая челюсти. Параллельно удалось определить, что как ни кусай, материал не деформируется: на нём не остаётся следов зубов и даже малейших вмятин. Решив всё-таки добиться результата, физик с инженером соорудили нечто вроде примитивной наковальни из плоского камня и долго пытались расколоть или расплющить более мелкий, колотя по нему обухом топора. Но, несмотря на то, что при ударе с размаху камни тоже пружинили, ни деформировать, ни даже поцарапать их не удалось. Самым удивительным оказался тот факт, что, когда они взяли для исследования другой маленький камень, с щербинкой, и минут пятнадцать его истязали, то повреждение не только не увеличилось, а даже уменьшилось. Существующая ямка сгладилась и теперь её края стали округлыми, а углубление — меньше и как будто отшлифованным водой. Разошедшийся Сева предложил попробовать разрубить камень лезвием топора, но мы остановили инженера: вдруг необдуманные действия повредят не загадочному минералу, а драгоценному невосполнимому инструменту.
— Мне вот что интересно, — пригладил бороду Маркус. — Если, пытаясь отколоть кусочек, мы не только потерпели неудачу, но и даже уменьшили уже существующее повреждение... то откуда оно появилось? Раз у этого камня был отломан кусочек, это значит, что в принципе такого результата достичь возможно. Но явно не за счёт ударов. Может, попробуем раскалить, а потом резко остудить?
Новую идею восприняли на ура. Чтобы не ждать, мы просто выгребли на край костра несколько небольших раскалённых камней и полили их речной водой из папортофельной кожуры. Естественно, от них пошёл пар, но совсем немного, исчезнув гораздо быстрее, чем я ожидала.
Физик взъерошил и без того встрёпанные волосы.
— Не понимаю, — признался он. — Не мог же камень так быстро остыть?
Илья поплевал себе на палец и осторожно прикоснулся к объекту исследования. Ещё раз. Осмелев, взял камень в руку.
— Тёплый, но не горячий, — подтвердил очевидное он и дал остальным пощупать.
— Хм... — потянул Сева. — Что-то мне это напоминает.
Выкатив из огня ещё два камня, мужчина положил один на песок, а другой бросил в плошку с водой. Как и в прошлый раз пар перестал идти почти сразу, но инженер подождал около минуты, прежде чем коснуться воды и камня. Подумал, передал плошку физику и осторожно капнул на тот голыш, который оставил на песке. Потом взял его в руку.
Трое мужчин обменялись понимающими взглядами.
— И что мы раньше не подумали? — вздохнул Маркус. — Выходит, не было никакой надобности насыпать под кострище такой слой земли.
— Почему? — заинтересованно спросила агроном.
— По крайней мере, те камни, с которыми мы сейчас экспериментируем, обладают очень низкой теплопроводностью, — пояснил Илья. — В результате изоляторы из них хорошие, а вот... — химик рассмеялся. — Может, и к счастью, что никому из нас в голову не пришло пытаться сготовить пищу, бросая в посуду раскалённые камни — всё равно ничего дельного бы не вышло.
— Это точно, — хмуро кивнул физик. — И если «глина» хотя бы в половину такая же, то запечь её не удастся.
Сева посмотрел на прогревающиеся в костре «колбаски» и упрямо подкинул в него хвороста.
— Вера, а почему ты думаешь, что и глина ненормальная? — чуть позже поинтересовалась я.
— Есть причины, — нерадостно улыбнулась геолог. — Признаков, которые заставляют сомневаться, довольно много, но некоторые будут понятны только специалисту. Хотя кое-что легко проверить кому угодно. Например, попробовать её на вкус и пожевать.
От неожиданности я фыркнула. Раньше мне казалось, что только мы, биологи, с точки зрения остальных отличаемся извращёнными пристрастиями и тянем в рот что попало. Ан нет, выходит, геологи ничем не лучше. С любопытством посмотрела на глину: никогда раньше её не пробовала. Смогу ли отличить от нормальной? Покосилась на остальных, пожала плечами и, убедившись в неядовитости рыжей массы, отщипнула немного.
На пробу глина оказалась странной. Почти безвкусной, но как будто слегка бархатистой. И на зубах ощущения оставляла совсем не такие, как раньше, на Земле, попавшая на бутерброд почва. Хотя кто знает, какой должна быть правильная глина? Может, именно такой?
Заметив, что Вера ожидает моей оценки, отплевалась, прополоскала рот и виновато развела руками:
— Нет, я пас. На вкус не смогу отличить.
Геолог понимающе улыбнулась.
— Все в порядке, бывает. Честно говоря, я сама сначала в шоке была. Особенно, когда поняла, что почти все мои знания здесь ничего не стоят. Честно говоря, совсем этого не ожидала. По крайней мере, раньше, в прошлой жизни, я была убеждена, что и на других планетах действуют те же законы.
— Может, они и действуют, — вздохнул Маркус. — Но кто сказал, что Земная цивилизация знала уже основы, а не просто смотрела поверхностно? Или что эта планета не является аномальной? Или, — голос физика окреп, а на лице появилось ехидное выражение, — что Земля и Солнечная система не были чем-то аномальным по сравнению с остальной галактикой?
— Ты сам-то в это веришь? — нерадостно рассмеялся Сева.
— Нет, не верю, — честно развел руками Маркус. — Но исключить такой вариант тоже нельзя. Ведь о других мирах мы судили по косвенным признакам.
Несмотря на первоначальную неудачу, физик ещё несколько десятков раз нагревал камень, а потом поливал его водой в надежде, что поверхность всё-таки повредится, но так и не достиг успеха.
Сева, подумав, обстучал ещё несколько каменных обломков и продемонстрировал нам, как бывшие не острыми, но грубыми грани от ударной нагрузки скруглились и даже как будто слегка оплавились.
— В общем, так, каменных топоров нам не видать как собственных ушей, — констатировал он очевидную истину. — Как и другого инструмента. Особенно ударного. Да и камень так не обработать...
— Ну, молотки, наверное, получилось бы делать, — попыталась утешить Вера.
— Ага. Упругие молотки, — криво усмехнулся инженер. — Хотя, если всё-таки научиться работать с этим материалом, то режущий инструмент получить ещё есть шанс. Но как — другой вопрос.
— А всё-таки, ведь каким-то образом они разламываются, иначе нормальных угловатых камней мы бы не находили, а встречались бы только округлые, — указал Маркус. — Но их разрушали явно не ударным способом и не нагреванием. Как тогда?
— Будем искать, — пожал плечами Илья.
Кроме прочего, физик с геологом решили измерить плотность разных песков. Для этого они насыпали их в колбы до половины, прогрели на огне до полного высушивания, остудили, взвесили, а потом долили воды до метки по объёму, тщательно перемешали, подождали, пока не выйдет весь воздух, и снова взвесили. Таким способом им удалось вычислить не только массу, но и объём песка (как разницу между объёмом колбы и количеством долитой воды). Эти опыты были мне менее интересны, но краем уха услышала, что Вера опять оказалась права — песок легче, чем должен был бы быть, являйся он кремниевым.
— А знаете, мне кажется, в том, старом, предположении Ильи что-то есть, — признал Сева за ужином. — Минералы действительно не похожи на нормальные: слишком упругие, да и реагируют на удары очень странно. А вот органику чем-то напоминают.
— Я бы не сказал, что очень напоминают, — не согласился физик. — Если это органические соединения, то всё равно необычные. В огне не обугливаются, да и свойства у них очень специфичные.
— Да тут всё необычное, — вздохнула Вера. — Так что ничего удивительного.
Народ замолчал, сосредоточенно жуя и выбирая косточки из дичи.
Уже перед самым сном физик решил, что кусочки глины достаточно запеклись, и попытался вытащить колбаски из костра. Но стоило прикоснуться к ним палкой, как все фигурки рассыпались: не в пепел, но в пыль.
— Что и следовало ожидать, — без малейшего удивления заявила Вера. — Если сейчас эту пыль смочить — она опять станет как глина и лепиться будет отменно.
Сева прищурился и с любопытством посмотрел на жену:
— Теперь я понимаю, почему ты мне жаловалась на сумасшедший мир. Прости, что раньше не принимал твои проблемы всерьёз.
— Прощаю, — улыбнулась геолог. — Я бы и сама не поверила на слово.
Через некоторое время азарт прошёл, и большая часть народа вернулась к своим делам. Только Маркус слепил из образцов ещё несколько шариков и фигурок, после чего поставил их сушиться в тени.
— Хочешь попробовать ещё раз? — спросила я.
— И это тоже, — кивнул он. — А ещё хочу проверить, что с ними станет, если их просто хорошо просушить на воздухе: тоже рассыплются или будут удерживать форму.
Вера с радостью поддержала идею физика, заметив, что раньше такую проверку не удавалось провести из-за постоянных дождей, а теперь, в менее влажной местности, да и по окончанию их сезона — как раз самое время.
Этой ночью остался дежурить Илья. Я забралась к себе, но ложиться не спешила: мне требовалось меньше времени на отдых, чем остальным и, воспользовавшись этим, решила заполнить дневник. Через некоторое время услышала внизу шевеление и с любопытством выглянула.
Физику тоже не спалось, и он присоединился к дежурному у костра. Долго вертел в руках камень из загадочного материала.
— Вот странно, — вполголоса поделился он с химиком. — Столько лет учился, работал, и вдруг раз — весь привычный мир летит в тартарары. Как будто керели нарочно поставили всё с ног на голову.
— Не переживай, — попытался ободрить его Илья. — Я уверен, что не только у тебя, меня и Веры трудности. Они у всех нас. С другой стороны, не всё так уж безнадёжно, ведь какие-то наши знания пригодились.
— Я не расстраиваюсь, а думаю, — мечтательно хмыкнул Маркус. — Кто знает, вдруг именно одна из загадочных особенностей этого мира помогла керелям стать могущественными межзвёздными путешественниками. Представляешь, какие возможности открываются перед нами в таком случае?
Химик поперхнулся от неожиданности и отложил недоеденный хвост ящерицы:
— А вдруг именно одна из этих странностей послужила причиной вымирания керелей?
— Может, и так, — легко согласился физик. — Но одно другому не мешает.
— Не обольщайся, — неодобрительно посмотрел на собеседника Илья.
— Я и не обольщаюсь, — Маркус широко улыбнулся. — Я — радуюсь. Толку-то впадать в депрессию из-за того, что тут многое не так, как на Земле? Изменить-то мир мы пока всё равно не сможем. А значит — надо искать положительные моменты. Благо, они есть. Например — огромный простор для исследований. И шанс изучить другую планету. А ещё, если повезет, получить то могущество, которое было у керелей.
— Идеалист, — Илья покачал головой и встал, чтобы проверить, правильно ли идёт плот.
— Нет, просто оптимист, — радостно возразил ему физик, сладко потянулся и, ещё раз взглянув на камень, ушёл под крышу. Подождав несколько минут и убедившись, что больше ничего интересного не намечается, я тоже удалилась к себе.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 22.10.2012, 17:14 | Сообщение # 277
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Мне понравились обе продки, и разные исследования, которые проводят ученые.
Жизнь у них уже практически наладилась и есть возможности двигаться вперед, чем они и занимаются, молодцы!
Интересно все же, смогут ли они из чего-то сделать изделия, типа ножей или посуды. И не может ли так оказаться, что упругий песок это в чем-то плюс?
Вобщем, увлекает, правда немножко грустно что про Рысь маловато - интересно)))

Спасибо, Ziraenna, за интересные продки!


 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 24.10.2012, 11:03 | Сообщение # 278
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
144-е сутки. Река — степь
Удобно устроившись на краю плота и подстерегая неосторожную рыбину, с удивлением отметила, что количество пираний в реке существенно снизилось. Раньше они плавали целыми группами, а теперь встречались исключительно одиночки и то редко. Если так дальше пойдет, то скоро не только я, но и обычный народ спокойно купаться сможет. Это плюс. А вот то, что лесной ландшафт исчез, мне не нравится и даже вызывает смутную тревогу. Наверное, слишком привыкла в новой жизни прятаться от опасности на дереве. Тем более, что лазить мне даже удобнее, чем ходить. А открытое пространство создаёт ощущение беззащитности. Единственное, что утешало — трава высокая и спрятаться в ней очень легко. Впервые я порадовалась своей природной особенности — ходить мне одинаково удобно и на двух, и на четырёх конечностях, а бегать — так и вовсе, опираясь на руки, легче. Из-за этого, когда спешу, становлюсь визуально ниже, и трава скрывает от лишних взглядов. Мелочь, а приятно.
— Посмотри, что у меня есть! — прервал мои размышления Маркус. Вздохнув, погрозила уплывшей добыче кулаком и повернулась к физику. Он с гордостью продемонстрировал отрезок толстого стебля бамбука.
— Ну и?
Маркус зачерпнул стеблем воду:
— Не протекает!
— Мне нравится, — одобрила я, разглядывая дно из плотного пробкового слоя какой-то коры. — Как вам так заткнуть удалось, чтобы щелей не было?
— Сначала как следует высушили дно, вырезав чуть большего, чем надо, размера, потом вставили и залили водой. Он разбух, и никаких щелей не осталось. Так что сильно высушивать этот сосуд не рекомендую. Жаль, такую кору мы только в джунглях видели, а здесь пока не нашли. Но ничего, у нас ещё на несколько труб хватит, — удостоверившись, что я достаточно оценила труды технического отдела, Маркус пошёл хвастаться остальным.
— А ведь троллей уже почти месяц не видели, — задумчиво заметила Света, подошедшая к краю плота, чтобы порыбачить.
Не отвечая, я выровняла дыхание и замерла: рядом показалась аппетитная добыча. Резкий удар костяным гарпуном — и вытянув на борт рыбу в локоть длиной, оглушила её и придавила рукой, чтобы извлечь оружие, не повредив.
— Ты это к чему? Хочешь сказать, что мы уже уплыли достаточно далеко и пора остановиться?
Энтузиазма эта мысль не вызывала. Я уже привыкла жить на плоту, да и с пропитанием и сбором материалов так не возникает никаких проблем: каждый раз причаливаем в новом, ещё не использованном людьми месте. Кроме того, окружающая природа не очень-то вдохновляла на основание постоянного селения: на мой взгляд, лучше остановиться там, где рядом лес. В нем и топлива больше, и пищи, и даже стройматериалов. И деревьев. Прищурившись, вспомнила, какое удивительное ощущение свободы, независимости и уверенности в своих силах появляется, стоит забраться в кроны. Нет, без леса мне будет тяжело. И дочери, когда она подрастёт, наверное, тоже. А ведь ещё где-то там, позади, остался большой (гораздо крупнее нашего) царский караван. Сейчас, во время сплава, свободным пищи вполне хватает, но если мы снова объединимся с царскими людьми, даже при продолжении сплава может начаться голод. А уж если остановимся рядом — его и вовсе не избежать. Пусть окружающая природа богатая, но её резерв не беспределен. Поэтому пока нет никакого резона прекращать сплав. По крайней мере, я к такому шагу ещё не готова.
— Нет, думаю сейчас ещё не время, — вторя моим мыслям, покачала головой Света. — Надо выбрать более благоприятное место. Да и дополнительное расстояние между нами и троллями лишним не будет.
— А почему тогда ты вообще об этом заговорила? — спросила я. — Вроде бы никто другой и не думает об остановке или поселении.
— Вот именно это меня и беспокоит, — вздохнула экономист и замерла, заметив подплывающую рыбину.
Продолжить разговор удалось только через несколько минут, после того, как я упустила очередную добычу, зато Света разжилась такой крупной особью, что нам пришлось прижимать её к плоту вдвоём. Больше, чем на дюжину килограммов, наверное, потянет. Оглушив угреподобную рыбу камнем и вытащив обломок гарпуна, мы оттащили её к костру и пошли обмыться от налипшей чешуи, слизи и крови.
— Как я уже говорила, меня беспокоит именно то, что народ, обрадовавшись передышке, даже не хочет задумываться о том, что будет дальше, — чуть позже продолжила удачливая охотница, приматывая жилами новый наконечник к древку. — Пока мы плывем, у нас всего в достатке, но когда остановимся, ситуация может резко измениться. Или надо выбирать очень богатую местность, но и там разбегаться небольшими группами и уж ни в коем случае не объединяться с теми, кто отстал.
Я кивнула. Действительно, если мне удалось избежать большей части неприятностей, скрывшись от них в верхнем ярусе леса, то представители лесных людей очень сильно пострадали от троллей. Наверняка они находились в постоянном страхе и напряжении. А сейчас, наконец почувствовав себя в безопасности, расслабились и просто гонят мысли о будущем, не желая даже думать о возможных проблемах. С другой стороны, люди не могут жить в вечном стрессе. Нужно и отдохнуть.
— Не вижу в этом ничего плохого, — высказав мысли вслух, добавила я. — Не думаю, что народ совсем уж ни о чём не думает.
— Да, в каком-то плане это даже хорошо, — кивнула Света. — Мне самой очень нравится нынешняя обстановка. После возрождения я только здесь почувствовала себя человеком, а не тварью дрожащей. Скажу больше. У меня создаётся очень приятное впечатление, что наш караван — это плавучее селение. Носитель цивилизации. И, если откровенно, именно с ним мне будет труднее всего расстаться.
— Но вовсе не обязательно после завершения пути отказываться от того, что удалось достичь, — пожала плечами я. — Гораздо удобнее, когда есть закон и порядок.
— Ты серьёзно считаешь, что после прибытия людям будет дело до чего-то, кроме собственного выживания? — горько усмехнулась экономист. — Остановившись, мы потеряем всё, что получили.
Собеседница замолчала, проверила, насколько крепким получился костяной гарпун, после чего отложила его, поплескала себе в лицо водой из реки и решительно добавила:
— Хватит об этом. Надо брать от жизни всё, пока можно. Тем более что тут не лучшее место для поселения, вот и думать о нём не буду.
После чего быстро ушла к дочери.
Я посмотрела ей вслед. Сама же подняла больную тему, и сама же прервала разговор. Что её так беспокоит? Ведь мы уже уплыли от троллей. В новом месте всё будет иначе, не так страшно и плохо, как раньше. Или у Светы есть основания чего-то опасаться? Да нет, не думаю. Скорее всего, просто память о прошлых неприятностях не даёт покоя. Остается надеяться, что время поможет вылечить душевные раны.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
КауриДата: Среда, 24.10.2012, 22:59 | Сообщение # 279
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Хорошая прода. Не хочется, чтобы Пантера и Рысь лишились возможности "бегать" по кронам деревьев.
А что у Светы случилось тоже заинтриговало.
Понравился сосуд из бамбука.
Опять мне мало малышки Рыси))) Очень уж харизматичный человечек получился.
Жду следующей продки. Спасибо за эту.


 все сообщения
ZiraennaДата: Четверг, 25.10.2012, 11:14 | Сообщение # 280
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
На привале, после пополнения запасов, я отправилась поискать деликатесы и вскоре вышла на муравьиную тропу. Красновато-рыжие насекомые размером с таракана-прусака деловито бежали в одну сторону и возвращались с добычей — в другую. Крупные, аппетитные на вид и запах насекомые, к большому разочарованию, оказались ядовитыми. Зато пройдя вдоль их тропы, я добралась до небольшого оврага, заросшего мелкими кустарничками с чёрными сладкими, слегка терпкими ягодами. К сожалению, большая их часть ещё не дозрела, поэтому пришлось потратить немало времени, выбирая экземпляры покрупнее и послаще. Более плотные и терпкие съела на месте, а получше и послаще оставила, чтобы приготовить из них подкормку для Димы.
На обратном пути заметила Надю, которая сидела у муравьиной тропы, ловила бегающих насекомых и с явным удовольствием ими лакомилась. Везет ей: для меня они, значит, ядовиты, а для неё так съедобны... На всякий случай я переключила кольцо-анализатор на вид Homo oculeus и, проверив пойманного насекомого, ахнула. Ядовито! Не смертельно, но...
— Ты что делаешь?! Выплюнь немедленно, они же ядовитые!
Жгучая брюнетка с укором посмотрела на меня большими синими глазами.
— Ты чего кричишь? — спросила она, даже не подумав избавляться от очередной жертвы. — Всё в порядке.
— Но они ведь ядовитые.
— Не больше, чем многое другое, — терапевт улыбнулась. — Пантера, ты слышала на Земле, что можно отравиться ну, например, шоколадом?
— Некачественным — конечно, — я ещё раз проверила насекомых на съедобность. Результаты остались прежними.
— Даже качественным, смотря сколько съесть, — будто подтверждая свои слова, Надя аппетитно захрустела хитином муравья.
— Ну, там ведь это «сколько» килограммами измеряется... Погоди, ты хочешь сказать, что красный цвет камня означает, что продукт практически не ядовит?
— Нет, не это, — засмеялась Надя. — Что ты знаешь о кольце-анализаторе?
— Оно позволяет разделить продукты на неядовитые, ядовитые, но не смертельные, и смертельно ядовитые, — не понимая, к чему такой странный вопрос, ответила я. — А ещё оно самоподзаряжающееся и с гарантией должно работать больше тысячи местных лет...
— Ух ты, а я и не знала, — заинтересовалась Надя. — Спросить забыла, а сами керели не сообщили. А от чего оно заряжается? А то я уже пару месяцев боюсь, что вот-вот батарейка сядет, пореже пользоваться стараюсь.
— Не смогла выяснить, как именно, но точно знаю, что просто носить кольцо с собой вполне достаточно для сохранения работоспособности, если, конечно, оно не будет уничтожено физически, — я улыбнулась. — Когда я керелям вопросы задавала, то на меня такая паранойя нашла, везде второе дно мерещилось. А тебе?
— Иногда, — кивнула Надя. — Тем более что кое о чём они точно нам не сказали.
Меня как будто окатили ледяной водой, по спине пробежали мурашки. Неужели она знает, что выживет только кто-то один?
— О чём? — осторожно уточнила я.
— Ты в курсе, что кольцо-анализатор имеет два режима работы, о втором из которых керели скромно умолчали?
— Два? — облегчённо вздохнув, я растерянно посмотрела на кольцо. Странно, а в инструкциях о втором режиме ничего написано не было. Впрочем, как и о первом. А ведь точно, в полученных руководствах указывалось, как использовать только дополнительные надстройки к моему кольцу, а об основной функции вообще ничего не упоминалось. Тогда это мне не показалось странным, но теперь...
— Так вот, к чему я про шоколад говорила. Многие отравляющие вещества в небольшой дозе безопасны. На Земле мы часто ели продукты, содержащие яды, главное — чтобы не передозировать, и чтобы яд не накопился в организме. На первом, общем, режиме кольцо работает так: продукты, которые можно потреблять в любых количествах и как хочешь часто, относятся к неядовитым, к ядовитым керели отнесли те, что могут вызвать нарушение жизнедеятельности, но вряд ли приведут к смерти, и к смертельным — все остальные. То есть, в этом режиме кольцо, например, посчитает ядовитыми земную петрушку, укроп, шоколад, кофе и вино. А водку, соль, горький миндаль и многие приправы кольцо вообще классифицировало бы как смертельно опасные продукты.
— Соль?
— Да. В чистом виде смертельную дозу соли съесть не так трудно, как может показаться. Поэтому хлеб, например, кольцо посчитало бы съедобным, а соль — жутким ядом.
— Вот это да, — я схватилась за голову. То-то мне казалось странным, что почти не встречается съедобных пряных травок. Выходит, многое из того, что брезгливо и опасливо отбрасывала, годится в пищу. — Почему ты раньше не сказала?
— Лучше спроси, почему сейчас не скрыла. Думаю, чем меньше будет тайн внутри наших маленьких групп, там лучше мы сможем доверять друг другу. Честно говоря, уверена, что не только я уточняла эту деталь, но, как видишь, ни здесь, ни в Интернете слух о втором режиме ещё не прошёл.
— И правда, — я задумалась, но потом вернулась к разговору. — Так чем отличается второй режим?
— Переключается так, — Надя медленно продемонстрировала определённую серию надавливаний на металл рядом с камнем. — А теперь смотри, — она поймала муравья и на мгновение прикоснулась к нему камнем кольца. После мгновенного потемнения камень окрасился, но не как обычно: ярко-зелёный центр окружало фиолетовое кольцо. — Керели использовали радужную шкалу: центр от фиолетового — безвредного, до красного — смертельно ядовитого, и окружность тоже от фиолетового, при котором даже присутствующие в продукте яды совсем не накапливаются в организме, до красного — когда они практически не выводятся. В простом режиме считаются съедобными только те продукты, которые при полном анализе ни по одной шкале не выходят за синюю грань. То есть уже голубые по съедобности считаются ядовитыми. А на самом деле спокойно есть можно до зелёного цвета, хотя лучше, конечно, уже не объедаться. А чай я себе иногда заваривала вообще до жёлтых по ядовитости, — Надя замолчала, задумчиво глядя на муравьёв. — Всё равно я собиралась рассказать об этом в ближайшее время, так почему бы и не сейчас, — добавила она себе под нос.
Переключив своё кольцо, я снова проанализировала муравьёв и, выяснив, что для меня они вообще голубые по съедобности, присоединилась к трапезе.
Возвращались мы вместе и, подойдя к плоту, обнаружили на нем наших мужчин, которые собрались в круг и, заинтересованно глядя чуть вниз, о чём-то увлечённо спорили.
— У меня — длиннее! — категорично заявил Сева, сделав странный жест рукой.
— Зато у меня — толще, — возразил Илья.
— Ну, это как посмотреть, — ехидно потянул зеленокожий.
Я остановилась: может не стоит смущать мужчин своим присутствием? Хотя о каком смущении может идти речь, если мы целыми днями щеголяем друг перед другом голыми телами.
— Нет, так нечестно, если уж сравнивать, так в одних местах, я тоже могу утолщение найти! — вмешался Маркус. — Зато у меня в бугорках, а у вас гладкие!
— А у меня... — Игорь на мгновение задумался. — А у меня зато красивее. И блестит сильнее. О, девочки, идите сюда. Вот скажите, у меня красивее, чем у них?
Мы с нездоровым любопытством присоединились к мужчинам. Оказалось, что они обсуждают не своё мужское достоинство, как я сначала подумала, а добытых на стоянке змей. Не выдержав, рассмеялась: как всё-таки важен для мужского пола элемент игры.
— Ну, так красивее? — настойчиво повторил математик, демонстрируя изящный экземпляр рептилии с зелёной чешуей с синими вкраплениями и металлическим блеском.
— Красивее, красивее, — хором сказали мы и снова прыснули, вызвав недоумение и даже обиду на мужских лицах. Но уже вскоре, поняв, что нас так рассмешило, они присоединились к общему веселью.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
КауриДата: Четверг, 25.10.2012, 11:26 | Сообщение # 281
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Классно, даже посмеялась))) Мужики - это что-то... Вот ведь ситуевина.
А про ядовитое и нет очень понравилось - логично ведь в самом деле. Надоже.


 все сообщения
ZiraennaДата: Пятница, 26.10.2012, 14:55 | Сообщение # 282
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
145 – 152-е сутки. Река — степь — река
Узнав о существовании второго режима кольца-анализатора, я стала пользоваться исключительно им. Если раньше огромное количество ядовитых растений и животных вызывало удивление, то теперь, наоборот, оказалось, что практически всё в той или иной степени является съедобным. Вскоре выяснилась ещё одна особенность кольца — оно всегда анализировало продукт целиком: ткнув камнем в лист растения, получаешь оценку ядовитости не отдельного органа, а всего, что к нему крепится, то есть целого куста вместе с древесиной и корнями. Открытие произошло случайно: проверив фрукт, упавший с одиночного дерева, и убедившись в его съедобности, я залезла наверх и, заполняя корзину, случайно прикоснулась камнем к ещё не сорванному плоду. Прибор просигналил о «жёлтой» ядовитости растения, а когда я, спустившись, принялась проверять собранные фрукты, чтобы рассортировать на хорошие и несъедобные, то все они отразились на кольце, как качественные «синие» продукты. Подробная проверка показала, что листья дерева тоже съедобны, хотя и не такие безопасные, а вот оторванная и очищенная от листьев веточка — аж оранжевая. Подумав, что эти сведения не очень тайные и легко выводятся эмпирическим путём, я сообщила об открытии всем посвящённым, ну, кроме Детовских жён, разумеется. А чуть позже Росс проговорился, что он уже знал об этой особенности кольца-анализатора, но не соизволил просветить остальных.
Однажды я заметила, что стоит Веронике или Свете вспомнить отцов своих дочерей, как Юля старается либо уйти на другую сторону плота, либо перевести разговор на иную тему (обычно на физика) или как-то ещё отвлечь. Судя по всему, когда-то мне не показалось её недовольство, хотя явно она больше ни разу его не показывала. Зато пару раз намекала, что не стоит ворошить прошлое, и отцом надо считать Маркуса, а не тех, кто зачал.
После одного из таких случаев, я отозвала астронома в сторону:
— В чём всё-таки дело? Ты знала их прежних мужей?
— Нет, — Юля оглянулась на физика с жёнами и, убедившись, что они заняты своими делами, вполголоса добавила: — В отличие от прошлых, Маркус их не бросил.
— Но ведь и они не бросили, а погибли, — возразила я.
— Погибнуть ради кого-то гораздо легче, чем жить ради него, — сказала, как отрезала, астроном. — Думаю, в смерти мужчин была немалая доля их собственной вины.
Женщина помолчала, глядя на спустившееся к водопою стадо рогатых копытных.
— Хотя, нет, не уверена, что именно вины. Может, они по жизни были такие слепые или глупые, — добавила она чуть позже.
Я неодобрительно встряхнулась. Причём тут глупость? Или, по мнению астронома, мужчины должны были спасаться сами, бросив жён на произвол судьбы?
— Они защищали своих любимых. Что в этом плохого? В чём ты их обвиняешь?
Юля поморщилась и тяжело вздохнула.
— А вот тут ты ошибаешься, — её голос прозвучал твёрдо, без капли сомнения в своей правоте. — Я и сама контактировала с троллями, и встречала многих, которые с ними сталкивались. Условно этих людей можно разделить на два основных типа. Одни оказались с теми, кто заболел, в одной группе — у них фактически не было шансов, если не успели уйти до того, как тролли стали параноиками. Другие — жили отдельно и сталкивались с изменёнными людьми относительно редко. Вот эта часть людей могла выжить даже без большого везения или тайных знаний. У них почти всегда была возможность не вступать в битву, а уйти. Разумеется, в случае, если во главе стоял разум, а не жадность или сиюминутные эмоции.
— Да? — скептически потянула я, вспоминая, что Дет когда-то тоже говорил нечто подобное.
— Без сомнений, — кивнула астроном. — Если, когда заметишь тролля, бросить вещи и бежать, то тролль всегда обращает внимание не на человека, а на имущество. Насколько мне известно, иначе бывало, только если до этого убегающий напал на тролля, стукнул его или ранил. А если выбор стоит не между обидчиком и предметом, а между возможной жертвой и вещью — тролли предпочитают имущество человеку. Хотя кто-то рассказывал, что если оставить вещь как приманку, а самому не сбежать, а затаиться, то нападение всё равно будет, — женщина помолчала, о чём-то глубоко задумавшись, а потом добавила: — В идеале, конечно, надо не просто бросить вещи, а рассыпать их, раскидать по сторонам — тогда велик шанс, что тролли и заберут совсем немного. Но разговор не об этом, — оборвала она сама себя. — Так вот, жизнь при встрече с троллями сохранить не настолько сложно. А их мужья защищали не столько своих женщин, сколько богатство. Они — не смельчаки и герои, а либо дураки, либо трусы!
Меня поразила тихая ярость в голосе Юли. Не просто ярость, а почти ненависть.
— Считаешь, они пеклись о подругах? Ха! — горько усмехнулась астроном. — Только о себе! Они даже не подумали, что будет с их детьми и их женщинами — ведь и те, и другие лишились сразу и защитников, и имущества. Вот и выходит, что их бывшие предпочли лёгкий путь — или пан или пропал. Боялись выживать почти без всего, приспосабливаться, опасались, что без начальных богатств мало чего стоят, — Юля несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, после чего уже спокойнее добавила: — Они были бы героями, если бы выжили и не бросили свои семьи. А так — нет в их гибели ничего героического. Безрассудная, глупая смерть.
Не зная, что ответить, я неопределённо пожала плечами. С одной стороны, в чём-то астроном права — если подумать, то в действиях прошлых мужей нет подвига. С другой — и обвинять без серьёзной причины тех, кто отдал свою жизнь, лично у меня язык не поворачивается. Ведь неизвестно, как конкретно и в каких обстоятельствах произошла встреча с троллями. Хотя всё равно, если был хоть малейший шанс выжить... Своей гибелью они не облегчили жизнь другим людям, а только усложнили. Но что толку думать о прошлом, ведь всё равно погибшие уже заплатили за ошибку своими жизнями...
Хотя прямо я не поддержала Юлю, но теперь, поняв, что ею движет, тоже старалась проследить, чтобы Света с Вероникой пореже вспоминали настоящих отцов своих детей. Теперь у них есть Маркус. И хотя не стоит говорить о погибших плохо, на пьедестал возводить тоже нельзя. Они остались в прошлом, а его не следует ворошить без особой нужды.
Фигурки из местной глины, которые стояли в тени, за это время так и не высохли полностью, оставаясь достаточно влажными, чтобы сохранить пластичность. Даже когда Маркус разложил фигурки под горячие солнечно-лунные лучи, это не помогло. Точнее говоря, реакция была, но странная. На жаре самый верхний тонкий слой подсох и как будто чуть распушился, в результате чего поделки из глины стали легче скатываться с наклонной поверхности и на ощупь казались чуть шелковистыми. А стоило убрать фигурки в тень, как через четверть часа «глина» снова становилась слегка влажной и пушистость пропадала. После целой серии опытов физик заявил, что пока для полного высушивания нашёл только один способ — нагревание, причём достаточно сильное. Но при нём фигурка уже не сохраняла форму, а рассыпалась в пыль. Ради интереса физик собрал получившийся порошок в отдельную сухую плошку, поставил в тень, и меньше чем через полдня он снова превратился в слегка влажную глину (судя по всему, впитав водяной пар из воздуха).
— Мне вот что интересно, — прокомментировал результат Маркус. — Ладно здесь, рядом река и влажность воздуха достаточно высокая, но сохранит ли эта субстанция аналогичные свойства в сухой атмосфере? И, если нет, то какая минимальная влажность нужна, чтобы пыль смогла превратиться в глину?
Но для проведения подобных исследований не оказалось подходящего оборудования и условий, поэтому мужчины отложили их на неопределённое срок, пока не появится возможность.
— А ведь, если подумать, эта «глина» — в каком-то плане очень ценна, — напоследок поделилась с нами Вероника. — Особенно, если растения из неё воду смогут извлекать — никакого полива не нужно будет.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
КауриДата: Пятница, 26.10.2012, 22:18 | Сообщение # 283
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Весьма интересная разноплановая продка.
Спасибо, понравилось. Про тролей опять-таки...
И глина странная, но из чего-то другого может можно делать посду и прочее. Нда... загадки.
А теперь еще и рацион расширился, благодаря второму режиму кольца. Интересно, что дальше будет.


 все сообщения
РОМАНДата: Воскресенье, 10.02.2013, 11:45 | Сообщение # 284
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
Вспомнил, что давненько не читал ничего о приключениях на одной весьма интересной и необычной планете. Нашел тему. Да, действительно давненько...


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 27.03.2013, 09:52 | Сообщение # 285
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Каури, спасибо за поддержку.
РОМАН, угу, я вообще очень долго в сеть практически не выходила - исключительно по работе. Сил не было.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 27.03.2013, 09:56 | Сообщение # 286
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Во время остановок я пару раз обращала внимание на Марка. Вроде бы уже давно находимся в пределах видимости друг друга, но за это время у меня так и не появилось к нему, как к представителю противоположного пола, интереса — только как к сородичу. Может, всё дело во внешности? Марк намного крупнее даже самых больших мужчин лесных людей: сантиметров на восемьдесят выше и чуть ли не в два раза шире в плечах. А если учесть длинные, до колен, руки с большими кистями, густую серебристо-каштановую шерсть-гриву на голове и плечах, поросший такой же длинной шерстью равнобедренный треугольник на спине, спускающийся вершиной к короткому мохнатому хвосту, несколько вытянутые вперёд челюсти и стиль передвижения — не человеческий, а обезьяний — создаётся образ гориллы-переростка или действительно какого-то полуобращённого оборотня. Такое существо трудно представить в виде мужа или героя-любовника.
Я грустно усмехнулась. Уж кому-кому, а мне-то как раз не стоило бы придавать его внешности столько внимания — сама не намного лучше. Разве что волосы вместо гривы, на теле шерсти нет, челюсти вперёд не вытянуты, да размер гораздо меньше. Даже если на цыпочки встану, всё равно ниже всех взрослых людей в караване, не говоря уж о Марке — тот, по сравнению со мной, вообще гигант. Но всё равно — больше похожа на лысую четырёхрукую обезьяну, чем на человека. Недаром учёные настаивали на том, чтобы назвать мой вид зверолюдьми. Мы на самом деле слишком сильно отличаемся от остальных.
Но всё равно, даже несмотря на отсутствие полового интереса к Марку, он остается единственным моим сородичем в караване. И единственной возможной парой. Ни у него, ни у меня нет других вариантов (кроме как остаться холостыми), если, разумеется, мы не встретим других зверолюдей. Думаю, Марк тоже прекрасно понимает, что выбор невелик. Ведь у него сложились очень неплохие отношения и с царем, и с его людьми — он вполне мог задержаться с большим караваном. Даже с учётом некоторого числа агрессоров — мог. На такого монстра нападать не станут — не дураки.
Марк о чём-то весело разговаривал с людьми с плота-общаги, на котором поселился. Засмеялся и, зачерпнув горстью воды из реки, брызнул на собеседницу. Стало грустно. Марк ко мне тоже никакого сексуального интереса не испытывает. Может, так происходит как раз потому, что мы оба слишком не похожи на людей Земли? Хотя нет. Марк сам признался Дету, что его влекло к погибшей знакомой оборотнице. А ведь она была такая же мелкая и отличалась от землянки не меньше меня. Значит причина не в этом. Впрочем, мало толку переживать из-за такой ерунды. Нас никто не гонит, не толкает друг к другу, так что и беспокоиться не стоит. Время покажет, сложится или нет. А спешить не следует.
— Хочешь сойтись с ним поближе? — негромко поинтересовался подошедший Дет.
Я вздохнула и отвернулась:
— Даже не знаю.
С подозрением взглянула на лидера нашей группы, но в его серых глазах не промелькнуло даже тени насмешки или неодобрения. Хотя, раз на Земле он был профессиональным психиатром, то наверняка мог хорошо контролировать эмоции. Думаю, что и здесь умеет не хуже. Но, с другой стороны, мне нечего стыдиться. Да и нет причин бояться насмешек.
— Опасаюсь, но одновременно понимаю, что подобных мне слишком мало и надо бы держаться друг друга, — добавила я в ответ на невысказанный вопрос блондина.
— Да, в чём-то ты права, — согласился он. — Кстати, ты думала над тем, старым вопросом? Он ведь всё ещё остаётся актуальным и будет таким как минимум несколько лет.
У меня не возникло даже малейших сомнений насчёт того, что имеет в виду Дет. Тем более, что к поднятому им вопросу о том, есть ли у меня глобальные цели, мысленно возвращалась много раз.
— Думала и часто.
— Нашла ответ? Если не хочешь, то можешь не озвучивать, просто скажи «да» или «нет», — добавил лидер.
— Да, хотя и не уверена, что ответ полный. И что он не изменится со временем.
— Хорошо, — блондин слегка склонил голову. — Не буду настаивать на том, чтобы ты сообщила мне, но на всякий случай посоветую учесть, что зверолюдей только двое.
— Учту, — раздражённо отрезала я и отправилась собрать траву на подстилку.
Вот не понимаю, зачем лидер пытается указать на без того очевидное? Неужели считает такой дурой? Набрав большую охапку свежего сена, потащила его к плоту. По пути пару раз останавливалась, чтобы передохнуть. Другие люди тоже уже возвращались с добычи, начиная потихоньку готовить плоты к отплытию. С тех пор, как мы расстались с царским караваном, установилась очень комфортная, спокойная обстановка (скорее всего из-за того, что теперь продуктов с лихвой хватало на всех). Но теперь, задумавшись о неприятном, я смотрела на других людей внимательнее и, уже в конце пути, случайно встретилась с полным недоверия взглядом одной из проходящих мимо женщин. По спине пробежал зябкий холодок, и сразу стало понятно, что имел в виду Дет.
После того, как караван вернулся на середину реки, я поднялась к себе. Лидер оказался прав: я слишком расслабилась и с готовностью откинула тяжёлые мысли. Думая о будущем, нельзя забывать и о прошлом. А в нём одни представители моего вида занимались грабежом, а другие — воевали на стороне троллей. За редким исключением, люди из каравана не видели ничего хорошего от зверолюдей. Да, они разрешили мне сплавляться с ними, приняли Марка и не поставили нам в вину ни наше прошлое, ни поступки наших собратьев. Но это не значит, что об этих деяниях забыли. А следовательно — стоит мне или Марку оступиться, как хрупкий мир может рухнуть. В идеале надо не просто сохранить равновесие, а заслужить уважение и вернуть доверие к нашему виду. Но возможно ли такое без демонстративной работы на публику, выпячивания своей полезности и преувеличения положительных черт? Вряд ли. А разводить рекламу я не хочу. Пытаться показать себя лучше, чем есть на самом деле — тупиковый путь. Даже если в начале он даст положительный результат, то потом, рано или поздно, правда всё равно раскроется и тогда доверия уже не будет. Нет, это не выход. Лучше оставаться такой, как есть — настоящей. И не лгать ни себе, ни другим. По крайней мере, постараться не лгать. Такой путь медленней и не факт, что даст положительный результат, но он же поможет удержаться на ногах и уменьшит шанс скатиться вниз. В конце концов, не только у меня есть тёмные тайны. Одни убивали, другие (Росс, а может и кто ещё) промышляли людоедством. На крайний случай всегда останется ещё один вариант: уйти от людей и пытаться построить что-то самой. Но его буду использовать, только если не найду другого выхода.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 10.04.2013, 07:31 | Сообщение # 287
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
153 – 159-е сутки. Река — степь — река
Через некоторое время я поняла, что живя в обществе и, одновременно, пытаясь скрыть свои тайны, могу забыть приобретённое за время одинокого полудикого существования. Например, если и дальше не буду пользоваться антигравом, то потеряю навык и, возможно, растеряюсь, когда от него будет зависеть что-то важное. Надо исправить ситуацию и хоть немного подновить умения. В связи с этим, на ближайшей же остановке, отойдя подальше от плотов, так, чтобы скрыться от любопытных глаз, активировала антиграв наоборот (то есть увеличила вес). Немного подождав, уменьшила до половины нормального, потом снова увеличила. Вот интересно, вроде бы заказывала такой прибор, чтобы не просто плавать в невесомости можно было, но и двигаться в определённом направлении, да и в инструкции сказано, что такое возможно — а нет, так ни разу и не получилось. Зато ещё в джунглях очень хорошо освоила функцию увеличения и уменьшения веса — она помогала при прыжках с дерева на дерево. Подумав, решила поискать способ активации направленных полётов ещё раз — вдруг раньше чего-то важного не заметила.
Заново внимательно ознакомившись с документацией, поняла, что, судя по всему, вектор тяжести по идее можно направить не только вверх или вниз, а в любую сторону. Может, именно таким образом получится достичь полёта в заданном направлении?
Некоторое время я пыталась изменить направление силы тяжести напряжением грудных мышц (так же, как увеличивала или уменьшала вес), но убедившись, что ничего не получается, взяла в руку компьютер и открыла программу дистанционного управления. Чтобы лететь параллельно земле, надо направить вектор вбок, я ведь правильно понимаю?.. Меня резко толкнуло вперёд, сбило с ног и проволокло по изрытой грызунами почве. Растерявшись, не сразу смогла отменить команду, в результате затормозила примитивно: прижавшись к земле и вцепившись руками и ногами в траву. От действия прибора восприятие реальности исказилось и казалось, что я нахожусь не на равнине, а на довольно крутом (примерно в сорок пять градусов) склоне. Даже голова закружилась от непривычного ощущения. Чуть придя в себя, я попыталась подняться, всё ещё не отключая флиграв, и добилась успеха, хотя стояла по отношению к почве косо, как на склоне. Отменила команду и с облегчением села на траву. Как же хорошо, когда мир воспринимается таким, каким он должен быть на самом деле.
Отдохнув, потёрла полученные ссадины и снова активировала флиграв, но на сей раз не вперёд, а вверх и вперёд, в результате чего пришлось выключать прибор на бегу: его силы оказалось достаточно, чтобы тянуть, но недостаточно, чтобы взлететь. От резкого возвращения гравитации в норму не удержалась на ногах и прокатилась по траве, да ещё и чуть веткой глаз не пропорола. Вот вам и полёт в заданном направлении: обычную-то гравитацию вектор вбок не компенсирует или компенсирует недостаточно. В общем, бракованный флиграв: только если вертикально вверх вектор направлять, летать нормально получится (причём исключительно вверх или по ветру). Или очень сильную тягу включать надо, а ракетой в небо или, что ещё хуже, в ближайшее препятствие, влететь не хочется.
Потирая набитые синяки и ссадины и мысленно костеря керелей, я возвращалась к плоту, когда в голову пришла неожиданная идея. Пусть летать не получается, но всё равно, даже в таком виде, боковая активация может оказаться полезной. Например, если покрепче схватиться за плот, то можно получить некое подобие двигателя. Жаль, что проверить, сохранив флиграв в тайне, не выйдет.
— Что с тобой случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Юля.
— Да так, упала, — отмахнулась я.
— Ага, упала, — съязвил Росс, разглядывая многочисленные царапины и слегка заплывший глаз. — Много раз падала и очень активно.
— Эксперимент по прыжкам в высоту и длину ставила, — потрогав опухшее веко, пояснила я. — Неудачный.
— Вот в это уже больше верится, — рассмеялся зеленокожий. — Ну ты даешь, в спортсмены-мазохисты ни с того, ни с сего потянуло.
Впрочем, после этого случая я больше не жаждала экспериментировать с флигравом.
Однажды, вспомнив о первой подруге, я попробовала связаться с Николаем, чтобы расспросить, не слышно ли новостей об Алле. К моему удивлению, хотя его аська оказалась включена, он не отвечал. После нескольких безуспешных попыток пришла мысль, что ситуация очень напоминает ту, когда знакомые Аллы пытались измерить глубину озера и спровоцировали выброс какого-то газа. Неужели полученный урок их ничему не научил, и всё началось сначала? Идея фикс у них там, что ли? Я продолжала изредка стучать Николаю, но пока безуспешно.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Суббота, 13.04.2013, 09:24 | Сообщение # 288
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
На другой день во время остановки к нашему плоту подошёл Марк.
— Привет, — поздоровался он, с интересом наблюдая, как я обмываю обкакавшегося Диму. — Это чей?
— Мой.
Оборотень с сомнением посмотрел на него, потом на меня, потом снова на ребёнка.
— Ты уверена?
— Да, а что?
— Ну, он похож на человека-мутанта, — пояснил своё недоумение Марк.
Я рассмеялась:
— Дима и есть полукровка. Я его усыновила.
— Ааа, — разочарованно потянул оборотень. — Тогда понятно. А я слышал, что у тебя свой есть, посмотреть хотел.
— Есть, Рысь, — обтерев Диму пучком травы, я уложила его в корзинку и указала на соседнюю.
Марк заглянул, и на его лице отразилась целая гамма чувств: любопытство, переходящее в удивление, которое, в свою очередь, трансформировалось в нежность.
— Она прелесть, — тихо сказал Марк. — У меня на Земле тоже дочка маленькая осталась. Кажется, я её очень любил.
— Кажется? — не поняла я.
— Не помню. Думаю, что любил. Можно подержать?
Я недовольно пожала плечами, но возражать не стала. В конце концов, если мы когда-нибудь собираемся строить семью, то лучше заранее знать, умеет ли он обращаться с маленькими детьми. Наклонившись, Марк осторожно, поддерживая головку, вынул Рысь из импровизированной люльки. Тепло улыбнулся ей и начал баюкать малышку на руках, пока я поправляла подстилку в корзине.
Обернулась я как раз вовремя, чтобы заметить, как глаза оборотня наливаются кровью и большая рука сжимается на шее моей дочери. Забыв обо всём, одним прыжком подскочила к Марку.
— Отдай! — и, поскольку он не отреагировал, изо всех сил вцепилась зубами в предплечье оборотня. Взвыв, он дёрнулся и на мгновение ослабил хватку, но мне хватило времени, чтобы вырвать дочь из смертельных объятий и пуститься наутёк. Незаметно для себя забралась на самый верх крыши второго этажа и только после этого обернулась. Мне показалось, что Марк не остановится ни перед чем, чтобы форсировать строение, настолько страшно он выглядел, но тут он перевел взгляд на свои руки и застыл. А уже через минуту на лице оборотня отразился ужас, он схватился за голову и бросился прочь от нашего плота.
Я пыталась успокоить плачущую дочь, одновременно ощупывая её маленькое тельце. Вроде ничего не сломал, но если она умрёт, то убийце мало не покажется. И плевать, что он гораздо сильнее. От перенесённого шока меня затрясло, прижав Рысь к груди, я гладила её, даже не пытаясь сдержать текущие из глаз слезы.
— Ничего, малышка, ничего, родная. Теперь всё хорошо будет, ничего эта тварь тебе больше не сделает.
Спустившись вниз только для того, чтобы забрать корзинку с Димой, залезла обратно и просидела на крыше до глубокой ночи. После происшествия отгороженная комнатка казалась слабой защитой, ведь проломить стену оборотню вряд ли составит труда. Только когда пошёл дождь, я спряталась под навесом, но и то — исключительно потому, что боялась простудить детей.
На следующий день, когда наш плот причалил к берегу, я объявила, что никуда с него не уйду и, забрав детей, снова залезла с ними на крышу. Там и сидела несколько часов, пока не вернулся Игорь.
— Пантера, с тобой Марк поговорить хочет, — сказал он.
— Обойдётся! — огрызнулась я. Вот кого-кого, а этого убийцу недоделанного мне меньше всего сейчас видеть хочется.
— Но он очень-очень просил, — с намёком потянул математик.
Я одарила его хмурым взглядом: вроде ведь в курсе произошедшего, неужели не понимает, что я не готова к этому разговору.
— Никуда я не пойду.
— Послушай, вам ведь надо выяснить отношения. К тому же, если ты не захочешь поговорить, он может сам сюда прийти...
Последний аргумент заставил меня передумать. Уж лучше я к нему, чем он сюда.
— Игорь, залезай ко мне, детей посторожи, — попросила я.
— Ну знаешь, я не обезьяна, лучше ты их сюда принеси, тогда с удовольствием, — попытался отказаться он.
— Игорь, ну пожалуйста, а то я никуда не пойду.
— Ладно-ладно, успокойся, — вздохнул математик и полез на крышу. — Не понимаю, почему нельзя их спустить...
— Здесь Марку их достать труднее будет.
— Во время вашего с ним разговора? — укоризненно спросил Игорь, усаживаясь понадёжнее. — Иди, я постерегу.
— Только не спускай, — предупредила я и, узнав, где сейчас оборотень, направилась в его сторону.
Марк ждал меня за пределами лагеря, сидя на берегу и обрывая вокруг себя травинки.
— Ну, чего тебе? — хмуро спросила я, держась на достаточном расстоянии, чтобы в случае чего сделать ноги.
— Прости. Я не хотел, — слова прозвучали глухо. — Сам не знаю, как так получилось.
— Ты просишь прощения за то, что чуть не убил моего ребёнка?! — взъярилась я, после чего замолчала, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки, и уже тише продолжила. — Неужели ты правда считаешь, что хоть одна мать сможет это простить?
— Нет. Но это не я, я бы никогда такого не сделал, честное слово!
А ведь действительно, возможно, его поведение не что иное, как проявление ещё какого-то инстинкта, навроде моего «жора». Может, он и вправду себя не контролировал? Но от этого не легче, ведь если такое случилось однажды, оно может повториться вновь.
— Знаешь, когда я только сюда попала, то чуть не съела человека. Мне повезло, он остался жив. Так вот, несмотря даже на то, что он меня простил, я всё равно ушла оттуда. И избегала любого общества, пока не нашла, как справиться с этой напастью, — я старательно избегала встречаться взглядом с оборотнем.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Да, хочу. Пока ты здесь, я боюсь оставить детей даже на несколько минут, — твёрдо сказала я. Понимаю, что поступаю жестоко, но не могу иначе: безопасность Рыси для меня важнее, чем даже справедливость.
Марк помолчал, потом выбросил истерзанную травинку и тяжело вздохнул:
— Ладно. Я уйду.
Он ещё немного посидел, ожидая реакции, но, поняв, что я не собираюсь ничего добавлять, ещё раз вздохнул и, встав, пошёл в сторону лагеря. Судя по всему, это решение не оказалось для него неожиданным. Да и у меня ситуация повторялась, только теперь я была в роли провожающего. И обошлась с оборотнем гораздо менее благородно, чем когда-то Дмитрий со мной.
— Погоди. Если сможешь справиться с этим... — я потёрла шею, слова отказывались звучать вслух. — Когда справишься с этим, возвращайся. Только не раньше, — последняя фраза далась гораздо легче. — Удачи тебе.
— Всего хорошего. И ещё раз прости... если сможешь.
Оборотень действительно отсоединился, просто не поплыв дальше с караваном, а оставшись на месте нашей стоянки. Я смотрела на его одинокую фигуру и испытывала смешанные чувства: одновременно и облегчение... и стыд. Я снова солгала. Умолчала о том, что когда вновь присоединилась к людям, тоже возникла проблема: я чуть не убила Росса. И не ушла после этого. Зеленокожий, несмотря на не самый лучший характер, не прогнал и не выдал, хотя имел на это полное право. А я заставила Марка уйти. Впрочем... если бы он напал на меня, вряд ли бы моё решение было бы столь непреклонно. Но он пытался убить Рысь. И даже учитывая, что им двигали слепые инстинкты, я не могу этого забыть и вновь пытаться наладить наши отношения.
Только через три дня, убедившись, что Марк не преследует свободных, я успокоилась настолько, что снова начала покидать плот на стоянках, оставляя детей на борту. А ещё через некоторое время Дет сдался и вернулся-таки домой, но всё ещё старался держаться на максимально возможном расстоянии от кормящих матерей и младенцев.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Вторник, 16.04.2013, 11:20 | Сообщение # 289
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
160-е сутки. Река — степь
Утром с одной из общаг донёсся многоголосый вопль, а следом за ним громкий всплеск воды. Мы столпились у борта своего плота и с удивлением наблюдали множество человеческих тел в реке.
— Перевернулись они, что ли? — неуверенно предположил Маркус.
— Не похоже, навесы и вещи целы, — возразил Сева.
В это время полдюжины свободных выбрались обратно на плавсредство и, вскочив на ноги, с восторженными криками пересекли плот, стремясь запрыгнуть подальше в воду.
— Пираньи исчезли из реки!
Радостная новость быстро разнеслась по всему каравану, и вскоре возбуждённое веселье охватило всех. Обрадовавшись возможности искупаться и поплавать, без риска быть покусанными, народ забросил все дела, предаваясь новому удовольствию. Если бы вода не стекала в щели между бамбуковыми стеблями, то ко времени остановки развлекающиеся учёные затопили бы весь плот. Зато удовольствия получили столько, сколько за несколько недель не было. Мы веселились как дети, впервые в году пришедшие летом на пляж к тёплой воде.
Когда мы выбрались на берег, к нам подбежал мало знакомый мне мужчина с общаги и спросил, не против ли мы в честь такого события продлить привал до вечера и устроить всеобщий праздник. Разумеется, у нас возражающих не нашлось, как, впрочем, и на других плотах.
Но до праздника предстояло заняться повседневной задачей пополнения пищевых и непищевых запасов. Рощи на берегу уже почти не встречались, лишь изредка попадались отдельно стоящие деревья, даже заросли прибрежных кустов поредели. По этой причине хворост для костра стал в дефиците, но никто из свободных не переживал по этому поводу. Многие продукты ели прямо сырыми (в том числе свежее мясо и рыбу), дерево частично заменили сухой травой, которой вполне хватало на самую необходимую готовку. Лишь по ночам на каждом плоту неизменно светился маленький сигнальный костёр — в основном для него и собирали хворост.
С питанием же проблем не возникало: водоросли и высшая водная растительность, зелень трав и листья кустарников, корневища, ягоды, орешки, то тут, то там попадающиеся на мелких кустарничках, бобы, часто встречающиеся шаровидные наросты на травах и зерна злаков составляли основу растительной части рациона. Животную часть вполне обеспечивала рыба, лягушки, змеи, моллюски, черви и насекомые, а также некрупные птицы и звери, когда таковых удавалось добыть. Уже несколько дней на стоянках шла активная охота за птичьими и рептильными яйцами. Кладки пернатых удавалось отыскать в гнёздах: примитивных, типа ямки в земле с тонкой травяной и пуховой подстилкой, обычно под небольшими кочками травы или в неглубоких норах, и более сложных, сплетённых из растительных волокон, шерсти и веточек, в гуще кустов; а яйца рептилий, кроме прочего, — закопанными на открытых песчаных пляжах. Некоторые ящерицы прикрепляли к высоким травинкам плетёные домики сферической, каплеобразной или грушевидной формы, а один из видов змей строил земляные крепости (судя по моим наблюдениям, скрепляя грунт твердеющей на воздухе слюной).
После того, как мы разобрались с бытовыми делами, началась подготовка к празднику: собиралась трава для костров, расчищались игровые площадки. Амазонки притащили со своего плота полутораметровую плетёную мишень, откуда-то появились криво вырезанные шахматы, шашки и домино, а также набор мячей и несколько колод карт, судя по всему, выбранных кем-то в качестве начального имущества. Более того, к моему удивлению, с одного из плотов принесли гитару. Места для отдыха, где травяной покров был реже и жёстче, покрывали плетёными циновками; Сева с Маркусом вытащили на берег два столика. Когда приготовления подошли к концу, люди ненадолго разбежались по домам и вскоре вернулись, украшенные бусами, браслетами и прочими самоделками. Даже я, хотя и понимала, что поделки из косточек и раковин совершенно не подходят к амулету-компьютеру и поясу-цепочке с ножом, не удержалась и нацепила на себя несколько ниток с нанизанными на них вишнёвого цвета бусинами-косточками.
Праздник проходил в весёлой, раскрепощённой обстановке. Тут были танцы и угощение, музыка, разговоры и купания, а также различные соревнования с символическими призами в виде птичьих яиц или веточки с ягодами. Народ разделился на группы по интересам: одни предпочитали спокойные интеллектуальные игры, другие — подвижные спортивные. Честно говоря, мне хотелось всего и побольше. Продув партию в шахматы и убедившись, что остальные настольные игры пока заняты, я присоединилась к игре в снайпера-вышибалу. Вдоволь напрыгавшись, ненадолго отлучилась к детям, а потом — на стрельбище. С двадцати метров даже самые опытные лучники в мишень попадали через раз, о том же, чтобы поразить нарисованный на ней круг, почти ни у кого (включая владельцев мишени) даже речи не шло. Болельщики каждое попадание встречали дружным одобрением, каждый промах — не менее дружным смехом. Поскольку все желающие могли попробовать свои силы в стрельбе из лука, я тоже не удержалась и встала в очередь. Лук, из которого предстояло стрелять, по длине оказался больше моего роста. После краткого инструктажа я надела защитную перчатку и, взяв протянутую стрелу, сосредоточилась. Натянуть тетиву мне всё же удалось, правда, сомневаюсь, что по правилам, а вот прицелиться... Стрела пролетела метрах в десяти сбоку от мишени. Выстрелив ещё несколько раз и так ни разу не попав (хотя однажды стрела вонзилась в землю рядом с мишенью), решила отдохнуть и отошла к наблюдателям. К слову, практически никому из тех, кто пробовал свои силы в стрельбе, но при этом не имел собственного лука, не удавалось попасть в цель.
Не менее увлекательным занятием, чем сама стрельба, оказался сбор стрел. Стрелы, полученные от керелей, считались большой ценностью: они не гнулись, не ломались, наконечник совершенно не тупился при попадании в твёрдую поверхность. К тому же, как поделились владельцы луков, самодельные стрелы обладали куда худшим балансом и часто летели вовсе не так, как планировали их владельцы — попасть ими туда, куда хочется, ещё сложнее. Так что, каждый раз после того, как колчан оказывался пуст, мы отправлялись на поиски, которые не завершались, пока последняя стрела не возвращалась на своё законное место. Через полчаса к нам присоединился Захар с рогаткой и быстро доказал всем, что его выбор гораздо разумнее, попав в нарисованный круг шесть раз из семи.
— Ну и что, что на крупную добычу рогатка не годится, — довольно сказал он. — Зато, вот честно, научиться ею пользоваться намного легче!
Заодно удалось выяснить, почему даже у владельцев луков результатам, мягко говоря, далеко до профессиональных. На плотах особо не потренируешься (слишком легко упустить стрелу в реку), а на берегу и других дел хватает. Поэтому чаще всего тренировка занимает не больше нескольких минут в день. А за такой срок многому не научишься.
Гораздо более высокие, хотя тоже отнюдь не олимпийские, результаты показывали метатели камней, палок и самодельных дротиков. Правда, и мишень у них стояла раза в три ближе. Ещё немного понаблюдав за соревнованиями, я полезла купаться, а потом вытянулась на траве у одного из костров, рядом с компанией с гитарой. Спокойные бардовские песни убаюкивали, дарили веру в то, что новый мир принесёт не только проблемы, но и победы. Хотя одновременно я поняла и нежелание Светы останавливаться — ведь если мы разбежимся, расселимся по разным местам, то таких тёплых посиделок уже не будет.
К концу праздника амазонки и махаоны торжественно объявили всем о заключённом между их группами браке. То есть люди из этих двух племён могут заводить романтические и сексуальные связи друг с другом, а детей делят по половому признаку — девочек воспитывают амазонки, а мальчиков — махаоны. Причём происходить это разделение будет прямо в младенчестве — благо, физиологическая особенность мужчин это позволяет.
— А я бы не смогла расстаться со своим ребёнком, — честно призналась я Юле, попытавшись примерить соглашение на себя.
— Каждому своё, — пожала плечами она.
— Амазонки знают, что махаоны будут хорошо заботиться о детях, поэтому и не боятся, — добавила Надя.
— Даже зная — я бы не смогла, — не согласилась я.
— Я тоже, — кивнула Лиля, баюкая Лорда. — Но если они хотят построить общество, разделённое по половому признаку, то это — лучший способ.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Среда, 17.04.2013, 09:44 | Сообщение # 290
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
161-е сутки. Река
Ночью одна из Детовских жён, Ольга, родила девочку-полукровку. Проведя некоторое время наедине со роженицей, Дет сообщил нам, что не собирается оставлять жизнь ребёнку — из-за чего разгорелся спор.
— Он не имеет права решать такие вопросы, — горячился Сева. — Да и вообще убивать ребёнка — это подло!
— А я слышала, что дать матери, родившей полукровку, возможность самой решать, жить ли её ребёнку — это общее правило. Разве нет? — задала я риторический вопрос.
— Это общее правило, а не закон посвящённых. Думаю, нам не стоит опускаться до того, чтобы уничтожать собственных детей. Это низко и подло, — не согласился инженер.
— Разве? А если этот ребёнок зачат не по любви или страсти, даже не от случайной однократной встречи, а от изнасилования? — в голосе Юли прорезалась непривычная холодная ярость, глаза загорелись зелёным огнём. — Если прикинуть сроки, то отец её ребёнка уже стал троллем или хотя бы полутроллем. Тебя насиловал хоть кто-то из них? Насколько я помню, в это время им было совершенно безразлично, какого пола перед ними жертва.
Сева стушевался, а я по-новому взглянула на подругу. Её слова прозвучали настолько эмоционально, словно ей самой пришлось пережить что-то подобное. Впрочем, вряд ли: после этого она не смогла бы остаться такой весёлой и жизнерадостной.
— Но ведь не факт, что всё именно так было... — неуверенно пробормотал инженер.
— Второй вариант ещё хуже. Представь, что тебе день за днем приходится наблюдать, как любимый сходит с ума. У него начинаются припадки бешенства, сексуальная агрессия, он зацикливается на чём-то одном. Проблески сознания случаются всё реже, ему уже ничего не стоит убить, надругаться и съесть собственного лучшего друга или даже тебя. А ты ничего с этим не можешь сделать, ничем не способен помочь. Даже подарить ему лёгкую смерть не можешь, потому что он страдает паранойей и внимательно следит за каждым твоим действием. И возвращает, если попробуешь сбежать. Приходится терпеть побои, насилие и издевательства от тех, кто когда-то были друзьями. Видеть, как они превращаются в монстров. Ты знаешь, каково это? Нет? Значит, не имеешь права судить!
Юля не играла, сейчас она говорила искренне. Она пережила это, но не сломалась и не потеряла умение радоваться — а это настоящий подвиг. Но ещё большая заслуга девушки в том, что после всего случившегося она не возненавидела троллей. По крайней мере, я ни разу не замечала со стороны Юли предвзятого к ним отношения.
— Но причём тут ребёнок? Неужели стоит опускаться до того, чтобы судить детей по преступлениям их отцов? — не сдавался Сева.
— А что, если склонность к троллизму передается по наследству? Да, пока полукровки нормальные, но нет гарантий, что в один прекрасный день они не станут такими же, как и их отцы.
Внутри всё сжалось. Нет, нельзя сказать, что эта мысль не посещала меня, просто я не хотела даже допускать такой возможности, поэтому гнала её всеми возможными способами.
— А даже если и нет, то всё равно ребёнок может быть нежеланным, нелюбимым и каждый раз станет будить неприятные воспоминания, — добавила астроном после паузы. — Что тогда? Оставить его где-то не получится, приютов нет. Мучиться самой? Без вины нести наказание?
— Ладно, я признаю за матерью это право. Но только за ней, а не за её мужчиной. Пусть Оля сама решает судьбу своего ребёнка. Но не Дет, — подумав, сказал Сева.
— Даже больше, — добавила я, вспомнив обстоятельства усыновления Димы. — Считаю, что мать имеет право убить собственное дитя своими руками. Или, если она на это не способна, если согласна только отказаться, выбросить, то такая мать вообще не имеет права решать судьбу своего ребёнка.
— А ты бы смогла лишить жизни своё дитя? — всё ещё не остыла Юля.
— Да. Я смогла, — я твёрдо посмотрела ей в глаза.
— Присоединяюсь, — кивнула Лиля. — Если она действительно считает, что дочери не стоит жить, то должна прервать её жизнь своими руками.
— Вы не имеете права заставлять её принимать это решение, — вмешался Дет. — Оле и так нелегко, гораздо лучше, если ответственность за убийство ляжет на кого-нибудь другого.
— Например, на тебя? — ехидно прищурился Росс.
— Например, на меня, — спокойно кивнул лидер.
— Не считаю это правильным, — покачал головой Илья.
— Я тоже, — поддакнула я.
— Оля согласна, чтобы ответственность за это решение взял на себя я, — не согласился Дет. — Ей и так очень тяжело, она же женщина и должна дарить жизнь, а не отнимать.
— Дет...
Но лидер перебил инженера, не дав ему договорить.
— Сева, ты у меня уже в печёнке сидишь! — разозлился Дет. — Рано или поздно любому терпению приходит конец. Не стоит лезть в чужую личную жизнь, это ничем хорошим не кончится.
— Прости, не могу, если она происходит у меня перед глазами! — реакция блондина распалила только начавшего остывать инженера.
— Да я бы с радостью переселил свою семью с этого плота, просто чтобы ты девочек не нервировал! Но это не выход, пойми ты, наконец! Какое ты имеешь право навязывать своё мнение всем, чьё мировоззрение отличается от твоего? Я же не заставляю тебя перенимать мой стиль жизни, а Веру — руководствоваться теми же принципами, что и мои жены! Если мы действительно хотим чего-то достичь, надо не только признавать достоинства друг друга, но и мириться с недостатками.
— Да, ты прав, — немного помолчав, согласился Сева. — Я не имею права лезть в ваши отношения. Полагаю, у Ольги есть причины доверять тебе. К тому же жить, не взваливая на себя ответственности за важные решения, гораздо проще. Но те, кто идут по этому пути, теряют свою индивидуальность. На мой взгляд, лучше, если человек ошибётся или совершит не самый благовидный поступок, но только если готов нести за него ответственность, а не свалить на кого-нибудь другого. Но я не буду навязывать своё решение. Прошу прощения. Просто иногда тяжело сдержаться, когда видишь то, с чем не согласен.
— Понимаю, — отбросив раздражение, Дет быстро успокоился. — Но женщинам нет необходимости взваливать на свои нежные плечи такую ответственность. Их предназначение в другом.
— Да, Сева, тяжело тебе будет, когда наш строй сменится с первобытнообщинного на рабовладельческий, — не удержался от шпильки Росс.
— Зато тебе, судя по всему — легко, — отпарировал инженер. — Но да, мне будет тяжело. Хотя развитие у нас идёт не спеша, так что, скорее всего, до таких глобальных изменений я не доживу.
— Ну, шансы неплохие, — чему-то улыбаясь, пожал плечами зеленокожий.
— Нашли о чём спорить: доживем — увидим, а на нет и суда нет, — сказал Илья.
— Кстати, Дет, у меня к тебе такой вопрос, — Росс понизил голос. — Что ты собираешься делать с телом младенца? Я считаю, что просто выбросить — это глупо. Надо максимально использовать.
— Максимально, это как — съесть, что ли? — с нездоровым подозрением поинтересовался Игорь.
— Нет, конечно: вдруг троллизм таким образом может передаться, — без тени иронии возразил зеленокожий. — Но вот как минимум препарировать труп необходимо. Лучше всего вообще получить её ещё живой — тогда при вскрытии появится возможность оценить работу некоторых органов...
— Живой не дам, — беспрекословным тоном заявил лидер. — Тело, так и быть, бери, но работай с ним, только когда моих жён нет рядом.
— Тогда будь так любезен, изолируй их сразу после завтрака, ладно? А то по тёплой погоде всё быстро портится, а копаться в гнили у меня нет никакого желания.
— Договорились, — кивнул Дет.
После еды лидер вместе с жёнами удалился на второй этаж и развлекал их почти до самого обеда, в результате чего Росс получил достаточно времени для своего кровавого дела.
— Надя, Пантера, не желаете поучаствовать?
Надя отрицательно помотала головой, я тоже сначала отказалась от такой сомнительной чести, но потом передумала. Невзирая на то, что моральность исследования вызывает сомнения, оно может выявить отличия анатомии полукровок и, таким образом, позволить в дальнейшем оказывать им более квалифицированную медицинскую помощь. Да, зеленокожий прав: мы не в том положении, чтобы капризничать — надо пользоваться любой возможностью пополнить знания о наших новых телах.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Пятница, 19.04.2013, 19:08 | Сообщение # 291
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
Наблюдать за работой Росса в спокойной обстановке (а не когда любое промедление может привести к смерти пациента) оказалось интересно и познавательно. Всё-таки хирургия — истинное призвание зеленокожего. Он действовал уверенно и аккуратно, не спеша, но и не теряя лишнего времени. Проведённые мной вскрытия по сравнению с этим — работа мясника. У Росса все разрезы получались аккуратными и красивыми, так что даже можно было сравнить его работу с искусством, кровавым, но всё равно высоким и даже гипнотизирующим своей странной эстетикой.
Удивительно, но полукровка не являлась просто чем-то промежуточным между Homo alterus и Homo oculeus, хотя по строению и расположению большинства органов оказалась похожа или на первых, или на вторых. Но, кроме этого, мы с Россом с удивлением обнаружили в её организме ещё как минимум два лишних образования непонятного назначения, причём достаточно сложно организованных, что отметало первоначальное предположение об их опухолевом происхождении.
— Это ужасно, когда не с чем сравнить, — поделился со мной зеленокожий. — Сюда бы ещё новорождённого троллёнка и человеческого младенца.
— Да. Так мы можем только предполагать... — начала я, но инженер перебил, не дав договорить.
— Росс, что ты там только что говорил? — с интонацией «я ничего не слышу и не услышу, пока не скажут правильно» переспросил Сева.
Зеленокожий страдальчески закатил глаза.
— Что неплохо бы сюда младенцев человека лесного и человека изменённого, — недовольно пробурчал он под пристальным взглядом инженера. Тот удовлетворённо кивнул и вернулся к плетению корзины.
— Возможно, у младенцев какого-то из этих двух видов присутствуют аналогичные органы, которые в процессе взросления атрофируются, — закончила свою мысль я.
— Но пока нет способа проверить, остается только гадать. Керели — заразы: могли дать хотя бы медицинский анатомический атлас!
— Согласна, — кивнула я. — Мне они географическую и природно-климатическую карту пожалели. А ещё справочник по ремёслам.
— А мне — список их кулинарных рецептов, — присоединилась к нашим сетованиям Вероника.
— Справочник по местным природным стройматериалам, — добавил к списку Сева.
— Справочник минералов этой планеты, карта их распространения и признаки месторождений, — вздохнула Вера.
— Астрономический справочник и «полезные животные и растения и их использование», — призналась Юля.
— Ну, насчёт второго, это ведь как подходить: если серьёзно, то в такую книгу должна войти добрая половина всех видов. Представляю себе эдакий тысячетомник... — не удержалась я от комментария.
— С ремёслами та же картина, — отпарировала астроном.
— Признаю твою правоту, — покаянно развела руками я.
— Пособие «сделай космический корабль своими руками» и «из каменного века в век космических технологий».
Признание физика вызвало улыбки.
— Я-то думал, что это Сева на прогрессе повёрнутый, — ехидно заметил Росс.
— Попытка — не пытка, а вдруг бы дали! — ничуть не обиделся Маркус.
— Карту клада... — под нашими удивлёнными взглядами Игорь стушевался и покраснел. — Ну, в смысле месторасположения артефактов керелей.
— Ну, это бы и я не дал, — рассмеялся Росс.
— Да хватит вам страдать: нет — и не надо, нам и без них хорошо, — улыбнулся Илья, но мы ещё некоторое время делились своими «списками не полученных вещей». Посмеявшись и обсудив, пришли к выводу, что керели по какой-то причине вообще не хотели давали информацию об этой планете, если, конечно, не считать их краткого общего послания.
— Самое паршивое даже не то, что они об этой планете сведения утаили, — вздохнул химик. — А что вообще никакой информации не давали. Я, например, хотел взять справочник по земным ремёслам, выделке шкур, плетению из лозы, ловушкам и земледелию.
— А ведь и правда, — задумался математик. — Мне они даже художественную литературу отказались дать и музыкальные записи.
— Может, у керелей и не было ничего с Земли? — пожала плечами я. — Или было лень лететь, чтобы выполнить заказ.
— Да нет, не думаю, что дело в этом, — покачал головой Илья. — Если подумать, то с приборами та же история получается. Например, они отказались дать мне анализатор, который сразу показывал бы молекулярную формулу изучаемого вещества, но были непротив снабдить реактивами...
— И что ты взял? — оживился зеленокожий.
— Почти ничего из того, что хотел, — задумчиво глядя вдаль, ответил химик. — Ведь керели не принимали заказов на наборы, а только на отдельные вещества. А для плодотворной работы надо слишком много разных реактивов, да ещё и оборудование... Поняв, что на всё резерва не хватит, пришлось ограничиться самым минимумом.
— Мне мотоцикл дали, хотя это тоже не отдельный проводок, — заметил Игорь.
— Тролли? — понимающе вздохнул Маркус.
Математик хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся.
— Да нет, тролли тут не причём. Толку-то от этого мотоцикла, если бензина нет? Заказать топливо отдельно я не додумался. А так — только тяжесть на своём горбу по лесу таскать...
В дальнейшем разговоре выяснилось, что никому не удалось получить даже ту информацию, которая была бы доступна на Земле. Ни практическую, ни научную, ни даже копии произведений искусства.
— Керели прямо как будто намеренно отрезали нас от прошлого, — заметил Сева. — Не оставили ничего, что связывало бы с Землёй. Даже фото моей семьи не дали — только то, что осталось в памяти.
Инженер замолчал и нахмурился.
— Пройдёт пара поколений, и о Земле почти никто не вспомнит, — продолжила Лиля. — А если останется память — то только в виде сказок и легенд, в которые взрослые люди не поверят.
— Или в виде рая Землю представлять будут, — попытался подбодрить нас Маркус. — Типа: будешь вести праведную жизнь, после смерти попадешь на Землю...
— Скорее уж в виде чистилища или даже ада, — хмыкнул Росс. — Вспомните результаты опроса — никто из нас не был счастлив в прошлой жизни.
— Но и светлые моменты у каждого наверняка были, — не согласился физик.
— Когда-нибудь увидим, как наши дети будут относиться к Земле, — грустно улыбнулась Света. — Пока важнее другое: в информации нам действительно отказали.
— Не всё так плохо. Кое-какие методы её получения нам всё-таки дали, — заметил Маркус. — Причём даже такие, о каких на Земле только мечтать можно было.
— Кстати, да, — кивнула агроном и с нежностью посмотрела на крупный, полутораметровый в длину и почти метровой ширины и высоты ящик. — Такой инкубатор на Земле ой бы сколько стоил... если его вообще смогли бы сделать.
— А толку? — удивлённо поинтересовалась я. — Электричества же нет. Или он на солнечных батареях?
— Нет, там печка маленькая, так что любое топливо годится, — улыбнулась Вероника.
— И компьютеры не зажали, — подумав, добавил Игорь. — Хотя набор программ, мягко говоря, минимален.
— Вот и пойми этих керелей, — проворчал Сева. — У них точно мозги набекрень. Одно дают, а другое, даже то, что вроде бы в менее выгодное положение ставит — нет.
— Главное, как бы могли время и силы сэкономить, — напоследок вздохнул Росс. — А приходится начинать всё с нуля.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
ZiraennaДата: Вторник, 30.04.2013, 12:10 | Сообщение # 292
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 655
Награды: 5
Статус: Offline
162 – 174-е сутки. Река — полупустыня
Жёлтая луна с каждым днем склонялась всё ниже к горизонту, уже уступив часть дневного освещения солнцу. По мере того, как караван плыл, местность менялась: остатки знакомой по джунглям растительности исчезали, а их место заняли представители засушливых местообитаний. Зато снова начали встречаться деревья: высокие узколистные красавцы с раскидистыми кронами, с ветвями, снабжёнными длинными колючками, и с вкусными плодами, по виду напоминающими сморщенные вяленые помидоры, а по вкусу — что-то среднее между финиками и фигами. Люди быстро научились добывать эти, как выяснилось, малопортящиеся продукты, стряхивая их с доступных веток длинными шестами из бамбука или, реже, просто сбивая камнями. На другом виде более низкорослых деревьев зрели оранжевые колючие костянки, размером с абрикос, приятного терпкого вкуса, на третьем — кислые, как лимон, красные огурцы с единственным длинным семечком внутри, четвёртое снабжало всех желающих горьковатыми маслянистыми орехами, пятое — сладковатой подкоркой. К моему удивлению, лазить по колючим растениям оказалось не так сложно, как ожидалось, хотя постоянно приходилось следить, чтобы не пораниться, и, после добычи, выковыривать по десятку или больше заноз. У реки зеленела полоса травы в пару десятков метров шириной, которая дальше сменялась отдельными колючими островками растительности. Над водой, там, где берег становился чуть круче, нависали пышные кустарнички с пятипалыми листьями, на нижней стороне которых изредка удавалось отыскать подсохшие, но очень вкусные фиолетовые ягоды.
Почва изменилась, стала более рыхлой и песчаной. Возможно именно по этой причине растения страдали он недостатка влаги — частицы почвы тут были крупнее и уже не могли впитать воду из воздуха, в отличие от глинистой земли в плошке. По этой же причине (повышенной сухости), когда дул крепкий ветер, он гнал с собой песок, который, хотя и не поднимался высоко, но неприятно хлестал по ногам, а стоило присесть или стать на четвереньки, ещё и норовил запорошить глаза и забиться в нос. К счастью, большую часть времени погода была спокойная и ветер недостаточно сильным, чтобы причинить большое неудобство.
По берегам часто встречались животные разнообразных размеров: от муравья до слона. Одни походили на козлов и оленей, другие — на грызунов, третьи напоминали динозавров. Как и в джунглях, здесь встречались как с четырьмя, так и с шестью конечностями животные, покрытые перьями, шерстью, чешуей, панцирем или голой кожей. Разглядывая летающее создание с двумя крыльями, четырьмя лапами и покрытое чешуей, я вновь задумалась, а точно ли виденные когда-то в небе далёкие крылатые драконоподобные силуэты — плод разыгравшегося воображения. Некоторые животные, в основном, хищники, ходили в одиночку, большинство же держались группами — от четырёх до нескольких десятков особей. Несмотря на то, что часто встречались стада и отдельные звери размером с овцу, лошадь или ещё крупнее, люди все равно предпочитали охотиться на мелкую живность, размерами редко превышающую кролика и никогда — крупного гуся.
С тех пор, как пираньи исчезли из реки, многие перестали использовать подсобные средства для того, чтобы перебраться с одного плавсредства на другое, предпочитая просто переплыть разделяющее их расстояние. В связи с этим в первую неделю народ зачастил друг к другу в гости, но вскоре активность схлынула, и основное общение между пассажирами разных плотов переместилось обратно на берег.
Каждый день мы совершали утреннюю двухчасовую и вечернюю трёхчасовую остановку, но теперь во время вечерней люди часто собирались группами, пели, разговаривали, играли, даже танцевали, а иногда — накрывали общий стол. Жизнь становилась всё комфортабельнее и уютнее, благодаря меньшей влажности и редким дождям продукты было легко запасти впрок, чем многие пользовались, чтобы не ходить на добычу каждую остановку.
Мы с Лилей почти одновременно заметили изменившееся поведение полукровок. Теперь, примерно за пару минут перед тем, как избавиться от отходов жизнедеятельности, они начинали хныкать. Если тут же отвлечься от дел и поспешить, то удавалось вытащить ребёнка и отнести к краю плота до того, как он описается или обкакается, и люльку мыть почти не приходилось. Ещё через неделю дети привыкли к такому режиму и, если их не слышали сразу, постепенно повышали голос, так что вместо хныканья звучал предостерегающий крик. Хотя они по-прежнему оставались не слишком подвижными, зато теперь стали очень разговорчивыми: стоило к ним подойти, начинали гукать и лопотать. Мальчики полюбили крутить или просто держать что-нибудь в руках, но, ко всеобщему удивлению, в рот схваченное не тянули. Мы давали им вырезанные из коры игрушки, крупные ракушки с тупыми краями и другие безопасные предметы. А ещё полукровки очень полюбили общество. Им нравилось, когда их качали на руках: мальчики смеялись и не хотели возвращаться в корзинку. Но активно протестовать, к нашей радости, не начинали — разве что жалобно хныкали около минуты, но потом быстро переключались на что-нибудь другое.
Рысь буквально через несколько дней начала ползать и даже лазать, так что оставлять её без присмотра теперь было возможно разве что в закрытой корзинке. С проснувшейся активностью дочь стала гораздо более шумной: если она не спала и была ограничена в движениях, то поднимала громкий крик и не успокаивалась до тех пор, пока не оказывалась на свободе и в компании. К моему облегчению, общество её устраивало любое: и моё, и остальных. С каждым днем за Рысью становилось всё труднее уследить: она уже успела и по лестнице на пол-этажа взобраться, и об ведро обжечься, и чуть в реку не свалиться. А уж под ноги лезла и мешала заниматься своими делами прямо-таки профессионально. Стоило на пару минут потерять из виду спокойно спящую Рысь, как она оказывалась у самой воды, успевала перевернуть мусорную корзину или разбросать чью-нибудь постель. Вскоре, отчаявшись уследить за непоседливой дочерью, я соорудила ей шлейку, чтобы она хотя бы сбежать незаметно не могла. Почти в это же время у Рыси начали резаться зубы, возможно, ещё из-за этого она стала такой беспокойной и раздражительной. В отличие от полукровок, дочь не пыталась брать предметы руками, а если случайно хватала, то сразу же выпускала. Вместо этого, Рысь пробовала на вкус почти всё, что попадалось ей на глаза, и жестами, и повадками напоминая мне щенка или котёнка. Играя, она крепко вцеплялась руками в человека и начинала брыкаться, этой чертой тоже скорее напоминая детёныша животных, чем человеческого ребёнка.
Остальные дети по поведению почти не отличались от своих земных ровесников, только во время купания норовили перебраться матери за спину и крепко вцепиться в волосы, поднимая возмущённый крик, если их пытались оторвать.


Всё вышесказанное - моё субъективное мнение.
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты Ziraenna » Наследники предтеч (Основной долгострой)
Страница 10 из 10«128910
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2017