Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Модератор форума: Владислав_Валентинович  
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Владислава Валентиновича » Тропой мужества (попаданцы)
Тропой мужества
Владислав_ВалентиновичДата: Воскресенье, 15.03.2020, 22:03 | Сообщение # 121
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
- Немцы!
Крик наблюдателей совпал с появлением связиста.
- К бою! – скомандовал Максим. – Связь с капонирами – приказ – огонь только по команде!
Связист кинулся внутрь капонира, а лейтенант вскочил на бетон, доставая бинокль. Следом поднялся сержант. Куралов навел оптику на грунтовку, которая выходила из перелеска и пересекала поле, проходя аккурат между арт-капонирами.
Четыре мотоцикла с колясками выкатились из перелеска и остановились на опушке. Один из водителей приподнялся на мотоцикле. Подкрутив резкость на бинокле, лейтенант понял, что мотоциклист тоже обозревает торчащие бетонные сооружения в оптику. Из перелеска появилась пара бронетранспортеров, остановились там же.
- Чет-то мало их… - пробормотал сержант. – И танков нет.
- Это дозор. Мобильная группа. – Пояснил Куралов. – Танки и основные силы следом идут. Передай пулеметчикам – основная цель мотоциклы, арт-расчетам - броники. Напомни – огонь только по команде.
Горохов спрыгнул и скрылся в капонире
Немец осматривал в бинокль капониры еще несколько минут, затем слез, подошел к одному из бронетранспортеров, переговорил, вернулся к мотоциклу. После чего три мотоцикла двинулись вперед, а четвертый откатился к перелеску.
Один из бронетранспортеров тоже поехал, но взял южнее - наискось по полю. Сначала мото-патруль ехал компактно и медленно. Затем два мотоцикла вырвались вперед, проехали практически половину поля и, не доехав двухсот метров, резко снизили скорость, а пулеметчики открыли огонь. Пули на удивление легли кучно – провизжав рикошетами по бетону, и подрезав березовый молодняк. С выехавшего на поле бронетранспортера тоже ударил пулемет по крайним полукапогирам.
- Смертнички хреновы! - выругался Максим, скатываясь под укрытие бетона. – Метко кладут, сволочи.
Мотоциклисты действовали на острие наступающих войск и в случае встречного боя, действительно являлись потенциальными смертниками.
Еще несколько очередей. Но капониры молчали. И мото-дозор съехав с дороги медленно двинулся вперед. Проехав еще сотню метров, пулеметчики вновь дали по очереди.
Вдруг ухнула пушка соседнего капонира. Буквально на мгновение позже выстрелила пушка командного капонира. Это послужило сигналом – пулеметы всех капониров застучали одновременно. Максим как раз рискнул выглянуть на поле и успел увидеть, как один разрыв встал у левого бронетранспортера, практически накрыв его, а второй снаряд воткнулся точно в оставшийся на опушке. Тот вспыхнул разрывом.
Мото-патруль прожил считанные секунды. Лишь оставшаяся пара успела развернуться и проехать последние метры своей жизни. Тот что остался на опушке рванул в лес. Но его все же достали. У бронетранспортеров нашлись живые. Отстреливаться они не стали. В бинокль было видно, как темно-серые фигурки под пулеметным огнем отползают в перелесок. Орудия сделали несколько выстрелов осколочно-фугасными, накрывая отползающего врага. Один из снарядов разорвался у подбитого бронетранспортера.
- Отставить огонь! – крикнул лейтенант и посмотрел в бинокль.
Что ж, если не считать открытие огня без команды, то первый бой прошел прекрасно. По итогам скоротечного боя – уничтожено четыре мотоцикла BMW R-6, два бронетранспортера типа – Hanomag Sd.Kfz.251/1, и около двадцати солдат противника.
«До взвода противника!». «Ага, я смотрю - отошел от шока?». «Не совсем. Как-то не верится…». «А мне врать незачем – возразил гость». Максим внутренне содрогнулся. «Это все как-то…». «Фантастично? – хмыкнул гость. – Есть немного. Но это надо принять как должное». «Что я могу сделать?». «Вот это правильный вопрос! – похвалил гость. – Сделать ты можешь не мало». «С полуротой против дивизии?». «А кому сейчас легко? Ты должен выполнить приказ так, чтобы насести максимальный урон врагу!». « Это и так ясно – вздохнул Максим. – А с тем, что ты знаешь, как?». «Со сведениями труднее, - согласился гость, - я надиктую, ты запишешь, это не трудно, только вопрос – будет ли время для этого. Вот кто эти сведения до командования доставит. И поверят ли им?».
Неожиданно появился Горохов.
- Ха! Видели, товарищ лейтенант, как немчуру причесали?!
Изнутри начала подниматься волна возмущения. «Успокойся, разберемся сейчас», а у сержанта спросил:
- Связь с капонирами установлена?
- Так точно! – ответил Горохов, и улыбка с его лица исчезла. – Докладов пока не было.
В капонире остро пахло сгоревшим порохом. Горохов заметил мину на лице лейтенанта, резво скользнул к проему в подвал и спустился вниз. Послышалась злая отповедь, а следом звук ручного привода вентсистемы.
Связист уже был готов вызывать капониры.
- Кстати, что там с южным? – спросил лейтенант.
- Взрывом дверь завалило, товарищ лейтенант, - быстро заговорил боец. - Мы провод соединили, дверь откопали. Люди целы, ошалели только – одна бомба прям на крыше рванула, но сам капонир вроде цел, только единственную бронезаслонку сорвало.
- Ясно. Связь давай.
Первым был южный. Доложили тоже самое, что уже довел связист. Однако бронезаслонку уже установили на место и укрепили мешками с землей. Затем лейтенант принял доклад из артиллеристского полукапонира и его ошарашили – погиб заряжающий. Именно его гибель послужила причиной открытия огня орудием. Последним доложился северный пулеметный полукапонир – потерь нет, попаданий при налете не имелось, все вооружение и механизмы исправны.
Лейтенант вздохнул – вот и потери. «Это война, - сказал гость». «Я понимаю. Спасибо. Ты это… не вмешивайся больше. Я и сам справлюсь». «Я и не собирался все делать за тебя. Ты первый страх уже поборол, так что действуй. Извини, если что». «Извиняю. Стыдно мне за трусость свою. Как тряпка…». «Это в прошлом уже, - перебил гость. - Забудь. Горохов прав – ссысь срись, но дело делай! Люди будут судить по тому, как ты себя дальше покажешь».
Максим вновь вздохнул и направился в артказемат. Стало интересно – что там за наводчик такой меткий?
- Сержант Жунусов! – представился улыбающийся наводчик с восточными чертами лица.
- А имя?
- Абыз, товарищ лейтенант, - бодро ответил Жунусов. – По-казахски означает – защитник.
- Очень правильное имя! – кивнул Максим. – Хорошо стреляешь, Абыз.
- Он вообще может снаряд за километр в ствол пушки положить, - сказал Горохов.
- Объявляю благодарность.
- Служу трудовому народу! – гаркнул Жунусов.
- А кто наводчиком в соседнем капонире?
- Там сержант Лапочкин, ответил Горохов. - Опытный наводчик. Товарищ лейтенант, а может на поле за трофеями наведаться?
Подобная мысль у Куралова тоже возникла, но гость её тут же отогнал.
- Не стоит, - ответил Максим. - Мотоциклы как на ладони. А немцы наверняка наблюдателей оставили, только бойцов напрасно потеряем. Вот дозоры по флангам выставить стоит. По паре самых подготовленных.
- Займусь сейчас же, - козырнул сержант.
Куралов вернулся в закуток обороны входа. Пока затишье, можно сведения в тетрадь записать. Он сел на ящик, вытащил из планшетки толстую тетрадь и карандаш. Открыл тетрадь на первой странице. В заглавии было уже написано - «Дневник», а ниже его фамилия имя и отчество. Стирать не стал. Карандаш на мгновение застыл над строкой…
Как только Максим думал о том, что будет со страной в войну, то невольно содрогался. И не только. От невероятности ситуации тоже в дрожь бросало. Каким невероятно умным можно быть, чтобы придумать такой уникальный аппарат! И ведь ребята правильно поступили – решили помочь.
Карандаш мерно скользит по бумаге. Почерк почти ровный, но буквы иногда прыгают на строке. Это раздражает. И чужое сознание в голове…
«Смирись. Потерпи меня, это ненадолго». «На сколько? – насторожился Максим». «Максимум на сутки, - ответил гость». Почувствовалась некоторая недоговоренность. «Я погибну, когда ты уйдешь?» «Нет, - ответил голос. – Меня выдернут в любом случае по истечении суток, или сразу после твоей смерти».
Некоторое время Максим сидел молча. Думал. О собственной смерти. Странно, что она не пугает как раньше. Еще недавнее время назад вид убитого бойца мог парализовать его волю, а теперь…
«Сколько раз ты уже? – спросил он у гостя». «Ты четвертый». «И как?». «Жутко. Страшно. Каждый раз смерть будто облизывает меня…».


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
МайорДата: Вторник, 17.03.2020, 10:35 | Сообщение # 122
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1074
Награды: 9
Статус: Offline
Цитата Владислав_Валентинович ()
пулеметчики вновь дали по очереди

Лучше "дали очередь"
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Понедельник, 23.03.2020, 17:00 | Сообщение # 123
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Цитата Майор ()
Лучше "дали очередь"

Принято.

Минуту Максим сидел и молчал. От гостя тоже мыслей не возникало.
«К смерти не привыкнешь, мировую с ней не выпьешь, но мы выпьем с ней на брудершафт». «Что это? – удивился гость». «Так отец мой говорил. Он еще на империалистической с немцами воевал». «М-да, что еще сказать – мудро. Но давай пиши, времени мало».
И Максим продолжает записывать информацию из собственной головы. Надо успеть записать, все что должны случиться. Или произойдут в будущем. Не успел. Боец прямо через амбразуру доложил:
- Товарищ командир, танки!
Куралов выскочил из капонира, и выглянул на поле. Из перелеска выкатывались танки.
- Один… три… пять… - считал Куралов, наблюдая через бинокль - десять… шестнадцать. Все?
Спрыгнул вниз и нырнул в бункер.
- Связь с капонирами, - сказал Максим связисту.
Подошел Горохов.
- Против нас до двадцати танков, - сказал Куралов сержанту, пока боец вызывал капониры. - Это рота вроде. Но за ними еще наверняка дохрена идет.
- А какая разница – сколько их? – улыбнулся тот.
- Ты прав, - хмыкнул в ответ Максим. – Какая разница? Всех будем бить!
В капонире уже приготовились к бою. Расчеты у орудия, ящики со снарядами открыты. Их за считанные минуты подняли с нижнего этажа. Пулеметчики напряженно вглядываются через прицелы.
- Огонь только по команде! – напомнил Максим. - Что там со связью?
- Капониры на связи, товарищ лейтенант!
Куралов по очереди переговорил со всеми полукапонирами. Особенно подробно со вторым артиллеристским полукапониром о том – когда и кому открыть огонь по танкам. Это зависело от того как немцы начнут атаку, точней у какого капонира будет удобней ракурс. Огонь из пушек следовало вести с полкилометра, иначе сорокапятимиллиметровый снаряд лобовую броню Т-4 не возьмет. Бить в смотровые щели, по гусеницам, в борта. Хорошо если удастся попасть в двигатель. Тогда танковая пушка не сможет вести огонь, поскольку выстрел производится электро-спуском. А лучше попытаться зажечь танк. Кроме того, подпускать танки ближе, чем на двести метров нельзя, иначе техника войдет в мертвую зону, образовавшаяся из-за отсутствия третьей пушки, которая должна быть установлена в северном артиллеристском полукапонире. Но выделили только две казематной артиллерийской установки. Причем из-за отсутствия монтажных креплений в каземате смонтировать ДОТ-4 в северном не получилось бы. Пришлось арт-амбразуру северного переоборудовать под пулеметную.
В центральном каземате Максим повернул рычаг механизма запорной заглушки в положение «открыто», выдвинул перископ в рабочее положение и приник к окуляру. Немцы уже почти развернулись для атаки. Ага, вроде пара «четверок» в первой линии.
«По штату у танковой роты вермахта должно быть четыре четверки, - напомнил гость». «Не факт, что против нас всего лишь танковая рота, - возразил Максим». «Спорить с этим трудно, - хмыкнул голос». И вспомнились сведения по конкретно противостоящим им немецким подразделениям.
«Пехотная и танковая дивизия, - помрачнел Куралов. – И все против нас…». «А какая разница – сколько их? – повторил гость слова Горохова. - И вообще, основной удар немцы нанесли севернее, а на нас вышла только часть – до полка, не больше». «Ну… утешил…».
«Как утешение, - сказал гость, - ими командует целый генерал!». «И что?». «А то, что он дивизией против лейтенанта с сотней бойцов. Немцы считают русских неполноценной расой. И что СССР они победят за несколько недель. С первыми боями они уже недоумевают – почему наши бойцы не сдаются? Ведь по их разумению сопротивление бессмысленно. Русские варвары, - со злостью произнес гость. – Они еще не раз испытают нашу ярость. Кстати, есть у немцев такое свойство - когда им по зубам от души прилетает, то количество вероятного противника они оценивают в десятки раз больше истинного. У тебя даже с сотней есть возможность насовать им по полные помидоры. Пусть думают, что тут полк окопался, все равно твою сотню бойцов немцы в донесении увеличат раз в двадцать наверняка. Ибо стыдно станет генералу получать люлей от лейтенанта».
«Слушай, - невольно улыбнулся Маским. – Ты моё имя знаешь. Все мне показал, но как зовут - не открыл». «Василий Маргелов, - наконец представился гость. – Войсковое звание – старший сержант. Служил в ВДВ – это воздушно-десантные войска. По этому времени уровень подготовки соответствует ОСНАЗу». «Хм… - почему-то смутился Максим, – будем знакомы». «Будем, дружище! Смотри, немцы почти готовы начать…».
Максим вгляделся в оптику – танки ужа в порядки выстроились, следом развернулись бронетранспортеры, с которых рассыпались пехотинцы и пока залегли позади техники.
Лейтенант провел перископ туда-сюда, панорамно осматривая построение немцев, и прикинул, что если первыми откроют огонь северные полукапониры, то немцы скорей всего довернут танки на них, открывая для южного артиллеристского полукапонира свои борта. А может, не довернут. Но попробовать можно.
- Да сколько же их?! – воскликнул пулеметчик.
- Осилим? – спросил кто-то из бойцов.
- Осилим! – решительно сказал лейтенант. - По-другому быть не может, товарищи бойцы.
Больше ничего уточнять Максим не стал. Как же тяжелы эти знания о будущем!
Тем временем немецкие порядки двинулись вперед. Началось. Максим кликнул командира арт-расчета и уступил ему перископ – пусть корректирует огонь орудий.
- Ориентир – подбитые мотоциклы, ближе не подпускать, - уточнил лейтенант. - Пулеметчикам - открытие огня на личное усмотрение.
После чего сменил фуражку на каску, и вышел из капонира, потому как не собирался командовать из защищенного бункера. Было бы больше специальной оптики, а так лучше снаружи следить за боем. Высокая вероятность поймать шальную пулю или осколок? Что ж, есть такая беда. Зато все поле как на ладони.
Группа прикрытия расположилась вокруг полукапонира, частично восстановив огневые ячейки, и теперь чуть высунувшись, следила за приближением врага. Танки ехали медленно, вслед за ними двигались броники, а немецкая пехота укрывалась за техникой.
Танки открыли огонь по капонирам с километра. Стреляли с остановки, потом рывок вперед, вновь стоп и выстрел…
Взрывы встали вокруг бетонных коробок, однако прямых попаданий пока не было. Одновременно заработали пулеметы танков и бронетранспортеров. Пусть. Капониры молчали.
Девятьсот, семьсот метров…
Разрывы встают ближе и ближе. Несколько снарядов разрываются на стенах, но это не страшно. Взгляд в небо – вражеской авиации пока нет. И не надо…
Пятьсот метров…
Ухнула пушка командного полукапонира - и крайний Т-4 вспыхнул от попадания. Одновременно очередь максима вспорола землю и уткнулась в броник в центре. Пулеметы капониров дали короткие очереди, стараясь достать немецкую пехоту. Выстрелила пушка соседнего арт-капонира - крайний танк развернулся налево и застыл с перебитой гусеницей. Башня тут же начала разворачиваться на капонир, но через десяток секунд в борт воткнулся снаряд, и Т-3 задымил.
Молодец, Жунусов! – порадовался лейтенант. – Два снаряда – два танка!
Из бокового башенного люка вывалился немецкий танкист. Он быстро спрыгнул вниз, но на землю упал уже труп. Было видно, как пули рвут тело немца. Непонятно кто его – били пулеметы капониров, не отставали от них бойцы групп прикрытия.
Куралов вдруг понял что сам стреляет по врагу. Из пистолета. И зачем его из кобуры достал?
- Эх, мать его… сейчас бы еще пушечек, - громко ругнулся кто-то из бойцов, быстро перезаряжая мосинку.
Но, увы - придется рассчитывать только на имеющиеся.
Немецкая пехота, тем не менее, двигались вперед. Перебежками. Техника их уже прикрывала плохо, крайние капониры могли их достать. Но вот пойми - кто когда поднимется, сколько метров пробежит, и когда упадет. А как упадет? Раненый или убитый? Главное чтобы не встал.
Загрохотал 'Дегтярь' группы прикрытия. Лязг его затвора перекрыл стрельбу двух «Максимов» капонира, не говоря про соседние. При этом пулеметчик что-то орал. Толи пел, толи матерился.
Один из танков остановился и выстрелил. Снаряд прошелестел выше капонира, но почти впритирку, да так что Куралов почувствовал теплую волну, толкнувшую его сверху. Разрыв вспух далеко позади. Танк взревел и рывком продернулся вперед. Еще выстрел. Разрыв встал почти рядом. Одновременно пулеметная очередь взрыла бруствер траншеи, и Максим решил не дразнить судьбу, вернувшись в капонир.
Четыреста метров…
Пушки арт-капониров открыли частую стрельбу. Подбили еще четыре танка. Один задымил, три просто встали с перебитыми траками. Но экипажи их спешно покинули. Пулеметчики тут же сконцентрировали огонь по ним.
Неожиданно вскрикнул Гаврилов – второй номер первого пулеметного каземата. Максим заглянул в каземат. Гаврилов весь заляпанный кровью тормошил пулеметчика Зимина. У того в затылке была дыра. Очевидно пуля прошла через прицельный проем и попала в лицо сержанта. Бойцы помогли снять убитого с сидения и положить его на пол в углу.
- Вот и отвоевался Ванька, - вздохнул Гаврилов, снимая пилотку с головы.
- За пулемет, боец, - распорядился Максим. – Потом помянем, если время будет.
- Отходят! – закричал сержант, отрываясь от перископа. - Немцы отходят!
- Дай-ка, - выкрикнул Максим, подскакивая к системе наблюдения.
Лейтенант провел перископ туда-сюда. Танки пятились. Перед капонирами осталось семь подбитых танков - один Т-4 и шесть Т-3. Четыре из них сильно чадило, остальные стояли, понуро опустив ствол. Их бы попытаться поджечь, чтобы ремонтным подразделениям немцев веселее было с ними возиться. Кроме того, в дополнение к двум подбитым в первом бою «ганомагам» добавилось еще три. По живой силе – сколько вражин в утиль списали сосчитать трудно - тушки мёртвых немцев разбросаны по полю. По самому минимуму около двух взводов. Плюс экипажи танков. Не уверен, что кто-то из них добрался до своих живым. По танкистам бойцы стреляли с особым энтузиазмом, выполняя инструкции лейтенанта.
«По твоему совету кстати». «Это азбука войны, - ответил Маргелов. Эта война манёвренная. Война техники. Поэтому летчики, танкисты, водители, должны уничтожаться в первую очередь, особенно летчики и танкисты. Их подготовка долгая. Очень долгая». «Я понимаю».
Бойцы и артиллеристы тем временем весело обсуждали бой. Скоротечный? Да ну! Часы у лейтенанта имелись. Глянув на показания – изумился. Час? А показалось больше. Намного больше.
Некоторые бойцы от впечатления закуривали прямо в каземате, причем руки нервно подрагивали, выдавая отпускающее их напряжение боя.
Горохов тут же выгнал всех наружу.
- Офонарели, бойцы?! Эй, на приводе, - крикнул он в подвал, - а ну шибче крути ручку!
- Товарищ лейтенант! – крикнул боец, вбежавший в капонир. – Там…
Доклад бойца сбил приподнятое настроение. У группы прикрытия имелись потери – одни убитый один тяжелораненый и три с легким ранением. Убитого занесли в каземат. Положили у стены рядом с пулеметчиком. Укрыли плащом.
Лейтенант забрал у них красноармейские книжки. Перелистал. Сержант Зимин Иван Кондратьевич, семнадцатого года рождения, рабочий, беспартийный. Рядовой Васин Дмитрий Николаевич, шестнадцатого года рождения, рабочий, беспартийный.
Поступили доклады с капониров. Там тоже имелись убитые и раненые.


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
МайорДата: Вторник, 24.03.2020, 01:31 | Сообщение # 124
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1074
Награды: 9
Статус: Offline
Цитата Владислав_Валентинович ()
Надо успеть записать, все что должны случиться. Или произойдут в будущем.

Имеются мелкие блохи. Вычистишь при внимательной вычитке.
Я так полагаю, это будет книга, в которую собрано множество таких вот эпизодов героической обороны с реальными участниками тех событий? А в последствии - истории победоносного наступления на Берлин?
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Вторник, 24.03.2020, 20:07 | Сообщение # 125
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Цитата Майор ()
Я так полагаю, это будет книга, в которую собрано множество таких вот эпизодов героической обороны с реальными участниками тех событий?

Не совсем. Эпизоды будут не только героическими.
Цитата
А в последствии - истории победоносного наступления на Берлин?

Зачем предкам подсказывать путь на Берлин для победоносного шествия? Они итак справятся. Основная идея - как в Назал в будущее, только гораздо жёстче.


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Среда, 25.03.2020, 17:56 | Сообщение # 126
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Легкораненых перевязали. С тяжелым было труднее. Санитар только руками развел.
- Я ничего не могу поделать, - сказал он, отведя лейтенанта в сторону. – Осколок в груди. Мы его перевязали, но толку, внутреннее кровотечение мне не остановить.
- А если осколок достать?
- Нечем доставать, - помрачнел санитар. - Парня в госпиталь надо срочно, но не довезем…
Последние слова он произнес почти шепотом. Куралов кивнул, и направился к раненому. Боец был в сознании. Дышал тяжело, с хрипом. Максим сел рядом, взял красноармейца осторожно за плечо.
- Все хорошо будет. Все хорошо… - больше выдавить из себя лейтенант не смог.
Боец вдруг обмяк и вытянулся. Глаза остекленели. Умер. Куралов почувствовал, как его накрывает волна горя. Но его вдруг как током ударило, и напряженная волна двинулась вверх, к голове. А когда она докатилась… сознание погасло, а потом взорвалось мириадами ярких звезд. И нестерпимой болью.
Невозможной.
Невыносимой.
И вдруг все стало как прежде. Боль ушла мгновенно, лишь осталась выступившая испарина. Максим вытер лицо лукавом. Потер глаза и мелко моргая осмотрелся. В каземате кроме тел погибших никого не было. Санитар с ним не пошел, вернулся в центральный.
- Чт-т-то это было? – тихо заикаясь спросил лейтенант.
«Это - прививка от слабости, - сказал гость. – Я показал тебе смерть. И как я ощущаю её каждый раз». «Но зачем?» «Чтоб твои бойцы видели не тряпку, а командира, сделанного из стали! – ответил Маргелов. - Негоже им видеть твои слезы сейчас». «В твоём будущем все такие жестокие и циничные?» «Считай как хочешь. Но это и твоё будущее. Мы все делаем своё будущее. Здесь и сейчас». «Ну да, а немцы мне мешать не будут?» «Вот и сделай, чтобы они не смогли помешать. НИКОМУ!». «Да, ты прав, извини… просто я никогда так близко смерти не видел».
Куралов прикрыл умершему глаза и поднялся. С трудом. Постоял, собираясь с мыслями.Потер лицо, оправился и вышел.
Личный состав капонира старался в сторону каземата, где находились тела погибших. Но когда лейтенант появился в коридоре красноармейцы на мгновение замерли, и поняли. Первым пилотку снял Горохов…
- Перекусить не мешало бы, а, товарищ лейтенант? – обратился один из бойцов.
- Перед боем-то кишку набивать? – спросил Горохов.
- А сытым и погибать веселее! – ответили ему.
Сержант посмотрел на лейтенанта.
- Пусть, - отмахнулся Максим, и направился в закуток.
Сам он ел давно, но сейчас после пережитого вряд ли кусок в горло полезет. Личный состав рассаживался вдоль стен. Красноармейцы растрясли свои ранцы и вещмешки. Кто хлеб достал, у кого сухари имелись, единицы вскрыли консервы. Пока затишье, можно и поесть.
- Это чего у тебя на ложке выцарапано? – послышалось лейтенанту
- Звание, фамилия, имя, отчество, - был ответ, - год рождения ишшо…
- А зачем?
- Потеряется, кто найдет, мож возвратят. Да и вообще…
«А ведь боец прав в своём «вообще»! – подумал Максим, точнее его гость. – Ложка ложкой, а медальоны у всех ли имеются?». «Ну, имеются, а что?». «А то! В случае гибели, личность погибшего установить легче. Чтобы не было неизвестного сол… бойца. Подписанные ложки, кружки, котелки, неиспорченные влажностью документы, любые, различные справки, партийный и комсомольский билеты, даже квитанции. Все это поможет потом в установлении личности погибшего».
«Но медальоны же есть! – подумал Максим. - Причем хорошие. Их сменили совсем недавно. Сначала у нас были уставные жестяные коробочки. Небольшие, размером со спичечный коробок, однако он оказался не герметичен, и бланк, на котором вписывались данные бойца, и сама коробка, при попадании воды быстро приходили в негодность. В начале сорок первого нам выдали другие футляры для медальонов в виде пластмассового восьмигранного цилиндрического пенала, внутрь которого вкладывался бумажный бланк. Причем бланк должен быть в двух экземплярах». «Медальоны медальонами. Только не всегда их заполняли». «Как это? – удивился Куралов». «Так это! – ответил Маргелов. – Обычное суеверие – заполнить смертный медальон, многие считали плохой приметой». *
«Та-а-ак!» «Стой! - притормозил Максима Василий. - Хочешь опросить бойцов - заполнили ли они медальоны?». «Да, а что?» «Не советую…».
«Понимаю… - вздохнул Максим, после недолгого молчания, - понимаю - все мы погибнем тут. И как делать будушее?»
Он достал тетрадь. Открыл. Перечитал последние записи. И какой толк от записей, если они никуда не попадут? Уйти одному? Но я командир. Нельзя лично мне уходить. Это будет нарушение приказа и предательство по отношению к его бойцам. И живым. И уже погибшим. Надо кого-то послать. Причем одного. Двоим такой секрет нельзя доверять. Но кого послать? Кому отдать приказ? Такому, чтоб донес тетрадь с ценной информацией? Все его бойцы подготовлены хорошо.
«Однако опыта у них не имеется, - подумал Маргелов. - Имеется только один кандидат». «Горохов? – догадался Максим». «Больше некому. Из всех твоих бойцов сержант единственный имеет большой боевой опыт. Нынешний бой не в счет». «Ты пожалуй прав».
- Горохова кликни, - приказал лейтенант, ближайшему бойцу.
Сержант зашел в каземат защиты входа капонира через минуту.
- Вызывал, командир?
- Вызывал, - кивнул Куралов, - проходи.
Максим выглянул в коридор и закрыл отсекающую дверь.
- Вот что, Михаил Савельевич, - обратился лейтенант по имени-отчеству, отчего у сержанта брови поползли вверх. – Не удивляйся, просто есть одно важное поручение для тебя.
- Настолько деликатное, что остальным знать необязательно? – усмехнулся Горохов.
- Особой важности, - подтвердил Куралов. – Фактически.
Недоверчивая улыбка медленно сползла с лица сержанта.
- Не шутите?
- Да уж какие шутки? Вот…
И Максим показал тетрадь.
- Тут такие сведения, что может спасти тысячи жизней на три дня вперед. А если брать больший срок, то и миллион.
На лице Горохова вновь недоверие. И пришлось лейтенанту пояснять. Прямо в тетради на чистом листе он примерно нарисовал карту. Затем направления основных ударов немцев на момент двадцать седьмого июня. Сержант с удивлением следил за движением карандаша.
- Откуда это? – изумленно спросил Горохов.
- А это как раз секрет ОГВ. Ты и так узнал больше чем надо.
- Ладно, тогда получается, немцы уже Минск окружили? А там знают? – и сержант ткнул пальцем примерно на северо-восток.
- Не думаю. Хватятся, конечно, но будет поздно.
- И эту тетрадь нужно доставить командованию?
- Именно. И именно тебе. Только ты имеешь большой боевой опыт.
- Это означает - я бросить всех тут?
- Не бросить, а выполнить приказ!
Лицо у сержанта посуровело.
- Ты понимаешь, командир, что мы все тут смертники? – зло сказал Горохов. – Не смотри, что они все молодые. Они все понимают. Мои товарищи будут тут погибать, а я жить? Ты понимаешь, командир, я не могу их бросить? И, это все, - он ткнул в тетрадку, - я считаю полной ерундой, если не диверсией. Но мнится мне, командир, что с головой у вас просто не все в порядке. Испугались, или контузило вас сильно, и напридумывали всякого… я прав?
- Ты не представляешь, сержант, насколько ты прав! – тихо и страшно зашипел лейтенант не своим голосом.
Максима вдруг отодвинуло. Резко, мощно. Неожиданно он понял, что смотрит на Горохова будто бы через собственный затылок. Но лицо сержанта он видит ясно. Его тело схватило сержанта за грудки и приподняло. И он что-то произносит. Медленно. Грозно. Смысл слов почему-то Максиму непонятен. А вот сержанту… мимика Горохова менялась быстро – сначала вспышка злости, мгновенно сменившееся изумлением, которое перетекло озадаченностью, следом пришел испуг. Проняло сержанта до самых «печенок».
- Ты понял приказ, сержант?! – донеслось до Максима. И это он сказал? Даже не вериться что умет так…
- Понял, товарищ лейтенант, понял - прохрипел Горохов. - Отпустите…
Максим поставил сержанта и отпустил. Тот поправил гимнастерку и посмотрел на лейтенанта.
- Что это было, командир?
- Внушение приказа!
- А-а-а…
- Повторить?
- Не надо! – быстро ответил Горохов. – И так чуть не обделался.
- То-то! Это правда, Михаил Савельевич, - устало и спокойно сказал Куралов. – Просто прими как правду.
Послышался взрыв, следом бьющий по нервам вой. Это значит, что вызвали авиацию. И вот она прилетела…
- Воздух! – скомандовал лейтенант в амбразуру. – Всем укрыться в капонире! Сержант, проследи.
- Есть! – и Горохов шустро выскочил из каземата.
Как там, в соседних бункерах? – мелькнула мысль, но дальше стало не до неё. Инстинктивно вжался в бетонную стену. Бум! Мгновенно воздух наполнился пылью. Бум! Через щели и отдушины сразу нанесло гари. Стало трудно дышать. Что там вентиляционный? Тоже в угол забился? Бум! Бум! Разрывы вставали рядом. Бум! Бум! Бум! Серия разрывов слилась в сплошной гул, раздирающий перепонки. Сколько там штурмовиков кинули на всего четыре полукапонира? Полк? Два? Сильно немцы на нас обиделись! Бум! Бум! Бум! Бойцы в коридоре раззявили рты, будто в немом крике. Взрывы прерывают противный вой пикировщиков. Дрожит земля, гудит бетон. По спине вновь струился холодный страх. И его не в силах побороть. Ноги и руки подрагивают, но не отнимались как раньше. Привык? Как к такому привыкнуть? Буммм! Капонир загудел словно колокол, и тряхнуло так, что лопнули все лампы освещения. Прямое попадание? Похоже. Но бетон выдержал. Только люди в капонире превратились в снулых рыб. Красноармейцы беззвучно разевали рты, трясли головами, держались за головы, уши. Весь личный состав капонира контузило одновременно. Все на какое-то время оглохли. Кого-то вывернуло недавно съеденным. Кто-то в голос крыл матом этих летучих гадов, обещая засунуть их бомбы им в задницу…
Рев прекратился внезапно, только слышалось гудение самолетов. Все?
- Заменить лампы! – скомандовал Максим.
Только он приподнялся, как вой пикировщиков возобновился. Бум! Бум! Бум! Дадах! Что-то сильно взорвалось. Но не рядом. Где-то вдали. Это что…
Куралов вскочил, предчувствую беду, и кинулся в центральный каземат. В сумраке его встретили тревожные взгляды бойцов каземата. Что же там взорвалось?
Быстро приведя перископ в рабочее состояние, Максим развернул оптику на южный бункер. Бум! - полыхнул разрыв, закрывший пулеметный полукапонир. Пришлось ждать пока развеется дым и осядет пыль. Цел? Вроде цел! Бум! Бум! Только бы оптику не повредило! Развернул перископ на другие капониры. Артиллеристский, тоже стоит целехонек, а северный…


*Автор знает, что красноармейская книжка как основной документ, удостоверяющий личность военнослужащего — рядового и младшего комсостава была введена 7 октября 1941 года приказом НКО СССР.
*Новые медальоны были введены в обращение приказом НКО от 15.03.1941 года за № 138. Внутрь коробочки вкладывался стандартный бланк для заполнения данными на его владельца — ФИО, год и место рождения, место призыва и адрес ближайшего родственника. Обычно указывались, жена, мать или отец.


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
МайорДата: Четверг, 02.04.2020, 06:42 | Сообщение # 127
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1074
Награды: 9
Статус: Offline
Цитата Владислав_Валентинович ()
Их сменили совсем недавно. Сначала у нас были уставные жестяные коробочки. Небольшие, размером со спичечный коробок, однако он оказался не герметичен, и бланк, на котором вписывались данные бойца, и сама коробка, при попадании воды быстро приходили в негодность. В начале сорок первого нам выдали другие футляры для медальонов в виде пластмассового восьмигранного цилиндрического пенала, внутрь которого вкладывался бумажный бланк. Причем бланк должен быть в двух экземплярах

Слишком канцелярский стиль, не похожий на прямую речь. Лучше переделать.
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Пятница, 03.04.2020, 19:18 | Сообщение # 128
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Северный пулеметный полукапонир зиял проломом. Взрывом куски бетона раскидало довольно далеко. Из амбразур вырывалось пламя, выплескивая ввысь черные клубы дыма. Вспышка! – еще одна бомба разорвалась рядом, мгновенно рассеяв клубящуюся копоть и погасив пожар. Через мгновение дым пошел вновь, но огня без огня.
Лейтенант окаменел. Одно, черт возьми, попадание и разом не стало двадцать пять человек. Подступил комок к горлу. Защипало глаза. Максим с трудом удержался, чтобы не заплакать. Нельзя показывать слабость. Нельзя. Прав, гость, прав. Но как же это…
- Что там, командир? – тихо спросил Горохов.
- Северный взорвался. Прямое попадание.
Новость потрясла бойцов. Они сняли каски и угрюмо молчали.
- Связь с капонирами! – резко приказал лейтенант. - И вставьте лампы! Сержант, обеспечить!
Пока связист вызывал капониры, мысли мелькали каруселью вопросов. Что за бомбу немцы скинули на бункер? Детонировали боеприпасы? Но там кроме патронов взрываться нечему. Или бетон капонира был недостаточно крепок? Строители что-то не так сделали? Место непроармировали, например? Или первое попадание еще при первом налете сильно ослабили бетон, а вторая бомба попала туда же? Или все факторы сложились в один никем непредусмотренный? Можно гадать долго.
- Арткапонир ответил, товарищ лейтенант. Южный не отвечает – провод перебит.
- Ясно, дай арткапонир…
Отделенный Варнавин доложил, что получили легкую контузию бойцы группы прикрытия, остальной личный состав капонира цел и ранений не имеет. Еще доложил, что видел прямое попадание бомбы в соседний капонир. И он собирается выслать людей к северному…
- Двоих, не больше, - приказал лейтенант. - Пусть посмотрят – есть ли выжившие. А пока организуй оборону с северного направления. Нет, оборону там мы не потянем, людей мало. Я тебе пяток бойцов пришлю. Жди.
Положив трубку, Максим прислушался – взрывы не прекратились, только отзвук стал иным. Он посмотрел в оптику и понял – немцы начали обстрел минами. А это значит пикировщики улетели и скоро противник пойдет в атаку.
- Приготовь что надо для восстановления связи, - сказал лейтенант связисту, - к южному пойдешь.
Затем отвел Горохова к закутку.
- В общем, так Михаил Савельевич, - сказал сержанту Куралов, - будь готов выдвигаться, потому как времени мало. Немцы не дураки - биться в лоб не будут, по флангам обойдут, а прикрытия у нас сам знаешь – с гулькин хрен.
- Если немцы и начнут атаку, то как отвлекающую, - сказал сержант.
- Верно мыслишь, - кивнул Максим. - Думаю, немцы под прикрытием налета уже по флангам подтянулись ближе. Да еще с севера прореха в обороне образовалась. После взрыва там вряд ли кто выжил. Сейчас немцы минами кидаются, так что тянуть нельзя. Вооружись, но без фанатизма. Гранату возьми. Тетрадь обернешь. Понимаешь для чего? Отлично! Тетрадь передашь только госбезопасности. В крайнем случае комполка. У тебя голова светлая, найдешь слова, чтобы убедить. Вот, держи.
Отдав тетрадь Горохову, лейтенант позвал отделенного и командира расчета.
- Сержант Афонин, - сказал он командиру отделения, - выделишь одного бойца в помощь связисту, с остальными выдвигаемся к северному арткапониру в усиление. Тут за старшего остается сержант Старов.
Командир расчета недоуменно посмотрел на Горохова.
- Сержант Горохов имеет особый приказ, - пояснил лейтенант и прислушался. – Все, вроде обстрел прекратился, выходим, бойцы! К бою!
В двух десятках метров от капониров имелась длинная впадина, и к капонирам можно было пробежать пригнувшись. Но не успели бойцы разделиться по направлениям, как у южного внезапно бахнули подряд три взрыва – по звуку от гранат и началась перестрелка.
Куралов резко развернулся. На слух различались среди гулких очередей «Максимов» капонира частые винтовочные выстрелы, и не только «мосинок». Через мгновение послышалась скороговорка пулеметных очередей немецких MG.
- Обошли, черт! – выругался лейтенант.
Атаковали скорей всего одновременно оба фланговых капонира. Но северный разрушен, обороняться там некому. Но арткапонир усилить все же надо.
– Ты, ты и ты, с Афониным к северному, остальные за мной, - принял решение лейтенант.
Побежали, пригибаясь, к разгорающемуся бою. На ходу Максим отобрал лопатку у бойца. Инициатива была не его, это все гость, но спросить – зачем, он не успел. Впадина вела к гребню, за которым склон полого переходил в низину и лес. Именно прикрываясь гребнем можно было добраться незамеченным с поля до оборонительных позиций капонира. Но внезапно навстречу выскочили два немца. Первый тащил пулемет, второй коробки. Немцы собирались занять позицию на гребне склона. Встреча оказалась неожиданной, обе стороны на мгновение оторопели, но не Максим. Он и не думал, что так умеет…
Все произошло буквально в считанные секунды. Мелькнула лопатка. Резкий рубящий под каску. Пулеметчик вскрикивает, роняет MG, хватается за лицо и падает. Второй номер кричит, бросает коробки, но перехватить «маузер» не успевает. Удар лопаткой под каску, одновременно что-то обрушивается на его каску немца. Это что-то разлетелось осколками. Немец валится назад, а Пухов недоуменно смотрит на осиротевший ремень от телефонного аппарата.
Из-за гребня появляются еще враги. Приотставшее прикрытие пулеметчика? Среагировали немцы быстрее, чем пулеметный расчет - мигом рассыпаясь по склону, но ровный луг не дал им шанса. Пулеметчик отделения уже в падении срезал очередью «Дегтярева» троих. Остальные тоже прожили недолго. Одновременно с опушки по гребню начал бить пулемет. Пришлось отползти. А бой у капонира разгорался. Надо спешить. Но пулемет с опушки не дремал.
- Ползком, к капониру! – приказал Максим. – Харитонов прикрой.
«Дегтярев» начинает бить по опушке. А бойцы ползут от воронки к воронке. Пухов, к осиротевшей катушке, затрофеил – MG-34 с боезапасом. Правда, сменный ствол забрать не удалось – второй номер после удара увесистым телефонным аппаратом откатился от гребня вместе со сменным.
Лейтенант даже очень пожалел об этом, но гость напомнил, что рукавица тоже осталась у второго номера, а без неё ствол у "немца" не сменишь.*
Пули заставляли прижиматься к земле, но долг перед товарищами торопил. Бросок до огромной воронки. Причем пули просвистели никого не задев выше. Отрадно, значит пулеметчику их с опушки не достать. Однако не успели бойцы свалиться в воронку, как со стороны капонира прилетела граната – немецкая колотушка. В канонаде перестрелки почему-то отчетливо послышалось, как Пухов нервно сглотнул. В следующее мгновение лейтенант схватил гранату и швырнул обратно. Там панически закричали, и взрыв. Мощный, явно не от гранаты, и… в воронку с красноармейцами плеснуло огнем.


* У MG-34 стволы были сменными. Ствольная коробка откидывалась относительно кожуха ствола вверх и вправо, открывая казенную часть ствола. Однако ручки не имела, и у второго номера пулеметчика для извлечения горячего ствола имелась асбестовая рукавица. Горячий ствол просто извлекался из кожуха назад, на его место ставился холодный, после чего ствольная коробка поворачивалась в исходное положение.


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Пятница, 10.04.2020, 14:14 | Сообщение # 129
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Резко запахло паленым. К затылку будто раскаленный утюг приложили. Кто-то матерно закричал неподалеку, бахнул взрыв. Одновременно в воронку падает еще одна немецкая колотушка. Максим опять успел схватить и метнуть обратно, но граната взорвалась в воздухе. Тупой удар и сознание лейтенанта рухнуло в темноту.
Куралов очнулся от резкой боли. Шею с затылком, часть лица и руки немилосердно жжёт. Пульсирует острой болью макушка, размеренно, почти попадая в унисон с пулеметом, который бьет очередями где-то рядом. А где? В глазах двоится, выступившие слезы не дают толком осмотреться. Бетонные стены – значит в капонире, а в каком? Похоже на его закуток в центральном. Да это он и есть. Вон ящик…
Но что произошло? Последнее что Максим помнил – это он сбивает огонь с себя и вышвыривает гранату из воронки. Что было дальше? Выбили немцев?
«Не думаю» «Ты тут?! – обрадовался Максим». «Тут, - подтвердил гость, – куда я денусь? Ты же живой». «А что случилось?» «Как я понял, мы вернулись. А пулеметный немцы захватили скорей всего. Перед тем как вырубится вместе с тобой - я видел, как осколки накрыли почти всех бойцов в воронке. Недалеко граната улетела…».
Максим невольно скрипнул зубами. Не только от жжения и пульсирующей боли. Но ожоги донимали больше. Он морщась ощупал шею, затем голову - перебинтована. На макушке нащупывался утолщение, похоже тампон. Ранение скорей всего осколочное, по касательной, иначе бы не выжил. Но как? Через каску?!
«Ты сорвал каску, когда на нас горящим бензином плеснуло» «Откуда бензин?!» «Думаю, в соседней воронке немцы засели, причем рядом совсем. Они ждали, когда можно будет подобраться к бетонному сооружению и начать выкуривать защитников. Для этого у них имелась канистра с бензином. А тут мы. Они гранату кинули. Ты ее обратно. Взрывом бензин расплескало. Тут еще граната, но от капонира…».
- Очнулся, командир?
Красноармеец Митрофанов появился в проеме. Бледный, на руках щедро бинтов накручено.
- Что с руками?
- Так я огонь сбивал. У вас спина горела. Насилу потушили, - боец поморщился и еще больше побледнел. - Нас в живых только трое осталось. Я, вы да Пухов. Потом Харитонов в воронку свалился. Сбить огонь с вас помог.
- А потом?
- Потом я вас обратно тащил, Пухов немецкий трофей с коробками, а Харитонов прикрывал.
- Почему отступили?! – начал заводиться лейтенант. – Почему…
«Успокойся! – одернул Максима гость».
- Командир! Там немцем не менее взвода засело. А наши… - Митрофанов нервно сглотнул, - я слышал, как наши кричали. Потом как бабахнуло!
Бабахнуло! – Максима как заново оглушило. Он вспомнил крик, и взрыв, перед тем как вышвырнул вторую колотушку. Тот взрыв у капонира…
Он внезапно понял – что произошло. Южный полукапонир был самым неоснащенным. Бронезаслонка имелась всего одна, и она была установлена на амбразуре, у которой в сектор обстрела перекрывал середину поля, остальные амбразуры были заложены мешками с землей. Если северный прямым попаданием бомбы разрушило, то у южного, близким накрытием могло все мешки снести к чертям. А тут еще немцы под прикрытием минометов смогли подобраться к капониру почти вплотную. Атаковали одновременно. Амбразуры и прикрытие капонира забросали гранатами. Бойцы попытались контратаковать, чтобы отогнать немцев от капонира, но силы были неравные. И помощь не помогла…
Из сбивчивого рассказа красноармейца стало ясно – от второй гранаты погибли укрывшиеся красноармейцы в воронке. Осколки миновали лишь Пухова и Митрофанова. Последний как раз пытался сбить пламя с командира. Потом к ним присоединился Харитонов. Потом пришлось под плотным огнем отходить, таща раненного командира и трофейный пулемет.
К горлу подступил ком. Ребята погибли все. Не сдались, сражались до конца. Хотелось взвыть.
«Соберись, - сказал гость резко». «Да, ты прав, Вася…»
- Что с личным составом капонира? – уже спокойней спросил лейтенант.
- Убиты красноармейцы Каликов, Прихдько, Яковлев. Тяжелоранен сержант Старов. Расчеты орудия и пулеметов контужены, имеют легкие ранения, но бой ведут.
Работу «Максимов» капонира и так было слышно, в паузах, когда замолкал «Дегтярь». Редко стреляло орудие. Позднее выяснилось, что с соседним капониром связи нет. Пушка капонира молчит, но пулеметы не умолкают, прикрывая подходы к командирскому полукапониру.
- Что ж, - сказал сам себе Максим. – Надо сражаться…
Небо затянуло черным дымом, канонада слилась в сплошной гул. Полыхало везде. Казалось, по капонирам били всё, что имелось у немцев. Падали мины, пулеметный огонь крошил бетон у амбразур, даже по некоторым разрывам можно было различить снаряды легких пушек. И минометчиков никак не накрыть - немцы правильно вычислили мертвые зоны артиллерии капониров. Танки встали тоже на удалении ромбом, внося свою лепту в обстрел. Но капониры продолжали бить из пулеметов и пушки и по танкам, и залегшей в складках местности пехоте. Азартно работал расчет. Младший сержант Жунусов, наводя орудие, выкрикивал что-то по-казахски, после чего пушка рявкала, Абыз ругался, мешая русские ругательства со степной тарабарщиной, вновь тщательно смотрел в прицел…
- Есть! – орали бойцы расчета. Редко, но это значило - еще один танк вычеркнут из боя.
Немцы давно сосредоточили огонь своей артиллерии по единственной стреляющей пушке. Жунусов успел подбить или сжечь еще четыре танка, как сосредоточенным огнем своей артиллерии немцы смогли повредить орудие. Причем повреждение было незначительное и исправимое, но не успел расчет что-то предпринять, как новое попадание. Взвизгнули осколки. Расчет рухнул как подкошенный.
- Ох, алла! – вскрикнул Жунусов, хватаясь за лицо, и падая на пол. Сквозь пальцы быстро проступала кровь.
Голову наводчику забинтовали. Глаз у него больше не было. Абыз не стонал. Он неожиданно запел. Тихо запел. Что-то свое, степное.
Потом прямым попаданием вывело из строя пулемет левого каземата, и тяжело ранило пулеметчика. Еще один сектор ушел в мертвую зону. Пришлось в крайний окоп выставить трофейный пулемет, для прикрытия подходов.
Голова немилосердно болела. Полыхала жжением шея. Хотелось пить. Кружилась голова. Сознание иногда начинало раскачиваться, как качели. В эти моменты гость куда-то пропадал на время, и Куралову казалось, что он больше не появится. Но все быстро прекращалось и Максим понимал – Вася еще тут. Он взял боль на себя, сколько смог. Иначе лейтенант давно бы упал от слабости и кровопотери. А это никак нельзя! Надо вести бой. Только из капонира носа на высунуть. Немецкие минометчики как осатанели - мины кидали не жалея. Часто. Густо. Метко. Уже не слышно работы трофейного MG. Максим на мгновение выглянул из амбразуры – недалеко от входа распластался пулеметчик с раскуроченным трофеем. Прямое попадание…
Защитников капонира в живых осталось одиннадцать, ранены все, только пятеро тяжелых. Сколько бойцов осталось в другом бункере? Неизвестно. Связи нет, но северный арткапонир сражается!
Максим посмотрел на перископ. Тот стоял в рабочем положении. Приник к окулярам и почему-то не удивился – при таком плотном огне по капонирам, большим потерям в защитниках, хрупкая оптика целёханька. Куралов повел перископ панорамно. Из-за дыма подступы к позициям видны частично. Взрывы по-прежнему встают рядом. Когда же у минометчиков боеприпас закончится?
Максим навел перископ на соседний капонир и заскрипел от бессилия зубами – к артиллеристскому полукапониру подбирались немцы. Он видел, как к ведущим огонь амбразурам полетели гранаты. Несколько разрывов пулеметов не заткнули. Бабахнул взрыв в районе двери. Капонир окутался дымом, на мгновение пулемет замолчал, затем снова открыл огонь. Пользуясь тем, что пулемет прикрывал своим огнем командный полукапонир, троим немцам удалось проскользнуть к стенам вплотную. Они не стали приближаться к амбразурам, а сразу вскарабкались на крышу капонира. Повозились немного, затем резво рванули с крыши, а через несколько секунд из всех амбразур вырвалось ревущее пламя…
Но пулеметы продолжали стрелять! Из пылающей амбразуры вылетали пули вместе с языками огня. И это было страшно. Потом внутри капонира ухнуло. Сильно. Бронезаслонки и бронированную дверь вынесло наружу. Огонь взрыв погасил и теперь только черный дым струился через рваные проемы капонира…
Максим почувствовал, как слезы потекли из глаз. И он не мог их остановить. Там погибли его ребята. Боевые товарищи. И он никак не мог им помочь. Эх…
Что-то мелькнуло в стороне, и Куралов довернул перископ. Серые фигурки, пользуясь появившимися непростреливаемыми зонами, теперь обходили их артиллеристский полукапонир. И минные разрывы прекратились.
- Пухов, Гуров, со мной! – скомандовал лейтенант и, подхватив «Дегтярева», кинулся к двери. Первым делом он посмотрел через амбразуру защиты двери, но никого не заметил.
- Открывай.
Дверь не успела распахнуться, как по проему начали стрелять. Густо.
- Назад!
Поздно. Пули прошили Гурова насквозь и впились в Пухова. Гуров упал ничком вперед, а связист повалился на лейтенанта. Тот только успел подхватить бойца и рвануть дверь на себя. Проем загудел от частых попаданий. И Максим выругался. Немцы успели занять позиции перед дверью. Они остались одни. Что же делать?
Максим запер дверь и оттащил раненого связиста в глубь капонира. Положил на пол рядом с Карасевым.
- Перевяжи, - быстро проговорил он и, подхватив «Дегтярева», кинулся к амбразуре защиты входа. Осторожно выглянул. Немцы подобрались уже близко. Они осторожно подползали вдоль разрушенного прохода. Один из них тащил что-то прямоугольное. Ящик с взрывчаткой? Или это канистра? А вот хрен вам! Быстро выставив ручник в проем, лейтенант открыл огонь. Очередь прошлась по приближающимся немцам. Тут же по амбразуре застучали частые попадания в ответ. Что-то мелькнуло. Граната? Отшатнулся, дождался взрыва, вновь открыл огонь. Вспышка! Одновременно по глазам ударила тугая волна с землей и осколками. Что-то хлестко чиркнуло по лицу, и впилось в районе поясницы. Боль пришла в падении.
Грохнувшись на пол, Максим едва не взвыл. Он провел рукой от лица к затылку, нащупал глубокую рану. Затем сунул руку к пояснице. Рана в боку отозвалась тупой болью, и кровотечением.
Снаружи послышалась возня. Максим поспешил отползти в коридор и захлопнуть дверь в закуток с амбразурой. Проем её был узок, но без стандартной бронезаслонки, и немцы могли внутрь что-нибудь протолкнуть. Гранату, например. Выдержит ли дверь? Сцепив зубы и сдерживая стон, он приподнялся и закрыл запоры. После чего медленно, опираясь о стену, побрел в центральный каземат капонира. В глазах потускнело, поплыли круги.
Бум! Бетон капонира загудел. Отсекающая дверь в коридор вздрогнула, но выдержала. Воздух пополнился пылью и гарью. Максим невольно застонал – акустический удар не прошел даром, отзываясь болью в ранах и голове. Вскрикнули раненые бойцы. Неожиданно бункер вновь вздрогнул, заставляя корчится от боли. Немцы повторили трюк с гранатой, однако дверь вновь устояла.
- Гэй, Иван, капитулирен! – послышался глухой крик.
- Да пошел ты! – ответил не громко Максим. На большее сил не хватило. Он закашлялся - спертый воздух капонира был наполнен пылью и сгоревшими газами от взрывчатки.
- Поцелуй своего ублюдочного Гитлера в зад! – крикнул громко Пухов и довольно улыбнулся. Однако улыбка оказалась больше похожа на оскал.
Новых предложений о сдаче не последовало. Какое-то время было тихо. Потом на крыше что-то звонко забрякало. Бетон погасил звук, но стало понятно, что это было что-то металлическое. Канистра? Внутри ощутимо напрягся гость.
Бойцы напряженно смотрели на потолок.
Послышались журчание, будто кто-то что-то переливал. Остро запахло бензином. Максим выругался - немцы собираются повторить то же трюк, что и с соседним артиллеристским полукапониром. Причем заливают бензин через вентиляционный канал на крыше, который перед боем красноармейцы сами и расширили…
Было бы нормальное фильтровентиляционное оборудование и электродвигатель в системе, то можно бы было включить вентиляцию на полную катушку. Хоть нормально подышали бы напоследок. Вместо этого имеется только ручной привод вент-системы, который надо кому-то надо крутить, причем быстро. Теперь это все не так важно. Перед смертью не надышишься. Недолго осталось…
Пятеро последних защитников рубежа находились в центральном каземате. Лица бледны от боли и кровопотери. Но они сжимают оружие в руках, готовые дать последний свой бой.
Максим знал, что случиться дальше. Он посмотрел на своих бойцов. И они все понимали.
Карасев Иван - маленький весельчак и запевала взвода. Как лихо он в самодеятельности отплясывал вприсядку! Теперь его ноги перебиты и перетянуты бинтами. И Ваня, не найдя перевязочного материала для связиста, поделился своими, отмотав бинты со своих израненных ног.
Пухов Павел – рубаха парень. Приданный его взводу связист. До последнего держал связь меж капониров, и пока была возможность, восстанавливал её. И воевал отважно.
Наводчик, из арт-расчетов, младший сержант Жунусов. Этот постоянно улыбающийся казах уничтожил девять немецких танков, не считая живую силу. И стрелял по врагу, пока вражеским огнем не разбило орудие и не ранило в глаза.
Митрофанов Александр. Его руки сильно обгорели, но замотанными в бинты продолжает прижимать к себе карабин. И штык-нож как-то умудрился присоединить!
И он сам, командир - лейтенант Куралов Максим Игнатович.
О чем можно думать в свои последние минуты жизни? О чем думают они, его бойцы?
Пухов подрагивающей рукой достал из кармана фото. Вгляделся. На бледном лице отразилась улыбка.
Кто там, на фотографии? Мама, любимая девушка? Максим закрыл глаза. И вспомнил как мама провожала его. И Надя, одноклассница – ты там береги себя…
И Надю при прощании он не решился поцеловать…
Как же жить хочется!
- Покурить напоследок что ль? – сказал Иван Карасев.
Он достал кисет и, с трудом свернув самокрутку здоровой рукой, закурил. Синий дым махорки смешивался с висящей в воздухе гарью.
«А ты куришь?» «Нет, - ответил гость из глубины сознания». «А я не курил никогда. Здоровье берег… смешно…»
Он слышал, как горючая жидкость журча льется в глубину бункера. В подвал. Прямо на ящики с боеприпасами. И в центральном каземате их достаточно. Максим откинул крышку ящика. Снаряды тускло блеснули в полутьме.
Жаль, что мало немцев тут наколотили. Сколько бы не было их. Мало!
Жаль, пушка раскурочена, а то бы…
На крыше опять забрякало железо. Значит…
- Мужайтесь, ребята… - прохрипел Максим. – Сейчас мы выпьем со смертью на брудершафт…
Лица бойцов посуровели. У Пухова потекли слезы. Пусть. Слезы иногда приносят облегчение. Лишь Абыз-защитник приподнял голову повернулся в сторону командира, будто видел через бинты, улыбнулся и вновь запел. Снова что-то свое, непонятное, степное. И Максим вдруг воодушевился.
- Вставай… проклятьем… заклейменный… - хрипло начал он.
- Весь мир голодных и рабов! – тут же подхватил связист.
- Кипит наш разум возмущенный… - подключились остальные, и гимн* загремел в непобежденном капонире:
- Это есть наш последний, и решительный бой…
Они пели и не слышали, как что-то полетело по вент-каналу и упало в подвал. Только почувствовали, как там заревело пламя. Оно рванулось вверх по всем ходам, вентиляции, через проемы подачи боеприпасов. Огненный вихрь ворвался в казематы, и лейтенант успел крикнуть:
- Помни нас!
Раскаленный смерч поглотил последних защитников капонира и выплеснул свою ярость наружу вместе с детонировавшими боеприпасами бункера.


*В период с момента образования СССР в 1922 году до 1943 года в качестве гимна использовался «Интернационал».


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
Владислав_ВалентиновичДата: Среда, 15.04.2020, 21:26 | Сообщение # 130
Страж Китеж-града
Группа: Авторы
Сообщений: 1250
Награды: 22
Статус: Offline
Глава-10.

- Ничего, сочтемся… - пробормотал сержант, отползая в глубину леса.
Всего в пятидесяти метрах по лесной грунтовке двигалась колонна немецкой техники. Сначала он укрылся за сосной и зло наблюдал, как мимо едут тентованные грузовики с прицепленными пушками, следом за ними броневики с пехотой…
Гул приближающейся техники был услышан своевременно, и сержант быстро отошел в лесную чащу. Первыми по грунтовке протарахтели мотоциклисты мото-дозора. Затем, с небольшим интервалом проехали танк, кажется двойка, и три броневика с пехотой за ним. Минуты через три появилась основная колонна. В основном шли броневики и машины с пехотой. Танков пока не видно, но судя по гулу они тащатся в хвосте колонны.
Едут…
По нашей советской родине своими погаными…
Руки так и чесались. Горохов сжал до боли мосинский карабин и невольно скрипнул зубами. Душа болела…
Он единственный выживший из всех…
Потому что…
Выступили слезы. Сержант не смог их удержать…
Все его ребята там…
И лейтенант…
Перед тем, как он пополз от ложбины к лесу, лейтенант сказал напоследок:
- Ты главное до наших дойди, донеси тетрадь, а с врагом успеешь поквитаться. За нас. Всех нас… - и крепко руку пожал.
Но больше всего запомнился его взгляд. Другой. Не такой как в момент приказа. Тогда ему показалось, что на него смотрит не лейтенант. На миг показались что он сошел с ума, ибо на сержанта смотрело несколько лиц. Незнакомых. Сержант пилотке с обгорелым лицом, бледный лейтенант фуражке и еще одно лицо почему-то в танковом шлеме. Это длилось всего лишь миг. Потом он услышал голос лейтенанта. Он стал очень холодным, чуть ли не ледяным. И пробрало тогда Михаила до самых печенок…
Приказ так приказ. Надо исполнять. Но именно в момент расставания сержант понял – все что записано в тетради – действительно очень важно. Потому что лейтенант уже списал себя. Нет не так – он знал, что погибнет. Это читалось в глазах…
Сержант почти успел доползти до опушки, как позади внезапно разгорелся жаркий бой многоголосьем винтовочных и пулеметных выстрелов. Ухали гранаты. Слышались крики и мат.
Горохов ужом скользнул в еловые заросли, перебежал немного вглубь. И встал. Не шли дальше ноги. Тянуло назад. Помочь, включиться в бой. Врага бить тянуло. Но шагнуть к полю тоже не мог – приказ. И тетрадь в планшетке. Она не должна попасть в руки врага.
Сержант взобрался на корявую сосну и видел, как немцы захватили южный капонир. Они просто забросали его гранатами. Сначала из амбразур выбило мешки с землей, потом взрывы прогремели уже внутри. Остаток бойцов попытался прорваться, но их встретили плотным пулеметным огнем. Одновременно с попыткой прорыва, немцев атаковал десяток красноармейцев. И Горохов с удивлением заметил лейтенанта. Потом несколько взрывов – у капонира и чуть в стороне. Второй взрыв почему-то ухнул особенно ярко, с черным дымом и огнем. Подробно не разобрать – елки прикрыли.
Потом начался обстрел. Жуткая картина. Горохов не выдержал, спустился и направился в лес. Шел сильно сжав челюсти. Кулаки от напряжения подрагивали. От грохота позади он вздрогнул, а потом побежал обратно. Чуть не выбежал на открытое поле.
Вот она, та сосна. Подняться быстро не удалось - соскользнул. Когда все-таки удалось выглянуть на поле, сержант увидел над северным капониром черный гриб гари. А на крыше южного копошились серые фигурки. Вдруг они сыпанули с крыши, а через пару секунд огненный вихрь вырвался из всех амбразур…
Потом сержант потерянно брел по лесу. Наткнулся на ручей. Прохладная вода успокоила и привела мысли в порядок. Что ж, есть приказ, и его надо выполнить. А с врагом…
- А с врагом еще поквитаемся! – зло сказал сержант.
Он поправил карабин, и зашагал по сосновому бору. Вышел на грунтовку, что шла от поля. По дороге идти легче, ровно и никаких сучков, поваленных стволов, нор. Но возникший гул приближающейся техники заставил вернуться в лес. Не успел отойти и полсотни метров, как по грунтовке промчались мотоциклы. Горохов только и успел за толстую сосну упасть. Чуть не заметили - слишком редко тут сосны растут, и подлеска нет. Чуть дальше в лесу начиналась низина заросли орешника. Горохов двинулся туда. Потом переждал за сосной пока проедут броневики с танком во главе, дошел до уклона. Остановился. Укрылся за сосной…
Броневики сменялись машинами с пехотой. Проехали тягачи с большими пушками, калибр не меньше двухсот миллиметров. Наверно нагнали колонну позже, еще до уничтожения бункеров. Потом вновь шли грузовики. Танков пока не видно, но судя по гулу они тащатся в хвосте колонны. Оно понятно, что танки много пыли поднимают. Вот и они. Мехводам из-за пыли ничего не видно, поэтому из люков торчат командиры и следят на правильным направлением движения.
Сержант насчитал восемнадцать танков. Троечки, Т-4 нет, похоже их на поле наши повыбивали.
Хорошо им ребята всыпали…
Вспомнились их лица. И лейтенант вспомнился. На душе стало совсем невыносимо…
- Сочтемся! – зло сказал сержант и вскинул карабин.
Тук-х-х! Голова торчащего из башни немца брызнула кровью.
Затвор вверх, на себя, дослать…
Тук-х-х! – и замешкавшийся немец на последнем танке ухнул внутрь уже трупом.
Перезарядился, но с замыкающего колонну бронетранспортера ударил пулемет. Не прицельно, веером. Пулеметчик только направление угадал. Пули громко впивались в сосновые стволы. Одна стукнулась в край ствола сосны за которой укрылся сержант, ободрала кору и в лицо брызнуло смолой.
Горохов откатился от дерева. Прополз немного, потом поднялся и побежал, пригнувшись, через ложбину. Позади послышались лающие команды. Прозвучало несколько очередей. Но куда-то в сторону. Посередь ложбины сержант перемахнул неширокий ручей. Двинул было вдоль, но потом рванул вверх. Немцы явно собрались наказать наглого одиночку. Судя по командам быстро двигались следом. А ложбина не густа зарослями. На другой стороне начинался смешанный лес, с густым подлеском. В нем легче затеряться, но и бежать нельзя. Час сержант выдерживал максимальный темп. Сколько он прошел не считал. Наконец сил не осталось. Найдя маленький ручеек, он прошел по нему и у ключика рухнул на землю. Черпнул воды ладонью, но напиться сбитое дыханье не дало.
- Мало посчитался, - пробормотал Горохов, тяжело дыша, - пока только драпать выходит…
Хотелось сплюнуть, да не вышло. Пришлось посидеть немного, чтобы отдышаться. Потом сержант напился. В животе заурчало. Следовало подкрепиться, а то ел давно, и сил не осталось. Есть хлеба немного. Зачерствел, но ничего не поделаешь. Имеется сало. Но потом хорошо бы чаю горячего, но ни котелка, ни кружки не имеется. Зато имеется консерва. И выбрасывать жестянку не следует.
Сержант задумчиво жевал хлеб с тушенкой. Куда идти? Ясно что к нашим. Но по дорогам немцы катят, придется обходить. Лесом идти долго. И заплутать можно враз. Жаль компаса нет… но есть карта! И тетрадь! Горохов достал тетрадь из планшетки. Зубами ослабил узел бечевы, размотал ее. Гранату отложил и открыл тетрадь. Найдя нужные записи, он вытащил из планшетки карту. Примерно определил своё местоположение. Затем найдя соответствующую запись, карандашом отметил движение немецкой дивизии на сегодня, завтра, послезавтра. Дальше отмечать не стал. Задумался. Как ему идти – ясно. Благодаря записям можно миновать большие соединения немцев. Пусть при этом путь станет длиннее. Но все-таки тут отдает чем-то невероятным. Как можно знать планы и направления ударов врага наперед? Дезинформация? Как бы не так. Пережать «разведданные» и погибнуть во имя? А данные не просты, в них подробнейше чуть ли не про каждую дивизию, полк, батальон. Что, где, когда, и как. Главное - как?! Как такое могло попасть к простому лейтенанту?
Михаил задумчиво листал страницы. Взгляд остановился на последней записи - Во имя мира и счастья на советской земле, во имя светлого будущего нашей Родины! 090545. Феникс.
Феникс – это ясно что позывной. А что означают цифры? На телефонный номер не похоже, видел однажды, даже звонить приходилось – слишком много цифр и букв нет. Шифр?* Или еще что?
Долго ломать голову сержант не стал. Вечер скоро. Сумерки через полтора часа начнутся. Идти придется через лес, а в лесу темнеет быстро. Значит надо в путь. Думать можно и на ходу.
Быстро собрался. Тетрадь вновь обернута вокруг гранаты и укреплена бечевой. Ценную ношу аккуратно в планшетку. Подтянуть ремень, чтобы она при ходьбе не мешала. Карабин на плечо стволом вниз. Готов.
Горохов посмотрел на тени от солнца, чтобы определиться с направлением. Затем уверенно пошел на северо-восток.


* В то время телефонные номера записывались так - А-23-45 (буква — четыре цифры). Позже появились АТС и с двухбуквенными индексами, но поскольку каждая буква проговаривалась отдельно, это создавало только сложности при запоминании. Буквы рядом с цифрами в СССР использовались до 1968 года.


И лава конная споткнулась,
О строй рычащих воев-русов.
Несли в глазах татары ужас,
Здесь плоть и прах в бою столкнулись...(с)
 все сообщения
МайорДата: Четверг, 16.04.2020, 01:44 | Сообщение # 131
подъесаул
Группа: Авторы
Сообщений: 1074
Награды: 9
Статус: Offline
Цитата Владислав_Валентинович ()
Затем, с небольшим интервалом проехали танк, кажется двойка, и три броневика с пехотой за ним.

"за ним" - лишнее.
Цитата Владислав_Валентинович ()
Минуты через три появилась основнаяколонна. В основномшли броневики и машины с пехотой.

однородные слова слишком близко, тавтология получается.
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты Владислава Валентиновича » Тропой мужества (попаданцы)
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2020