Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: PKL, Беркут 
Форум Дружины » Совместное творчество авторов Дружины » Прерия 2075. совместный проект » Спец Кор (Только для чтения - текст закончен)
Спец Кор
КауриДата: Четверг, 17.05.2012, 21:06 | Сообщение # 31
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 24

Часто просторы степи сравнивают с морем, не понимая, что это значит на самом деле. Формально - постоянно колышущаяся под ветром поверхность травы действительно похожа на воду, но на самом деле главное не это. Просто трава, а она тут по пояс, если не выше, скрывает всё, что творится под ней еще надежнее, чем вода. И кануть бесследно в нее даже намного проще.
Трава для человека не менее чуждая среда. Тут нет риска утонуть, и не стоит опасаться шторма, зато населенность зеленого моря превышает всё мыслимое и немыслимое. Почему-то именно джунгли считают сосредоточием жизни, хотя как раз степь является самым продуктивным биоценозом. Недаром африканский слон – самый крупный, да и прочие земные гиганты водятся непосредственно в саванне. Чем же они умудряются питаться в этой предельно сухой, похожей на пустыню, степи? Ведь тому же слону нужны десятки тонн зелени в сутки.
Ответ кроется в раскинувшемся вокруг зеленом море – трава, в отличие от воды, съедобна. Даже рекордсмену по «переводу продуктов» - лошади, участка десять на десять метров такого пастбища хватит недели на четыре, а за месяц трава на этом квадрате успеет не один раз вырасти по новой, слишком щедро поливает ее лучами Гаучо. Да и вообще - раскинувшиеся во все стороны просторы не сможет съесть никто. Потому большая часть всего этого богатства просто со временем пожелтеет и поляжет, чтобы чуть позже, как только пойдут дожди, возродиться новым зеленым приливом.
Кроха, видимо, специально в самом начале нашего пути загнал меня на возвышенность -любоваться окрестностями. Посмотреть действительно было на что – посреди создаваемых ветром «волн» неспешно рассекали пространство «эскадры» травоядных всевозможных форм и конструкций. От громадных «авианосцев» шерстистых носорогов, которым еще большее с кораблями сходство придавали многочисленные птицы, облюбовавшие эти живые острова, до «крейсеров» вполне обычных и знакомых «буренок». Вот только выглядели последние совсем не добрыми, и не переставали держать строй, даже жуя. Про табуны «эсминцев» всевозможных лошадиных и говорить не приходится – их тут было не счесть.
И разумеется, то тут то там, из травы выставляли «перископы» чутких ушей, а то и показывали вытянутые стремительные тела «подводные лодки» - хищники внимательно следили как набирает вес их будущий обед. Каждое стадо было окружено не одним десятком желающих плотно перекусить. Но что странно, за те четыре часа, что мы проторчали на холме - соваться в степь на ночь глядя было безумием - никого из травоядных так и не съели.
Удивительно. Ведь далеко не все хищники были сытыми и добродушными, вроде того гигантского амфициона, который милым плюшевым мишкой - а он в самом деле похож на медведя, если последнего покрасить в серо-пепельный цвет и увеличить раза в полтора по всем трем координатам - переваривал вчерашний ужин в тени чудом сохранившегося на равнине дерева. Этот пацифист не иначе, как решил разыграть сценку из библии – на счет «возляжет лев рядом с агнцем», и совершенно не обращал внимания на пасущегося в трех десятках метров полугодовалого теленка. Вот только копытные ему не дали отдохнуть – рогатая мамаша, увидев к кому пристает ее дитятко, выронила изо рта пучок травы и начала рыть копытами землю, а на горизонте раздался пароходный гудок, и глава стада резко переложил курс, неспешно направляясь в их сторону. Старательно играя мышцами, он воинственно задрал хвост.
Пришлось бедному песику, гавкнув на последок что-то вроде: «Совсем травоядные совесть потеряли!» - убираться подальше от меньшего по размеру, но более многочисленного и воинственного противника.
Так вот, как уже говорила - далеко не все хищники были сытыми, и штук восемь полосатых амфиционов, действуя довольно слаженно, попытались отбить от другого стада теленка. Да не тут-то было – пока взволнованная мамаша гоняла группу отвлечения внимания по малому кругу, ее товарки слажено согнали всех телят вкруг, а ударивший во фланг танковый клин - в лице патриарха клана и тройки быков поменьше, и вовсе расстроил все их планы на поздний ужин. Впрочем, может и нет – парочку своих, самых потрёпанных, агрессоры утащили в ходе отступления, и сомнительно, что для оказания медицинской помощи.
Так же потерпели неудачу пара «мишек» поменьше, попытавшихся отбить от стада «вилорогих» буйволов небольшую телочку, тонны на полторы всего. Им тоже было суждено лечь спать голодными, причем беспомощная жертва умудрилась разобраться с ситуацией даже без помощи родственников. Она, приблизительно на втором прыжке, которым пыталась спасти свой филей от лап с выпущенными когтями, вдруг резко сменила тактику и, уперев передние копыта в землю, задними поприветствовала захватчика ударом в грудь. Тот мохнатым шаром для кегельбана укатился подальше, оставив отчетливый след в виде примятой травы длинной метров в двадцать, наверное. Второй охотничек решил не искушать судьбу и не сводить близкое знакомство с низко опущенными рогами, тем более, что за спиной несостоявшегося обеда уже выстраивалось нечто вроде македонской фаланги.
Так что «мишка» тут же с невинным видом занялся проявлением родственных чувств - его напарник лежал пластом и подняться смог только минут через сорок, а копытные решили ему не мешать и, со всем достоинством, отбежали в сторону метров на восемьдесят, делая вид, будто там трава гораздо вкуснее.
Со стороны агрессоров было еще пару попыток поохотиться, но все потуги нападающих были сорваны контрдействиями боевого охранения еще на стадии подготовки. Что не говори, а устав караульной службы местные копытные знали назубок. Видимо, всех нежелающих его зубрить давно уже съели.
Так что беспомощных жертв, раздираемых жестокими хищниками, в пределах прямой видимости не наблюдалось, а вот конкурирующие стаи пару раз на наших глазах за будущий ужин поспорили. С жертвами. Очевидно, меню охотников было поделено и распланировано, и новшества - в виде посторонних любителей халявы - тут не одобрялись. Радикально.
Интересно, а кто на этом празднике жизни будем мы? Если травоядными - тогда нам стоит опасаться только самых голодных, да и те будут не слишком усердствовать – тут и от привычной еды можно огрести по самое не балуй, а от необычной и вовсе непонятно чего ждать. Или все же нас посчитают плотоядными, желающими урвать чужой кусок? В этом случае наш путь будет весьма тернист и вряд ли долог.
Но это мы узнаем завтра, когда спустимся в зеленый ад бескрайней степи. А пока наступила пора хорошенько выспаться – диск светила ушел за горизонт.
***
Ночь прошла без происшествий.
Ну не считать же за происшествие визит соседа? Шерстистый носорог умудрился как-то заметить костер, несмотря на небольшую оградку из веток, сплетенную Крохой вокруг разведенного в ямке и уже почти погасшего костерка.
Похожая на ночной кошмар туша совершено бесшумно вынырнула из темноты, неодобрительно посмотрела на оставшиеся от веселого пламени угольки и примятую кучу травы на месте нашей постели. Сами мы в этот момент сидели на невысоком дереве, растущем на краю нашей первобытной стоянки, прикидываясь листиками и одновременно стараясь не слишком трепетать на фоне полного безветрия.
Визитер шумно выдохнул, выказав тем самым свое общее неудовольствие, но этим не ограничился, заревев на всю округу. Мы дружно затряслись на дереве не то, что синхронно с ветками, но даже кажется вместе со стволом и корнями, а листья посыпались вниз небольшим водопадом. Впрочем, видимо так разведчик сообщал стаду, что обнаруженный «огненный цветок» опасности не представляет и, скорее всего, погаснет сам. Еще один печальный вздох и мазнувший по дереву насмешливый, как показалось с перепугу, взгляд, и громадина так же бесшумно удалился. Навалив перед этим напоследок небольшую, всего до половины моего роста, горку навоза, и напрудив средних размеров озерцо.
Надо же, а ведь я считала склон холма достаточно крутым, а нас самих – в полной безопасности от неожиданных визитов. Удивил и ставший похожим на филина Кроха, так глаза выпучить – надо уметь, а уж так вцепился в ветки - когти потом пришлось извлекать по одному и с немалым трудом. По взаимному согласию досыпать дальше решили на дереве.
Подумала, засыпая: «И куда же, в случае необходимости, от такой горы убегать?»

***
Вот уже третий день вокруг нас - именно вокруг, и никак по-другому - плещется зеленое море. Рассекаем его со всей неспешностью – ноги-то не казенные. Забавные ощущения – нас не то что никто до текущего момента не съел, но даже не попробовал. А сколько страхов было…
Стыдно вспомнить, первые два часа даже под ноги не смотрела, чуть без них не оставшись – желающих рыть норки тут более чем достаточно. Потом все крутилась по сторонам под недоуменным взглядом Крохи. Как же, страшно ведь – трава по пояс, будто действительно плывешь на лодке - горизонт свободен, но реальная видимость ограничена как раз расстоянием прыжка крупного хищника. Ведь достаточно просто присесть в траве, и заметить тебя - даже в семи метрах - просто нереально. Собственно, этим и выживают в саваннах всякие там львы.
Так что невольно приподымаешься на цыпочки, пытаясь хоть что -то рассмотреть, шея непроизвольно вытягивается, мигом становится понятно – как появились на самом деле жирафы и, что самое главное, как умудряются выживать эти ходящие вышки. Им ведь всех видно и они успевают, заметив к себе гастрономический интерес, просто отойти в сторону. Ни один хищник не рискнет атаковать при таком раскладе, так ведь можно гоняться за добычей до морковкина заговенья, а выносливостью копытные любого охотника превосходят. Только человек мог охотиться в африканских саваннах, попросту загоняя лошадиных насмерть, но человек все же не вполне хищник.
Отвлеклась, это нервное. Но за всеми этими рассуждениями совершенно не заметила как любой шорох в траве перестал вызывать нервное шараханье, а револьвер снова перекочевал в кобуру, пока еще не застегнутую. Но видимо, еще чуть - и привыкну, во всяком случае, мой спутник перестал на меня странно поглядывать, зашагав веселей. Теперь, наконец, можно смахнуть холодную испарину и попытаться понять – почему же на самом деле никто нас не трогает.
Хотя это не есть бином Ньютона - стоило успокоиться, как все стало понятным – идем-то мы далеко не по прямой. Да, совсем не по ней. Кроха старательно обходит места концентрации копытных и прочие местечки, до сантиметра зная, какое расстояние является для нас безопасным. Наверное, совсем не зря мы столько простояли на том холмике. Да и чувствует себя здесь мой спутник ничем не хуже, чем в море, может, даже лучше – вон как крутит ушами и принюхивается, наверняка более совершенные чувства позволяют ему иметь в голове идеальную картину происходящего вокруг.
Вот так мы и топали по странной траектории, удлиняющей путь раза в полтора, но очень сильно продлевающей жизнь.
Без всяких происшествий и приключений дни сменялись ночами, ночи плавно перетекали в дни, трава становилась все ниже и все желтее – Гаучо безжалостно выжигал окрестности, а найти воду становилось все большей проблемой. И часто у водопоев нас поджидала засада. Нет не хищники, они как раз оказалось вполне себе лапочками и никаких неприятностей не доставляли, зато выгнать из понравившейся лужи парочку расположившихся там буйволов, жарко им, видите ли, было еще той проблемой.
Мои жизненные установки между тем претерпели кардинальные изменения, и если раньше я с осуждением относилась к кровожадности испанцев, устраивающих садистские представления из процесса приготовления отбивной, то теперь я всеми силами ненавидела эту тупую и агрессивную скотину. И ведь не договоришься с ними по-человечески – стоит подойти поближе, как из лужи, будто ядро из пушки и с таким же шумом, вылетает туша весом под две тонны и начинается такое веселье - любая коррида нервно курит в сторонке.
Последний раз парочка рогатых гоняла Кроху часа полтора, прежде чем он сумел оттянуть их подальше, и потом еле лапы тягал. А все мучения ради того, чтобы я могла подкрасться к вонючей луже и наплевать полкотелка сомнительной жидкости, втягивая ее через фильтр. Про «помыться» в такой обстановке можно было и не мечтать.
Не считая небольших развлечений, путешествие наше было вполне безопасно, но со временем всё больший вес приобретала одна проблема – мы не охотились. На пятый день наша диета, состоящая в основном из «салата из одуванчиков» - в зависимости от наличия воды, трубочки вымачивать длительный срок, или просто ошпарить кипятком, и потреблять вовнутрь - и мяса, вываренного в жире памятного свина, встала мне поперек горла.
Видимо мясное безумие после удачной охоты что-то сдвинуло в голове, и теперь желание поесть по-человечески отодвинуло в сторону даже страх. Целыми днями я рассматривала окружающее изобилие жизни только с гастрономической точки зрения. И разумеется, доигралась – в один момент охотничий азарт заставил потерять голову и я попыталась отрубить нашей лопаткой левый задний окорочок от неспешно ползшей по своим делам гигантской черепахи.
Вот только неудачно – это мягко сказано. Не смогла даже поцарапать чешую, а вот черепашка, была она росточком около метра и весом, наверное, килограмм под шестьсот, совсем не стала прятать конечности под панцирь. Видимо, она не оценила меня, как серьезного противника. Довольно быстро развернувшись на месте на манер танка, только пыль из под когтистых лап взлетела, «тортилла» со змеиным проворством метнула вперед голову.
От серьезных неприятностей меня снова спас кадавр, резко дернувший назад за пояс. Но наша самая большая ценность – особо острая саперная лопатка, топор и сковородка в одном лице - осталась на месте рассерженного пресмыкающегося. Как оказалось, оно совсем не хочет ни перед кем пресмыкаться, да и вообще по жизни имеет весьма крутой нрав. Так что пришлось нам нервно стоять в сторонке, поджидая, пока до этой тупицы дойдет, что все закончилось. Наконец, она бросила терзать совершенно несъедобный предмет. Хорошо хоть с собой в качестве трофея не утащила. А так, спустя всего два часа, мой верный телохранитель приволок назад вполне себе целую лопатку, только на ручке были небольшие вмятины, наводящие на мысль о приличного размера тисках.
***
Желудок умеет замечательно стимулировать деятельность головного мозга на пути к самосовершенствованию. Приключение с черепашкой и несколько осуждающий взгляд Крохи отрезвили, заставляя думать головой, но не сменили направления мысли - мяса все равно хотелось и желательно свежего. Копченые в пленке куски кабанчика, оказались замечательными не портящимися консервами, и поэтому их стоило беречь, да и вкус у них был все же… консервный. Но вокруг-то шлялось множество бесхозного мяса, а мы тут из себя травоядных изображаем.
В принципе, у нас оставалась достаточно много патронов, чтобы повторить удачную охоту, а с другой стороны - катастрофически мало, чтобы в итоге остаться с добычей. Дело в том, что даже лев, завалив антилопу, нервно оглядывается, стараясь побыстрее сожрать как можно больше – пока не появились желающие эту добычу отобрать. Что обычно и происходит. Даже этого царя зверей запросто могут оставить с носом гиены, не пожелавшие дожидаться конца царской трапезы. Это не говоря о весьма вероятном появлении еще одного льва.
У нас же и вовсе не было ни роскошной гривы, ни громкого голоса, чтобы отстоять добычу, к которой на запах крови и халявы сбежится вся округа. Так что охота на что-то крупное явно отпадала. Но ведь помимо крупных форм в траве шмыгало и полно мелочи, да вот только свой размер она прекрасно компенсировала скоростью перемещения и умом. Оказалось, все вокруг прекрасно понимают, на какое расстояние к нам можно безопасно приближаться, и совсем не горят желанием нарушать эту дистанцию. Револьвер конечно мог бы решить эту проблему, но вот что останется от того же тушканчика после попадания пули, которая и из подсвинка вырвала кусок плоти килограмма на три… уши и кисточка на хвосте? Это - если в такую шуструю цель умудрится попасть – на свой сечет в этой части у меня были весьма обоснованные сомнения. Насчет кадавра сомнений наоборот не было, но он совсем не спешил тратить невосполнимые патроны и разнообразить наше меню.
От желудочной тоски возобновила даже упражнения с пращей. Кроха к моим упражнением отнесся благосклонно, и не отказывался поискать потом в траве пролетевшие мимо цели камни. Основной целью для упражнений для меня стали местные суслики – их совершенно неподвижно стоящие столбики, только крутящие головами, здорово напоминали настоящие мишени на стрелковом полигоне – так же появлялись в самом неожиданном месте на несколько секунд и так же стремительно пропадали. Жалко только, что исчезали они не от попадания, а просто услышав очередной просвистевший мимо камень.
Но я с упрямством, достойным лучшего применения, продолжала безуспешные попытки, как говорится: «не догоним, так согреемся», просто ради физкультуры, а заодно – чтобы развеять монотонность утомительных переходов. В итоге, когда мое желание было вознаграждено, и очередной суслик не исчез бесследно внутри скрытой в траве норке, а подпрыгнув, покатился сбитой кеглей, добыча чуть не оказалась упущенной. Выручил как всегда Кроха, пронзив пространство рыжей молнией, он, всего с четвертого промаха, умудрился поймать еще не пришедшего в себя после удара камнем суслика.
Тут уж я не оплошала и, подскочив, полоснула стропорезом горло удерживаемой Крохой добычи, едва не отхватив при этом пару пальцев кадавру, но на его укоризненный взгляд в пылу охоты никто внимания не обратил. Как и на то, что кровь из перерезанного горла ударила фонтаном во все стороны, в том числе и мне в лицо. Только облизнулась, по примеру довольного звереныша, почувствовав не тошноту, а вкус победы – у нас было мясо!
С тушкой Кроха разобрался в считанные секунды – отхватив голову одним движением, он содрал шкуру и, завернув в нее потроха, выбросил получившийся кулек подальше. Из высокой травы мигом вынырнула голенастая фигурка еще не перелинявшего подростка-полосатика и, ухватив зубами добычу, пятясь, уволок ее в траву. И ведь при этом явно что-то ворчал сквозь зубы про «жадин, нежелающих делится с настоящими охотниками». Чуть не рассмеялась от такой наглости, но веселье слегка пригасила парочка стремительных полосатых теней, промелькнувших по траве следом за чадом – видимо, родители выводили отпрыска на охоту. И уж совсем невесело стало, когда из окружающей травы неспешно поднялось пару десятков силуэтов, чтобы неспешно потрусить следом. Серьезный и оценивающий взгляд кадавра им вслед и его прижатые к голове уши тоже не порадовали, но желудок громко требовал, чтобы мы перестали, наконец, заниматься рефлексией и занялись прямой нашей обязанностью – его наполнением.
Уже через полчаса тушка весела над разведенным костерком, истекая соком и распространяя по округе восхитительный аромат жарящегося мяса. Непередаваемый аромат «суслятины» и старого жира изголодавшийся по свежей белковой пище мозг умудрялся как-то игнорировать. А потом мы по-братски поделили добычу и глотали горячее, истекающее кровянистым соком мясо, обжигаясь и облизывая грязные пальцы.
И были счастливы.
После первой удачи камни все равно продолжали лететь мимо, но Кроха неожиданно смилостивился и показал способ охоты на сусликов. Тем более, что с водой в степи, по мере приближения к горам, пока все еще маячившим на горизонте, не приближаясь ни на йоту, становилось попроще.
Для этой охоты требовалось: ведро воды - одна шутка, лопата – одна штука, охотники – две штуки. То есть как раз то, что у нас было в наличии. Дальше надо найти сусличьи норки, которые, в виду угрозы, начали прятаться не хуже самих сусликов. Но при наличии внимательности, или специально обученного кадавра, и с этим тоже проблем не наблюдалось. Потом один из охотников льет воду в норку, а другой стоит в позе бейсболиста над вторым выходом из нее с лопаткой в руках вместо биты, ведь любая нора, оказывается, имеет минимум два выхода.
Никогда не считала бейсбол занятием, способным дать хоть какие-то полезные навыки, и была посрамлена. Оказывается это очень древнее и полезное занятие. Спасающийся от потопа грызун выскакивал прямо на баттера, и в одном случае из четырех следовал удар, а у нас, в зависимости от времени суток, появлялся ланч или ужин. В случае же страйка, приходилось топать пару километров за водой, потом обратно и искать новую нору. Это было утомительно, но благодаря такому развлечению, проблема с отсутствием мяса была решена раз и навсегда.
Хорошо запомнился один забавный случай – во время очередной «охоты с ведром» Кроха как обычно лил воду, а я готовилась нанести удар, и тут кадавр вдруг стремительно отлетел от норы, бросив наш замечательный кевларовый котелок, и затанцевал метрах в пяти. Я давненько не видела его таким возбужденным – глаза горят, шерсть дыбом, из пасти вырываются воинственные звуки в такт прыжкам, но ни нападать, ни убегать он не спешил. Любопытство заставило позабыть об осторожности, за что тут же была «вознаграждена» - нора оказалась занята другим постояльцем, и из нее выползала наружу змея толщиной с мою руку - грязная и очень злая на мерзавцев, устроивших ей внеплановое купание.
То, что в каждом человеке под налетом воспитания и цивилизованности скрывается совсем другая личность – можно даже не сомневаться. И если цивилизованная барышня не знала, что ей делать при виде свивающего в кольца тела – верещать на всю округу, или грохнуться в обморок, то простая первобытная женщина просто взвизгнула: «Мясо!!!» - и рука без всякого участия головы нанесла удар. И хорошо, что не подумала – метать саперную лопатку ведь не училась и наверняка бы промазала, начни целиться. А так лезвие со свистом преодолело разделявших меня и гадину четыре метра - и из одной змеи получилось две половинки.
Половинки некоторое время поизвивались, да и затихли. Подошедший Кроха глянул на меня уважительно, после чего выдернул лопатку и одним ударом отделил голову змеи, отбросив ее в сторону. Последовала процедура обдирания, будто чулок снял, и очень скоро мы наслаждались первыми кусками, поджаренными на благословенной лопатке, пока рядом булькал змеиный супчик с травками и какими-то клубеньками. Гадина действительно оказалась по вкусу похожей на курицу, хотя сравнивать выращенную в конкреционном лагере, убитую током и замороженную птицу с божественным вкусом нашей добычи - было святотатством.
И только уплетая за обе щеки позабытое блюдо - варить сусликов из-за их запаха было глупо - я наконец вспомнила – я же боюсь змей! И выхватила прямо из-под лапы кадавра добавку, а вот нечего грабки протягивать – это моя добыча!
В итоге, напоследок умудрилась отчудить так, что запомнила последствия выходки на всю жизнь. Решила немного пошутить и, подобрав валявшуюся в стороне змеиную голову, насадила ее на тонкий прутик, попробовав полученной конструкцией напугать кадавра. Напугать не удалось, или удалось… словом уклонившись в сторону от жуткой пасти он одним движением отобрал у меня прутик, одновременно отправляя злополучную бошку подальше, и в четыре движения обломал тонкую лозу об мою пятую точку. Так больно меня не наказывали, наверное, никогда, да и потом пострадавшее место еще дня четыре напоминало об этом событии при любой попытке присесть.
Сквозь злые слезы смотрела на Кроху, не в силах раскрыть рта из боязни разревется от обиды. Он видимо понял мое состояние и тяжело вздохнув, пошел искать в очередной раз куда-то заброшенную голову. Потом немного повозившись, разжал ей челюсти и сунул между них лезвие ножа. И тут на моих глазах произошло чудо – «мертвая» голова ожила, сомкнув челюсти и царапнув ядовитыми клыками по металлу. Кадавр освободил лезвие, аккуратно размазав несколько капелек, стекших по кровостокам оружия, поднятой травинкой, и поднял на меня грустные глаза. Я же сидела (хм, а ведь перед этим вроде бы стояла?) и пыталась привести мысли в порядок. Безуспешно, в голове крутилась только одна цитата из неизвестно какой книги: «Змеи потрясающе живучи - отрезанная голова гремучей змеи способна укусить в течении суток».
Но несмотря на это, подпортившее аппетит событие, после пиршества я все равно очень внимательно посматривала под ноги, но, увы, больше нам змей не встречалось. Или этот мохнатый мерзавец, заметив огоньки в моих глазах, специально предпочел меня с ними больше не встречать. Зато сусликов мы ловили регулярно, я даже задумалась, не выделать ли несколько шкурок, чтобы потом сшить себе чего-нибудь на память об этом путешествии. Как-то понемногу я подсознательно уверилась в успешности нашего возвращения к людям. Однако Кроха моего энтузиазма не разделял.
Не в смысле возвращения, а в смысле необходимости сохранять шкурки. Не разделял и просто выкидывал отходы. Управиться с этим делом без него не стоило и мечтать. А жаль.
Впрочем, мои мечтания обрели воплощение самым неожиданным и не слишком приятным образом.
***
Долгое время маячившие на горизонте горы совершенно неожиданно, рывком, оказались совсем рядом и заслонили четверть высоты обзора. По сути, мы уже входили в предгорья, но степь еще не спешила уступать. Только начали появляться островки леса, обычно вокруг небольших ручейков или махоньких озер, да местами обзор заслоняли группы невысоких холмов.
После того как мы форсировали небольшую речушку, Кроха начал вести себя беспокойно. Внешне это вроде бы никак не проявлялось, он по прежнему уверенно топал вперед, но я слишком много времени провела рядом с ним. И сразу заметила, как часто он начал крутить ушами и принюхиваться. Впрочем, неспешно проходили часы, а ничего не происходило, и я решила, что просто моего спутника взволновала смена обстановки. Необходимость обустраивать лагерь и вовсе выдворила все тревожащие мысли из головы. В этот момент на нас и напали.
Из абсолютно пустого и просматриваемого места вдруг выметнулось гибкое, абсолютно черное тело и одним прыжком преодолело половину расстояния до лагеря. Я так и замерла посреди движения, как раз капала яму для мусора, а вот Кроха…
Уже потом, задним числом припоминая мельчайшие нюансы его поведения, я поняла, что кадавр хорошо подготовился к встрече с дикой кошкой – ни мгновенья на растерянность, ни единого лишнего движения и взгляда. Даже оружие у него было наготове под рукой. Совершенно очевидно, мерзавец заметил подкрадывающуюся пантеру. Наверняка именно ее он чувствовал и до этого, а волновался из-за выбора цели – кошечка вполне могла броситься и на меня. Только осознав, что первой целью для удара будет он сам – моментально успокоился.
Так вот, уже посередине второго прыжка атакующей нас молнии, раздался хлопок пращи, и я увидела, как черный силуэт замер прямо посредине прыжка, а потом тяжело упал на передние лапы, мотая головой из стороны в сторону – удар камня погасил импульс прыжка. В этот момент я и почувствовала, что нужно действовать. Это был шанс решить все быстро, а главное – это был мой шанс. Ни страха, ни азарта, я как бы смотрела на собственное тело со стороны – два быстрых шага и ставшая враз невесомой лопатка падает сверху-сбоку, перечеркивая шею все еще мотающей головой в попытке поставить на место «встряхнутые» мозги большой кошки.
Рука даже не почувствовала сопротивления когда заточенный край вспарывал живую плоть, а глаз только отметил как метнулась в сторону, в безнадежной попытке уйти, черная тень, чтобы рухнуть и начать кувыркаться метрах в десяти от нас. Казалось, большая кошка просто обпилась валерьяны и теперь, катаясь, радуется жизни – в сухой траве и на черной шкурке кровь была практически невидна. Конвульсии огромного животного скоро замедлились и сменились дрожью, и только тогда Кроха опустил ствол и укоризненно повернулся ко мне.
Я же никак не могла сдержать улыбку на всю физиономию – отпускающий адреналин заставлял каждую клеточку трепетать от восторга, понимания победы и радости продолжения жизни. Видя, что я сейчас не в состоянии воспринимать его критику, кадавр просто отобрал лопатку и устроил небольшую пантомиму, показав как на самом деле необходимо было действовать. Причем, устроил он это представление не раньше, чем предварительно проверил, что пантера действительно мертва, для чего не приближаясь метнул в нее один из своих ножей.
- Я все поняла, Кроха, - прервала шестое повторение движений в замедленном, как он наверно думал, темпе. - Удар надо наносить не на шаге вперед, а на шаге назад, и не вкладывать в него свой вес. То есть рука движется вперед, а туловище назад, и в момент завершения удара тело само потянет за собой оружия. Это эффективнее, чем рубить ка топором. Я тебя правильно поняла?
Кадавр, горестно кивнул и с сомнением посмотрел на меня. Пришлось перед ним извиниться:
- Спасибо за науку, милый друг. Только понимаешь, я в этот момент совсем ни о чем не думала и тем более о том, куда и как нужно бить. И боюсь, пропадет вся твоя наука даром – в следующий раз тоже все из головы вылетит.
Тут Кроха насмешливо фыркнул, явно говоря: «Теперь шиш ты что забудешь!» - и глазами и носом показал на мою правую ногу. Инстинктивно глянула вниз, и пришлось срочно бороться с вдруг подогнувшимися коленями и подкатившим к горлу комом – штанина на внутренней части голени была располосована когтями на симпатичные ленточки и уже насквозь промокла от крови.
***
Дальнейшие события запомнились очень четко, но словно со стороны. Видимо это и есть шок, но я ему за это благодарна. Довольно отстраненно отметила, что следом за большинством моих комплексов в лету канула и боязнь крови – в последующей суете было просто не до нее.
Кроха одним из своих ножей распорол штанину и промыл несколько не самых опрятно выглядящих рваных ран единственной доступной ему стерильной жидкостью – собственной мочой. Наблюдая за процессом, равнодушно подумала, придется ли и мне поучаствовать в процессе получения дезинфекционного средства и как это осуществить технически – ведь если ждать пока вода для промывания закипит, а потом еще и остынет... А ту воду, что мы уже набрали, без кипячения использовать вряд ли можно. Однако кадавр нашел решение – вытряхнув в глиняную чашку с водой упаковку белых таблеток из аптечки - нанес получившуюся жидкость на ногу, и вяло текущая кровь вскипела пеной, моментально останавливаясь.
А потом, вымыв остатками этого средства свои лапы, Кроха выудил из аптечки кривую иголку и, бесцеремонно крутанув мне голову, дал понять, что смотреть на продолжение не надо. Мне и самой не хотелось, вот только вся процедура чувствовалась во всех ее тошнотворных подробностях, хоть и без боли – перед тем, как начать, самодеятельный доктор вколол мне в ногу все шприц-тюбики, что были в аптечке параплана. Впрочем, с определенного момента меня начало охватывать веселье – лекарство, снимающее боль, почему-то не заглушало щекотки, да и вообще весело, когда тебя штопают, будто прореху на обивке дивана, сделанную не в меру игривым котенком.
Результат трудов и вовсе вызвал мое хихиканье и укоризненный взгляд Крохи. А нечего так коситься, если сам о высоком портняжном искусстве имеешь отдаленное представление. Швы, наложенные кадавром, не были сплошными – три-четыре рядом расположенных стежка, промежуток в пару пальцев и опять три стежка. Но желания самой взять в руки иголку и поправить работу этого халтурщика не обнаружилось. Никакого. Хотелось спать, да и Кроха, удовлетворено кивнув, быстро залил все жидким бинтом.
С сомнением посмотрела на злорадно ухмыляющуюся морду и, не выдержав уколов любопытства, буркнула: «Колись давай, чего такой довольный». В ответ кадавр показал, как он потом будет отдирать бинт – ме-е-е-е-едленно-о-о. Возмущенно вскочила, разом забыв о своем смертельном ранении – тоже мне любитель депиляции нашелся! Хотя, если подумать… будет потом повод сэкономить на посещении салона, всего-то и надо – копеечная аптечка с баллончиком жидкого бинта.
Коварный Кроха тут же воспользовался моей секундной задумчивостью и, подкравшись сзади, одним движением сдернул камуфляжные штаны – аж окаменела от возмущения таким подлым нападением и, раньше чем пришла в себя, оказалась и вовсе без этой детали одежды. В итоге через пару минут, шипя сквозь зубы слова, которые леди и знать не положено, отмывала пропитанную кровью штанину, используя вместо специального порошка от мирового производителя золу из костра, песок и мочалку из какого-то тростника. И всё это – в холодной воде. Народные средства справлялись с задачей намного лучше разрекламированных, но хорошего настроения это не прибавляло – ни в одном романе смертельно раненого в схватке с хищником героя не отправляли стирать одежду. И что-то мне подсказывает, что зашивать прореху сразу после стирки предстоит тоже мне….
Но за увиденное зрелище я готова было простить ему всё – пока я возилась по хозяйству, Кроха успел снять шкуру и даже растянуть ее между вбитых в землю колышков. А еще - выкопать приличную яму, из которой сейчас торчали только кончики ушей, да вылетала земля. Совместными усилиями столкнули то, что осталось от кошки, в яму, и я принялась ее закапывать, пока кадавр делал подготовку к дальнейшим действиям, в ходе которых я прокляла свое желание сохранить такой красивый трофей на память. Мы сначала скоблили шкурку ножами, потом до полного одурения терли притащенными кадавром пористыми камешками от приставшего изнутри жира и прочего. Руки быстро стали отваливаться и Кроха отправил меня отдыхать, продолжив малопонятную возню с камнями и золой из громадного костра, разведенного на месте где мы прикопали прежнюю хозяйку шкурки.
Люблю посмотреть, как другие работают, но глаза слипались, и я провалилась в сон.
***
Дальнейшие дни прошли как в тумане, из которого выныривал Кроха, поил меня невыносимо противными и горькими травками, облизывал мокрый лоб шершавым ледяным языком, повторял ту же процедуру с дергающей ногой и снова таял в тумане. Видимо, у меня была высокая температура, уколотых антибиотиков явно не хватило, чтобы справиться с грязью на когтях милой киски, и оставалось только ждать, когда организм сам справится с попавшим в него ядом.
Но благодаря стараниям кадавра, ничего серьезного мне не грозило.


 все сообщения
КауриДата: Четверг, 17.05.2012, 21:06 | Сообщение # 32
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 24. Окончание

Очнулась я внезапно и полностью. Некоторое время ушло на борьбу с промокшим от пота парашютом - несмотря на общую слабость, справилась – и, извиваясь на манер гусеницы, покинула свой кокон. Ветерок приятно овевал полностью обнаженное тело, швы на ноге перестали пугать открытыми ртами с торчащим наружу красным мясом. Из оставленных незашитыми участков почти не сочилась жидкость, а края почти сомкнулись. Появившийся из ниоткуда Кроха прошелся шершавым языком по ранам, вызвав в ответ нестерпимую волну зуда и желания почесать. Довольно хмыкнув, залил голень жидким бинтом.
После этого меня, аккуратно поддерживая и убирая с пути всё, обо что можно было наколоть босые ноги, отвели к ручью, где до красна растерли мочалкой из листьев, и вымыли с применением настоящего жидкого мыла. Интересно, когда этот мерзавец умудрился наладить производства шампуня? И ведь даже про отдушку не забыл – волосы после мытья пахли какой-то уж очень знакомой травой.
На берегу меня поджидал чисто выстиранный и чуть ли не выглаженный камуфляж и серьезный взгляд, дескать: «Хватит из себя больную изображать, когда бивак не выметен, а кот не кормлен». Пришлось собираться в кучку и возвращаться в мир живых.
Не скажу, что я этим хлопотам была не рада.
Спустя еще два дня мы, наконец, сдвинулись с места. Я с полным восторгом нацепила на шею себе два ожерелья из зубов и когтей кисы, превратившись в настоящую пещерную женщину, особенно пройдя краткий курс по изготовлению рыболовных крючков из тех же когтей под руководством строгого учителя. И даже поймала несколько пескариков на собственноручно изготовленную снасть.
За время моей болезни Кроха даром времени не терял, умудрившись закончить всё необходимое со шкурой. Даже промазал ее отваром из каких-то корешков, которые собственноручно варил в слепленом кое-как горшке, в который он забрасывал вынутые из костра камни, предварительно выгнав меня из лагеря подальше и заставив умирать от неудовлетворенного любопытства. После осторожного нанесения этого отвара специальной метелочкой, черный мех начал просто сверкать.
А вот выщипывать жесткий ворс из громадной шкуры, для придания ей окончательной мягкости и пушистости, пришлось уже и мне. Впрочем, щипчики для бровей, сохранившиеся до сих пор в целости, оказали в этом деле неоценимую помощь, и взвали откровенную зависть у кадавра, которому такого удобного инструмента не досталось.
Не удивительно, что тащить трофей, свернутый в аккуратный тючок, дальше пришлось мне. Но это скорее радовало, чем расстраивало, тем более, что Кроха забрал себе почти все остатки продуктов, оставив в моей поклаже лишь небольшой аварийный запас. Неспешной походкой, стараясь не слишком перегружать поджившую ногу, мы направились на восток.
Впереди стенами, отделяющими нас от дома, возвышались уже близкие теперь горы.


 все сообщения
КауриДата: Четверг, 17.05.2012, 21:06 | Сообщение # 33
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 25

И начались бесконечные переходы то вверх, то вниз по склонам, поросшим сначала травой, потом кустарником, а после и низкими деревьями. Холмы становились все выше и выше, выматывая нас обоих до полного изнеможения. Почему-то, чем ближе мы были к Ново-Плесецку, тем больше хотелось увеличить свою скорость. Однако опасности никто не отменял, да и по прямой при всем желании идти не удавалось - все время что-то огибать приходилось. Так, например, когда обходили довольно большое озеро, потратили полтора дня. Вот когда я вспомнила с грустью о нашем катамаране.
Зато пропалённая солнцем степь осталась позади - мы, наконец, вступили под сень высоких деревьев. Долгожданная тень спрятала от назойливых лучей Гаучо - местного солнца. Жаль только, что как не пытались мы экономить запасы мяса, но к моменту, когда, наконец, достигли гор, оно закончилось. Да и сил не было, чтобы еще на кого-то охотиться. Я чувствовала себя утомленной до предела, но старалась не жаловаться, так как очень надеялась в скором времени добраться домой. Ведь если Кроха вел нас правильно, мы как раз скоро поднимемся к перевалу, ведущему к Ново-Плесецку. Надо сказать, что эти догадки подтверждали и пару коптеров, которые пролетели над нами. Оба раза, мы прятались от них, благо Кроха каким-то чудом узнавал об их приближении заблаговременно. Теперь уже, так близко от дома и я заразилась его паранойей. Не хватало еще попасть в лапы каким-нибудь бандитам, когда проделали такой невероятно длинный путь.
Бесконечный подъем в гору давался мне тяжело. Казалось, и натренировалась уже в пути, столько пережив, да не тут-то было. Подкрепившись кусочком сушеного мяса размером с ладошку, когда хотелось съесть в десять раз больше, шли дальше.
Мы шли, шли, шли. На восток. На подъём. Я внимательно прислушивалась к окружающему и вглядывалась в заросли, соображая, откуда может нагрянуть неожиданная угроза, или... еда. И, конечно, не пропускала ни кустика лилипутских бананов, ни тенистой поляны крапивы. Раньше я не думала, что бананы, подрумяненные с молодыми побегами мятой крапивы, могут быть такими аппетитными.
В итоге вершины мы достигли, когда уже полтора дня кроме разных травок во рту ничего не было. А в этот день и завтраком пренебрегли. И Кроха был со мной согласен, бодро вышагивая то впереди, то позади меня. А я плелась, удивляясь его энергии - ведь прошел-то не меньше! Но зато, какое счастье охватило меня от зрелища далекого океана в закатных лучах солнца. Ведь где-то там, на берегу, был мой дом, мои друзья... Как близко! И как далеко...
***
Путь вдоль вершины, на который мы неожиданно наткнулись, не слишком петлял - заметная, хотя и не протоптанная до голой земли тропа сама ложилась под ноги и никакие возможные угрозы ни разу меня не насторожили. Кроха тоже не проявлял обеспокоенности, и создавать впечатление ручного животного у него получалось всё убедительней и убедительней. При каждом взгляде в его сторону я уже и сама начинала верить в то, что рядом со мной не наделённое, пусть и не великим разумом, существо, а прирученный покладистый зверь. Хотя если так подумать, то разума в Крохе совсем не мало. Но сходство с ручным тигром действительно поражало. Будь расцветка чуть-чуть иной, да ушки поменьше, ведь очень похоже. Почему-то только сейчас пришла на ум такая аналогия.
Даже позвала его так, когда показалось, что впереди что-то хрустнуло:
- Тигр!
Кроха тут же материализовался рядом и так странно на меня взглянул... И ведь не скажет, что там у него в башке. В результате зайца, промчавшегося далеко впереди, мы упустили. А жаль, желудок просто скручивало от голода.
Садящееся за спиной солнце вытянуло тени, дневная духота окончательно отступила, и в это мгновение ноздри уловили запах настоящей человеческой еды. Еды, приготовленной рукой умелой кухарки или опытного повара.
Устоять я просто не смогла. Да, вот что с человеком делает голод - шла на запах, запрятав далеко-далеко все свои сомнения. Тело выбирало укрытия, глаза оценивали открывшееся впереди пространство на предмет ожидающих неприятностей, но генеральное направление движения оставалось незыблемым. Впрочем, спокойствие Крохи убеждало в правильности моих намерений.
И вот впереди я вижу отблески углей на нижней кромке обширного навеса. Или козырька. Или крыши. Но без стен. И оттуда до меня доносятся ароматы. Экстаз. Восторг. Благоговение.
- Девонька, не томись там в кустиках. Я и на тебя готовлю, и на тигру твоего. Иди, мой руки, да повечеряем, - спокойный женский голос произвёл на меня действие волшебного заклинания. Я пошла на него. Куда подевался мой спутник - какая разница! Если что - он не допустит, чтобы мне причинили вред.
Как только вошла под крышу и поздоровалась с одетой в камуфляж и передник высокой сухощавой женщиной, так сразу была отправлена к умывальнику. Обычному пластмассовому рукомойнику, такому же, как и тот, что висел рядом со знакомой с детства конюшней. Точно так же, как и там, сверху на крышке лежал кусочек мыла, а рядом висело замызганное полотенце.
В религиозном благоговении свершила ритуал омовения, ведь последние дня два была лишена этого удовольствия, не говоря уже о мыле. И только тут заметила рядом с собой ещё одно действующее лицо.
- Кончай плескаться, а то сороки тебя унесут, - пробасил здоровенный дядька с оголённым торсом. Ждал, оказывается, пока я освобожу ему место.
На суровом обветренном лице не видно было ни малейших следов удивления, или любопытства.
- Полей на спину, только, смотри, не в штаны, - он протянул мне ковшик ручкой вперёд и показал на стоящую в полушаге кадушку.
Я аккуратно лила на блестящие от пота загорелые лопатки, на тощий, заросший волосом загривок, а мужчина покрякивал и отфыркивался. После обливаний, он завладел полотенцем, которое после такого использования нуждалось не только в сушке, но и в отжимании.
За столом из колотых плах мы устроились втроём - Кроха так и не показался. Черпали плов из котла и никуда не торопились. Я млела от удовольствия, держа в руках настоящую ложку. А рис в плове, приправленный разными душистыми травками просто таял во рту. Я бы и одна управилась с содержимым чугунного казана, но, когда три четверти плова исчезли, хозяйка сказала:
- Стоп, проглоты. Котейке оставьте!
Мужчина потрогал бок посудины и произнёс:
- Нехай охолонёт, а то обожжётся животина. Пей, деточка, чай мой зять сам выращивает, высший сорт.
И я принялась за чай, не отставая от хозяев. Настоящий ароматный чай и даже с ложечкой черничного варенья! И тогда я поняла, что люблю чай больше чем все остальные напитки в мире.
Сначала не могла понять безмолвия, при котором всё происходило, но потом сообразила - эти люди не молчат. Они слушают. Слушают лес. Вроде как Кроха бывало слушал, разве что у них уши не крутились и были гораздо меньше, а так сходство поразительное.
- Ты откуда? - наконец обратилась ко мне с вопросом женщина.
- Диана Морозова. - Я закашлялась, голос вдруг подвел, договорила сипло: - Журналист ГУГЛА на Прерии.
- Удачно! - мужчина довольно потёр руки. - Давай, Зоя, связывайся с этим, как его... ну, у тебя же записано.
Я недоверчиво наблюдала за её действиями, волнение охватило такое, что стало трудно дышать.
Женщина достала древнюю, старше моей мамы, говорилку, понажимала кнопочки, а потом оттуда донеслось: 'Слушаю, Токаев' и, хотя я и раньше не так уж беспокоилась о безопасности, потому что безраздельно верила в то, что рядом с Крохой мне ничего не угрожает, но при звуках такого знакомого голоса почувствовала огромное облегчение. Да что там - счастье, почти до слез.
- Диана Морозова у нас. - Говорила между тем хозяйка. - Закажите определение координат по моему сигналу, а утром можете получить её на кромке леса и прерии в четырёх километрах восточней.
- Понял. А могу я с ней поговорить?
- Да, пожалуйста, - Зоя протянула трубку мне.
Я схватила её, как родную, но слова застряли в горле и я только и смогла, что всхлипнуть.
- Ди? - голос моего админа вдруг стал неуверенным. - Диана, это правда ты? С тобой всё в порядке?
Глубокий судорожный вздох и я взяла себя в руки, во всяком случае, так мне показалось:
- Да, это я... Привет, Марат.
В ухе послышался какой-то грохот, шуршание, сдавленное ругательство, заставившее меня улыбнуться сквозь слезы.
- Ди, мы уж и... Ты не представляешь как я рад!.. - И куда-то в сторону прорычал: - Рысь, отстань, наговоритесь еще! И нафиг тебе рация, чтобы рыдать в трубку? Женщины, твою мать!..
- Марат! Я не могу говорить, - затараторила я, увидев выразительный жест хозяйки. - У меня все в порядке. Кроха со мной. Как наши?
- Она ещё спрашивает! Тут не знаешь, на сколько частей разорваться! Рысь все западные склоны предгорий обыскала, спасательные службы стоят на ушах, корпорация свои коптеры в воздух подняла... Уже две недели, как поиски прекратились, только Рысь... Впрочем, незачем сейчас, завтра всё расскажем!
- Вы искали меня?
- Эй! Не раскисай там. Еще бы не искали! Только не там, как выяснилось. И как Их Величество изволило оказаться на четыреста километров южнее?
- Не знаю, - растерялась я. - А что-нибудь еще... Передача?
- Передача вышла в срок. Спасибо дяде Леше, очень помог. Бонусы отличные. Рейтинг лучше, чем я надеялся. А вот в городе творится нечто невообразимое и Моретти сам не свой от кучи материала, разобраться в котором без тебя просто некому. Так что готовься. Завтра чуть свет заберём тебя и сразу - за работу.
Вот так вот сразу по всему моему нежно-сопливому и в то же время победоносному настроению - и грязным сапогом жизненной прозы.
- До завтра, Марат! - Я отдала рацию хозяйке. - Спасибо!
- Это тебе спасибо. Ты у нас - первая добыча за три недели, причем вознаграждение обещано - закачаешься.
Я улыбалась и никак не могла прекратить это, вся уже там, в Ново-Плесецке, в студии медиацентра... Но все же не удержалась от любопытства:
- Э-э! Вы тут что, специально сидите, чтобы вылавливать заблудившихся журналистов?
- Нет. Беглую ребятню с ГОКа перехватывать и беспорошным передавать. А только они досюда не добираются. Беглые. Далеко им, понимаешь. Так что за чистую ставку, считай, горбатимся.
Рация тренькнула. Зоя взглянула на табло и обратилась к мужчине:
- Ты, смотри, Дим, гугловые-то журналюги не обманули. Что обещали за информацию о нахождении пропажи своей, то и скинули уже. Осторожные, правда – обещают еще столько же, когда заберут ее живой и невредимой.
- Ну, значит, не напрасно мы с тобой тут месяц оттрубили. Ну а что – осторожные, так кудаж без этого в наше время. А ты, девонька, тигре своему полосатому харчи-то снеси, коли он стесняется на глаза людям показываться, - мужчина протянул мне котелок с недоеденным варевом, наполовину состоящим из тающего на языке мяса.
Я невольно поглядела на это великолепие голодным взглядом и шумно сглотнула слюну.
- Что, наголодалась? А всё равно больше не ешь сегодня, а то кишки тебе может завернуть. Утром позавтракаешь поплотней, да не бойся - успеешь. Пока туман на перевале не разойдётся, никто за тобой не прилетит.
Крохина лапа выхватила у меня котелок, едва я вышла из поля зрения хлебосольных хозяев. В сгустившейся темноте было плохо видно, но после скребущих звуков ложки по дну посуды, послышался и мягкий шелест языка. Я ласково погладила своего хранителя по голове, но звать к людям не стала - он знает, что делает.
Остаток вечера прошел в молчании. Хозяева предпочитали слушать округу, а не заполнять её своими звуками. А я недолго блаженно глядела в синие небеса и зеленую крону сосны, лежа в натянутом меж двух стволов гамаке. Слишком устала, чтобы бороться с наплывающей дремотой.
***
Утром мы с Зоей поднялись на наблюдательную площадку. Мощная оптика, установленная в домике на высоком дереве, представляла собой старенький обзорный телескоп, через какие в увеселительных местах туристы любуются красивыми видами. Широкая панорама прерии с множеством животных была словно на ладони. Однако любую деталь этого пейзажа можно было разглядеть в подробностях, чем я с удовольствием и занималась не меньше часа - идущий за мной коптер задержали из-за тумана.
- Видела я вчера животинку, что тебя охраняет. - Хозяйка вдруг заговорила со мной. - В ориентировке было сказано, что это кадавр, искусственное создание, а вот только ты мне скажи, он на задних лапах может ходить?
- Почти также хорошо, как человек. Кстати, они у него не ноги, а руки, - я ответила не задумываясь. Вся уже обратилась в слух, ожидая услышать знакомый звук коптера Рыси.
- Очень уж много сходства между ним, и Хозяином. Легенды о нём то и дело из разных мест долетают, но только, чтобы существо это стало служить человеку - быть того не может. Стало быть, и правда, кадавр.
Я улыбнулась этой суровой женщине, не слишком поняв, о чем она говорит, о каком еще хозяине. Но расспрашивать сейчас о местных поверьях не стала. Слишком волновалась перед встречей с друзьями. В голове не укладывалась, что больше месяца они считали меня пропавшей. Что столько времени я выживала! Вот что значит потерять счет дням. Привыкли, что за нас всегда думают машины. Кстати, и день рождение мое давно прошло, а я и не вспомнила о нем - впервые в жизни. Вот и славно.
Боже. Осталось совсем немного и я увижу их всех - Рысь, Марата, Сержа...
Сердце больно стукнулась о ребра и провалилось куда-то вниз. Оглянулась вокруг, но ничего не заметила. Подумала с беспокойством, не опоздал бы Кроха к прилету коптера. Не видела ведь его с вечера.
И как бы красочны не были открывавшиеся передо мной картины, ничто не могло сравниться с появившемся на горизонте 'стрижём'. Значит Рысь сама полетела. Очень боялась в глубине души, что пошлют кого-то другого.
Чуть не упала, спускаясь вниз по узким ступенькам. Женщина вдруг улыбнулась очень по-доброму, а мне уж казалось, что улыбаться она не умеет. Поддалась порыву, обняла ее, та усмехнулась, похлопала по плечу, кивнула:
- Счастья вам, госпожа Морозова. Молодец, девочка. Ну, беги. Мне то возвращаться пора, да и не хочу с твоими встречаться, ни к чему это.
С этими словами, она спокойно развернулась и пошла к лесу, а я еще некоторое время смотрела ей вслед, только потом спохватившись, что даже номера ее рации не спросила.
Однако пора было и правда бежать. Машина уже приземлялась недалеко от меня. Но ноги от чего-то стали ватными, даже идти быстро не могла.
Вот они высыпали все, впереди Рысь бежит, мужчины идут быстро, но с достоинством. Конечно, чего им бегать! Вот же я, уже тут. Искать больше не надо!
Рысь налетела, сжала меня в объятиях. Всхлипнула и прошептала прерывающимся голосом:
- Я верила.
- Спасибо, - так же тихо прошептала я, у самой глаза были на мокром месте.
А Марат вдруг отстранил Рысь, схватил меня в охапку, так что пришлось обхватить его ногами за талию и смеяться радостно, пока кружил меня, улыбаясь. Он шутил, но я только понимала, что это здорово, не вдумываясь в слова.
А потом меня у него отобрал Серж. Тоже покружил и остановился, не отпуская.
- Ну, привет, - подмигнул итальянец. – Миленькие ожерелья! Камеру я заберу?
И не дожидаясь ответа, протянул руку и сковырнул камеру у меня с кожи, о которой я, признаться, и позабыла. И как не сковырнула ее во время купаний?
- Эй, погоди! Там...
- Я разберусь, - перебил он, - пойдем уже. Времени, на самом деле мало. Где Кроха?
- Я видела, что он забирается в коптер, - сообщила Рысь. - Куда летим? В дом?
Прежде чем Марат успел отдать распоряжение, мне удалось вмешаться:
- В дом, Оль. Пока я не приму душ и не переоденусь, всё равно толку от меня ноль.
- Я же говорил, - хохотнул Серж, глядя, как вытянулось лицо Марата, - с тебя коньяк, Токаев!

***
Мягкое кресло салона вытянувшийся, на диванчике, словно у себя дома, кадавр, шелест раскручивающихся роторов... и Марат, срочно отвечающий на вызов по визорам, привычно устроившись в кабине — старая жизнь, будто одним махом стёрла приключение и взяла своё. Серж сидит напротив, откинувшись на сиденье, полуприкрыв ресницами глаза. Рассматривает меня, ясное дело, и думает непонятно о чем. Нет, улыбнулся, произнес вдруг тихо:
- А ты изменилась, Ди…
И с чего взял? Я слова сказать не успела. Кроха тоже был удивлен, судя по тому, как дернулось у него ухо. Я уже открыла рот, чтобы расспросить Моретти о программе и всем остальном, как наш администратор попросил Рысь погодить со взлётом, включив громкую связь.
- Ди, со мной связалась Зоя-охотница, - с сомнением в голосе сообщил он. - Стадо антилоп подходит к водопою за соседним перелеском. Говорит, Дим может завалить для нас тёлочку, а мы её с собой прихватим и будем со свежим мясом.
Неужели он это серьезно? Охотиться лесу, когда дома имеется набитый разными вкусностями холодильник? Может, мне вообще не стоило возвращаться?
Возмущение начало закипать внутри. Непонимание происходящего в городе и так на нервы уже действовало, а тут парням поохотиться вздумалось? Но на лице Марата не было и тени насмешки, говорил он вполне серьезно и готов был грузить в коптер тяжёлую тушу! Да, никогда мне не понять сложную мужскую психологию!
Глянула на Сержа, тот поглядел на меня странно, но только пожал плечом. Мол, ты теперь здесь, командуй. Что, тоже поохотиться не прочь?
Интересное кино, похоже, я их обоих совсем не знаю? Или просто отвыкла? Оставалось посоветоваться с Крохой, пока холодок в душе не испортил настроение окончательно. Да и привыкла за прошедшее время полагаться на чутье верного кадавра. Увы, глаза его оказались закрыты, а вот уши... уши синхронно повернулись из стороны в сторону, словно жест отрицания.
Ну, хоть кто-то понимает неуместность охоты! Или просто лучше знает, чего хочу я? А хочу я одного – и очень сильно. Скорее оказаться среди родных стен. Слишком истосковалась по человеческому жилью, теплому одеялу, горячему душу...
Взглянув в обеспокоенные карие глаза админа, твердо произнесла:
- Скажи Зое спасибо. Не время сейчас.
- Но, Ди…
- Не надо, Марат. – Попросила нежно, чтобы не обидеть. Админ усмехнулся, отворачиваясь. А я кивнула ожидавшей команды Рыси: - Поехали, Оля! Домой!
***
Если не кривить душой, я была готова к любым испытаниям. Но, только после того, как приму ванну и помою волосы тем, чем положено. Рысь кивнула, в глазах девчонки светилось одобрение. Серж тоже расслабленно усмехнулся и показал большой палец. Лишь Токаев кусал губы, не слишком довольный принятым решением.
- Марат, - решила я его отвлечь, да и пора было всё выяснить, - расскажи пока, что происходило во время моего отсутствия. Чувствую, неспроста вся эта встревоженность.
- Неспроста, - администратор вздохнул, провожая взглядом удаляющуюся землю. - Ассамблея, представляющая местное население, потомков первой волны колонизации, выдвинула требование о предоставлении части прибыли ГОКа в их распоряжение. Естественно, федеральные власти отказали им в этом, и тогда они ввели налог с продаж. Начались подорожания продуктов, за ними — требования роста зарплат. Город забурлил. Куда-то подевались продукты, возник черный рынок. Вслед за этим стали происходить нападения на продовольственные склады. Для борьбы с преступностью федералы набрали охранные отряды, а местные — свою милицию. На улицах не просто опасно стало, а чрезвычайно! Понимаешь? А тут еще это сообщение… Не уверен, что мы правильно поступаем, возвращаясь в город.
- Посмотрим, - кивнула я. – Не в город, а ко мне домой, он ведь никуда не делся?
- Стоит, - хмыкнул Серж, - причём защищен, как оказалось, получше, чем некоторые военные части…
- Раз так, временно базируемся все у меня. Места хватит! Рысь, как с едой?
- Наготовила на всех еще с вечера, - тут же доложила Оля. – Продуктов хватит на месяц, не меньше. А скорее – на два.
- Ну вот! Все согласны? Если нужно забрать что-то из ваших домов…
- Мы еще вчера перетащили свои пожитки в твой дом, - тут же признался Серж. – Предполагали что-то в этом роде. Как раз после того, как нам о тебе сообщили…
- Вот и славно! – Я совершенно не чувствовала той уверенности, которую пыталась показать. – Извини, Марат, что перебила… продолжай, пожалуйста!
- Нормально всё, Ди. Может и правильно. Твой дом, конечно – не крепость, но защита там… Ладно. Так вот. Сейчас в городе полно вооружённых патрулей. Часовые то там, то тут что-то охраняют. Введены карточки на продукты питания. И ни к кому из аппарата представителя президента невозможно подступиться. Ассамблейцы — напротив, охотно дают пространные интервью о необходимости развития местной промышленности, для чего они и просят центральное правительство вложить в местные проекты часть средств от продажи ресурсов планеты.
Пока мы разговаривали, под брюхом коптера проскочили покрытые лесом склоны неширокой седловины Плесецкого перевала, а впереди замаячил залив. За гребнем скал, увенчанных маяком, во всю ширь раскинулся океан. Рысь знатно гнала нашу ласточку. Час лёта. Четыреста километров. Месяц пешего пути через здешние леса.
А вот уже и город, все в зелени, беленькие дома богатого квартала смотрятся, как ни в чем не бывало, разве что в заливе затишье. Не видно работающих кранов погрузчиков. Как-то замерло всё, или мне с испугу так кажется? А вот и дом. Как всегда, появляется внезапно, когда уже подлетишь совсем близко. Зависаем, и Рысь вводит код разблокировки. Неужели правда разнесет на кусочки, если сядем без пароля? Проверять, конечно, не собираюсь, просто безопасность внезапно особенно заинтересовала.
- Оль, я в душ, - сказала Рыси, едва вышла на площадку рядом с домом. – Если голодные, ешьте без меня. Постараюсь недолго!
- Подождем, - подмигнул Моретти. – С возвращением домой, госпожа Морозова! Кстати, вот твои визоры, пришлось перепрошить… Теперь все работает и инфу удалось сохранить.
- Спасибо, - взяла у него футляр, и, поддавшись порыву, быстро поцеловала в щеку.
- А меня? – делано возмутился Марат, - я, между прочим, твой параплан спас, даже заново укомплектовал. Только на будущее – предупреждай, пожалуйста…
Поцеловала прямо в губы говорливого админа – чтобы заткнулся, да и просто, случайно вышло. Рысь, прыснула, закрыв рот руками, оторвавшись от Крохи, которого гладила по голове, приговаривая тихонько, какой же он молодец.
- Эй, нечестно, - запротестовал итальянец. А Марат выглядел скорее ошарашенным, чем довольным.
- До встречи, - быстро отвернулась от них и бросилась в дом, чтобы скрыть ненужное смущение, да и просто сбежать, наконец, от них, и в самом деле принять душ. Кроха прошмыгнул первый, едва не сбив меня с ног. Лишь осмотрев мою спальню, позволил туда войти.

А внутри всё как прежде, ничего не изменилось. Бросилась бы на широченную кровать, да ощущала себя слишком грязной. Даже разделась только в душе, сразу запихнув все, что снимала в большой мешок. Не стала раскидывать грязные вещи по спальне, хотя очень хотелось. Только развернув, заботливо расстелила шкуру пантеры перед кроватью. Улыбнулась, представив, как буду рассказывать, как добыла это чудо.


 все сообщения
КауриДата: Четверг, 17.05.2012, 21:06 | Сообщение # 34
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 26

- Надо же! Оказывается - это действительно загар, - приветствовал меня Сержио, когда я вышла из спальни. Любопытно, ради чего он меня поджидал? – А я-то думал, просто грязь. Даже с Олей поспорил.
- Очень смешно! – фыркнула я.
- Да нет, не очень. Совсем, можно сказать… - Усмехнулся Моретти. – Придется Токаевский коньяк ей отдать. Ладно, шутки оставим на потом. Дай, пожалуйста, ключ от своей камеры, я…
- Нет, - перебила его поспешно. – И вообще, верни мне ее, сначала посмотрю все сама.
- Не вопрос, - он поднял руки, показывая, что сдается, - она у меня в сумке, после обеда верну.
Собиралась уже протиснуться мимо, но Серж перегородил путь, уперев правую ладонь о стену:
- Ди, и еще одно! Послушай меня, очень тебя прошу.
Серьезность тона заставила внимательно посмотреть в его помрачневшее лицо. Никогда не видела итальянца таким озабоченным. Привыкла уже к легкости его характера, и тут он предстал в новом свете. Надо сказать, даже слегка взволновалась, настолько оказался привлекательным этот вид. Невольно оценила и руку с рельефными мускулами, проступившими под рукавом футболки . Должно быть, занимается. И, между прочим, в этой картинной позе присутствует небольшая нарочитость – он что, всерьез меня соблазнять собирается на радостях? Иначе, как еще объяснить такое привлечение внимания к своей персоне?!
- Диана, кара мио…
Ух, а как эти проникновенные нотки в голосе пробирают! В ход явно идет тяжелая артиллерия, но в эти игры можно играть и вдвоем, пусть практики у меня мало.
- Что случилось, Серж? Я могу чем-то тебе помочь? - Кажется, перестаралась с мурлыканьем, клиент смотрит ошарашено, вместо того, чтобы подхватить игру. Но вовремя спохватывается:
- Хорошо! – Вздыхает и смущенно треплет свою шевелюру, разлохмачивая выгоревшие на солнце волосы, что делает его еще более сексуальным. Вот ведь мерзавец – прекрасно знает, как выглядит и беззастенчиво этим пользуется!
- Ты не слушаешь! – обиженно нахмурился он. – Может, тогда после обеда уделишь мне минутку?
Я зажмурилась и замотала головой, теперь уже у него перебор, и мои мысли ушли слишком далеко. Или это длительное сближение с природой так повлияло на мои инстинкты, усилив их на радость нахальному оператору?
- Нет-нет, все в порядке! Извини! Говори, пожалуйста!
Вот зря он так смотрит на мои губы! Слишком уж переигрывает. Зато теперь смогла собраться и начать думать головой. Итак, что же ему от меня надо? Ведь раньше он себя так никогда не вел, а тут не стесняется, применяя фокусы из курса ведения переговоров.
– Так вот, дорогая Ди, - голос с хрипотцой завораживает, но я уже не поддаюсь, - у Рыси есть дальние родичи на берегу Янтарного моря. Там очень даже неплохо и можно снять отличный репортаж о местной жизни. Почему бы тебе не слетать туда на недельку? Отдохнешь. Всё-таки после того, что ты пережила… - Вот оно! Он почему-то хочет убрать меня из города! Если это просто желание избежать лишнего вмешательства в почти законченную работу… Нет, не то - Моретти явно волновался, это несомненно, но за себя, а за… меня?!
- Нет! – прервала его на полуслове, но эффективного «стопинга», когда, воспользовавшись замешательством собеседника, можно получить от него правдивый «автоматический» ответ, не получилось - Моретти уже успел понять, что мои мысли свернули не туда и сразу замолчал, а теперь еще и смотрит угрюмо. Обиделся? Скорее продолжает играть, на этот раз вызывая чувство жалости и желание загладить нанесенную обиду.
Надо, наверное, заканчивать игры и говорить прямо и по-мужски в лоб:
– Пойми, Серж, отпуском я уже сыта по горло! Серьезно. И я очень ценю, что ты так переживаешь за меня! Но скажи честно - ты бы тоже уехал? Со мной?
- Ди, - он вспыхнул, - я бы с радостью, но…
- Понимаю.
Моретти смотрит теперь прямо и немного грустно, сейчас мне предстоит противостоять уже его логике. Боюсь, тут я окажусь в проигрыше…
- Диана, поверь, я знаю, о чем говорю. Как раз сегодня получил весточку от одного старого приятеля, только не спрашивай, не могу сказать… Так вот, в городе оставаться небезопасно. Не подумай ничего плохого, но я даже жалею, что ты нашлась именно сейчас, а не… Что я несу!
Огорчение разыграно так натурально, что остается только похлопать его по руке – понимаю, что он за меня волнуется, но не только у него есть обстоятельства и понимание, что и как нужно делать, а мое место сейчас – здесь. Надо как можно скорее разбираться с тем, что происходит и время, когда еще никто не знает о моем воскрешении - а я уверенна, что никто, кроме моих друзей об этом не подозревает - надо использовать по максимуму. Потому как, не исключено, когда эта радостная весть дойдет к тому же руководству ГОКа, мне действительно придется уносить ноги на янтарный берег, а то и подальше.
Видимо, несколько сотен километров по диким местам научили меня наблюдательности и разумной осторожности, а бравые ребята из воздушного патруля – избавили от излишней доверчивости. И собеседник, похоже, прочел меня как открытую книгу:
- Твоя взяла, - усмехнулся Серж, снова становясь тем милым итальянцем, каким был всегда. – Значит, остаемся вместе?
Я кивнула, понимая, что именно он вложил в эти простые слова. Там было гораздо больше, чем простое утверждение, что мы являемся людьми, собранными в команду для съемок развлекательных передач и репортажей. Много больше. И была благодарна, что он смог это показать. Словно расставил все точки над «и». И на душе стало так тепло и хорошо, ведь когда рядом такие друзья…
В его синих глазах мелькнуло что-то еще, и я мигом собралась. Вот так – стоит только проявить слабину...
- Умираю с голоду! – Призналась, выразительно посмотрев на его руку.
- Ах, да, пойдем. Все уже ждут. Даже Вик придет, я ему сообщил. Все в счастье, Ди, что ты нашлась.
***
Стол в гостиной оказался уже накрыт по-праздничному, а Марат помогал Рыси расставлять бокалы на пять персон.
- Эй, и на Кроху рассчитывайте, - улыбнулась я, - не будь этого парня, меня с вами сегодня могло и не быть.
- А как же! Мы все в него верили, - Оля указала на стол, - я и накрыла на пятерых.
- Э-э, - я внимательно пересчитала тарелки, не понимая, почему мне показалось, что кому-то не хватит места.
- Вик еще придет, - разрешил мои сомнения Серж. – Так что нас шестеро. Диана права.
- Вик! – Рысь замерла с вилками в руке, о чем-то задумавшись. – Ну конечно, Вик! Как же без него!
Сунув вилки Марату, удивленно поднявшему бровь, Оля ушла на кухню.
Мы уже расселись, даже Кроха проскользнул неизвестно откуда и чинно занял свое место возле меня, когда интерком сообщил о прибытии Викинга.
Пришлось встать, так как архитектору не терпелось расцеловать "беглянку" в обе щеки:
- Как же я рад, Ди! Да, рад. Очень! Даже не знаю, как и сказать! Да, не знаю!
- Я тоже ужасно рада тебя видеть. Садись уже, а то очень кушать хочется!
- Да, конечно! Я тоже… Да!
Несмотря на то, что волнение и встрепанные рыжие волосы были вполне ожидаемы от Рыжика, понятно, что он искренне за меня переживал, как и все, но вдруг показалось, что он еще чем-то расстроен. Даже не поблагодарил Олю, когда та поставила перед ним тарелку с тушеным мясом.
Впрочем, мне было сейчас не до его переживаний. Скорее поесть и в студию, узнать что там и как. Парни явно многое недоговаривают. И это странное предложение Сержа!
Но тушеное мясо я оценила в полной мере. Кроха тоже заправски орудовал вилкой, не уступая манерами нашим мальчикам. Я вдруг умилилась, чуть не до слез, даже комок застрял в горле. Ну, надо же! Я все-таки выжила, вернулась! Я дома, среди своих друзей!
Пришлось сделать вид, что пересохло в горле и пить охлажденный сок маленькими глотками, пока не пройдет приступ слезливости. А мне-то казалось, что закалилась в испытаниях, а выходит совсем наоборот. Даже обидно!
Хорошо, обед уже подходил к концу. От бокала шампанского отказываться не стала, хотя алкоголя совсем не хотелось. И не пожалела - оно оказалось выше всех похвал. А главное - тосты ребята произнесли очень милые, даже Вик отличился. Пожелал «счастья, здоровья и учиться на чужих ошибках, а не на собственных». Интересно, на что намекал?
Не стала его волновать еще больше и спрашивать. Тем более, пора было выдвигаться в город. Попрощалась с ним, предположив, что вечером еще увидимся, на что он покачал головой, покраснел и заявил, что вечером у него дела. «Да, дела!»
Я не настаивала, а вот Рысь это, похоже, разозлило, потому что, проходя сзади бедолаги, девчонка одарила Рыжика таким взглядом, словно он не дорогу перегораживал, а как минимум отказался от ее обеда. Степан Стапаныч, к счастью, этого не заметил, и удалился к шахте лифта, даже не дождавшись, пока мы улетим.
Попросив ребят подождать буквально минуту, бросилась в спальню, чтобы взять револьвер. Хоть и оделась, из чистого упрямства в белоснежный костюм, выбрала тот, что спортивный, даже с берцами смотрелся удивительно гармонично, но вот без оружия на поясе уйти не смогла. И не потому, что в городе неспокойно, а просто – сжилась с ним, можно сказать. В сумочке остался только футляр с визорами, которые не спешила включать почему-то, и всякая мелочь.
- Ди, ну сколько можно! – проворчал Марат, когда уже забиралась в салон коптера. Даже улыбнулась! Как же я соскучилась по всему этому! По своей команде, по работе, по полетам на коптере Рыси. Даже по ворчанию нашего админа.
***
Передача, вышедшая больше десяти дней назад, оказалась-таки превосходной. Я не узнавала в ней некоторые моменты, а многое просто успела позабыть. В результате, то тихонько охала, то не могла сдержать смеха. Это все же оказалась отнюдь не та версия передачи, которую я просматривала перед своим необдуманным бегством. Кто-то хорошо поработал над ней, добавив драматических моментов, коротких, как вспышки кадров из сельской жизни, да и много еще чего. И вступительную речь выбрали другую! Затруднялась сказать, когда же мы снимали именно эту, но выглядела я в кадре вполне профессионально, и даже трогательно.
Парни явно гордились тем, что в итоге вышла, показали мне отзывы руководства, успевшие прийти с земли.
- Ты бы визоры включила, - небрежно заметил Серж. – Чует мое сердце, что твои премиальные тоже тебя обрадуют. Но все же, расслабляться нельзя – следующий выпуск планируется через месяц – Марату удалось объяснить это твоей травмой. Уж извини, что-то сказать начальству мы были обязаны.
- И что я себе повредила? – усмехнулась спокойно.
Марат покраснел и ответил сам:
- Ди, тебя ведь не было, и мы не знали, сколько пройдет времени и вообще…
- Ну и?
- Сказал, что неудачно проехалась на том жеребце, что в кадре, в результате перелом двух ребер и тазовой кости.
Стараясь не рассмеяться, махнула рукой:
- Ладно, какая разница уже… Вы мне не организуете просмотр последних новостных роликов? О! Здравствуйте, дядя Леша!
Директор новостного канала сгреб меня в охапку, расцеловав в обе щеки, так что пришлось и на его вопросы отвечать, лишь потом позволили прослушать принесенные Маратом записи.
Как и полагала, репортёрская группа уверенно справлялась с плановой работой, и на изменение обстановки среагировала своевременно. Даже немного обидно, что моей заслуги в том никакой не было. Хотя, надо отдать должное ребятам, что не только Серж и Марат, но и Алексей Федорович со своей командой верили, что я вернусь, и до сих пор не затребовали мне замены с Земли. Думаю, тут сыграла свою роль дань уважения к Крохе – оказывается все, включая Кирсанова, были уверены не в моих способностях выжить, а в его беззаветной преданности своей хозяйке и прочих достоинствах телохранителя, как я узнала из обмена шутками по поводу моего чудесного возвращения. И, в общем-то, были правы. Где бы я была, если бы не Кроха?!
Новостные ленты не принесли ничего нового, все они повторяли уже то, что я слышала от Марата, и показывали кадры, которые в коллекции Сержа я уже увидела в гораздо более высоком качестве. Но, несмотря на то, что информация в просмотренных репортажах была полная, мне всё-таки чего-то не хватало. Я даже озадачилась. Вернулась в лоно цивилизации, в привычную среду обитания, но нечто, приобретённое за месяц мытарств, точило изнутри и куда-то рвалось.
- Спасибо вам, - обратилась я к коллегам. – Пройдусь немного по городу, а то отвыкла от тротуаров и магазинов. Заодно, приду в себя. Вернусь в цивилизацию.
- Тебе не стоит этого делать, - начал Моретти, но я быстренько его остановила. А то еще предложит себя в провожатые и придется отказывать.
- Не волнуйтесь, со мной Кроха!
Серж не стал настаивать, бросив на кадавра не слишком ласковый взгляд, благо тот ждал меня за толстым бронированным стеклом, совершенно не глядя в нашу сторону.
- А я все же волнуюсь. Ты уж недолго, ладно?
- Постарайся, Ди, не попадать ни в какие переделки, - это уже Марат поддержал друга, разгребая на виртуальном экране кучу папок, и что-то в них отыскивая, - а то за тобой глаз, да глаз…
- Всё будет нормально! Обещаю, вечером засяду за новую работу с головой! Встретимся в доме?
Оба кивнули, думаю, штаб квартира на скале их во всем устраивала. Тем более по секрету я узнала, что Серж и так там обосновался уже давно, установив себе в тире кровать, и переоборудовав помещение в студию записи. Шустрый парень!
***
Едва покинула катер – Марат все же настоял, что они отвезут меня до Белого города - как на душе сразу стало спокойней, словно «нечто» во мне почувствовало себя в своей тарелке. Неужели мне стало тесно в помещениях?
Нет, не так. Пожалуй, окружённая друзьями, я просто чувствовала себя как-то неестественно – слишком опекая, они словно заслонили от меня всё окружающее пространство. А сейчас всё пришло в порядок – я снова оказалась в большом мире, пусть и с телохранителем где-то рядом.
Белый город также фешенебелен и респектабелен, как всегда. Здесь немноголюдно. Конечно, прежде всего – на набережную. Сонные веранды ресторанчиков, дремлющие казино и ночные клубы, молодёжь, плещущаяся в волнах за широкой полосой песчаного пляжа и равнодушный океан. Вдохнула соленого, пахнущего йодом воздуха.
Мимо торгового центра вернулась в Сити, считай – с набережной на набережную. По мере удаления от берега во мне крепло ощущение настороженности. Стали встречаться группы вооруженных людей в камуфляже, разглядывающих меня с подозрением и неослабевающим вниманием. А может, просто любовались на мой белоснежный полуспортивный костюм и то, что в нём. Я невольно клала руку на загривок не отступающего ни на шаг Крохи – он снова изображал опасного тигра, предпочитая передвигаться на четырех лапах.
Не успела я дойти до площади, как один патруль все же меня задержал, перегородив путь и почти окружив.
- Леди! Скажите, в кобуре у вашего кадавра настоящий револьвер? – холодно осведомился старший патрульный, глядя неприятными водянистыми глазами. Надо же, проявил интерес к амуниции Крохи! Больше, видимо, привязаться не к чему.
- Конечно, - ответила я беззаботно. – Он уже совсем большой, и давно не играет в игрушки.
- А лицензия у него имеется? – не оценил шутки офицер.
- Уверена, что нет. Он ведь не человек.
- Боюсь, в таком случае, мне придётся попросить вас отдать его мне.
- Кроху? – возмутилась я как можно натуральней, не забывая взмахнуть ресницами и облизнуть губы. Если уж Серж идет на крайние меры, почему мне нельзя. - Ни за что! Это самый верный друг!
Конечно, я поняла, что речь идёт об оружии, но умышленно тянула время, соображая, как быть. Но раз играю блондинку, надо быть ею на все сто.
- Что, вы, сударыня! – кажется купился старший. Взгляд стал менее наглым и более заинтересованным. И в голосе послышались нотки искреннего сожаления. - Кадавр – ваше имущество. Но иметь оружие ему не положено.
Вот ведь сволочь!
- Какая досада. А он так любит чистить свою стрелялку! Ой! – я перевела взгляд за спину собеседника, и чуть шире приоткрыла глаза, словно чему-то удивляясь.
Патрульный резко обернулся, ну а что ему оставалось?! А Кроха, разумееся, исчез.
- Вот что вы наделали! - вскричала я в притворном ужасе, не давая ему наехать первому. – Напугали ни в чём неповинное создание тем, что отберёте его любимую вещь! Где я его теперь искать буду?!
Забавно, но остальные патрульные отчего-то ухмылялись. Наслаждаются бесплатным цирком? Или не слишком любят своего старшего? А какая разница.
- Ну-ка, ребята, изловите котика и доставьте его сюда, - немедленно отомстил им начальник. – А вы, госпожа, побудьте пока со мной.
Что-то я сделала не так, но в водянистых глазах больше не было ни заинтересованности, ни мягкости. А вот за локоть он меня зря схватил! Да еще так больно! Наверняка синяки останутся. Правда, у меня их и без того немало после похода, но это же не повод…
- Отпустите немедленно, господин офицер! Мне больно!
- Могу просто надеть наручники, если вам так больше нравится.
Могу поклясться, что в его словах отчетливо прозвучали нотки возбуждения. Взгляд тоже стал жестким и властным, не обещая ничего хорошего. Видимо с соблазнительными улыбками я-таки переборщила. Даже растерялась слегка. Стоило его подчиненным разбежаться в разные стороны, и на тебе! Попыталась высвободиться, и тут вдруг заметила, что Кроха словно из воздуха выткался за спиной нелюбезного дядечки.
А забавно они смотрятся вместе – замерли, будто два друга на фотографии, что называется, ухо в ухо. И глаза у патрульного стали почти такими же большими, как у кадавра, что неудивительно, он еще бы язык вывалил от удовольствия, было бы полное сходство. Впрочем, если Кроха его еще чуток за шейку лапкой подержит, то вполне может и вывалить.
Немного смутилась под вопросительным взглядом моего охранника, не привыкла как-то решать - можно ли оставить человека в живых, или право, не стоит. Неприятные ощущения, честное слово, но пришлось быстро определяться - буквально через две секунды поняла, что еще миг и мой белый выходной костюм окажется безнадежно испорченным - слишком далеко бьет кровь из поврежденной артерии. Это и послужило решающим аргументом. В конце концов, может человек после этой встречи пересмотрит свои взгляды на женщин и прочую пыль под его ногами, или просто импотентом станет - каждый должен иметь свой шанс исправиться.
Отцепила ремень от антабки карабина, стянув им ноги в коленях незадачливого командира патруля. А потом из его подсумка достала упругий свёрток индивидуального пакета, который мы с Крохой общими усилиями затолкали в рот своей жертвы.
Едва дело было сделано, раздались аплодисменты.
Оказалось, что довольно многочисленная группа патрульных, одетых чуть иначе, с удовольствием следила за происходящим, даже не думая вмешиваться. Елки! Мушкетёры короля и гвардейцы кардинала!
Связанный остался на ногах. Стянутые коленки позволили ему немного раздвинуть ступни пятками наружу. Но близко сведённые за спиной локти не давали разогнуться, поэтому голова оказалась опущена вниз и, разглядеть торчащий изо рта уголок тугого клеёнчатого пакета со стороны будет проблематично.
Собственно, когда вторая группа патрульных подошла ко мне, Крохи рядом уже не было.
- Знаете, - обратился ко мне их начальник, широко улыбаясь, - столь доходчивого разъяснения того, что нельзя отбирать у людей их имущество, я ещё ни разу не видел. Браво, госпожа Морозова. А я, признаться, полагал, что вы симпатизируете федералам.
- Я симпатизирую хорошим людям, - улыбнулась в ответ симпатичному патрульному.
Кроха снова материализовался возле меня и по-собачьи уселся на мостовую. Девушка из числа стражей порядка неуверенно погладила его по голове, на что мохнатый приколист ответил ей тем же.
Удаляясь по улице, услышала за спиной, как старший произнёс, видимо, в рацию:
- Седьмой. Всем постам и нарядам! Девушка в белом с ручным тигрой – наши. А федералы к ним вяжутся. Присматривайте.
Ну, надо же, как мило с их стороны. А то и впрямь опасно гулять по улицам, где бродят скучающие вооружённые люди, не знающие чем заняться. Правда, беспокоятся они напрасно, на своего дорогого друга и телохранителя я рассчитывала гораздо больше, чем на их патрули.
***
Деловые кварталы ничем не порадовали. Пустынные улицы, вывески учреждений над запертыми дверьми, зачастую с дополнительным аргументом в виде часовых. Дальше потянулись коттеджи, окруженные высокими заборами, такие же, как и тот, где устроился Ахиллес. Интересно, знает ли, что я нашлась? Или Рысь ему все докладывает? Жаль, не очень разобралась в их отношениях.
А вот выйдя туда, где живут небогатые работники, я удивилась откровенному запустению, царящему на улочках, образованных рядами опрятных небольших домиков. За полчаса хождений увидела только одну старушку, перебирающую плоды шиповника на просторном подносе.
- Бабушка, а где люди? - поинтересовалась у неё.
Поглядев на меня, старушка пожевала беззубым ртом и все же решила ответить:
- Кто не на работе, милая, а остальные поразъезжались по сёлам, особенно детные. Тут-то, сама, небось, чуешь, недобрым веет.
Невольно прислушалась к своим ощущениям – за время блужданий по лесам привыкла полагаться на свои впечатления. И поняла, что давно уже тревожно как-то на душе. Неуютно здесь, даже собак не видно, или там - кошек. Хотя нет, вон одна, греется на солнышке, даже Кроха ее не испугал, глянула на него величественно и отвернулась.
По мостику перешли через речку, и оказалась в портовом районе, в жилой его части, которая выглядит точно так же, как и окраина Сити. На перекрёстке в тени развесистого каштана стоит грузовик с деревянным кузовом. Его задний борт откинут, и выполняет функцию наклонного трапа. Рядом пришпилен плакат: «На уборку сладких груш. Трёхразовое питание. Возвращение через две недели». И, ниже: «Отправление в 16-00».
Внутри на простых деревянных скамьях сидит с полдюжины деток с рюкзаками и дорожными сумками.
- Думаю, Костян, не будет больше желающих, да и время вышло, - девочка лет одиннадцати, одетая в застиранный до полной потери цвета комбинезон с обрезанными рукавами и штанинами, обратилась к сходно экипированному подростку тремя годами старше.
- Ага, Настюха, берёмся!
Ребята склонились к тяжелому даже на вид трапу, и мы с Крохой, не сговариваясь, присоединили к ним свои усилия. Клацнули замки.
- Спасибо, - девочка поправила на плече ремень ружья, - а я думала, ты фифа городская.
Лёгкий подзатыльник от брата она получила немедленно.
- Извините её, она ещё бестолковая у нас, - парнишка смущённо улыбнулся.
Тем временем его сестрёнка скрылась в кабине, и экипаж тронулся.
Подмигнула мальчишке. И откуда такие решительные подростки берутся? Кивнула на укативший на несколько метров грузовик:
- Вот, обидел малышку. Теперь она без тебя уедет.
- Только до Кленовой, - махнул рукой белобрысый пацан, сверкнув ровными зубами, абсолютно белыми на фоне загорелого лица. - Нам надо со второго пункта еще людей собрать. Прощевайте.
И он неторопливо зашагал, стараясь не обгонять медленно ползущий грузовик.
- Школьников увозят в сельскую местность в начале учебного года, - словно гвоздь в голову ударила эта мысль. А ведь правильно, уже сентябрь…
***
В порту на какое-то корыто затаскивали крупный механизм. Матерились грузчики, крепкие парни носились с катками и рычагами. Но такое оживление царило только у одного причала – на остальных ничего не происходило. На стапели верфи тоже особой деятельности не наблюдалось.
Дальше вдоль берега я вышла в промышленный район. Люди ходят туда-сюда. Что-то везут, что-то разгружают. За чередой цехов или мастерских – снова жилые домики. Видно, что как возвращаются с работы усталые мастеровые, из распахнутых окон раскатываются волны запахов еды. Невольно ускорила шаг, тоже уже есть захотелось, обед уже вспоминался как что-то далекое.
Вскоре оказалась на окраине поля, посреди которого вдали виднелся одна единственная постройка. Слева нависала скалистая гряда – та самая, где расположен мой дом. Правда с другой стороны горы.
Интересно, а можно туда попасть без коптера?
Я посмотрела на Кроху:
- Сумеешь отыскать дорогу к нашему водопаду?
Кадавр задумчиво почесал за ухом и зашагал вперёд, значит, доведёт. Совсем ведь рядом, от силы пара километров.
Пришлось попотеть, карабкаться в гору то еще удовольствие, так что с костюмчиком все же придется распрощаться. В некоторых местах крутой тропки, без помощи Крохи я бы просто не смогла подняться. И кто, интересно пользуется этим путем?
Ну а потом была просто пропасть. Я едва туда не свалилась, как-то неожиданно открылась за поворотом. Всего метра два шириной глубоченный разлом, а ведь не перебраться – ни мостика какого рядом, ни деревьев подходящих, чтоб его сделать самим. И места для разбега – сантиметров двадцать.
Вот и прогулялись! Так не хотелось идти назад, прошли-то уже гораздо больше двух километров, это только казалось, что близко. Да и тропка, так скажем, отсюда смотрелась совсем ужасно. Нужно быть самоубийцей, чтобы решиться на такой подвиг. И о чем я думала? И вообще, как умудрилась сюда забраться - возникал вопрос.
Однако, Кроха по всей видимости, возвращаться не собирался. Оглянулась – а он уже на той стороне стоит, ухмыляется. И лапой показывает – прыгай, мол.
- Сума сошел?! – спросила на всякий случай, а сама уже поняла, что решилась. Что такое два метра в конце концов?!
Собралась с духом – и прыгнула, протянув вперед руки. Правильно сделала, Кроха крепко схватил и дернул на себя, не успела даже испугаться.
В общем, зря я на это решилась, так как дальше дорожка была не лучше. Собственно и дорожки никакой не было. Шла уже за Крохой, ничего вокруг не замечая, следила только за тем, чтобы ноги правильно ставить. Сколько времени так карабкалась, то вверх, то вниз, уже и не следила, иной раз приходилось на четвереньках преодолевать опасные места. Пару раз Кроха просто закидывал меня на площадку повыше, и также раз пять аккуратно спускал с особо опасных уступов.
Взмокла вся скоро, ругая себя, что опять поддалась своему дурацкому духу авантюризма. Мало мне было приключений за последний месяц?!
Но когда кадавр остановился и зачем-то стал дергать за рукав, все сожаления просто исчезли. Передо мной открылся такое красивенное зрелище, что дух захватило. Внизу расстилался огромный необъятный океан, блестел слева залив, да что там - весь Ново-Плесецк лежал как на ладони. Просто дух захватило. Да уж, с площадки для коптеров у моего дома, тоже открывается отличный вид, но не настолько. А вот и дом, собственно. Оставалось не так и много спуститься до него, но вот как? Понадеялась, что Кроха найдет способ.
Так и вышло. Правда не ожидала, что в итоге меня как котенка сбросят с водопада прямо в бассейн, однако все вышло не так и страшно. Хорошо, сумку и пояс с револьвером, Кроха заблаговременно отобрал, и когда я подплыла к бортику, увидела, что вещи ждут меня у выхода в тоннель, а сам Кроха совершенно сухой, нахально скалится, наблюдая за мной, развалившись на шезлонге.
Но сердиться на него не получилась, так только брызнула в него водой, да стала выбираться. Жалко было берцы – мог бы и о них позаботиться, новенькие ведь совсем. А теперь суши! Придется последнюю пару завтра надеть. Впрочем, ведь те, в которых я проходила целый месяц... не помню, чтобы их приходилось долго сушить. Да и вообще - они до сих пор как новенькие, а ведь доставалось им по полной. Удивительно, но на многие вещи обращаешь внимание только сейчас. Так что будем надеяться, что и этим ничего не будет, а если нет - надену старые, проверенные.
Приняв по-быстрому душ, переоделась и побежала на кухню, что-нибудь поесть. Дома никого не оказалось, и, включив визоры, оповестила Рысь, что со мной все в порядке. Не стоило заставлять их снова за меня волноваться. Заодно получила инструктаж – где что взять съестного и как разогреть.
Ну а в визорах столько почты, что я за голову схватилась. Это ж сколько разбираться придется?! Одних голосовых сообщений штук сто. Отложила это дело на потом.
А пока устроила нам с Крохой ужин на двоих. Оба оголодали к вечеру. Так что не стали ждать остальных.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:37 | Сообщение # 35
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 26. Окончание.

Оставив на галоэкране в гостиной сообщение для ребят, что со мной всё в порядке, и часов пять беспокоить меня нельзя, удалилась в спальню. Там, наконец, с чувством невероятного блаженства упала на самую удобную кровать в мире. Мечты сбываются, как ни крути.
Немножко подурачилась, покувыркавшись на матрасе, ради баловства и просто, чтобы полнее почувствовать, что я дома в собственной постели. Потом все же угомонилась, забралась под одеяло, с намерением спать столько, чтобы выспаться – хоть сутки, если потребуется – пусть делают без меня, что хотят. Заметив, что Кроха бесцеремонно устроился у меня в ногах, возражать не стала, ведь столько делили вместе, что даже не знаю, кто мне теперь роднее, чем он. Даже напротив, от того, что он рядом и так близко, так спокойно стало на душе так тепло. Боясь спугнуть это состояние даже неосторожным движением, просто закрыла глаза - и почти сразу провалилась в какой-то сумбурный сон. Странно, но снилась мне какая-то далекая, неизвестная планета. Смутно все было, но что запомнилось отчетливо, так это люди, которые ее населяют – то есть не совсем люди, словно лучше они, умнее в чем-то, и сильно кадавра моего напоминали, с которым я шла рядом, держась за его лапу. А он мне все показывал, объяснял, и обещал, что скоро увидим океан – и, мол, такого я точно никогда не видела. И мы все шли и шли, и шли. Но я внезапно проснулась в своей кровати, ужасно жалея, что не смогла досмотреть.
Во сне я оказывается положила обе ноги на Кроху. Из свернувшегося клубочком прирожденного убийцы вышел очень удобный пуфик, только шевелящиеся во сне усы щекотали под свод стопый. Осторожно, чтобы не разбудить, переложила ноги чуть левее и прислушалась. Он спал. Зажмурилась, подивившись, какие фантазии в голову прийти могут. Присниться же такое!
Второй раз засыпала с трудом, все силилась вспомнить, что за название было у планеты из сна, но так и заснула, не найдя ответа.
Долгая ночь у меня получилась. Беспокойная.
В очередной раз я распахнула глаза часа через два - как от толчка, сердце сжало какое-то чувство потери, но усилием воли заставила себя не двигаться, пока не пойму - что не так. Спустя пару секунд поняла и чуть не рассмеялась – Кроха исчез. Видно надоело ему изображать из себя пуфик, вот и отправился по своим делам, а я настолько привыкла за последнее время находиться под постоянной защитой кадавра, что простое его исчезновение воспринялось как опасность.
Вслушалась в тишину спящего дома и снова вздохнула с облегчением. Мой дом - моя крепость, никакие опасности внешнего мира за этими стенами мне не грозят. А вот спалось беспокойней чем в лесу. Парадокс.
Радовало одно, что и здесь Кроха со мной, пусть только попробует кто-то проникнуть через водопад, как мы недавно, или еще как – где-то там сейчас движется неслышной тенью мой защитник...
Вот только без него всё равно неуютно – быстро мы, смертные, к хорошему привыкаем.
Немного покрутилась, устраиваясь поудобней, и тут меня пронзила мысль – почту ведь не смотрела. А вдруг что-то важное?! Ну и раз уж не уснуть, то самое время вернуть себе утраченый контроль над личной жизнью. Ну то есть не только личной – скорее даже личных писем из ста штук будет не более десятка. Но все же.
Мягкий свет медленно наполнил пространство вокруг, в очередной раз напоминая, как же все просто среди цивилизации. Визоры лежали в сумочке. Пришлось вскакивать и бежать до нее босиком по прохладному полу, ругая себя, что не вернула привычку класть их на ночь на прикроватную тумбочку. Да и вообще как-то отвыкла от них – глобально. Раньше ведь шагу ступить не могла, чего-нибудь в них не проверив, не узнав новостей, не проконтролировав личные и деловые контакты.
Снова забравшись на свое королевское ложе, уселась по турецки и включила большой галоэкран, зависший прямо над краем кровати.
Программка, запущенная со специальным набором команд быстро отсортировала письма и отсеяла восемьдесят процентов спама. Оставалось тридцать два письма.
Деловые – в отдельную папку. Просмотрю завтра на работе, не горит, было бы что-то важное, ребята бы уже просветили. Итог – семнадцать личных сообщений.
Два от Ахиллеса. Надо же! Ему-то что было нужно?
Первое отправлено еще в день моего полета на параплане. Спрашивал, не могу ли я немедленно с ним связаться. Второе – получено несколько часов назад. Там только пара слов: «Диана, нужна ли помощь?» Сразу отправила ответ: «Спасибо, Антон, все в порядке. Справляюсь». И почти немедленно его реакция: «Ок». Вот и поговорили.
А вот и от мамы письмо. Внутри все дрогнуло. Что там?
«С днем ангела, моя принцесса! Извини, что не прислала подарок. Но ты могла бы его получить, если подъедешь в день именин на Майами. Тебя будет ждать сюрприз. Целую, мама»
Отправлено с Земли три дня назад, доставлено космолетом утром сегодня. А ведь день именины только девятого сентября, еще два дня до них. Обида была детской и неожиданно сильной. Как она так может?! Словно и не помнит, что за имя подобрала мне, как крестильное. Диана Анфиса Морозова! Каково?! Но как ей запомнить, что я люблю, ведь и про то, что я на Прерии она не помнит! А про подарки – это вообще, словно мне только это от нее и нужно!
Ох! И вот тут мне стало стыдно. Что от нее не отнимешь – важные даты она помнила всегда. И подарки исправно дарила. Взять хоть недавний день рожденья. Да что бы я делала без Крохи?! А ведь этот подарок просто так не сделаешь. Ну что я за чудовище такое? Так что, права была мама, назвав меня Анфиса – словно древнюю деревенскую куклу. Благо, в паспорте этого имени нет. Пришлось отдать клерку все свои карманные деньги, когда получала этот документ полжизни назад. Но мое мнение насчет Анфисы с двенадцати лет ничуть не изменилось.
Впрочем, сейчас ради Крохи я готова была простить ей всё. Потому нашла в себе силы ответить спокойно и даже нежно: «Спасибо, мамочка. Не смогу приехать в ближайшее время, очень занята. Спасибо за поздравление. Очень тронута. Отдельное и бесконечное спасибо тебе за кадавра. Он – просто чудо!»
Два письма от Вика, одинаковые. «Где вы, Диана?». Давние. В корзину. Туда же отбросила остальные. Либо адресаты были неинтересные, либо одно и тоже: «Куда вы пропали?». Да здесь я уже, здесь, и никуда не собираюсь пока, так что успею еще ответить.
А вот письма от анонимного поклонника не наблюдалось. Странно – за столько времени ни одного письма. Либо он знал, что я пропала, либо все закончилось. Ах нет, есть одно – программа отнесла его к спаму – только оттого, что содержимое не содержало ни одного слова, ни картинки, не видео. Только крошечный графический смайлик. Круглый колобок удивленно поднимал бровки и поглядывал вопросительно. Как старомодно и мило! С чего бы, интересно?
И тут сообразила, что на последнее его письмо так и не ответила. Нашла очередной стих, перечитала. И вдруг поняла, что ненужно мне это. Вот совсем.
Писала ответ, стараясь не обидеть, но ответить максимально честно.
«Дорогой незнакомец! Вы не представляете, что мне пришлось пережить за это лето…
Нет, не то я хотела сказать. Сейчас еще не совсем пришла в себя, вернувшись оттуда, откуда вернуться трудно. Но я не о чем не жалею. Правильно говорят, что то что нас не убивает, делает нас сильнее. И хотя признаваться в этом очень трудно – мне нравились ваши послания, несмотря ни на что - но думаю, будет нечестно и дальше тешить вас несбыточными надеждами. Я многое переосмыслила, пока была оторвана от всего, что привычно и дорого стало моему сердцу. Мечты – это одно, а любовь можно испытывать только к тем, кто рядом с тобой, кто готов каждый миг жизни делить и горести и радости, заботиться о тебе и принимать твою заботу. Ежедневно, постоянно, а не по выходным и по праздникам. Возможно, что-то и могло получиться, окажись вы рядом, но сомневаюсь, что этому суждено сбыться. Быть может, я не нашла еще свою судьбу, но чувствую, что это случиться очень скоро.
Потому, прошу вас, не мучьте больше ни себя, ни меня. И не держите на меня обиды, я очень ценю то, что было у нас, и это навсегда останется со мной. Будьте счастливы и прощайте.
Диана Морозова, 7 сентября 2075 года»
Хотелось бы не так сумбурно высказаться, но перечитывать не было сил. Тем более, что вопреки всякой логике, и содержанию письма, я все еще надеялась получить от него ответ, узнать, что он хотя бы не сердиться на меня.
Вздохнув, отправила. Тихий шорох возвестил, что письмо улетело к адресату.
А знаю ли я на самом деле, кого люблю, и с кем хотела бы остаться на всю свою жизнь? Пожалуй… Но пока это глубоко в моем сердце, и даже думать об этом рано. Возможно, момент, когда осуществление этих надежд станет реальностью, наступит совсем скоро. Быть может и завтра, или через месяц. Но вот, чему меня точно научила жизнь – так это терпеливо ждать. Я подожду.
И в этот момент, разметав всю с таким трудом собранную решимость, пришел ответ. В стихах, а как же иначе?!
«Наедине с тобой молчу,
такие странные дела.
Когда уйдешь, тогда шепчу -
Хочу, чтоб ты всегда была.

Нас разделили две любви,
а третьей в жизни не дано.
Ты только другом не зови,
я не дружу с тобой давно.

Не говорю и не дружу,
никак к тебе не отношусь,
а лишь гляжу, не нагляжусь,
а лишь дышу, не надышусь.

Такие странные дела,
что в пору душу погубить.
Хочу, чтоб ты всегда была,
но не хочу тебя любить.

Наедине с тобой молчу,
такие странные дела.
Когда уйдешь, тогда шепчу -
Хочу, чтоб ты всегда была».

Да-а-а. И что тут скажешь?! Верно тогда Серж сказал про «друга». Не нравится оно тем, кто ждет большего. Противоречивый, однако, поклонник мне попался – уже давно не «друг», но и любить не хочет. Намекает, что любит вопреки своим желаниям? Эх, никогда мне не понять мужчин! Можно ли в таком случае требовать, чтоб они понимали меня.
Перечитав стихи еще раз, загрустила. Что-то роковое почудилось в них, безысходность какая-то. Видимо, тут от меня уже ничего не зависит. Но ясно было одно – парень явно хотел, чтобы я жила и была счастлива. Если и неправильно растолковала, так это уже не мои проблемы. А не надо было стихами изъясняться! Так что очередной ответ ушел короткий: «Спасибо!». Надеюсь, поймет. Хотя и это неважно.
Бесшумной тенью рядом с кроватью соткался Кроха, блеснул в темноте глазищами и толкнулся носом в ладонь, дескать: - "Почему не спишь? Все ведь тихо".
- Отвлекли! – улыбнулась я, радуясь, что он так вовремя. А то бы мучилась до утра, утопая в философии и сомнениях.
Верный телохранитель довольно заурчал от почесывания за ухом и тут же подставил второе. Все верно - мечты и надежды это одно, но рассчитывать можно только на тех, кто рядом. Под это успокаивающее ворчание я и заснула.
Утром, как ни странно, вскочила совершенно бодрая и выспавшаяся, за три минуты до будильника, заведенного на визорах. Предстоял долгий день, полный забот, и, кажется, я была к нему готова.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:38 | Сообщение # 36
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 27

Коротким, однако, вышло мое возвращение в цивилизацию…
Взгляд блуждал по изысканной обивке салона коптера, посреди которого совершенно неуместной кучей громоздились припасы и прочие необходимости для выживания в дикой местности. Лица моих спутников, если не считать Кроху – этот, похоже, дрыхнет, как ни в чем не бывало, свернувшись на полу поверх двух сложенных палаток - напряжены и хранят печать затаенной тоски. Ну а как иначе - ведь сейчас Рысь, на пределе возможностей своих и машины, гонит коптер в сторону самых глухих уголков этой дикой планеты….
Опять не знаю - смеяться или плакать. Общество диких и свирепых зверей, не имеющих ни малейшего страха перед человеком, оказалось уютнее и безопаснее, чем человеческое общество. «Человек разумный» в очередной раз оказался самым жестоким и опаснее, чем самые страшные хищники. Они ведь убивают исключительно для пропитания, а вот люди способны уничтожить мир просто так – ради полной абстракции, вроде власти или денег.
Так что теперь мы попытаемся забиться в самый дальний угол от явившихся на Прерию карателей и пожить некоторое время вне ставшей смертельно опасной цивилизации. Мне-то, вроде как, не привыкать, тем более, что подготовлены мы гораздо лучше – сможем устроиться с большим комфортом, чем когда из всех достижений цивилизации был один нож и револьвер с тридцатью патронами. А вот спутники явно сомневаются, гадая, что лучше - клыки местного зверья, или «егоза» фильтрационного лагеря. Хотя, думаю, увиденное в городе разрешило все их сомнения.
Мысли в очередной раз пробежали по замкнутому кругу и вернулись к недавним событиям. А ведь как хорошо всё начиналось…

***
Мое возвращение к людям совпало с резким улучшением ситуации в городе. События эти были явно неспроста, но в подоплеке происходящего разобраться за полтора дня не оказалось никакой возможности, приходилось принимать как данность. Буквально после завтрака мы вдруг узнали, что на планете резко сменилось руководство федеральной власти. Исполняющим обязанности представителя президента стал совершенно никому не известный молодой парень, практически вчерашний школьник. Прямо-таки дворцовый переворот, как бывало обычно в веке восемнадцатом-девятнадцатом, или смена правительства в какой-нибудь «банановой республике» середины века двадцатого. Но особого шума действие не произвело, так что о реальных событиях оставалось только догадываться.
«Новая метла» взялась за дело круто и, буквально к концу дня, две, готовых уже вцепиться друг другу в глотку силы, чудесным образом оказались разведены по углам. Разрядка напряженности была воспринята всеми с немалым облегчением, а вывод «федеральных формирований» из города - и вовсе с ликованием. Ассамблея уверенно воспользовалась уступкой и организовала всеобщие гуляния, закрепляя и развивая успех.
Все это время мы провели в городе, сначала снимая, как чуть ли не цветами проводили из города колонну «федералов» - очень сомневаюсь, что их так же будут встречать, вздумай они вернуться в ближайшее время - а потом вечерние счастливые лица жителей на ярко освещенной набережной. Жаль только, не было никакой возможности работать в прямом эфире – похоже, предыдущая борьба за контроль над умами сограждан привела к временному выходу из строя местного телецентра. Все же я пропустила много интересного, хоть и надеялась что-то наверстать в ближайшие день-два.
Поснимав до поздней ночи, где-то в районе двух отправились к себе – монтировать срочный репортаж. Надеялись успеть передать его в ГУГЛ хотя бы с утренним рейсом космолета. Очень уж хотелось показать неподдельную радость населения и красивое завершение ситуации.
Спать легли только в районе четырех, усталые, но довольные. Не вдаваясь в политику и прочую грязь, на одном видеоряде и нейтральных интервью с обычными людьми удалось показать всю историю произошедшего конфликта, и предать всю атмосферу - сначала надвигающегося шторма грозы, а потом ликования, когда гроза прошла мимо.
Так что засыпала со спокойным сердцем, а вот проснулась от ужаса и желания бежать непонятно куда – кровать подо мной вполне ощутимо «толкалась», да и обычная тишина дома была нарушена всевозможными звуками.
Панические мысли успела задавить даже раньше, чем вскочила с кровати – происходящее землетрясение вряд ли обрушит утес в море, а если и обрушит – тут от меня мало чего зависит. Потому, вместо того, чтобы метаться голой по комнатам, начала быстро одеваться, не забыв при этом об оружии, ставшем за последнее время деталью туалета более привычной, чем даже одежда. Все это происходило под аккомпанемент низкого гула толчков и скрипов перегородок дома.
Ровно в тот момент, когда я натянула берцы и, набросив липучки, думала – «Зашнуровать, или так сматываться? И если сматываться то куда?» - как появился Кроха и разрешил все мои сомнения, ухватив за руку и потащив куда-то вниз. Странно – при землетрясении вроде на улицу выскакивать положено? Но решилась довериться его чутью. В итоге мы забились в какой-то отнорок от тоннеля, ведущего к гроту - комнатка была вырублена прямо в скале - и тогда стал, наконец, понятен замысел моего защитника. Если перекрытия дома и не выдержат, то монолитная скала, скорее всего, устоит.
Толчки тем временем давно прекратились, а мы, обнявшись, всё сидели тихо, как мышки под веником, и ждали повторения. Вот тут и навалился страх – вокруг совершенно темно, и только теплая шкура кадавра вселяла уверенность, что все будет хорошо. Нарушил наше уединение Марат, причем самым бесцеремонным образом.
- Диана!!! – проорал он, казалась, над самым ухом, заставив вздрогнуть. – Ну куда могла подеваться эта дура? – поинтересовался он сам у себя, заставив полыхнуть мои уши так, что вокруг стало даже немного светлее.
Самое интересное – моего защитника рядом уже не было. Пришлось срочно кричать в ответ:
- Я здесь! Кроха – не тронь! – Последнее - на всякий случай, вдруг кадавр действительно решит постоять за мою честь? Хоть за ним ранее таких поползновений сильно не замечалось.
Зато бледным выражением на лице Марата, когда он, шарахнувшись в сторону, направил на меня луч фонаря, полюбовалась с удовольствием. Полюбовалась и тут же устыдилась – человек меня искал и волновался, и вообще – похоже, сейчас вообще не до проявления мелочных чувств.
- Что с городом, Марат? Сильное ли землетрясение, ожидается ли цунами? – попыталась скрыть свое смущение за потоком деловых вопросов. Впрочем, в обстановке следовало разобраться как можно скорее.
- Цунами точно не будет! С городом… - Марат быстро приходил в себя – Крохи рядом не обнаружилось, у кадавра просто талант исчезать в самые непонятные моменты. – Знаешь, это надо видеть! – решительно оттолкнувшись от стены, админ ухватил меня за руку и потащил за собой. В этот раз наверх. Что-то никто сегодня моим мнением не интересуются!
Вид на город впечатлял – справа сиял огнями вдоль улиц Белый Город, левее него багровым заревом, подсвечивая облака в небе, полыхал порт, еще левее и ближе, на месте частной застройки, не было ни одного фонаря – только местами небольшие огоньки освещали… руины? Картина поражала своей сюрреалистичностью и почти полной тишиной – слышался только прибой и ветер.
- Это не землетрясение… - Совершенно спокойно, как о перемене погоды, сообщил Марат. Огней на крыше дома не было, и его лицо, освещенное только луной в небе и заревом пожара, показалось вдруг чужим и незнакомым.
Не землетрясение? Тогда что? Мелькнула было мысль, что «федералы» вдруг вернулись,, атаковали город и сейчас там ведутся уличные бои, но противоестественная тишина совсем не укладывалась в эту картину, как и подземные толчки. Что же тогда – нападение зеленых человечков, или падение метеорита?
- Это – орбитальная бомбардировка. – Так же спокойно пояснил Токаев – основной удар нанесен по припортовому району, впрочем, досталось и частному сектору. Там, скорее всего, и вовсе ничего не осталось. Халупам много не надо, а крепких домов там отродясь не было. Такие боеприпасы способны уничтожать даже глубокие подземные укрытия, благодаря значительной энергии сейсмической волны.
Вот значит какие «толчки» я слышала!
- Но как же так?! – Я задохнулась, мысли никак не желали собираться в кучку, несмотря на свежий ветерок с моря.
- А как обычно! – зло сверкнул на меня глазами Марат. – Ждем прибытия сил для умиротворения и прекращения беспорядков! Впрочем… - Он разом сменил гнев на задумчивость. – «Как обычно» всё же поступают несколько по другому, и это мне особенно не нравится. Удары с орбиты есть смысл наносить по сильно защищенным объектам. Да и, честно говоря, применение авиации намного дешевле…
- Но почему?! Зачем они это сделали? Ведь не было никаких волнений! – Я стыдилась своей наивности, но какая-то детская обида заставляла произносить слова, не задумываясь.
- А они об этом не знали. – Отрезал администратор, отворачиваясь, на его скулах перекатывались желваки. – Или не захотели знать!
- И что теперь? Что делать? – совершенно потеряно попыталась привлечь к себе внимание стремительно теряющего ко мне интерес админа.
- А мы, Диана, собираемся немного полетать, и поснимать происходящее. – Марат вдруг быстро повернулся и упер в меня испытывающий взгляд: – Ты как, с нами?
Он указал на коптер, стоявший совершенно незаметной громадой справа от нас. Наверняка, и Сержио и Рысь были уже внутри, ждали только, пока администратор меня найдет и приведет наверх.
- Да, конечно! Вот только… - Полыхнув до корней волос от стыда – мне напоминали об моем профессиональном долге, я попыталась обнаружить запропавшего кадавра. Пропажа тут же обнаружилась рядышком, точнее – обнаружились два туго набитых рюкзака почти под ногами, и мелькнувшая в проеме двери в дом мохнатая спина. Кроха как всегда предпочитал действовать, пока другие раздумывают.
Марат тоже уставился на брошенную кадавром поклажу, произнес короткую фразу закончившуюся на «… мать!», покраснел, и, махнув рукой в сторону вертолета, исчез вместе с подоспевшим Сержио в доме, оставив меня одну.
***
Дальнейшее слилось в череду ярких картинок, в промежутках между которыми мы что-то делали, куда-то шили, летели или снимали. Я не узнавала виденного еще вчера города, будто меня перенесли в другое место или время, мозг отказывался воспринимать реальность. Точнее – происходящее воспринималось, но не связывалось с прежними воспоминаниями. Все было отрывочно.
Вот перед глазами перекрученный от жара и ударной волны кран в порту - циклопическая решетчатая конструкция оплыла, превратившись в некую абстрактную структуру. Потом сразу «вид сверху» - расположившиеся на месте частного сектора в шахматном порядке воронки, большие - десятки метров в диаметре, они особенно удивили странными конусами возвышения в своих центрах. Вокруг них нет вообще ничего – ни улиц, ни стен. Чуть дальше начинают появляться какие-то кучи и даже отдельные углы домов, а потом – опять ничего, и новая воронка.
Портовому району досталось еще крепче, но и строили в этой части города прочнее. Там вполне проглядывали городские улицы, только засыпанные битым стеклом и прочим мусором. Почти все дома и строения лишились крыш, многие заодно и стен, но металлические каркасы внутри не позволили им обрушиться, и теперь здания стояли как скелеты, показывая все содержимое своих верхних этажей, возвышавшихся над пирамидами мусора вместо основания.
Особенно поразили животные. По улицам, ставшим враз неузнаваемыми, метались домашние любимцы, оставшиеся и без домов, и без хозяев. Воющие на развалинах, или жмущиеся к первым встречным собаки, настороженно посматривающие из-за углов кошки, и абсолютно безразличные к произошедшему птицы – тысячи чаек зачем-то переместились в город и местами просто покрыли землю, отдыхая на кучах мусора, раньше бывшего человеческим жильем.
А еще были люди… Люди со странным выражением лиц, которые не спеша двигались по уцелевшим улицам, чтобы остановится ненадолго, видимо, возле того места, где жили раньше, и, постояв несколько минут, идти дальше. Они почти не разговаривали, не пытались найти среди руин что-то ценное, перемещались только небольшими группами и почти не несли с собой вещей – только оружие и небольшие пакеты.
Никто не пытался раскапывать руины, чтобы найти погибших, или еще живых, наверняка под завалами оставались раненые – все просто не могли погибнуть сразу. Но люди уходили из города, предоставив всех остающихся их судьбе. На север, за городскую черту, уходила длинная колонна беженцев.
Но были и другие. От первых они отличались только направлением движения – небольшие группы людей с оружием двигались навстречу общему потоку, чтобы точно также, сделав несколько остановок в разных местах, уйти на юг, запад, или просто раствориться в окрестностях. Если люди из первой группы прятали глаза, то смотреть в глаза вторым просто не хотелось. Я сильно боялась увидеть раненых, трупы или кровь – совершенно не была уверена, что не грохнусь в обморок при виде обычных для войны ужасов, но ничего такого за все время нашего метания по городу заснять не удалось. Почти.
А потом был Белый Город, город-призрак, практически не пострадавший при ударе. С нелепыми, горящими при свете утреннего солнца фонарями, со следами прошедшей радости. Даже раскладные столы на улицах, с которых вечером раздавали праздничное угощение, были не разбросаны, а аккуратно составлены вдоль стен. Отсюда люди просто ушли. А из города просто вынули душу.
Среди общего безмолвия глаз схватил удивительный кадр – некоторые двери были подперты кирпичами, или просто поленьями. Действительно – к чему запирать на замок, заставляя новых хозяев ломать двери? Заходи и пользуйся. Значит, хотят вернуться и те, кто ушли? Может, и рассчитывали, человек никогда не расстается с надеждой, но вот только пока опустевший город казался опасным. Так живым кажется опасным труп – нет желания поворачиваться к нему спиной, пусть и лежит покойник тихо и не шевелится. Впрочем, шевеление в покинутом городе было, далеко не все ушли отсюда, и они провожали нас взглядами. Пока спокойно и равнодушно, но очень скоро все движущееся в секторе ответственности будет рассматриваться через прицел, и оцениваться с точки зрения опасности.
Память - не запись видеокамеры – она мало чего сохранила из того, что я делала в том странном мире. Что-то мы снимали, кого-то спрашивали. Нам отвечали, или просто скользили мимо, словно считая нас неодушевлённым препятствием. К нам подходили какие-то люди и что-то спрашивали, Марат отвечал им, они крутили пальцем у виска и отходили, или просто смотрели странно и оставляли нас в покое.
В это утро каждый делал то, что считал для себя главным, и мало обращал внимания на остальных.
Потом был провал в памяти, и следующим кадром Марат тряс меня, как грушу, несмотря на предупреждающее ворчание Крохи, и кричал: – «Диана, приди в себя! Нам надо уходить! Космопорт практически не бомбили, это значит, что захватывать его будут в первую очередь! Надо сматываться, пока не стало поздно!», - но я в ответ только упрямо мотала головой, не раскрывая рта – не хватало еще прикусить язык от этой тряски. Он же у меня почти главное орудие труда!
А потом Серж спокойно сказал: «Все равно уже опоздали», - и мы стали смотреть, как на посадку заходи космический корабль.
В отличие от виденного мной лайнера, этот не напоминал самолет ни единой черточкой – больше всего это чудище походило на перевернутый и решивший полетать стадион. Такая же полусферическая форма, и сбегающие к полю трибуны. Высота тоже соответствовала и даже «лапы» опор и вынесенные на штангах двигатели - напоминали мачты освещения и прочие архитектурные изыски.
Но любоваться на парящую в небе конструкцию довелось недолго – стремительно снизившись, маленький с такого расстояния кораблик завис, хотя сравнение со зданием космопорта выдавало истинные размеры – не менее чем шестиэтажный дом в высоту! А в следующий миг корабль стоял на поле. Перед самой посадкой под его днищем что-то ярко вспыхнуло, направленные в ту сторону камеры «мигнули» изображением.
Забыв об опасности такого ротозейства, мы смотрели во все глаза, ожидая начало выгрузки десанта, но стремительно убегавшие секунды не приносили ничего нового. Наконец оператор рискнул оторваться от своей аппаратуры и, видимо, перекрутил назад запись, чтобы просмотреть с увеличением. Из выданной им тирады цензурным было только начало – «ерш твою меть!». А я для себя отметила великолепное знание Моретти «великого и могучего». Но закончил Серж вполне понятно «они его сбили!», и расплылся в счастливой улыбке, на что Марат буркнул: – «Чему радуешься? Теперь пощады не будет…». И улыбка оператора погасла.
И вот теперь мы улепетываем подальше, рассчитывая отсидеться в какой-нибудь глуши, без особой на то надежды.
***
Сначала шли над дорогой, уходящей из города - параллельно побережью. Путь ухода недопраздновавших горожан был хорошо отмечен брошенными на обочинах машинами. Городские автомобили «повышенной проходимости», несмотря на всю их крутизну и немалую стоимость, не выдержали даже обычного проселка. Но брошенных заодно людей не наблюдалось.
Положа руку на сердце – не знаю, что бы сделала, если б внизу кто-то нуждался в помощи. Впрочем, имело ли какой-то вес мое мнение, я тоже не знала – обнаружила, что мои спутники давно уже принимают решения, ни о чем меня не спрашивая. Да и вообще как-то отдалились. Каждый замыкался в себе, пытаясь разобраться с увиденным и пережитым.
Только Кроха не демонстрировал отстраненный и погруженный в себя взгляд. Он же первым приветствовал мое «возвращение» радостным шевелением усов и подмигиванием, а потом совершенно невозмутимо уставился в окно. Ну и правильно.
А мне самое время оценить состояние спутников, все же я тут вроде как главная. Была, по крайней мере.
Марат мне не нравился совершенно – будто высеченное из камня лицо, на котором не отражается никаких эмоций. Скорее всего, сейчас он разрывается между противоречивыми мыслями, и куда заведёт его процесс принятия решения - непонятно совершенно.
Серж отбросил свою обычную веселость, он целеустремлен и сосредоточен. Этот уже все для себя решил, осталась мелочь – понять, что это за решение, и как оно соотносится со мной. Пока же, оператор – единственный, кроме Рыси, занят делом - он внимательно осматривает землю и негромко сообщает что-то нашему пилоту.
Рысь… Оля выгладит плохо и явно держится из последних сил. На лице высохшие дорожки от слез. Неудивительно, это ведь мы перекати поле, а у нее в городе были друзья и знакомые – где они теперь? Где-то в этой круговерти пропал Викинг – перед моим возвращением они умудрились крупно поругаться, но на фоне событий вся шелуха обид кажется совершенно незначимой. Но, к сожалению уже поздно, и неизвестно предстоит ли им новая встреча - вихрь событий легко разбрасывает пушинки людских судеб, хотя насчет их чувств я не была уверена. Несмотря на все их противостояние с админом, не заметить, что тут кроется что-то большее, мог бы разве слепой, ну или влюбленный. Приходилось признать, что они-таки сами до сих пор ничего не поняли. И теперь уже неясно, успеют ли понять.
Взгляд опять переместился на последнего члена команды – развалился на вещах и одобрительно посматривает в мою сторону, в глазах странные искры и твердая уверенность, что проблемы надо решать по мере их поступления. Спасибо, Кроха, приятно знать, что на кого-то всегда можно положиться как на каменную стену.
- Оля, - Серж заговорил чуть громче, - надо уходить левее, срежем угол и пойдем над дорогой к горам. С беженцами нам не по пути – они оставляют слишком заметный след, и первый удар наверняка будет направлен по ним.
Марат согласно кивает, и коптер сразу заваливается на левый бок. Вот значит как… Никогда бы не подумала, что судьба других людей будет интересовать меня в таком разрезе – смогут ли они отвлечь внимание охотников от меня. И ведь такой подход совсем не вызывает протеста в душе, мы просто выбираем собственную судьбу. И совсем не факт, что этот выбор более счастливый. Но вот поинтересоваться планами стоит:
- Долетим до гор, а что потом? – кашлянув, чтобы прочистить пересохшее горло, спросила я. Слишком уж долгим было мое молчание.
Нет, все же мы на самом деле команда! Как ребята обрадовались, поняв, что я только сейчас пришла в себя, даже Рысь улыбнулась мне печальной улыбкой.
- А потом, донна миа, мы найдем пещерку поуютнее – коптер надо спрятать от радарного обнаружения с орбиты - и начнем жить, как настоящие пещерные люди. – Добившись от меня улыбки, Серж подмигнул в ответ и продолжил: – Наличие коптера нам даст некоторую мобильность, а кадавра – автономность. Все остальное можно будет решать только по обстановке.
С любопытством глянула на нашу основу автономности, как он отнесся к тому, что его «тоже посчитали», но Кроха развалился, как кот на помойке, и только одобрительно махнул ушами, дескать, «все правильно, там посмотрим».
И в этот момент судьба решила нам напомнить о последствиях неверных решений.
Внизу нитка дороги вдруг расцветилась яркими пятнами, а потом коптер резко бросило на один бок, в результате чего меня прижало к спинке, а Кроха, не удержавшийся на оставшейся неподвижной поклаже, меховым ядром пролетел по салону и финишировал на моих коленях. Впрочем, последнее не совсем верно – приземлился он на все четыре лапы на спинку кресла и до того, как обратный наклон бросил его назад, успел высунуть язык и совершить надо мной традиционное утреннее умывание. Это действительно ободрило и отвлекло от зрелища, схваченного глазами – как от дороги к нам тянутся светящиеся ниточки, и в боковом стекле и крыше салона образуются дыры в два моих кулака. Всё это почему-то совершенно бесшумно.
И если увиденное можно было списывать на обман зрения, то свист ветра в отверстиях не позволял признать их игрой воображения. Моретти опять демонстрировал недюжинное знание русского матерного, а Токаев, угрюмо заявил: – «Надо же, местные позаботились выделить средства ПВО для прикрытия колонны беженцев с воздуха», а Кроха чинно слез с моих коленей, уселся рядом и, наконец, пристегнулся.
Рысь спокойным голосом доложила: – «Серьезных повреждений нет», - и поинтересовалась: – «Куда теперь?». Только побелевшие губы выдавали, что она пережила побольше нашего. Осмотрели и ощупали каждый себя сам, пытаясь успокоиться - к счастью, никто не был ранен - и призадумались над вопросом нашего пилота. Пытаясь быть самыми умными, мы влипли в серьезную переделку – от пути на север вдоль побережья нас теперь отделяла злополучная колонна, с которой стреляли в любой летательный аппарат, не задумываясь. И я их хорошо понимаю. На запад были снежные вершины гор, на восток океан, возвращаться назад в город и прорываться на юг – не хотелось решительно. Не факт что защитники Ново-Плесецка не поприветствуют нас еще более горячо. А уж о возможностях армейских ПВО даже думать не хотелось - мы им даже не на один зуб.
- Надо возвращаться, и стараться проскочить между городом и горами. – Выдал свое предложение изучавший карту Марат.
- Не стоит! – С непонятным нажимом сказала Рысь.- Давайте возьмем больше на северо-запад, там будет плато, а за ним перевал. Он высокий, но у нас потолка хватит и просто напрямую через горы перелететь. Разве что… - она бросила взгляд на дополнительные вентиляционные отверстия – надо будет кислородные маски надевать, но это просто неудобство, не более.
Перевалив через горы, мы получали более безопасное укрытие, но одновременно теряли возможность следить за тем, что происходит в районе столицы – прибывающие войска наверняка в первую очередь возьмут под контроль это направление, и перелететь обратно через горы будет весьма проблематично. Но тут уж приходилось выбирать между безопасностью и осведомленностью. От Марата больше возражений не последовало, и машина легла на новый курс.
Некоторое время наблюдали, как настоящий лес под нами сменяется укрывающей склоны «зеленкой» - труднопроходимым переплетением низкорослых деревьев и кустарников. А потом мы выскочили на относительно ровное место между пологих холмов, и стало не до того. Прямо посреди площадки возвышался еще один летающий стадион! В отличие от того, что садился на посадочный стол космодрома, из этого потоком шла выгрузка техники.
Рысь опять бросила машину в головокружительный вираж и перед глазами мелькнула идущая в сторону города колонна военных машин. В следующий миг горизонт встал чуть не вертикально, и все мысли из головы вытрясли непрерывные рывки.
Сколько длилось это безобразие - вряд ли возможно установить точно, Марат ругался самыми черными словами, Серж молчал, а Рысь вытряхивала из нас и машины душу, устроив слалом между многочисленными холмами в качестве точек поворота. Потом был относительно ровный участок и до меня дошло, что теперь мы летим на юг – видимо, план админа остался единственным из приемлемых. Но и ему вряд ли суждено было сбыться – летели мы со значительным креном, и, взглянув на правый импеллер, я увидела, что с него потоки воздуха срывают клочья противопожарной пены. Запоздало в душе колыхнулся страх.
- Не волнуйся, все целы, – успокоил меня Серж.
- Ага,- подтвердил Марат, - военные ракету на нас пожалели, а системы наведения пушек у них с хорошей автоматикой – бьют только по источнику магнитного поля. Видимо они хотели нас «приземлить», но у них слишком высокая скорость – проскочили вперед, сейчас….
- Разделяются и заходят по новой! Один в лоб, второй сбоку! – прервала его Оля.
- Жмись к земле и препятствиям! – крикнул оператор, заслужив неодобрительный взгляд Крохи, а в следующий миг деревья внизу слились в непрерывную полосу и бросились нам на встречу.
Я почувствовала на своем поясе лапу кадавра, сам же он умудрился при этом так растопыриться, что занял практически весь салон. Успела вяло подумать: – «Зачем? Ведь я пристегнута…», - когда перегрузка сначала вжала меня в сиденье, а потом удар бросил вперед. Ремень больно врезался в грудь, а потом просто оборвался, и мы с Крохой единым комком впечатались в надувшуюся «завесу». Сетка безопасности, надутая воздухом при столкновении, показалась сделанной из камня.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:39 | Сообщение # 37
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 28

Очнулась я от приставаний Крохи – этот мерзавец мало того, что лизал мне лицо, так еще и мял уши изо всех сил! Попыталась оттолкнуть это чудовище, и со словами: «Кроха, милый, будь человеком – дай поспать, еще ведь рано!» - попробовала завернуться в одеяло. Но вся сонливость тут же слетела – слишком уж необычной была обстановка моей спальни, да и кадавр на радостях так крутанул мои бедные уши, что на глаза навернулись слезы.
Прорычав обещание ощипать его с помощью пинцета для бровей, кое-как протерла глаза, чтобы обнаружить себя лежащей на чем-то мягком. Прямо перед глазами увидела вдруг пол нашего коптера, ставший почему-то стеной, и мохнатую спину Крохи, отцепляющего наши рюкзаки от страховочной сетки. С поражающей быстротой и силой, он вышвырнул их в раздвинутые боковые двери, располагающиеся теперь на потолке. В виде последнего тюка, он самым бесцеремонным образом подхватил с пола и меня. Чувствуя дополнительную поддержку пониже спины, я, быстро цепляясь за окружающие предметы, выдралась наверх, а потом спрыгнула наружу. Марат с Сержем вовремя меня поймали, не дав растянуться на земле.
Теперь можно и оглядеться! Слева возвышалось днище нашего коптера. Машина рухнула на бок, подмяв под себя несколько невысоких деревьев, и теперь раскачивалась на их ветках. Правее обнаружились все наши, включая бледную, но решительную Рысь, сейчас она как никогда напоминала свою тезку из-за общей взъерошенности и огоньков в глазах. Из чрева машины выпорхнул Кроха и, оглядев нашу бледную компанию, нырнул обратно, появившись через пару секунд с небольшой фляжкой и еще более маленькой бутылочкой. Вылив содержимое бутылочки в флягу он болтанул несколько раз содержимое, с сомнением оглядев меня и почему-то Олю, сунул флягу в руки Марату и метнулся к нашей поклаже.
Забыв обо всем на свете, даже о том, что в любой миг с неба на нас может обрушиться смерть, я следила за его целеустремленными метаниями. Никакой суеты, ни единого сомнения! Буквально через секунду он выудил аптечку, а из нее - большую ампулу, содержимое которой тоже оказалось во фляге. Как заправский бармен, кадавр потряс фляжку и налил грамм сорок коктейля в крышечку-колпачок, сунув мне его в руку с ворчанием, которое ничем, кроме категорического требования быстро выпить, быть не могло.
Во фляжке не иначе, как чистый спирт был – я точно ощипаю этого мерзавца! – огненный ком прокатился в желудок, где и рванул термоядерным зарядом – пламя в одно мгновение пробежало по жилам до самых ногтей и кончиков волос, наполняя каждую клеточку энергией. Немного поцокала языком, оценивая послевкусие, и поняла, что еще, помимо спирта, было в коктейле – вкус чистого сока терника сложно спутать с чем-то другим. Третий ингредиент так и остался загадкой.
- Вроде все целы и здоровы, - прокомментировал Марат.
- Аттерато кон сучессо, - хмыкнул Моретти, и, поймав мой взгляд, тут же поправился: - Приземлились успешно.
- Любая посадка, с места которой можно уйти собственными ногами – считается удачной! - процитировала какую-то инструкцию Рысь и хихикнула, вожделенно глядя на фляжку.
Кроха никого не обделил, но все были не прочь повторить. Я тоже умоляюще взглянула на верного друга, на что кадавр утвердительно кивнул, но завинтил колпачок и повесил эликсир себе на пояс, обманув всех нас в лучших ожиданиях.
- А теперь – бегом! – скомандовал Токаев, и мы побежали.
Спуск вниз через заросли, да еще с немалым весом за плечами - смело можно было бы назвать «изматывающим», но, благодаря выпитому допингу, мы преодолели его на одном дыхании и припустили с максимальной скоростью вперед с небывалой прытью. И заслуга в этом принадлежала не только соку терника – помимо бьющей через край энергии, здорово подгоняло ощущение взгляда в спину. Не было никаких признаков, что нас преследуют, но предчувствие, что любое промедление обернется серьезными последствиями, ощущали все. Вел нашу маленькую команду Марат, а Кроха, казалось, разделился на четыре маленьких обезьянки, и мелькал чуть не одновременно то слева, то справа – видимо, пытался одновременно выполнять функции головного и тылового дозоров, вместе с боковым охранением.
Не снижая темпа, полушагом-полубегом, наша команда выскочила на окраины города, до которого, что называется, «недотянули» совсем чуть-чуть, и рванула на юг. Здесь уцелело довольно много домов, взрывная волна только повыбивала стекла и сорвала крыши, да и то не везде. И вообще этот район теперь выглядел довольно странно – абсолютно целые здания стояли рядом с полными руинами буквально на расстоянии вытянутой руки – в семидесяти сантиметрах. Встречались и здоровенные, но почему то очень неглубокие плоские воронки, окруженные невысокими валами и развалинами. Их приходилось обходить.
Во время такого обхода нас и взяли.
***
Справа от нас лежала широкая, совершенно открытая, полоса чистого поля, обрамленного вдали деревьями подступающего леса. Слева разлеглась проплешина от орбитального удара, немногие устоявшие стены впереди просматривались насквозь, и никто не ожидал засады – противник материализовался, словно из воздуха.
Это только в фильмах главный герой, попав в засаду, умудряется валить противников пачками. В жизни, при неожиданном нападении, всё заканчивается очень быстро. Что на самом деле произошло, когда мы на полном ходу влетели в «Стоунхендж» из еще стоявших фрагментов стен, я смогла разобрать только потом – при замедленном просмотре записей камеры-хамелеона. Когда я снова успела ее прилепить - оставалось для меня загадкой. Но во время всех передряг, она продолжала фиксировать каждый мой шаг, дублируя то, что должна была видеть я. Но я не видела, вообще все слилось, разорвавшись на крохотные, перепутанные друг с другом фрагменты. Так что воссоздавать картину происшедшего пришлось потом по крупинке благодаря записям крохотной камеры и четким воспоминаниям одного человека.
На админа из укрытия буквально вылетело два человека - один плечом подсек его под колени, второй атаковал в верхней плоскости. Один миг, и наш ведущий оказался сбит с ног и зафиксирован. Что-то подобное одновременно произошло и с замыкающим - Моретти, этого камера не видела. Зато хорошо зафиксировала, как третий силуэт эдакой тенью, проскочив мимо Рыси, «слегка» коснулся ее, отчего у Оли подогнулись колени, и девушка свернулась в пыли в позу эмбриона. Даже не замедлив движения, Тень легким толчком отправила меня в короткий полет до ближайшего остатка стены.
Удар об твердую поверхность спиной - выбил дух и заставил опустить руки. Нападающий спокойно шагнул вперед, одним движением сорвал пояс кобурой и совершенно спокойно развернулся в сторону Рыси. Опять пара скользящих шагов и неудачная попытка развернуть девчонку, после чего кобура Оли оказалась просто срезанной, а боец вернулся ко мне, не убирая нож ради большего эффекта.
Но это все постфактум, а тогда – только и успела увидеть как куда-то пропала спина бегущего впереди Марата, толчок и выбивший дух удар, а в следующий миг перед глазами оказалось лицо солдата и черное лезвие ножа. Одной рукой удерживая меня от дальнейшего «стекания» вниз, он просто смотрел в глаза, держа правую руку с ножом слегка на отлете. Не угрожал и ни о чем не спрашивал. Больше всего меня поразил именно этот взгляд – в нем не было ни ярости, ни угрозы, лишь спокойствие и сочувствие. Но от этого взгляда всё внутри враз заледенело, ноги стали ватными, и только твердая рука бойца удерживала меня в вертикальном положении.
Тем временем действие продолжалось уже в неспешном темпе, давая насладиться всеми деталями. Куча-мала, образовавшаяся на месте Марата, распалась и от нее отделились две фигуры. Один враг пинком заставил админа свернутся бубликом, отошел на несколько шагов, страхуя стволом оружия напарника, достающего из разгрузки средства фиксации. Не слишком шумная возня раздалась и с той стороны, где должен был быть оператор. А куда же делся Кроха?
Колени чуть снова не подкосились, и сильно заныло в груди, но я упорно повторяла про себя: «Нет! Он живой, не могли с ним разделаться совсем без шума!». Но сердце продолжало сжиматься в тисках боли. Может, и был шум, но мы, несясь под действием сока терника, как стадо лосей во время гона, скорее всего, ничего не слышали и не замечали вокруг. И вот результат.
- Ты смотри – бабу поймали! – Заявил еще один камуфлированный тип, стоящий на приличном удалении от места событий. Надо же, а эту парочку, что расположилась слева и справа, чтобы не перекрывать друг другу линию стрельбы, я даже не заметила, пока один не подал голос. А ведь один из стволов смотрел прямо на меня.
- Даже две! – ответил «душитель», не отпуская свою руку от моего воротника, и дернул уголком рта.
- Где-е-е-э?! - от рева даже рука на моем горле дрогнула, а остальные участники событий матом выразили мысль о необходимости правильного регулирования громкости наружных динамиков. Но громадная бочкообразная фигура только отмахнулась от их претензий. С другой стороны появилась еще одна туша. Одного взгляда на десантника в тяжелом скафандре со станковым метателем в руках, было достаточно, чтобы понять – ничего нам не светило. Даже, если бы успели заметить засаду и начали сопротивляться, то ничего сделать этому двуногому танку мы бы не смогли.
Второй танк более тихим голосом слегка мечтательно заявил:
- Интересно, а в этих домах крепкая кровать найдется?
- Ага, и здоровенный консервный нож, - заявил наблюдатель слева, – тебя пока из этой консервной банки выкалупаешь, девчонки не то что успеют в мочалки превратиться, но и в штаб, к господам офицером уехать.
Незадачливый десантник сделал попытку почесать собственный затылок, от чего над руинами раздался колокольный звон, и потоком мата выразил свое недовольство такой вопиющей несправедливостью.
Со всех сторон на него посыпались предложения, как можно поправить ситуацию, все белее фантастические и издевательские. Одна уступка права обыскать начинающую приходить в себя Рысь - чего стоила – дескать, с его клешнями это будет особенно забавно. Они расслабились, сбрасывая напряжение после захвата, пусть и обученные, но все же не железные люди, пару минут назад рисковавшие жизнью, а теперь радующиеся, что все обошлось. Они отвлеклись на увлекательное действие – один из пятнистых как раз расстегнул на Рыси куртку и лез вовнутрь в поисках, разумеется, спрятанного оружия.
Точнее – отвлеклись на происходящее «бочонки», которым наверняка полагалось контролировать все происходящее снаружи. И один из «пятнистых», который стоял дальше всех, тоже, видимо, считал ворон. Впрочем, может, я наговариваю? Возможно, он просто не успел перевести прицел с находящихся внутри пленников на новую цель. Всё же рефлексы человека заточены под противодействие тоже человеку, а не кадавру.
Но, так или иначе, а за спиной второго дальнего наблюдателя появился Кроха. Мое сердце пропустило удар, хотя скорее почувствовала, чем увидела его появление. Все остальное смогла разглядеть камера.
Две лапы кадавра бесшумно легли на затылок шлема и нижний край забрала, и голова бойца повернулась на непредусмотренный природой угол – легкая экзоброня, в которую были наряжены пятнистые, усиливает только руки и ноги, она не связана со шлемом и имеет только «горб» для снятия нагрузки с шеи.
По сторонам от только начавшего падения тела мелькнули перепончатые лапы, отправляя в короткий полет острые подарки - державший меня боец вздрогнул и, выпустив наконец ворот, потянулся к стыку между шлемом и наплечниками куда вошло лезвие. Но дотянуться до него не успел – умер прямо посреди движения, что было видно по враз застывшему удивлению во взгляде. Пришлось теперь уже мне подхватывать его, не давая покачнувшейся фигуре упасть. Тем временем Кроха принял ответный огонь, заслонившись спиной «наблюдателя», и разрядил в ответ барабан своего револьвера, да так быстро, что прозвучало всё, как короткая очередь. Причем, проделал этот фокус в прыжке-падении, потому что к тому моменту, когда стрелялки «бочонков» повернулись к нему, они подняли только громадную тучу пыли, бесполезно дробя обломки кирпичей в мелкую щебенку – шустрый кадавр улизнул непонятно куда, умудрившись утащить с собой заодно и тело.
Я же тем временем, вынужденно обняв своего душителя, пыталась не рухнуть под навалившейся тяжестью, а этот гад решил даже после смерти мне отомстить, пуская за распахнувшийся по причине оторванности пуговиц ворот камуфляжа кровавые слюни. И все ради того, чтобы вторая рука, прижимающая его талию, нащупала, наконец, рукоять моего револьвера, который после обыска он засунул себе сзади за пояс.
Едва пальцы охватили знакомую рукоять, как все плавно отодвинулось на второй план, осталось только ощущение пальца выбирающего последние микроны спускового крючка и моя цель – последний из наблюдателей, увлеченно садивший очередью в пылевое облако на месте исчезновения Крохи. Револьвер успел три раза толкнуть руку, а я с удовлетворением отметила, что все три раза мишень вздрогнула. После последнего выстрела из-под забрала полетели даже какие-то ошметки, но отпущенный мне судьбой миг заканчивался – оружие в руках «бочонков» плавно поворачивалось уже в мою сторону.
Удивительно, но у меня не было времени, чтобы испугаться, хотя совершенно ясно поняла, что жить мне осталось несколько мгновений, а после меня просто разрежет на куски и перемешает в кашу поток шариков из тяжелых гауссовых пулеметов – вместе с мертвым телом передо мной и стеной сзади. Но не судьба – воинственно оскалившая немаленькие клыки голова кадавра вынырнула левее расползающегося пылевого облака, хлопнула расправляющаяся праща и посреди грудной кирасы ближайшего ко мне «бочонка» расцвел цветок разрыва кумулятивной гранаты. Бочонок пошатнулся, проткнул струей шариков небеса и рухнул – аж земля вздрогнула.
Одновременно с этим благим делом, по спасению моей драгоценной шкурки, Кроха позаботился и о себе - следом всадив из зажатой в левой лапе базуки заряд в голову тщетно пытающегося развернуть в его сторону оружие второго «бочонка». А вот нечего было вдвоем в беззащитную женщину целиться! Не повернулись бы оба в одну сторону – был бы шанс.
Но повторять ошибку противника и почивать на лаврах кадавр не спешил, он, наоборот, так спешил, что пронесся мимо меня, уже изнемогшей в борьбе с заваливающимся мертвым телом, перепрыгнул через валяющийся посреди дорожки тяжелый скафандр и приволок сильно запыленного Сержио, две стрелялки и длинную ленту, поблескивающую толстыми оперенными снарядами. Все это богатство, включая матерящегося оператора, которого после обработки ногами пятнистых, Кроха еще и протащил мешком по битому кирпичу, кадавр свалил в укрытие за уцелевшей кирпичной стеной. Потом он опрометью кинулся назад к «бочонку», подхватывая с земли его оружие и бережно расправляя идущую от нее к ранцу на спине скафандра ленту.
Зачем он это делал, мне было непонятно, да и не интересно – к этому моменту я, наконец, умудрилась рухнуть, причем, довольно удачно заняв верхнюю позицию по отношению к партнеру, вот только чуть при этом не отрезала себе нос об торчащее из его шеи лезвие и сильно это переживала. Вот ведь странно – все предыдущие события не вызвали в душе такого яркого отклика, как эта мелочь.
А в следующий момент всё перестало иметь значение – прямо на нас из засады выскочил танк.
А ведь и правда – не пешком же пришли наши противники? Не могли они на самом деле прибежать, да еще так быстро, чтобы обогнать нас и подготовить засаду, а вот имея технику это было не просто, а очень просто.
И опять основной эмоцией оказался не страх, а удивление – многотонная машина действительно «выпрыгнула» из-за почти целого дома и преодолела расстояние метров в семьдесят так быстро, что для глаза это вышло почти незаметно. Впрочем, сказав «на нас» я погорячилась – выскочив откуда-то справа, машина заслонила от нас лес и начала бодро поворачивать башню в нашу сторону. Уходили последние секунды жизни, а меня больше интересовала такая фигня, как: «Почему не слышно никакого грохота?» Все перемещения многотонной машины были совершенно бесшумны – не то, что двигатель не рычал, даже ленты гусениц не лязгали, хотя им вроде как положено.
А потом звук случился – Кроха разобрался с трофейной стрелялкой и по всей поверхности машины будто зажгли сотни бенгальских огней, которые весело разбрасывали во все стороны веселые искорки. Грохот вышел такой, будто одновременно заработали с десяток пневматических молотков, вместо асфальта колотящих по кровельному железу, от машины полетели какие-то части, но сильно заметных повреждений не было – только башня перестала поворачиваться в нашу сторону, вызвав у меня вздох облегчения.
Кроха перенес стрельбу в одну точку – между вторыми и третьим колесом, на котором лежала гусеница и, казалось, что из этого места машины бьет «огненный фонтан», видела много раз я такой фейерверк.
А потом фонтан искр резко сократился, а машина дернулась. Кадавр с облегчением уронил пулемет, видимо, стрелять из оружия в половину его веса было тяжело даже ему. Рванув в сторону танка, он на бегу успел выдернуть ленту с зарядами из-под не успевшего отнять ладони от ушей оператора. Достигнув борта, наш защитник ударил зачем-то лапой о броню и сунул ее в пробитое отверстие, после чего быстро откатился в сторону. Раздался негромкий хлопок и танк начал оседать, как бы становясь ниже ростом.
Но на этом, как оказалось, ничего еще не закончилось – выдернув следующий снаряд из ленты, Кроха ударил им о броню, сунул в пращу и, раскрутив в два оборота, метнул. Справа, над уцелевшей коробочкой дома, вспух шарик разрыва. Вторую гранату кадавр положил четко между стен. Внутри заорали и попробовали достать метателя – очередь выбила искры из угла неподвижной машины.
В ответ Сержио перекатился к пулемету и несколькими очередями прорезал строение. Кажется, там рухнуло пару стен, но за поднятой пылью было сложно что-то рассмотреть. Во всяком случае, следующая граната, заброшенная туда, никакой реакции уже не вызвала.
Некоторое время выполнялась механическая работа – кадавр забрасывал гранатами все подозрительные места, а Моретти обстреливал их из пулемета, пару раз в ответ открывали огонь, или пытались убежать. И то и другое – не слишком успешно. Так что я нашла в себе силы оторваться от зрелища, слезть, наконец, с трупа, будь он неладен, и, прихватив валявшийся рядом нож с черным лезвием, поползла освобождать нашего админа. Таким образом, большая часть происходящего прошла без моего участия, я в это время пилила пластиковый обруч на руках Марата под его матерное сопровождение, изо всех сил стараясь при этом не отрезать заодно чего-нибудь лишнее.
И все это, чтобы в качестве благодарности быть ухваченной за ворот – на кой сдался он всем сегодня? – и быть отволоченной в укрытие по острым камням. Теперь я хорошо понимала выражения итальянца, а некоторые даже повторила. Так что мы на пару с бледной и держащейся за живот Рысью, которую Марат бережно зашвырнул туда же, отлеживались в уютной ямке, пока парни развлекались древней игрой «что лучше – первым выстрелить, или получше прицелится?».
Особенно мой взгляд притягивал Кроха, сидящий за бруствером из второго «бочонка» и азартно гасящий длинными очередями любые попытки шевеления «в поле». Из нашей ямки только и было видно, что бьющаяся «бабочка» на стволе гаусовой пушки. Как потом выяснила, топливный элемент питания оружия сбрасывал отработанные газы, частично компенсируя отдачу. Еще я видела, и это было важнее всего, горящие над всем этим глаза кадавра. И не могу сказать, что в них пылала ненависть, скорее интерес – кто же выиграет в этом противостоянии.
Серж сменил пулемет на базуку и словно сросся с оружием. Подозрение, что он в этом деле имеет немалый опыт, теперь только подтвердилось. Итальянский оператор, в совершенстве знающий русский мат, и со спокойствием сеющий смерть из тяжеленой базуки! Что ты за птица на самом деле, дорогой ты мой Серега? Дорогой? Эх, если останешься жив, обязательно спрошу, и не только это.
Ну а про Марата я и так знала, что Гугл отправил со мной одного из лучших… бойцов. Так Серж тогда сказал. И откуда он, такой осведомленный?
Наши пока явно вели по очками, но к противнику в любой момент могло прийти подкрепление. Точнее оно уже подошло и пыталось найти хоть какое-то укрытие в чистом поле – их попытку атаковать пресекли два пулемета, и теперь Кроха, высунув от старания язык, азартно выцеливал запрятавшихся, а найдя таковых – давал по этому месту очередь трассирующими, чтобы Моретти было видно, куда нужно положить гранату из трофейной базуки.
Игры эти могли так продолжаться до ночи – запас зарядов в пулеметах был очень велик, жаль, что они были неотъемлемой частью скафандра. Так и закончится всё в миг – ударом с воздуха, или появлением бронетехники противника. Но ни того, ни другого пока не произошло, и танцы со смертью продолжались.
Чтобы закончиться в один страшный миг.


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:39 | Сообщение # 38
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 29

Проявив настойчивость, много позже мне удалось узнать, как все выглядело с другой стороны. Раненый офицер, я сильно удивилась, узнав, сколько ему лет на самом деле, не отказался рассказать эту историю журналистке, решившей написать " настоящую книгу о настоящей войне", и сильно при этом увлекся. А может, просто почувствовал? В любом случае, его повествование не было похоже на обычные рассказы военных "шпакам" - сквозь пелену слов проступили настоящие чувства и события.
***
Старший лейтенант Сергей Владимирович Пыхов, имевший среди солдат малопочтительное погоняло «Пушок», мог тогда только скрипеть зубами и мысленно проклинать «дураков с инициативой», прекрасно при этом понимая, что единственным ответственным за бардак, в который превратилась операция по захвату группы со сбитого коптера, является он сам. Раз ты, командир разведвзвода, поручаешь выполнение боевой задачи клиническим идиотам – то ответственность за их действия, что по уставу, что по совести, несешь ты и только ты.
А ведь как хорошо все начиналось. Получив по ходу выполнения боевой задачи «навеску» в виде распоряжения проверить место падения сбитого летунами транспортного средства с беженцами, он не ожидал никакого подвоха, до того момента, когда отправленное на место падения отделение не доложило, что не обнаружило там никаких беженцев. Ни живых, ни мертвых. К тому же, они не смогли настигнуть уходящих – скорость их передвижения по лесу была явно выше скорости движения опытных разведчиков.
«Пушок» был неплохим командиром и моментально почувствовал, что ерундовое дело оборачивается крупными неприятностями – их угораздило столкнуться с «коллегами» с противоположной стороны, да еще те про них явно знали, а вот даже численность группы точно установить не удалось. Основная задача – выполнить разведку путей выдвижения и окрестностей мятежного города - оказывалась под угрозой.
Так же расценил ситуацию и штаб - оставлять в тылу хорошо подготовленную и экипированную (ведь у них совсем недавно был собственный воздушный транспорт!) диверсионную группу - было недопустимо. Особую пикантность ситуации придавало то, что по всем данным на планете вообще не было регулярных частей, не говоря уже о столь подготовленных. Так что приоритеты были изменены, и в первую очередь надо было произвести захват с целью получения сведений, причем как обычно – срочно-обморочно.
Благо тактическая ситуация к этому располагала. Посадив на единственную БМДР* оба своих отделения тяжелого вооружения, состоящие из двух крупнокалиберных гауссовских пулеметов и пулеметчиков к ним в тяжелых скафандрах - всё равно толку в лесу от них никакого - он дополнил их отделением из семи разведчиков. Получившаяся команда вполне могла под прикрытием брони проскочить к тому месту, где планировалось силами оставшегося взвода «выдавить» группу из леса на городские окраины. Будучи зажатой между двух огней, группа дивов была бы обречена. А если сильно повезет, то можно будет успеть организовать засаду на пути отхода разбитой группы и взять часть.
Так и вышло, за одним исключением – несущуюся как наскипидаренную группу не пришлось выдавливать, их даже элементарно догнать не удалось. Зато, ушедшая вперед группа смогла занять удобную позицию для засады, провела захват на «отлично». О чем ее командир успел радостно доложить.
На этом победные реляции кончились. Скорее всего, занявшись пленными, разведчики проворонили подход другой, более многочисленной, банды. А может, он зря наговаривает на мертвых – и тогда значит, что "беженцы" были просто приманкой в капкане. Они потому так и спешили - чтобы завести преследователей в ловушку, времени на ее подготовку, при наличии связи, было более чем достаточно.
Как бы там ни было, все его бойцы были уничтожены практически мгновенно, не успев оказать заметного сопротивления, что говорит о встречной засаде более чем явственно. Как и то, что пулеметчики пережили остальных всего на несколько секунд, а ведь у мятежников вообще нет ручного оружия, способного пробить тяжелую броню! На фоне этого, уничтожение БМДР было уже рядовым событием.
Копилку ошибок пополнило решение попытаться спасти остатки авангарда и атаковать сходу, не дожидаясь, пока развернутый в сеть взвод соберется в единый кулак. В результате чего их встретил огонь двух пулеметов, и теперь половина личного состава пыталась найти хоть какое-то укрытие на ровной поверхности, а вторая, не успевшая покинуть зеленку, пряталась там. Пикантности ситуации добавляло то, что зелень хоть и укрывала, но отнюдь не давала никакой защиты от снарядов «крупняка». Все собственные увесистые аргументы были потрачены на то, чтоб окончательно раскурочить собственную же БМДР. Выпотрошенная двумя термобарическими зарядами, она вяло чадила на поле. Увы, но противник оказался ушлый и «под ориентир» не сунулся, несмотря на всю привлекательность этой позиции, а расположил свои огневые точки в развалинах, где теперь достать их было просто нечем.
Попытки вызвать удар с воздуха успехом не увенчались. Летуны на просьбы о поддержке отвечали матом, а потом и вовсе в глухую игнорировали вызовы. Крупная броня застряла на дальних подступах, и что там происходит, понять было невозможно – в эфире царил полный хаос. Ситуация и тут в целом явно напоминала «голой жопой в муравейник», или в осиное гнездо, то есть - ты явно сильнее муравья, как одного, так и всех вместе, но вот они сейчас злее и имеют возможность атаковать с разных направлений одновременно.
Пожалуй, стоило думать уже не о выполнении задачи - потом будем решать, как оправдываться - а о сохранении личного состава. И именно это обстоятельство мешало отходу – из тех, кто сейчас забился во всякие ямки на открытом пространстве, до деревьев добежало бы очень немного. И время их истекало.
К тому же противник преподнес еще один неприятный сюрприз – он очень точно накрывал огнем трофейных пулеметов любую точку, из которой пытались вести огонь. В считанные минуты были потеряны трое штатных снайперов и два расчета ручников, что однозначно говорило о наличии у банды еще и комплекса наведения.
И ведь не отходят почему-то. Может, знают о заслоне на пути их отхода? Но что такое для более менее крупной банды один пулемет и пять человек в прикрытии – препятствие, которое можно смести походу, не слишком при том озабочиваясь. Но они все равно сидят на одном месте! При мысли о готовящейся пакости, оставалось только бессильно скрипеть зубами и ждать чего угодно – от крупной банды, заходящей с тыла, до артналета, или авиаштурмовки. В данные разведки, категорически утверждавшей, что у мятежников ни артиллерии, ни авиации нет, старший лейтенант уже не верил. Но это ничего не меняло. И ничто, казалось, не могло уже удивить. Но ошибся.
Он ждал подвоха от противника, а свинью ему подложили свои – по общему каналу раздалось: «Зубами буду рвать, суки!» - и из ямы на поле выскочили две закованные в среднюю броню фигуры – остатки расчетов «карманной артиллерии». Матерясь и поливая руины длинными очередями, они подняли своим примером всех залегших на поле, прежде чем очередь перерезала их пополам, разом доказав, что против «крупняка» средняя броня не катит. Но в своей ярости они добились чуда – оба ствола противника замолчали, и Пушок с тяжелым сердцем поднял в атаку остатки разведвзвода. В конце концов, десант своих не бросает, а до конца боя он может и недоживет.
Предчувствия его не обманули. До противника оставались еще полторы сотни метров, когда навстречу атакующему строю снова ударили трассирующие нити.
_________
*БМДР - боевая машина дозорно-разведовательная


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:40 | Сообщение # 39
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Глава 30

Момент, когда в Кроху попали, глаз не зафиксировал. Вот только что он, азартно высунув язык, бил короткими очередями, а в следующий – отброшенный ударом, сползает по стене, бывшей в трех мерах за спиной, оставляя на ней темный след. Как совершенная тогда глупость не стала последней, известно, наверное, только моему ангелу хранителю. Говорят, у сумасшедших и влюбленных он свой, персональный. Ему, видимо, пришлось немало потрудиться, ведь я преодолела разделяющее нас расстояние, даже не думая прятаться, в полный рост, чтобы рухнуть на колени перед пытающимся подняться кадавром и прижать его к себе с не менее идиотским вопросом: «Кроха, миленький, куда тебя?» Будто он мог сказать!
Вместо ответа меня погладили когтистой лапой по голове и лизнули в щеку липким языком. Обрадовавшись этим проявлениям чувств, быстренько отстранившись, попыталась на ощупь отыскать на груди раны, которые надо перевязать. Только позднее я узнала, что искать входное отверстие от двухмиллиметрового шарика - совершенно бесполезное занятие, тем более в шерсти. Кроха грустно мне улыбнулся и, подняв лапу вертикально на уровень головы, резко махнул ей, так что кисть оказалась под подбородком. Что он хотел этим сказать я поняла, когда меня, ухватив за локти, кто-то из ребят потащил подальше от этого места.
Я не сопротивлялась, просто смотрела в спину снова упавшего за пулемет друга. В конце концов, хватать мужчину за руки, когда он пытается спасти твою жизнь – не самое разумное поведение. Да и спина эта сказала слишком многое – под лопатками среди мокрой шерсти были видны места где шарики покинули тело. Четыре штуки, два слева и два справа отверстия размером каждое с мой кулак, в которых пузырилась кровавая пена и торчали розовые осколки костей.
Как все просто! Кроха был еще жив и рассчитывал прожить достаточно, чтобы дать нам шанс спастись. Было глупо мешать ему в этом деле. И мы побежали, слыша за спиной возобновившуюся скороговорку оружия.
***
Убежали, впрочем, недалеко. Буквально через пару километров, прямо там, куда мы направлялись, встали высокие столбы разрывов, и пришлось быстро падать в кювет, стараясь закрывать голову от падавшего с неба мусора и молясь, чтобы сверху не упало ничего более крупного. Попытавшись выглянуть из укрытия, увидела, как и в том месте, откуда мы бежали, поднялись такие же циклопические столбы, а Марат, придавив меня свой тушей в ходе попытки спасти, едва не придушил.
Все бы ничего, но следом - на нашего админа, судя по всему, присел слон, или упало вырванное с корнем дерево - дышать стало решительно невозможно. Хорошо хоть, длилась эта пытка недолго. Сначала с меня стащили Марата, а потом, аккуратно придерживая за локти, подняли и вытащили на дорогу и меня саму. Увиденное радовало мало – вокруг нас толпилось не меньше десятка бойцов, настолько хорошо защищенных, что казались не живыми людьми, а металлическими статуями.
Но долго раздумывать над безнадежностью нашего положения не дали – последовала короткая отмашка, и вся толпа дружно вломилась в подлесок, не забыв подхватить нас под руки. Во время нового бега было не до выяснений своего положения, удалось только подметить, что скафандры явно отличались от «бочонков» в лучшую сторону, а движутся бойцы гораздо ловчее, умудряясь на бегу отводить от нас ветки, не снижая темпа. А потом и вовсе язык отнялся – на открывшейся поляне стоял космический челнок. Голова чуть не свернула шею в попытке рассмотреть среди леса еще и взлетно-посадочную полосу не менее двух с половиной километров длиной, но времени на безуспешные попытки мне не дали – всей дружной толпой мы вломились по наклонной дорожке прямо вовнутрь, грохоча ботинками по настилу.
Внутри все чинно расселись на лавочки вдоль стен - так, что между каждым членом нашей команды оказалось минимум две закованные в сталь фигуры. Только тут до меня дошло, что револьвер так и остался в кобуре, что, впрочем, не внушало особых надежд. Остальные спутники тоже сидели как первоклашки в школе – сложив руки на колени и не делая резких движений. Все верно – права качать не стоит, что от нас надо, нам скажут. Надеюсь.
Тем не менее, под пеплом переживаний в душе начала разгораться совершенно неуместная в нашем положении искра любопытства – и чего это мы ждем? Все сомнения разрешились только минут через пятнадцать, когда в трюм ввалилась припозднившаяся партия закованных в металл бойцов. На лавочках тут же стало тесно, и меня ненавязчиво приподняли за талию и пересадили на металлическое колено. От такого простого движения вдруг почуствовала себя совсем маленькой, захотелось, как в детстве, уткнутся носом в чужую шею и выплакать, наконец, все свои беды и горести. Еле сдержалась, всё же я уже взрослая, несолидно. Да и не стоит показывать слабость, если не перед врагом, а врагами окружающих назвать язык не повернулся бы, то перед непонятным союзником.
Скоро стала понятна задержка – двое бойцов огромного роста, накинув на плечи конструкцию из ремней, несли на себе третьего, следом за ними еще пара, не особо напрягаясь, несла за ручки длинный черный мешок. Раненого занесли в самый дальний конец, задвинули ширмой, и оттуда начали раздаваться маловразумительные ругательства на тему «недоумков, способных найти на сою задницу приключения где угодно», и кроткие команды: «Держать конечности… ключ… кувалду… придурок, что ты творишь? Ладно, не переживай… ничего страшного - это для него был не самый важный орган…». Мешок же просто бросили на пол перед ширмой, после чего бывший носитель плюхнулся на освобожденное мной место.
Все остальные бойцы внимательно наблюдали за происходящим за перегородкой, так что момент отлета не прозевали только из-за стука вставшего на место настила. Никакого ускорения не чувствовалось, что было нормально, если вспомнить отсутствие взлетной полосы. Но мы, несомненно, летели – это можно было понять, по начавшим шевелиться и перебрасываться словами стальным фигурам.
- Жалко парня, - прогудело у меня прямо над ухом, - не повезло…
Все как по команде опять повернули головы, пытаясь разглядеть проходящее за перегородкой.
- Подарок домой передать бы… - заметил сосед слева
- Не поймет ведь, да и вообще… - прогудело опять над ухом.
- У него сын, кажется, в триста пятнадцатой служит, можно с ним передать.
- Некому там передать, год назад извещение пришло. Может потому и он…
- А давайте Крайт отдадим? – последовал совет с другой скамьи из дальнего угла, после чего трюм заполнило конское ржание.
- Вот дает! А ведь Шутник бы оценил – она с него столько раз шкуру спустить обещала…
Что ж, все понятно, личный состав деликатно травит байки о понятном только посвященным, давая остальным вжиться в спокойную атмосферу и расслабиться после пережитого. И вслух, к слову, болтают специально, сильно сомневаюсь, что во всех скафандрах разом отказала связь, и теперь вынужденно пришлось пользоваться для общения внешними микрофонами и динамиками.
А теперь, видимо, начальство появилось – вон как все разом притихли. Громадная, даже на фоне всех прочих, фигура маячит возле ширмы и машет рукой, дескать – «подходи, не бойся», пришлось вставать и на ватных ногах топать мимо длинной шеренги статуй. И чем ближе подходила, тем больше меня охватывала странная уверенность, что это чудовище – женщина, и смотрит сейчас на меня с добротой и сочувствием. Хотя по фигуре судить невозможно, а уж выражение лица глухой шлем и вовсе не передает.
- Жаль, что так вышло, девочка… - Надо же, предчувствие оказалось верным, тембр голоса и интонации говорят об этом ясно.
Колос наклоняется, и под его руками расходятся края мешка. Кажется, корабль маневрирует – вон как под ногами качнулся пол. Только это сейчас неважно, ведь предо мной, на металлическом полу, лежит Кроха. Легким движением высвобождаю локти от поддерживающих рук и накланяюсь ближе.
Да, это действительно он. Вон даже мерзавец язык набок свесил совсем как в тот раз… Только теперь, в подернутых пленкой глазах не бродят искорки смеха.
Кажется, мне что-то говорят, но слова не пробиваются через пелену тишины. Тогда колосс достает из кармашка на поясе самый обычный бинт и, заправив назад язык, начинает подвязывать нижнюю челюсть, так ведь действительно положено…
- … девочка, он ведь погиб ради тебя. Закроешь глаза?
- Я н-н-е смогу. - Это мой голос? Наверное, да, хотя и звучит, как чужой.
- Соберись, плохая это примета, когда мертвый смотрит. Или тебе помочь? - голос полон сочувствия, и я не могу ему противиться.
- Нет, я смогу!
Веки подались неожиданно легко. «Прощай…»
Меня прижимают к почему-то теплому металлу и, обняв за плечи, ведут мимо ширмы. Там небольшой закуток с двумя откидными сиденьями и небольшим столиком, хозяйка наливает мне полный металлический стакан прозрачной жидкости:
- Выпей.
- Спасибо, но…
- Пей! Это тебе надо, а хмель все равно не возьмет. – Маленькими глоточками, как воду, пью жидкость, не чувствуя вкуса, но тело пробивает жар, а на глаза наворачиваются слезы.
- Ты поплачь, не стесняйся, сразу легче станет. – Слезы высыхают.
- Спасибо! Но я думаю, он не хотел бы, чтобы я горевала. – Почему-то мне кажется, что качание глухого шлема одобрительное, а не осуждающее.
- Ну, тогда держись. Там его пока готовят… Не стоит тебе это видеть. Посидим пока здесь.
Отчего бы не посидеть, если тело само расслабляется и глаза закрываются. Чтобы открытся через миг.
- Пора?
- Да.
Выходим назад, там произошли некоторые изменения – в боковой двери трюма раскрыт широкий проем, а за ним… Синь океана и качающееся над бездной завернутое в белую ткань тело.
- Он ведь любил воду?
«Да, он любил воду…». Шаг в сторону бездны, один, второй. Вопрос в спину: «Ты ведь сможешь?». Да, я смогу, я сильная, а он действительно любил море. Меня придерживают за пояс: «Зачем? Я ведь смогу…» - а в руке оказывается стропорез, наверняка тот самый, с которым мы прошли через половину этого мира. Легкое касание и последняя нить рвется.
Тело летит вниз, на встречу с первозданной стихией, всплеск и остаются только расходящиеся круги на воде. Всё!
Меня оттаскивают от проема и суют в руку полный стаканчик.
***
Лесная поляна, уже другая. На поляне стоит челнок, аппарель опущена, но на ней нас проважает только командирша. Под ногами наши вещи, пришла пора прощаться.
- На восток где-то полтора часа хода - и выйдете к лагерю. В пути оружие держите наготове, - да, теперь мы можем рассчитывать только на себя… - Удачи!
Но вместо того, чтобы уйти вовнутрь, великанша делает шаг вперед:
- Вот, возьми, я подогнала его под тебя, – на спину и плечи ложится знакомая разгрузка, - ножами ты пользоваться не умеешь, но разберешься – невелика наука. А это его револьвер, я только переставила рукоятку под твою руку, - наверно на корабле и мастерская есть? Оружие занимает предназначенное ему место справа.
«Надо же, а он, оказывается, был левшой…»
- Спасибо!
- Ну и вот, возьми…
Ошейник! Я теперь больше не рабовладелица. Ошейник легко оборачивается два раза вокруг запястья и после защёлкивания сокращается, приспосабливаясь на новом месте.
- Помни, девочка, они живы в наших сердцах. Все остальное – тлен. Прощай. – Меня нежно прижимают к нагретому металлу. За радужной пеленой невидно, как закрылся помост, но я не плачу. Не потому, что сильная, просто теперь надо рассчитывать только на себя.
А ведь так и не спросили у них ничего. Кто были эти люди? Откуда? И почему отнеслись к Крохе, как к своему? И ко мне… Почему нас всех спасли, а потом просто отпустили, хотя техника явно новейшая и секретная, значит видеть ее никому не положено…
Замотав головой, решила не думать об этом сейчас. Потом, всё потом! Говорят, время лечит…

***

До лагеря дошли без приключений и приняли нас там спокойно. Он был практически доверху набит носящимися детьми и усталыми женщинами. На фоне этого светопреставления никто особо не обратил на нас внимания. Завели в походную кухню, накормили, не отказавшись - в качестве благодарности - принять часть наших запасов, показали, где отхожие места и прочие удобства и, разведя руками в стороны, буркнули: «Устраивайтесь».
Ребята поставили мне палатку и ушли, без слов понимая, что мне надо побыть одной. Все же, это первая моя настоящая потеря. Удивительно, но я не чувствовала в душе пустоты. Как она тогда сказала? – «они живут в наших сердцах», пожалуй, это действительно верно.
Забежала толстая повариха, пожурила за то, что не иду ужинать, не дождавшись ответа, принесла миску с кашей, поохала, погладила по голове и убежала. В лагере, набитом одними женщинами, есть еще много нуждающихся в утешении. Потом она вернулась забрать пустую посуду – я сама не заметила, как все съела – и опять поохала. Обняла ее, прижавшись к большому и доброму телу, подумала про себя: «Вот, утешает человек других, а ведь наверняка у нее самой…»
Позже оказалось, что этим бесконечным днем предстоит еще не одно прощание. Первым зашел Марат и, пряча глаза, извинился, что вынужден меня покинуть в такое время. Обещал связаться при первой же возможности, и обязательно найти потом.
Что ж, всё понятно, война совсем не закончилась, и мужчина уходит туда, где он сможет лучше выполнить свой долг, так, как считает это нужным. Искренне уверила его, что не стоит о нас беспокоиться, ничего с нами за их спинами не случится, и что сама обязательно свяжусь при первой возможности, и наверняка разыщу после…
Потом пришла Рысь, немного поплакала и.. тоже пообещала обязательно связаться, как только, так сразу, и ушла, торопясь. Может, спешила вслед за Маратом?
Оставался Серж, и его я ждала, чуть напрягшись, уверенная, что придет и скажет то же самое, что и остальные, и практически - теми же словами. Но не угадала, точнее – не совсем.
В палатке было уже сумрачно, наступал вечер.
- Можно? – послышался совсем рядом голос Моретти.
- Заходи, - ответила дрогнувшим голосом.
Оператор вошел, склонив голову. Поразилась, какой же он высокий, или это только казалось, ведь я стояла в этот момент на коленях – хотела расстелить спальник, полежать немного. Непривычно было глядеть на него снизу вверх, да и вообще на кого бы то ни было. И встать не могла – ноги почему-то стали ватными.
- Серж?
- Вот, пришел попрощаться… - И смотрит прямо – глаза в глаза.
- Догадалась, - голос, словно чужой, внутри все сжалось от ожидания, что просто уйдет. Заговорила торопливо, стараясь опередить: – Понимаю – обязательно свяжешься и найдешь, потом, когда все закончится…
- Да, - удивленно кивнул он, и вдруг тоже опустился на колени.
Я даже чуть отшатнулась, не ожидала просто.
- А ты? – говорит серьезно, но я вижу, что на этот раз он не играет. – Будешь меня ждать?
Кивнула, закусив губу.
- Я вас всех буду ждать, или сама найду! Вы стали для меня настоящими друзьями и…
Он досадливо качнул головой:
- Диана, ты считаешь меня своим другом?
Что он хочет этим сказать? Почему спрашивает, словно это непонятно? Волнение мешает сосредоточиться. Но нутром чувствую, что ответ ему очень важен.
И тут, как нарочно, вспомнилась строчка из последнего ответа незнакомца.
«Ты только другом не зови,
я не дружу с тобой давно».
Щекам стало нестерпимо жарко. Очень надеялась, что в полутьме этого не видно. А он все еще терпеливо ждал ответа, не сводя с меня глаз.
- Я не хочу с тобой дружить! – Выпалила, боясь передумать. И вдруг всхлипнула, а через секунду оказалась прижатой лицом к его груди.
- Я вернусь. Я обязательно вернусь! – очень весело произнес он, разве что не рассмеялся. - Ты только жди меня, девочка, ладно?
Не так я совсем это представляла!
- Дурачок ты, Серега!
- Ага, я такой.
На мгновение прижал к себе крепко-крепко и сразу отпустил, легко поднимаясь с колен. Кашлянул, хмыкнув: «Ну, пока!» - и вышел, не дождавшись ответа, и чуть ли не насвистывая. Точнее, как раз насвистывал что-то, но я не разобрала что. Слишком стало обидно, что я ничего-ничего не поняла. Что это было-то?! И ведь даже раскаяния никакого, что бросает меня в такое время!
Вернется, я все ему выскажу. Негодяй!

***
И я осталась одна. Посредине набитого ребятнёй и утомленными женщинами лагеря. Одна - в пустой палатке. Видимо, жизнь решила дать мне возможность показать, что я могу сама, без поддержки друзей или…
А начну я, пожалуй, с малого. Взяв одну из оставленных мне «трофейных» винтовок, вышла наружу, и поинтересовалось у первого встречного: «кто сейчас всё это место охраняет? И как я могу помочь в этом деле?» В результате чего, уже через пять минут получила напарника - семилетнего пацана, страшно гордого, постоянно бросающего на меня покровительственные взгляды, и пост - на котором мне предстоит стойко держаться до подхода помощи.
На этом посту мы и проторчали до восхода ночного светила. Чутко вслушивались в звуки чащи, готовые драпать со всех ног, отстреливаясь со всех рук, но не раньше, чем дернем за веревочку и подадим сигнал тревоги. После чего нас сменили, и мы, гордые и усталые, потопали отсыпаться. Точнее это я потопала, мой напарник не отказался проехаться до лагеря у меня на закорках, и уже с середины пути сопел мне в шею, щекоча дыханием. Выдержала небольшой жизненный экзамен, решая задачу, как найти место, где меня избавят от этого захребетника, не поднимая на ноги весь лагерь разом, или по очереди. Задача была решена в два счета с помощью божественного вмешательства – матерью моего защитничка оказалась та самая повариха и она стойко поджидала своего мужчину из похода с пучком свежесорванной крапивы. Но, тут же сменив гнев на милость, она просто унесла на руках так и не проснувшееся чадо.
А вот палатка моя оказалась занята, в ней прочно обосновался десяток кормящих мамаш с чадами разной степени крикливости. Место, где можно упасть, они мне конечно оставили, но о том, что в такой обстановке можно заснуть, я очень сильно сомневалась. Вот посреди моих размышлений, на тему, как сбежать из этого филиала ада в лес - к диким зверям, и при этом никого не обидеть, меня и отвлекли вежливым покашливанием. Оказывается, мне тоже нашли применение в меру моих скромных способностей.
Так что, забрав свой спальный мешок, я проследовала на другой конец лагеря, где еще не была. Несколько пеньков под навесом - оказались… штабом армии. А я, соответственно, попала на роль начальника связи армии и телефонистки в одном лице.
После чего уже два дня подряд передаю сообщения всем отрядам и соединениям, действующим на планете, отмечаю на виртуальной карте перемещения мобильных групп и лагерей, принимаю рапорты о выполнении заданий и цифры потерь…
Свернутый спальник, так и пролежал все эти дни под ногами – спасибо Крохе с его фляжкой и неизвестной женщине-командиру, что мне ее вернула. Весь наш штаб продержался это время без сна исключительно благодаря им. За это время я узнала очень много тайн планеты, но вряд ли я рискну написать об этом книгу, хотя…
Первым делом я, разумеется, использовала служебное положение и узнала о судьбе друзей. Сержио сменил видоискатель камеры на прицел снайперской винтовки и продолжает смотреть на мир «одним глазом». Токаев теперь его начальник и одновременно – командует его группой прикрытия. Как они там между собой поладили - непонятно, но счет их команды говорит, что сработались хорошо. Впрочем, они профессионалы и их берегут – мало, кто еще может противостоять военным на равных в тихой войне. Так что сильно надеялась, что до победы они доживут.
А вот Рысь заставляет меня волноваться – эта неугомонная теперь пилотирует истребитель-штурмовик. Один из пяти, состоящих в рядах повстанческой армии. Пока на штурмовку их никто не посылал, нет необходимости, но чует мое сердце, что из первого же вылета мало кому суждено будет вернуться… Зря она так, ведь ей есть к кому возвращаться, пусть про Ахиллеса нет никаких известий – похоже, погиб… но ведь остались мы, Марат, наконец.
Да, я узнала много тайн, но одна так и осталась неразгаданной: «Почему?».
За что погиб Кроха, за что умерли еще тысячи не самых плохих людей?! Кто решил, что имеет право распоряжаться их судьбами и был ли он при этом прав? Я не собираюсь мстить, желающий это делать - должен выкопать заодно и свою могилу, а у меня есть еще незавершенные обязательства. Но разобраться я должна.
***
Спасибо должности, об окончании войны я узнала одной из первых. И было немного времени подвести итоги.
Такой способ воевать, наверное, стоит называть «китайским». Если задать вопрос – как планета с населением не больше ста тысяч может выиграть войну у десятитысячной армии вторжения, то ответ будет: «Никак». Это невозможно по законам экономики, да и даже физики – летящий по орбите космический корабль практически неуязвим, а сам может наносить удары в любую точку пространства. Единственный способ победить в такой войне – не воевать вообще.
Что и было проделано, исход противостояния решили несколько «точечных» диверсионных операций, но самое главное было сделано вначале, когда, пропустив карателей на планету, местные оставили их тут навсегда - с помощью ядерного взрыва вывели из строя портал, прервав тем самым сообщение с метрополией. После этого еще шли бои, и лилась кровь, но самое главное было сделано – со временем даже до военных дошло, что продолжение становится все большим и большим самоубийством. Они уничтожают собственный дом, действуя в непонятно чьих интересах. Осознали, что у них не получится вернуться назад - они останутся здесь. Навсегда.
А после этого аборигены взяли и сдались. Единственный законный представитель власти здесь, тот самый пацан-школьник, сурово погрозил пальчиком, мол «что это вы тут творили», военные шаркнули ножкой, пролепетав что-то про «сбой программы» и все сделали вид, что ничего на самом деле не было. А завоеватели приступили к выполнению своих прямых обязанностей – управлением захваченными территориями, раз уж сбежать назад на землю шансов у них не осталось. И тут обнаружили, насколько они оказывается, зависимы от всех остальных.
Так в свое время поступали китайцы со всеми своими завоевателями – просто растворяли их в себе, а спустя несколько поколений даже монголы стали китайцами. Прерия куда как более жесткая планета, кто не захочет стать здесь своим, имеет не самую светлую перспективу. Ничего личного, просто жизнь здесь такая.
Но мир после «не произошедшей» войны, обещал быть еще тот… пока все не успокоится. И в этом мире мне предстояло искать свое место. А пока я радовалась вместе со всеми – война закончилась!


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:40 | Сообщение # 40
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Эпилог

Прямо в разгар празднования на визоры пришло сразу два письма. Одно голосовое сообщение от Сержа, словно не мог просто позвонить:
«Диана, cara mio, летим к тебе. Придется подождать, но не больше часа. Надо захватить Леночку, помнишь ее? И еще ее жениха… У Рыси снова собственный коптер, точнее - он принадлежит ее парню, но об этом – при встрече, можешь пока гадать. Надеюсь, нас накормят, я сейчас готов съесть целого быка. И… можешь меня поздравить, я теперь большой человек здесь, на Прерии. Шучу. Улыбнись, моя принцесса. И жди!»
Улыбнулась, представляя, с какой радостью буду их встречать. Про большого человека не поняла ничего, и, наверное, уже бы знала, если б это было на самом деле так. Интересно, что за жених у Леночки, что за парень у Рыси и что самое первое мне скажет Серж?
Потом я все же вернулась из сладких грез ко второму посланию - с пометкой «адресат неизвестен».
Надо же – опять таинственный поклонник, а ведь я думала, что всё, и то стихотворение было последним. Некоторое время колебалась - между желанием стереть письмо, не читая, и открыть немедленно. Как обычно победило любопытство – видео-посланий я от него еще не получала. С трепетом кликнула на иконку – вот сейчас всё, наконец, и разрешится.
Перед глазами возникла ночная степь и горящий под звездами костер, неспешный перебор струн. Надо же, а у него приятный голос...

Строчит пулемет,
поднимается взвод,
но многие больше не встанут.
И к Родине сын никогда не придет
из пламени Афганистана.

Вот только слова режут сердце, вызывая из памяти еще свежие воспоминания.

Здесь горы в снегах
и селенья в бегах,
горят кишлаки и дуканы.
И выпустит вряд ли неверных Аллах
из пламени Афганистана.

В горле намертво застрял комок – чуть меньше ста лет, как замкнулась спираль времени, и повторились вновь те события.

Придет письмецо,
ты закроешь лицо,
но нет никакого обмана…
Надень же на левую руку кольцо
из пламени Афганистана.

Но год или два,
и ты вспомнишь едва
любви не смертельные раны.
я сделаю все, чтоб ты вышла жива
из пламени Афганистана.

Неизвестный, тебе лучше не показываться мне на глаза, ничем хорошим это тебе не грозит. Кто ты такой, чтобы так…
Но видно только угли костра и пепел на них. Неужели все? Неужели сейчас запись прервется, и я так никогда и не узнаю, кто это был?
Но тут раздается голос - уверенный, чуть насмешливый баритон с едва заметной хрипотцой:
- Ну что ж, наверное, надо прощаться. Если ты сейчас видишь эту запись, значит, я уже ушел. Надеюсь, меня не в чем упрекнуть… Жалею об одном - я так и не смог взять на руки твоего ребенка. Пообещай мне, - короткая пауза тянется как вечность, заполняемая лишь потрескиванием костра, и я шепчу пересохшими губами: «Обещаю!», и сразу слышу, на что именно подписалась: - Пообещай, что сделаешь это за меня… И будь счастлива!
Невидимые руки подбросили на угли охапку хвороста, и почти угасшее пламя радостно взревело, затмевая звезды. Камера, тем временем, отвернулась от костра - снимающий уходил в звездную степь, но справа от него оказался большой камень, и на него легла тень….
Сердце пропустило удар, а тень, шевельнув на прощание ушами, пропала – запись кончилась.
***
Вокруг меня смеялись и танцевали, пили, обнимались и целовались совершенно незнакомые друг с другом люди, но никто не пытался нарушить моего уединения. Сидит посреди всеобщего веселья молодая и красивая девушка и плачет – к чему ее беспокоить? Мало ли по каким причинам люди плачут.
Бывает, что и от счастья.

Конец


 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 28.05.2012, 22:41 | Сообщение # 41
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
ВСЁ!!!


 все сообщения
Форум Дружины » Совместное творчество авторов Дружины » Прерия 2075. совместный проект » Спец Кор (Только для чтения - текст закончен)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2018