Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 7 из 7
  • «
  • 1
  • 2
  • 5
  • 6
  • 7
Модератор форума: aspesivcev  
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Вольная Русь
aspesivcevДата: Четверг, 09.05.2013, 13:04 | Сообщение # 181
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Вся главка целиком:

Великий круг.

Степь невдалеке от Сечи, июль 1644 года от Р.Х,


Слепящее жёлтое солнце на блекло-голубом, будто вылинявшем, небе, серо-бурая трава, давным-давно выжженная жаркими лучами и отсутствием живительной влаги – обычная картина для окрестностей Никитской Сечи в середине лета. Но вот крепко сколоченная высокая и длинная трибуна здесь появилась совсем недавно, а море человеческих голов образовалось перед ней только нынешним утром.
На головах, всех без исключения, имелись шапки из бараньего меха с цветными, преимущественно красными, суконными шлыками, а вот одежда на присутствующих отличалась разнообразием. У кого дорогущая, из лучших западноевропейских сукон или азиатских шелков, а у кого – рваньё вонючее, какое и самый распоследний нищий надеть на себя побрезговал бы. Имелись и люди в обычной крестьянской одёжке – это, в основном, у новичков, не успевших прибарахлиться или пропить всё нажитое тяжёлым пиратским ремеслом.
Стоявший рядом Юхим дёрнул Аркадия за рукав, и, когда тот склонил к нему голову, спросил (совсем не шёпотом, только при гуле голосов вокруг, беседа приобретала форму мазохизма): - Чего такой смурной? Праздник же вокруг!
Москаль-чародей поморщился, для него действо, разворачивавшееся на этом поле, было не развлечением, а очень важной и тяжёлой работой.
- Потом расскажу!
«Может, для кого и праздник, а для меня – сплошная мука. Богдан убедился в боях с лучшей в Европе шведской армией, что его гетманское войско вполне на мировом уровне, теперь соседям стоит бояться с ним поссориться. Да по количеству бойцов гетманское войско уже Сечь в разы превышает, вот и спешит избавиться от разбойничьего гнезда в середине державы, чтобы присоединить огромные по европейским меркам – с пару сотен тысяч квадратных километров – территории Земель вольностей Запорожских к Малой Руси. В мирное время власть кошевого атамана над ними невелика, доход идёт куреням, гетман нашёл бы для него другое применение. Кстати, и я бы ему в этом, охотно, помог, денег не хватает всем и всегда, а уж здравоохранению и образованию, так в высшей степени. Особенно, если их приходится почти с ноля выстраивать…»
- Слава!!! – заорала вся собравшаяся на Великий круг лихая братия, реагируя на очередную обицянку-цяцянку Хмельницкого, толкавшего речь в большой медный рупор. Невольно выпавший от акустического удара из размышлений попаданец, завертел головой и заметил, что кружившие вокруг степные птицы рванули прочь, будто на лету наскипидаренные.
«Бедные птахи. Сначала у них гнёзда потоптали, устраивая сходку, а теперь пугают воплями. Но, тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, для нас всё идёт, вроде бы по плану. Хоть и подготовку провели тщательную, а с таким контингентом никогда не угадаешь, что случится. Пусть и от наиболее вероятных смутьянов избавились. Опять кстати, ох и подозрительно выглядит смерть двух куренных зимой, как раз Хмеля недолюбливавших, не удивлюсь, если к их скоропостижной кончине коллеги из безпеки руку приложили. И отправка на Кавказский фронт нескольких отрядов, думается, для того же сделана – чтоб не мутили, не портили буйные личности важное мероприятие. Нельзя же всех неугодных замочить, так недолго и самому головы лишиться. За что этих бандюг и уважаю – заморочить им головы не труднее, чем любым другим людям, но вот такой готовности призвать за дела к ответу… пожалуй что ни у кого не знаю».
- Слава!!! – снова заорали казаки, в ответ на очередные похвальбы-обещания своего кошевого атамана. Аркадий пропускал слова Богдана мимо ушей, так как сам участвовал в составлении тезисов для этого выступления, место для переселения предложил тоже Москаль-чародей. После длительного, тщательного перебора, все посвящённые (очень тесный круг приближённых гетмана и тайное общество характерников) сошлись на этом варианте, Ниле. Точнее, дельте Нила.
Рассматривались именно большие реки с густой растительностью на них, подобные Днепру, Дону, Тереку и Яику. Последние две даже прикинули как возможные места переселения, но на них основными пострадавшими стали бы Россия и Персия, союзники Малой Руси – вариант нежелательный, крайний. Кубань, при проживании черкесов на Таманском полуострове и отсутствии богатых мест для грабежа рядом, также без дискуссии отринули.
В долговременное существование Сечи на каком-нибудь острове не верилось. Очень скоро все соседи взвоют от такого соседства и сбросят сечевиков в море, невзирая на потери при этой операции. Дунай отпал сразу – на нём казаки стали бы грабить союзников, серьёзно обострив с ними отношения, да и своим купцам наверняка бы на Чёрном море приходилось туго. Висла рассматривалась всерьёз, но прикинув силы поляков и шведов, да возможность их совместного наезда не только на новую Сечь, но и на Малую Русь, решили врагов лишний раз не злить.
Долго спорили о возможности осесть на Амударье и Сырдарье. Потерявшие в результате неподготовленного налёта на Кабарду своего предводителя, калмыки, важные союзники, начали терпеть на юге от казахов и узбеков одно поражение за другим. Появление там Сечи здорово изменило бы соотношение сил. Но у всех собравшихся не выпал из памяти налёт на Среднюю Азию яикцев, полегших при отходе полностью. Даже чайки перебросить на Аральское море было крайне затруднительно, о каторгах и речи быть не могло. При всей соблазнительности, разругавшись, отбросили и этот вариант. Слишком трудно, да и окружающие тюрки вполне имели возможность построить свой флот для уничтожения агрессора.
Таким образом, остался изначально предложенный Аркадием Нил. Так любимые казаками плавни – пусть не из камыша, из папируса. Шикарная, из множества островов, дельта реки. И масса не прибитого гвоздями имущества в пределах налёта каторг, а то и чаек. Можно сказать – ничейного. Главное же – большим, многопушечным кораблям соваться в плавни – извращённая форма самоубийства, а с гребным флотом любого противника казаки разделаются как бог с черепахой.
Правда, на суше соотношение сил для новосозданной Нильской сечи выглядело очень мрачно – мамелюки и оджак гарантированно раскатают их в блин, несмотря на преимущество сечевиков в вооружениях. Но на данный период истории казакам такое доминирование врага на суше было привычным. Авось и там приспособятся.
Верил ли сам Москаль-чародей в победное шествие казачества по Африке? Если честно, то однозначно нет. Разве что в душе тлел огонёк надежды, казаки столько раз удивляли мир… Главным, для гетмана и старшины, было убрать разбойничью вольницу подальше, желательно нанеся при этом потенциальным врагам максимальный вред. А малым его не назвал бы никто. Резкое удорожание, даже нехватка хлеба в спонсорах Швеции – Голландии и Франции, гарантировало их спрос на хлеб русский. Разорение житницы исламского мира – в то, что войны с возрождённой Турцией можно избежать верили разве что совсем уж неумные оптимисты – существенно подрезало крылья Гиреям.
Для расширения базы решили принимать в казачество по обычаям, существовавшим на Сечи до тысяча шестьсот тридцать второго года – любых христиан. От приёма мусульман, достойно воевавших во Всевеликом войске Донском, после сомнений, отказались. Слишком легко в том месте казачество могло переродиться в таком случае в ещё один очаг исламского пиратства на Средиземноморье. В беседах по поводу переселения Сечи попаданец неожиданно обнаружил, что в отличие от него, многие атаманы расценивают шансы её долговременного существования там, как весьма высокие. К числу розовых оптимистов Кривоноса или Богуна отнести никак невозможно, как и объявить их, даже про себя, дураками. Сирко так собирался отправляться в Африку сам, ближайшим помощником Трясилы, так что Аркадий невольно стал избегать прогнозов по этому поводу. Подумал, что, видимо, чего-то важного не знает или не понимает.
Крыши над трибуной не делали – во избежание чреватого неприятностями резкого отделения от массы сечевиков, и Москалю-чародею заметно поплохело. Не спасли его почти постоянно дующий ветерок, широкий соломенный брыль и снежно-белая шёлковая вышиванка. Впрочем, к полудню она выглядела уже далеко не так эффектно, из-за широких пятен пота, постоянно обновлявшихся на солнцепёке и осевшей на ней пыли. Да и нервное напряжение на общем состоянии сказывалось. К тому же, он от рожденья хуже переносил жару, чем холод, сейчас завидовал стоящим рядом атаманам, причём, стоящим в жупанах, каптанах и тёплых шапках, но при этом явно чувствующих себя комфортнее, чем он в шёлковой рубахе и соломенной шляпе.
Вытерев пот с лица и шеи полотняным платком, прислушался к речи Богдана, не услышав ничего нового для себя, погрузился в раздумья.
«Ну почему у нас всегда такой бардак? Историческое, можно сказать, событие намечается, а уровень его готовности… лучше не подсчитывать, чтоб не расстраиваться. Доброй четверти переселенцев ещё оспу не привили, а там она регулярно обильную жатву собирает. Успеем ли за оставшееся время? Сильно сомневаюсь. Испанцы пока не привезли кору хинного дерева, а в папирусных плавнях малярийных комаров наверняка целые тучи. Эксперименты по созданию сыворотки от укусов змей только начались… в общем, куда ни кинься – везде бардак. Причём, без баб, - Аркадий невольно ухмыльнулся напрашивающемуся выводу. – Но не голубой, у запорожцев на однополую любовь табу. Получается…»
- Слава-а-а-а!!! – оглушительно-продолжительно взревели сечевики заключительному аккорду речи своего кошевого атамана. После чего начали скандировать, точнее, воплями поддерживать речёвки Ивана Сирка.
- Слава Богдану!
- Слава-а-а-а!!!
- Слава казакам!
- Слава-а-а-а!!!
- Слава войску Запорожскому!
- Слава-а-а-а!!!
У Аркадия от этого ора голова заболела, и в сердце кольнуло, но приходилось раскрывать вместе со всеми рот и делать вид, что кричишь.
«Политика, чтоб её!.. Все кричат, приходится и самому делать вид, вне зависимости от настроения и степени испытываемой одушевлённости. Чем торчать здесь весь день на жаре, я бы лучше продолжил подготовку передислокации этих оболтусов, многое же никто кроме меня не знает или не понимает. Но решили характерники поддержать Хмеля всем составом, так двоих из монастырей вытащили, несмотря на их отречение от мира, а двоих стариков – из которых песок не сыплется, а уж почти совсем высыпался – с хуторков. Политико-экономическую подготовку сочли полезным дополнить невербальным воздействием на толпу. Мало настоящих характерников, так что даже такими фальшивыми как я приходится пользоваться. Решение о переселении должно быть добровольным и единодушным, чего бы это не стоило. Гражданская война с Сечью, не захоти она переселяться, почти наверняка убьёт Малую Русь, да и Дон потом Москва додавит.
Досадно, что пока на Нил только около пяти тысяч донцов собирается, и всего несколько сот гребенцов. Уж очень тех и других кавказские соседи достают. Шапсуги так вообще раньше нашими главными союзниками в войне на море против османов были, а теперь на наши корабли и селения налёты совершают. Совершенно недоговороспособные субъекты, без регулярного геноцида жить мирно их не заставишь в принципе. Это же каким недоумком или ублюдком надо быть, чтобы восхищаться "благородством" черкесских обычаев? Хорошо "благородство", выражающееся в нацеленности на жизнь за счёт продажи в рабство соседей, часто родственных по крови. Потенциально великий народ к двадцать первому веку превратился в кучку малочисленных дикарей. Но крови они у нас ещё попьют, никуда от этого не денешься».
Покосившись на стоявших невдалеке атаманов, попаданец убедился, что они выглядят воплощением уверенности в правильности решения перенесения Сечи на Нил. Как те, кто остаётся здесь, так и те, кто переселяется. Отличить эти две группы на глаз не представлялось возможным.
«Впрочем, бог с ними, уезжающими. Как скажется их отъезд здесь? В истории моего старого мира, несмотря на все беды Руины, селяне на Левобережье сберегли завоёванную волю до Катьки-бл…и, то есть, лет сто. Играло ли в сдерживании желающей похолопить их старшины, наличие рядом Сечи? Не была ли она решающим фактором сохранения свободы земледельцев? Страна ведь уверенно превращается в главного мирового экспортёра хлеба, прежних лидеров хлебопоставок Польшу и Турцию мы успешно загнобили, а Египет собираемся разорить. В ближайшее время, вместе с Великой Россией, именно мы и будем снабжать хлебом голодающую Европу. Время Аргентины, США и Канады наступит позже, а Польше и Турции понадобится не один год на восстановление. Удастся ли удержаться преемнику Богдана от этого лёгкого решения проблемы – возвращение селян в состояние быдла? Тем более что к тому времени все земли Малой Руси поделят, у новых придворных, безразлично, при дворе гетмана или свежеиспеченного же господаря, будет огромный соблазн – получить в собственность землю с хлопами. Правда, есть ещё у нас сотни тысяч полоняников-рабов, но эта проблема должна постепенно сходить на нет – их дети всё чаще принимают православие и получают волю».
Перед трибуной тем временем произошла подвижка казаков в глубь поля, освобождение для выступлений пространства с две-три цирковых арены величиной. Торжественное мероприятие перерастало в праздник, о котором упоминал недавно Юхим. Первыми выдвинулись на суд зрителей сурмачи (трубачи), барабанщики и певческий хор. Нельзя сказать, чтоб идеально, но достаточно гладко, они исполнили с полтора-два десятка мелодий, две трети – от Москаля-чародея. Петь он не любил и не умел, но намурлыкать человеку с музыкальным слухом «Роспрягайте хлопци кони» или «Писаре мий» смог без труда. Вот об извлечении слов к песням из собственной памяти, вспоминал вздрагивая – стихи не любил и плохо запоминал с детства, пришлось пользоваться гипновнушением. Жуткие головные боли мучили его потом несколько месяцев, при том, что многочисленных обязанностей с него никто не снимал, утоляющие боль средства характерников, кроме опиатов, не помогали, а увлечение производными мака – верный путь на тот свет.
«Нет уж, теперь дам копаться в своей голове разве что под угрозой смерти. Вот и сейчас, от по-настоящему хороших песен, исполняемых достаточно профессионально, звучащих далеко не так убийственно-громко, как на концертах двадцатого-двадцать первого веков, сразу сдавило лоб и появилась боль в висках. Надеюсь, хоть долговременных рецидивов не случится, а то хоть вешайся».
Переждав острый приступ боли, попаданец вернулся к размышлениям о судьбе этого мира, на который он сумел существенно повлиять, пусть не лично, руками казаков.
«Учитывая проблемы с сердцем, вряд ли намного переживу Богдана, так что максимальное увеличение промышленности и вовлечение в организацию мануфактур и заводов наибольшего числа представителей старшины – вот способ предотвратить возврат рабства и неизбежное при этом загнивание страны. Против законов экономики не попрёшь, уж насколько Пётр в реале был могуч, а из-за опоры на крепостничество большая часть выстроенного им развалилась или пришла в упадок. Благо гетман тоже лично заинтересован в обогащении атаманов и полковников – меньше поводов у них появляется строить козни против него самого. Приятный бонус для меня – Мария – помимо развития семейного бизнеса – уже больше десятка совместных предприятий в разных городах Малой Руси организовала. Мебельных фабрик, обувных мастерских, сукновальных мануфактур… в общем, богатеньким Буратиной здесь я стал, натуральным олигархом, или, как здесь принято говорить, магнатом. Удачно это меня она выбрала, сам бы выше уровня умеренной состоятельности вряд ли бы поднялся. Не хотелось бы, чтоб наши дети в нищих превратились из-за гражданской войны.
Хм… а таки и, правда, внешние угрозы для Малой Руси и её жителей сейчас несравненно менее опасны, чем потенциальные внутренние беспорядки. Москва ещё долго будет переваривать пустовавшие ранее чернозёмные земли. Да и обречена она бодаться со шведами за Балтику, а если удастся задуманный Хмелем обмен территориями – царю, все земли севернее Припяти, нам – Черниговщина и Слобожанщина южнее Белгородской засечной черты, так совсем хорошо будет. Царь с полным правом припишет к титулу всея Белая Русь и, попытается приписать Литву, Курляндию, Лифляндию с Эстляндией, а Хмель объединит под своей булавой Малую Русь. Сильно сомневаюсь, что царю удастся подмять под себя всю Прибалтику, но разделение интересов Вольной и Великой Руси станет свершимся фактом. При сохранении права на свободную торговлю, получится огромное экономическое пространство. Пока с бедным населением, но при увеличении благосостояния граждан Вольной Руси, придётся чесать по этому поводу репу и царю. Иначе начнётся воистину массовое бегство людей из Великой Руси в Вольную, пока-то беглецов не так уж много и то там выражают недовольство».
Концерт тем временем сменился джигитировкой под барабаны и бубны. Всадники – каждый второй с кавказкой или ногайской физиономией – лихо совершали головоломные кульбиты под одобрительные вопли распалённых представлением зрителей.
«Зрелищ-то здесь катастрофически не хватает, стоило бы всерьёз заняться театральными делами, цирком, детскими студиями… для той же пропаганды санитарии и гигиены очень полезны были бы самые примитивные представления. Только где взять на это время и силы? С имеющимися нагрузками не справляюсь, зашиваюсь по важнейшим делам. Разве что кого припрячь? Но кого? Чёрт, надо бы не забыть джур попросить, они местную жизнь, несмотря на молодость, лучше меня знают. А о пертурбациях будущих времён голову ломать нет смысла. И мозгов, и знаний не хватает, да и угадать, что случится, можно лишь случайно. Ту же войну со Швецией только пророк мог предсказать – ведь реально невыгодна она обеим сторонам была. "Делай, что должно, и пусть случится, чему суждено". Лучше Марка Аврелия об этом не скажешь. Буду и дальше заботиться о развитии страны и увеличении благосостояния семьи, об укреплении безопасности и для государства и для родных. Если не доставать Богдана предупреждениями об опасности для его потомков его коронования, то мне от власти одни плюшки и дальше будут сыпаться. А лучше, эффективнее работать на государство я физически не способен.
Эх, как жаль, что Иван смывается на Нил!.. Хорошо, что хоть Юхима его жена удержит. Тяжело всё-таки расставаться с друзьями».


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 13.05.2013, 13:35 | Сообщение # 182
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Вкус победы.

Окрестности Стамбула, август 1644 года от Р. Х.


Проход по Босфору для капитана, тем более, адмирала, ведущего эскадру – серьёзное испытание. Иван весь путь в этой узости проторчал у руля, то и дело оглядываясь назад, на каторги идущие следом. Аркадий получил возможность полюбоваться красотами знаменитого пролива, в прошлый визит в Стамбул слишком большое напряжение от рискованности ситуации помешали ему в этом. Заодно позволил себе попереживать из-за отъезда Васюринского – уверенности в то, что им суждено встретиться ещё, не имелось – уж очень авантюрной затеей выглядела Сечь на Ниле.
При выходе из пролива бросились в глаза сначала красота Стамбула, потом огромное скопище людей, скота и телег на азиатском берегу. На воде возле этого лагеря, виднелись многочисленные понтоны – части наплавного моста, разведённые, наверное, по предварительной договорённости для прохода казацкого флота на юг.
«Однако и награбили наши союзничники, аж завидки берут, если бы не дурная шведская война, запад Малой Азии обирали бы мы. Это тем более досадно, что рабочих рук в городах Малой Руси не хватает всё острее, вся надежда в ближайшее время на стамбульцев. И странно, почему разобрали мосты полностью? Достаточно было бы сделать в них широкие проходы, потом меньше мороки при сборке имели».
И только потом привлекли внимание стаи воронья и других падальщиков на западном, европейском берегу, невдалеке от стен города. На миг даже померещилось, что оттуда пахнуло падалью и послышалось карканье. Померещилось, ибо при царившем вокруг «аромате» тухлой рыбы (именно такой гадостью пропитывалась походная казачья одежда), разбавленном стойким запахом дерьма (доски нижней палубы им были пропитаны ещё во времена службы корабля в османском флоте), учуять носом, при его неблестящем обонянии, на таком расстоянии было нереально. До этого глазевший вокруг как турист, Аркадий срочно достал из футляра подзорную трубу, сожалея, что азовская новинка – труба с линзами из специально сваренного стекла, почти не искажающая разглядываемое – ещё не дошла до него. Донские атаманы расхватали все немногие сделанные экземпляры.
«Надо будет толсто намекнуть Шелудяку, что не посылать такую вещь разработчику, зачинателю производства оптики на Дону – неразумно. С непонятливыми и диарея случиться может. Никуда не денутся, вышлют первый же сделанный экземпляр специальным гонцом, регулярно обсираться никто не захочет, а в моей способности наслать такую напасть не усомнятся. Характерник я, или так, погулять вышел?»
Труба помогла раньше увидеть то, что и ожидалось. Естественно, стервятники – не только крылатые, четырёхногие тоже – явились сюда не любоваться красотами Великого города или природы. Поле между казацким табором у переправы и городскими стенами было усеяно трупами. Рассмотреть в не очень качественную оптику, какими – мудрено. Настораживало разве что отсутствие двуногих падальщиков – мародёров.
«Странно, трупы не убраны, значит битва произошла недавно. Кто бы в ней не победил, собрать ставшее ничейным имуществом не должны были успеть. Почему там не видно мародёров?»
Тогда попаданец уделил внимание казацкому табору – цел ли он, не захвачен врагами? И тихая печаль по поводу расставания с другом слетела с Аркадия, будто сдутая сильным порывом ветра. Не до того стало – над казацким лагерем реяли чёрные флаги.
«Господи, Боже мой! Чума!»
Собственно, в число официальных целей поездки Москаля-чародея к Стамбулу входило предупреждение эпидемий или борьба с ними, если они вспыхнули. Не надо быть великим умником, чтобы сообразить о возможности такого поворота событий. Скученность большого количества людей в ограниченном стенами пространстве, плохое питание, нехватка дров для готовки пищи, не говоря уже о расходовании их на гигиену – это всё делало вспышку какой-нибудь болезни не возможной, а неизбежной. Пусть мусульмане в те времена были куда более чистоплотны, чем западноевропейцы, в причинах возникновения недугов они не разбирались совершенно. Более того, значительная часть великого наследия исламской медицины прошлого османами не использовалась, лучшими лекарями там считались евреи и христиане.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 16.05.2013, 15:47 | Сообщение # 183
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Собственно, в число официальных целей поездки Москаля-чародея к Стамбулу входило предупреждение эпидемий или борьба с ними, если они вспыхнули. Не надо быть великим умником, чтобы сообразить о возможности такого поворота событий. Скученность большого количества людей в ограниченном стенами пространстве, плохое питание, нехватка дров для готовки пищи, не говоря уже о расходовании их на гигиену – это всё делало вспышку какой-нибудь болезни не возможной, а неизбежной. Пусть мусульмане в те времена были куда более чистоплотны, чем западноевропейцы, в причинах возникновения недугов они не разбирались совершенно. Более того, значительная часть великого наследия исламской медицины прошлого османами не использовалась, лучшими лекарями там считались евреи и христиане.
Вид чёрных флагов над пустым, безлюдным табором ошеломил попаданца. При отсутствии тетрациклина, до открытия которого ещё не один век, чума – практически неизлечимая болезнь с почти стопроцентной смертностью. Не случайно в последние годы гетман – по подсказке самого Аркадия – существенно ограничил отношения с Западной Европой, по которой чёрная смерть гуляла уже не один год. Вынужденное сорокадневное нахождение в карантине автоматически снижало желание европейцев путешествовать в такую негостеприимную страну ещё раз.
Москаль-чародей постарался тщательнее рассмотреть брошенный казацкий табор. Покинули его явно в большой спешке, по всей его территории валялись тряпки, корзины, бочонки… несколько раз сердце ёкало от похожести чего-то на человеческое тело или его часть, однако быстро удавалось убедиться в ошибке зрения. По закону всемирной подлости, глаза вдруг начали слезиться, что остроглазости никак не способствовало. Ни живых, ни мёртвых там не рассмотрел, видимо, сечевики покинули его, а не полегли, безразлично, от вражеского оружия или болезни. Чёрные флаги, три штуки, оказались прикреплёнными не к флагштокам, а к виселицеобразным сооружениям, что позволяло рассмотреть их цвет вне зависимости от наличия или отсутствия ветра.
«А может, я действительно крутой колдун? Только сам этого не понимаю. Все знакомые, даже те, кто в курсе моего перемещения из будущего, уверены в моей принадлежности к характерникам. Ведь Хмель сомневался, пускать меня сюда или нет – дел и в Малой Руси невпроворот, за несколько веков не разгрести. Моё желание поглазеть на занятие Стамбула, начало превращения его в Царьград, водружение на Святую Софию креста – всё это и озвучить-то невозможно было, как аргументы для отлучки из Чигирина и Запорожья. Зато предотвращение эпидемий или борьба с ними, звучали очень убедительно. Накаркал. И кто меня, дурака, за язык тянул? Правда, зато скоро подойдёт флейт, загруженный наполовину карболкой, нефтью и протирочным спиртом. Эх, как жаль, что работа по инсектицидам только началась… впрочем, сырьё для них, в любом случае, будут давать Болгария и Греция, а здесь пока сплошное разорение. Чуму разносят крысы, а им здесь раздолье. Не дай Бог, подхватит кто-то из балканских вояк, которые тысячами мимо проходят, такую болячку – сотни тысяч и у нас могут вымереть».
- Аркадий, щоб тебе! – донёсся как бы издалека до него рявк Васюринского.
- Что?
- Шо, шо, ты будто оглох. Я несколько раз тебя позвал, а ты как втупился в свою трубу, так и клещами не оторвёшь. Иди сюда, не перекрикиваться же нам по важному делу.
Москаль-чародей несколько мгновений непонимающе похлопал глазами, выныривая из размышлений и очень нехороших предчувствий, вызванным увиденным. Затем призыв друга наконец-то дошёл до его мозгов. Он вышел из образовавшейся вокруг – без малейших, вроде бы, сознательных действий по этому поводу – зоны отчуждения и направился к рулевому веслу, где находился наказной атаман.
Хотя идти было недалеко, успел ощутить себя больным – кинуло сначала в пот, потом в холод, заболели виски, его чуть-чуть затрясло – неожиданно быстро пошёл отходняк от шока, пережитого при виде чёрных флагов над казацким табором. По опыту прошлой жизни знал, что будь поблизости термометр, измерение температуры показало бы её повышение на градус-полтора против нормы.
«Блин горелый, термометры ведь тоже ещё не производятся, градуирование не удаётся точно сделать. Определить точку кипения и замерзания воды оказалось не так уж просто – гуляет она при разном давлении, причём, очень существенно. Надеюсь, этой зимой добьём эту тему».


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 20.05.2013, 12:12 | Сообщение # 184
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
«Накаркал. Чёрт бы меня побрал, накаркал. И кто меня, дурака, за язык тянул? Впрочем, к чертям-то мне прямая дорога, по делам, но перспектива отправиться в ад, не доделав столько важных, нужных людям дел… не радует».
Помассировал левой рукой грудь, в правой держал подзорную трубу, рукавом протёр заслезившиеся глаза. Снова попытался как можно внимательнее рассмотреть поле битвы и покинутый табор сечевиков.
«Наших ни на поле, ни в таборе, вроде бы не видно. То есть, своих ребята успели похоронить, сражений без потерь не бывает. Хотя… хреново таки видно в эту трубу, могу и ошибаться».
Попаданец закрыл оба глаза, пережидая острый приступ боли в висках и лобной доли мозга. К его великому облегчению, он оказался кратковременным, однако полезной информации из дополнительного разглядывания пока извлечь не смог.
«Вообразил себя туристом, что б меня!.. Захотел стать свидетелем исторического события – водружения на Святую Софию креста и, чего уж, возжаждал застолбить для своих предприятий стамбульских ремесленников. Наплёл Богдану об опасности эпидемий, с которыми только сам могу справиться и получил на выходе чуму. Правда, зато скоро подойдёт флейт, загруженный наполовину карболкой, нефтью и протирочным спиртом. Эх, как жаль, что работа по инсектицидам только началась… впрочем, сырьё для них, в любом случае, будут давать Болгария и Греция, а здесь пока сплошное разорение. Чуму разносят крысы, а им тут раздолье. Не дай Бог, подхватит кто-то из балканских вояк, которые тысячами мимо проходят, такую болячку – сотни тысяч и у нас могут вымереть».
- Аркадий, щоб тебе! – донёсся как бы издалека до него рявк Васюринского.
- Что?
- Шо, шо, ты будто оглох. Я несколько раз тебя позвал, а ты как втупился в свою трубу, так и клещами не оторвёшь. Иди сюда, не перекрикиваться же нам по важному делу.
Москаль-чародей несколько мгновений непонимающе похлопал глазами, выныривая из размышлений и очень нехороших предчувствий, вызванных увиденным. Затем призыв друга наконец-то дошёл до его мозгов. Он вышел из образовавшейся вокруг – без малейших, вроде бы, сознательных действий по этому поводу – зоны отчуждения и направился к рулевому веслу, где находился наказной атаман.
Хотя идти было недалеко, успел ощутить себя больным – кинуло сначала в пот, потом в холод, заболели виски, его чуть-чуть затрясло – неожиданно быстро пошёл отходняк от шока, пережитого при виде чёрных флагов над казацким табором. По опыту прошлой жизни знал, что будь поблизости термометр, измерение температуры показало бы её повышение на градус-полтора против нормы.
«Блин горелый, термометры ведь тоже ещё не производятся, градуирование не удаётся точно сделать. Определить точку кипения и замерзания воды оказалось не так уж просто – гуляет она при разном давлении, причём, очень существенно, а с измерением оного тоже не всё ладно. Надеюсь, зимой добьём эту тему».
Ёжась от влажного северного ветра, гудящего в снастях и усиливающего волну, к счастью незначительно, ветерок-то был слабым, попаданец подошёл к другу.
- Ну, Аркадий, що будем дальше делать?
- Прежде чем что-то делать, стоит выяснить, когда произошло сражение и сколько времени прошло после контакта с чумными больными, есть ли заболевшие среди казаков…
- По времени битвы я тебе сразу могу ответить, - Иван шумно втянул носом воздух. – Свежей кровью пахнет, а не залежалой падалью. Думаю, сегодня ночью дрались. Отбивались из табора, значит, больных тогда ещё у наших не было.
«Вот настоящий характерник! До поля боя сотни метров, а он к нему принюхивается! Попробуй после такого отрицать истории об оборотничестве, никто Фоме неверующему не поверит. Так, почему вчера не было больных – ясно, сам же инструкцию сочинял по этому поводу и с атаманами разъяснительные беседы проводил. При первом же случае ТАКОГО заболевания, табор должен рассыпаться на мелкие фрагменты».
Москаль-чародей, наконец-то сообразил осмотреть окрестности за табором. Там обнаружились те самые шатры и палатки из табора, следами поспешного снятия которых он уже «любовался».
- Иван, а почему они не рассыпались полностью, а сбились в сотни? Так ведь больше людей заразится и умрёт.
- Вон эта причина! – Васюринский махнул рукой на стены Стамбула. – Поставь шатры наособицу, турки и ночи бы ждать не стали. Если кинутся толпой, их и огнём сотен не удержишь. Стопчут.
Аркадий оглядел массивные стамбульские стены, ещё византийской постройки. Людей на них виднелось немного. Однако, ещё несколько лет назад, за этими стенами обитало более полумиллиона человек. Пусть население уменьшилось, из-за обрушивших османскую империю бед, вдвое, даже втрое, для полноценной блокады такого города необходимы десятки тысяч человек, а не несколько тысяч, имевшихся у Богуна.
- Так если толпой, то их и огнём сотни не удержать.


Один внутренний монолог показался откровенно фальшивым, переписал его, разбив на три, и добавил немного.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
PKLДата: Понедельник, 20.05.2013, 13:11 | Сообщение # 185
Атаман
Группа: Походный Атаман
Сообщений: 6518
Награды: 62
Статус: Offline
Цитата (aspesivcev)
- Прежде чем что-то делать, стоит выяснить, когда произошло сражение и сколько времени прошло после контакта с чумными больными, есть ли заболевшие среди казаков…


Попаданец, конечно, может говорить языком профессора 21-го века, но будут ли его понимать в 17?

Мне кажется, попроще он будет говорить (периодически уточняя и разъясняя словечки-термины 21 века) - например, слово "контакт" наверняка казаки не знают.


Доброй охоты всем нам!
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 21.05.2013, 10:18 | Сообщение # 186
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
PKL, спасибо! Согласен, исправлю, хотя собеседник гг также имеет высшее образование, пусть и местное, переусложнять прямую речь не стоит. Домучивал эпизод при головной боли, правка обязательна.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 23.05.2013, 14:05 | Сообщение # 187
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
- Так если толпой, то их и огнём сотни не удержать.
- На всё воля божья, - пожал плечами наказной атаман. – Только теперь их в стенах не удержать таким малым числом казаков, а подвести подкрепление никак не успеем. Раз им не удалось одолеть наших, захватить табор с припасами, побегут во все стороны. Думаю, уже бегут – с другой стороны города.
- Мать моя – женщина… песец подкрался незаметно. Тысячи больных чумой и ещё бог знает чем, разбегутся по окрестностям. Как раз в момент прохождения мимо господарей, с войсками и обозами. И понесёт эти болячки на все стороны, но в первую очередь – на север, куда балканцы движутся. К нам, то есть. Через пару месяцев чума навестит Русь, хрен нам границы с Молдавией и Трансильванией перекрыть надёжно удастся!
- Бог не выдаст, свинья не съест, - в который раз повторил Иван, к возможной опасности отнёсшийся философски.
Аркадий же «поплыл», ошарашенный неожиданно открывшимися перспективами не менее основательно, чем точным и сильным ударом в ринге. Передать его мысли в этот момент крайне затруднительно – уж очень обрывочными и путаными они. Впрочем, пребывание в состоянии грогги не слишком затянулось. Помог ему выйти из такого неприятного состояния друг.
Пока на флагманском корабле характерники обменивались мнениями и осмысливали увиденное, шедшие следом каторги пристраивались невдалеке, не подходя к берегу. Все, кроме последней. Она направилась сразу, не спросив наказного атамана, к группе вооружённых оборванцев (именно так выглядели сечевики в походе), стоявших у воды. С борта недисциплинированной галеры, прямо в прибрежное мелководье, соскочил ещё один непредставительно одетый человек и немедленно присоединился к ожидающим. Обменявшись с ними несколькими словами, наглец призывно замахал рукой.
- Юхим, чтоб его! – таки вернулся в мир мыслей и действий Аркадий. – И не в спец-костюме!
- А хто ж ще? Ну, я його! – поддержал собрата по цеху колдунов наказной атаман, имевший на время похода диктаторские полномочия. – Своими руками задавлю гада!
- Иван, нам туда без спец-костюмов нельзя!
В полном соответствии то ли с призывом, то ли с желанием сделать призывающему что-то нехорошее, баштарда подошла к берегу. Колдуны же, предварительно послав за чем-то своих джур, занялись стриптизом – прямо на глазах у всех, на палубе, принялись раздеваться. Вернувшийся в реальный мир попаданец, невольно слушал комментарии окружающих на это, ещё более неожиданное, чем чёрные флаги действо.
- Чого це они?
- А, наверное, чуму хотят запугать!
- Это как?
- Чего тут непонятного? Покажут старухе-чуме свои елдаки, она и уберётся отсюда подальше.
- Щоб баба, хоть какая старая, елдака испугалась – в жисть такое не поверю! – в диалог двух баритонов вмешался третий, басовитый, прокуренный голос.
- Это, смотря какой елдак! – не согласился выдвинувший теорию. – Если для неё слишком здоровый и толстый, старухе там может всё порвать. Тем более что кто там ту чуму обихаживал? Страшная же, боятся её все, может всё ещё в девках ходит и забоится.
Два знаменитых – причём, с жутковатым подтекстом, колдуна – один из которых имел право казнить здесь любого по прихоти, тихонько матерились себе под нос, но делали вид, что громко произносимых комментариев не слышат. Решившие немного приколоться над начальством сечевики были в своём праве. Любовь к шуткам и подколкам в пиратских братствах Северного Причерноморья цвела бурно вне зависимости от времени года, атаманы, не имевшие чувства юмора, часто переселялись на постоянное место жительства к морскому царю. Поэтому пришлось характерникам и большим начальникам делать вид, что оглохли и разоблачаться побыстрее. Спешка, как известно, хороша редко бывает, вот и у совершенно трезвых взрослых людей привычное разоблачение получалось не лучшим образом – то завязки не хотели развязываться, то пуговицы расстёгиваться.
- Глядите, как спешат! – поддержал тему визгливый, почти бабский тенорок. – Ох, и выдадут же они старухе…
- Ещё посмотрим, кто кого залюбит! – продолжал отстаивать своё мнение обладатель баса.
Тем временем саморазоблачение подошло к концу, сначала Иван, потом Аркадий скинули с себя всё, что бы начать надевать защитные костюмы, принесённые джурами.
- Не-е… такими, не то что чуму, а и обычную столетнюю бабку не испугать! – «разочаровался» самый активный комментатор.
- Да… сами вон, какие длинные, а елдаки… у любого коня намного больше!
- Ясное дело, - вмешался в разговор ещё кто-то, Аркадию было не до отслеживания зубоскалов, Иван же подчинённых знал как облупленных, но реагировать на хохмы не мог по политическим причинам. – Они не в корень, а колдунство пошли. Им колдунство куда нужнее, чем длинный конец!
- Это ты зря сказал, - опять не согласился бас. – Длинный конец любому мужику пригодится. Им и с чайки на ходу удобнее отливать.
Старательно не замечая развернувшуюся дискуссию, друзья поспешно облачились в эксклюзивную, произведённую пока только в трёх экземплярах, одежду, с разработкой которой для Нильской экспедиции также опоздали. Сшить успели всего несколько десятков, а пропитать верхний слой соком от давленых апельсиновых корок (пропитка убивала любое насекомое, пытающееся проткнуть такую ткань) смогли только три полосатых, как у зебр, комплекта штанов и курточек с капюшонами. Между двумя слоями плотного льняного полотна в них имелась прослойка из густой сети, блокирующая возможность укуса насекомым. Летающие же кровососы, как приходилось читать попаданцу в своё время, крайне неохотно садятся на полосатую поверхность.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 24.05.2013, 12:24 | Сообщение # 188
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
С большим облегчением соскочив в спущенную с баштарды лодочку, друзья направились к встречающим.
«Остаётся надеяться, что Богун не привёл на берег покусанных блохами с чумных больных. Хоть и он наверняка не дурак и мои лекции об опасности эпидемий и борьбе с ними слушал, встреча у чёрных флагов… бодрит. Сюда бы адреналиновых наркоманов из двадцать первого века – вот уж получили бы острых ощущений… до полного к ним отвращения. С собой лукавить не будем, очко здорово и у меня играет, аж рулады выводит, в чужую б задницу эту "музыку". Я бы лучше в Чигирине на любимом диванчике, супер-пупер-хайтеке шестнадцатого века повалялся. Мария с ног сбилась, расширяя производство, а очередь на продукцию уже на три года вперёд расписана и растёт каждую неделю. Это-то при бессовестно задранной цене! В Германии за такие деньги поместье купить можно, но записываются люди, ждут, а уж интриг в этой очереди… куда там тому Версалю.
Кстати, только сейчас сообразил. В хохмочках над нами с Иваном, не проскользнуло ни единой нотки с намёком, что неплохо бы было не останавливаться, а дальше проследовать, к цели путешествия, на Нил. А что такое – "Чёрная смерть" здесь хорошо знают все. Плохой это конец для воина, не стыдный, но плохой. Всё-таки казаки – это не только пираты и алкоголики. Далеко – не только. Хотя… не без этого, чего уж».
Богун, наверняка догадываясь о тревогах новоприбывших, первым делом – после взаимного приветствия (Юхиму Васюринский, оскалившись, показал кулак) – заверил их, что ни он, ни половина его войска с чумными больным контакта не имела. И не смог удержаться от вопроса по поводу необычной одежды характерников.
- Чого це вы полосати, як шершни? Аж в ушах гуде.
- Новая одежда для Африки, против летучих, ползучих и прыгающих кровососов, потом расскажу, зачем она такая. Сначала скажи, сколько казаков могли подцепить блох с больных чумой?
- Около двух с половиной тысяч, остальных я на сбор трофеев не пустил, заопасался ещё одной вылазки. Ну и сам остался за турками приглядывать.
- Повезло.
- Не без этого. Что за казак без удачи?
- Пудовую свечку потом в церкви поставьте. Воистину – Бог вас спас! – вклинился в разговор Васюринский, широко перекрестившийся при этом совете.
- Первым делом, сразу как доберёмся домой, - также перекрестился Богун. – И молитвы по усопшим от Чёрной смерти в монастыре закажем, денег не пожалеем. Только бы дожить до этого.
Паники в его голосе не было, но и оптимизма не слышалось ни капли.
Иван наскоро прояснил подробности и время битвы. Не из пустого любопытства, они могли очень существенно повлиять на планы по ликвидации чумной опасности. Его догадка о ночном сражении подтвердилась. Относительно небольшое войско охраняло переправу с провокационными целями. Предусматривалось, что наиболее активные члены гарнизона не выдержат и организуют вылазку для добычи уже почти совсем отсутствующего в городе продовольствия.
Понимал ли это каймакан* Коджа Гази Сейди Ахмед-паша, возглавлявший город в отсутствие большей части оджака, ушедшего на восток Анатолии? Почти наверняка, он был опытным воином. Поэтому-то он и долгое время удерживался от атаки на слишком лёгкую цель. Только, ему не оставили другого выхода. Сидеть за толстыми стенами и ждать, пока враги возьмут ослабевших от голода стамбульцев голыми руками? С башен и стен Великого города можно было видеть шедшие почти каждый день караваны с награбленным в Анатолии добром и толпами гонимых в неволю турок. На восточном берегу пролива даже возник огромный временный лагерь – наплавные переправы не справлялись с переброской добычи в Европу – их периодически приходилось разбирать, сильного волнения на море они выдержать не могли. Но несколько всегда стоявших наготове казацких каторг отбивали напрочь желание попытать счастья в налёте.
Зато малочисленность врагов возле Стамбула стала непреодолимым соблазном. Тем более, каждую ночь за чубатыми гяурами – половина которых отаборилась на противоположенном берегу – располагались успевшие перебраться вечером грабители-балканцы, бывшие данники султана. С перегоняемым скотом, арбами добра и зерна. Да и у казаков наверняка имелось что взять! Во вроде бы не осаждаемом, но фактически блокированном, лишённом подвоза городе уже имелись случаи каннибализма, так что в одну из июльских ночей ближайшие к переправе ворота отворились и из них нескончаемым потоком хлынули вооружённые горожане. Прослышав о многочисленных казацких новациях в деле уничтожения себе подобных, Ахмед-паша решил дать бой ночью. Янычары умели драться в темноте не хуже казаков, а стрелять ночью вдаль – посчитал он – затруднительно. Окончательно подтолкнула каймакана к атаке с собственным участием вновь вспыхнувшая в городе чума.
Турецкая вылазка сюрпризом не стала, её ждали, готовились к «тёплой» встрече. Эта часть казацкого войска была перенасыщена скорострельным (по меркам семнадцатого века) огнестрелом. Не только револьверами, но и капсюльными винтовками, револьверными ружьями, трёхфунтовыми кулевринами, мини-мортирами. Значительная часть сечевиков рассыпалась цепью, чуть в отдалении от табора, на ночь и ждала возможной вылазки вне его укреплений. Но темнота исключала возможность точной стрельбы вдаль, а в схватке накоротке малочисленные, по сравнению с гарнизоном, казаки были обречены. Каймакан чувствовал подвох, но не имелось у него больше времени.
Выждав, когда большая часть участников вылазки отойдёт от ворот, караульные начали пускать осветительные ракеты. Нельзя сказать, что ночь превратилась в день, однако для умелых стрелков, на фоне светлых стамбульских стен турки стали лёгкой мишенью. При этом казаки в сферу освещения не попали, ответный огонь ослепляемым осветительными ракетами янычарам приходилось вести по вспышкам вражеских выстрелов. Да и растерялись они немного, не смогли сразу найти правильный ответ на применённую врагами новинку, а в бою каждая секунда часто дороже золота.
Разумнее всего в таких обстоятельствах было повернуть назад, но Ахмед-паша, лично возглавивший вылазку, предпочёл гибель на поле боя смерти от чумы или голода. Почти все вышедшие с ним в поле были в этом с ним солидарны. Непрерывно поражаемые снарядами, картечью и пулями гиреевские воины дошли почти до слабых укреплений табора, но… почти не считается. Как раз в момент их приближения к табору, при крайней затруднённости для сечевиков по выцеливанию из-за дыма (со стороны табор походил на проснувшийся вулкан, облако в котором непрерывно сверкают вспышки), в дело вступили казацкие каторги. Для них наступавшие были как на ладони в свете осветительных ракет. Этот воистину убийственный огонь сломал дух атаковавших, без того проявивших невиданную стойкость, любая из европейских армий не выдержала бы и трети таких потерь.
Устелив своими телами весь пройденный путь, турки не выдержали этого избиения и обратились в бегство. К их чести надо отметить, что бежала существенно меньшая часть вышедших, прочие остались на поле боя. А «Мёртвые сраму не имут».
Снимая дорогую одежду с янычарского аги, один из казаков обнаружил у трупа язвы подмышками. Подсветив себе зажигалкой – а не всем это по карману, состоятельный был человек – понял, что это следы заболевания чумой, видел такое раньше. Закричал о находке. Было начавшуюся панику, наказной атаман войска прекратил. Не приближавшихся к туркам казаков отвёл подальше, а поучавствовавших в сборе трофеев разделил на сотни и приказал стать вдоль стен небольшими таборами.

* - Каймакан – градоначальник столицы, третье по старшинству лицо (после султана и Великого визиря) в Османском султанате. Гиреи этого порядка менять не стали.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 01.06.2013, 12:44 | Сообщение # 189
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Аркадий в прояснении подробностей сражения почти не участвовал, даже слушал этот разговор невнимательно. Не то, чтобы его не интересовало, как удалось отбить ночной штурм многократно превосходящих сил противника, нет, вообще-то интересовало. Но в данный момент генеральному лекарю было не до того.
«Чёртовы древние греки, навыдумывали разной хрени, а сдуру её читавшим, потом эта самая хрень мерещится. Вот полное ощущение, что у меня над головой висит тяжеленная, остро наточенная железяка. На тонюсенькой, хлипкой ниточке висит, которая вот-вот оборвётся. А черепушка-то у меня не бронированная. Главное же, что смертельная опасность подвисла не только надо мной, над всей страной. Если эпидемия покатится всё сминающим катком на север, то худо придётся не только болгарам, румынам и венграм, до нас тогда она тоже наверняка докатится. Тетрациклина у нас нет, и не будет, выделить что-то путное из плесени не удалось, неизвестно, удастся ли в будущем, не говоря о том, что до получения эффективного лекарства в современных условиях даже из найденного сырья… десятки лет, как минимум. Сначала холодильники придётся изобретать, с электромоторами, а я в электричестве разбираюсь, как кот в астрономии».
Попаданец с ненавистью посмотрел на противоположенный берег пролива. На площади более квадратного километра скопилось немалое количество войск сразу из трёх государств, друг к другу относившихся как минимум недоброжелательно, тысячи арб с награбленным добром, десятки тысяч голов скота и, главное, тысячи пленников. Огромный лагерь, точнее, кучу маленьких лагерей отдельных отрядов балканских господарей, вместе они уживались плохо, с регулярными кровавыми разборками, которые с большим трудом тушила – не бесплатно – вторая часть казацкого войска. Эпидемическая опасность в этом сборище вызывала серьёзную тревогу.
«Вот дьявольщина! Какой хорошей весной казалась идея: натравить на запад Анатолии отряды балканских государей, раз уж сами обезлюднить, лишить подвоза продовольствия Стамбул не можем из-за проклятых шведов. Если бы не эти грабители, проблему с чумным городом решить было просто. Построить им несколько наплавных мостов, и дать возможность бежать в Малую Азию, чего проще? Сами бы из города они ушли, всё равно там кроме соседей им уже жрать нечего, разве что крысы сохранились по щелям-подвалам из «съедобного». А так… ещё месяца полтора, если не два с половиной будут тащиться банды грабителей через мосты – на кораблях и лодках перевезти награбленное нереально. Уговаривать их бросить всё "нажитое тяжёлым трудом"? Не смешно, часть наверняка и под дулом пистоля не бросит, в драку полезет. Перенацелить на Дарданеллы? Там, вроде бы, тоже наплавной мост построить можно. Но как известить разбредшихся по огромной территории людей? До появления радио ведь тоже не одно десятилетие, в лучшем случае. Погнать к Дарданеллам турок? Они-то пойдут, хотя дойдут наверняка не все, многие от слабости и болезней, не обязательно чумы, сгинут. Но перейдя на азиатский берег, вскоре обязательно столкнутся с балканскими отрядами шарящимися там, со всеми вытекающими последствиями. Представить, что волохи или молдаване не похватают их в плен – слишком богатое воображение надо иметь. Радостно потащат на родину чуму, в придачу к дополнительным рабам. То, что сами передохнут почти наверняка, не утешает ни капельки. Задержать стамбульцев в стенах города также невозможно, для этого сотня тысяч людей нужна. Что делать?!! Чёрт бы побрал и Чернышевского, ибо решать нужно сейчас, потом поздно будет».
Метнув ещё одну виртуальную молнию в скопище людей, скота и перевозимого ими имущества, Аркадий перевёл взгляд на поле боя, густо покрытое человеческими телами, некоторые – немногие – из них ещё подавали признаки жизни – шевелились, дёргались, пытались передвигаться. Одного такого недопокойника, сумевшего встать и попытавшегося подойти к покинутому казацкому табору, на его глазах пристрелил сечевик, видимо, поставленный предотвращать возможность лишних контактов с потенциальными разносчиками чумы. О моральности оставления поверженных, неспособных продолжать сопротивление врагов здесь никто не задумывался. Хоть казаки числили себя истинно православными воинами, заветы Христа они исполняли очень выборочно.
Попаданец попытался принюхаться к запахам оттуда, но ничего, кроме вони от одежды Богуна и Срачкороба не унюхал.
«Будем надеяться, что и вошки с турок почуют именно эту вонь, а не запах новых жертв. Кстати! Каким это интересно образом Иван мог вынюхивать поле боя, если ветер был при этом боковым, не дул на нас? В таких условиях и натуральному волку чего-то вынюхать проблемно. Ох, что-то тут нечисто, как и всё связанное с характерниками. С другой стороны, зачем ему передо мной спектакль разыгрывать? Это совершенно не в его духе».
Повнимательнее глянув на друзей, обнаружил, что они продолжают перетирать тему ночного боя по инерции, как бы не желая переходить к его последствиям. Понимая драгоценность текучего и невозвратного времени, предложил:
- Товарищи, а может пора перейти к самому важному?
- Это к чему? – поинтересовался Юхим.
- Поискать вместе выход из той глубокой и вонючей задницы, в которой оказались не только мы – вся Малая Русь и окрестные страны. Наши друзья, родственники, знакомые. Здоровые и не очень, старые и малые. Все вокруг. Чёрная смерть никого не щадит, не брезгует халупами, охотно и дворцы посещает.
Друзья поскучнели, переглянулись в разных конфигурациях, но отвечать никто не спешил. Легко было догадаться почему – не знали что сказать, не ведали, как из беды выкрутиться. После не такой уж короткой паузы за всех ответил тот же Юхим.
- А чего мы? Ты ж у нас генеральный лекарь, тебе и решать.
Атаманы дружно кивнули. Если бы угроза исходила от людей, пусть многократно превосходящих в числе, то они нашли бы как её парировать. С микробами и вшами им воевать не приходилось.
- Иван, - обратился Москаль-чародей к Богуну, - на переговоры стамбульцы пойдут?
- А куда им деваться? Бегом побегут, если какой выход предложить. Многие и под рабский ошейник вприпрыжку поскачут.
- Не, нам такие рабы, с чумой в придачу, не надобны! – отрёкся от собственных недавних надежд на пополнение собственных предприятий квалифицированной рабсилой владелец заводов, мануфактур и парусников. Помолчал немного, собираясь с духом и прощаясь с надеждой скоро увидеть близких, и объявил:
- Именем гетмана и кошевого атамана объявляю, что беру здесь власть в свои, генерального лекаря, руки.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
РОМАНДата: Воскресенье, 02.06.2013, 09:23 | Сообщение # 190
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
aspesivcev, по-прежнему весьма интересно!
Ненсколько небольших предложений по правкам:
п.188
Цитата (aspesivcev)
А что такое – [u]"Чёрная смерть"[/u] здесь хорошо знают все.

Тире перенести после "Чёрная смерть".

Цитата (цитата)
Богун, наверняка догадываясь о тревогах новоприбывших, первым делом – после взаимного приветствия (Юхиму Васюринский, оскалившись, показал кулак) – заверил их, что ни он, ни половина его войска с чумными больным контакта не имела.

Многовато выделений получается на эти фразы, несколько затруднительно воспринимается, имхо тире можно смело убрать.

Цитата (цитата)
- Чого це вы полосати, як шершни? Аж в ушах гуде.

эршни, гудэ" точнее звучание передает.

Цитата (цитата)
Значительная часть сечевиков рассыпалась цепью, чуть в отдалении от табора, на ночь и ждала возможной вылазки вне его укреплений.

Возможно разночтение - "рассЫпалась" как единичное действие.
"Значительная часть сечевиков располагалась цепью на ночь, чуть в отдалении от табора, и ждала возможной вылазки вне его укреплений." - вариант.

Цитата (цитата)
К их чести надо отметить, что бежала существенно меньшая часть вышедших, прочие остались на поле боя.

Снова разночтение возможно, точнее двузначность - большинство из вышедших уже погибли или тяжелоранены, судя по описанию, поэтому и бежать не могут... Как вариант - заменить на "еще живых".

Цитата (цитата)
Было начавшуюся панику, наказной атаман войска прекратил.

Начавшуюся было

Цитата (цитата)
Не приближавшихся к туркам казаков отвёл подальше, а поучавствовавших в сборе трофеев разделил на сотни и приказал стать вдоль стен небольшими таборами.

поучаствовавших

п.189
Цитата (aspesivcev)
Аркадий в прояснении деталек и деталюшек сражения почти не участвовал, даже слушал этот разговор невнимательно.

Можно "подробностей", имхо.

Цитата (цитата)
А так… ещё месяца полтора, если два с половиной будут тащиться банды грабителей через мосты, на кораблях и лодках перевезти награбленное нереально.

"если не два с половиной", и тире после "мосты" вместо запятой уместнее, имхо.

Цитата (цитата)
До появления раций ведь тоже не одно десятилетие, в лучшем случае.

"радио" более обобщающе, и точнее - кто посторонних грабителей рациями снабжать будет, даже при наличии? )))

Цитата (цитата)
Помолчал немного, собираясь с духом и прощаясь с надеждой скоро увидеть близких, и объявил.

Двоеточие в конце.

Цитата (цитата)
- Именем гетмана и кошевого атамана объявляю, что беру здесь власть в свои, генерального лекаря, руки.

Еще запятую после "лекаря".
---
Цитата (цитата)
отрёкся от собственных недавних надежд на пополнение собственных предприятий квалифицированной рабсилой владелец заводов, мануфактур и парусников.

"газет" только не хватает!


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 02.06.2013, 17:54 | Сообщение # 191
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
РОМАН, спасибо, завтра буду править.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 07.06.2013, 12:43 | Сообщение # 192
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
- Не, нам такие рабы, с чумой в придачу, не надобны! – отрёкся от собственных недавних надежд на пополнение своих предприятий квалифицированной рабсилой владелец заводов, мануфактур и парусников (выпуск еженедельной, для начала, газеты пока только планировался).
«Господи, вразуми! И оставить их нельзя, не усидят они за стенами из-за голода, которой мы сами же им и организовали. И гнать их на юг, где можно организовать переправы нельзя, из-за людоловов-балканцев, которых мы, опять-таки сами пригласили. А на север от города переправа. Проваливаться под землю они наверняка не согласятся, полететь хоть на восток Малой Азии, хоть в небеса, не смогут. Что делать?!»
Генеральный лекарь в отчаянии попытался увидеть ответ в глазах друзей, но все его собеседников вдруг озаботились состоянием собственной обуви, дружно принявшись её рассматривать.
«Так куда же их девать?! На юге Малой Азии балканцы, на севере… стоп. На севере, в Румелии они же, а вот на север от переправ в Азии только два гарнизона в захваченных нами крепостях. Вряд ли кто туда совался грабить, ибо всем известно, что казаки там давным-давно всё пограбили, разорили и спалили. Если забрасывать горожан к ближайшему удобному для подъёма спуску с анатолийской стороны, то никого, идя вдоль берега, беглецы не встретят. Из людей, по крайней мере. Корабли в бухте есть, сами будут грести, назад они сами же, по течению их перегонять. А чтоб не было у них соблазна пойти прямо на восток и напороться на грабителей, можно немного спонсировать переселение зерном. Для партии в тысячу-полторы человек чувал пшеницы или ячменя, не разоримся. Наесться этим они не наедятся, но стимул не сворачивать для охлявших с голодухи серьёзный. Правда, мосты на пути, придётся их регулярно разводить… ничего, заставим и ночью по ним переходить, с факелами».
Помолчал немного, собираясь с духом и прощаясь с надеждой скоро увидеть близких, и объявил:
- Именем гетмана и кошевого атамана объявляю, что беру здесь власть в свои, генерального лекаря, руки.

* - Каймакам – градоначальник столицы, третье по старшинству лицо (после султана и Великого визиря) в Османском султанате. Гиреи этого порядка менять не стали.

* * *

Заявляя о взятии им диктаторских полномочий, Аркадий думал, что представляет всю сложность их осуществления и меру ответственности. Впрочем, в те времена атаманы отвечали за грубые промашки не выговором в приказе или постановкой на вид, а головой. Казацкая юстиция изысками не отличалась и распространялась на старшину в полной мере. Но с трудностями, как выяснилось, он в своих прогнозах ошибся, их оказалось в разы больше, чем ожидалось.
Для начала выяснилось, что руководства у города нет, оно почти в полном составе полегло ночью в битве. Выходцы из оджака или его высшие офицеры, наиболее харизматические и уважаемые муллы не послали на бой воинов, а повели лично. В Стамбул вернулись, в основном, шакалы, шедшие сзади и жаждавшие поесть или пограбить, а не драться. Для всех остальных лучше было бы, если бы не вернулся никто – одуревшие от страха трусы активно распространяли среди осаждённых панику, один за другим вспыхивали погромы, беспощадные и бессмысленные.
На переговоры вышла не авторитетная группа, а приличных размеров толпа, настроенная агрессивно-истерично и не понимавшая разницу между желательным и возможным. Возглавивший неадекватов мулла в зелёной чалме был явно из числа призывающих и направляющих, а не ведущих. Дело для казацких переговорщиков могло закончиться плохо, если бы не имевшиеся среди вышедших топчи, не пошедшие на вылазку и ветераны оджака, по разным причинам (старость, болезни, старые раны) вынужденные отказаться от неё. Они, уловив, что у них и, главное, их семей появился шанс на спасение, самыми решительными методами навели в толпе порядок. Не желавших остановится, просто вырезали, невзирая на халаты мулл или, даже, зелёные чалмы ими носимые.
- Если такой сторонник газавата, то почему за ворота ночью не вышел?
Вот с организовавшимся на месте правительством города и заключили соглашение о разрешении всем желающим уйти в Анатолию. Точнее, отплыть – в Золотом Роге оставалось достаточно много судёнышек и лодок, даже кораблей, на которых желающих, не обыскивая, переправляли на север, высаживая на восточном берегу Босфора.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 22.06.2013, 11:00 | Сообщение # 193
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Для профилактики наглотавшись с вечера лекарств, спал Москаль-чародей хорошо. Вроде бы снилось что-то, но не запомнилось, в поту просыпаться не пришлось. Уже утром к выходу на режим активности начал подталкивать хозяина мочевой пузырь. Однако, вымотанный вчерашними хлопотами и треволнениями организм требовал продолжения отдыха, небезосновательно подозревая, что стоит только встать для отлива, как найдётся тут же масса дел и забот препятствующих возвращению ко сну. В результате этого противоборства завис между сном и бодрствованием в дремоте.
Органы чувств уже реагировали на окружающий мир. Слышался плеск волн, чувствовался кожей лица влажный, с характерным запахом, ветер с моря. Мышцы протестовали против слишком долгого лежания в сетке гамака. Мысли лениво и медленно текли, то затухая совсем – при обвале в сон, то активизируясь от вредительской деятельности мочевого пузыря.
Вероятно, именно сочетание гамака и моря подвигло мозг попаданца посчитать, что он находится на пикнике с приятелями в двадцать первом веке, тем более что изредка обоняние доносило запах нефтепродуктов (заливать нефтью поле боя начали ещё вчера). Поэтому долг его не звал продолжить труды праведные. Ведь если просыпаешься на морском берегу, то значит, что находишься на отдыхе, можно поваляться в приятном безделье.
Вышибли из приятной дремоты Аркадия вороны, в огромном числе прилетевшие с восходом солнца и разкаркавшиеся от возмущения, что им не дают продолжить вчерашнее пиршество.
«Блин горелый! Откуда на побережье вороны? Здесь же всегда чайки доминировали, птицы более крупные, сильные и наглые*. Вот чёртовы динозавры**! И чего они с остальными сородичами не вымерли?»
Частые ружейные выстрелы в сочетании с резким усилением птичьих воплей окончательно похоронили надежды на продолжение сна. А вид Стамбула без Босфорского моста и небоскрёбов, огромная стая падальщиков (вороны среди них были просто наиболее громкоголосы), высоко кружащая невдалеке из-за стрельбы по ней из дробовиков, помогли осознать время и место происходящего. Во избежание переноса заражённых блох пернатыми, Москаль-чародей вчера сам приказал отгонять потребителей мертвечины с поля боя.
Опустив ноги на землю, он посидел некоторое время в гамаке.
«И чего это мне померещилось, что я в двадцать первом веке? Давно такого не было, прижился ведь здесь. Если честно, то и не хотел бы возвращаться. Здесь я нужен целой стране, а там… как дерьмо в проруби плавал. И самому зябко и людей не радовал. Не вспоминая уже о семье, которой там у меня так и не сложилось, фактически. Хотя Мария детей и без меня уже поднимет, только расставаться с ними совсем не тянет, и пожить именно здесь хочется. Но предаваться размышлениям на постороннюю тему некогда, важных дел напланировано – лопатой не разгребёшь».
К воротам, на очередной тур переговоров шёл с ожиданием неприятностей. Просто чуял самым чувствительным местом их неизбежность. И они, неприятности, не заставили себя ждать, пусть не глобальные, но бьющие по сердцу. Уже при завершении обговаривания подробностей первого рейса Золотой Рог-Анатолийский берег Босфора, из толпы сзади турецких переговорщиков выбежала молодая женщина с ребёнком двух-трёх лет. Аркадий невольно обратил внимание на её кажущиеся неправдоподобно-огромными карие глаза, шатенистую прядь волос, выбившуюся из-под чачвана, русые кудряшки на головке ребёнка. Проскользнув мимо не ожидавших этого делегатов, она бросилась прямо к Москалю-чародею с криком:
- Панове казаки, спасить мого сына!
Однако преодолеть несколько метров, разделявших переговорщиков ей не судилось. Несколько раз бахнули револьверы, мгновенно выхваченные охранниками Москаля-чародея, уже мёртвая женщина упала на спину, не выпустив из рук трупик милосердно пристреленного сразу после матери мальчика, самого дорогого для неё существа во вселенной. На лице бедолаги навсегда застыло желание спасти родную кровиночку, видимо, смерть была мгновенной.
Приказ о недопущении тесных контактов потенциальных разносчиков страшной болезни с любым из членов казацкой делегации был выполнен, невзирая на пол и возраст нарушителей.
В толпе стамбульцев раздались возмущённые крики, однако воины оджака и муллы быстро навели там порядок. По большому счёту, никого, кроме убитых, продолжение их жизни или смерть не интересовали. Шансов на самостоятельное выживание у этой пары не имелось. Пройти сотни вёрст под беспощадным анатолийским летним солнцем – не для истаявшей от голода женщины задача, да ещё с малолетним ребёнком в руках. А против предложенного Москалём-чародеем (гуманизм и шкурные интересы в одном флаконе) устраивания рядом с городом лагеря, для добровольно идущих в казацкое рабство в связи с нехваткой сил на длинную дорогу, поначалу однозначно и категорично возражали гиреевские переговорщики. Недели через две, после многочисленных смертей горожан в самом начале пути, карантинный лагерь таки был построен и спас жизни более чем двух десятков тысяч стамбульцев.
Аркадий потом не раз вспоминал этот эпизод. Одно дело – статистика, с сотнями тысяч смертей и совсем другое – гибель на твоих глазах существа, взывающего к тебе о помощи. Он пришёл к выводу, что, судя по дорогой одежде, ставшая женой не последнего в Стамбуле человека и, возможно, нашедшая своё женское счастье бывшая пленница потеряла супруга и защитника незадолго до своей смерти. Как бы, не в той самой ночной битве, или в результате эпидемии. Поняв, что преодолеть длинную дорогу с пацаном в руках, ей не по силам, она и решилась рискнуть, обратиться за помощью к бывшим одноплеменникам. Жалко несчастную, ни в чём не виноватую женщину было до слёз, но как ни крутил в голове попаданец ситуацию, другого, не фатального для женщины с сыном выхода не нашёл.
Для турок же начался знаменитый исход из Истамбула, вошедший в их легенды, рассказы-страшилки, песни и героические баллады. «Путь Праха», «Дорога Азраила***»… много названий придумали для переселения сотни тысяч человек, из которых выжило коло десятой части. Большую часть убила даже не чума (и, Аркадий об этом не знал, распространившиеся среди горожан тиф и дизентерия), а голод, бессилие. Нельзя не вспомнить и зловещую роль соотечественников, убивавших бредущих к спасению ради их ограбления, недопущения распространения ими заразы, или для подкрепления собственных сил человеческим мясом. Впрочем, уличённых в каннибализме турки сами уничтожили ещё до конца зимы. Из-за разорённости территорий, по которым двигались вынужденные переселенцы, в Анатолии большого распространения переносимые ими болезни не получили.
В Малую Русь чума в этом году всё-таки пожаловала. Правда не юга, Москалю-чародею эту опасность удалось предотвратить, а с севера, из Прибалтики, где московские войска вели ожесточённые бои со шведами и подцепили у них эту страшную болезнь. Впрочем, благодаря решительным (до стрельбы на поражение) антиэпидемическим мероприятиям, урон оказался умеренным – всего несколько десятков тысяч человек. Русь Великая пострадала куда сильнее, что существенно снизило её давление на вражеские крепости.
Войска гетмана вошли в Царьград уже зимой, в холода, предварительно спалив все бедняцкие кварталы, на много лет превратившегося из Великой столицы в пограничную крепость. Но прекрасная бухта в таком удобном месте не могла не сказаться на дальнейшей судьбе вновь сменившего название города. Он быстро начал подниматься как город транзитной торговли.

* - Чаек перебили-разогнали, несмотря на мерзкий вкус их мяса, голодавшие стамбульцы ещё до появления под стенами их города казаков.
** - Если кто не знает, все птицы – потомки хищных динозавров, рапторов (близкая родня тираннозавру) и не биологу вполне простительно причислять их к этому надотряду животного мира. Особенно, если учесть, что до появления первого систематика на свет ещё очень далеко.
*** - Азраил – ангел смерти.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 25.06.2013, 12:40 | Сообщение # 194
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Эпилог.


Вернувшись на Родину, Аркадий узнал, что на ней бушуют сразу три эпидемии: чумы на северо-востоке, оспы на западе и дизентерии на юге. Подумав, решил никуда не выезжать, а давать Ценные Указания из столицы. С оспой боролись гетманские войска, уже привитые от этой болезни (до всеобщей прививки всего населения было ещё очень далеко), с дизентерией местные власти, получившие подробные инструкции. Вместо тушения «пожаров эпидемий» занялся их предотвращением – составлением подробнейших наставлений, как для медиков, так и для чиновников.
Ещё одной крупной неприятной новостью оказалось известие, что принявших православие рабов теперь не отпускают на волю в связи с запретом на закрепощение-порабощение православных в стране. Настояла старшина, имевшая множество дармовых работников, на такой поправке – десятилетней проверке на искренность при обращении в «истинную» веру. Понимая значимость экономических интересов власть предержащих, спорить по этому поводу не стал. Сосредоточил усилия на развитии науки и образования, делая упор на медицину и санитарию.
Ну, естественно, не забыл о промышленности. Выплавка тигельной, особо качественной стали, строительство передельных печей и домен, начало проката меди с перспективой проката и стали, быстрыми темпами выводили Вольную Русь из экономического убожества. Обнаружение, пусть небольших, месторождений руд свинцово-цинковых и хрома, позволило начать эксперименты по получению латуни и нержавеющей стали.
Своя латунь дала возможность начать выпуск картонных патронов с латунным донышком. Начав их массовое производство, оружие под них мастерили также тайно – хотел сделать неприятный сюрприз врагам на скорой следующей войне. Большим успехом стало производство бронзовых орудий со стальными, нарезными вкладышами и чугунных разрывных снарядов с медными поясками. На доброе десятилетие казацкая артиллерия получила огромное преимущество перед пушками всех стран мира.
Оставалось радоваться возвращению Юрьева дня в Великой Руси – такой царский указ продавили спонсированные монахи и бояре, нуждавшиеся в рабочих руках. Большая часть сбежавших от бедных хозяев крестьян перешла в имения или на мануфактуры знати. Протестовавшим дворянам, чьё значение в стране после тяжёлых потерь на полях сражений уменьшилось, замазали рот высокими окладами в царском войске. Благо, благодаря пошедшему с востока страны золоту, деньги на реформы у царя были, хоть и разворовывались немилосердно.
Хмельницкому удалось договориться об обмене территориями Центральной и Западной Белой Руси на Черниговщину и Харьковщину, что дало Алексею право называть себя государем-самодержцем не только Великия, но и Всея Белыя Россия. Заодно он вставил в титул и завоёванные Эстляндию с Карелией, обломавшись с Литвой, Лифляндией и Курляндией. Потерпевшая на многих фронтах поражения, Швеция вынуждена была согласиться с потерей Эстляндии и Карелии – просто не имела сил на их отвоёвывание. Но удержав Ригу, шведы на переговорах смогли отстоять окрестные провинции. Чума и экономические неурядицы, лишь смягчённые притоком золота, вынудили Алексея на заключение перемирия, по большому счёту неприятного обеим сторонам, как Москве, так и Стокгольму. Войны за Балтику между ними не могли не вспыхнуть вновь.
Переход на сторону Империи, Польши и Брандербурга (за отказ поляков от суверенитета над Восточной Пруссией) и Саксонии, заставил шведов уйти с большей части земель Речи Посполитой, за исключением морского побережья. Однако Гданьск опять стал Данцигом, городом под покровительством шведской короны, потеряла свой последний порт и Литва, вынужденная вернуться в Речь Посполиту.
Гиреевские войска, там временем, одержали несколько важнейших побед. Они подавили восстание Лже-Мурада, сам самозванец погиб, а все попытки последовать его примеру легко пресекались местными властями. Затем были разбиты в полевом сражении персы, но вторжение в Анатолию с юга друзов, вынудило Гирея пойти на заключение мира с Персией, с границами тридцать седьмого года за вычетом перехода к Тебризу Западной Грузии.
Друзов оджак и Гиреевская конница разбили вдребезги. Хотя сам их шейх спасся, его наспех сколоченное государство рассыпалось на куски, охотно признавшие главенство Гиреев. Правда, два еврейских, три друзских, алавитское, два маронитских и прочие княжества Ближнего Востока получили куда большую самостоятельность в решении местных дел – где-то на уровне потерянной Имеретии.
А вот Египет вернуть наследникам Османов не удалось. И помехой в этом стали не только казаки, уже успевшие утвердиться в дельте Нила, но, прежде всего, западноевропейские страны, заинтересованные в ослаблении Турции. В нынешнем своём состоянии, да ещё при потере столицы, Гиреи вынуждены были остановиться на Синайском полуострове.
Трясило же стал первым, но далеко не последним кошевым атаманом Нильской сечи. Проведя тотальный геноцид мусульман на островах дельты, он переселил туда (или вынудил вернуться в христианство недавно насильственно омусульманенных) коптов, составлявших тогда до трети населения Египта. Решительную поддержку новой Сечи, не имевшей ограничений на приём в её члены христиан любых толков, оказали Испания, Генуя и Венеция, соблазнённые перспективой восстановления канала Нил-Красное море и, в будущем, постройкой канала Средиземное море-Красное море. Александрия стала столицей проголландского мусульманского Египта, а вот Каир, подвоз продовольствия в который по реке блокировался, мамелюки и египетский оджак вынуждены были оставить.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 30.06.2013, 12:51 | Сообщение # 195
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Поначалу вне реки казаки не «шалили» - очень уж были заняты в Дельте. Первым делом они прошлись по Нилу до порогов частым гребнем, уничтожая все средства передвижения по воде. Захваченные врасплох мамелюки на воде противопоставить им ничего не смогли, а на суше пришельцы благоразумно боёв не давали. Относительно немногочисленная разбойничья шайка сумела организовать геноцид мирового уровня, только в первый год казачьего появления население в долине Великой реки уменьшилось более чем на миллион человек, не менее кровавым стал и второй год существования Нильской сечи.
Голландцы, обнаружив, что египтянам не по силам справиться с такой напастью, послали на помощь египетскому оджаку огромную, около сотни вымпелов эскадру. Большая часть которой сгорела в бухте Александрии, вместе с неумышленно подожжённой припортовой частью города – при относительно небольших потерях казацкого флота. Ночная атака ракетами с напалмом, подрывы кораблей шестовыми минами и на этот раз оказались фатальными сюрпризами – о битве в Мраморном море до Западной Европы к этому времени дошли только противоречивые слухи. Не спаленные и не утопленные голландские корабли поутру спустили флаги, уж очень страшное впечатление произвёл на них ночной погром.
Победа при Александрии стала венцом карьеры славного атамана Трясилы, вскоре он скончался от сердечного припадка. Однако выроненная им булава оказалась в надёжных и умелых руках – на четверть века (ежегодно переизбираясь) кошевым атаманом здесь стал Иван Сирко.
Понимая, что никакие вундерфали не помогут усидеть в таком месте без серьёзной военной и финансовой поддержки, Сирко сделал ставку не на пиратство (хотя от него, естественно, сечевики отказываться не собирались), а на крышевание строительства и эксплуатации канала Нил-Красное море. Изыскательные и проектные работы по грандиозной стройке начались ещё при Трясиле. Для Венеции и Генуи, оказавшихся с пятнадцатого века на задворках, участие в этом масштабном проекте стало шансом вернуться к былому величию. Они его постарались использовать максимально, имея ещё и поддержку Мадрида, очень довольного снижением давления на свои колонии голландцев из-за их проблем в Леванте.
Канал, на месте существовавшего во времена Древнего Египта, построили в рекордные сроки, за пять лет. Сколько при этом погибло несчастных феллахов, насильственно привлечённых к воистину каторжным работам, никого не интересовало. Скорее пришельцы проявляли заинтересованность в полном очищении долины реки от мусульман, не без оснований опасаясь их восстания, смертельно опасного при относительной малочисленности казаков. При первой же возможности начались поставки рабсилы на Малую Русь, в карьеры, шахты, на другие тяжёлые работы.
В отличие от быстро сгинувшего друзского государства, новое образование на Ниле оказалось совсем не химерическим. Генуэзцы и венецианцы, осознавая, что им самим эту дорогу к деньгам не удержать, против казаков не интриговали, а врагам сечевиков выковырять из Дельты было очень затруднительно.
Убийственный для европейцев климат, непрерывные военные действия, наконец, непривычная еда, наконец, первые годы выкашивали сечевиков. Однако вести об их победах, огромной добыче привлекали в новое разбойничье гнездо массу авантюристов. Не только копты, но и спешившие принять православие (чтобы поучаствовать в грабежах) местные мусульмане, торопившиеся переплыть море греки, сицилийцы, калабрийцы, марониты, наряду со сплавляемыми из Вольной Руси беспокойными людьми прибывали на Нил в большем числе, чем гибли ветераны. Языком Нильской Сечи оставалось малорусское наречие, хоть и обогатившееся многочисленными средиземноморскими заимствованиями.
Нидерланды с убытками в Левантийской торговле не смирились. Через год они, в союзе с Англией и Францией послали ещё большую. Заранее узнав о сборах очередной Непобедимой армады, на помощь Нильской Сечи вышел флоты Вольной Руси и Венеции. Куда более продолжительное и кровавое для победителей сражение у Нила закончилось не менее решительной победой Востока над Западом. Не удовлетворившись немалыми трофеями, эскадры победителей заглянули в несколько портов восточного Средиземноморья, пленяя там все суда под голландскими, французскими и английскими флагами. Гиреи вынуждены были смириться с такой наглостью, флот они только собирались восстанавливать.
На дипломатические демарши Хмельницкий и Сирко отвечали совершенно хамски, потребовав ещё и платы за право плавать восточнее Мальты. Через некоторое время казаки захватили Тунис, не пытаясь при этом распространять свою власть на его окрестности. Впрочем, ликвидацией пиратского гнезда эта операция не стала, православность пиратов вместо их мусульманства мало кого радовала. Поставленные перед дилеммой: прекратить Левантийскую торговлю совсем или смириться с владычеством новых хозяев на Ниле, купцы колебались недолго. При девизе: прибыль превыше всего, ответ напрашивался. Правда, потом ещё не раз, можно сказать, регулярно, торгаши Запада пытались подмять Египет под себя


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 23.07.2013, 11:23 | Сообщение # 196
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Весь эпилог целиком, с правками и дополнениями:

Эпилог.


Вернувшись на Родину, Аркадий узнал, что на ней бушуют сразу три эпидемии: чумы на северо-востоке, оспы на западе и дизентерии на юге. Подумав, решил никуда не выезжать, а давать Ценные Указания из столицы. С оспой боролись гетманские войска, уже привитые от этой болезни (до всеобщей прививки всего населения было ещё очень далеко), с дизентерией местные власти, получившие подробные инструкции. Вместо тушения «пожаров эпидемий» занялся их предотвращением – составлением подробнейших наставлений, как для медиков, так и для чиновников.
Естественно, инструкции и указания сами по себе не действовали, приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтоб хоть часть жизненно важных советов воплощалась в жизнь. Здорово помогали жутковатая слава колдуна и всем известная дружба с гетманом. Пусть из страха, но многие чиновники игнорировать предписания такого человека опасались.
Москаль-чародей организовал в Чигирине годичные медицинские курсы, позже преобразованные в первый в мире медицинско-аптекарский институт, сам преподавал там. Вот молодёжь, закончившая это учреждение, и произвела санитарно-медицинскую революцию в стране. Сильно переживавший из-за высокой смертности среди рожавших женщин и младенцев, попаданец просто не представлял, насколько по этим показателям Вольная Русь благополучнее других стран мира. Уравнявшись к середине сороковых годов по численности населения с Польшей, к шестидесятым годам одна гетманщина опережала западных соседей как бы, не вдвое.
Кроме парубков и знахарей, на курсах стало модным обучаться пани и панёнкам из «хороших» семей – супруга Аркадия смогла убедить нескольких товарок. Учились они не для работы, конечно, а для приобретения знаний по выращиванию собственных детей здоровыми, однако на общем уровне понимания важности санитарии и гигиены это сказалось очень положительно.
Правда, немалую часть прироста населения, хоть и заметно меньшую половины, составили завезённые сюда рабы. Египтяне, негры, индусы, мальгаши, малайцы… очень многие из них гибли от непривычного климата и тяжёлой работы, но многие выживали, расцвечивая города разнообразием цвета кожи и черт лиц. Где-то в пятидесятых Аркадий заметил неприятную тенденцию по превращению их в людей второго сорта. Единственное, что ему удалось сделать – организовать несколько выступлений высших иерархов церкви о равенстве ВСЕХ людей перед всевышним, а несколько позже инициировать приём в семинарию нескольких темнокожих абитуриентов.
Ещё одной крупной неприятной новостью оказалось известие, что принявших православие рабов теперь не отпускают на волю в связи с запретом на закрепощение-порабощение православных в стране. Настояла старшина, имевшая множество дармовых работников, на такой поправке – десятилетней проверке на искренность при обращении в «истинную» веру. Понимая значимость экономических интересов власть предержащих, спорить по этому поводу не стал. Смешно, но откровенно недолюбливая ислам, позавидовал его положению, что принявших эту веру в мусульманских странах от рабства освобождали. Сосредоточил свои усилия на развитии науки и образования, делая упор на медицину и санитарию.
Его работы по физике, медицине, химии (бессовестно слямзенные у великих учёных его старого мира) были переведены на многие языки и возбудили резкое неприятие у учёных середины семнадцатого века. Однако некоторые – из-за бесспорности и лёгкой проверяемости – вызвали в научной среде фурор, поставив его в число знаменитейших учёных своего времени. Иногда от похвал учёности многоуважаемого Москаля-чародея его бросало в краску, но «Взявшись за гуж, не говори, что не дюж» - слава, пусть и краденая, помогала привлечь в страну светлые головы, которые уже потом здесь – по наводкам попаданца – совершали сами открытия.
Инициировал реформу налогообложения и роста чиновничьих зарплат, с оговоркой о запрете их привязки к каким-либо местностям и регулярной смене мест службы – во избежание ползучей прихватизации. С крестьян стали брать более трети дохода, но при выросшей цене на хлеб землепашество делало старательных гречкосеев весьма состоятельными по европейским меркам людьми. Только как-то, проезжая мимо какого-то небольшого поместья, был шокирован сюрреалистичностью открывшейся картины. Негры в брылях и негритянки в очипках (головных платках), в типично хохляцкой одежде, собирают пшеницу под присмотром гордого кавказского джигита в черкеске, гарцующего рядом на коне. Хлеб в Европе пользовался большим спросом, чернозём давал большие урожаи, паны, новые и старые, не могли не поучаствовать в извлечении из этого факта прибылей. Пусть не закабаляя своих гречкосеев, чему пока активно противился Хмель, так эксплуатируя рабов, поставляемых Нильской Сечью.
Богдана сильно впечатлил рассказ попаданца о судьбе родных и его собственного тела после смерти. Неоднократно они вдвоём, без чужих ушей, обсуждали проблемы построения правильного государственного устройства в Вольной Руси. Аркадий рассказывал об истории стран с разным государственным устройством. И, вспомнив родительские посиделки с друзьями на кухне, о демократии (с неизбежным приходом к приставке «псевдо» перед определением) с подробным описанием, к чему это привело в России и Украине. И, пообщавшись немало на имперских форумах, об абсолютизме с опасностями оного. Об олигархиях типа венецианской или диктатурах подобных его собственной ему рассказывать надобности не было. Осторожно намекнув один раз о возможности присоединиться к родственному по языку и культуре Московскому государству, понимания у гетмана не встретил и больше эту тему не задевал – владыки без очень сильных побудительных причин от власти отказываться не любят. Нетрудно было догадаться о причинах отправки на Нил Трясилы и Сирка – Хмель избавился от потенциальных конкурентов.
В конце концов, Богдан склонился к мысли постепенно построить на Малой Руси конституционную монархию. У Аркадия имелись сильные сомнения, что его сыновьям удастся удержать только что сооружённый трон при отсутствии традиции передачи власти по наследству, однако он их не стал озвучивать.
Ну, естественно, не забыл о промышленности. Выплавка тигельной, особо качественной стали, строительство передельных печей и домен, начало проката меди с перспективой проката и стали, быстрыми темпами выводили Вольную Русь из экономического убожества. Обнаружение, пусть небольших, месторождений руд свинцово-цинковых и хрома, позволило начать эксперименты по получению латуни и нержавеющей стали. С налёта нержавейку сделать не удалось, но после долгих мучений получили в закрытых тиглях сталь с добавками хрома, оказавшуюся очень подходящей для инструментов и холодного оружия.
Своя латунь дала возможность начать выпуск картонных патронов с латунным донышком. Начав их массовое производство, оружие под них мастерили также тайно – хотел сделать неприятный сюрприз врагам на неизбежной следующей войне. Большим успехом стало производство бронзовых орудий со стальными, нарезными вкладышами и чугунных разрывных снарядов с медными поясками. На доброе десятилетие казацкая артиллерия получила огромное преимущество перед пушками всех стран мира.
Впрочем, нарезные пушки получались слишком дорогими, а на море – так избыточно дальнобойными. При примитивных лафетах тех лет, стрелять вдаль для большинства пушкарей не имело смысла, угодить снарядом во вражеский корабль они могли разве что случайно. Только особо одарённые люди могли попадать на расстояния более полукилометра. Естественным образом таковые сосредоточились во флотах Нильской Сечи и гетманского флота, дав им возможность наносить врагам огромный урон вне зоны попадания для вражеских орудий. Тайно начали работу и над лафетами с откатом ствола, собираясь ввести их, когда другие смогут освоить выпуск дальнобойных пушек – чтоб сохранять преимущество в качестве артиллерии.
В связи с начавшимся массовым строительством кораблей, литьё гладкоствольных орудий из чугуна и бронзы также увеличили. Благодаря проковке и сверлению стволов, форме каморы, отсутствию ненужных украшений и они пока заметно превосходили любые заграничные образцы.
На Черноморском побережье, как в Малой Руси, так и в Кафе, отошедшей донцам, построили большие верфи и начали собирать торговые суда и боевые корабли. Планировалось активное участие в Средиземноморской торговле (свой хлеб хотелось вывозить самим), а потом и проход по каналу Нил-Красное море в Индийский океан, да выход на Черноморье Персии – в Поти – давал прекрасный шанс поучаствовать в торговле шёлком, его производство в Южном Азербайджане в то время достигло почти максимума. Донцы, из-за мелководности Кафы, сосредоточились на гребных кораблях и небольших торговых судах, гетманство в Балаклаве и устье Днепра строило клипера (точнее, то, что Аркадий считал клиперами), барки, шебеки, океанские шхуны и флейты. Одной из главных черт казацкого судостроения стала борьба с лишним весом – никаких тяжёлых статуй и фризов они не устанавливали, ограничиваясь при украшении раскраской.
Одной из отличительных черт казацких кораблей стали обшитые тонкими латунными листами короба для хранения продовольствия. Прокат меди и её производных резко удешевил такое производство и дал возможность препятствовать крысам в доступе к еде и питьевой воде, что более чем положительно сказалось впоследствии на здоровье экипажей. Обязательное наличие среди продуктов цитрусовых и лука с чесноком также помогло добиваться успехов там, где другие терпели поражения. У всех кораблей и крупных «купцов» обшивали медью и днище, что весьма способствовало их долговечности и заметно увеличивало скорость.
«Купцов», в основном, вооружали короткоствольными пушками-гаубицами и карронадами, на корме устанавливали лёгкие, но скорострельные и дальнобойные кулеврины, да и на больших боевых кораблях короткоствол пока доминировал. Зато на береговых укреплениях и в крепостях размещали длинноствольных монстров.
На землях Греции и Болгарии, попавших в гетманство, поощряли выращивание цитрусовых – как для борьбы с цингой и авитаминозом, так и для получения сырья на производство средства борьбы с насекомыми. На Малой же Руси и на южных землях Дона активно продвигали выращивание картошки и кукурузы, произвели первые опыты по силосованию зелёной массы на корм скоту, на Полесье хорошо распространился индейский дикорастущий рис, завезли из Испании подсолнечник… Если Шелудяку очень сильно мешали обычаи донцов, запрещающие земледелие, то Богдан заботился о продовольственной безопасности не меньше, чем о военной.
В отношении вольностей оставалось радоваться возвращению Юрьева дня в Великой Руси – такой царский указ продавили спонсированные монахи и бояре, нуждавшиеся в рабочих руках. Большая часть сбежавших от бедных хозяев крестьян перешла в имения или на мануфактуры знати. Протестовавшим дворянам, чьё значение в стране после тяжёлых потерь на полях сражений уменьшилось, замазали рот высокими окладами в царском войске. Благо, вследствие притока с востока страны золота, деньги на реформы у царя были, несмотря на то, что разворовывались немилосердно. Проблемы с бегством крестьян и горожан из Великой Руси на юг, не столько на Малую Русь, сколько на Дон нарастали, но, по несколько раз в год высылая протесты, Москва пока с этим была вынуждена мириться.
Хмельницкому удалось договориться об обмене территориями Центральной и Западной Белой Руси на Черниговщину и Харьковщину (хотя Харькова ещё не существовало), что дало Алексею право называть себя государем-самодержцем не только Всея Великия, но и Всея Белыя Россия. Заодно он вставил в титул и завоёванные Эстляндию с Карелией, обломавшись с Литвой, Лифляндией и Курляндией. Потерпевшая на многих фронтах поражения, Швеция вынуждена была согласиться с потерей Эстляндии и Карелии – просто не имела сил на их отвоёвывание, а голландцы и французы отказались спонсировать эту войну. Но удержав Ригу, шведы на переговорах смогли отстоять окрестные провинции. Чума и экономические неурядицы, лишь смягчённые притоком золота, вынудили Алексея на заключение перемирия, по большому счёту неприятного обеим сторонам, как Москве, так и Стокгольму. Войны за Балтику между ними не могли не вспыхнуть вновь.
Дон поучаствовал в основании Нильской Сечи куда меньше, чем хотелось его атаманам. Не до авантюр с далёкими странами, когда половина границ в огне. Черкесы оказались никак не лучшими соседями, чем ногаи, разве что – к великой радости казаков – объединяться они не любили, и пока удавалось бить их поодиночке. Прибрежные черкесы попытались сделать образом жизни грабёж казацких селений и кораблей. С побережий Азовского и Чёрного морей, в тесном взаимодействии с Гетманщиной, а на Черноморье и с абхазами, черкесов пришлось убирать – беспощадно уничтожая их селенья и основывая на их местах небольшие, но очень хорошо вооружённые форты. Прежним казацким союзникам, шапсугам, а также натухайцам, пришлось переселяться в Гиреевское государство, причём, не на побережье, а вглубь Анатолии, благо места для поселений там имелись. Зато с остальными удалось наладить худой мир – с регулярными набегами удальцов, но без большой войны. Впрочем, для нахапавших больше, чем могли переварить донцов, и не прекращавшаяся малая война была тяжёлым испытанием. Интерес к дальнейшему расширению в Азове утратили надолго. Весьма способствовала замирению горцев торговля. Торговля черкесами. Теперь горские удальцы могли везти на продажу не только юношей и девушек, но и соотечественников среднего возраста, ранее, у османов, спросом не пользовавшихся. Основным экспортным товаром Черкесии по-прежнему оставались черкесы, хотя и овечью шерсть, прекрасных лошадей, мёд и шкуры у них тоже покупали.
До шестидесятых годов область Всевеликого войска Донского выступала как совершенно самостоятельное государство. Однако противоречия с Москвой из-за бегства подданных царя к казакам нарастали и привели, сначала к торговой войне, крайне разорительной для обеих сторон, а потом в Азове поняли, что дело идёт к насильственному присоединению Дона, включению его в Московское царство и срочно сами присоединились к гетманству. Воевать с заматеревшей Вольной Русью Алексей не решился. Учитывая, что и с Дона в последнее время рабы норовили сбежать в Россию, старшина вынуждена была искать компромиссы. В результате длительных и тяжёлых переговоров Дон потерял знаменитое «С Дону выдачи нет», но сохранил большую часть собственных обычаев. Кроме явно устаревших, типа запрета на земледелие.
Переход на сторону Империи и Польши Брандербурга (за отказ поляков от суверенитета над Восточной Пруссией) и Саксонии заставил шведов уйти с большей части польских земель, за исключением Польского Поморья. Гданьск опять стал Данцигом, теперь – городом под покровительством шведской короны, потеряла свой последний морской порт и Литва, вынужденная вернуться в Речь Посполиту. Часть призвавших оккупантов в Литву протестантских магнатов, вынуждена была эмигрировать в земли, доставшиеся при заключении мира шведам.
Убедившись в невозможности полной победы, сели за стол переговоров и Вена с Парижем и Стокгольмом. Здесь война до продолжительности в тридцать лет не дотянула, хотя бед и смертей принесла не меньше той, что случилась в мире, откуда прибыл Аркадий.
Гиреевские войска, тем временем, одержали несколько важнейших побед. Они подавили восстание Лже-Мурада, сам самозванец погиб, а все попытки последовать его примеру легко пресекались местными властями, хотя каждый раз вызывали болезненную реакцию у Гиреев. Затем были разбиты в полевом сражении персы, выставившие слабое, разобщённое племенное тюркское ополчение. Воспользоваться победой и фактическим безвластием – при шахе-ребёнке – туркам не удалось. Вторжение в Анатолию с юга друзов, вынудило Гирея пойти на заключение мира с Персией, с границами тридцать седьмого года за вычетом перехода к Тебризу Западной Грузии.
Войско друзов оджак и Гиреевская конница разгромили вдребезги. Хотя сам их шейх спасся (и эмигрировал в Рим), его наспех сколоченное государство рассыпалось на куски, охотно признавшие главенство Гиреев. Правда, два еврейских (не нашлось силы, способной сплотить в единое целое сефардов и ашкенази), три друзских, алавитское, два маронитских и прочие княжества Ближнего Востока получили куда большую самостоятельность в решении местных дел – где-то на уровне потерянной Имеретии. Заодно под Гиреев, без больших боёв, вернулся Аравийский полуостров.
А вот Египет вернуть наследникам Османов не удалось. И помехой в этом стали не только казаки, уже успевшие утвердиться в дельте Нила, но, прежде всего, западноевропейские страны, заинтересованные в ослаблении Турции. В нынешнем своём состоянии, да ещё при потере столицы, Гиреи вынуждены были остановиться на Синайском полуострове, а потом, по требованию Сирка, отошли на юг Палестины.
Такая уступчивость Гиреев имела несколько причин, главнейшей из которых стало полное, тотальное разорение Анатолии*. Дело дошло до того, что земледельцы остались здесь только в горных ущельях. В остальных местах их согнали с земли кочевники, не столько татары с ногаями, пришедшие из Крыма и Приднестровья, сколько Восточно-Анатолийские тюркские племена, ранее теснимые государством для распашки земли. В реале они даже на остров Хиос заскочили, пользуясь отсутствием разумной политики у Стамбула. Из-за катастрофического падения производства зерна существенно упала численность населения и в городах – горожанам ни разу не осаждённых и хорошо укреплённых поселений элементарно не хватило еды на поддержание жизни.
Бедственное положение государства вынуждало немедленно заключать мир, даже на самых унизительных условиях. Потеря столицы и родины предков, Крыма – последние татары с которого пришли в Анатолию зимой – требовало, от ещё не так уж надёжно занявшей трон Османов новой династии немедленного их отвоевания. «Положение обязывает». При этом невозможно было Гиреям забывать и о находившейся на пике могущества, несмотря на бездарность Сефи и сменившего его безвольного мальчишки Аббаса II, Персии. Пусть армия персов стремительно деградировала, экономические возможности Тебриза на данный момент существенно превосходили силы Гиреевского султаната, временной столицей которого стала Конья.
Разгром казаками могучего флота и восстание в Курдистане предопределили решение. При первой попытке навести в горах порядок, огромные потери понёс обновлённый оджак – новые янычары и сувалери воевали на уровне городского ополчения, а не профессионального, высококвалифицированного войска, как старый. Даже самые упёртые реваншисты согласились с необходимостью взять передышку перед походом на Стамбул.
Уже в сорок пятом году было заключено перемирие, с признанием захвата юга Румелии, Стамбула и Бурсы, с полоской земли в Анатолии в пятьдесят-сто вёрст вдоль проливов и Мраморного моря казаками. Хмельницкий в ответ приказал прекратить разорение черноморского побережья Турции и, как жест доброй воли, осуществил освобождение нескольких тысяч турок-рабов с шахт и полей Малой Руси и Дона, присоединившегося к соглашению. Естественно, освобождали стариков и инвалидов, не способных уже эффективно трудиться на благо захватчиков – нормальная практика тех лет. В заключённом торговом договоре турки, в обмен на зерно, обязались поставлять анатолийских лошадей для казацкой конницы, овечью шерсть, медь, свинец, цинк.
К великой радости Аркадия, несколько месторождений хрома обнаружились в районе захваченной казаками Бурсы. О существовании там же месторождения вольфрама, узнали уже через много лет после его смерти. С поставками металлов турки не справились – рудное дело у них пришло к тому времени в полный упадок. Впоследствии, некоторые рудники за скромные выплаты султанату (и очень нескромные бакшиши визирям) взяли в аренду представители казацкой старшины.
Установленная временным перемирием граница оказалась очень устойчивой, сохранившись без изменений на многие десятилетия. Руси продвигаться вглубь Малой Азии смысла не имело – особого прибытка это не давало, а защитить новые приобретения было бы заведомо нелегко. Вольная Русь усиленно строила крепости вокруг проливов, как для препятствия проникновения в них вражеских кораблей, так и на внешнем периметре, для защиты от набегов кочевников. У Гиреев долго на это не было сил из-за разорения страны, а потом стала сказываться всё больше техническая их отсталость, даже с оружием из Западной Европы взять казацкие укрепления они не могли. Лихие батыры, естественно, регулярно совершали набеги, но высочайший процент не возвращавшихся в родные кочевья, сделал такие развлечения непопулярными.

* * *

При всём своём декларируемом «православии» (когда истинном, а когда и показушном), сечевики исламофобами не были. Как и атаманы, возглавившие переселение на Нил, Трясило и Сирко, прославившиеся, среди прочего, случаями массовой резни попавших им под горячую руку мусульман. Геноцид был средством притормозить атаки ногаев на Русь, а не признаком застилающей глаза ненависти. При необходимости, те же Тарас и Иван вполне уживались с татарами, заключали союзы с некоторыми родами, проявляли милосердие к попавшим в беду кочевьям. Но в Египте тотальный геноцид планировался изначально и его необходимость никто, ни разу не оспорил. Для нескольких десятков тысяч разбойников выжить среди миллионов ненавидящих их людей – нереально. Однако наличие там большой общины коптов, давало шанс на удачу предприятия и подвигло атаманов на эту авантюру. Стоит озаботиться превращением сотен тысяч местных христиан в невольных сообщников, и тогда появлялся возможность укрепиться надолго, решили они.
Интенсивная работа по разведке и установлению контактов началась ещё в начале сорок второго года, до этого разведке Сечи было не до Нила. К сорок четвёртому году достигли договорённости о встрече с патриархом православной коптской церкви (монофизитской, близкой армянам и эфиопам, а не грекам и славянам) Матфеем III и лидерами коптской общины в одном из селений в дельте Нила. Сообщать заранее о готовящемся вторжении благоразумно не стали, об этом и на Вольной Руси знали очень немногие. Поводом для собрания коптов стал введённый египетским оджаком дополнительный чрезвычайный налог, второй за год, и увеличение сборов с немусульман. Патриарха привлекли обещанием немалого бонуса за гарантии по коптам-торговцам (и выплатили его).
Первым делом, спалив верфь в Александрии, с хранившимися там небольшими запасами древесины (с деревом в Египте имелась значительная напряжёнка), налётчики взялись за привычное дело. Большая часть принялась за чистку островов дельты от потенциальных врагов, оставляя в живых только молодых симпатичных женщин, несколько каторг прошлись по Нилу до порогов, уничтожая или перегоняя к коптским селениям все плавсредства на реке. Нетрудно предвидеть крайнюю необходимость для живущих вне дельты христиан срочно перебраться в зону недостижимости для мамелюков и оджака.
Нашествие с начавшейся резнёй мусульман или обращением их в христианство, стало сюрпризом для всего мира. И хотя многие не переходили, а возвращались в веру предков, казаки принесли коптам множество бед и страданий. Бегущие с дельты последователи Пророка – бежать им особо не препятствовали, всё равно грабить феллахов бессмысленно, разносили по Египту страшную весть о нашествии иноверцев. Отпускали их неспроста, нечего, кроме их жизней у них брать, а без своих наделов у реки они и сами перемрут, так зачем принимать лишние грехи на душу?
Верхушка коптов оказалась заложниками ситуации – возвращаться в Каир или Александрию теперь было крайне рискованно, убедить руководителей местного оджака, что встретились с их врагами случайно, вряд ли бы получилось. Не всем из них удалось спасти от последовавшего вскоре террора мусульман против христиан своих родственников, так что любовью к непрошенным освободителям от исламского ига, мало кто воспылал. Завертелась, всё более набирая скорость и размах, мясорубка гражданской религиозной войны. Не имея возможности серьёзно повредить пришельцам, местные мусульмане отыгрывались на коптах, вынуждая последних к сотрудничеству с Нильской Сечью. На любовь местных жителей сечевики и не претендовали, в данный момент, их, как всегда, интересовало нечто другое. Сугубо материальное.
За два-три дня до появления новой силы на Ближнем Востоке, послы Хмеля в Мадриде, Вене, Генуе и Венеции осведомили местных правителей о грядущем событии и его перспективах. Учитывая, что главную военную тяжесть предприятия казаки сами взяли на себя, везде они встретили решительную поддержку новой Сечи, не имевшей ограничений на приём в её члены христиан любых толков. Испания, вассал Мадрида Генуя и Венеция, соблазнённые перспективой восстановления канала Нил-Солёное озеро-Красное море, обязались оказать финансовую и инженерную поддержку такому благому делу. Короткий путь к Индии и пряностям смог примирить даже таких заклятых врагов, как Генуя и Венеция, впрочем, экономически уже не конкурировавших – разошлись к середине семнадцатого века их интересы.
Александрия, на очень короткое время, стала столицей проголландского мусульманского Египта. Каиру, население которого вскоре утроилось, несмотря на произошедшую в нём резню коптов, сразу пришлось хуже. Подвоз продовольствия туда по реке блокировался, ближайшие окрестности казаки беспощадно разорили, в городе воцарились голод и болезни. Осознав масштабы возникших проблем, мамелюки и египетский оджак вынуждены были вскоре оставить Каир и всё восточное побережье Нила. Не проиграв ни одного большого сражения, оджак и мамелюки вчистую проиграли войну. Вслед за воинами эти места покидали или обращались в христианство феллахи-мусульмане.
Поначалу вне реки казаки не «шалили» - очень уж были заняты в Дельте и русле. Захваченные врасплох мамелюки на воде противопоставить им ничего не смогли, а на суше пришельцы благоразумно в первые месяцы боёв не давали. При тотальной нехватке древесины, сами египтяне построить флот не имели возможности, из-за чего их сфера контроля стала стремительно сжиматься – ведь время и место боёв выбирали всегда сечевики.
Относительно немногочисленная разбойничья шайка организовала геноцид мирового уровня, только в первый год казачьего появления население в долине Великой реки уменьшилось более чем на миллион человек (большая часть беженцев погибала от голода и болезней), не менее кровавым стал и второй год существования Нильской Сечи.
Голландцы, обнаружив, что египтянам не по силам справиться с такой напастью, послали на помощь египетскому оджаку огромную, около сотни вымпелов эскадру. Большая часть которой сгорела в бухте Александрии, вместе с неумышленно подожжённой припортовой частью города – при относительно небольших потерях казацкого флота. Ночная атака ракетами с напалмом, подрывы кораблей шестовыми минами и на этот раз оказались фатальными сюрпризами – о битве в Мраморном море до Западной Европы к этому времени дошли только противоречивые слухи. Не спаленные и не утопленные голландские корабли поутру спустили флаги, уж очень страшное впечатление произвёл на них ночной погром.
Победа при Александрии стала венцом карьеры славного атамана Трясилы, вскоре он скончался от сердечного приступа. Однако выроненная им булава оказалась в надёжных и умелых руках – на четверть века (ежегодно переизбираясь) кошевым атаманом здесь стал Иван Сирко. Впечатлённые Гиреи согласились на принадлежность Нильской Сечи и Синайского полуострова. Им-то он не приносил никаких прибылей, зато мог стать причиной очень крупных неприятностей.
Понимая, что никакие вундерфали не помогут усидеть в таком месте без серьёзной военной и финансовой поддержки, Сирко сделал основную ставку не на пиратство (хотя от него, естественно, сечевики отказываться не собирались). Главным делом Нильской Сечи стали крышевание строительства и эксплуатации канала Нил-Красное море и покровительство торговле хлебом и длинноволокнистым хлопком (по просьбе Аркадия семена для посадок предоставила Испания). Изыскательные и проектные работы по грандиозной стройке начались ещё при Трясиле. Для Венеции и Генуи, оказавшихся с пятнадцатого века на задворках мировой торговли, участие в этом масштабном проекте стало шансом вернуться к былому величию. Они его постарались использовать максимально, имея ещё и поддержку Мадрида, очень довольного снижением давления на свои колонии голландцев из-за их проблем в Леванте.
Канал, на месте существовавшего во времена Древнего Египта и умышленно уничтоженного мусульманами при захвате страны – для препятствования мореплавания христианам – построили в рекордные сроки, за пять лет. Сколько при этом погибло несчастных феллахов, насильственно привлечённых к воистину каторжным работам, никого не интересовало. Скорее пришельцы проявляли заинтересованность в полном очищении долины реки от мусульман, не без оснований опасаясь их восстания, смертельно опасного при относительной малочисленности казаков. При первой же возможности начались поставки рабсилы на Малую Русь, в карьеры, шахты, на другие тяжёлые работы.
Правда, не обошлось при этом грандиозном строительстве без промашки. Не имея крупнотоннажных судов, водный путь соорудили для кораблей не более семисот тонн водоизмещением, что сделало его бесполезным для линкоров и больших «купцов». Уже через несколько лет об этом начали жалеть, но караван ушёл – останавливать эксплуатацию для углубления никто не собирался. Совет Москаля-чародея из Чигирина строить более глубокий пропал втуне – побоялись вкладывать слишком большие деньги итальянцы, да и сечевики спешили на океанские просторы.
Вот вырвавшись на просторы океана, казаки там порезвились в своё удовольствие. Не решаясь поначалу задевать европейцев, они полностью перекрыли, наплевав на возмущение Великого Могола, все пути для местных судов. Индусские и арабские плавсредства разграблялись, экипажи отправлялись в плен, для большинства заканчивавшийся рабством. Жившие в невероятной роскоши владыки Индии ничего этому противопоставить не могли, так как на военный флот им тратить деньги не хотелось. В конце концов, хотя бы для сохранения возможности совершить хадж, Дели пошёл на предоставление больших привилегий итальянцам и русским в обмен на неприкосновенность своих судов. Арабские дхоу, даже рыбацкие, исчезли навсегда. Захватив Занзибар, сечевики отправили местное население на шахты Вольной Руси и перехватили местный бизнес. Работорговля неграми в Восточной Африке получила новых хозяев.
В отличие от быстро сгинувшего друзского государства, новое образование на Ниле оказалось совсем не химерическим. Генуэзцы и венецианцы, осознавая, что им самим эту дорогу к деньгам не удержать, против казаков не интриговали, а врагам сечевиков выковырять из Дельты было очень затруднительно. Сменивший Матфея III в кресле патриарха Александрии Марк VI вынужден был – для самосохранения – поддерживать Сирка во всех его начинаниях. Впрочем, те копты, которые смогли выжить в эти тяжёлые годы, оказались в большом выигрыше. Налоговое обложение для них стало несравненно более щадящим, резко улучшилось экономические перспективы страны, исчезли иноверческие давление и преследования.
Убийственный для европейцев климат, непрерывные военные действия и, наконец, непривычная еда, первые годы здорово выкашивали сечевиков. Однако вести об их победах, огромной добыче привлекали в новое разбойничье гнездо массу авантюристов. Не только копты, но и спешившие принять православие (чтобы поучаствовать в грабежах) местные мусульмане, торопившиеся переплыть море греки, сицилийцы, калабрийцы, марониты, прочие авантюристы всего Средиземноморья и окрестностей, наряду со сплавляемыми из Вольной Руси беспокойными людьми прибывали на Нил в большем числе, чем гибли ветераны. Языком Нильской Сечи оставалось малорусское наречие, хоть и обогатившееся многочисленными средиземноморскими заимствованиями.
Нидерланды с убытками в Левантийской торговле не смирились. Через год они, в союзе с Англией и Францией послали ещё большую эскадру. Заранее узнав о сборах очередной Непобедимой армады, на помощь Нильской Сечи вышли флоты Вольной Руси и Венеции. Куда более продолжительное и кровавое для победителей сражение у Нила закончилось не менее решительной победой Востока над Западом. Не удовлетворившись немалыми трофеями, эскадры победителей заглянули в несколько портов восточного Средиземноморья, пленяя там все суда под голландскими, французскими и английскими флагами. Гиреи вынуждены были «не заметить» такой наглости, флот они только собирались восстанавливать.
На дипломатические демарши Хмельницкий и Сирко отвечали совершенно хамски, потребовав ещё и платы за право плавать восточнее Мальты. Через некоторое время казаки захватили Тунис, не пытаясь при этом распространять свою власть на его окрестности. Впрочем, ликвидацией пиратского гнезда эта операция не стала, православность пиратов вместо их мусульманства мало кого радовала. Поставленные перед дилеммой: прекратить Левантийскую торговлю совсем или смириться с владычеством новых хозяев на Ниле, купцы колебались недолго. При девизе: прибыль превыше всего, ответ напрашивался. Правда, потом ещё не раз, можно сказать, регулярно, торгаши Запада пытались подмять Египет под себя. Не ради мести – из желания подгрести в собственность такую сладкую плюшку как канал в Индийский океан.
Канал окончательно перевернул историю развития мира – вскоре, во время Голландско-Английских войн, противоречия между этими странами никуда не исчезли, гордых бриттов новые пришельцы вышибли из Индии. Совсем вышибли – захватили их фактории, полностью пресекли английское мореплавание восточнее Капштатта. Ослабленные гражданской войной и сохранением в ней, пусть с урезанием полномочий, власти у вздорного Карла Стюарта (вскоре всё-таки убитого заговорщиками-протестантами), теснимые голландцами и марокканскими пиратами, островитяне не имели сил на противостояние и здесь. Смерь короля вызвала новый виток гражданской войны, отбросившей страну на многие десятилетия назад.
Заодно, казаки и итальянцы существенно потеснили и голландцев. Те увязли в Бразилии, на юге которой католики-португальцы не хотели признавать власти над собой протестантов и напрасно тратили ресурсы на севере, где по дошедшим до жадных купцов свидетельствам, в джунглях располагался золотой город, Эльдорадо. Многочисленные экспедиции – дорогое удовольствие – несли огромные потери, но, кроме новых «свидетельств» о существовании этого города-призрака, ничего полезного из поисков не извлекли.
Огромную прибыль можно было извлечь из торговли с Китаем и пройти мимо этого факта концессионеры никак не могли. Торговлю с Империей Мин завязали сразу же по открытии канала. После краха минцев на континенте переманили к себе множество судостроителей (на то время китайцы строили самые большие суда мира) и умелых ремесленников, активно поддержали китайцев в войне за Тайвань. В шестьдесят первом году после десяти лет ожесточённой войны местное население, пираты и остатки войск старой династии под командованием адмирала Коксинги (Чжэн Чэнгуна) выбили голландцев с Тайваня. Возникшая там пиратская держава стала союзником и местом базирования казацких пиратов и жуткой головной болью для манчжурской династии Цин и западноевропейских купцов из недружественных стран. Впрочем, торговать с манчжурами после их утверждения на континенте, тоже никто не брезговал.
В один из первых дней пребывания сечевиков на Ниле, незадачливый Степан Лобода вложил ещё один фактик в легенду о безусловной святости Юхима Срачкороба. На глазах множества товарищей, казак стал жертвой нильского крокодила. Быстро нашёлся свидетель спора погибшего со святым и пророчества


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
  • Страница 7 из 7
  • «
  • 1
  • 2
  • 5
  • 6
  • 7
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2018