Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 6 из 7«124567»
Модератор форума: aspesivcev 
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Вольная Русь
РОМАНДата: Понедельник, 21.01.2013, 19:32 | Сообщение # 151
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
aspesivcev, читается с неослабным интересом, как и ранее! И картина разворачивается - весьма широкая, практически эпическая! Разные сферы жизни казачества, как традиционные, так и вызванные уже измениями благодаря вмешательству попаданца - описаны ярко и достоверно!

Несколько предложений по тексту:
п. 147
Цитата (цитата)
Разве что – как короткую дубинку, секрет производства капсюлей оставался пока Великой казацкой тайной.

"так как (потому что) секрет производства капсюлей" - как уточнение, объяснение к предыдущей фразе. Либо - обыграть пунктуационно:
"Разве что как короткую дубинку тире секрет производства капсюлей оставался пока Великой казацкой тайной."

Цитата (цитата)
Заодно порадовал учёных и инженеров очередным повышением зарплаты и скорым вручением лучшим из них орденов самим Богданом Хмельницким. По окончании военной кампании он собирался явиться сюда и произвести торжественную церемонию прямо здесь.

"тот" вместо "он" - однозначнее определит персонажа. И одно из подчеркнутого - заменить на "лично", убрав смысловой повтор.

Цитата (цитата)
Пожилому профессору из Гейдельберга Иоганну Раутенбаху даже плохо стало, бедолага, неожиданно не сумев вдохнуть очередную порцию воздуха, рванул воротничок своего застёгнутого доверху кафтана.

"даже плохо стало, и бедолага" вариант. Или заменить здесь запятую на тире.

Цитата (цитата)
Вокруг него сразу же возникла суета, соседи поспешили помочь товарищу, гул человеческих голосов мгновенно заглушил мушиный хор.


Не сразу понятно, имхо, кто кого заглушил. )))
"гул человеческих голосов мгновенно заглушил ранее звучавший (слышный прежде ?) мушиный хор" - как вариант.

Цитата (цитата)
, а уж до недавнего времени приравненных к кучерам и лакеям химиков и механиков ждало нечто незабываемое, о чём они детям-внукам рассказывать будут.

"а уж химиков и механиков, до недавнего времени приравненных к кучерам и лакеям, ждало нечто незабываемое, " как вариант, разделить лакеев и химиков. Или, чтобы не вводить дополнительный оборот - "а уж приравненных до недавнего времени к кучерам и лакеям химиков и механиков"

Цитата (цитата)
Уж очень возбуждёнными выглядели присутствующие, разговор о проблемах наращивания выпуска продукции или трудных местах, мешающих оному процессу, стоило отложить.

"увеличения" как вариант, не столь казенно, и "трудностях".


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 24.01.2013, 13:52 | Сообщение # 152
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Тщательно протерев порез на руке по-прежнему неестественно бледного, находящегося без сознания чеха – с некоторым удовлетворением отметив, что немец перед его нанесением кожу-то спиртом протирал – тщательно, стараясь не передавить тощей конечности, перебинтовал рану. Дыхание у больного можно было заметить только с большим трудом, выглядел он настолько плохо, что невольно приходила на ум мысль: «Не жилец».
От понимания, что вероятней всего Иржи не выживет, заныло сердце.
«Господи, ну не тяну я на роль великого преобразователя! Здесь человек другого масштаба нужен, несравненно более крупного, чем я».
Однако Бог реагировать на сетования попаданца не спешил, его мысленные обращения оставались гласом вопиющего в пустыне. Отчего ему захотелось выместить на виновниках произошедшего нараставшую злость.
«Всех убью, один останусь! – вспомнилась любимая присказка одного из литературных героев. – Я вас научу свободу любить, к работе с умом подходить!»
Бережно укрыв товарища одеялом, выпрямился, окинул взглядом присутствующих, собираясь послать кого-то за главным лекарем госпиталя, Пьетро Аквилани, но, уже раскрыв для этого рот, заметил итальянца. Тот скромно прислонился к стене в углу, подобно всем присутствующим не желая попасть под горячую и очень тяжёлую руку колдуна. Вопреки прежнему мнению об итальянцах, лекарь из Падуи имел немалый, в районе метра восьмидесяти сантиметров рост, белую кожу, тёмно-русые волосы. Правильное, в юности вероятно красивое лицо его уродовали несколько характерных шрамов на щеках и лбу, о происхождении которых лекарь, кстати, прекрасно владевший шпагой, рассказывать не спешил.
- Пане Пьетро, прошу, подойди ко мне, начальнику по углам прятаться не полагается.
- Я нет прятался, я не хотеть мешать, - ответил тот и без признаков страха подошёл.
- Так кому ты не хотел мешать?
- Тебе.
- А может, придурку Беккеру, который вопреки моему запрету вздумал пускать кровь и без того малокровному, да ещё больному человеку?
- No, no! – выставил итальянец руки перед собой, как бы защищаясь от несправедливого обвинения. – Я писал, что Беккер не есть медикус, а есть зубодёр и обманщик!
Последнее предложение он сопроводил широким взмахом правой руки. Собственно, когда Аквилани начинал говорить, сразу становилось видно, что он не саксонец или брандербужец, а сын знойной Италии, общался почтенный доктор медицины не только с помощью языка, но и мимики лица, жестикуляции рук.
- Кому писал? – затупил Аркадий, начиная осознавать, что здесь главный виновник совсем не его новый собеседник. Желание всех помножить на ноль стремительно утекало, замещаясь нехорошим, неприятным подозрением (пока подозрением).
- Порка мадонна мамма миа! Как кому?! – удивлённо раскрыл глаза и всплеснул руками Пьетро. – Тебе!
- Когда писал? – ещё теплилась в характернике надежда, что письмо до него не успело дойти.
- О!.. Давно, совсем давно, - замахал верхними конечностями итальянец.
«Шо, опять? Бли-и-ин горелый, почему же, как только надо найти главного виновника, так выясняется, что мне для этого достаточно посмотреть в зеркало на свою растолстевшую харю?»
Собственную полноту Аркадий имел привычку сильно преувеличивать, как и степень личной вины. Так уж получилось, что мало-мальски приличное представление о болезнях и их лечении в целом имел только он и никто. С набором медперсонала немногих выстроенных лечебниц существовали огромнейшие трудности, не всякий в них мог работать. Приходилось брать всех, кто подходил хотя бы условно.
К тому же, он быстро убедился, что люди остаются людьми вне зависимости от века, в котором родились. Стучали друг на друга лекари, как голодные дятлы на гнилом, полном внутри червей дереве. Доносы на ужасном русинском, латинском, иногда и на разных диалектах немецкого и итальянского, сыпались в его немногочисленную канцелярию в большом числе. Покопавшись немного в них, он ощутил самую натуральную тошноту, будто в дерме копался, после чего больше такую литературу не читал из принципа. Да и уличное воспитание сказывалось – с младых ногтей окружающие относились к стукачам плохо, мамочка, опять-таки, об этом вещала, осуждая доносчиков на прогрессивно мыслящих творцов. Потом, правда, выяснилось, что эти прогрессивно мыслящие друг на друга без всякого принуждения в органы жаловались, стараясь утопить конкурентов. Однако сильно выраженная нелюбовь к стукачам и стукачеству остались.
«Чёрт побери! Доинтеллигентничал. Из-за моей брезгливости человек погиб. Умный, талантливый и очень нужный стране. Получается, что вымещения злости на главном виновнике мне необходимо биться тупой башкой об стену. Не, лучше ограничусь устным выговором и сделаю выводы».
Так и не сделав больше никому выговоров, Аркадий – в явно расстроенных чувствах – покинул госпиталь. Медперсонал смог облегчённо вздохнуть, многим пришлось чистить одежду – вжимаясь со страху в стену, они теперь имели побелённые спины. Это у многих вызвало нервический смех – пронесло.
Однако облегчение получилось недолгим. Утром, так и не придя в сознание, тихо перешёл в мир иной Иржи Немец. При тяжёлой простуде, если не воспалении лёгких, кровопускание его убило, хотя не факт, что он выжил бы и без этой медпроцедуры. Антибиотики пока только искались – не так уж легко их выделить, ещё труднее наладить массовый выпуск, когда вокруг – семнадцатый век в не самой развитой стране.
Москаль-чародей выполнил обещание и лично присутствовал на похоронах товарища, под гроб которого привязали невольного убийцу. Беккер хотел как лучше, а получилось…
Немец, которому в рот предусмотрительно вставили кляп, отчаянно мычал, наверное, пытаясь вымолить прощение, но казацкие законы неумолимы. При огромном стечении народа – зрелищ людям тогда не хватало – гроб с убийцей под ним торжественно-медленно опустили в могилу. Просительное мычание сменилось воем отчаянья, тронувшим, вероятно, не одно сердце – сочувственный шепоток зашелестел над толпой – однако похороны продолжились. Москаль-чародей – будто ничего не слыша, с каменной физиономией – первым бросил в могилу, на чуть пошатывающийся от безнадёжно-бессмысленного ёрзанья казнимого, гроб горсть сухой земли, перекрестился и отошёл в сторону. Его действие повторили его охранники, учёные и инженеры, работяги, помогавшие Иржи воплощать свои изобретения в жизнь… подсуетились, стараясь засветиться перед большим начальством и несколько работников госпиталя. Аквилани предпочёл к могиле не подходить, хотя на похоронах присутствовал.
Беккер выл всё время засыпания могилы. До окружающих его вопль отчаянья доносился всё тише и тише – земля заглушала звуки. Но и после водружения временного креста – постоянный обелиск стоило ставить уже позже – из-под земли, вроде бы, некоторое время слышалось тоскливое – Уууу!
Справедливая – с точки зрения закона, народа и начальства – казнь, имела последствия. Из госпиталя под разными предлогами сбежало с четверть персонала, существенно выросли трудности с его набором во всей Вольной Руси. Москаль-чародей стал героем ещё одной широко распространённой страшилки и стал внимательно относиться к доносам, поставив на их разбор несколько человек. Грамотеев катастрофически не хватало, их нашлось бы куда пристроить, но вопль из-под земли ещё долго приходил в кошмары генерального лекаря, вынуждая избегать повторения случившегося.
Аркадий много раз возвращался мысленно к этому эпизоду, мысленно переживал его снова и снова, сожалел о своём решении, но сделанного не вернёшь. Да, стоило придавить немца втихую, без показательной жестокости, наверное, это было бы полезней для развития медицины на Малой Руси, только, что толку жалеть? Вопреки таким стройным и правильным умозаключениям немец периодически – слава Богу, не слишком часто – тревожил своим «Уууу!» сны характерника, поднимая его из постели в поту и вынуждая пить успокаивающее. Сколько уже человек сгинуло по вине, сколько уничтожено по прямому указанию попаданца – не сосчитаешь. Немалое число убил он лично, своей рукой, а вот регулярно мстить за свою смерть смог один Франц Беккер.
Это происшествие смяло планы на дальнейший визит в Запорожье, он постарался побыстрее решить все вопросы здесь и спешно выехал домой, в Чигирин.


РОМАН, спасибо!


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 25.01.2013, 16:21 | Сообщение # 153
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Это происшествие смяло планы на дальнейший визит в Запорожье, он постарался побыстрее решить все вопросы здесь и спешно выехал домой, в Чигирин.
Чтоб не глотать пыль из-под копыт чужих коней, ехал первым, с двумя охранниками, следующими на полкорпуса сзади по бокам. За годы жизни в Чигирине успел, большей частью невольно, «наступить не на одну ногу», но – на данный момент – засады не опасался. Ну, точнее, почти не боялся – не забыл ещё о прошлых покушениях на собственную жизнь. Случайные же лихие люди, даже при двойном численном перевесе, на до зубов вооружённых всадников на хороших лошадях вряд ли решатся напасть. Невольно отметил, что парни из охраны наставления помнят и в пути не дремлют, внимательно вокруг посматривают.
Настроение в дороге у Аркадия упало до отметки «ниже плинтуса», ничего толкового по работе в голову не приходило. Вертелись там мысли о проклятом немце и никак не получалось их изгнать, как ни старался. Поэтому догнавшему его во главе почти такого же по величине отряда Ларину Капусте, ещё одному заместителю Золотаренки по контрразведке, также стремившемуся в Чигирин, Москаль-чародей непритворно обрадовался.
Встретились два «кровавых гэбиста» случайно, оба возвращались в столицу, но с разных дел. Капуста, с несколькими сотнями Чигиринского полка перехватывал банду разбойников – частично сечевиков, частично просто гулящих людей – ограбивших большой торговый караван на Дону. Наличие в центре государства Сечи, со многими тысячами заточенных на бандитизм людей, да ещё и нередко очень умелых воинов, становилось всё более и более острой проблемой для Малой Руси.
Молодая вороная, с кокетливыми белыми «носочками» на передних ногах, кабардинская кобылка Ласточка под седлом Лаврина прядала ушами и проявляла беспокойство, вынуждая всадника себя успокаивать. То ли действительно тревожилась, то ли заигрывала с конём Аркадия. Купленная, кстати, в табуне Москаля-чародея прошлогодней осенью – жена всерьёз занялась коневодством, точнее – продажей коней из нескольких табунов принадлежащих мужу. Выращивали коняшек, холили и лелеяли их, профессиональные табунщики, большей частью ногаи. Ещё в позапрошлом году пришлось – из-за опасности черкесских набегов – перегнать табуны из Придонья в Приднепровье, но и здесь опасность для такой собственности имелась нешуточная. Банды запорожцев грабили своих почти с такой же лёгкостью, как чужих. Жесточайшие репрессии кошевого атамана только удерживали бандитов от полного беспредела. Пока лошадей спасала мрачная и громкая слава их хозяина, колдуна-характерника, но в долговременность такой крыши не верилось. Способность казаков залезть хоть к чёрту в пасть – если можно сорвать хороший куш – была хорошо известна всем.
Хотя ехали не спеша, обгоняли по дороге многих. Что, впрочем, и не удивительно – при передвижении верхом на породистых или помесных лошадях, нетрудно превосходить в скорости телеги запряжённые волами, да ещё и гружёные. Часто Аркадий ловил взгляды селян, вырвавших время между пахотой и косовицей для поездки по неотложным делам в город. Мальчишки и парни смотрели восхищённо-завистливо, вероятно представляя себя на его месте, на красавце-жеребце, в шелках (во избежание обзаведения вшами он носил только шёлковую одежду – имел такую возможность) и с дорогущим, грозным оружием. Разве что гречкосейный соломенный брыль они бы ни за что на его месте не надели – не подобает важному пану такой головной убор. Девушки нередко бросали очень многообещающие взгляды, думая, наверное, что хоть и староват, с сединой в бороде, зато какой богатый и видный. К сожалению, их родители, гречкосеи и их весьма самостоятельные супруги – как и в двадцать первом веке на этих землях в семьях часто реальным лидером была женщина, сам знаменитый колдун тому пример – зыркали на явного представителя казацкой старшины без всякой любви. Восторги по поводу освобождения от панской угрозы и принудительного окатоличевания сменились недовольством из-за отсутствия доступных прежде городских товаров. То, что именно сами селяне увлечённо резали горожан при изгнании поляков, зачастую и православных – за ношение городской одежды, они категорически вспоминать не хотели. Если чего-то не хватает, то виноваты власти.
Шедший ровно на загляденье Ворон весьма благосклонно отнёсся к заигрываньям Ласточки, но здесь ему ничего не светило. Кабардинской кобыле подберут, когда хозяин посчитает нужным, кабардинского жеребца в партнёры – чистокровные жеребята стоили куда больше поместных. Впрочем, половое воздержание Ворону не грозило – имелись у Москаля-чародея ахалтекинские кобылицы, да и – как все жеребцы – он не был расистом, с удовольствием охаживал и простых кобыл, которые от него жеребились красивым и недешёвыми детками.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 28.01.2013, 15:26 | Сообщение # 154
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
В связи с многочисленными протестами, вынужден перейти в диалогах на своеобразный суржик - русские слова пересыпать понятными русским украинскими словами. Надеюсь текст при этом не выглядит убого или непонято?

- …усих там и похватали, никто не утёк.
- Шо, прямо всех? Они разве не сопротивлялись? – удивление в голосе Москаля-чародея прозвучало совершенно искреннее. Банда в более чем две сотни всадников, большая часть которых прибыла с Сечи, вполне способна оказать серьёзное сопротивление трём сотням Чигиринского полка, во главе которых Капуста ходил на её ликвидацию.
Лаврин крутнул пальцем ус, лихо сдвинул шапку к левому уху, презрительно махнул рукой.
- Перепились як свыни, сразу, как на одном из бусов бочонки со спиритусом нашли. Та й потим выяснилось, що у каждого третьёго и оружия-то не було. С дубинками на дело пошли. Это ж большей частью совсем опустившие пропойцы и бесштанные трусы сбились. Як на Литву идти, так у них здоровьячко не позволяе, а як своих братив грабуваты, так здоровьячко не помеха. Шваль подзаборная!
- Стой, а кони, а наводка на место ночёвки? Откуда такой голытьбе их взять? Бесштанные такое дело замутить ни за что не смогут!
- Це ты правильно заметил. Я первым делом, когда они прочухались, заводил выявыв, для допроса, а остальных – к большой купецкой радости – там же, кого повесил, а для кого веток не хватило, втопыв, мешки купцы для того пожертвовали. Сами предложили, когда мои труднощи с казнью увидали.
- Да хрен с ними, этими придурками! На дне им самое место, чтоб раки не голодали. Что атаманы их показали?
- Так я ж хотел по порядку рассказать. Атаманы… да яки они к бису атаманы?! Лишний раз рот не охота пачкать погаными словами, а других они не заслуживают. Ясне дило, поспрашал я их, без всякого снисхождения поспрашал. Тильки-то пытка их оказалось зряшной затеей. Стоило их к деревьям привязать, да огонь разжечь рядом, как запели крысы, что твои соловьи, всё що зналы выложили. От боли начали выдумывать бог знае що, нихто ничёго нового не вспомныв.
- Щоб тебе, Лаврин!..
- А сам, помнишь, як речь повёл от начала времён, когда Земля была ещё тёпленькая, а по ней бегали мамонты…
- Так тогда же я ждал прихода ещё двух человек, хотел сразу всем рассказать, а вас нетерплячка разобрала. Сейчас же мы с тобой, вроде бы, новых собеседников не ждём? Прекращай баловаться!
- Всё, всё, рассказываю, хотя рассказывать-то и нечёго. На масленицу к ним один человечек подошёл, представился Анджеем Ковальским…
- Поляк?!
- Хотел он, щоб его за поляка приняли, тильки просчитался. Среди цих… атаманив, один природный поляк был, щоб йому в аду чорты покою не давали. Так цей поляк опознал в говоре цього Ковальского литвина з Смоленщины чи Брянщины.
- А они сейчас под царём. Неужели московский след?
- Може московский. А може й литовський, чи совсем шведский. А лошадок-то им татары подогнали, крымские, ширины. Вот и гадай.
Аркадий привычным жестом полез чесать под брылем затылок.
«Действительно, из числа подозреваемых можно смело исключать разве что тех, кто о Вольной Руси слыхом не слыхивал – манчжуров там, японцев или тайцев. Из европейцев такую пакость не только враги, но и некоторые из союзников могли устроить. Поссорить Сечь и Дон многие жаждут. Прошлогодний рейд по донским монастырям банды сечевиков Моцока до сих аукается и ещё долго на Дону поминаться будет. Правда, там была лихая шайка настоящих головорезов с наводчиком из донцов, и никаких иностранных следов найти не удалось. Хоть их почти всех перебили, выживших донцам с извинениями выдали, святыни – иконы и мощи – монастырям вернули, осадок остался. Нет, при всех минусах подобного решения, надо срочно от Сечи избавляться!»
- Думаешь, что этого Ковальского нам больше не увидеть?
- А ты сам-то?
- Да и мне кажется, что он давно к хозяевам ускакал. Словесный его портрет нам эти разбойники оставили?
- Обижаешь! Самый подробный. Це единственное, що они под пытками сумели дополнить, остальное, як говорыв, сразу выложили.
- Значит ничего похоже на Моцоку?
- Там волчья стая була, никого из их старшины живыми взять не удалось, а здесь облезлые крысы. Хотя…
- Вот именно, есть нехорошая аналогия. Купцы хоть не сильно пострадали?
- Бог спас. Спирт почти весь вылакали, рыбу вяленую, не столько пожрали, сколько попортили, как крысы, немного других товаров сломали-изуродовали спьяну, всё что раскрали, мы сразу и возвернули.
- Никого не убили?
- Нет, слава Богу, - Лаврин широко перекрестился. – Убить не убили, а несколько парубков и купчишек потолще ссильничали. Бесштанные, що с них взять?
Аркадий сплюнул в дорожную пыль. Бесштанные были дном запорожского общества. По природной трусости в походы ходить боялись, жили в Землях Запорожских вольностей чем придётся, спали часто в ямах-пещерах вповалку, содомия там – в таких-то условиях – процветала, хоть на самой Сечи за неё вешали или на кол сажали.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
pythonwinДата: Понедельник, 28.01.2013, 21:09 | Сообщение # 155
Орда-Эджен
Группа: Станичники
Сообщений: 1768
Награды: 7
Статус: Offline
Цитата (aspesivcev)
В связи с многочисленными протестами, вынужден перейти в диалогах на своеобразный суржик - русские слова пересыпать понятными русским украинскими словами. Надеюсь текст при этом не выглядит убого или непонято?

aspesivcev, а кто возмущался? на ВВВ?
если быть последовательным, тогда нужно написать всё на языках того времени:
на (старо)русском языке нескольких диалектов, на польском. татарском, шведском и турецком языках, можно добавить ещё арабский и фарси.
И всё это сделать на старых их формах - примерно того времени.
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 29.01.2013, 11:33 | Сообщение # 156
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Цитата (pythonwin)
а кто возмущался? на ВВВ?

Нет, большей частью на СИ. Вне Украины русские плохо понимают даже однокоренные с русскими украинские слова. Точнее - ленятся понимать, а читатель - в данно случае - прав.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
pythonwinДата: Вторник, 29.01.2013, 13:45 | Сообщение # 157
Орда-Эджен
Группа: Станичники
Сообщений: 1768
Награды: 7
Статус: Offline
Цитата (aspesivcev)
Точнее - ленятся понимать

когда-то читал книгу про Ивана Великого на церковно-славянском языке, без знаний такового. короче первые полкниги не понял...
скорее не понятно что написано и желания полкниги вникать что стоит за тем или иным словом ещё меньше
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 29.01.2013, 16:38 | Сообщение # 158
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
pythonwin, у меня нечто подобное получилось. Хотел как лучше, а... Вот и пишу теперь по-русски, но с вставками украинских словечек.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 30.01.2013, 13:45 | Сообщение # 159
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Аркадий сплюнул в дорожную пыль. Бесштанные были дном запорожского общества. По природной трусости в походы ходить боялись, жили в Землях Запорожских вольностей, чем придётся, спали часто в ямах-пещерах вповалку, содомия там – в таких-то условиях – процветала, хоть на самой Сечи за неё вешали или на кол сажали.
Лаврин только чуть заметно – не жест, намёк на жест – повёл плечами. Отношение к трусам среди казаков было единодушным, в высшей степени презрительным. Если уничтожение Моцока с компанией вызвало среди сечевиков не только одобрение (на святое покусились), но и сожаление «Яки хлопци сгинулы…», то казнь этих ублюдков заведомо обречена на всеобщую похвалу.
- Кого-нибудь из атаманов донских видел?
- Кошеля. Мы там подзадержались, на реке, допрос, казнь, отдохнуть ребятам не мешало. А к вечеру ещё один караван из бусов подтянулся, по Дону теперь туда-сюда много плавают. Вот в этом караване на север следовал бывший наказной атаман, что-то ему с царскими воеводами на Слобожанщине понадобилось обговорить.
- Однако повезло.
Кошель Михаил фактически руководил экономической жизнью Дона на всём протяжении атаманства Татаринова, предпочитавшего воевать, а не сидеть в столице и разбирать скучные торговые вопросы. При сменившем погибшего Татарина Шелудяке, Михаил потерял наказное атаманство, но остался очень влиятельной фигурой, выражающей интересы, прежде всего, зажиточных казаков. Не в последнюю очередь благодаря новациям Аркадия, часть из старых казацких родов – те же Шапошниковы – превращались в богатеев регионального масштаба. Вольница вольницей, а влияние старшины было на Дону огромным и непрерывно росло. Будь у казаков время, здесь вполне могла вырасти торгово-промышленная республика типа Генуи или Венеции. Количество мануфактур уже перевалило за два десятка, причём они производили очень разнообразную продукцию, множились угольные шахты, росло число предприятий военно-промышленного комплекса. Беспошлинная торговля как с Великой, так и с Малой Русью способствовала оптимизму хозяев, стремительно росли в степях стада лошадей и овец.
- Да, сам не ожидал его встретить.
- Сильно гневался? Убытки возместить требовал?
Лаврин немного задумался над формулировкой ответа. Однако тут в беседу вмешались мухи, спугнутые всадниками с коровьей лепёшки на дороге. Особенно их заинтересовало потное лицо Капусты, ехавшего – по тогдашнему обычаю – в суконном камзоле, с меховой шапкой на голове. Если Москалю-чародею удалось легко от них отмахнуться, его собеседнику, то его собеседнику пришлось буквально отбиваться, от пожелавших сменить дерьмо на его пот насекомых. От неожиданно ставшего буйным всадника беспокойство передалось Ласточке и она, скакнув неожиданно козочкой, рванула вперёд галопом. Опасаясь стать следующей жертвой мушиной атаки, Аркадий позволил Ворону перейти на энергичную рысь, ему последовала охрана. Мухи, отогнав возможных конкурентов, вернулись к трапезе.
Догнали унесённого собственной лошадью сечевика быстро, он в саженях ста далее по дороге остановился и принялся успокаивать разнервничавшуюся кобылу.
- Ох, Лаврин, щось тут не тэ. С чего это мухи твою морду больше любимой пищи возжелали? С утра ничем не натирался?
- А щоб этой сволоти!.. И чого бог такую пакость создал? – не стал обижаться на естественную в пиратских братствах Северного Причерноморья подколку сотник, тщательно вытирая чистым белым носовичком лицо, а потом, сняв папку, голову.
- Не суесловь на мудрость господню. Кто-то же должен убирать дерьмо, почему бы не мухи? Я ж тебе давно советовал в жару так не одеваться – потом изойдёшь.
- Так все же так ходят!
- Не все! Я, вот, одеваюсь так, как мне удобно.
- Так ты характерник, хто посмие над такым колдуном смиятыся?
- Ха, а ты прикинь, сколько на Малой Руси людей, которые захотят помощника Золотаренки высмеивать?
После нескольких секунд явственно заметных внутренних борений, Лаврин махнул рукой.
- Погодь, перевдягнусь.
Он подозвал одного из своих помощников, который подвёл татарскую вьючную лошадку, быстро разделся до пояса. Сразу стало видно, что потом у него покрылись не только лицо с головой, но и торс. Камзольчик, хоть из тонкого сукна, но в тридцатиградусную, если не больше, жару – излишество. Обтеревшись, Капуста надел белую льняную вышиванку, а мокрые от пота вещи свернул и сунул во вьюк. Хотел было туда же положить и шапку, однако Москаль-чародей его остановил.
- Шапку не прячь – голову может сильно напечь. Приедем в какое-то село, купи брыль – лучше головного убора по такой погоде просто не существует.
Сотник поморщился. То ли от того, что и дальше в меховой шапке ехать под пекучим солнцем ехать, то ли, скорее, от перспективы носить простонародный, гречкосейный соломенный брыль с широкими полями.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 02.02.2013, 13:31 | Сообщение # 160
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Решил сделать две вставки в предыдущий текст. Первая:

Однако облегчение получилось недолгим. Утром, так и не придя в сознание, тихо перешёл в мир иной Иржи Немец. При тяжёлой простуде, если не воспалении лёгких, кровопускание его убило, хотя не факт, что он выжил бы без этой медпроцедуры. Антибиотики пока только искались – не так уж легко их выделить, ещё труднее наладить массовый выпуск, когда вокруг семнадцатый век в не самой развитой стране.
Москаль-чародей перенёс производственное совещание на следующий день и лично провёл следствие о причинах смерти Иржи Немеца.
В ходе допросов выяснилось, что обвиняемый дежурил по госпиталю в момент привоза туда больного и сам определил его на лечение в свою палату. Вероятно, зная о тёплых, почти дружеских взаимоотношениях чеха с большим начальником, решил выслужиться. Тем более, что состояние пациента тревоги не внушало – обычная простуда, для излечения которой нужны, скорее, отдых и хорошее питание, чем лекарства. Все в округе знали, что учёный сутками не выходит из лаборатории и питается нерегулярно.
Однако вскоре положение усложнилась – подскочила температура, Иржи стал периодически терять сознание и бредить. Беккер запаниковал – воспаление лёгких по тем временам часто приводило к летальному исходу. Смерть такого пациента не могла не вызвать гнева у опекавшего его колдуна, слухи о котором ходили один страшнее другого. Лекарь-немец в отчаянье даже подошёл к главврачу госпиталя, предлагая перевести больного из его палаты к больным, которых лечил итальянец. Но тот, когда осмотрел чеха, от такого варианта событий отказался – перспектива взвалить на себя ответственность за смерть друга большого вельможи, Аквилани не привлекала ни в малейшей степени.
Срочно собранный консилиум выдал несколько советов, коим Беккер последовал, но больной продолжал балансировать между жизнью и смертью, всё реже приходя в сознание, температуру сбить не удавалось ни средствами европейских медиков, ни местных знахарок и ведунов. Приезд в городок характерника только усугубил ситуацию для лекаря. В конце концов, запаниковав, он решился на запрещённое кровопускание, которое сам считал, чуть ли не панацеей от всех болезней.
Один Бог мог знать – смог бы выздороветь учёный без безусловно вредоносной в данных обстоятельствах операции. Вспоминая бледность и худосочность весьма неплохо зарабатывавшего Иржи, Аркадий сам в этом сомневался, решив про себя заставить всех учёных заботиться о своём здоровье в приказном порядке. Однако вероятность, что чеха убило именно кровопускание имелась, причём немаленькая, спускать самовольство генеральный лекарь не имел права.
Москаль-чародей выполнил обещание и на следующий день после смерти Немеца, лично присутствовал на похоронах товарища, под гроб которого привязали невольного убийцу. Беккер хотел как лучше, а получилось…


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 02.02.2013, 17:59 | Сообщение # 161
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Второй эпизод переделки:

Аркадий много раз возвращался мысленно к этому эпизоду, переживал его снова и снова, сожалел о своём решении, но сделанного не вернёшь. Да, стоило придавить немца втихую, без показательной жестокости, наверное, это было бы полезней для развития медицины на Малой Руси, только, что толку жалеть? Вопреки таким стройным и правильным умозаключениям немец периодически – слава Богу, не слишком часто – тревожил своим «Уууу!» сны характерника, поднимая его из постели в поту и вынуждая пить успокаивающее. Сколько уже человек сгинуло по вине, сколько уничтожено по прямому указанию попаданца не сосчитаешь. Немалое число убил он лично, своей рукой, а вот регулярно мстить за свою смерть смог один Франц Беккер.
Проводить какие-либо совещания после похорон не хотелось категорически, поэтому все дела перенёс на следующий день. Кратко поучаствовал в поминках, а потом закрылся в собственной, выстроенной для него хатынке – в связи с частыми визитами сюда, собственное жильё было не прихотью, необходимостью. Затем, плюнув на колдовские и лекарские наставления, прилично принял на грудь сладкой наливки, пораньше лёг спать. Кстати, спал плохо, с кошмарами.
На совещание явился без опоздания, мрачный, с чёрными кругами под глазами и больной головой. Но пульсирующая в висках боль не помешала ему заметить изменение отношения к себе. Если раньше его здесь воспринимали как старшего товарища, доброго начальника, весьма квалифицированного и много знающего коллегу, то тем неприятнее было заметить в глазах многих страх. Не было слышно и привычного гула голосов – он умолк совершенно. Вставание при появлении начальства в зале выглядело уж очень поспешным. От этих всех изменений у попаданца опять заныло сердце, ему пришлось приложить немалые усилия для сохранения вежливого безразличия на лице.
- Извиняюсь, что вынужден был отложить это срочное совещание, сами знаете, по каким причинам. Предлагаю почтить память безвременно ушедшего от нас товарища минутой молчания.
Естественно, возражений не последовало, люди молча, с печальными лицами, выстояли вместе с ним. Многие про себя молились – это было заметно по шевелению губ. Перекрестившись, Аркадий предложил всем сесть, и, дождавшись, когда люди рассядутся поудобнее, сел сам.
- Приехал сюда я сразу по нескольким делам, но вот, пришлось отвлечься на трагическое событие. Будем надеяться, что его душа уже в раю, а у нас ещё много дел на Земле, в том числе – недоделанных так нелепо умершим Иржи.
Во-первых, остаётся в силе ещё на несколько месяцев приказ о преимущественном сверлении револьверов, пусть в ущерб ружейным стволам. Казакам и союзникам сейчас нужнее револьверы. К каждому по-прежнему необходимо производить по одному запасному барабану. Остаётся в силе указ о двенадцатичасовом рабочем дне для сверлильщиков, с премиями за дополнительно сделанные стволы и штрафами за брак. Любое уменьшение зазоров между стволом и барабаном, снижение потерь из-за ненужного выхода газов при выстреле будет премировано.
Во-вторых, в пушечном цеху прошу сосредоточиться на сверлении трёхфунтовых казнозарядных кулеврин и литье длинноствольных сорокавосьмифунтовых пушек. Соотношение меди, олова и марганца для орудий делайте по рекомендации покойного Иржи.
Аркадий широко перекрестился и сделал небольшую паузу, всматриваясь в зал. Учёные слушали внимательно, кое-кто, вытащив записные книжки, делал записи карандашами.
- В-третьих, ещё одна вряд ли приятная для некоторых новость. Большей части литейщиков чугуна предстоит переезд под Кременчуг.
- Но там есть плохой руда! – не выдержал один из металлургов.
Москаль-чародей невольно поморщился, он и сам это знал.
- Не плохая, а менее богатая, это правда. Здесь процент содержания железа куда больше, но, к великому моему и гетмана сожалению, выплавка чугуна и переделка его в сталь там будет обходиться намного дешевле. Логистика, чтоб её!.. Из-за порогов доставка угля сюда стоит, чуть ли не дороже, чем его производство. Как мы не ломали головы, придётся переносить производство чугуна и стали под Кременчуг. По договору с Москвой и будем получать древесный уголь, да и наш, с Припяти легче туда довезти. Более того, когда успехом завершатся работы по замене его коксом, который можно выпечь из найденного выше порогов каменного угля, его также удобнее доставлять туда.
Настроение от этого объяснения у попаданца ухнуло куда-то совсем глубоко, в сверхглубокую скважину, пробуренную для доставления ему неприятностей. Захотелось сплюнуть и выматюкаться, только и от этих маленьких удовольствий пришлось отказаться. Не полагается прилюдно генеральному лекарю так себя вести, даже если очень хочется. В ближайшее время предстоит затушить местные домны и построить вместо них новые, в другом месте и главного виновника огромных трат искать не надо.
«Дьявольщина! Столько сил и средств вбухано сюда,.. хорошо хоть не полная ликвидация научного и производственного центра предстоит, производство марганца здесь по любому останется, да многие научные разработки. И почему бы мне перед строительством об этом не подумать?»
Аркадий опять в приступе самобичевания забыл, что в момент зарождения производства здесь, в районе Кременчуга пылала гражданская война, ни о каком серьёзном строительстве там речи быть не могло. Да и разведка нескольких богатых месторождений железной руды уже в ближайшем будущем даст возможность рассредоточить производство. Планы доставки кокса из района Павлограда, здесь пока не существующего или из Донецкой области уже имелись, только требовали для реализации слишком много средств.
Успокоив, по мере возможности, людей встревоженных грядущим переездом, он закруглил совещание. Остальные дела могли и подождать, можно было готовиться к отъезду домой, куда он и ранним утром следующего дня выехал.

Чтоб не глотать пыль из-под копыт чужих коней, ехал первым, с двумя охранниками, следующими на полкорпуса сзади по бокам. За годы жизни в Чигирине успел, большей частью невольно, «наступить не на одну ногу», но – на данный момент – засады не опасался. Ну, точнее, почти не боялся – не забыл ещё о прошлых покушениях на собственную жизнь. Случайные же лихие люди, даже при двойном численном перевесе, на до зубов вооружённых всадников на хороших лошадях вряд ли решатся напасть. Невольно отметил, что парни из охраны наставления помнят и в пути не дремлют, внимательно вокруг посматривают.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 05.02.2013, 13:30 | Сообщение # 162
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Сотник поморщился. То ли от того, что и дальше в меховой шапке ехать под пекущим солнцем ехать, то ли, скорее, от перспективы носить простонародный, гречкосейный соломенный брыль с широкими полями. Посомневался ещё несколько секунд, глядя на шапку в руке, потом решительно напялил её на голову и вскочил в седло.
Продолжив путь, возобновили разговор.
- Кричать Кошель не кричал. Сам знаешь, умный человек и що он мне начальник, понимал. Возмещения теж не требовал, не дурень, понимае, що Хмель за крысюков грошей не даст.
- Перескажи ваш разговор.
- Ну… поздоровкались. Потим он глянул на дерево, удивился, що мало гультяив висит. Я ответил, що туточки негде их вешать, пришлось топить. Он поскучнел, тебя вспомнил.
- Меня?
- Ну, так, ты ж, когда в Азове жил, на казни за незаконную порубку настоял?
- Было дело, помню, вешали. Ведь там и без того деревьев мало – степь. А если все приехавшие его по делу и без нужды уничтожать будут, их скорая беда ждёт.
- Дошло до них. Как ты съехал в Чигирин, они это дело – казни за порубку – похерили, посчитали, что и плетьми можно обойтись, да и те редко кому доставались. А людей-то там раз в десять больше стало…
- Если не в двадцать-тридцать.
- Тем боле! В общем, вырубили почти всё уже к бисовым детям, особливо по берегам Дона, по которому караваны один за другим, идут туда-сюда, как только лёд сойдёт. Так в некоторых местах уже и трава хуже растёт!
- О чём я их предупреждал.
- Вот как припекло, так и вспомнили. Теперь порубщиков всерьёз ищут, нередко находят и на солнышко просушиться вывешивают, да ещё плетей всем родычам добавляют. Кошель просил тебя написать, где и какие деревья высаживать надобно – плохо, мол, приживаются.
- Напишу, - тяжело вздохнул Аркадий. Нетрудно было предвидеть экологическую катастрофу и несерьёзность поначалу отношения к такой угрозе казаков.
«Чего стоило в своё время уговорить Татарина, Кошеля, Петрова и Ко ввести смертную казнь за уничтожение деревьев… вспоминать неприятно. Казак, как и русский мужик, пока гром не грянет – не перекрестится. Чем кончилось всё у нас помню, что и где сажать подскажу. Жаль, что так людоедски приходится за природу бороться, но плетьми бывших рабов или переселившихся из-под дворянской власти мужиков не проймёшь. Да… как раньше бездушностью и жестокостью властей возмущался, какие спичи по этому поводу на кухне под водочку произносил… и кто я после этого? А ведь здесь, на юге Малой Руси, тоже уже не одного человека на виселицу вздёрнули. Пусть на первый раз за порубку порют, но ведь не всем это служит предостережением!»
Помолчав немного, Аркадий спохватился.
- Хватит о деревьях. Шо о самом ограблении Кошель сказал?
- Гэх!.. – то ли пылью поперхнулся, то ли ещё чем Капуста, после чего смачно сплюнул и продолжил нормальным голосом. – Просил предупредить, що хтось хоче случаями запорожских налётов воспользоваться, уж очень упорные слухи супротив Хмеля по донским городкам пошли.
- Какие слухи он уточнял?
- Так. Будто Богдан замышляе всё вокруг под себя подмять. И Сечь, и Дон, и куски московских та польских земель.
- «Съесть-то он съест, да кто ж ему даст? – ухмыльнулся Москаль-чародей. – Он бы, может, и не отказался, только вокруг, пожалуй, такого умника и нет. Кусок шире пасти. В авантюру не полезет, ему и на захваченных землях хлопот хватает, сам знаешь.
- Да, гетман – голова! – согласился Лаврин, естественно, Ильфа и Петрова не читавший, но невольно подтвердивший своим ответом бессмертность классики. – И про хлопоты ты правильно заметил, кому как не нам с тобой о них знать.
- Ничего, скоро главное событие года начнётся, перед которым даже великая победа над шведами померкнет. Так шо, пожалуй, про аппетит Хмеля эти сплетники правильно догадались, только не догадались, на шо он облизуется.
- Так, ох и гул пойдёт… як бы не по всей Земле.
- Всей, не всей, а таки пойдёт.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 07.02.2013, 14:14 | Сообщение # 163
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Чигирин, июнь 1644 года от Р.Х.


Разделились отряды уже в Чигирине, каждый отправился к дому начальника. По прежнему не желая глотать пыль из-под чужих копыт, Аркадий избрал не прямой, а обходной путь к собственному дому – чтоб большей частью ехать уже по выложенным гравием улицам.
Город напоминал большую стройку. Столицы во все времена привлекали людей как место проживания. Вельможи – для возможности доступа к телу правителя, простые люди – в связи с возможностью найти хорошо оплачиваемую работу. Старшина срочно возводила в городе особняки, власти – присутственные места, многочисленные рабы, отпущенники, иммигранты трудились на стройках.
У одного из перекрёстков пришлось остановиться. Дорогу преградила конная сотня Чигиринского полка, пересекавшая путь колонной по двое всадников в ряд, следуя шагом. Ожидание оказалось неприятным не только из-за той самой пыли – поперечная улица покрытия не имела, но и из-за «ароматов» сральни, общественного туалета, расположенного рядом – обычной будки с двумя посадочными местами. Ещё одной новации попаданца, существенно помогавшей бороться с распространением кишечных болезней.
Стоявший рядом замурзанный, грязный, судя по одежде – селянин, посмотрел на характерника с неприкрытой ненавистью. Видимо узнал. Поставить обслуживать сральни на месячный срок людей, попытавшихся оправиться на улицах, была идея Москаля-чародея. Иностранцев чистота улиц восхищала, решившим сэкономить копейку и попавшимся – большей частью именно селянам – эту чистоту приходилось воплощать в жизнь. Поначалу имелись попытки сбежать, но почти всех беглецов поймали, жестоко выпороли и приставили к вонючему ремеслу уже на год. После широкого оповещения об этом побеги прекратились, но приток сверхбережливых не прекратился, проблем с набором персонала на так необходимые городу услуги не наблюдалось.
В предвкушении бани, домашнего тепла и уюта, отдыха среди близких и дорогих людей Аркадий въехал в предусмотрительно распахнутые перед ним ворота своего двора. И сразу несколько оторопел от представшей перед ним картины – разодетые в пух и прах жена и дети (на руках нянек), приодевшиеся слуги за их спинами.
«Обалдеть. Откуда они узнали, что я сегодня буду, да ещё именно в это время – детям в обыденной жизни сверхдорогие парчовые шмотки категорически противопоказаны. Или к какому торжеству готовились, а тут я приехал? Так нет, вроде меня встречают. Чудеса, когда они успели-то подготовится? Хм… а Маша-то эффектно выглядит, хоть прямо сейчас хватай и тащи в спальню, после родов она уже очухалась».
Действительно, замужество на Марии сказалось самым положительным образом, она буквально расцвела. Подтянутая лифчиком (производство этого девайса супруга поставила на поток, шившая их мастерская давала семье немалые доходы) грудь выглядела очень эффектно и обольстительно, начисто выбив из головы все деловые мысли. Правда, полностью «втянуть» живот после родов жена не успела, хотя делала показанные мужем упражнения, но на фоне вынужденного полового воздержания и соблазнительности форм обращать внимание на подобные мелочи просто глупо.
Аркадий невольно развернул пошире плечи, не слез по-стариковски, а соскочил с седла и, потрепав конскую гриву, бросил поводья. Слуги сами обиходят его после дороги и шагнул к жене. Та, увидев, что он уже на земле, картинно в пояс ему поклонилась, демонстрируя положенную супруге покорность (хотя все вокруг прекрасно знали, что истинная повелительница в доме – она), вслед за ней поклонились и все домашние, а старшая дочка радостно завизжала и замахала руками, требуя няньку немедленно отпустить её к отцу.
- Папка приехал! Хоцю к папке!
Вернувшийся из командировки муж с удовольствием одной рукой приобнял жену (сильно сожалея, что нет смысла прижимать её к себе потеснее – сквозь бронежилет ничего не почувствуешь), а другой забрал у няньки рвущуюся из её рук малышку, немедленно вцепившуюся ему в бороду.
- Здравствуй, Мария. Рад тебя видеть.
- И вам здравствовать, Аркадий.
- Здастуй, здастуй, папка! Посмотри какая я класивая!
- Красивая, красивая, самая красивая в мире. Пойдём в дом, я по вам соскучился.
- Ох, а уж мы-то Вас как ждали. Только вчера приезжал гонец от гетмана, просил, как только приедете, сразу к нему ехать. Особо предупредил, чтоб даже не кушали, а, не медля, отправлялись к нему во дворец.
- Что-то случилось? – сразу встревожился Москаль-чародей.
- Не у нас, вроде бы, в Польше и Неметчине.
«Опять задолбавшая уже вель-политик! Из-за европейских козлов уже жену потискать, с детьми повозюкаться некогда, чтоб они поздыхали! Только ехать придётся»
Аркадий поцеловал сначала дочь, потом, нагнувшись, жену, крикнул слугам, чтоб подали ему свежую лошадь под седлом.
- Милая, уж извини, дела, постараюсь вернуться пораньше, действительно соскучился.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 09.02.2013, 12:40 | Сообщение # 164
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
«Опять задолбавшая уже вель-политик! Из-за европейских козлов уже жену потискать, с детьми повозюкаться некогда, чтоб они поздыхали! Однако ехать придётся»
Аркадий поцеловал сначала дочь, потом, нагнувшись, жену, крикнул слугам, чтоб подали ему свежую лошадь под седлом, воды, чтобы обмыться, свежую рубаху и праздничные кафтан с поясом. Пришлось в темпе, разоблачившись до пояса, облиться холодной водой, обтереться рушником – неприлично являться к диктатору огромной страны пропотевшим. Надел, помимо свежей, также шёлковой вышиванки и неизменного бронежилета с подмышечной кобурой для ТТ, кунтуш тонкого белого фламандского сукна. В завершение подпоясался разноцветным поясом, навесив на него саблю с револьвером, водрузил на голову широкополую ковбойскую шляпу из выбеленного фетра с золотистой лентой вокруг тульи. Производство фетра недавно наладили на той же его собственной мануфактуре, где валяли валенки. Была надежда, что склонные к понтам атаманы, не желающие походить на гречкосеев, на такую красоту купятся.
«Представляю, как смотрюсь со стороны. Помесь бульдога с носорогом – казацкие шаровары, вышиванка, кривая сабля при ковбойской шляпе и револьвере, ещё и проглядывающий сквозь сукно бронежилет. Попугай местного разлива, но… здесь и не такое носят, даже аристократы одеваются как павлины».
- Милая, уж извини, дела, постараюсь вернуться пораньше, действительно соскучился.
Москаль-чародей уже оседлал поданную ему вороную кабардинскую кобылицу, за злобный нрав получившую имя Кобра, когда супруга всполошившись, задержала его.
- Ой, забыла! Постойте, возьмите же подарок гетману, такую же шляпу.
Шустрая наперсница её, Гапка, быстро принесла круглую коробку из картона, перевязанную красивой ленточкой и подала её одному из сопровождавших везде характерника охраннику.
Домчались лёгкой рысью до цели всего за несколько минут, заехали во двор с чёрного входа, с параллельной улицы, асфальтом не покрытой. Оставив охранников во дворе, где для их отдыха имелись предусмотрительно вкопанные скамейки, в сопровождении того, кто нёс коробку с подарком, Аркадий проследовал во дворец. Никаких паролей или документов предъявлять не понадобилось, его здесь хорошо знали.
Поинтересовавшись где сейчас гетман, и получив ответ, что в малом приёмном покое, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Там, у дверей стояли четверо из личной сотни Богдана, десятника, возглавлявший пост оказался знакомым.
- Доброго дня, Матвей, сообщи гетману, что я пришёл.
- И вам доброго дня. Проходите, пане Аркадию, он вас ждёт, - Матвей открыл двери и посторонился, жестом предлагая проходить.
Увидев входящих, Хмельницкий энергично встал, откатив любимое кресло на колёсиках – легко догадаться, чьего изобретения – вышел из-за стола. Вошедшие сняли головные уборы и поклонились. Попаданец кивком, сопровождающий почти поясным поклоном.
- Проходь, проходь, Аркадий. Да ты, погляжу, в обнове, раньше я у тебя таких шапок не видел.
Друзья обнялись, Богдан сделал шаг назад и с интересом рассматривал обнову в руке собеседника.
- Только-только научились их делать. Вот и тебе в подарок принёс. Кирилл, - обратился характерник к сопровождающему, - давай сюда коробку и иди к ребятам. Взяв коробку одной рукой, Аркадий другой повесил свою шляпу на вешалку, также собственной мебельной фабрики. Изделия у собравшихся в ней мастеров выходили далеко не такими изящными и красивыми, как у мебельщиков королевских дворов Европы, но по удобству не знали равных. Имперский посол закупил сразу два комплекта кабинета, гардероба и спальни, один сразу отправив в Вену.
Извлечённую из коробки шляпу всевластный диктатор немедленно водрузил на голову и подошёл к большому зеркалу на стене, посмотреть, как в ней выглядит. Смотрелся, кстати, несмотря на польского покроя одежду, хорошо. Умное жёсткое лицо его, с взглядом шерифа из какого-нибудь бандитского местечка, выглядело естественно в этой обнове. На свой известный портрет гетман походил очень мало – выглядел не уставшим от жизни толстяком, а крепким и опасным мужчиной, хоть и с некоторым избытком веса и густой сединой в усах.
- А ты знаешь, добра шапка.
- Вообще-то это шляпа, летом-то её куда лучше носить, чем казацкую шапку.
- Нехай буде шляпа, - не стал спорить Хмель, - Главное, що добра.
Хозяин кабинета ещё несколько секунд повертел головой перед зеркалом, потом вернулся за стол и положил обнову на него. Гость сел на стул напротив.
- Чего-то срочно звал? Я даже пожрать не успел, переоделся и сразу к тебе.
- Ничего, с голоду не помрёшь. Порадовать тебя хотел вестями, да посоветоваться.
- Радуй.
- От… - гетман покрутил головой, но произносить характеристику наглеца вслух не стал. Наедине Аркадий позволял себе много вольностей в общении, но пользу эти беседы приносили, а лизоблюдские восхваления диктатору успели надоесть. – Сразу из нескольких мест известия пришли. Поляки наконец-то смогли разбить чёртового калеку*, сейчас шведская армия в Польше отступает на север, бросив часть пушек и обоза.
- Сам Торстенссон выжил?
- Да что ему сделается? Если бы не он, шведов бы всех там в землю втоптали, а так, не бегут они, отходят, огрызаясь. Одновременно две цесарские армии начали наступление в Неметчине. Одна на бранденбуржцев, разбив вдребезги местную армию, другая побила шведов западнее. А тут баварцы собрались с силами, погнали французов.
- Ох, как хорошо! Как Москва?
- Ивангород взяли, осаждают Нарву, Копорье, Динабург и Юрьев. Дворяне, казаки и ногаи рассыпались по всем шведским землям на востоке, зорят их, людишек хватают и в полон ведут, а время-то страдное, не посеешь – с голоду сдохнешь.


Осознал, что нужна вставка о событиях мая, буду думать, как рассказать о них.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 10.02.2013, 13:21 | Сообщение # 165
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Вот кусочек, который пойдёт в самое начало 3 главы:

3 глава


Новый, но никак не Дивный мир

Чигирин-Запорожье-Чигирин, конец мая 1644 года от Р.Х.


Путешествие в семнадцатом веке совсем не похоже на перемещение от пункта «А» к пункту «Б» в двадцать первом. И дело не только в покрытии дороги, отсутствующем как класс («Эх, римляне… сколько же ещё нам награбить нужно, чтоб самим такие дороги протянуть?»). И не в невозможности отвлечься на чтение – даже в подрессоренных каретах пассажиров трясёт и кидает так, что о чтении они могут только грезить, а о плейерах даже не мечтают – понятия не имеют, что подобная штука возможна. Скорости не те. Преодолевая о троёконь по пятьдесят километров в день, по местным меркам группа Москаля-чародея несётся. Быстрее передвигаются только татары или калмыки в походе, регулярно забивая при этом на еду не выдержавших темпа лошадок.
«Злись, не злись, а билет на ближайший авиарейс здесь не купишь. Ездить же в карете ещё менее комфортно, чем в седле – имел возможность сравнить, когда везли болящим с побережья. Так что будем использовать, пусть вынужденно, появившееся свободное время на нелюбимый и непривычный процесс – мыслительный. Мыслю мыслить. Смех смехом, а в суете повседневных дел на это часто не хватает времени и сил. Прилезешь домой, пожрёшь, исполнишь супружеский долг… кстати, надо бы его исполнять почаще и с большим вдохновением, а то ведь жена – баба молодая, энергичная, буду манкировать – рога может наставить. Не со зла – нечаянно получится. А мне такое украшение… впрочем, какое это имеет отношение к обдумыванию технических и политических проблем, поиску путей их решения? Кто о чём, а Ржевский…
Итак, вернёмся к любимой теме, вельт-политик. Так и не понял, с какого бодуна шведы на нас полезли? Ведь союзниками были, пусть и каждый себе на уме, но в открытую друг другу не гадили. О нашей помощи в чеканке монет, пусть и не совсем серебряных, они, вроде бы, до сих пор не знают, а мы хвастаться не будем. Из скромности. Пусть и дальше на поляков обиду копят, а поляки криком кричат о бесстыдном фальшивомонетничестве шведов. Мы и им ведь помогаем, тоже анонимно, как герой какого-то дебильного американского мультсериала, как же его звали… чёрт с ним. Всем до кого дотянемся, поможем. Не только для врагов, для ненадёжных союзников сил не пожалеем. Два в одном получается – у них экономические проблемы и падение доверия к властям, а у нас увеличение средств, немалое, кстати, на реформы. Дополнительный бонус – ещё большее ухудшение отношений всех соседей между собой. Пойманные-то распространители фальшака, все как один, из враждебных стран, но никто из Малой Руси.
Итак, что мы имеем на данный момент в Европе? Начнём с запада. Испания и Франция по-прежнему в жопе, и, несмотря на попытки оттуда выбраться, погружаются всё глубже. Гражданская война и там, и там, причём наглые французы прекращать внешние войны не собираются, хотя сильно уменьшили реальную посылку войск за границу. При испанских кредитах Баварии, вполне может и Католическая лига воскреснуть, тем более что протестантские войска в Германии и Чехии уже не меньше жестокостей совершили. Теперь разве что американский писака в далёком будущем их рыцарями изображать может. Эти белые и пушистые, все из себя рыцарственные уже столько мирных сёл и городов спалили-пограбили, что их светловолосыми гуннами и саранчой стали звать.
В связи с переносом военных действий в Польшу и на Русь, смогли собраться с силами имперцы, по уверениям посла обязательно будут наступать. Тем более, что испанцы их предупредили, что кредиты дают последний год, самим денег катастрофически не хватает, а продолжать войну без помощи Вена не сможет – пупок развяжется. Наконец, поляки под шведов не пойдут, костьми лягут, а большую часть страны от них освободят, там ещё то мочилово будет. Нам на пользу и радость.
Очень удачно московские войска в Прибалтику зашли. Молодой царь после скоропостижной смерти батюшки просто жаждет показать, какой он великий полководец. После гродненского погрома Стокгольму под Нарву или Юрьев перебросить некого, дай бог Ригу и Ревель удержать. Останься мы в войне, точно их можно было бы дожать. Но зачем? На море-то ещё долго скандинавы доминировать будут, не мытьём, так катаньем львиную доли прибыли от русской торговли всё равно они получат. Может и выглядит наш выход из войны предательством, однако даже для Великой Руси мы много более важное дело сделаем.
Ну, мы, конечно, молодцы. Разгромить две объединившихся шведских армии, полонить любовника королевы и его дядю, лишить Стокгольм сразу половины вооружённых сил... В этом мире шведы будут помнить не Полтаву, а Гродно. Револьверы в руках всадников – революция в военном деле. Сколько раз нашу кавалерию те же литовцы били, шведские рейтары, но стоило дать казакам в руки новое оружие, как три четверти вражеских всадников там полегли в одном бою или в плен попали. Вся Европа до сих пор эту битву обсуждает. Теперь главное – дожать шведов на переговорах, говорят, Кристина в непрекращающейся истерике требует вернуть ей хахаля. Наши главные задачи не на Балтике, на юге.
И как удачно, что казацкие и татарские отряды людоловов попали в Литву и Северную Польшу в разгар пахоты-сева. Наши крестьяне в города переселяться не желают, а работать на предприятиях зарождающейся индустрии кто-то должен! Где взять людей? Походы за рабами в Малую Азию последнее время уж очень затратны стали, больше людей гибнет, чем добычи привозят, некого на шахты посылать. Вот и считай турок отсталыми и тупыми. А они даже в нынешние, труднейшие времена, смогли, пусть отступив от черноморского побережья, так организоваться, что от вражеских отрядов туда посмевших залезть, пух и перья летят.
Ну и московские бояре, наверное, в великой радости – дворяне и ногаи им из северо-восточной Прибалтики массу рабов для освоения пустующих земель пригонят. Нас же удовлетворяет то, что они шведов на себя отвлекут, быстрее на мировую заставят пойти».
Естественно, попаданец не мог знать, что войну затеял клан Делагарди, но инспирировал клан Оксешерна. Одни жаждали перехватить власть, другие не хотели терять. И те, и другие посчитали, что этому послужит война с Малой Русью. У умнейшего, опытнейшего канцлера закружилась от многочисленных побед голова, возомнил он, что без калмыцкой и черкесской помощи (в этом разведка его заверила), не смогут отбиться казаки от лучшей – как он искренне считал – в мире шведской армии. Но что молодому Делагарди пощиплют пёрышки, был уверен. Надеялся, что победу стране принесёт Торстенссон. Одним из факторов подвигнувших Оксешерну к войне стало развитие металлургии в казацких землях, шведы относились тогда к этому очень ревниво, уничтожая чужие домны везде, где могли.
«Сталося не так, как гадалося». Сначала Торстенссон срочно направился с войсками на юг Польши, навстречу выдвигавшейся из Силезии польской армии. Потом старший Делагарди со всей своей армией вынужден был бросить захваченный Минск и срочно отойти к осаждавшему Гродно племяннику. Разведка донесла ему об огромной численности – более ста пятидесяти тысяч – армии Хмельницкого. Но даже вместе родственники против объединившейся казацкой армии – от Бреста к Гродно подошёл Кривонос – не выстояли. У казаков полководцы оказались даже лучше скандинавских, подавляющее огневое превосходство, что при более чем двойном их численном перевесе, несмотря на отчаянное сопротивление, предопределило полный разгром шведской армии. В итоге, сбежать с поля боя смогло не более десяти процентов вышедших на него воинов скандинавской страны. Не без оснований считавшая себя лучшей в мире шведская пехота полегла на две трети – пулям и бомбам безразлично качество убиваемых солдат.
Катастрофическое ослабление позиций Швеции на территории германских государств и в Польше, вступление в войну Москвы резко изменило ситуацию. Стокгольм вдруг откатился в ситуацию тридцать четвёртого года, когда его спасло только вступление в войну Франции, где сейчас вовсю шла грызня за власть. Надежда, что Швеция и Малая Русь прекратят эту ненужную обеим странам войну, выглядела более чем реальной.
Однако нужда своей армии и союзников в так хорошо показавших себя в бою револьверах не уменьшилась.
«После Гродно всякий, способный удержать револьвер в руках, да и немалое число не могущих это сделать по причине старости или немочи – отдача при выстреле у этого короткоствола не для слабаков – желает иметь чудо-оружие. Имейся они у нас – несколько миллионов штук ушло бы влёт, без падения цены. Эх!.. хоть бы пару десятков тысяч к осени сделать. На будущий год есть надежда получить большую партию из Вены, Венеция, Генуя, Испания обещали подсуетиться – за поставку им капсюлей, но дорога ложка к обеду. Даже усовершенствование пришлось отложить – вал, вал и ещё раз вал. Каждый ствол приходуется и распределяется на уровне гетмана. Французам и голландцам шиш вместо вундервафли показали – уж очень велика опасность, что снабдят ими наших же врагов. А капсюли остаются самой главной казацкой тайной. Тем же французам и голландцам подсунули капсюли на основе золота, а не ртути. Большие деньги их шпионы выложили, вряд ли быстро смогут разгадать секрет и наладить выпуск, есть надежда, что не сразу про ртуть догадаются».
Для недопущения уменьшения их выпуска, а если возможно, так и увеличения, Москаль-чародей и выехал в Запорожье.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 19.02.2013, 16:19 | Сообщение # 166
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Переделка концовки эпизода с Хмелем с большим дополнением:

- Чего-то срочно звал? Я даже пожрать не успел, переоделся и сразу к тебе.
- Ничего, с голоду не помрёшь. Порадовать тебя хотел вестями, да посоветоваться.
- Радуй.
- От… - гетман покрутил головой, но произносить характеристику наглеца вслух не стал. Наедине Аркадий позволял себе много вольностей в общении, но пользу эти беседы приносили, а лизоблюдские восхваления диктатору успели надоесть. – Гишпанский король тебе орден пожаловал. И графский титул с имением, кажись, где-то в Португалии.
Знаменитый характерник растерялся, не врубаясь в услышанное. Сообщение о титуле и землях в неподконтрольной на данный момент королю провинции Аркадий пропустил мимо ушей (совершенно напрасно, Фердинанд вёл борьбу с мятежниками куда более решительно и удачно, чем покойный Филипп), но награждение «Золотым руном» его поразило не меньше, чем в своё время «Золотой шпорой».
- Постой, постой, в Испании ведь только один орден…
- Один, - явно наслаждался ситуацией Хмель. В общении этой пары куда чаще приходилось удивляться ему самому, реванш так сладок…
- Но «Золотое руно» дают только самым знатным, королям и высшим аристократам!
- В твоё, как ты говорил, рабоче-крестьянское происхождение, не поверит и сельский дурень. А его величество Фердинанд совсем не дурень.
- Да я и не говорю, что он дурак! Но как обосновано награждение католическим властителем колдуна с края света? Который, кстати, в Испании ни разу не бывал и королю лично не известен. Когда такой орден вручают диктатору большой страны-союзницы, фактически некоронованному королю это – нормально. Но…
- Фарфоровый галеон вернулся с плаванья*. И серебряный флот прибыл в Кадис.
- Аааа… понятно.
Практически до двадцатого века суда, пересекавшие океаны несли огромные потери в экипажах из-за цинги, прежде всего и болезней распространявшихся крысами. Аркадий написал лично королю о возможности существенно снизить заболеваемость и смертность. Судя по такой реакции, к его советам прислушались. Для государства, раскинувшегося по берегам нескольких океанов, нововведение имело огромное значение.
В беседе наступила небольшая пауза. Попаданец привыкал к новому статусу, такое награждение автоматически приравнивало его к высшим грандам Испании. Ощущения, большей частью, нахлынули приятные, однако, вопреки мажору, вкралась и минорная мысль.
«Приятно-то оно… приятно, скрывать ни от кого не будем, от себя тем более, только зачем, спрашивается, несколько лет было путать следы и распространять разные маскирующие слухи? Сам ведь себе мишень на лбу нарисовал. Ну, разве что, дети получат немалый бонус, если меня шлёпнут. Князь империи, испанский граф, дворянин папского государства, просто богатый человек… звучит».
- Ну, порадовался?
- Это дело обмыть надо! – Аркадий встал, подошёл к замаскированному в стене бару и достал оттуда штоф вишнёвой настойки, не собираясь даже спрашивать у хозяина кабинета и страны разрешения. Впрочем, Богдан возмущаться не стал, а достал из стола пару серебряных чарок. В том же ящике лежал, на всякий случай, заряженный револьвер, когда попаданец в первый раз увидел этот натюрморт, то сразу вспомнил заставку из сериала «Менты» - гранёный стакан и «Макаров».
«Времена и обстоятельства вроде бы разные, а люди… остаются людьми в разные времена и в разных странах».
- Ну, чтоб на радость носилось и не терялось! – сам себе пожелал Москаль-чародей и, чокнувшись стопкой о стопку гетмана, вылил спиртное в рот. - Есть ещё новости?
- Как не быть? У Фердинанда ещё радость – его армия на юге Франции какой-то город взяла и вражеское войско побила.
- Дай ему бог дожать возомнивших о себе много французов, вроде они со шведами новые переговоры вели о пенсии Стокгольму?
- Точно ничего не известно, - Хмельницкий поморщился, сведения о событиях в Западной Европе к нему приходили отрывочные и неполные.
- Ещё чего-нибудь есть?
– Сразу из нескольких мест известия пришли. Поляки наконец-то смогли разбить чёртового калеку**, сейчас шведская армия в Польше отступает на север, бросив часть пушек и обоза.
- Сам Торстенссон выжил?
- Да что ему сделается? Если бы не он, шведов бы всех там в землю втоптали, а так, не бегут они, отходят, огрызаясь. Одновременно две цесарские армии начали наступление в Неметчине. Одна на бранденбуржцев, разбив вдребезги местную армию, другая побила шведов западнее. А тут баварцы собрались с силами, погнали французов.
- Ох, как хорошо! Давай ещё по капле за такие новости выпьем! – Аркадий набулькал в чарки граммов по сорок-пятьдесят, собеседники дружно их опорожнили.
- Как московские войска?
- Ивангород взяли, осаждают Нарву, Копорье, Динабург и Юрьев. Дворяне, казаки и ногаи рассыпались по всем шведским землям на востоке, зорят их, людишек хватают и в полон ведут, а время-то страдное, не посеешь – с голоду сдохнешь.
- Надо бы государя-надёжу поддержать, но не войсками, они нам в другом месте нужны будут. Если шведы и в Польше и в Прибалтике увязнут, у нас руки развязаны будут.
- Ведём переговоры о продаже им шестнадцати стеноломных пушек и нескольких сотен бомб пороховых. Да ещё несколько сотен крутяков (револьверов).
- Чем они будут расплачиваться?
- Строевым лесом, древесным углём, мехами…
- Золото по моей наводке они хоть нашли?
- Сего не ведаю, - пожал плечами гетман.
- Поставь ультиматум, что отныне капсюли будем только за золото поставлять. Вес на вес. У них там в реках его много, пускай быстрей шевелятся, ищут. Нам они ведь самим недёшево обходятся.
- Неужто только у них, а у нас ничего?
- Богдан, уже не раз тебе говорил, не знаю я о месторождениях золота здесь. Вот в Трансильвании, вроде бы, есть, а здесь… ходили слухи, что где-то в Карпатах бедные залежи есть, но где – знать не знаю и ведать, не ведаю.
- Эх, жаль!
- Не жалей. Точно тебе говорю – процветают те державы, в которых люди от трудов и ума живут, а не те, которые на золоте сидят.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 20.02.2013, 13:57 | Сообщение # 167
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
В диалоге есть повторы слов собеседниками, но это ведь не литературная дискуссия.

- Эх, жаль!
- Не жалей. Точно тебе говорю – процветают те державы, в которых люди от трудов и ума живут, а не те, которые на золоте сидят. Вспомни Голландию и Венецию, там-то и землицы той – с гулькин нос, а как живут!
- Всё равно жаль. Давай ещё по несколько капель выпьем, за нашу бедную землицу, - Богдан разлил по чаркам уверенной рукой вишнёвку.
- Не гневи Бога! Нам с донцами самая первейшая земля досталась – чернозём. Нету в мире лучшей для выращивания хлебушка, а он – всему голова. И кончай меня поить, с дороги и устатку развезёт, когда кормить будешь?
- Развезёт? С трёх чарок-то? Такого бугая из ведра поить надо. А на обед скоро позовут, я им команду дал, чтоб не копались.
Друзья выпили, сладкая наливка не требовала немедленной закуски, но имела коварное свойство пьянить постепенно, Аркадий, уже чувствуя лёгкость необыкновенную, об этом помнил, посему поспешил вернуться к обсуждению вельт-политик.
- Как думаешь, царю удастся Эстляндию и Лифляндию захватить?
- После исчезновения опасности с юга, он туда смог более ста тысяч народу повести. Конницы, опять-таки у него очень много. Не только дети боярские и дворяне, казаки донские, немного калмыков и почитай все ногаи с Поволжья. Подтянут пушки, тамошние крепости одна за другой сдаваться начнут. Ведь у шведов тысяч десять пехоты по крепостям сидит, да местное ополчение, немцы. И перебросить сейчас войска им к Нарве или Ревелю неоткуда, и в Неметчине их побили, и от ляхов отбиваться надобно.
- У нас пленных шведов сколько?
- Более тридцати тысяч. Правда, половина, если не более, там не шведы, а немцы, чехи и ещё бог знает кто. И добрая треть изранена, калек среди раненых не менее четверти.
- Пошли людешек поговорить с пленниками, там и мастера нам надобные могут оказаться.
- Уже послал.
- Пустить слухи среди них, что на Швецию со всех сторон враги навалились, не забыл?
- Это ты Золотаренку спроси, его забота такие делишки творить.
- Спрошу. Когда заключишь перемирие…
- Почему не мир?
- Может, я ошибаюсь, но недостаточно мы дурной гонор с них сбили, чтоб они сразу на мир пошли. Так вот, когда заключите перемирие, постарайся пожелавших вернуться на родину шведов отогнать куда-то к Гродно, лучше ещё западнее.
- Так они там, неподалёку и находятся!
- Нам выгоднее, чтоб они этими людьми войско в Польше усилили, не будут они их на север перегонять, если рядом беда идёт. Пока шведы будут отбиваться там и в Неметчине, царь сможет под свою руку много чего взять. Так что потом не так легко их оттуда повыбивать будет, да и мы Алексею поможем.
- Думаешь, там надолго кулеш заварился?
- В моём мире шведы, везде битые, не сдавались, пока русские войска близ Стокгольма не появились. Надеюсь, здесь шведы попытаются Польское Поморье всё себе оставить, тогда и поляки не успокоятся, будут пытаться себе его вернуть. Но… со стороны ляхов в любой момент пакости стоит ждать.
- Ляхи… они есть – ляхи. Всё строишь планы для похода на юг?
- Только я?
- Не только ты, но заразил нас этим ты.
- Шой-то я не видел, штоб вы спешили от этой заразы лечиться.
- И не такую заразу переносили, снесём и эту.
- Хлеба у нас уже в этом году избыток будет, а вывозить-то его не как. По Дунаю не очень-то удобно и… не верю я этим господарям. Как там, у турок дела?
- Да нам будто кто на небесах ворожит! Пришла весточка, что Анатолийскую их армию персы сильно побили, изничтожили, можно сказать.
- Персы?.. – в голосе Москаля-чародея прозвучали удивление и недоверие.
- Персы. Правда, написали, що было бы тем персам худо, да ударили в спину туркам их же собственные всадники, турки-кочевники. Слух там пошёл, що пришедшие туда татары будут у их племён землю отбирать.
- Постой, мы такого не придумывали, да и татары не дураки, со всеми племенами ссориться.
- Мы не придумывали, а кто-то при дворе шаха озаботился. Сам знаешь, Персией сейчас те же турки правят, родственные турецким туркам-кочевникам.
- Тогда можно быть твёрдо уверенными, что на помощь Стамбулу никто в этом году с востока не придёт.
Разговор прервал стук в дверь, после чего она приоткрылась и заглянувший в кабинет казак уведомил: - Батьку, пани есть звала.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 22.02.2013, 23:09 | Сообщение # 168
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
- Персы. Правда, написали, що было бы тем персам худо, да ударили в спину туркам их же собственные всадники, турки-кочевники и ещё какие-то племена… забув, як прозываются. Слух там пошёл, що пришедшие туда татары будут у их племён землю отбирать.
- Курды?
- Эге ж, курды.
- Постой, мы такого не придумывали, да и татары не дураки, со всеми племенами ссориться.
- Мы не придумывали, а кто-то при дворе шаха озаботился. Сам знаешь, Персией сейчас те же турки правят, родственные турецким туркам-кочевникам.
- А татары?
- От тут наш божий покровитель промашку дал. Они все в резерве стояли, как увидели, що битва проиграна, бросили обоз и пехоту, та отступили. И суваллери с ними, та й часть турок-кочевников, не все на предательство пошли.
Аркадий лихорадочно пытался сообразить, как эти события откликнутся на планах по захвату проливов. На первый взгляд – очень положительно. Стамбульская армия завязнет на востоке Малой Азии, быстро вернуться не сможет, противостоять казацкому нашествию реально будет только столичный гарнизон.
- Как ты думаешь, в Крыму это волнений не вызовет?
- Не, вряд ли. Вот если б зимой Ислам Созополь взял, полыхнуло бы знатно, а ныне не с чего им бунтовать, мурзы у них не сошли с ума идти на нас войной в одиночку.
- Дай знать мурзам, что отбытие крымских молодцев на помощь своим братьям преследоваться не будет. Чем больше их выедет добровольно, тем нам легче.
- Не веришь татарве?
- Веришь, не веришь – в таких делах о вере и речи быть не может. Как ни крути, а татары в Крыму для нас – бомба. Как только Турция восстановится, воспрянет из нынешних бед и неурядиц, а она обязательно поднимется из пепла, правящие там Гиреи пойдут отвоёвывать Родину. Не говоря уж о столице, которую мы хотим захватить. Это, в конце концов, их святая обязанность. И получим мы ещё один фронт в собственном тылу.
- Так может перерезать их к такой-то матери? – Хмельницкий хитро прищурился, на эту тему они не раз говорили.
- Опять за рыбу гроши!
- Так сам же говорил, что мёртвые не кусаются.
- Да, говорил. Уверен, что ты не забыл мои рассказы о разных вариантах решения проблем с неудобными народами. Вообще-то в таких случаях, самый надёжный вариант – полное уничтожение. Но это вообще, а в частности, если мы уж привели в Турции к власти Гиреев, то уничтожать их народ – глупость несусветная. Такого не забывают и не прощают. А уничтожить турок и татар, которых выпустили в Анатолию, мы не можем, не в силах, и вряд ли когда будем в силах. Зачем целый народ лютейшим врагом делать?
- И так нехорошо, и этак плохо?
- Только не говори, шо не видишь выхода, не поверю.
- Будем выпихивать тех, кто ещё остался к уже ушедшим.
- Да! – Аркадий в запальчивости взмахнул рукой. – Тотальная депортация. Если для кого родная земля дороже веры, пусть принимает православие, таких оставить и охранять от балканских переселенцев. Остальных, со скотом и движимым имуществом выпроводить в Малую Азию, как только сможем организовать паромную переправу через проливы. В нынешней ситуации многие охотно пойдут, на помощь своим, и Гиреям землю им легче будет найти для оседания.
Разговор прервал стук в дверь, после чего она приоткрылась, сквозь неё просочился юный джура и торжественно произнёс: - Пане гетмане, пани до столу просять.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
РОМАНДата: Воскресенье, 24.02.2013, 12:16 | Сообщение # 169
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
пост 167
Цитата (цитата)
- После исчезновения опасности с юга, он туда смог более ста тысяч народу повести.

Слишком сухо как-то для разговора...
"Как не стало" - вариант.

Цитата (цитата)
Не только дети боярские и дворяне, казаки донские, немного калмыков и почитай все ногаи с Поволжья.

Здесь противопоставление не завершено.
"Не только дети боярские да дворяне, но и казаки донские, немного калмыков " - как вариант.

Цитата (цитата)
Надеюсь, здесь шведы попытаются Польское Поморье всё себе оставить, тогда и поляки не успокоятся, будут пытаться себе его вернуть.

Хоть и указали Вы, что повторы в наличии, но вместо второго все же "стараться" более точно.


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
РОМАНДата: Воскресенье, 24.02.2013, 12:24 | Сообщение # 170
Шериф
Группа: Старшина
Сообщений: 6433
Награды: 41
Статус: Offline
п.168
Цитата (aspesivcev)
Разговор прервал стук в дверь, после чего она приоткрылась, сквозь неё просочился юный джура и торжественно произнёс: - Пане гетмане, пани до столу просять.

В предыдущем эпизоде было более по-домашнему, и более уместно в этой ситуации, имхо - "Батьку," а продолжение лучше это. smile


Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
---
Укроп - гораздо лучше, чем конопля!
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 24.02.2013, 18:35 | Сообщение # 171
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Спасибо, наверное так и сделаю.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 28.02.2013, 13:50 | Сообщение # 172
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Пообедал в прекрасной компании, хотя с таким определением очень многие не согласились бы – уж очень неоднозначная слава имелась и у самого Москаля-чародея, и у близкого к Хмельницкому Золотаренки, да кого из старшины не возьми… к ангельскому чину трудно причислить, даже если очень стараться.
За обедом всерьёз о делах не говорили, стараясь угодить хозяйке, вели себя чинно и солидно – как и полагается на мероприятии, проводимом главой государства. Угощение на столе существенно уступало магнатским пирам, гетман себе таких сумасшедших трат не позволял даже на торжественных приёмах, но и бедным его назвать было невозможно.
После обеда Аркадий высказал благодарность и восхищение хозяйке, галантно восхитившись её видом, после чего поучаствовал в совещании в знакомом гетманском кабинете. Обговаривалась в узком кругу подготовка к переброске войск на юг. В связи с тем, что большая часть полководцев пребывала в войсках, вне Чигирина, обсуждали очень нелёгкие транспортные и снабженческие проблемы предстоящей операции. В частности, Москалю-чародею порекомендовали не отправлять больше пушек и боеприпасов в войска, а начать их сплав вниз, к морю. Много спорили по поводу конкретных путей движения, необходимому для похода количеству орудий, лошадей, телег… Единственное, на чём дружно все сошлись – чем раньше удастся начать эту войну, тем больше шансов на успех.
Впрочем, переброска сечевиков шла уже полным ходом. Им суждена была совсем неожиданная планида. О чём, правда, знали считанные люди из числа самой верхушки старшины Сечи и Дона, часть донцов, по этому, предложенному Аркадием плану, присоединялась – с согласия Шелудяка – к сечевикам.
Гетман известил присутствующих, что господари Молдавии, Валахии и Трансильвании уже отправили войска на юг, в связи с чем необходимо срочно переправить к Босфору группы захвата четырёх охраняющих его крепостей и, в разобранном виде, приготовленных уже понтонных переправ. Перевозить большое войско на лодках – слишком долго и неудобно. Союзнички жаждали пограбить беззащитную на данный момент Западную Малую Азию, что полностью соответствовало казацким планам. Там, на юге, уже приближался сезон уборки урожая, крайне необходимо было не допустить пополнения истощённых запасов продовольствия в Стамбуле. Не будь этой совсем не нужной войны со шведами, такое разорение произвели бы и сами. Приспособившиеся разбивать небольшие отряды людоловов, турки в данный момент не имели возможности отбиться от большого войска, а прятаться по дальним захоронкам местные селяне также не могли. Вот-вот должна была грянуть страда, когда день год кормит, не собрав урожая земледелец обрекал себя и семью на смерть от голода.
После совещания Москаль-чародей провёл предварительные переговоры с генеральным табунщиком о продаже гетманской армии сотни полупородистых лошадей. Значительную часть жеребцов, изымаемых из родительских табунов, пристраивали к татарским кобылицам, давая возможность молодым кабардинцам, анатолийцам и ахалтекинцам возглавить собственный табун. За использование для прокорма всех этих табунов приходилось платить немалые налоги в сечевую казну, но оно того стоило, спрос на лошадей намного превышал предложение. По рукам не ударили только из-за нежелания характерника это делать. Торговаться он так и не научился, поэтому все подобные сделки в его семье заключала Москалиха, то есть, его супруга, имевшая незаурядный предпринимательский талант.
Не успел он закончить разговор с табунщиком, как подкатился сечевой асаул, с просьбой продать револьверы из доли, причитавшейся попаданцу за налаживание их выпуска на оружейной мануфактуре. Здесь также было достигнуто только предварительное соглашение – Аркадий и сам считал необходимым передать на вооружение сечевиков как можно больше этого нового и ещё немногочисленного оружия, договорившись заранее, предвидя такой запрос, с кошевым атаманом. А вот пожелание приобрести ещё и капсюльные винтовки положительного отклика не встретило. Не было в Малой Руси или Землях Вольностей войска Запорожского свободных стволов такого типа. И в ближайшее время появиться они не могли. Не существовало в стране ни дополнительных станков для их сверления, ни умелых работяг для подобных работ. Новые мануфактуры строились, станки делались, больше сотни парней обучалось в первом профессиональном училище, заодно осваивая геометрию и основы материаловедения, но… скоро только кошки родятся.
Воспользовавшись случаем, Аркадий, как генеральный лекарь, обговорил с асаулом поставки сечевикам и лекарских препаратов из гетманских складов.
В общем, нужные и полезные, как для государства, так и для семейного бюджета дела заняли немало времени. Возвращался домой характерник уже в сумерках, со сладостным предчувствием тесного общения с женой в спальне. Успел по ней соскучиться, да и нестарый организм требовал своего.
Однако по приезде его ждал неприятный облом. Выяснилось, что Хмельничиха в этот вечер собрала знакомых баб на вечерницы. Естественно, Москалиха сочла за честь на нём присутствовать. Спать детей уложили няни, мама же умотала гулять с подругами. Умом понимая, что жена поступила правильно – хорошие отношения с женой гетмана и супругами старшинской верхушки Чигирина поддерживать было необходимо, можно сказать – жизненно важно, супруг, тем не менее, испытал приступ горькой, сильной обиды. Он так ждал, а она взяла и уехала!
Наскоро перекусив, лёг спать. Однако, несмотря на усталость, сон долго не шёл – из-за той самой, почти детской (если не вспоминать повод) обиды на Марию. Долго ворочался с бока на бок, ругал ветреную, якобы жену, злился и на неё и на себя… Наконец придремал, а тут и супруга вернулась с гулек, пахнущая духами и спиртным. Снять парадное платье она успела в другой комнате, в постель полезла уже в ночной рубашке, отнюнь не стараясь сделать это осторожно, чтоб не разбудить усталого мужа. Скорее наоборот, именно разбудить его она намеревалась, так как тоже по супружеским ласкам соскучилась. Так что характерник получил всё, о чём мечтал на пути домой и даже немного больше, чем хотел.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 07.03.2013, 14:05 | Сообщение # 173
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
4 глава


Чёрное море и его окрестности, август 1644 года от Р.Х.


Всю первую часть пути на юг Юхим провёл в совершенно не свойственных ему задумчивости и молчаливости. Внимательный взгляд, а наблюдательных людей вокруг хватало, отметил бы при этом, что настроение признанного общественным мнением святым казака регулярно меняется. Он, то задумчиво хмурился от каких-то воспоминаний, то счастливо улыбался своим мыслям.
И для грусти и для радости причины у него имелись. Впрочем, грусть – не слишком подходит для характеристики глубокой обиды, им испытываемой.
«Вот уж сволочи, так сволочи! А ведь друзьями, гады подколодные прикидывались, да не один год! Нет, правду люди говорят, что хороших колдунов не бывает. Эх, недаром Пророк запретил винопитие, недаром…»
Юхим, со свойственной некоторым непоследовательностью, уже забыл, что сам попросил друзей-характерников помочь избавиться от непреодолимой тяги к горилке. Скажем прямо – беседа с гетманом перед рейдом на Гданьск произвела на него сильное впечатление. Умел Богдан внушить страх божий даже отморозкам, не боявшимся ни пули, ни сабли, ни чёрта лысого. Сбегать с Малой Руси или помирать – пусть самой, что ни на есть, героической смертью – ему не хотелось. Вот он и обратился уже после набега к Москалю-чародею и Васюринскому за помощью.
Те и постарались. Сначала долго что-то обговаривали, спорили, а потом Иван среди белого дня Юхима усыпил и заколдовал. Да так, что теперь от малейшего запаха спиртного знаменитого шутника тошнило немилосердно, просто выворачивало. Ни в гости сходить, ни у себя уважаемых людей нормально принять теперь будущий святой – народная молва его к лику святых уже причислила – не мог. Что же это за угощение – без наливки, горилки, пива и вина?
«Не о таком я просил! Не такое лечение мне было нужно! Это ж теперь я в изгоя превращусь – ни к людям выйти, ни у себя их принять».
Последний случай получился совсем вопиющим. Приглашённый быть крёстным отцом, Срачкороб с обряда крещения в церкви сбежал. Очень уж от батюшки разило перегаром, всё содержимое желудка будущего крёстного неожиданно двинулось в путь обратно. С огромным, просто неимоверным напряжением сил, удалось не обрыгать батюшку и малыша, выскочить на улицу, вывалив съеденный завтрак на траву там. Скандал.
Рассказывать всем о том, что его заколдовали от тяги к горилке, Юхим постеснялся. Точнее, постыдился – настоящий казак должен своей волей от соблазнов уклоняться. Пришлось врать. Первое, что на ум пришло – душа не выдержала дуновения греховности от попа. О том, что это может тому аукнуться крупными неприятностями, не сообразил, уж очень плохо сам себя чувствовал.
Батюшка, также вышедший на крыльцо церкви, услышав такое обвинение, пошатнулся, побледнел и на нетвёрдых ногах вернулся в храм. Где пал на колени перед иконой Божьей матери и начал истово молиться, то и дело, совершая поясные поклоны. Видимо имелись у него тяжёлые, не замоленные грехи, упрёк попал не в бровь, а глаз. Кончилось всё уходом попа в монастырь, благо был он вдовцом. Опеку же за его детьми поручили одной из сестёр новоявленного монаха. Впрочем, может под влиянием поступка отца, может по какой другой причине, в женский монастырь вскоре удалилась и его старшая дочь. Естественно – кто бы сомневался – этот случай людская молва причислила к числу подвигов святости Юхима Срачкороба.
Крёстным отцом Юхим таки стал, на следующей неделе, уже при помощи другого батюшки, приехавшего из соседнего села. Трезвого, на вид – немного испуганного, очень старательно проводившего службу.
Кстати, находясь среди толпы грабителей и убийц, Срачкороб никаких дуновений греховности от них не почуял. Может быть оттого, что считали они себя истовыми защитниками православия. А может и потому, что даже символическая выпивка в походе у казаков исключалась их законами. Даже от откровенных алкоголиков спиртным не пахло.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 16.03.2013, 12:58 | Сообщение # 174
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кстати, находясь среди толпы пиратов и убийц (не было на фронтире других достойных способов выжить, иначе, как добывая пропитание саблей), Срачкороб никаких дуновений греховности от них не почуял. Может быть оттого, что считали они себя истовыми защитниками православия. А возможно и потому, что даже символическая выпивка в походе у казаков исключалась их законами. Даже от откровенных алкоголиков спиртным не пахло.
Но куда чаще выражения обиды лицо знаменитого шутника посещала улыбка счастья. Бог его знает почему, но со стороны он начинал в эти моменты выглядеть глуповатым и неопасным. В волчьей стае, вышедшей на охоту, реакция у окружающих на такое инстинктивная. А некоторая заторможенность в ответах на подколки, посыпавшиеся со всех сторон, только обострила для него ситуацию. Многочисленные жертвы его шуток и розыгрышей почуяли возможность отыграться.
Между тем, Юхим не сошёл с ума, не сдурел даже временно. Скорее наоборот, долгое воздержание от употребления спиртного, приём многочисленных укрепляющих лекарств сказались на его здоровье – в том числе, духовном и умственном – самым положительным образом. Правда, сказать, что чувствует себя как в молодости, не мог. Нередко побаливали пострадавшие от спиртного, побоев и простуд внутренности, куда медленнее, с несравненно более сильными болевыми ощущениями восстанавливался мышечный тонус – и за полгода не удалось вернуть свои прежние силу и скорость движения. При всем том, мозги шутника работали уже с прежней эффективностью, выставить недоброжелателей дураками он сумел бы легко. Сумел, если бы имел такое желание, на данный момент отсутствующее. Не до того ему было.
Юхим ушёл в свои переживания и воспоминания.
«От же баба – дура! Нет, чтоб сказать заранее, я б… я б…»
Однако длительный, тщательный перебор возможных собственных действий оказался неудачным. Ничего путного Юхим измыслить не смог, уклонение от похода на юг – при малейшей возможности в нём поучаствовать – им отметалось с ходу, а других вариантов, иного развития событий, не имелось. Да и не могло иметься – либо идёшь в поход, либо остаёшься дома, возле жениной юбки. И хоть, впервые в жизни, ему не просто хотелось, жаждалось с невероятной силой именно остаться, уклониться от нынешней военной кампании он не мог. Сам себе такого не простил бы. Помимо запланированного взятия Истамбула, не налёта-грабежа, а полного овладения великим городом, намечалось ещё одно историческое действо, о котором-то даже из его будущих участников почти никто не знал. Не проводить одного из двух друзей, Васюринского, да почти всех боевых товарищей-сечевиков в дальний путь, скорее всего навсегда, было совершенно невозможно. Можно сказать – невообразимо.
«Правильно люди говорят, що всё зло – от баб! Ведь уже был с Аркашей уговор, що меня отпустят с Иваном. Он хоть и кривился, будто уксуса хлебнул, но согласился замолвить словечко перед Хмелем, щоб не препятствовали мне поучаствовать в этом деле. Только собрался сказать, при расставании – щоб поменьше слёз было – об этом жене, а она как брякнет – Я непраздна».
Странное дело, хотя неожиданно возникшее препятствие для присоединения к войску Сирка огорчало, расстраивало казака донельзя, на лице его опять расплылась улыбка погружения в нирвану, таки и правда придававшая ему вид глупый и безобидный.
Вообще-то, женщины в жизни будущего святого всегда были на втором, в последние годы, так на двадцать втором месте. Известно, что они плохо понимают шутки, склонны к истерикам и требуют подарков… Юхим с детства был солидарен с пословицей: «Курица – не птица, баба – не человек». Жизнь в сугубо мужском обществе Сечи, практически, в монастыре, немалая часть членов коего с прекрасным полом отношений принципиально не имела*, только укрепила его в этом мнении. И если бы не насильственная женитьба, в таком убеждении он бы и умер. Да влез в его жизнь гетман, потоптался по ней подкованными сапогами, и всё, пропал казак.
То, что он попал, причём сильно, Юхим понял почти сразу. Ну, как только осознал себя женатым человеком. Но насколько сильно, выяснилось как раз перед отправлением в этот долгожданный поход, в котором он надеялся вернуться к прежней, горячо любимой им жизни сечевика. Сообщение, что у него будет ребёнок (сын, конечно!), поломало все планы и намерения. Смело их, как веник сметает пыль с пола.
«Сын**. У меня будет сын!»
Раньше Юхима совершенно не волновало, есть ли у него потомки от его не таких уж частых, тесных контактов с женским полом. К жене он успел привязаться, но, всё же, не так сильно, как к Сечи и товариществу казаков. Да и не ожидал Срачкороб такого сообщения, ведь в первом браке детей у Ганны не было. Казалось бы, чего планы менять? Только они сами поменялись.

* - Многие казаки-ветераны считали, что секс может лишить удачи, из-за чего старались его избегать. Однако уподобление монахам у них было очень уж условным.
** - Инсайдерская информация. Вопреки ожиданиям, первой в семье Срачкороба родилась дочка, что не помешало ей стать его любимицей, вертящей знаменитым папашей как захочет. Он бы быстро её избаловал, но в семье имелась мама, не допустившая уродования девочки потачками её капризам. Так что бывало, что приходилось им вдвоём от Срачкоробихи прятаться, а потом полотенцем получать. Когда же девочка превратилась в девочку, ох и много казацких сердец разбила… «Ех, хороша у Юхима дівка - в мамку красуня, та характером, бісова, вся в батька», - сетовали молодцы и летели к ней, как ночные бабочки на огонь. Вопрос на засыпку: Куда при этом девалась знаменитая мужская логика?


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 22.03.2013, 14:07 | Сообщение # 175
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Раньше Юхима совершенно не волновало, есть ли у него потомки от его не таких уж частых, тесных контактов с женским полом. К жене он успел привязаться, но, всё же, не так сильно, как к Сечи и товариществу казаков. Да и не ожидал Срачкороб такого сообщения, ведь в первом браке детей у Ганны не было. Казалось бы, чего планы менять? Только они сами поменялись.
В тот момент, когда сечевик понял, наконец (через добрую минуту после произнесения женой), ЧТО она сказала, именно в этот момент казак пропал окончательно и бесповоротно. Гнездюком*** стал не только формально, но и в душе.
Прямо скажем, не все казаки были выдающимися интеллектуалами, хотя и полные дураки там долго не жили. Но уж чутьё-то у них имелось у всех, во всех смыслах чутьё. Ненормальность поведения Срачкороба многих спровоцировала на попытки вышутить того, кто не раз, иной раз очень болезненно, вышучивал их. На него посыпались подколки и обидные вопросы, с каждой минутой всё больше.
Пока казакам приходилось грести и то и дело переставлять паруса, не до облаивания расслабившегося юмориста им было. Сидел Юхим на верхней палубе – здоровье не позволило ему долго сидеть за веслом – остальные занимались своими делами. Но вот когда каторга вышла в море, поймала почти попутный для движения на юг, северо-восточный ветер, раздался приказ убрать вёсла внутрь. Многие не остались на гребной палубе, вылезли на верхнюю, где быстро обнаружили совершенно идиотски улыбающегося Срачкороба. Вот тогда и началось.
Счастье счастьем, а предаваться ему в момент, когда тебя окружили недружественно настроенные личности, мог бы разве что Будда. Пришлось Юхиму выныривать из нирваны и отвечать разухарившимся товарищам, им до этого неоднократно обиженным. Злость, что его выбили из состояния счастья и покоя помогла ему быстро поставить обнаглевших на место.
- А ты…
- Ну не ты же!
- Да мы с кумом!..
- А я с кумой.
Вокруг послышались смешки. Кто-то тут же подхватил: - А он баб не любит!
- Да, да… - уже мысленно торжествовавший посрамление многократно унижавшего его человека, Степан Лобода завис как комп с экспериментальной виндой. Хотя такое сравнение здесь прийти в голову могло только одному человеку, на корабле отсутствующему, но привычные термины тех лет – был ошеломлён, оглушён, обескуражен хуже отражают сложившуюся ситуацию. Мосластый блондин – порядочно отросшая щетина на лице и голове почти не была у него заметна – Степан, открывал и закрывал рот, пучил глаза, громко испортил воздух, но выйти из ступора не мог.
- Чего "да"? Не надо мне этого, другого согласного ищи, а я не содомит.
- Юхиме, а может он тебя полюбил?!
- Так у Юхима жена есть! Говорят – бой-баба, мигом эту любовь скалкой выбьет!
Один из мигом перешедших на сторону Срачкороба казаков, сопроводил свою шутку дружеским тычком в спину незадачливого Лободы и попал по почкам. От боли к неудачливому противнику Срачкороба вернулась способность говорить и он возопил:
- Да чего ты квакаешь?!!
- Смотри лучше, щоб самому в чужой пасти не квакнуть, с миром прощаясь.
Прав был ещё ненаписанный Штирлиц. Последняя фраза запоминается, а этот ответ Юхима в споре стал последним – опять сменился ветер и капитаны кораблей разогнали экипажи по гребным палубам и к парусам. А вспомнили эту фразу, как очередной пример пророчества или умения насылать проклятия. Последнее святым, вроде бы, несвойственно, только Срачкороба ведь и колдуном числили. Больше попыток перешутить святого человека никто не делал.

*** - Гнездюками на Сечи называли товарищей, имевших хуторок или поместье и семью. Большая часть старшины принадлежала к гнездюкам.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Суббота, 23.03.2013, 14:38 | Сообщение # 176
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Параллели и перпендикуляры истории
Юг Балканского полуострова, август 1644 года от Р.Х.


«Просто чертовщина какая-то! И время другое, и возможности-люди совсем иные, а столько параллелей… обалдеть. Наверное и Древнем Египте нечто подобное творилось. Война началась, а самого нужного оружия дико не хватает, приходится клепать его, закрывая глаза на качество. Помнится, ТТшки довоенного и военного выпуска отличались кардинально, а теперь и у нас та же история».
Аркадий ехал из промцентра Малой Руси, везя с собой все склёпанные за последнее время револьверы и кулевринки. К скорострельным, казнозарядным, нарезным трёхфунтовым кулевринкам, с конической формой каморы, из особо прочной марганцевистой бронзы особых претензий не было. Разве что, главным неудобством стала необходимость серьёзно освинцовывать цилиндрическую часть снарядов – для предупреждения ураганного износа нарезов в стволе. Несмотря на малый калибр, пушки удались, попаданец ими гордился. Добивали они куда дальше и, при этом, точнее, чем артиллерия всех потенциальных противников. А их снаряды – не шарообразные, а цилиндры с коническим наконечником – с взрывчаткой внутри, по разрушительности превосходили куда более солидные ядра тех же турок.
С револьверами, которых, казалось, жаждали все, дела обстояли куда хуже. Нарастить выпуск короткоствола никак не удавалось. Наоборот, еженедельные отчёты свидетельствовали, что производство падало, при росте затрат на него. Впрочем, проверки показали, что причиной этого стало не воровство, а в разы увеличившийся брак. Не помог и построенный недавно новый цех с большим количеством сверлильных, токарных и винторезных станков. Ставшие за них новички, как выяснилось сразу, обученные совершенно недостаточно, погнали сплошную некондицию. Уже в начале лета Аркадию пришлось бросать все дела в столице, оставлять семейный бизнес на супругу, в твёрдых ручках которой он без того пребывал, и спешить в Запорожье.
После нескольких мозговых штурмов, работая по восемнадцать часов в сутки, удалось остановить начавшееся падение производства револьверов. Кстати, решилась сама собой проблема лишнего веса, хоть эти дни зарядку не делал, зато стала мучить изжога после каждого приёма пищи. Порадовало сердце, на эти перегрузки не отреагировавшее. Пропавшие было после лечения сердечного приступа тени под глазами, приобрели такой размер, что сам себе Аркадий стал напоминать какого-то зверька с чёрными пятнами вокруг гляделок. Правда, вспомнить вид, или хотя бы род, не смог – не тем голова забита.
Туго приходилось далеко не только ему. Пахавшие последние полгода, как минимум, по шестнадцать часов в сутки работяги, даже самые опытные, замедлили темп труда и резко ухудшили его качество. Куда чаще, чем раньше стали ломаться станки, в больницу заметно увеличился приток людей с производственными травмами и обострившимися хроническими болячками. А менять выбывших нередко было некем. Совсем некем. Удалось – путём заранее спланированного резкого снижения скорости сверления и токарных работ для новичков и ограничения разрешённого времени пребывания у станков – хоть как-то предотвратить полный обвал. Не выдерживали люди, ломалось железо.
Особо сложное, кропотливое нарезание стволов, попаданец волюнтаристки прекратил, приказав делать гладкоствольные револьверы. В то, что новички смогут качественно делать тонкую работу, не верил, а «старики» вымотались до предела. Лучше гладкоствольный револьвер, чем никакого. Ко всему прочему встал вопрос и с острой нехваткой пороха – шведская война, такая нежелательная и ненужная, спалила большую часть его запасов.
«Интересно, бардак типа пожар совмещённый с потопом и признаками начинающегося землетрясения – это наша национальная традиция для военных действий или в других странах тоже похоже дело происходит. Вроде бы приходилось читать, что даже у немцев бардака было столько, что хоть с соседями делись».
Вопреки, казалось, здравому смыслу, все произведённые большие, осадные пушки везти к Стамбулу не спешили. Ещё в начале июня пластуны захватили все четыре крепости охранявшие Босфор. Три, Анадолуфенери, Румелифенери, Анадолухисары, малой кровью – уж очень незначительные в них имелись на момент взятия гарнизоны. Четвёртую, Румелихисары, пришлось штурмовать уже казакам с нескольких каторг. Пластунский налёт сорвался. Большая часть этих элитных бойцов невидимого фронта, участвовавшая в попытке захвата наиболее близкой к столице и самой мощной из босфорских крепостей, погибла. Для восстановления и без того немногочисленного пластунского корпуса – очень уж дорого обходилась подготовка его бойцов – пришлось привлечь черкесских психадзе, имевших сходную тактику действий. Благо на середину семнадцатого века почти все черкесские воины идеологически привязанными к Османам, а теперь Гиреям, не были.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 24.03.2013, 12:04 | Сообщение # 177
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Чрезвычайно сложное, кропотливое нарезание стволов, попаданец волюнтаристки прекратил, приказав изготовлять гладкоствольные револьверы. В то, что новички смогут качественно делать тонкую работу, не верил, а «старики» вымотались до предела. Лучше гладкоствольный револьвер, чем никакого, всё равно это оружие для стрельбы в упор. Ко всему прочему встал вопрос и с острой нехваткой пороха – шведская война, такая нежелательная и ненужная, спалила большую часть его запасов. А продукцию-то крайне необходимо проверять, прежде чем отправлять в войска. О рентгеноскопии смешно было мечтать, не говоря о более навороченных исследованиях, осмотр же и обстук (пушек) – для выявления скрытых каверн в металле – никакой гарантии от разрыва изделия при первом же выстреле не давал. Вот и в перевозимой в войска партии оружия, половина не проходила испытаний стрельбой. Не то, что усиленным зарядом, даже простым – не нашлось пороха в Запорожье для этого.
Особенный колорит производству придавало недостаточно хорошее знание языка Малой Руси (украинского) большей частью инженеров, мастеров и простых работяг. Начальственный состав, в основном немцы, учил язык старательно, но вновь прибывшие общались на родном или латыни, приходилось разговаривать с некоторыми через переводчика. Рабочие представляли же из себя настоящий интернационал: те же беженцы из Европы, по-прежнему охваченной фактически мировой войной, переселенцы с Балкан, Кавказа и Великой Руси, принявшие православие бывшие рабы – литовцы, поляки, турки, черкесы. К величайшему сожалению попаданца и Хмеля, местные селяне менять привычный плуг на работу у станков не рвались.
«Интересно, бардак типа пожар совмещённый с потопом и признаками начинающегося землетрясения – это наша национальная традиция для военных действий или в других странах тоже похоже происходит? Вроде бы приходилось читать, что даже у немцев бардака было столько, что хоть с соседями делись».
Вопреки, казалось, здравому смыслу, все произведённые большие, осадные пушки везти к Стамбулу не спешили. Ещё в начале июня пластуны захватили все четыре крепости охранявшие Босфор. Три, Анадолуфенери, Румелифенери, Анадолухисары, малой кровью – уж очень незначительные в них имелись на момент взятия гарнизоны. Четвёртую, Румелихисары, пришлось штурмовать уже казакам с нескольких каторг. Пластунский налёт сорвался. Большая часть этих элитных бойцов невидимого фронта, участвовавшая в попытке захвата наиболее близкой к столице и самой мощной из босфорских крепостей, погибла. Для восстановления и без того немногочисленного пластунского корпуса – очень уж дорого обходилась подготовка его бойцов – пришлось привлечь в него черкесских психадзе, имевших сходную тактику действий. Благо на середину семнадцатого века почти все черкесские воины идеологически привязанными к Османам, а теперь Гиреям, не были.
Большие пушки не спешили везти по нескольким причинам, но прежде всего потому, что брать штурмом огромный город не собирались. Хмель и старшина прекрасно представляли, сколько казацкой крови для этого придётся пролить, а врагов и без турок хватает. Стамбул намеревались взять измором, благо для этого имелись предпосылки – город голодал уже сейчас, причём, люто голодал. Ещё в июне, до возможного подвоза продовольствия из Анатолии, к городу подступили войска трёх балканских господарей – Молдавии, Валахии и Трансильвании и подошёл сквозь захваченный Босфор казацкий флот. Балканцы переправились через наведённые переправы в Азию, где, пользуясь отсутствием Гиреевской армии, рассыпались на отряды и занялись грабежом и людоловством. Флот же полностью перекрыл возможность подвоза еды по морю и рыбной ловли вне Золотого рога.
Подошедшее же десятитысячное казацкое войско стало у разобранных переправ, чтоб не допустить их уничтожения гарнизоном Стамбула. Такое небольшое, просто мизерное – по сравнению с численностью жителей города – войско привёл Богун, в рамках осуществления провокации для выманивания наиболее активных, непримиримых защитников севшего в осаду города в поле. Укрепления казацкого табора впечатления непреодолимых не производили, минами его, разведка осаждённых это точно выяснила, не окружали.
Понимал ли это Коджа Гази Сейди Ахмед-паша, возглавлявший город в отсутствие большей части оджака, ушедшего на восток Анатолии? Почти наверняка, он был опытным воином. Только, что ему ещё оставалось делать? Сидеть за толстыми стенами и ждать, пока враги возьмут ослабевших от голода стамбульцев голыми руками? С башен и стен Великого города можно было видеть шедшие почти каждый день караваны с награбленным в Анатолии добром и толпами гонимых в неволю турок. На восточном берегу пролива даже возник огромный временный лагерь – переправы не справлялись с переброской добычи в Европу, но несколько всегда стоявших наготове казацких каторг отбивали напрочь желание попытать счастья в налёте на него.
Зато малочисленность врагов возле Стамбула стала непреодолимым соблазном. Тем более, каждую ночь за чубатыми гяурами располагались успевшие перебраться вечером грабители-балканцы, бывшие данники султана. С перегоняемым скотом, арбами добра и зерна. Да и у казаков наверняка имелось что взять! В вроде бы не осаждаемом, но лишённом подвоза городе уже имелись случаи каннибализма, так что в одну из июльских ночей ближайшие к переправе ворота отворились и из них нескончаемым потоком хлынули вооружённые горожане. Прослышав о многочисленных казацких новациях в деле уничтожения себе подобных, Ахмед-паша решил дать бой ночью. Янычары умели драться в темноте не хуже казаков, а стрелять ночью вдаль – посчитал он – затруднительно.
Аркадию рассказывали об этом сражении несколько человек, но, всё же, картина произошедшего у него сложилась весьма общая.
Турецкая вылазка сюрпризом не стала, её ждали, готовились к «тёплой» встрече.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 17.04.2013, 14:52 | Сообщение # 178
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Новый вариант главки-диалога друзей:

Параллели и перпендикуляры истории

Юг Балканского полуострова, август 1644 года от Р.Х.


Если Срачкороб, забрался на идущую в арьергарде каторгу – из-за протеста против «неправильного колдовства» по кодированию его от алкоголизма – и переживал изменение своего семейного статуса, привыкал к мысли, что вскоре будет отцом, а заодно ставил на место вздумавших шутить над ним, то Аркадий путешествовал на флагманской баштарде. Там же пребывал и командир этой эскадры, Васюринский.
Поразмышлять нашлось время и у попаданца. Ивану довелось много внимания уделять управлению эскадрой и наведению порядка среди палубной команды флагмана. Составляли её, в основном, греки – все, как на подбор с жуликоватыми или откровенно зверскими физиономиями. В подавляющем большинстве они имели пиратский опыт, не говоря уж о контрабандистском. Грек-моряк и не контрабандист – оксюморон. Но вот с дисциплиной у гордых потомков эллинов были проблемы. Наиболее серьёзные регулярно лечились верёвкой и мешком, с судопроизводством по казацкому закону, однако если всех перевешать и утопить, то кто будет работать с парусами? Воспитанием прожженных авантюристов и разбойников вынужден был заниматься наказной атаман, а Москаль-чародей погрузился в размышления. Нарушать их никто не решался, связываться со знаменитым колдуном без крайне уважительной причины… таких дураков или совсем отмороженных на корабле не нашлось.
«Просто чертовщина какая-то! И время другое, и возможности-люди совсем иные, а столько параллелей… обалдеть. Наверное и в Древнем Египте нечто подобное творилось. Война началась, а самого нужного оружия дико не хватает, приходится клепать его, закрывая глаза на качество. Ничто не ново под Луной. Помнится, ТТшки довоенного и военного выпуска отличались кардинально, а теперь и у нас та же история».
Попаданец лениво, в который раз, размышлял о наверняка неслучайном сходстве ситуации, перемещаясь из промцентра Малой Руси в армию, везя с собой все склёпанные за последнее время револьверы и кулевринки. К скорострельным, казнозарядным, нарезным трёхфунтовым кулевринкам, с конической формой дна каморы, из особо прочной марганцевистой бронзы особых претензий не было. Разве что, главным неудобством стала необходимость серьёзно освинцовывать цилиндрическую часть снарядов – для предупреждения ураганного износа нарезов в стволе. Снабдить их вместо освинцевания более прогрессивными медными поясками пока не получалось – слетали они при выстреле. Несмотря на малый калибр, пушки удались, попаданец ими гордился. Добивали они куда дальше и, при этом, точнее, чем артиллерия всех потенциальных противников. А их снаряды – не шарообразные, а цилиндры с коническим наконечником – с взрывчаткой внутри, по разрушительности превосходили куда более солидные ядра тех же турок.
С револьверами, которых, казалось, жаждали все, дела обстояли куда хуже. Нарастить выпуск короткоствола никак не удавалось. Наоборот, еженедельные отчёты свидетельствовали, что производство падало, при росте затрат на него. Впрочем, проверки показали, что причиной этого стало не воровство, а в разы увеличившийся брак. Не помог и построенный недавно новый цех с большим количеством сверлильных, токарных и винторезных станков. Ставшие за них новички, как выяснилось сразу, обученные совершенно недостаточно, погнали сплошную некондицию. Уже в начале лета Аркадию пришлось бросать все дела в столице, оставлять семейный бизнес на супругу, в твёрдых ручках которой он без того пребывал, и спешить в Запорожье.
После нескольких мозговых штурмов, работая по восемнадцать часов в сутки, удалось остановить начавшееся падение производства револьверов. Кстати, решилась сама собой проблема лишнего веса, хоть эти дни зарядку не делал, зато стала мучить изжога после каждого приёма пищи. Порадовало сердце, на эти перегрузки не отреагировавшее. Пропавшие было после лечения сердечного приступа тени под глазами, приобрели такой размер, что сам себе Аркадий стал напоминать какого-то зверька с чёрными пятнами вокруг гляделок. Правда, вспомнить вид, или хотя бы род, не смог – не тем голова забита.
Туго приходилось далеко не только ему. Пахавшие последние полгода, как минимум, по шестнадцать часов в сутки работяги, даже самые опытные, замедлили темп труда и резко ухудшили качество продукции. Куда чаще, чем раньше стали ломаться станки, в больницу заметно увеличился приток людей с производственными травмами и обострившимися хроническими болячками. А менять выбывших нередко было некем. Совсем некем. Удалось – путём заранее спланированного резкого снижения скорости сверления и токарных работ для новичков и ограничения разрешённого времени пребывания у станков – хоть как-то предотвратить полный обвал. Не выдерживали люди, ломалось железо.
Чрезвычайно сложное, кропотливое нарезание стволов, попаданец волюнтаристки прекратил, приказав изготовлять гладкоствольные револьверы. В то, что новички смогут качественно делать тонкую работу, не верил, а «старики» вымотались до предела. Лучше гладкоствольный револьвер, чем никакого, всё равно это оружие для стрельбы в упор. Ко всему прочему встал вопрос и с острой нехваткой пороха – шведская война, такая нежелательная и ненужная, спалила большую часть его запасов. А продукцию-то крайне необходимо проверять, прежде чем отправлять в войска. О рентгеноскопии смешно было мечтать, не говоря о более навороченных исследованиях, осмотр же и обстук (пушек) – для выявления скрытых каверн в металле – никакой гарантии от разрыва изделия при первом же выстреле не давал. Вот и в перевозимой в войска партии оружия, половина не проходила испытаний стрельбой. Не то, что усиленным зарядом, даже простым – не нашлось пороха в Запорожье для этого.
Особенный колорит производству придавало недостаточно хорошее знание языка Малой Руси (украинского) большей частью инженеров, мастеров и простых работяг. Начальственный состав, в основном из немцев, учил язык старательно, но вновь прибывшие общались на родном или латыни, приходилось разговаривать с некоторыми через переводчика. Рабочие представляли же из себя настоящий интернационал: те же беженцы из Европы, по-прежнему охваченной фактически мировой войной, переселенцы с Балкан, Кавказа и Великой Руси, принявшие православие бывшие рабы – литовцы, поляки, турки, черкесы. К величайшему сожалению попаданца и Хмеля, местные селяне менять привычный плуг на работу у станков не рвались. Даже беднота, в селе перспектив не имевшая, на заводы не спешила – предпочитала в казаки подаваться.
«Интересно, бардак типа пожар, совмещённый с потопом и признаками начинающегося землетрясения – это наша национальная традиция для военных действий или в других странах тоже похоже происходит? Вроде бы приходилось читать, что даже у немцев бардака было столько, что хоть с соседями делись».
Вопреки, казалось, здравому смыслу, все произведённые большие, осадные пушки везти к Стамбулу не спешили. Ещё в начале июня пластуны захватили все четыре крепости охранявшие Босфор. Три, Анадолуфенери, Румелифенери, Анадолухисары, малой кровью – уж очень незначительные в них имелись на момент взятия гарнизоны. Четвёртую, Румелихисары, пришлось штурмовать уже казакам с нескольких каторг. Пластунский налёт сорвался. Большая часть этих элитных бойцов невидимого фронта, участвовавшая в попытке захвата наиболее близкой к столице и самой мощной из босфорских крепостей, погибла. Для восстановления и без того немногочисленного пластунского корпуса – очень уж дорого обходилась подготовка его бойцов – пришлось привлечь в него черкесских психадзе, имевших сходную тактику действий. Благо на середину семнадцатого века почти все черкесские воины идеологически привязанными к Османам, а теперь Гиреям, не были. Гиреевская столица выслать помощь отчаянно отбивавшимся защитникам Румелихисары не успела. Конницы в ней не осталось совсем – последние сувалери и сипахи несколько недель назад, видя, что дело идёт к поеданию их боевых друзей, ушли к дарданельской переправе и отправились к основному войску оджака. Пехота же не успела – пока разведчики, также пешие, выяснили подробности происходящего, пока удалось собрать у ворот достаточное количество вооружённых людей… выручать стало некого.
Большие пушки не спешили везти по нескольким причинам, но прежде всего потому, что брать штурмом огромный город не собирались. Хмель и старшина прекрасно представляли, сколько казацкой крови для этого придётся пролить, а врагов и без турок хватает. Стамбул намеревались взять измором, благо для этого имелись предпосылки – город голодал уже сейчас, причём, люто голодал. Ещё в июне, до возможного подвоза продовольствия из Анатолии, к городу подступили войска трёх балканских господарей – Молдавии, Валахии и Трансильвании и подошёл сквозь захваченный Босфор казацкий флот. Балканцы переправились через наведённые переправы в Азию, где, пользуясь отсутствием Гиреевской армии, рассыпались на отряды и занялись грабежом и людоловством. В Европе же на сотню вёрст вокруг продовольствие раздобыть давно было возможно разве что охотой – жившим вокруг грекам и болгарам пришлось сменить место обитания. Флот же полностью перекрыл возможность подвоза еды по морю и рыбной ловли вне Золотого Рога.
Перебирая в уме события последних месяцев, Аркадий наблюдал за действиями друга. Тот в это время построил распекаемых им матросов в ряд на палубе (ряд вышел неровным, стояли греки далеко не по стойке смирно, однако слушали командира внимательно). Иван, что-то объясняя, смахнув с головы казацкую шапку и зажав её в руке, размахивал оной, дополняя слова жестами.
«Эх, и с головными уборами у меня облом случился. Не желают казаки менять свои меховые страшилища ни на гречкосейные брыли, ни на ковбойские стетсоны. Упёрлись как бараны, из которых их шапки сделаны. А тут ещё вылезла такая "мелочь", как необходимость для производства фетра ртуть использовать. То-то мне шляпник сразу странным показался – надышавшись парами этого металла, не мудрено повредить рассудок. Фетр же из пуха бобров дороговат будет. Будем надеяться, что он прислушается к моим советам и перейдёт на шляпы из кожи и войлока».
Наказной атаман тем временем закончил пропесочивать подчинённых и направился к месту уединения друга. Хотя на галеасе присутствовали больше тысячи казаков, вокруг призадумавшегося колдуна образовалось свободное пространство в несколько квадратных метров. Иван подошёл, сел рядом, по-татарски, на палубу и попытался расслабиться, подставляя лицо ветру и солнцу. Шапку он так и не водрузил на голову, продолжал сжимать её в правом кулаке, видимо, просто забыв о головном уборе.
Вблизи стало особенно хорошо видно, как Васюринский постарел за последние годы. Встреть Аркадий так выглядящего человека в своём мире, определил бы его возраст в лет шестьдесят пять-семьдесят, между тем, ему было всего пятьдесят с малюсеньким хвостиком. Оселедец и роскошные, длиннющие, закрученные вокруг ушей усы, даже брови отливали чистым серебром – притом, что от природы атаман был брюнетом. Морщины образовали на лице глубокие складки, придавая ему мрачный, угрожающий вид. Зато глаза светились силой и волей.
«Не удивительно, что склонные устраивать хай по любому поводу греки, покорно слушали и кивали в ответ на выговоры. Спорить, настаивать на своём, при виде верзилы с таким лицом у большинства духу не хватит, даже если не вспоминать о его громкой славе колдуна. Зверюга зверюгой, того и гляди в волка перекинется и рвать в клочья вздумавших спорить возьмётся. Но… очень уж сдал он, судя по внешности. Хотя… может быть, просто устал, вымотался, как и я сам. Ох, нескучным выдался последний год, хотя назвать его весёлым язык не повернётся. Утешает то, что блюдя свой статус адмирала*, он теперь каждый день бреет лицо и голову, вон как пот на них блестит. Есть ещё порох в пороховницах, не ослаб казак. Будем надеяться, что и некоторый сброс мышц у него произошёл не из-за раннего старения, а из-за огромной нагрузки и, в связи с занятостью, недоедания. В отличие от меня, Иван сала так и не накопил, вот и теряет мышечную массу».
- Устал?
Васюринский чуть помедлил с ответом, поиграл в задумчивости губами.
- Ты знаешь, нет. Вот только чего-то…
- Плохие предчувствия?! – встревожился Аркадий. Плохие предчувствия у характерника – почти гарантированные грядущие неприятности, причём, наверняка, крупные.
- Нет, ничего плохого впереди не чую, но… томит что-то меня.
- Скорее всего, волнуешься. Может, останешься на Руси? Не молод ведь уже, а там климат убийственный для чужаков, это тебе не родные плавни.
- Ааа… Бог не выдаст, свинья не съест.
- На бога надейся, а сам не плошай. Свиней-то там нет, зато имеются куда более опасные твари. Только не в них главная опасность. Малярия, дизентерия, холера, паразиты разнообразные, в них – основная угроза.
- Да помню, в детство не впал, память не потерял. Серебряную флягу для воды себе уже приобрёл, ох и дорого же она мне обошлась. Хлопцам оловянные, но с крестом серебряным внутри приготовил. Часныку накупил на весь курень, карболкой для мытья рук всех смогу обеспечить. Не пропадём.
Настроение у попаданца после этого невольного напоминания о скорой разлуке, упало. Ведь, вполне возможно, им уже не придётся встретиться никогда. Оставалось радоваться, что Срачкороба его жена прочно охомутала, иначе и он бы подпрягся в эту авантюрную затею Москаля-чародея, на «Ура!» поддержанную гетманом. Сколько уже было говорено, отговаривать дальше не имело смысла.
- Лучше расскажи, как вы с голландцами и англичанами в Мраморном море дрались. А то ни с кем из командиров того сражения мне до сих пор разговаривать не довелось.
-Да… славное было дело, - Иван полез в карман жупана за трубкой, табаком и зажигалкой, неторопливо раскурил носогрейку. – Переправы работали ещё вовсю, волохи в Анатолию уже перебрались, молдаване как раз переходили, а трансильванцы ещё и не подошли к проливу.
- Янычары помешать не пытались? В Стамбуле ведь немалый гарнизон, да и многие горожане знают, с какого конца за саблю держаться надо.
- Не, наше войско встало табором между городом и перевозом, молдавская конница наготове была, перед ближайшими воротами мы сразу часныку** густо насыпали и ночью его собирать не позволяли. Богун – добрый атаман, сразу хорошо окопался,
- Ясно. Извини, что перебил, продолжай о битве на море.
- Ну, значит, стали мы невдалеке от входа в Золотой Рог, чтоб оттуда никто не выскочил. Турки, не будь дураки, на оставшихся у них лоханках из-под защиты пушек так и не высунулись.
- Думаешь, и дальше не посмеют?
Иван ответил не сразу. Сделал пару затяжек, поморщил лоб. Хорошо знавшему его другу не составило труда определить, что наказной атаман эскадры глубоко задумался.
- Думаю, посмеют. Причём, вылазки долго ждать не придётся. В Стамбуле уже сейчас жрать нечего, говорят, там всех сильно расплодившихся крабов выловили, а это ведь для мусульман запретная пища. Найдутся храбрецы, попытаются прорваться, пока на это силы есть.
- И как думаешь, прорвутся?
Васюринский сделал не жест, а намёк на него – очень слабо пожал плечами.
- Всё в руках господа. Если повезёт, то две-три сотни человек могут прорваться в Мраморное море, высадиться на анатолийский берег. Только ведь и на обоих берегах для них вокруг сплошные враги.
- А почему они вам в спину не ударили, когда вы сцепились с голландцами?
- Так мы же не на виду у них дрались, где-то посреди моря.
- То есть, Трясило заранее знал, что предстоит битва с европейской эскадрой?
- Ещё бы не знать! – широко ухмыльнулся атаман. – Они две недели у Дарданелл выжидали попутного ветра. Всем ясно было, что не с добром пришли.
- Почему, не с добром? – искренне удивился Москаль-чародей, и начал загибать пальцы. – Почти двадцать судов, можно сказать в подарок привели, да не пустых, с зерном и хлопком. Парочку подпаленных, как слышал, тоже уже отремонтировали. С утонувших много чего удалось поднять. Опять-таки, выкуп за пленных заплатят. А кое-кто из матросов уже подал прошение о зачислении их в казаки, нам таких людей сильно не хватает.
- Считать добычу у нас много кто умеет, а тогда, когда увидели длиннющую змею их кораблей… не знаю, как кто, а я про себя струхнул. Больше пятидесяти парусников, все с хорошей артиллерией на верхней палубе… - Иван, молча, пустил несколько колец из дыма, нельзя сказать, что безупречные, но и не простые безформенные облачка.
- А они сами-то не трусили? Неужели не слышали ничего о наших победах, о сожжении с помощью нашего оружия пиратских гнёзд испанским королём?
- Поначалу нагло пёрли. Бог его знает, что они думали тогда, но нас не боялись совсем. Видимо, приравняли к похожим по составу магрибским пиратам. Те на большие караваны судов обычно нападать не решались. После отъёма у того же испанского короля Бразилии вообразили себя… эээ…
- Выше неба и круче переваренных яиц.
- Вот-вот, мы по этим самым яйцам подкованными сапогами и потоптались. Сторожившие на скалах Дарданелл казаки дали сигнал дымом, что выходят они в Мраморное море, дежурная каторга принесла весть к Стамбулу, прямо ночью снялись и где-то в середине моря их перехватили.
- Договориться миром пытались?
- А как же! Трясило послал навстречу одну каторгу с сигналами на передней мачте: «Ваш курс ведёт к опасности». Только шедшая первой шхуна в ответ из носовой пушчонки бахнула, мол, отвали в сторону.
- Действительно, нагло и глупо. Не ожидал от купцов-выжиг такого идиотизма. Считал, что Нидерланды управляются очень умными людьми.
- Бог его знает, сколько у них ума, но жадности наверняка намного больше. Да и сколько мы пленных не спрашивали, ни одной ниточки к властям не обнаружили. Дело было так, значит, англы и голландцы, привёзли в Египет свинец, серебро, ружейные стволы и сукно. Сам знаешь, что по Средиземному морю, они толпами ходят, магрибцев боятся, хоть испанский король исламских пиратов и проредил. Как раз заканчивали купцы загружаться зерном, хлопком, шерстью и пряностями, когда в Александрию прибыла греческая фелюка с послами из Стамбула, которые пообещали тройную плату – по сравнению с Амстердамом – за зерно.
- Да они за такую прибыль верёвку для собственного повешения продадут! – стукнул кулаком по собственной ладони Аркадий.
Иван покрутил головой и улыбнулся.
- Ох, умеешь ты припечатать. Да уж, купцы – они такие. Только даже самые жадные в мире голландские торгаши не все соблазнились. Более двух третей предпочло вернуться в Роттердам.
- Наверное, не тем их корабли загружены были, шерстью, селитрой, хлопком, а не зерном. Не может купец отказаться от такой прибыли, в ловушку заведомую полезет, к медведю в пасть сам руку засунет.
- Хм… а ты знаешь, ведь и, правда, мне говорили, что они из Александрии не сразу отплыли, перегружались, менялись грузом.
- А я о чём! Хотя, конечно, часть судов управлялась приказчиками, не имеющими таких прав, перенаправлять груз в другое место, те пошли к себе. Впрочем, хрен с ними, теми купцами, что дальше случилось?
- Трясило приказал выстроить наши корабли параллельно ихним, где-то в полуверсте и палить по корпусам из трёхфунтовых пукалок.
- Так уж и пукалок? – обиделся за своё детище Москаль-чародей. – Против купцов-то трёхдюймовка вполне пригодный калибр. Это же не ядро, а снаряд! Он взрывается, причём, неслабо. Внутри-то взрывчатка, а не порох.
- Вот если бы они все при попадании взрывались, то да, щепки от голландцев знатно летели, да больше половины просто малюсенькие дырочки в бортах пробивали, в мешках застревали. Все корабли издырявили, часть мешков с зерном подмочили да посекли. И маловат-то калибр против кораблей.
Васюринский с видимым наслаждением несколько раз затянулся дымом из трубки, а его собеседник пережил прилив злости на самого себя.
«Это же надо было один в один повторить промах подготовления эскадры Рожественского! Из-за опасности взрыва снаряда в стволе, сделали взрыватели тугими. На испытаниях не взрывалось менее десяти процентов, а в бою больше половины стукнули по вражеским бортам почти безобидными болванками».
- Больше такого со снарядами не случится, доработали мы их уже. Промашка из-за спешки случилась. А с калибром… ты же помнишь, сколько над нарезанием шестифунтовок возились! – в голосе попаданца звучало нескрываемое расстройство. – Беда в том, что не очень долго стволы нарезку держат, да не поставишь их на борта галер, слишком тяжелы. Зато пукалки – в голосе прорезалась ещё и обида – дают возможность вести огонь из-за пределов достижимости голландских пушек. Будь в Мраморном море наши шхуны и шебеки… а, кстати, почему их там не было?
- Привезли они казаков для занятия крепостей и припасы для табора под Царьградом, и назад отбыли. А тут, как назло, ветер переменился, на южный, в Босфор при нём и на каторге не всегда сунешься, гиблое место. Да не дуйся ты на меня! Признаю, издаля палить из трёхфунтовок сподручно. Стреляют в десять раз чаще, чем голландские пушки, а про попадания и говорить нечего. В нас за всё время перестрелки всего два раза попали, правда, одна каторга чуть не утонула и от одного попадания, а мы, пожалуй, больше сотни раз им влепили. Думаю, если бы у нас поболе снарядов имелось, если не половина, то треть их до Золотого Рога не доплыла б. Все трофеи в серьёзном ремонте нуждаются, некоторые сразу после захвата на мель сажать пришлось, иначе достались бы они морскому царю.
- Так и я ж об этом! – Аркадий опять от души лупанул кулаком по собственной же ладони. – Сам знаю, что трёхфунтовки не годятся для морских битв, только и каторги-то для больших битв не подходят. Будет у нас большой флот с подходящими для него пушками. А пока, увы, - развёл руки. – Что можем, то и делаем. Рассказывай дальше.
- Так… эээ… Ну, постреляли мы в друг дружку, постреляли, на север идучи. Они всё мажут и мажут, а мы, хоть и попадаем, остановить их не можем. Правда, один ихний корабль взорвался, видно в пороховую комору** ему угодили.
А другой вдруг сильно загорелся, думаю, бахнул на палубе бочонок пороха. Людишек с этих кораблей голландцы подобрали, кто жив остался и не утонул сразу, и дальше поплыли. Ну, и у нас из строя две каторги вышли. Одну на плаву только сделанная по твоей подсказке заплата спасла, другой ядро мачту сшибло, однако, дерьмовые корабли османы делали, от чего течь образовалась. Тут у нас снаряды закончились.
- Да нет, в других странах галеры тоже для боя с крупными кораблями непригодны, хотя дерево, да, османы часто сырое использовали. Неужели голландцев такие частые попадания в их корабли не испугали?
- В горячке-то боя? Нет, они не трусы, да и не успели сообразить, что снаряды хоть и маленькие, а вред кораблям серьёзный наносят.
- И тогда Трясило пустил в дело ракетные каторги?
- Ага. У нас их пять штук было, с пуском вперёд, поэтому они на врагов повернулись и пошли, разгоняясь, прямо на них.
- Эх, надо было ему скомандовать общую атаку, чтоб голландцы не могли выцеливать ракетные корабли.
- Не-е, Тарас не дурак. Как увидел, что с каторгой одно голландское ядро может сделать, сразу передумал так делать – иначе мы могли с десяток кораблей потерять.
Сдвинув свой брыль на лоб, Аркадий почесал затылок.
- Вот об этом я и не подумал. Так на то он и Трясило***.
- Тебя-то он с уважением не раз при мне поминал. Да… хм… значит, рванули ракетные каторги прямо на их строй, чтоб поближе подойти, сам знаешь какая у них точность издали.
Москаль-чародей, производитель ракет, молча, кивнул. Это-то он лучше всех в мире знал. Его изделия прекрасно подходили для стрельбы по городу или большому лагерю, по скоплению зимующих кораблей, но попасть в корабль семнадцатого века на ходу ими, не рассчитывая на случай, можно было только с небольшого расстояния. Слушая рассказ он вдруг, как бы увидел произошедшее.

Артиллерийский бой происходил на не слишком высокой скорости, уж очень разнородным по составу купеческий караван был. Флейты, шхуны, галеоны – все разного водоизмещения и с несхожим палубным вооружением – с трудом сохраняли строй на скорости около пяти узлов. Галеры легко удерживали такую скорость, не прибегая к гребле. Но взлетела над флагманом ракета с красным дымом (на ракетных каторгах гребцы освободили вёсла), немного погодя в воздух взлетел ещё один краснодымный сигнал. На пяти галерах, до этого со стороны мало отличных от товарок, дружно ударили о воду вёсла. Причём, на всех гребцы разных бортов гребли в разные стороны, слева вперёд, справа назад, что позволило кораблям очень круто повернуть носами на вражеский строй, одновременно палубные матросы сбрасывали вниз паруса, превратившиеся вмиг из двигателей в тормоз.
Развернув суда, гребцы заработали в одном направлении, в учащающемся ритме. Голландские канониры, прекрасно понимая, что перезарядить пушки не успеют, а попасть в нос атакующей галеры издали крайне проблематично, замерли, выжидая возможности поразить атакующего врага в упор. Долго ждать им не пришлось, если кто закурил в момент начала атаки трубку, то самое большее, докурил её до середины.
Ожидавшейся на купцах попытки абордажа не случилось. Где-то с расстояния около сорока сажен, со всех пяти галер полетели в голландцев, со страшным воем и визгом, огромные остроконечные стрелы с длинными огненными хвостами. Не очень быстро, намного медленнее, чем ядро из пушки, пожалуй, даже медленнее обычных стрел, пущенных из сильного лука. Ловкий человек, казалось (только казалось), от такой опасности на твёрдой земле легко мог бы увернуться, только кораблю подобные фокусы не по силам. Хотя больше половины дьявольских снарядов в корабли не попала – какие-то не долетели, какие-то перелетели или пронеслись между судами, никого это не утешило. Пять, ставших обстреливаемыми мишенями, очень быстро превратились в огромные костры на воде.
Грозные ракетоносцы не удовлетворились уничтожением пяти судов, а начали выцеливать новые жертвы, одновременно спешно перезаряжая ракетные установки. Противник, вынужденно сломавший строй, не остался к этому равнодушен, все, кто мог, открыли пальбу из всего стреляющего. От, имевшихся на всего нескольких судах, девятифунтовок до аркебуз. Эффективность артиллерийской стрельбы в то время – пусть голландцы и уступали в меткости на море только французам – находилась в районе плинтуса, быстро вывести из боя корабль врага можно было только благодаря «лаки панч», счастливому попаданию. Так что стреляли, скорее, со страху, чем в расчете уничтожения смертоносных галер. Однако, одна за другой, две из них вспыхнули не хуже жертв. Причём, именно на баках, где стояли страшные для врагов – и как выяснилось, для самих себя также – ракетные установки.
Впрочем, остальные три отстрелялись и по второму разу успешно и без серьёзного урона «отскочили» от врагов подальше. На третий залп у них спец-боеприпасов не имелось – галеры мало подходят для сражений с артиллерийскими кораблями.
Нельзя сказать, что эта атака не смутила купцов. Смутила и испугала, но не до такой степени, чтоб забыть о прибылях ждущих их в голодающем Стамбуле. Никто не повернул назад, к Дарданеллам, после некоторых растерянности и шатания, суда стали выстраиваться в линию, более тесную, то есть, с меньшими промежутками между судами для продолжения пути на север.
Трясило также воспользовался моментом и перестроил свой строй, отведя назад к наиболее удобному для атаки минных чаек месту каторги с дымарями на носу. Неспешно они двинулись по ветру, как бы гоня перед собой облако дыма, скрывающее их от вражеских канониров. Потом многие нидерландские капитаны и купцы заверяли – божиться грех – что именно тогда они осознали необходимость сдаваться, но разные обстоятельства им помешали. Со стороны продолжавших идти параллельно казацких кораблей никого поднявшего белый флаг, прекратившего сопротивление не заметили. Все вражеские суда дружно палили в облако, некоторые для этого даже из строя вывалились, ведь новая опасность приближалась к ним более сзади, чем сбоку.
Именно из искусственного облака и выскочили специально укреплённые, приспособленные для выдерживания близкого подводного взрыва чайки с подводными минами на шестах. Аркадий, конечно же, не забыл про успешные атаки Макарова в русско-турецкой войне, но испытать это новое оружие довелось здесь, в Мраморном море.
Испытание прошло удовлетворительно. Ни одно из успешно атакованных судов не пережило этого события, большие подводные пробоины для кораблей семнадцатого века имели стопроцентную фатальность. Не спасли «голландцев» даже толстые, двадцати-тридцатисантиметровые борта – их строили с учётом долгой эксплуатации и сильных, океанских штормов. Когда, одно за другим, суда начали быстро погружаться в воду после атаки их всего лишь одним смехотворно маленьким корабликом, шедшие впереди сообразили, что в этом рейсе, при его продолжении, их ждёт не фантастическая прибыль, а смерть и начали сдаваться.

- Иван, много казаков на чайках погибло?
- Да нет, около трети. Может быть, даже ещё меньше, хотя палили по ним немилосердно, успели зарядить и пушки и ружья и начинали стрельбу только при сближении, а много ли чайке надо? Одно ядро – и подарок морскому царю готов.
«Ничего себе! Треть погибших при одной атаке – небольшие потери. Да… не жалеют своей кровушки казаки за волю. "Правильные пацаны" из двадцать первого века от таких перспектив массово перековались бы в добропорядочных граждан. Разводить лохов или изгаляться над беззащитными – по милости трусливых правительств – обывателями куда безопаснее».
- Такие потери на переезде не скажутся?
- Не-а, - мотнул головой наказной атаман. – Нам всё равно мест на каторгах-баштордах не хватает, потом людей довозить в любом случае надо будет.
- Так с вами же и парусники пойдут.
- Знаю, но и на них мест маловато будет.
- Тех, кто не захочет переезжать тебе не жалко? Хмель ведь их не помилует, изведёт под корень.
- А чего их жалеть, бесштанных трусов? Тех, кто на земле осел, гречкосеем заделался, Богдан не тронет. А тем, кто саблю в руку взял, чтоб против ворога стоять, на Днепре теперь делать нечего. С крысюками у казаков, сам знаешь, всегда разговор короткий – в мешок, да в воду, на корм ракам.
- За исход большого круга не переживаешь?
Иван ответил не сразу, а как бы после прикидки вариантов или «принюхивания» к будущему.
- Не боюсь. Хорошую идею ты подал, правильную. Ох, и развернёмся мы там…
- Может, и развернётесь, да надолго ли?
- Я ж тебе говорил, что «Бог не выдаст, свинья не съест»!
- А я тебя предупреждал, что там свиней нет, зато других опасностей – целое море! А ты уже не мальчик, и раны не так скоро заживают, и болячек разных… много имеешь.
- Казаку в постели стыдно помирать. Рано или поздно, все ТАМ будем.
- Ага, в соседних котлах. Только вот я ТУДА не тороплюсь, мне и здесь неплохо.
- Ещё никому ЗДЕСЬ остаться не удалось, так, что не казаку от опасностей прятаться.
Аркадию оставалось только тяжко вздыхать. Он с самого начала понимал, что отговорить друга от настолько соблазнительной авантюры не сможет. Как не печально было обоим от этого, но вскоре им предстояло расстаться. Возможно навсегда. Шанс на успех предприятия сам попаданец расценивал как мизерные.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 29.04.2013, 16:33 | Сообщение # 179
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Великий круг.

Степь невдалеке от Сечи, июль 1644 года от Р.Х,


Слепящее жёлтое солнце на блекло-голубом, будто выгоревшем, небе, серо-бурая трава, давным-давно выжженная жаркими лучами и отсутствием живительной влаги – обычная картина для окрестностей Никитской Сечи в середине лета. Но вот крепко сколоченная высокая и длинная трибуна здесь появилась совсем недавно, а море человеческих голов образовалось перед ней только нынешним утром.
На головах, всех без исключения, имелись шапки из бараньего меха с цветными, преимущественно красными, суконными шлыками, а вот одежда на присутствующих имелась разнообразная. У кого дорогущая, из лучших западноевропейских сукон или азиатских шелков, а у кого – рваньё вонючее, какое и самый распоследний нищий надеть на себя побрезговал бы. Имелись и люди в обычной крестьянской одёжке – это, в основном, у новичков, не успевших прибарахлиться или пропить всё нажитое тяжёлым пиратским ремеслом.
Стоявший рядом Юхим дёрнул Аркадия за рукав, и, когда тот склонил к нему голову, спросил (совсем не шёпотом, только при гуле голосов вокруг, беседа приобретала форму мазохизма): - Чего такой смурной? Праздник же вокруг!
Москаль-чародей поморщился, для него действо, разворачивавшееся на этом поле, для него было не праздником, а очень важной и тяжёлой работой.
- Потом расскажу!
«Может, для кого и праздник, а для меня – сплошная мука. Богдан убедился в боях с лучшей в мире шведской армией, что его гетманское войско вполне на мировом уровне, да и по числу уже Сечь в разы превышает, и спешит избавиться от разбойничьего гнезда в середине державы, чтобы присоединить огромный территории Земель вольностей Запорожских к Малой Руси. В мирное время власть кошевого атамана над ними невелика, доход идёт куреням, гетман нашёл бы для него другое применение. Кстати, и я бы ему в этом помог, денег не хватает всем и всегда, а уж здравоохранению и образованию, так в высшей степени. Особенно, если их приходится почти с ноля выстраивать…»
- Слава!!! – заорала вся собравшаяся на Великий круг лихая братия, реагируя на очередную обицянку-цяцянку Хмельницкого, толкавшего речь в большой медный рупор. Невольно выпавший от акустического удара из размышлений попаданец, завертел головой и заметил, что кружившие вокруг степные птахи рванули прочь, будто на лету наскипидаренные.
«Бедные птахи. Сначала у них гнёзда потоптали, устраивая сходку, а теперь пугают воплями. Но, тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо, всё идёт, вроде бы по плану. Хоть и подготовку провели тщательную, а с таким контингентом никогда не угадаешь, что случится. Пусть и от наиболее вероятных смутьянов избавились. Опять кстати, ох и подозрительно выглядит смерть двух куренных зимой, как раз Хмеля недолюбливавших, не удивлюсь, если к их скоропостижной кончине коллеги из безпеки руку приложили. И отправка на Кавказский фронт нескольких отрядов, думается, для того же сделана – чтоб не мутили, не портили буйные личности важное мероприятие. Нельзя же всех неугодных замочить, так недолго и самому головы лишиться. За что этих бандюг и уважаю – заморочить им головы не труднее, чем любым другим людям, но вот такой готовности призвать за дела к ответу… пожалуй что ни у кого не знаю».
- Слава!!! – снова заорали казаки в ответ на очередные похвальбу-обещание своего кошевого атамана. Аркадий пропускал слова Богдана мимо ушей, так как сам участвовал в составлении тезисов для этого выступления, место для переселения предложил тоже Москаль-чародей. После длительного, тщательного перебора, все посвящённые (очень тесный круг приближённых гетмана и тайное общество характерников) сошлись на этом варианте, Ниле. Точнее, дельте Нила.
Рассматривались именно большие реки с густой растительностью на них, подобные Днепру, Дону, Тереку и Яику. Последние две даже прикинули как возможные места переселения, но на них основными пострадавшими стали бы Россия и Персия, союзники Малой Руси – вариант нежелательный, крайний. Кубань, при проживании черкесов на Таманском полуострове и отсутствии богатых мест для грабежа рядом, также без дискуссии отринули.
В долговременное существование Сечи на каком-нибудь острове не верилось. Очень скоро все соседи взвоют от такого соседства и сбросят сечевиков в море, не взирая, на потери при этой операции. Дунай отпал сразу – на нём казаки стали бы грабить союзников, серьёзно обострив с ними отношения, да и своим купцам наверняка бы на Чёрном море приходилось туго. Висла рассматривалась всерьёз, но прикинув силы поляков и шведов, да возможность их совместного наезда не только на новую Сечь, но и на Малую Русь, решили врагов лишний раз не злить.
Долго спорили о возможности осесть на Амударье и Сырдарье. Потерявшие в результате неподготовленного налёта на Кабарду своего предводителя, калмыки, союзники, начали терпеть на юге от казахов и узбеков одно поражение за другим. Появление там Сечи здорово изменило бы соотношение сил. Но у всех собравшихся не выпал из памяти налёт на Среднюю Азию яикцев, полегших при отходе полностью. Даже чайки перебросить на Аральское море было крайне затруднительно, о каторгах и речи быть не могло. При всей соблазнительности этого варианта, разругавшись, отбросили и этот вариант. Слишком трудно, да и окружающие тюрки вполне имели возможность построить свой флот для уничтожения агрессора.
Таким образом, остался изначально предложенный Аркадием Нил. Так любимые казаками плавни – пусть не из камыша, а из папируса. Шикарная, из множества островов, дельта реки. И масса не прибитого гвоздями имущества в пределах налёта каторг, а то и чаек. Можно сказать – ничейного. Главное же – большим, многопушечным кораблям соваться в плавни – извращённая форма самоубийства, а с гребным флотом любого противника казаки поступят как бог с черепахой.
Правда, на суше соотношение сил для новосозданной Нильской сечи выглядело очень мрачно – мамелюки и оджак гарантированно раскатают их в блин несмотря на преимущество в вооружениях. Но на данный период истории казакам такое доминирование врага на суше было привычным. Авось и там приспособятся.
Верил ли сам Москаль-чародей в победное шествие казачества по Африке? Если честно, то однозначно нет. Разве что в душе тлел огонёк надежды, казаки столько раз удивляли мир… Главным, для гетмана и старшины, было убрать разбойничью вольницу подальше, желательно нанеся при этом потенциальным врагам максимальный вред. А малым его не назвал бы никто. Резкое удорожание, даже нехватка хлеба в спонсорах Швеции – Голландии и Франции, гарантировало их спрос на хлеб русский. Разорение житницы исламского мира – в то, что войны с возрождённой Турцией можно избежать верили разве что совсем уж неумные оптимисты – существенно подрезало крылья Гиреям.
Для расширения базы решили принимать в казачество по обычаям, существовавшим до 1632 года – любых христиан. От приёма мусульман, достойно воевавших во Всевеликом войске Донском, после сомнений, отказались. Слишком легко в том месте казачество могло переродиться в таком случае в ещё один очаг исламского пиратства на Средиземноморье.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 06.05.2013, 13:31 | Сообщение # 180
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
«Политика, чтоб её!.. Все кричат, приходится и самому делать вид, вне зависимости от настроения и степени испытываемой одушевлённости. Чем торчать здесь весь день на жаре, я бы лучше продолжил подготовку передислокации этих оболтусов, многое же никто кроме меня не знает или не понимает. Но решили характерники поддержать Хмеля всем составом, так двоих из монастырей вытащили, несмотря на их отречение от мира, а двоих стариков – из которых песок не сыплется, а уж почти совсем высыпался – с хуторков. Политико-экономическую подготовку сочли полезным дополнить невербальным воздействием на толпу. Мало настоящих характерников, так что даже такими фальшивыми как я приходится пользоваться. Решение о переселении должно быть добровольным и единодушным, чего бы это не стоило. Гражданская война с Сечью, не захоти она переселяться, почти наверняка убьёт Малую Русь, да и Дон потом Москва додавит.
Досадно, что пока на Нил только около пяти тысяч донцов собирается, и всего несколько сот гребенцов. Уж очень тех и других кавказские соседи достают. Шапсуги так вообще нашими главными союзниками в войне на море против османов были, а теперь на наши корабли и селения налёты совершают. Совершенно недоговороспособные субъекты, без регулярного геноцида жить мирно их не заставишь в принципе. Это же каким недоумком или ублюдком надо быть, чтобы восхищаться "благородством" черкесских обычаев? Хорошо "благородство", выражающееся в нацеленности на жизнь за счёт продажи в рабство соседей, часто родственных по крови. Потенциально великий народ к двадцать первому веку превратился в кучку малочисленных дикарей. Но крови они у нас ещё попьют, никуда от этого не денешься».
Покосившись на стоявших невдалеке атаманов, попаданец убедился, что они выглядят воплощением уверенности в правильности решения перенесения Сечи на Нил. Как те, кто остаётся здесь, так и те, кто переселяется. Отличить эти две группы на глаз не представлялось возможным.
«Впрочем, бог с ними, уезжающими. Как скажется их отъезд здесь? В истории моего старого мира, несмотря на все беды Руины, селяне на Левобережье сберегли завоёванную волю до Катьки-бл…и, то есть, лет сто. Играло ли в сдерживании желающей похолопить их старшины, наличие рядом Сечи? Не была ли она решающим фактором сохранения свободы земледельцев? Страна ведь уверенно превращается в главного мирового экспортёра хлеба, прежних лидеров хлебопоставок Польшу и Турцию мы успешно загнобили, а Египет собираемся разорить. В ближайшее время, вместе с Великой Россией, именно мы и будем снабжать хлебом голодающую Европу. Время Аргентины, США и Канады наступит позже, а Польше и Турции понадобится не один год на восстановление. Удастся ли удержаться преемнику Богдана от этого лёгкого решения проблемы – возвращение селян в состояние быдла? Тем более что к тому времени все земли Малой Руси поделят, у новых придворных, безразлично, при дворе гетмана или свежеиспеченного же господаря, будет огромный соблазн – получить в собственность землю с хлопами. Правда, есть ещё у нас сотни тысяч полоняников-рабов, но эта проблема должна постепенно сходить на нет – их дети всё чаще принимают православие и получают волю».
Перед трибуной тем временем произошла подвижка казаков в глубь поля, освобождение для выступлений пространства с две-три цирковых арены величиной. Торжественное мероприятие перерастало в праздник, о котором упоминал недавно Юхим. Первыми выдвинулись на суд зрителей сурмачи (трубачи), барабанщики и певческий хор. Нельзя сказать, чтоб идеально, но достаточно гладко, они исполнили с полтора-два десятка мелодий, две трети – от Москаля-чародея. Петь он не любил и не умел, но намурлыкать человеку с музыкальным слухом «Роспрягайте хлопци кони» или «Писаре мий» смог без труда. Вот об извлечении слов к песням из собственной памяти, вспоминал вздрагивая – стихи не любил и плохо запоминал с детства, пришлось пользоваться гипновнушением. Жуткие головные боли мучили его потом несколько месяцев, при том, что многочисленных обязанностей с него никто не снимал, утоляющие боль средства характерников, кроме опиатов, не помогали, а увлечение производными мака – верный путь на тот свет.
«Нет уж, теперь дам копаться в своей голове разве что под угрозой смерти. Вот и сейчас, от по-настоящему хороших песен, исполняемых достаточно профессионально, звучащих далеко не так убийственно-громко, как на концертах двадцатого-двадцать первого веков, сразу сдавило лоб и появилась боль в висках. Надеюсь, хоть долговременных рецидивов не случится, а то хоть вешайся».
Переждав острый приступ боли, попаданец вернулся к размышлениям о судьбе этого мира, на который он сумел существенно повлиять, пусть не лично, руками казаков.
«Учитывая проблемы с сердцем, вряд ли намного переживу Богдана, так что максимальное увеличение промышленности и вовлечение в организацию мануфактур и заводов наибольшего числа представителей старшины – вот способ предотвратить возврат рабства и неизбежное при этом загнивание страны. Против законов экономики не попрёшь, уж насколько Пётр в реале был могуч, а из-за опоры на крепостничество большая часть выстроенного им, развалилась или пришла в упадок. Благо гетман тоже лично заинтересован в обогащении атаманов и полковников – меньше поводов у них появляется строить козни против него самого. Приятный бонус для меня – Мария – помимо развития семейного бизнеса – уже больше десятка совместных предприятий в разных городах Малой Руси организовала. Мебельных фабрик, обувных мастерских, сукновальных мануфактур… в общем, богатеньким Буратиной здесь я стал, натуральным олигархом, или, как здесь принято говорить, магнатом. Удачно это меня она выбрала, сам бы выше уровня умеренной состоятельности вряд ли бы поднялся. Не хотелось бы, чтоб наши дети в нищих превратились из-за гражданской войны.
Хм… а таки и, правда, внешние угрозы для Малой Руси и её жителей сейчас несравненно менее опасны, чем потенциальные внутренние беспорядки. Москва ещё долго будет переваривать пустовавшие ранее чернозёмные земли. Да и обречена она бодаться со шведами за Балтику, а если удастся задуманный Хмелем обмен территориями – царю, все земли севернее Припяти, нам – Черниговщина и Слобожанщина южнее Белгородской засечной черты, так совсем хорошо станет. Царь с полным правом припишет к титулу всея Белая Русь и, попытается приписать Литву, Курляндию, Лифляндию с Эстляндией, а Хмель объединит под своей булавой всю Малую Русь. Сильно сомневаюсь, что царю удастся подмять под себя всю Прибалтику, но разделение интересов Вольной и Великой Руси станет свершившимся фактом».


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Страница 6 из 7«124567»
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2017