Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
Страница 2 из 7«123467»
Модератор форума: aspesivcev 
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Вольная Русь
aspesivcevДата: Воскресенье, 20.11.2011, 13:38 | Сообщение # 31
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
pythonwin, РОМАН, спасибо и плюсики. Концовку переделал и перезалил. Последние правки внеесу позже.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 22.11.2011, 17:19 | Сообщение # 32
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Ещё кусочек:

Стоять рядом со стреляющей миномётной батареей – удовольствие не из самых больших. Но заткнуть уши, к его великому сожалению, Аркадий не мог: надо было слышать, что происходит, ориентироваться в ходе боя приходилось по звукам. У бастионов, где сначала у одного, а через полминуты и у другого, наконец-то догадались применить гранаты. Они вышли похожими на немецкие колотушки, с длинными деревянными рукоятями – с чугунными, в кубиках корпусами. Вероятно, именно применение нового оружия сломило атаковавших. В течение минуты или двух валы от них были очищены, немного погодя прекратилась и стрельба в поле, в отступающих (или бегущих) врагов.
- Пане Москалю, боезапас закинчився! – доложил командир первого расчёта, за ним и остальные его коллеги. Перед боем были предусмотрительно введены лимиты на количество мин, используемых за один бой. Мин наделали пока немного, да и дорогими они выходили, приходилось экономить.
После грохота пальбы, от которого продолжал стоять звон в ушах и гул в голове, тишина показалась особенно приятной. Стрельба вокруг почти прекратилась, понятно – раз пушки замолкли, бой подошёл к концу. Оставалось узнать об итогах – штурм-то точно отбили, в этом сомнений не имелось, но какой ценой?
Ждать у моря погоды или информации здесь, на позиции миномётчиков, не имело смысла, пришлось всему из себя крутому характернику направиться к ближайшему бастиону. Именно тому, который и поддержала огнём батарея под его командованием. Благо идти надо было недалеко, дальность стрельбы нового оружия пока оставалась неудовлетворительной – где-то с полкилометра. У места недавнего вражеского прорыва наверняка уже присутствовал один из руководителей обороны.
«Посланные для разъяснения обстановки джуры, конечно, что-то разузнают, но лучше услышать новости самому, без пересказа с неизбежным при спешке перевиранием».
В крепости имелось несколько фонарей, подсвечивая одним из которых можно было бы существенно облегчить себе дорогу в такую беспроглядную ночь, но Аркадий воздержался от подсветки при передвижении. После последнего, но далеко не первого покушения выказывать свой путь светом ему не хотелось.
«Проклятая темень, чтоб её черти взяли! Ноги без всяких врагов можно переломать или в грязюке вываляться. Хотя с чего чертям, чьим временем ночь и является, облегчать людям жизнь? Но пускать перед собой факелоносца или фонарщика – всем заявлять о своём присутствии. Невольно песня вспоминается: "Вот пуля прилетела и ага!.." На хрен! Не хочу агакаться, лучше нижними конечностями рискну. Но что же подвигло турок на такую авантюру, и какая сволочь им о существовании не заминированных проходов стуканула? И как они через ров с водой перебирались? Если бы они попытались засыпать, то точно бы были обнаружены заблаговременно и о взбирании на вал только мечтать могли. Как их часовые проворонили? Загадка на загадке, авось Гуня хоть на некоторые уже ответы знает».
Кто-то бежал навстречу, не заботясь о приглушении шагов. Аркадий, на всякий случай, приподнял большим пальцем правой руки крышку кобуры одного из своих револьверов и положил ладонь на удобную рукоять.
«Конечно, сейчас по крепости много гонцов должно бегать, но… с оружием в руке чувствуешь себя спокойнее. Особенно если твою шкуру множество людей считают ценным трофеем. А я не прочь её ещё сам поносить, причём желательно не в продырявленном виде».
Несшийся не разбирая дороги казак пролетел было мимо, но, уже за спиной характерника и охранников, неожиданно затормозил и остановился, вызвав тем самым очередной приступ паранойи у Аркадия, чья рука невольно потянула револьвер из кобуры.
- Пане Москалю, це вы?
- Я, - не стал разыгрывать инкогнито он. То, что гонец мог искать одного из известных атаманов, удивления не вызывало. Развернувшись, всматривался в фигуру, показавшуюся смутно знакомой, окликнувшую его – не делает ли она подозрительных движений?
- Це я, Иван Малачарка, вы ж мене послалы у бастион. Беда у нас, пана Дмитра дуже тяжко поранено.
- Чтоб меня!.. Веди срочно к нему!
Гонец, громко топая, пробежал мимо характерника с охраной и помчался к входу в бастион. Хочешь не хочешь, а и им пришлось резко надбавить ход, но за быстроногим казаком угнаться не удалось, тот действительно бежал, не обращая внимания на риск скоростного передвижения в тёмную, безлунную ночь, да ещё при ветре и дожде.
«Собственного джуру не узнал, что не есть гут. Правда, от волнения и усталости голос у него здорово изменился. Ох, как не вовремя ранен Гуня, как не вовремя… и будем надеяться, что рана не настолько серьёзная, он же здесь не просто главный зам Татарина – единственный. Остальные командиры и близко по рангу и уважению не стоят. Пока он будет выздоравливать и мне придётся часть его функций на себя брать. Не было печали – черти накачали».
Возле бастиона вывесили освещение, так что пробегая удалось бросить взгляд на лежавшие у вала рядом тела. Неожиданно – для такого-то короткого боя – многочисленные. За сотню точно, скорее – несколько сот. Рассматривать их подробнее не было времени, вслед за хекавшим от усталости, но не сбавлявшим темп передвижения проводником поднялись на «третий этаж», где невдалеке от выхода на вал и лежал раненый. В светлом (при трёх-то керосиновых лампах) помещении с сразу ощущаемым запахом сгоревшего пороха.
Одного взгляда на Гуню Москалю-чародею хватило, чтоб определить, что он уже не жилец. Бледное до синевы лицо, обильная кровавая пена у рта, лихорадочный взгляд… но взгляд осмысленный. Увидев вошедших, знаменитый атаман даже попытался изобразить улыбку.
- О, а от и характерник, тильки мени вже и нихто не поможе. Усе, що бог видмиряв (отмерил), прожив. Звыняй, Аркадию, якщо у чомусь був неправ, видхожу на суд божий.
И, коротко хрипнув, закатил глаза и умер.
Не был Дмитрий попаданцу другом, но смерть атамана стала шоком. Подойдя к уже бездыханному телу атамана, попытался нащупать пульс, видя, что бесполезно, но боясь отказаться от слабой надежды на ошибку. Осознав безусловность ухода из жизни Гуни, снял шапку, другой рукой закрыл ему глаза, широко перекрестился.
- Господи, прими его грешную душу. Святым человеком он не был, но веру христианскую защищал, как мог, и погиб за други своя.
Постояв молча несколько секунд, отдавая, таким образом, дань уважения погибшему, обернулся к старшему джуре Гуни:
- Что вы атамана не уберегли, Остап?
- Так хто ж знав, що Юшко його у спину вдарыть?
- Что?! Так его свой убил?! Какой Юшко?
- Та ж Недайвода, щоб йому чорты у пекли покою не давалы, тай до Страшного суду. Турки лизлы як скажени (сумасшедшие), мы палылы у них из револьверив, ох добру зброю ты придумав, а Юшко сзаду пидкрався та у спину атаману шаблюкою вдарыв. Да так, що й кольчугу пробыв.
- Я так понял, что вы его живым ловить не стали?
- Живым? – изумился джура. – Вин же, падлюка, атамана вбыв! Мы його у капусту порубалы.
- Вбыв-то он, а гроши хто йому за це дав, га?! Ты знаешь?! Недайвода ведь за копейку удавиться мог. Раз на такое дело пошёл, наверняка ему немало заплатили. Кто?
Аркадий знал лично убийцу, известной личностью среди запорожцев был казак Юшко Недайвода. Фантастический, невероятный жлоб, у которого посреди моря солёной воды не выпросишь. Но в число хоть сколь значимых ценностей он собственную жизнь не включал, лез в любое предприятие с самым сомнительным исходом, если там виднелась возможность сорвать приличный куш. Даже по меркам запорожцев жаднюга был редкостным отморозком без малейших признаков трусости. Стать начальником ему не светило ни в коем разе, но определённым уважением Юшко пользовался.
Явно растерянный Остап только развёл руками. Немедленно совершая месть за покушение на атамана, казаки о поиске настоящих виновников не подумали.
- Игде Гуня?! – распихивая стоявших в проходе запорожцев, в помещение ворвался расхристанный и очень взволнованный казак.
- Нету его. Погиб. А зачем он тебе понадобился? – заинтересовался Аркадий.
- Вот бяда… Татарин тожа сгинул.
- Как сгинул?! – характерник, который как пыльным мешком по голове из-за угла получил, широкими шагами рванул навстречу пришедшему и навис над крепким, но не слишком высоким донцом.
- Пагиб, значится, - отвечал казак, не побоявшись при этом глядеть в глаза колдуна.
- Тоже в спину убит?
- Чой-то в спину?! Саблей ему турок голову разрубил.
«Песец подкрался незаметно. Как же это лихой рубака Мишка, не раз янычаров и сипахов один на один одолевавший, так опростоволосился?.. И что я его жене скажу, как ей на глаза покажусь?.. Вот тебе и нет опасности штурма, оба в него не верили и головами за это поплатились. Но что же мне теперь делать, Господи? Это же пока шторма не пройдут и новый атаман от Богдана не прибудет, командование на себя придётся брать – иначе передерутся атаманы и полковники здешние за булаву, нет среди них никого, для всех других авторитетного».
Аркадий с трудом вышел из раздумий и перестал гипнотизировать гонца, мужественно вытерпевшего сверление взглядом знаменитым колдуном. отступил на шаг, и приказал: - Веди к Татарину.
Михаил был для него не просто знакомым – другом, да и одновременная гибель сразу обоих руководителей крепости стала страшным ударом по гарнизону. Имевшиеся в ней полковники и атаманы очень существенно уступали по авторитету Татарину и Гуне. Собственно, судорожно прокрутив в голове персоналии Аркадий обнаружил, что действительно остался самым старшим в уже осаждённой врагом крепости. Всё же, он ведь был фактически министром и при Хмельницком – на гетманщине, и на Вольном Дону. Неожиданное возвышение здесь совсем не радовало, даже если отбросить скорбь по другу Михаилу и доброму приятелю Дмитрию.
Уже собираясь выходить, опомнился, вспомнил, что для командира даже смерть друга – не повод забывать об своих обязанностях. Повернулся и поискал глазами среди казаков командиров. Найдя известного, ходившего в походы ещё с Трясилом и Сулимой полковника Нестеренко, обратился к нему: - Назар, назначаю тебя командиром бастиона. Прикажи осветить не заминированный подход к крепости, выставь усиленную стражу. В плен турок сегодня удалось взять?
Седоусый полковник, стоявший понурясь с шапкой в руках, встрепенулся и, помявшись, ответил: - Ни, Москалю. Живыми и брать не пытались, уж дуже гибель Дмитра на всех подействовала.
Аркадий порадовался про себя, что его попытка взять власть прошла так легко, никто назначение оспорить не пытался. Хочется командовать или нет, а возникни здесь борьба за булаву, шансы дожить до окончания шторма резко снизятся – у осаждённой твердыни не может быть больше одного командира.
- Поищите среди тел раненных турок. Может кто для допроса сгодится. Найдёте – перевяжите, покормите. Может, хоть что-то об их планах узнаем.
«Блин, невезуха. И в разведке нас турки обыграли, чего раньше никогда не было. Впрочем, Гирей ведь не Осман, больше на ум и хитрость полагается, чем на силу. И морем никого в тыл врагу не выбросишь во время такой бури».
По прямой между крайними бастионами было немногим больше километра, но в связи с ломаностью линии укреплений пройти пришлось как бы не с два. То ли из-за спешки, то ли из-за волнения, но спотыкался Аркадий в пути много чаще обычного. Чертыхался себе под нос, но темп передвижения не снижал. Проходя мимо разрешил миномётчикам стрелявшей батареи уйти в казарму, прихватив в свиту дожидавшегося там собственного джуру с печальной весть, ему уже известной. Потом отпустил и бойцов второй батареи, им самим и другим начальством забытой. Никто туда не явился, для указания целей и передачи приказа стрелять. Оставалось попенять себе по этому поводу (вспоминал же о ней!) и подумать об организации миномётного огня. Причём, подумать не отвлечённо, а конкретно, с указаниями совершенно определённым лицам.
Уже перед самым бастионом поскользнулся и упал-таки, зашиб коленку. Прихрамывая, не стесняясь хвататься за перилла, поднялся в помещение аналогичное тому, в каком недавно был. Точнее зеркальное отражение, с выходом не на юг, а на север. Освещалось оно правда похуже – горела всего одна лампа, а настроение ещё мрачней. Следы боя здесь заметнее были, на стенах у входа виднелись у двери на стене пулевые отметины, земляной пол пропитался кровью, к сильному запаху которой (подумалось вдруг: «вампир здесь с ума немедленно сошёл бы, ох и бойня тут была») ощутимо примешивалась вонь сгоревшего чёрного пороха и человеческих экскрементов.
Людей в помещение набилось много, мрачных и сразу заметно, что растерянных. Приход колдуна заметили. Молчание сменилось гулом голосов, уважительно тихих – все знали, что погибшего атамана и характерника связывала дружба. Помимо живых хватало и мёртвых – они лежали двумя рядами вдоль одной из стен. Тела, это сразу бросилось ему в глаза, были только казачьи, в походной рванине, с рубленными и колотыми ранами. Одно, накрытое серым полотном, лежало наособицу, к нему и подошёл. Сердце сжало будто тисками, даже пот на лбу выступил, пришлось несколько секунд пережидать, пока боль снизится, станет всего лишь ноющей.
Присев, откинул холстину с головы лежащего. Угадал правильно. Несмотря на страшную рану, разрубившую череп почти до уровня глаз, свалявшиеся колтуном от крови и мозгов волосы, друга он узнал сразу. На лице лихого, бесшабашного атамана навеки застыло выражение решимости и азарта.
«Странно, много раз приходилось видеть, как лица умерших расслабляются и разглаживаются, принимают умиротворённый вид, а Мишка будто и мёртвый готов продолжить бой, разить врагов. Эх, Мишка, Мишка, на кого же ты меня покинул».
Бережно, будто боясь причинить другу боль, накрыл его лицо рядном и встал, невольно поморщившись от боли в разбитом колене. Внимательно оглядел столпившихся в другой части комнаты людей.
«Блин, мне это мерещится, или часть казачков пока я прощался с Михаилом слиняла? Вроде их больше было, когда заходил».
Хотя в крепости засели отчаюги из отчаюг, под взглядом колдуна они заметно терялись и мялись, невольно чувствовали вину за произошедшее.
- Братцы-казаки, как же это такой промах совершили, жизнь своего атамана проворонили, а?
Сразу несколько человек начало оправдываться. Естественно, разобрать в этих выкриках что-то – оправдывались ребята энергично – было мудрено. Аркадий дал казакам немного выплеснуться, потом неожиданно для них громко хлопнул в ладоши. Хлопок услышали все и замолчали.
- Не, ребята, так дело не пойдёт. Негоже казакам базарный хай поднимать (вообще-то для казачьих сборищ весьма характерный – вольница ведь). Вот ты, …, расскажи, как всё произошло.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 25.11.2011, 13:00 | Сообщение # 33
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Заменил два предыдущих кусочка на один, существенно более полный.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 05.12.2011, 15:09 | Сообщение # 34
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Внёс немало правок и добавок в предыдущий текст, но и сам их не найду, так что размещаю только добавление:

Смуглый, горбоносый брюнет Григорий Некрег, смахивающий на горского абрека, каким, возможно, и был до ухода на Вольный Дон, а ныне атаман одного из новых городков на Тамани, с ответом не задержался. Впрочем, говорил по-русски он как казак с Низовьев Дона, может, там и родился, имея мать или отца с Кавказских гор, близко Некрега попаданец не знал.
- Так кто ж знал, Москаль, что у них хватит наглости напасть таким малым числом? А то, что турки нашли проходы к валам в минном поле… предательством здесь пахнет.
На такую отмазку оставалось только вздохнуть. Аркадий поморщился, покачал головой.
- Положим, предупреждал я атаманов, что недоброе чую. Заковыка в том, что и сам не понимал, когда и откуда беду ждать («Дьявольщина, придётся заниматься самопиаром, иначе до смены и не доживёшь»). А того, кто ворогам наши тайны сдал, найдём и… не помилуем.
- И правда! – раздался голос и из неразбежавшейся кучки казаков. – Смеялся Татарин, что Москаль-чародей совсем нюх потерял, стал даже такую кучку турок опасаться.
- Эх, - взмахнул рукой, будто саблей рубанул, характерник. – Знать бы точно, а то так… - он покрутил пальцами поднятой вверх руки, - мерещилось что-то тревожное, а что – сам не понимал. Только с вас это вины не снимает. Чего ж в бою атамана не прикрыли? Почему позволили ворогу его зарубить?
- Дык, разве его удержишь? Завсегда Татарин поперёд всех в рубку кидался, ох и лют, царство ему небесное, - сопроводил крестным знаменем рассказ, - был в бою.
- Царство небесное и земля пухом, - согласился Аркадий. – А идти в бою рядом с атаманом разве никто обязан не был?
- Так и шли же! И слева и справа его люди бились, токмо в густом дыму-то…
- В густом дыму?.. – поднял удивлённо бровь колдун. – А он откуда взялся? Вроде ничего здесь не горело?
- Так мы ж и напалили! Из скорострелок (донское название револьверов), ох и знатное оружье ты, Москаль придумал… Поздно турок заметили, они уж ров переходили…
- Постой, как переходили? Ров в два человеческих роста глубиной, как его вброд перейти можно? Неужто они смогли его фашинами забросать? Так это же, сколько времени надо, стража получается, беспробудным сном дрыхла? Как сурки на зиму в спячку залегли?
- Не-е, батька Михаил хоть и добрейшей души человек был, - в этот раз перекрестились все присутствующие, Татаринова донцы любили и уважали, - токмо за сон на страже он виновного враз повесил бы, без жалости. Как можно?!
- Ладно, отложим разъяснение этого вопроса. Значит, перешли вброд, говорите?
- Точно, Москаль тебе говорю, перешли. Все в мокрых штанах были – кто выше колена, а кто и по самые яйца, некоторые, так совсем мокрые, могет быть, по пути падали в воду. Хуч и бросали они в воду чего-то, таки видоки сказывают – и шедшие первыми не плыли, а пешими ров переходили. Но токмо с самого краю.
- Однако вода сейчас в море ледяная, да и край рва волнами захлёстывается…
- Батьку, - вступил в разговор ещё один казак, незнакомый Аркадию, русый, с серьгой в ухе, - своими глазами видал, как турки вброд через ров шли, а их волнами било. Некоторых, так совсем с ног сбивало, и не все поднимались, но шли без остановок. А потом как бешеные на вал полезли, а там-то казаков немного было, да все только с ружьями да саблями.
Дальнейший опрос прояснил ситуацию. Не обращая внимания на выстрелы, турки забросили на валы множество кошек с привязанными к ним ремнями и полезли вверх. Малочисленная стража не допустить этого не могла, полегла полностью, рассказчик, видевший переход через ров наблюдал эту картину не с бокового, а с переднего вала. Развивая успех, враги попытались захватить и бастион, но туда, в каземат ближайший к выходу на вал, уже набилось достаточно много казаков, в том числе и имевших револьверы. Интенсивная револьверная стрельба здорово проредила турецкие ряды, отдельных "везунчиков" сумевших прорваться в ближний бой легко секли саблями. Дело шло к лёгкой победе, но множество выстрелов из оружия с патронами снаряжёнными чёрным порохом привели к сильнейшему задымлению в каземате, стрельбу пришлось прекратить и брать врагов в сабли. В этот-то момент и не заметил Михаил Татаринов удара, прервавшего его жизнь.
Гибель атамана только подстегнула казаков. Турок, сумевших прорваться в бастион, порубили, а снаружи кто-то догадался перебрасывать через вал гранаты. Это существенно сократило подкрепления, получаемые врагами на валу, и их трупы (в плен здесь не брали) скоро полетели вниз. С каждой секундой нараставший огонь из бойниц, полетевшие над головами наступавших с жутким воем бомбы, участившиеся случаи подрыва на минном поле… оказывали всё более сильное давление на психику штурмующих. Турки, до этого проявлявшие невиданное мужество растерялись, замялись и побежали обратно. Обрекая тем самым ворвавшихся в крепость на гибель.
Приступ отбили, потом выяснилось, что с небольшими потерями, погибло и получило тяжёлые раны менее сотни казаков, но одновременный уход из жизни Татаринова и Гуни поставил обороняющихся в очень опасное положение. Этот момент Аркадий не просто сразу понял – ощутил всем существом. И немедленно начал действовать для блокирования нормальных в казачьем обществе демократических процедур по избранию нового руководителя взамен выбывших. В конце концов, собственный статус на гетманщине и Вольном Дону позволял ему такую попытку. Пока никто возражать не решился, большинство наверняка примет такую перестановку как данность, а для горласто-недовольных море рядом и мешков хватает – мигом можно отправить в подарок морскому царю. Лучше утопить нескольких горлопанов, чем допустить разлад в гарнизоне осаждённой крепости.
Поймав себя на отдании распоряжения во второй раз, Москаль-чародей решил свернуть активную руководящую деятельность и сделать перерыв. Да и вымотал его нервотрёп этой ночи порядочно – ощущение пышущего изнутри жара, переполненности энергией сменилось нараставшей апатией.
«Казаки настороже, старшина на валах и в бастионах, никакого неприятного сюрприза больше быть не должно. Необходимо хоть немного отдохнуть, день будет не менее тяжёлый».
Фактический комендант крепости попытался поспать в одном из казематов, для подобного времяпровождения и предназначенных – в нём имелись не бойницы, а нары вдоль стен. Вот только заснуть ему долго никак не удавалось. Да и с обдумыванием случившегося возникли проблемы – никак не удавалось сосредоточиться на спокойном, тщательном анализе, мысли скакали как вспугнутые кузнечики в траве.
«Чертовщина какая-то получается, в стиле сказок про характерников. Ведь, по большому счёту, правы были атаманы, когда не верили, что турки пойдут на штурм. Семь тысяч посредственных на земле, пешими, бойцов против вдвое большего числа несравненно лучше вооружённых, опытнейших, храбрых казаков… да перенеси их кто-то прямо в Созополь, и то порубили бы на хрен. Так что желая поберечь своих людей Мишка был прав, но… кстати, интересно, кого же вместо него донцы выберут? Хомяка Кошелева? Вряд ли, в последнее время он больше по хозяйственным делам суетился, а казаки предпочитают голосовать за военных вождей. Дружбана Калуженина? Хм… желательно бы, есть у него шансы, да только у Шелудяка или Фёдорова их таки больше. Впрочем, чего это меня в политику понесло, когда под боком турецкая армия? Так… ага, турецкая атака по сути была самоубийственной – это раз, и невероятно хорошо подготовленной – это два. Как они ров по воде, аки посуху перешли – особый вопрос, но и о минном поле знали и о двух узких щелях в нём, что совсем удивительно. Эх, мало пока капсюлей делаем, и дороги они, приеду домой, и в Чигирине и в Азове придётся как проклятому пахать. Чёрт, про капсюли потом подумаю, если выживу, уж очень неприятные сюрпризы Гирей подсовывает. Так с какого бодуна турки на смерть пошли? Ведь и они не могли не понимать, что победы им в этом штурме не видать, а вот жизнь сохранить вряд ли удастся? Непонятка».
Аркадий ворочался на тюфяке, однако, несмотря на сонливость и вялость заснуть не мог.
«Ради чего люди идут на смерть? Ну, за идею – в данном случае – за веру. Хм… не смешно. Это ведь не ученики медресе из Стамбула, вот те да, могли и на верную смерть за торжество ислама пойти, если бы их какой-нибудь харизматичный мулла накрутил. Но пастухи… однозначно нет. За державу? Турки-то вообще весьма гордый народ, как любили выражаться в моём прошлом некоторые – державнотворчій. Только вот какое дело пастухам из Анатолии до крепости на болгарской земле и сидящих в ней казаках? Не-е, не канает здесь голый патриотизм. Не говоря уже о том, что эти самые пастухи недавно против армии Гирея воевали и скорее всего татар и янычар искренне и люто ненавидят».
Так продолжая перескакивать с темы на тему, Аркадий ломал голову над загадкой штурма, пытался отвлечься на более приятные мысли – не удалось, наконец усталость взяла своё и к утру он задремал. Да не судилось ему выспаться этой ночью.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 05.12.2011, 19:32 | Сообщение # 35
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Ещё кусочек:

Так, продолжая перескакивать с темы на тему, Аркадий ломал голову над загадкой штурма, но найти разгадки лёгкого преодоления рва и необъяснимой самоотверженности врагов не смог. Вот причины атаки по прибрежной полосе проглядывались невооружённым взглядом. Предательство. Причём не просто удача какого-то из засланных в крепость шпионов умудрившегося высмотреть недочёт в обороне. Нет, именно предательство кого-то из своих, сумевшего заметить эту особенность – отсутствие мин в прибрежной полосе.
«Мог ли этим Иудой быть Недайвода? Теоретически мог, но… разумнее предполагать, что он продался не один и другой, или даже другие, в любой момент могут нанести удар в спину. С утра нужно будет усилить охрану пороховых складов, самые соблазнительные объекты для диверсантов. Если не считать моей скромной персоны, но я, слава богу, пока не объект, а субъект. Интересно, кто же это у турок такой умный нашёлся, раньше за ними подобных ухищрений не числилось. Да… чувствую за моей шкуркой пойдёт охота… или за моей головой? Хм… да какая разница? В любом случае расставание, что со шкурой, что с головой, один хрен приведёт к нежелательному летальному исходу. Впрочем, для кого нежелательного, а для кого и очень даже желательного… охотиться всерьёз будут. Остаётся всего ничего – дожить до замены. Вот тебе и съездил на испытания нового оружия, захотел отдохнуть от нудных ежедневных дел. Что хотел, то и получил. Зато жаловаться на скуку и рутину наверняка не придётся».
Поняв, что при размышлениях о серьёзных материях не уснёт, пробовал отвлечься на более приятные мысли. Вот только не так-то легко это оказалось сделать – не удалось! Даже при воспоминаниях о собственных детях, дочери и сыне, Мария ждала третьего ребёнка, вдруг начинало мерещиться, что это турецкое войско добирается до Чигирина, янычары врываются в его дом…
«Блин горелый! Нормально заснуть – так Морфей где-то загулял и его обязанности выполнять некому, а кошмар, практически наяву, я ведь понимал, что это не реальность, а кошмар, так пожалуйста».
Наконец усталость взяла своё и к утру, он задремал. Да не судилось ему выспаться этой ночью. Заснуть покрепче не смог из-за поднявшейся снова стрельбы. Проклиная всё и вся (турок, татар, продажных шкур, погоду, древних греков и скифов, собственную злую судьбинушку…) зажёг керосиновую лампу и начал обуваться, вспоминая при этом мультик о Незнайке – вроде тот и не разувался, только ведь спать в сапогах очень уж неудобно.
Первый же взгляд из бойницы бастиона Аркадия успокоил. Видимость, правда, оставалась на редкость плохой. Костры и факелы на верхушке бастиона позволяли смотреть уверенно только метров на пятьдесят. И приблизительно ещё на столько же видеть смутные тени. В полной темноте, несмотря на плотные тучи и густую морось, и то виделось бы наверное лучше – не случайно вечером этих огней не зажигали. Да, турки перед рассветом опять пошли на штурм, но на этот раз добраться до валов у них шансов имелось исчезающе мало. Практически не было совсем.
Одно дело – нагрянуть неожиданно, вопреки логике и здравому смыслу, и совсем другое – атаковать когда тебя ждут. Между тем, зоны возможного наступления нисколько не расширились, полосы захлёстываемые прибоем, метров пять-шесть. То есть полоса-то была шире, но сунувшиеся в неё в сторону моря очень быстро становились его жертвами – удар штормовой волны грозное явление природы. Длинные, узкие колонны врагов старались двигаться по ним как можно быстрее. Но шторм-то не утих, идти в под ударами волн по мокрому песку быстро не в человеческих силах, а в крепости их уже ждали. И встречали, если и не гостеприимно, то горячо. Из сотен разнокалиберных стволов.
Из-за узости незаминированных подходов, турки передвигались плотной массой и защитники Созополя этим воспользовались полной мерой. Пули и картечь выкашивали врага. Понаблюдав за боем с минуту Аркадий обнаружил, что враги не приближаются, а отдаляются. Нет, они не побежали и не пятились – просто их убивали, сбивали на землю раненными быстрее, чем они успевали подходить. Завалы из тел не образовались только из-за особенностей полосы наступления – волны и здоровых-то то и дело сшибали с ног и утаскивали на верную погибель в море. А уж раненые не имели шансов уцелеть совсем. Прежде чем кануть в глубинах, тела некоторых сражённых воинов будто переходили на сторону казаков, осложняя путь своим же товарищам, превращались в одно из сложных препятствий. Несомые волнами трупы таранами сносили живых, или подворачивались им под ноги, вынуждая спотыкаться и падать.
Не выдержав этих испытаний, кое-кто из врагов попытался прорваться к крепости немного в стороне от моря и попадал на минное поле. Стрелки за такими искателями нехоженых дорог охотились редко, предпочитая палить в вынужденно плотную массу большинства идущих на приступ. Но хотя бы добежать до рва в этот раз никому не судилось. Осенью для достаточно мощных мин вырыли избыточно широкие ямы, обложив корпуса взрывных устройств щебнем. Теперь любой подрыв мины означал не только смерть неосторожного, на неё наступившего, но и поражение осколками и камнями многих его соратников. А неосторожные отбегали от товарищей в сторону недалеко, видимо и ров можно было форсировать только по краю. Под ногами таких нарушителей порядка раздавались взрывы и их уже безнадёжно мёртвые, искорёженные тела падали на мокрую землю, одновременно с ними и валились те, кому "повезло" поймать осколок. Учитывая обстоятельства, подавляющее большинство хоть сколь-нибудь серьёзно раненых или хотя бы потерявших равновесие в полосе прибоя пережить бой шансов не имели.
Гляделось всё в неярком свете костров оживлённой гравюрой на батальный сюжет. Мультфильмом. Чёрно-серым, другие цвета и оттенки в ночи не просматривались. Наверное наступающие уже не пытались соблюдать тишину – подбадривали себя воинственными возгласами, вскрикивали от боли, но из-за канонады с бастионов и валов расслышать что-то от них было мудрено. Более всего, пока необъяснимо, в этой мрачной картине массового убийства Аркадия поразила её продолжительность. Избиение, другими словами такое действо назвать трудно, продолжалось минут пятнадцать, если не больше*. Ни одного выстрела в ответ Аркадий не заметил, нанести казакам ущерб турки сегодня могли только сблизившись с ними вплотную, в рукопашной.
«Подключить, что ли, миномёты? Ребята наверняка уже стоят у своих миномётных – в смысле бомбомётных – батарей. Хотя… не стоит. Запас мин мал, когда новые подвезут неизвестно, да и дороги пока, чёрт бы их подрал, эти бомбы. Приходится, волей или неволей, и войну делать экономной».
Наконец, шедшие на смерть будто заколдованные её не замечать, турки дрогнули, замялись и побежали. Некоторое время стрельба по ним продолжалась, однако из-за плохой видимости вскоре большинство потеряли врагов из виду и стрельбу прекратили. Несколько минут самые азартные стрелки продолжали отстрел раненых или выцеливание теней на грани видимости и за оной, их, скорее всего, приструнили младшие командиры войска. В виду той же экономии боеприпасов.
Судя по доносившимся с противоположенного фланга звукам, там всё произошло и закончилось малоотлично от здешнего боя. Центральный бастион враги даже не пытались атаковать, он принимал в бою незначительное участие. Вероятно его командир разрешил поддержать товарищей только лучшим стрелкам. Учитывая отвратительную видимость, такие действия были разумными.
Осознав, что спектакль окончен и в третий раз этой ночью вряд ли повторится, характерник отошёл от бойницы. Ложиться спать уже и пробовать не стоило, он приказал попавшему на глаза джуре приготовить крепкого кофе. Вспомнив о миномётчиках отослал другого джуру их распустить на отдых.

* - К великому сожалению Аркадия, часы с надёжным ходом создать пока всё ещё не удалось. Приезжая в Азов он старательно накручивал хвосты коллективу над ними работавшему, подвижки были, причём значительные, но появление карманных часов пока оставалось перспективой, хоть и близкой. Переместить работы над часами в Чигирин, место теперешнего своего основного проживания, он не мог из-за значительного процента в нём евреев. В Малой Руси и в сорок четвёртом, даже при покровительстве всевластного гетмана, людям иудейского вероисповедания появляться без особой нужды не стоило.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
ДыкДата: Вторник, 06.12.2011, 11:33 | Сообщение # 36
Хмельной Вепрь
Группа: Станичники
Сообщений: 1077
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (aspesivcev)
к великой досаде очнувшегося Аркадия пристрелили.
К ЧЬЕЙ досаде пристрелили Аркадия??? wacko ИМХО, но после "Аркадия" надо зпт поставить. wink


" Коли умный предлагает выпить, то только дурак откажется!" Онуфрий Заглоба.
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 06.12.2011, 18:55 | Сообщение # 37
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Первая глава ещё не закончена, но тут явился Срачкороб, а заставлять его ждать себе дороже.

Глава 2

Будущие святые – тоже люди, не считая песиглавцев, конечно
3 апреля 1644 года от Р. Х.


Впрочем, в последнем утверждении – что будущие святые тоже люди – Юхим, по всеобщему мнению уже святой, странно даже что на белом свете задержался, в данный конкретный момент крепко усомнился. По крайней мере, он сам чувствовал себя лягушкой, раздавленной чьим-то тяжёлым подкованным сапогом. Или копытом. Вот такие подробности – кто и зачем вздумал его уничтожать – в голове после вчерашнего не сохранились. И почему именно лягушкой, а не мышью там, или жуком-рогачом – также внятно ответить бы не смог, но точно не зверьком или насекомым.
«Да и какая к шайтану разница? Раздавили и раздавили, ох, как же она болит, не могли, сволочи совсем отрубить! А ещё грудь, правую ногу и… ох, в общем, чего мелочиться? Рубить так рубить – в капусту покрошить. Меленько так меленько… ой-йой-йой, к горилочке такая хороша, на закуску. Какая же скотина этот Пересериднипро. Сам-то здоровенный кабаняка, в мире, наверное, и баб-то нету, чтоб его обхватить в одиночку могли – пока вокруг обойдёшь, так вспотеешь! Ясное дело, что в него горилки за раз столько влезает, что мне, человеку нормального сложения, её неделю пить нужно. А я сдуру старался не отставать, ни одного "будьмо!" не пропустил. У-уу! И Васюринский, а ведь шляхтич и знаменитость, в его честь казаки курень переименовали, а он… друг называется. Мало того, что не остановил, минарет ходячий, так ещё подзуживал!.. Выпьемо друзи, бо скоро ж у бой! Ему-то тоже не так страшно, пока горилка доверху ему до пустой башки дойдёт – я десять раз утонуть успею. Правильно Аркаша говорил: "Нет в мире справедливости". И горилки для опохмелки наверное тоже нет, при таких-то собутыльниках её никогда не бывает».
Так, пребывая в совершенно минорном настроении, Срачкороб предавался прикладному философствованию, терпя при этом, как и полагается святым, неимоверные муки. Он бы и ещё полежал – каждая попытка движения оборачивалась натуральной пыткой, боль вспыхивала неимоверная, да вот беда – мочевой пузырь и кишки потребовали немедленного опорожнения. Не иначе очередные козни шайтана, Юхиму приходилось слышать, что нечистый всячески изводит претендентов на святость.
«Ох, как жалко, что в жизни я не могу этого поганца изловить, как рассказывают про меня же в байках… Эх, хорошие байки Аркаша придумал, да в народе появились откуда-то неплохие. Ну как нечистой силе объяснить, что человек мирской и на святость не претендую?»
Вопреки кличке, знаменитый шутник предпочитал сам ходить в сухих штанах и по европейским меркам был сумасшедшим чистоплюем – мылся, если была такая возможность, каждый день и вони испражнений на дух не переносил. Что служило лишним доказательством его знакомства с нечистой силой. Монахи-то бывает, за всю жизнь в монастыре ни разу не моются, соблюдение чистоты духовной, как известно, превыше чистоты телесной. Это была одна из причин (второстепенных), по которой он категорически отказывался уходить в монастырь – вопреки всем уговорам и увещеваниям. Главным же было нежелание Срачкороба расставаться со ставшим ему родным и горячо любимым бандитским гнездом – Сечью. Жизни вне этого коллектива он себе уже не представлял. Именно ради жизни на Сечи он публично отрёкся от ислама и принял православие, оставаясь при этом в душе если не безбожником, то пофигистом по религиозным вопросам. Кто там, в небе заправляет - Аллах, Саваоф или Христос - его не интересовало ни в малейшей степени. Да хоть Будда! То есть в монастыре ему пришлось бы жить в условиях постоянного лицедейства и непрерывной лжи. И епископский головной убор, светивший потенциальному обладателю нимба вскоре после принятия пострига, по словам Хмельницкого, не казался привлекательным ни в малейшей степени. Казацкая шапка из овчины ему была несравнимо милей.
«И чего они ко мне прицепились? Тоже мне святого нашли! Нужен казацкий святой – берите Ваньку Васюринского. Вот кто и в монастырь может с охотой пойти, и от души его правила соблюдать, ему уже – по его же словам – пора грехи замаливать. Он и будучи кошевым, умудрился все окрестные монастыри с богатыми дарами объехать. А я так не прочь ещё погрешить».
Давление в органах, требующих освобождения, нарастало, терпеть становилось рискованно. Пришлось смириться с необходимостью совершения очередного подвига – для казака дело привычное – подъёмом в жуткую рань (полдень) с постели и походом к отхожему месту. Мышцы после сна ещё не включились, и Юхим неловко завозился в постели, пытаясь определить – в какую хоть сторону вставать? Решимости открыть глаза он ещё не набрался, и через закрытые веки свет нестерпимо давил на глазные яблоки. При этом он неожиданно обнаружил, что раздет совершенно и лежит на перине покрытой шёлковой простынёй, а укрыт также чем-то тёплым и в шелку.
«О Аллах!.. – обращение не к Христу в сложный момент от будущего православного святого произошло не из-за возвращения его в ислам, просто сказались годы, проведённые в Медресе, некоторые слова там ему вбили в подкорку. – Откуда в сельской хате шёлковая постель?! »
Удивление более чем естественное – квартировали вчерашние собутыльники именно в сельской хате, причём не самой богатой, там такого не было отродясь. Само хозяйство бывшего крепостного, а теперь вольного крестьянина стоило на порядок меньше, чем одна шёлковая простынь. Естественно, сами степные лыцари заводить подобные излишества и не думали – это ж сколько горилки на такие деньги можно купить! Вот шёлковое бельё завели, тот же Аркадий сильно пропагандировал такое новшество. Одним из бичей того времени была чума, разносимая вшами, а в шёлковом белье вошь завестись не может – слишком оно скользкое. Но простыни?.. Юхим вдруг вспомнил, что в разгар пьянки к ним в гости завернул сам гетман, да не один, и в его душе зашевелилось нехорошее – да что там – ужасное предчувствие. Прямо тут же, немедленно оправдавшееся.



Анатолий Спесивцев
 все сообщения
akinak-fДата: Воскресенье, 11.12.2011, 15:25 | Сообщение # 38
Группа: Гости





Никак, автор возжелал и Срачкороба обженить??? ::::))))))))))))
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 12.12.2011, 14:52 | Сообщение # 39
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (akinak-f)
Никак, автор возжелал и Срачкороба обженить??? ::::))))))))))))

Автор в таком же неведении о его дальнейшей судьбе, как и Вы. Сам узнаю всё в последний момент. Сечйчас мучаюсь одновременно над 1 главой, с Аркадием и проблемами обороны Созополя и над 2 - Срачкороб и его очередной подвиг. Идёт всё медленно, сегодня надеюсь дописать кусочки и там и там. К вечеру и не наверняка.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 12.12.2011, 18:14 | Сообщение # 40
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Продолжение 1 главы:

«Итак, можно теперь быть уверенным, что знания врага о крепости много больше, чем хотелось бы. В чём-то даже больше наших – они точно знали о возможности перейти вброд ров на участках у моря. Мы-то как раз, ведать об этом не ведали. Характерно, что по дороге к центральному форту турки наступать и не пытались, хоть на ней ведь тоже мин нет, упорно пёрлись по прибойным полосам, где и без обстрела недолго на тот свет переправиться. Ударит волна посильнее по ногам и здравствуй дедушка Нептун! Или кто там у мусульман утопленниками заведует? Ладно, будем посмотреть, откуда у нас во рву броды образовались? Чего-то вроде как о возможности слышал, но где, когда и от кого – тайна великая есть. Дьявольщин, даже сесть орлом и подумать, повспоминать, и то времени нет!»

* - К великому сожалению Аркадия, часы с надёжным ходом создать пока всё ещё не удалось. Приезжая в Азов он старательно накручивал хвосты коллективу над ними работавшему, подвижки были, причём значительные, но появление карманных часов пока оставалось перспективой, хоть и близкой. Переместить работы над часами в Чигирин, место теперешнего своего основного проживания, он не мог из-за значительного процента в нём евреев. В Малой Руси и в сорок четвёртом, даже при покровительстве всевластного гетмана, людям иудейского вероисповедания появляться без особой нужды не стоило.

Недобрым утро не только с похмела бывает
Созополь, 24 февраля 1644 года от Р. Х.


Пока Аркадий пил кофе небо стало сереть. Именно сереть, потому как посветлело оно нескоро, часа через три. Погода к улучшению никаких тенденций не проявляла, ветер неистствовал по-прежнему, морось превратилась в дождь, температура хоть превышала ноль по Цельсию – судя по незамерзающим лужам – но очень ненамного. Причём и днём из-за густой облачности и дождя видимость не порадовала.
- Москаль, ночью-то, в темень ишо турки подошли! – подскочил к нему молодой рыжебородый казак.
- Где?!
- Та вона же, гляди! – протянул руку тот.
Но как не всматривался характерник в плотную пелену дождя, рассмотреть толком ничего не смог. Вероятно, увидеть вдаль в такую погоду мог только очень зоркий и наблюдательный человек. Решив поверить на слово, Аркадий принял к сведению сообщение.
«Однако ночной штурм мог стать успешным, если подкрепление сравнимо с вчера днём прибывшими. Выбей даже мы их из крепости, всё равно ведь потом новых штурмов не смогли бы выдержать из-за потерь – сами-то наверняка тоже кровью в ночной резне умылись бы. Ситуация разворачивается всё более неприятно. Вот и старайся для добрых людей – мы Гирея на трон посадили, а он норовит нас со света сжить. Не помню, чтоб приходилось читать о подобных турецких хитростях, и казаки ни о чём таком не рассказывали. Придётся всё время быть настороже, вряд ли поганые сюрпризы этим закончатся».
Аркадий разослал гонцов ко всем полковникам и атаманам, имевшимся в крепости, приказывая им явиться на военный совет. Конечно, такой шаг был рискованным – кто-нибудь из них в жажде вожделенной булавы мог затеять бучу для её вырывания у нагло присвоившего её колдуна. Однако гарнизон по составу можно было прировнять к усиленной дивизии, по меркам этих времён, так и к небольшой армии, а у него элементарно не хватало опыта руководства столь многочисленными коллективами во время военных действий. Стоило чётко распределить права и обязанности командного состава, озаботиться получением полезных советов по организации дальнейших действий.
В этот день ему судилось остаться не только без сна, но и без завтрака. Вскоре явился Назар Нестеренко, да не сам, а с влекомым двумя дюжими запорожцами пленником. Выяснилось, что казаки заметили шевеление у вала, не поленились спуститься, связать турка, оглушенного телом собственного товарища, упавшим на него. Бедолагу тут же допросили и, отбив второй штурм, потащили к требовавшему пленника начальнику.
Глянув на избитого до потери возможности стоять турка («Ты гляди, а штаны-то у него и действительно совсем мокрые. Как он бедолага себе яйца не поморозил? Впрочем, они ему уже не понадобятся, - никто лечить и выхаживать пленного в подобных обстоятельствах не будет»), – в вертикальном положении его поддерживали с двух сторон казаки – Москаль-чародей состроил кислую мину.
- Неужели не всё выспросили, что его сюда приволокли? – обратился он к Нестеренко.
- Що зумилы, то выспросылы, - развёл руками атаман. – Може ты захочешь щось ще взнаты.
- Хлопцы, посадите его пока на лавку и сами там посидите, а мы с Назаром поговорим, - скомандовал Аркадий казакам, фактически державшим обессилевшего пленника, который без их усилий немедленно обрушился бы на пол. – Пошли Назар, присядем и поговорим.
Атаман принялся рассказывать, что удалось выведать у турка. Выяснилось, что вместе с попавшими в великую немилость кочевниками к Созополю вчера подъехали и несколько отдававших команды их племенным вождям пашей из оджака и крымских татар. После совещания с ними-то и собрали ханы своих соплеменников и рассказали, что новые власти поставили их перед выбором: захватить крайние укрепления или их семьи уничтожат как мятежные. Захватят, тогда все грехи за бунт против законного султана Ислама Гирея будут списаны, а здесь, в Румелии, им выделят вдвое больше земли под кочевья.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 12.12.2011, 18:17 | Сообщение # 41
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кусочек 2 главы:

Удивление более чем естественное – квартировали вчерашние собутыльники именно в сельской хате, причём не самой богатой, там такого не было отродясь. Всё хозяйство бывшего крепостного, а теперь вольного крестьянина стоило на порядок меньше, чем одна шёлковая простынь. Естественно, сами степные лыцари заводить подобные излишества и не думали – это ж сколько горилки на такие деньги можно купить! Вот шёлковое бельё завели, тот же Аркадий сильно пропагандировал такое новшество. Одним из бичей того времени были болезни, разносимые вшами, а в шёлковом белье вошь завестись не может – слишком оно скользкое. Но простыни?.. Юхим вдруг вспомнил, что в разгар пьянки к ним в гости завернул сам гетман, да не один, и в его душе зашевелилось нехорошее – да что там – ужасное предчувствие. Прямо тут же, немедленно оправдавшееся.
- Проснулся, бедненький? – негромкий женский альт с богатыми интонациями прозвучал для казака как гром с ясного неба, вызвав у него сильнейший всплеск головной боли, учащённое сердцебиение и совершенно не характерный для храбреца приступ паники. – Иди сюда, миленький, я тебя приголублю.
У Юхима пока сил голову поднять не хватало, а уж женские ласки в данный момент его интересовали в последнюю очередь. Но немедленному осуществлению угрозы это никак не помешало. Таинственная незнакомка – он судорожно пытался вспомнить вчерашний вечер и разлепить глаза, чтоб на неё посмотреть – прижала его к своей груди. Роскошной, большой, упругой – об обладании женщиной с подобными излишествами мечтает множество мужчин. Для Срачкороба – по его ощущениям – эти минуты чуть не стали роковыми. Навалившись на него, прижав голову к своему бюсту, дама полностью перекрыла ему доступ к воздуху.
Конечно, лихой казак не сдался, он мужественно боролся за свою жизнь. Только вот скинуть незнакомку с себя, или вырвать собственную голову из её цепких ручек он никак не мог, хоть силы возвращались к Юхиму буквально с каждой секундой. Вероятно, именно энергичность дёрганья его и спасла. Вместе с возмущённым мычанием, ну не смог в этой ситуации иначе, членораздельно выразить он свой протест – и глотка, пересохшая плохо повиновалась хозяину, и телеса обильные дыхание сбивали. Стыдно признаться, но знаменитейший казак, которого большинство окружающих считали сильным колдуном и, одновременно, претендентом на святость (странное сочетание, но и Сечь была не обычным местом), чуть было не укусил то, что мешало ему дышать. Бабский приём, но другого способа освободиться он в тот момент не нашёл.
К великому его облегчению, почувствовав дёрганье мужчины, женщина немного отстранилась и дала тем возможность вздохнуть. Как же порой человеку мало надо… Вот и Срачкороб почувствовал натуральное чувство счастья от того, что смог вздохнуть. Пусть от веры он отрёкся, но воспитание в исламской семье наложило неизгладимый отпечаток на личность, в том числе и по отношению к смерти от удушья.
- Плохо моему мальчику? А вот выпьет он сейчас для опохмелу стопочку наливочки сладкой – сразу и полегчает.
Для продолжавшего попытки сфокусировать взгляд на собеседнице казака такие слова прозвучали приятней всякой музыки. Даже головная боль резко уменьшилась и, наконец, удалось её рассмотреть (отметив про себя, что и пахнет женщина очень приятно, восстановившееся после последнего перелома носа обоняние это чётко зафиксировало). Вот только его попытка положительно отреагировать словесно не увенчалась успехом. Пересохшая глотка выдала только безобразное: - Кар!.. – от чего на глазах лихого и бесстрашного воина даже, сами собой, слёзы выступили.
Слава Богу (или кто там, на небесах), красавица поняла его правильно и немедленно осуществила своё благое намерение – слезла с кровати и налила из большой зеленоватой бутыли в стопку тёмно-красную жидкость и подала страждущему.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 16.12.2011, 15:26 | Сообщение # 42
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Переделка с дополнением концовки кусочка про Аркадия:

Военнопленный выглядел неважно. Точнее – совсем плохо. Даже в вертикальном положении его поддерживали с двух сторон казаки, юрук фактически висел между ними, бессильно согнув ноги в коленях и склонив голову. Впечатления грозного и бесстрашного воина, способного пойти на штурм мощной крепости в прибойной полосе он не производил.
«Ты гляди, а штаны-то у него и действительно мокрые, а ведь уже несколько часов в помещении, следовательно, промочены были насквозь. Как он бедолага себе яйца не поморозил? Впрочем, они ему уже не понадобятся, - никто лечить и выхаживать пленного в подобных обстоятельствах не будет. И сапоги у него кто-то хозяйственный уже успел прихватизаровать. В общем-то, понятное дело – зачем сапоги покойнику? А вот одёжку ему оставили, значит совсем негодящаяся, не лучше той, что сами казаки в бой одевают».
Аркадий встал, подошёл к турку и, схватив за волосы, приподнял его голову, чтоб посмотреть в лицо. Того такое обращение не смутило, потому что был пленник уже за гранью бытия. На отрешённом лице невозможно было заметить и тени чувств. Несмотря на открытые глаза, вряд ли он находился в сознании – смотрел сквозь заслонившего его от света колдуна, не замечая и не реагируя. Лицо выглядело вкрай измученным, но не изуродованным. Только под глазами светились два огромных синяка, да в густых, чёрных с проседью волосах виднелись песчинки. Вблизи стала заметна и мелкая дрожь, пробиравшая его, то ли от сырости и холода, то ли от перенесённых волнений и мук.
«Да… не случайно в двадцатом веке форсированный допрос иногда именовали потрошением… И что любопытно, но по голове и лицу его кажется не били, берегли, чтоб мог связно говорить, синяки скорее всего образовались от сотрясения мозга полученного при падении на него соплеменника. Но мучить его ещё раз вряд ли стоит, все, что надо у него наверняка выспросили запорожцы, большие мастера подобных собеседований».
- Неужели не всё вызнали, что его сюда приволокли? – обратился Москаль-чародей к Нестеренко.
- Що зумилы, то выспросылы, - развёл руками атаман. – Може ты захочешь щось ще взнаты.
- Хлопцы, посадите его пока на лавку и сами там посидите, а мы с атаманом поговорим, - скомандовал Аркадий казакам, продолжавшим держать обессилевшего пленника, который без их усилий немедленно обрушился бы на пол. – Пошли Назар, присядем и поговорим.
Нестеренко, также не выглядевший «огурчиком» после тяжёлой ночи, принялся рассказывать, что удалось выведать у турка. Знал простой кочевник, даже не десятник, немного, но уж что знал, всё рассказал. Выяснилось, что вместе с попавшими в великую немилость юруками к Созополю вчера подъехали несколько отдававших команды их племенным вождям пашей из оджака и крымских татар из числа приближённых к султану Исламу. Имён вельмож, как ни «уговаривали», пленный не назвал, значит, точно не знал. После совещания с ними-то ханы собрали своих соплеменников и рассказали, что новые власти поставили их перед выбором: захватить крайние укрепления или их семьи уничтожат как мятежные. Захватят, то все грехи за бунт против законного султана Ислама Гирея будут списаны, а здесь, в Румелии, им выделят вдвое больше земли под кочевья.
Будь у людей выбор, идти или не идти на самоубийственный приступ по смертоносной полосе прибоя, многие не пошли бы, но выбора не было. Вскоре после наступления темноты к Созополю подошло несколько тысяч всадников. Сколько точно и не спрашивали, зато неожиданно выяснилось – юрук слышал, будто это анатолийские сипахи, также лишившиеся наделов и жаждущие их получить. Ханы предупредили соплеменников, что в случае успешного захвата, сипахи придут им на помощь, а тех, кто вздумает трусить и повернёт назад, порубят.
Назар рассказал, что, по словам пленника многие до вала не дошли, сгинули по пути в волнах, но подгоняемые страхом за родственников и надеждой, турки смогли добраться до вала. А уж потом-то пошли на приступ, будто крылья обрели. Сам он шёл не в первых рядах, на вал даже не успел взобраться, но был потрясён полетевшими с него гранатами, буквально выкосившими всех, кто шёл на подкрепление.
Воспоминание об этом отрезке допроса вызвало у вымотанного, осунувшегося Нестеренко улыбку.
- Очи вытаращив и повторяв: - Шайтан-бомба, шайтан-бомба…
Участники второго штурма до крепости так и не дошли, хоть сгинуло их куда больше, чем при первой попытке, уточнить сведения, полученные при допросе, пока возможности не было. Пока же Москаль-чародей пообещал Нестеренко и Некрегу пополнения из резерва, в связи с особой уязвимостью их участков и, предупредив о скором совете атаманов, пошёл отдохнуть хоть часок. Адреналин из крови ушёл, на него всерьёз навалилась усталость, а на совете, смахивающем на бандитский сходняк. зевать не рекомендуется во всех смыслах.
«Блин горелый! Всегда казаки переигрывали вчистую турок по разведке, а здесь – будто злой колдун поколдовал. И ведь ничего во время шторма не сделаешь, ни за помощью послать нельзя, ни разведчиков в тыл турок забросить. И греки теперь для нас скорее не союзники, а недоброжелательные нейтралы, уж очень за последние годы пострадали. Наверняка кто-то из перебравшихся в Крым или Азов стучит султану. Наше счастье, что стамбульская беднота те погромы устроила, о массовом переходе греков на сторону турок после них и речи быть не может».
Заснул в этот раз Аркадий легко, будто в сон провалился. Хотя по-настоящему отдохнуть ему ещё долго не судилось. Отдыха от многочисленных забот не получилось. Не судьба. Или наоборот: кисмет.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 16.12.2011, 17:01 | Сообщение # 43
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
И кусочек из второй главы:

Юхим, горя от нетерпения протянул к вместилищу нектара руку и с ужасом обнаружил, что взять-то наполненную чарку не сможет. То есть, взять-то возьмёт и, скорее всего, не выронит, но вот сохранить содержимое, донести его до рта не сможет наверняка. Его верная прежде десница, так уверенно обращавшаяся с пистолем, саблей и поводьями, не знавшая промаху – что не раз спасало хозяину жизнь – не просто дрожала, а ходила ходуном, выписывая странные и не контролируемые им фигуры.
Казак предпринял невероятное усилие по обузданию вдруг проявившей своеволие конечности, но добился этим обратного эффекта – его самого начало пошатывать в такт движениям руки.
- Ммму!.. – произнёс он, хотя собирался не мычать по коровьи, а произнести: «Не могу». Однако не только рука, но горло, по-прежнему отказывались ему повиноваться, выставляя перед такой роскошной женщиной в самом неприглядном свете. От расстройства у него опять заболела голова, а из глаз сами собой потекли скупые мужские слёзы. А ведь сколько раз ему в детстве и юношестве говорили, что вино превращает человека в свинью, нечистое животное…
Женщина оказалась очень понятливой и добросердечной, а не только ослепительно красивой – настоящая пери. Она сразу поняла возникшую проблему и удивительно правильно отреагировала на неё.
- Не можешь взять, потому, что расплескается? Бедненький, что же с вами, мужчинами проклятая горилка делает… я сама тебя напою.
И рослая, пожалуй, что повыше самого Срачкороба, пышная, но не жирная, светловолосая и на вид совсем ещё не старая (кто их женщин разберёт, какой у них возраст) – в общем, настоящая красавица – села рядом с Юхимом, прижала его правой рукой к себе, а левой осторожно, так, что не пролилось ни капли, вылила ему сладкую вишнёвую наливку в рот.
Он уже приготовился к внутренней борьбе за невыплёскивание наливки обратно, по опыту тяжёлого похмелья знал о таком подлом поведении спиртного – вылетать обратно в рвоте, вместо растворения в желудке приносящего облегчение исстрадавшемуся организму. Однако чудеса продолжались, никаких позывов к рвоте не последовало, по жилочкам пошёл огонь облегчения. Но одной чарки для ухода от мучений было мало, это Срачкороб помнил прекрасно. Продышавшись, не без опасения – воспоминания о двух предыдущих попытках заговорить были ещё свежи – произнёс: - Благодарю, прекрасная панночка, вы просто спасли мне жизнь.
Ой, - белые лицо и шея женщины заалели, хотя до этого она не смущалась собственной наготы, для тех времён явление редкое. – Та за що ж?!
- Як за що?! Ведь же помирал в страшных муках и не сам подлечиться. Но тут ко мне спустилась дева немыслимой красоты и доброты и вытащила грешного казака из пучины отчаянья.
Женщина покраснела до уровня варёного рака не только лицом и шеей, но и плечами грудью выше великолепного бюста, потупила взор, замахала ручкой.
- Ой, не смущайте меня. Какая там дева?! Вдова я, Смотрицкая Анна.
- Но выглядите лучше всех дев, виденных мной за мою жизнь! – вдохновенно продолжил наступление на прекрасную особу Юхим, хотя до сего момента к ухаживаниям за дамами склонен не был и к семейной жизни питал стойкое отвращение, как и положено убеждённому сечевику. На короткое время он забыл даже о необходимости продолжить похмелье, переполненных мочевом пузыре и кишечнике, провалах в памяти и неясности своего появления в чужой постели. Ему уже захотелось не только наливки, что должно было броситься в глаза собеседнице. Женщины, они такие вещи сразу замечают, даже если вроде бы смотрят в другую сторону.
- Да не вгоняйте же меня в краску! – у красавицы и руки приобрели красный цвет, будто она, прямо на глазах Срачкороба, решила превратиться в краснокожую. – Лучше выпейте ещё наливки, она у мня хорошая, сладкая, четверной очистки.
Отказываться Юхим не стал. Да и какой казак на его месте это сделал бы? Налил точным движением себе тёмно-красной жидкости и, подняв чарку на уровень глаз, провозгласил: - За несравненную Анну! – после чего лихо осушил сосуд.
Видимо не привыкшая к подобным знакам внимания женщина совсем раскраснелась и растерялась, в ответ на тост только головой помотала.
Разухарившийся казак, наполнив сосуд ещё, вдруг сообразив, что пьёт один, поинтересовался: - А не выпьет ли прекрасная пани со мной?
Однако тут его ждал облом. Анна энергично замотала головой и очень решительно отказалась:
- Ни! Простить ради бога, но пить наливку или горилку не буду, зарок дала.
В голосе её при этом будто сталь прозвучала, собеседник это уловил, и настаивать не стал. Молча выпил и, почувствовав вдохновение, придвинувшись к даме, обнял её за плечо. С немалым трудом надо сказать, руки у него были соразмерными невысокому росту, Анна же имела весьма объёмистую фигуру. Кстати, против сближения она не возражала, судя по участившемуся дыханию – очень заметному и волнующе выглядевшему – сама подобного развития событий желала.
И здесь громко заявил о себе переполненный кишечник выпивохи. Срачкороб чуть от стыда не провалился. Впрочем, если верить ходившим в народе рассказам, черт в аду его не ждали и против прибытия такого грешника возражали категорически, так что остался стремительно краснеющий Юхим на Земле.
К его великому удивлению Анна не возмутилась, а, посмотрев в разом поскучневшее лицо казака, проявила понимание и указала бедолаге нужное направление. Что было потом, когда он оправился и вернулся? Это сугубо его личное дело.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
akinak-fДата: Понедельник, 19.12.2011, 11:35 | Сообщение # 44
Группа: Гости





Ну, если Анна такая же оторва, как Юхим, трепешшите, читатели, стоните и отползайте, блюстители благочестия! :)))))))))))))
 все сообщения
aspesivcevДата: Пятница, 23.12.2011, 18:45 | Сообщение # 45
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кусочек второй главы:

Не сразу, по кусочкам, но вспомнил Юхим обстоятельства своего знакомства с Анной.
Поход на Гданьск откладывался из-за сведений о наличии на Висле льдин. Скорее всего это сообщение уже устарело, но само мероприятие планировалось с расчётом, прежде всего, на внезапность и остановка чаек для выжидания улучшения ледовой обстановки могла всё погубить. Хмель приказал ждать полного освобождения реки ото льда, он много ставил на этот удар и рисковать лишний раз не собирался. Поэтому-то трое друзей и позволили себе расслабиться.
Сели за стол в обед и до полного опустошения среди стоявших на нём штофов с горилкой вставать не собирались. Вопреки обычному распорядку таких посиделок, плотно поели кулеша с мясом, конечно же, обильно запивая еду горилкой. Затем, когда хозяйка дома убрала миски и ушла в пристройку, куда временно переселилась её семья, просто сидели за столом, болтая о том и о сём. И, естественно, регулярно смачивали глотки, занюхивая и загрызая покупную горилку небольшими, остро пахнущими и едкими до слёз луковицами.
Хорошо сиделось. Тепло – печка добротно протоплена, тихо – только потрескивает лучина, торчащая из подставки над миской с водой, да хрустят на крепких казацких зубах луковки. Ну, само собой, ещё булькала наливаемая и опрокидываемая в глотки горилка, стукали по столу стопки, звучали в хате голоса общающихся. А что темновато, так пронести стопку мимо рта никто не боялся. Воистину, что ещё казаку надо на отдыхе?
Разговаривали о разном. Об оружии, например. Как старом, веками проверенном – саблях, что за казак без сабли? Так и о новомодных придумках общего друга, Аркадия. Пулях, летящих чуть ли не на версту, крутяках, из которых можно пальнуть несколько раз подряд, ракетах способных сжечь большой корабль или подпалить целый город. Все присутствующие соглашались, что не к добру такое усовершенствование смертоубийственных устройств, однако раз они достались правильным людям, казакам, так оно и не ко злу. Ясное дело, что в добрых руках и оружье служит доброму делу.
Перемыли немного косточки тому же самому Аркадию – тоже характерник, а дома сидит под каблуком у жены как мышь под веником. По аналогии вспомнили и гетмана – грозный воин, а супротив своей бабы со скалкой ему не выстоять. В этом выпивающие сошлись единодушно и также единогласно выразили удовлетворение своим холостым положением и отсутствием над ними власти баб, от которых, как известно, всё зло в мире. Впрочем, все при этом сошлись во мнении, что если уж привела бы нелёгкая судьба к женитьбе их, то уж они-то жён быстро сумели укротить.
Через некоторое время Юхим вдруг почувствовал, что окружающий мир теряет резкость, голоса друзей как бы отдаляются, а голова начинает идти кругом. Такое быстрое опьянение его встревожило, сидели-то совсем ничего, выпили не так уж много… Он поднапрягся, отгоняя вялость, прислушался к голосам товарищей. Те были, как говориться, ни в одном глазу, если в лицо не дыхнёт, то и не догадаешся, что употребил.
«Щось со мной не то в последнее время. И сил стало меньше, хоть не старик, вон Васюринский, много старше, а как был бугаюкой, так и остаётся. И пьянею намного быстрее, раньше я от такого количества горилки и шуму в голове не почувствовал, а сейчас ведёт ведь, голову так закружило, что…»
- Наливай! – донёсся до него голос кошевого, он прервал размышления, наполнил стопку, опрокинул её в рот после команды: «Будьмо!» и срочно стал грызть луковицу боковыми зубами (передние повыбивали после его проделок). Плохо пошла, не соколом, а колом.
«Так про що же я думав? О чомусь важном… О! Про опьянение я думав. Меня будто кто заколдовал, выпьешь совсем чуток и брык под стол. Но друзяки-колдуны говорят, что не заколдованный. Значит что? Значит… значит… святость проклятая виновата! Вот когда объявили меня святым человеком, так и пропало моё умение пить. И как теперь от этой беды избавиться?»
Друзья, Васюринский и Пересерыднипро, не замечая отстранённости Срачкороба продолжали болтовню перешедшую почему-то с оружия на баб, а Юхим прилагал титанические усилия, пытаясь сообразить, как ему избавиться от такой беды?


Quote (akinak-f)
Ну, если Анна такая же оторва, как Юхим, трепешшите, читатели, стоните и отползайте, блюстители благочестия! :))

Не буду спойлерить biggrin


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 28.12.2011, 15:20 | Сообщение # 46
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
В осаде
Созополь, 24-29 февраля 1644 года от Р. Х.


Первый день в осаждённой крепости выдался для Аркадия очень бурным. Нервотрёп из-за вражеских атак, горе и волнения по поводу гибели друзей-атаманов, переживания об обустройстве в крепости властной вертикали… много чего навалилось. Без твёрдого единоначалия любая армия ущербна, не один он это понимал. Высокий статус и среди запорожцев, и среди донцов позволил Москалю-чародею на удивление беспроблемно взять власть в свои руки, но злоупотреблять ею он не собирался. Оставил всех атаманов и полковников на своих местах, прислушиваясь к их советам, усилил оборону крайних бастионов.
Естественно, сразу же поутру двадцать четвёртого, казаки проверили глубину рва – немаловажной части укреплений Созополя. Почти на всей своей длине он обмелел незначительно, но вот по краям, там, где соединялся с заливом, оказался занесён песком почти полностью. Обвязавшись верёвкой, осаждённые проверили эти места и шестом, и собственными ногами – попробовав перейти его вброд туда и обратно. Один проверяющий отделался мокрыми – точь-в-точь как у пленника – штанами, другой оступился и был сбит достававшей до этого брода волной. Товарищи, его страховавшие, вытащили совершенно мокрого и продрогшего друга из воды. Одно утешение – броды оказались узкими и, из-за волн, очень ненадёжными и опасными даже если не учитывать лёгкость обстрела их со стен и из бастионов.
Углубление рва решили отложить до лета – копаться, стоя в холодной воде, уж очень не полезно для здоровья. Теперь, когда осаждённые знали об этом слабом месте, оно уже не представляло для них опасности. Пытаясь атаковать здесь, турки должны были делать это плотными колоннами, становясь прекрасной мишенью сразу для сотен стволов. Аркадий про себя решил, что спешить с углублением вообще не стоит, чем больше врагов сгинет на узких прибрежных полосках, тем легче и быстрей удастся добиться победы казакам.
Само собрание атаманов и полковников Созополя прошло без скандалов и весьма свойственных этому контингенту попыток хапнуть нечто себе. Оглядев присутствующих, Москаль-чародей понял, что они почти все смущены и… нет, не испуганы, но пребывают в некотором беспокойстве. Такое начало – гибель сразу обоих командиров – не предвещало ничего хорошего. Поэтому желание знаменитого колдуна возглавить гарнизон прошло на «Ура!». Кто как не характерник сможет переколдовать вражеских чародеев? А о мистической природе почти закончившейся удачей попытке приступа турок в гарнизоне говорили открыто. Как и о том, что бежали враги именно после вступления в бой бомбомётов под командой Москаля-чародея. Не только турки были в те времена склонны к вере в сверхъестественные причины самых обыденных событий. К ночи, совершенно вымотанный, он выпал в осадок и продрых до полудня двадцать пятого.
Возможность отдохнуть вволю, не только новоявленному начальнику гарнизона, но и большей части его воинов дали враги. Больше на приступы они в этот и последующие несколько дней не ходили, сосредоточившись на сооружении лагеря для жилья и осадных укреплений – вопреки мнению некоторых наших современников о совершенной отсталости осман, осаждать и захватывать вражеские укрепления они умели.
На вышку – при таком-то ветрище – Аркадий больше не лазил, но всё увеличивавшиеся полчища врагов рассматривал с бастионов при первой же возможности, стараясь уловить для этого любое улучшение видимости в светлое время суток. И открывающееся при этом зрелище вызывало у него целую гамму чувств.
Вокруг всё было серо и мрачно. Не расступавшиеся на небе тёмно-серые, свинцовые тучи, с которых большей частью лило или моросило. Высокие волны, в которых его глаз никак не мог уловить привычных для Чёрного моря сине-зелёных ноток, вода во рву. Земля, песок, камень… Многочисленные палатки, навесы, шатры, установленные во вражеском лагере, имели разнообразную раскраску, однако под таким небом и в таких условиях и они, казалось ему, несли на себе сероватый налёт.
Воистину погода была как раз такая, в какую хороший хозяин и дворового пса на улицу не выгонит, побережёт животину. Ежась от порывов холодного ветра, да ещё насыщенного влагой, то и дело, сморкаясь при любом выходе из помещений, разглядывая копошащихся в грязи врагов, он начинал их даже жалеть. Им-то приходилось куда хуже, чем казакам, сидящим в хорошо оборудованной, с обогревом помещений крепости. Легко было догадаться, что настолько регулярное обливание холодной водой для многих в гиреевском войске – смертный приговор. Не приспособлены южане к таким испытаниям.
«Дьявольщина, Ислам и командиры оджака с ума, что ли посходили, зимой в поход трогаясь? Там же уже сейчас наверняка тысячи заболевших, скоро они мереть сотнями в день начнут без всяких пуль и ядер. А ведь и моя затея с вырубкой древесины дала эффект – мало костров у турок, смехотворно мало, учитывая холодрыгу на дворе. К утру-то вода льдом покрывается, при мокрой одежде это приговор».
Уже позже он узнал, что в поход турецкое войско вышло в тёплую, солнечную погоду. Собственно для османов начало похода в конце зимы или самом начале весны было нормой. При малой скорости передвижения основного войска – километров двадцать в сутки – туркам добираться до границ приходилось не менее трёх месяцев, а то и дольше. К этому обстоятельству добавилось другое, не менее важное – у султана кончились деньги. В огромную сумму обошёлся контракт с голландцами на перевозку хлеба из Египта в Стамбул. Кормёжка войска и части горожан столицы этой зимой производилась на кредиты, полученные у тех же голландцев, с выплатой им больших денег за транспортировку. Ислам среди своих называл договор с голландцами грабительским и несправедливым, но вынужден был его заключить. Самостоятельно перевезти что-либо по морю, турки на данный момент не могли. Совсем. На Средиземном море турецкое мореплавание блокировалось Венецией, в Чёрном море – казаками. Пойти на мир с теми или другими, уступив им, султан не мог из-за полной потери лица (и более чем вероятной потери вскоре после этого собственной головы). Суда голландцев венецианцы вынуждены были пропускать. Но кредит кончился, платить воинам уже было нечего. Замаячила и перспектива совместного голодного бунта горожан и всего войска. Даже всученная голландцами по цене осетрины подпорченная солёная селёдка заканчивалась. Именно поэтому так легко поверили в Стамбуле в приход весны в середине февраля.
Время для рассматривания осадных работ у Москаля-чародея имелось. Жизнь в Созополе устаканилась, его ценные указания испрашивались редко, опытнейшие казацкие руководители прекрасно справлялись и без них. Затевать разброд и шатания перед огромным вражьим войском никто не спешил. Даже под низким покрывалом плотных облаков, с которых то и дело лило, можно было рассмотреть в подзорную трубу вражеский лагерь. И наблюдаемое там характерника радовало.
«Однако я молодец. Особенно гадостную гадость врагам придумал, сидеть в лужах при холодрыге и сильном ветре – только, чего уж там, врагу и пожелаешь. Ещё неделька-другая и ни в кого стрелять не надо будет, сами поздыхают. Даже жалко, правда совсем немного, бедолаг – отсюда можно рассмотреть, что многих трясёт от кашля. А вот костров-то для такой погодки у них маловато, вряд ли успевают просушить одежду. Ай да Аркашка, ай да сукин сын! Да простит меня тень Александра Сергеевича за наглый плагиат».
И проблемы во вражеском лагере Аркадий, находящийся в тепле, сытый уверенный в сытных обедах и ужинах на ближайшую перспективу, сильно недооценивал. Смерть уже собирала, пока в основном среди полуголодных, с ослабленным иммунитетом райя обильную жатву. Однако ими она не ограничивалась, мёрли, чем дальше, тем больше воины – сипахи, янычары, топчи… Сотни покойников в сутки уже прибавлялись, причём, с каждым днём их число росло. Иезуитская выходка казаков с обезлюдниванием округи и вырубкой деревьев обрекала осаду на неудачу. Издали возить дрова для варки пищи и обогрева на такую массу людей во всех смыслах ослабленной турецкой армии оказалось не по силам. А ведь еда, причём не только прошлогодняя солома, но и зерно, нужна была и животным. Как таскавшим эти самые дрова за десятки вёрст, так и боевым коням гиреевской кавалерии. Несчастные лошади и быки также мёрли в большом количестве, оттгивая своей смертью начало голода среди людей.
Заметили с бастионов и продвижение больших отрядов конницы на север. Помешать им осаждённые не могли, даже разведать, сколько всадников и куда отправились, были не в силах. Шторм то немного утихал, то опять усиливался, но волнение до приемлемого для каторг уровня не снижалось. Оставалось ждать и готовиться к штурму.
Попытка больших конных отрядов прорваться в Валахию или поживиться чем-то на западе Болгарии не удалась. Болгары, те, кто не пожелал переселяться на север, успели понастроить крепостей, для конницы неприступных, а перевалы надёжно охранялись валашскими гарнизонами в мощных укреплениях. Султану оставалось одно – взять штурмом Созополь, в котором, как он знал, имелись большие запасы продовольствия. Сожалея, что ночной штурм не удался, турки копили возле осаждённого города пехоту, подтягивали туда расходный материал – райя. О минном поле и глубоком рве Ислам знал, их и должны были ликвидировать ненужные ему голодные рты, уменьшая, таким образом, и проблему нехватки продовольствия.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Воскресенье, 01.01.2012, 15:41 | Сообщение # 47
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кусочек 2 главы:

Друзья, Васюринский и Пересериднипро, не замечая отстранённости Срачкороба, продолжали болтовню, перешедшую почему-то с оружия на баб и их неспособность понять настоящего казака, в чём у них расхождений не проявилось. Зато в отношении «правильной» женской фигуры возник спор.
- Главное у бабы сиськи! – горячился Иван, одновременно отводя от себя полусогнутые руки, будто держал две большие тыквы. Пожалуй, даже очень большие. С вилкой в руке (увлёкшись разговором, куренной забыл положить новомодный столовый прибор на стол, хоть немалый шмат сала уже покоился в его брюхе), он, наверное, такую тяжесть и не удержал бы.
- Ни! Головне – це срака! – твёрдо стоял на своём Фёдор, также сопровождая слова жестом – выводя руками окружность не менее метра в диаметре. Глаза раскрасневшегося уже от выпивки казака при этом масляно блеснули.
Юхима всегда животрепещущая для мужчин тема женских прелестей на данный момент не интересовала. Он прилагал титанические усилия, пытаясь сообразить, как ему избавиться от такой беды – быстрого опьянения.
Однако ничего неистощимые на проказы и шутки мозги ему не подсказали. Вместо прямого ответа на чётко заданный вопрос они ему карусель вздумали казать – завертев всё вокруг. Казак ухватился покрепче за стол, пытаясь остановить это безобразие, но проклятое кружение прекращаться не пожелало. Мужественно переждав головокружение, он, наморщив лоб и таращась в неведомую даль, сосредоточил все усилия на решении жизненно важной задачи, ведь если так и дальше будет продолжаться, то сама жизнь потеряет для него смысл. Что это за жизнь, если не можешь посидеть за чаркой с добрыми друзьями? А какой смысл и садиться-то, если, толком не начав гулянку, сползёшь под стол?
От натуги даже вспотел и чуть воздух не испортил, но ничего придумать не смог. Правда, головокружение прошло и слух, вроде бы, восстановился – голоса друзей, на некоторое время стал слышать куда лучше. Впрочем, вслушиваться в них Юхим не стал, решил посоветоваться. Не успел. Во дворе заливисто зашёлся лаем местный кабысдох, мелкий, тощий и невероятно блохастый. По случаю постоя в хате чужих, он сидел на прочной ременной привязи и на появление новых людей во дворе реагировал особенно зло.
Затем бухнули двери и в хату зашёл гетман. Судя по мрачному выражению лица – в крайне плохом настроении. Разговор мгновенно замолк, даже тени казаков – будто испугавшись, а не от порыва воздуха – замельтешили на стенах. Битые, стреляные, рубленые запорожцы, конечно же, не струсили, но и при виде хмурого Хмельницкого мигом потеряли мажорное настроение. Чего уж там, крутенек был кошевой атаман, даже самые отмороженные сечевики его, как минимум, уважали.
Богдан обвёл всех присутствующих взглядом из-под насупленных бровей, и нехорошо, криво ухмыльнувшись, спросил: - Гуляем, значит. Горилку в походе вёдрами лакаем.
Казакам сразу стало зябко. Может от впущенного пришедшим холодного воздуха. А может и от самих слов. Питьё горилки в походе по запорожскому законодательскому кодексу гарантированно не имело похмелья – провинившегося топили или вешали немедленно по обнаружению такого проступка.
- Ты что, Богдан! – взвился с лавки Васюринский. – Какой поход?!! Мы ж в него ещё не выступали! Твоего приказа ждём!
Собутыльники его энергично закивали, будто их кто невидимый затряс. У Срачкороба при этом весь хмель из головы вылетел, а Пересериднипро от волнения покраснел ещё больше. В общем-то, не было у них особого повода бояться за свою жизнь. Не стал бы приписывать такое преступление Хмель популярному кошевому и знаменитому шутнику, да к тому же и будущему святому, понимали это казаки. Понимать-то понимали, да… мало ли какие глупости обидные в мире не случаются?


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 03.01.2012, 16:25 | Сообщение # 48
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кусочек из 1 главы, потом вставлю в него диалог с полковником Бугаенко:

Уже на второй день осады Аркадий заметил во вражеском лагере сумятицу. Орта не орта, но несколько десятков янычар в красных доламах (куртках), легко опознаваемых по головным уборам, юскуфкам, устроили митинг возле одного из больших шатров с охраной из тех же янычар, но в синих доламах, все сплошь с челенками (гребнями) – знаками доблести – на шапках. «Красные» норовили прорваться в шатёр, «синие», выстроившись в два ряда и держа в руках ружья, этому препятствовали. Обе стороны конфликта, несмотря на погоду, быстро разогревались и возбуждались, но… тут с неба ливануло, как из ведра, видимость резко ухудшилась и узнать чем всё закончилось не удалось.
На следующий, третий день осады, особо приглядываться нужды не было. Кучки, кучи и целые толпы, часто с признаками явного возмущения собирались или перемещались между шатрами и палатками. Раза три оттуда раздавались звуки ружейной стрельбы, однако узнать об их зачинщиках и итогах пока не представлялось возможным. Оставалось злорадствовать вражеским неприятностям (слаб человек) и ждать. Последнее, в полном соответствии с народной мудростью, было особенно тяжело – ведь повлиять на ход событий, сидя в крепости, затруднительно. Но можно. Если очень хочется.
«Если у врага беспорядки, то почему бы не добавить для них поводов? Пребывать в месте, обстреливаемом врагом, не имея возможности ответить – очень серьёзное испытание для нервной системы, а жестокого Мурада, способного заставить своих воинов не замечать вражеские выстрелы уже нет. Посмотрим, как справятся с подобной ситуацией нынешние лидеры Турции».
Срочно собрав наиболее авторитетных атаманов и полковников, Москаль-чародей озаботил их новой задачей – ведением по врагу беспокоящего, нечастого (порох стоило поберечь) огня. Рассчитывая, что при такой погоде турки и ответить толком не смогут, а нервы у них не железные. У казаков же, в бастионах, порох сухой и километр-два для их пушек – не расстояние.
До наступления темноты Аркадий имел удовольствие наблюдать несколько раз, как падают от пули и больше не встают работяги, копавшие землю в пределах ружейного огня. И один раз он заметил попадание небольшой бомбы в толпу сипахов, что-то живо обсуждавших, энергично жестикулируя, в лагере. Последнее зрелище даже разочаровало.
«Подумаешь… негромкий бабах и невысокий дымный султан в неожиданно возникшей “полянке” среди плотно стоящих человеческих тел. Тем более что часть упавших уже встаёт. В Голливуде умели снимать такое куда эффектнее – летающие отдельно от тел человеческие конечности, море крови и горы трупов. Наверное, плохой бы из меня режиссёр получился. Не случайно кинодельцы игнорировали, хотя… я ведь сам туда не рвался. А вдруг и получилось бы? Теперь и не попробуешь, не узнаешь…»
Впрочем, сипахов бомба впечатлила куда больше, чем далёкого наблюдателя с бастиона. Похватав раненных и убитых, они ломанули подальше от Созополя, но не испуганные, а судя по жестам, вздрюченные и возмущённые. Аркадию даже показалось, что он слышит их негодующие вопли.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
КауриДата: Вторник, 03.01.2012, 19:35 | Сообщение # 49
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14471
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (aspesivcev)
но несколько десятков янычар в красных доламах (куртках), легко опознаваемым по головным уборам

наверное - опознаваемых

Quote (aspesivcev)
Обе стороны конфликтаЗПТ несмотря на погодуЗПТ быстро разогревались

я б тут запятые поставила, но на самом деле не уверена до конца((

Quote (aspesivcev)
Кучки, гурьбы и целые толпы собирались с признаками явного возмущения собирались или перемещались между шатрами и палатками.

первое на мой взгляд - лишнее

Quote (aspesivcev)
ведь повлиять на ход событийЗПТ сидя в крепостиЗПТ затруднительно.

деепричастный оборот - обособляется с двух сторон - здесь уверена))

Quote (aspesivcev)
Пребывать в местеЗПТ обстреливаемом врагомЗПТ не имея возможности ответить – очень серьёзное испытание

и тут нужны!

Quote (aspesivcev)
в толпу сипахов, что живо обсуждавших, энергично жестикулируя, в лагере. Последнее зрелище даже разочаровало.

что-то?

Кусочек колоритный - понравилось.


 все сообщения
aspesivcevДата: Среда, 04.01.2012, 17:52 | Сообщение # 50
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Вот, вчерашний кусок увеличенный втрое:
Каури, большое спасибо!


Уже на второй день осады Аркадий заметил во вражеском лагере сумятицу. Орта не орта, но несколько десятков янычар в красных доламах (куртках), легко опознаваемых по головным уборам, юскуфкам, устроили митинг возле одного из больших шатров с охраной из тех же янычар, но в синих доламах, все сплошь с челенками (гребнями) – знаками доблести – на шапках. «Красные» норовили прорваться в шатёр, «синие», выстроившись в два ряда и держа в руках ружья, этому препятствовали. Обе стороны конфликта, несмотря на погоду, быстро разогревались и возбуждались, но… тут с неба ливануло, как из ведра, видимость резко ухудшилась и узнать чем всё закончилось не удалось.
На следующий, третий день осады, особо приглядываться нужды не было. Кучки, кучи и целые толпы, часто с признаками явного возмущения собирались или перемещались между шатрами и палатками. При виде дружно разеваемых ртов – подзорная труба дала неожиданно хорошую картинку – у наблюдателя даже слуховая галлюцинация возникла. Ему послышалось: - Хейя, хейя, до того!
Разумеется, никто здесь забитой противнику шайбы не жаждал, но Москаль-чародей невольно потряс головой и улыбнулся про себя. Он с удовольствием бы предпочёл соревнование за голы и очки битве не на жизнь, а на смерть. Вот только никто его о предпочтениях не спрашивал.
«С другой стороны, нехрен бога гневить. Были у меня разные варианты кому служить в этом мире, легко мог спрыгнуть в Москву, Варшаву или Стамбул. Третий вопрос – что меня там ждало… но выбор я сделал сам. И по месту и цели в этой жизни. Пенять и жаловаться не на кого».
Раза три оттуда раздавались звуки ружейной стрельбы, однако узнать об их зачинщиках и итогах пока не представлялось возможным. Минное поле и шторм напрочь исключали засылку разведчиков во вражеский лагерь, одновременно блокируя путь для возможных перебежчиков. Рисковать не только жизнями разведчиков, но и экипажем корабля для вылазки было слишком авантюрно. Хотя и сомнения быть не могло – кинь Москаль-чародей клич на такое дело, добровольцев нашлось бы на все три имеющиеся в наличии каторги.
Оставалось злорадствовать вражеским неприятностям (слаб человек) и ждать. Последнее, в полном соответствии с народной мудростью, было особенно тяжело – ведь повлиять на ход событий, безвылазно сидя в крепости, затруднительно. Но можно. Если очень хочется.
«Если у врага беспорядки, то почему бы не добавить для них поводов? Пребывать в месте, обстреливаемом врагом, не имея возможности ответить – очень серьёзное испытание для нервной системы, а жестокого Мурада, способного заставить своих воинов не замечать вражеские выстрелы уже нет. Посмотрим, как справятся с подобной ситуацией нынешние лидеры Турции».
Срочно собрав наиболее авторитетных атаманов и полковников, Москаль-чародей озаботил их новой задачей – ведением по врагу беспокоящего, нечастого (порох стоило поберечь) огня. Рассчитывая, что при такой погоде турки и ответить толком не смогут, а нервы у них не железные. У казаков же, в бастионах, порох сухой и километр-два для их пушек – не расстояние.
Атаманы предложению, а не прямому приказу начать выборочный отстрел врагов откровенно обрадовались. Серьёзные, а то и хмурые их физиономии повеселели, в каземате раздались солёные казацкие шуточки и смешки. Расходились все куда в лучшем настроении, чем сходились. Однако полковник Тимофей Бугаенко покидать помещение не спешил.
Здоровенный, всего пальца на три ниже Аркадия, но более широкий в плечах и объёмный в груди, одетый – как все – в жуткое воняющее протухшей селёдкой тряпьё (мера против вшей), Бугаенко явно пребывал в нерешительности, лихому казаку не свойственной.
- Ну, говори уж, раз собрался, - подтолкнул его Москаль-чародей.
- Ну, понимаешь… ну, дило таке…
- Да не мнись ты, как девка на выданье! Не к лицу казаку так себя вести. Пришёл – рассказывай.
Тимофей набычился, в полном соответствии с кличкой, превратившейся в фамилию, поморщил нос, зыркнул из-под солидных надбровных дуг, будто звереющий бугай, однако резко ответить собеседнику не решился. Даже самые храбрые, а другие полковниками тогда у казаков не становились, рисковать попусту не любили. А нарываться на ссору со знаменитым характерником, к тому же любимцем Хмельницкого – это ж совсем тормозов не иметь.
- Бида у мене, Москале… - никак не мог добраться до сути атаман, хотя судя по голосу, волновала его тема беседы чрезвычайно.
- И какая? Да говори, чего уж, ведь не по пустяку пришёл.
- Да, уж, точно не пустяку. Проклятый я, и нихто этого прокляття зняты не може… Вот и набрався духу тебе попросить, балакають ты знатный колдун. К кому не обращался, либо проклятия совсем не видит, либо снять не может.
«Назвался груздем – полезай в кузов. Мне только танцев с бубном для полного счастья и не хватало. Странно, что он у других характерников ничего не добился».
Аркадий ждал и начавший дышать с сопением, как натуральный бык Бугаенко разродился:
- На потомство я проклят.
- Що, твоя жинка забеременеть не може?
- Да ни, брюхатяться воны легко, тильки разродытыся ни одна не змогла. Уси при родах померлы. И диточки мои, - Тимофей всхлипнул, - диточки, два сыночки и донька, теж… померлы.
Плачущий от непереносимого горя навзрыд, с текущими по щекам крупными слезами здоровенный бандит – зрелище не для слабонервных. У Аркадия и самого в глазах защипало.
- И что повитухи говорили? Отчего и жёны и дети-то помёрли? Неужели слабые были?
- Та ти породили (повитухи)!.. – Бугаенко махнул рукой, потом вытер рукавом свитки слёзы и громко высморкался в многострадальную полу одёжки. – Говорили, що здоровья жинкам не хватало. А як же не хватало, як я ж самых бойких, весёленьких брав. Остання (последняя), Софийка, шляхтяночка, кров з молоком, такая бойкая була, такая бойкая, усе зи скакалкою скакала и колы вже брюхата була.
У Аркадия вдруг всё внутри изморозью покрылось.
- А сколько-то лет твоим жёнам было?
- Перший, Оксанци, колы пид венец шла, чотырнадцять, другий, Марийци, тринадцать с половиной, а Софийци теж чотырнадцять. Уси молоденьки, незаймани и доброго здоровья. Правда, у постили воны… так и не смогли привыкнуть… А характерники сказалы, що немае на мени прокляття… - захныкал как малое дитя трёхкратный вдовец.
Москаль-чародей закрыл глаза, сжал до побеления кулаки и прилагал неимоверные усилия, чтоб не пристрелить этого педофила прямо здесь и сейчас. Со стороны это выглядело как общение колдуна с духами, шмыгающий носом атаман притих, ожидая приговора. Колдун, на удивление моложавый и сильный – хоть говорили что ему больше ста, если не двухсот лет – сидел с закрытыми газами как статуй, виденный Тимофеем в одном из захваченном поместье. Не шевелилась на нём ни единая волосинка.
«Господи, Боже мой, дай сил не шлёпнуть этого придурка своими руками! Не виноватый он, времена, чтоб им… здесь такие. Бедные девочки… да не только его бывшие жёны. Что же делать, Господи?! Как остановить этот ужас?! Моя Маша ведь взрослая женщина, и то чуть богу душу не отдала во время родов, при самой-то лучшей в этом мире помощи роженице. А что творится по сёлам и городам…»
Наконец, после долгого молчания, характерник открыл глаза и на Бугаенко оттуда будто смерть сама посмотрела.
- Правду говорили тебе характерники, нет на тебе проклятия. Оно не на тебя, на всё войско Запорожское и всё войско гетманское положено. Знал я это и раньше, чего думаешь, на взрослой девице, перестарке женился, - Москаль-чародей зловеще улыбнулся. – Да были затворены мои уста. А вот сегодня мне позволено сообщить про это. Кто на малолетке, моложе восемнадцати лет женится, на того и проклятие падает. От некоторых ангелы-хранители беду отводят, только рассчитывать на такую помощь… не советую. Запомни сам и передай другим: жениться надо на девицах старше восемнадцати лет или вдовицах. Тебе так только вдовица продолжить род может помочь. Понял?
Тимофей часто-часто закивал, не решаясь отвечать словами из-за по непонятной причине перехваченного горла.
- Тогда можешь идти. И не забудь рассказать другим.
До наступления темноты Аркадий имел удовольствие наблюдать несколько раз, как падают от пули и больше не встают работяги, копавшие землю в пределах ружейного огня. И один раз он заметил попадание небольшой бомбы в толпу сипахов, что-то живо обсуждавших, энергично жестикулируя, в лагере. Последнее зрелище даже разочаровало.
«Подумаешь… негромкий бабах и невысокий дымный султан в неожиданно возникшей “полянке” среди плотно стоящих человеческих тел. Тем более что часть упавших уже встаёт. В Голливуде умели снимать такое куда эффектнее – летающие отдельно от тел человеческие конечности, море крови и горы трупов. Наверное, плохой бы из меня режиссёр получился. Не случайно кинодельцы игнорировали, хотя… я ведь сам туда не рвался. А вдруг и получилось бы? Теперь и не попробуешь, не узнаешь…»
Впрочем, сипахов бомба впечатлила куда больше, чем далёкого наблюдателя с бастиона. Похватав раненных и убитых, они ломанули подальше от Созополя, вглубь табора, но не испуганные, а судя по жестам, вздрюченные и возмущённые. Аркадию даже показалось, что он слышит их негодующие вопли.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 09.01.2012, 18:12 | Сообщение # 51
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Переделка концовки предыдущего и новый кусочек:

Понимание невиновности собеседника отнюдь не уменьшило вспышки яростной ненависти по отношению к нему у попаданца. В спину уходящего не смотрел, чтоб тот этого не почувствовал – воины такие взгляды часто кожей ощущают. Ну не любил выходец из двадцать первого века педофилов, мягко говоря, считал их ошибкой природы требующей немедленного исправления в виде повешения или утопления.
Всплеск эмоций исключал на несколько часов рассудочную деятельность, и он предался созерцанию, вражеского лагеря и несомненных проблем у его обитателей. До наступления темноты Аркадий имел удовольствие наблюдать несколько раз, как падают от пули и больше не встают работяги, копавшие землю в пределах ружейного огня. И один раз он заметил попадание небольшой бомбы в толпу сипахов, что-то живо обсуждавших, энергично жестикулируя, в лагере. Последнее зрелище даже разочаровало.
«Подумаешь… негромкий бабах и невысокий дымный султан в неожиданно возникшей “полянке” среди плотно стоящих человеческих тел. Тем более что часть упавших уже встаёт. В Голливуде умели снимать такое куда эффектнее – летающие отдельно от тел человеческие конечности, море крови и горы трупов. Наверное, плохой бы из меня режиссёр получился. Не случайно кинодельцы игнорировали, хотя… я ведь сам туда не рвался. А вдруг и получилось бы? Теперь и не попробуешь, не узнаешь…»
Впрочем, сипахов бомба впечатлила куда больше, чем далёкого наблюдателя с бастиона. Стартанули от неожиданной напасти с похвальной скоростью, в разные стороны, как воробьи от брошенной в стайку палки. Однако тут же себя в его глазах реабилитировали. В первый момент шарахнувшиеся от взрыва воины тут же опомнились и вернулись к пострадавшим товарищам. Похватав раненных и убитых, они ломанули подальше от Созополя, вглубь табора, но не испуганные, а судя по жестам, вздрюченные и возмущённые. Аркадию даже показалось, что он слышит их негодующие вопли. И можно было догадаться, что возмущение направлено не только и не столько против врагов – что с неверных возьмёшь – а, прежде всего, на собственное начальство. Известная истина: командир не только всегда прав, но и во всём виноват. Если, конечно, подчинённые не бараны, а львы. Сипахи к числу мирных парнокопытных уж точно не принадлежали.

* * *

Бог его знает, что тому было причиной – вражеское злое колдовство или шутки Судьбы, но выспаться Москалю-чародею опять не судилось.
Дочка, весело смеясь изо всех своих невеликих силенок, пыталась шлёпнуть по его ладони своей пухлой ручкой, а он коварно в последний момент отдёргивал лапищу и удар приходился по ни в чём не виноватой подушке. При всей своей незамысловатости, игра полностью захватила участников, подушка же – в силу отсутствия речевого аппарата – возразить против несправедливого избиения не могла. Вот опять крохотулька подняла ручонки и…
- Атаман, атаман, просыпайся! – не удовлетворяясь словесными призывами, его кто-то ещё и тряс за плечо. – Атаман, вставай, перебежчик от турков явился! - среди ночи немилосердно вырвал его из сна собственный джура.
- Мыы… - Аркадий ещё толком не проснувшись резко сел в постели, сбросив при этом одеяло на пол. – Что стряслось?!
- Да говорю же – перебежчик от турков прибёг, атаман Некрег велел срочно об том тебе сказать.
Щурясь со сна от света керосиновой лампы (за спиной джуры, действительно, маячила фигура, видимо, посланца от Некрега), морщась от боли в висках (то ли давление на улице менялось, то ли сказался прерванный в самой неподходящей фазе сон), характерник, наконец, осознал важность принесённой информации. Уже много дней не было никаких сведений из стана врага, между тем, действия турок показывали прекрасную осведомлённость о положении в крепости. А ведь информация - тоже оружие, сохранение информационного вакуума о положении врагов может казакам дорого обойтись. Перебежчик, да – судя по срочной побудке – принёсший важные сведения, был настоящей победой – маленькой, но безусловной.
Естественно, при таком-то пробуждении, прежде всего, захотелось выпить кофе. Без стимулятора и глаза норовили сами собой захлопнуться, и челюсть того и гляди могла вывихнуться от непрерывного зевания. Однако проявлять такое неуважение к Некрегу – откладывать визит – не стоило, по пустякам он знаменитого колдуна поднимать бы не стал. Раз устроил побудку, значит, вести перебежчик принёс не просто важные, а «горячие», требующие срочной реакции.
Невольно вспомнилась сценка из блистательной комедии «Бриллиантовая рука», когда герой в исполнении Папанова будит героя в исполнении Миронова.
«Что ж там Папанов сказал… вроде: будет тебе и кофе и… чёрт, забыл, а ведь бог знает, сколько раз смотрел. Блин, выцветает в памяти всё больше и больше мир двадцатого-двадцать первого веков, становится всё прозрачнее и нереальнее. Но уж мучить мозги ради такого не буду».
Ночевал этой ночью Аркадий и в «своём» доме, а в каземате центрального бастиона, точнее, в какой-то каморке-кладовке, на данный момент пустой. Не захотелось ему тащиться в темноте под пронизывающим ветром и холодным дождём, вот и пристроился спать невдалеке от места проведения последнего совещания.
Растерев энергично лицо ладонями, обулся и засомневался – идти по проходу в валу или выйти во двор крепости и добраться до цели под открытым небом. По дальности разница была небольшой. Очередной зевок предопределил выбор. Накинул плащ с капюшоном и отправился к выходу – негоже являться на встречу сонным зомби, а ветерок и дождик, мягко говоря, прохладный, мигом прогонят сон.
Расчёт на волшебное воздействие природы оправдался быстро и полностью. Получив в морду душ ледяной – по крайней мере, по ощущениям – воды, вдохнув сырой холодный воздух с доброй примесью той самой мороси, проснулся окончательно. И трусцой побежал к северному бастиону. Ветерок хоть заметно ослаб, но продолжал выдувать тепло из организма с пугающей скоростью.
«Ой-ой-ой! Как же выживали ямщики на Руси? Им-то приходилось постоянно ездить при таком ветре и куда более низкой температуре. Почему они в ледышки не превращались? Тулупы, оно, конечно, тёплая одёжка, но… всё равно непонятно. Хотя… ездил ведь и я по вьюжной степи… хм… чего-то меня не туда понесло, отвлекаться от текущей ситуации не стоит».
Хрустя щебнем, которого насыпали вроде бы не скупясь, хлюпая по лужам и чавкая по грязи – которой быть по идее не должно было, но идея оказалась плохо воплощённой в жизнь – Аркадий быстро добрался до северного бастиона. И успел немного замёрзнуть, сырость, ветер и холод – страшное сочетание.
«За несколько минут успел продрогнуть, а турки уже не один день то бредут при такой весёлой погодке, то сидят в лужах, как полярные лягушки. Обыкновенные земноводные в таких условиях спят беспробудным сном. Или вымирают. Пожалуй, и без перебежчика можно догадаться, что турки замышляют идти на штурм. Иначе без всяких боёв вымрут».
Перед входом немного притормозил – негоже крутому колдуну от какого-то дождика с ветерком бегать. Вошёл почти нормальным, разве что широким шагом.
Перебежчик оказался невысоким тощим греком, невероятно грязным – хоть лопатой счищай – с голодным блеском в испуганных глазах. По-крайней мере именно так расшифровал для себя Аркадий впалые щёки и бегающий взгляд. Ноги бедолаги были закутаны в чьё-то тряпьё, а мокрые штаны сушились на имевшейся в каземате печи, распространяя вокруг запахи, далёкие от цветочных. После уличной свежести вонь особенно била по обонянию.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Четверг, 12.01.2012, 15:52 | Сообщение # 52
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Сегодня кусочек 2 главы:

Продолжая хмуриться, гетман задумчиво накрутил на палец длинный ус, переводя пронзительный взгляд с одного собутыльника на другого. В хате наступила мёртвая тишина, нарушаемая только потрескиванием лучины. Для сидевших застыв Юхима и Фёдора, стоявшего чуть наклоняясь – между столом и придвинутой к нему лавкой по другому и не станешь – Ивана тишина была ещё тягостной, давящей.
- Да? Ишь, какие послушные, если горилку лакать. Ну, да ладно, лакайте, черти, но чтоб завтра ни в одном глазу! Поход на носу.
- Да мы всегда готовы, как эти… - Васюринский хотел упомянуть часто поминавшихся Аркадием пионеров, однако сообразив, что рядом сидит непосвящённый в тайну попаданца Пересериднипро, замялся.
А тут и приличное объяснение для заминки появилось: Фёдор, сидевший не дыша, задержав воздух в груди, услыхав, что никаких репрессий точно не будет, шумно выдохнул. Не то что бы громко, но грудь у него была богатырская, очень солидного объёма и резко исторгнутый из неё воздух затушил лучину, погрузив хату во тьму, только несколько быстро блекнувших точек-угольков один за другим гасли на той самой лучине.
Все застыли от неожиданности, а потом… Юхим и Иван, имевшие при себе зажигалки, кинулись обхлопывать многочисленные карманы (влияние друга) в поисках необходимого предмета. Естественно, зажигалки затеяли игру в прятки и находиться отказывались. Впрочем, тут же появилось предположение, что виноваты не бездушные вещи, а некто тоже бездушный, но деятельный и пакостливый.
- От бисовы козни! – немедленно озвучил эту гипотезу куренной. Увидь кто, как он сам себя тщательно облапывает, кто-то мог бы подумать о характернике нехорошо. Разумеется, только подумать – говорить вслух даже тихо-тихо, такие вещи о знаменитом колдуне… в запорожском войске подобные идиоты вымирали настолько быстро, что их мудрено было заметить. Однако никто в этой темени Васюринского рассмотреть не мог. Но и задевавшуюся куда-то зажигалку ему почему-то найти не удавалось.
- Да де ж вона! Ну, точно, нечистая сила постаралась, не маленька ж, - расстройство в голосе Ивана просто звенело. Действительно, коллективу в Азове удалось уменьшить этот необходимый в быту прибор до величины в хороший мужской кулак и веса в пару фунтов. Много меньше, чем первые варианты, но не настолько, чтоб теряться в карманах.
Срачкороб же, наконец, вспомнил, что совсем не чёрт, а он сам положил свою зажигалку на стол и полез её искать. На ощупь. Первым делом он попал рукой в миску с чем-то жирным.
«Кулеш!» - опознал содержимое миски, понюхав и лизнув собственную руку. Энергично, но негромко произнёс что-то неопознаваемое и застыл, держа кисть руки перед лицом (в темноте можно было только с трудом разобрать очертания пальцев) и чувствуя себя полным дураком. Скатерти на столе не было, носовичок, вспомнилось, ещё вчера потерялся, а жир на ладони раздражал неимоверно.
«Вытереть о шаровары или кунтуш? Всё одно их потом выбрасывать, но где ж мне другие тряпки с пропиткой против вшей найти? Если завтра скомандуют: По чайкам! Получится, что весь поход в кулеше буду. Засмеют».
Казак – он на то и казак, чтоб находить выход из самой трудной ситуации. Юхим быстренько – благо никто не видит – облизал собственную ладонь, досушил-таки её о шаровары и опасливо начал шарить по столу дальше. Опрокинул со звоном чарку («ничего, всё равно пустая»), осторожненько сдвинул миску, чтоб не вляпаться в кулеш повторно и, аж сердце ёкнуло, услышал стук упавшей со стола посуды. Шибанувший в нос, мгновенно забивший все другие запахи аромат горилки (степень его привлекательности или отвратности, в связи со сложностью вопроса, лучше опустить), дал понять, что упало.
- Юхиме, с глузду зьихав, горилку на пол лить? – отвлёкся от поисков зажигалки по карманам Иван.
- Та я ж ненароком! – виноватым тоном отозвался Срачкороб. – Зажигалку на столе ищу, где-то здесь положив.
- Положив вин… О, так и я ж на стол положив, колы трубку пидкуривав. Щас…
По столу что-то зазвенело и почти неслышно упало на земляной пол («А, чарку вронив»). Потом более массивный, стеклянный предмет грюкнулся о дерево стола («Штоф опрокинув»), - последняя догадка сразу же подтвердилась, ароматов сивушных масел в воздухе стало ещё больше.
- Та ще ж це таке! – возмутился куренной и тут в хате стало светло. Не дождавшись поисков запропавших зажигалок, своей воспользовался Хмельницкий. Хотя от уже ставшего непривычным глазам света всем пришлось прищуриться, Юхим успел заметить, что Васюринский облизывает свои пальцы. Ох и слаба человеческая натура! Даже у будущего святого – такой неприятности случившейся с человеком, вляпывания в миску с кулешом, Срачкороб порадовался и немедленно стал прикидывать, как её обыграть.
«Слава богу, не один я сегодня попался в кулеш. Можно будет…»
Додумать будущую шутку не удалось. Не очень старательно пряча улыбку в усы, Богдан подошёл к столу, поджёг лучину и, пряча зажигалку в карман, перехватил инициативу:
- Що, Иване, вкусна в тебе рука, як що лижешь её будто малое дитя?
- Та в кулиш сунув во тьме, запачкав. Не зваты же з вулыци псив, чтоб вылизали? – смутить прожженного политика такой малостью было мудрено.
- Это правильно ты говоришь, нечего дворовым собакам в хате делать. А вот накуривать здесь до потери видимости не дело. Не пойти ли вам с Федьком во двор, покурить, продышаться, а мы с Юхимом здесь об одном дельце поговорим.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
aspesivcevДата: Понедельник, 23.01.2012, 17:05 | Сообщение # 53
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Ещё небольшой кусочек. К сожалению, вижу я разговор на украинском, приходится, как не смешно, переводить. При этом теряется сочность общения, но брать пример с Льва Толстого по вставке огромных иноязычных кусков не буду.

- Это правильно ты говоришь, нечего дворовым собакам в хате делать. А вот накуривать здесь до потери видимости не дело. Не пойти ли вам с Федьком во двор, покурить, продышаться, а мы с Юхимом здесь об одном дельце поговорим.
Нисколько не считавшие до этого густой табачный дым вокруг помехой, Васюринский и Пересериднипро мгновенно прониклись пониманием важности свежего воздуха.
- Конечно, Богдан, вже идемо, - куренной поспешно сунул в карман свои зажигалку и кисет с табаком. Фёдор, согласившийся с предложением-приказом гетмана молча, мигом вскочил с лавки и они, прихватив по пути свои полушубки, вышли во двор.
Юхим проводил их тоскливым взглядом. Нет, на улицу ему не хотелось, недавно бегал в отхожее место, и выскакивать из тепла хаты в пронизывающую сырость совсем не тянуло. Но вот самым чувствительным местом чуял, что Хмельницкий явился сюда не добрым шуткам посмеяться. И предпочёл бы лучше на свежем и влажном ветру постоять, чем говорить дин на один с гетманом. Состояние охмеления прошло полностью, только радоваться этому не получалось.
«За що вин мене може взгриты? Ничого ж такого… предосудительного… вроде не делал. Ну, разве по мелочам… никто даже не всрався. Не гетману про такие шутки разузнавать. Да и не обижались ведь хлопцы. Вроде бы. Никто и в драку не полез, шума не поднимал… Если хорошо припомнить, то и шутил-то я по дороге всего ничего. Сначала плохо было после гулянок на Сечи, а потом здесь загулял и не шутилось чего-то. Чарку-другую выпьешь и под стол. Но зачем-то он сюда приехал!»
Срачкороб внимательно всмотрелся в кошевого атамана, присевшего на ту же лавку, где сидел он сам. Злости или, упаси бог, ярости на лице Хмельницкого не проглядывало. Что казака весьма порадовало – в гневе Богдан Зиновий был страшен. Скорее гетман выглядел уставшим и расстроенным. И в неярком, колеблющемся свете лучины Юхим рассмотрел куда более многочисленные, чем два-три года назад морщины, небритую несколько дней пегую, с многочисленными вкраплениями седины щетину.
Хмель внимательно, но без агрессии посмотрел в глаза Срачкороба, тяжело вздохнул, видимо, предстоящий разговор и его самого не радовал.
- Ну, Юхиме, що с тобой делать?
- А я що? Я ничого! – поспешил отбояриться от возможных обвинений запорожец. Формулировка вопроса ему категорически не понравилась. Потому как на Сечи, если что с казаком делали, то в лучшем случае пороли. Если провинился по мелочи. Большинство правонарушений каралось смертью. Судя по виду и тону кошевого атамана, награждать собеседника он не собирался.
Гетман снова накрутил ус на палец, потом отмотал его обратно и снова тяжело вздохнул, усиливая тем самым у Срачкороба самые плохие предчувствия.
- Нииичого вин…
- Так ничого же такого не делал! Ну, за последнее время.
- Не делал он ничего. В том то и беда, что делал!
- Що?!!
- Вид человеческий терял. Данный нам Господом по образу своему и подобию. Спился ты Юхиме… совсем. Часто уже не на человека, а на скотину бессловесную походишь. Скоро горилка для тебя весь свет заслонит. Вот и сегодня, захожу, Иван и Федько как огурчики, а ты сидишь, куняешь. Ещё чарку выпил бы, точно под стол упал.
- И не упал бы! Нормально сидел. А если бы и упал, что за беда? Я что, среди сечевиков больше всех пью? Да у нас полным-полно казаков, которые горилку так хлещут… куда мне. Почему мне нельзя?
Хмельницкий скривился, будто вместо огурца лимон надкусил.
- Что пьют, то пьют, правда твоя. Только они не ты.
- Так чем я хуже?!!
- Не хуже ты, совсем наоборот – лучше.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 23.01.2012, 17:11 | Сообщение # 54
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
совет

давайте текст на малороссийском а ниже (в примечаниях) дайте перевод - и динамика сохранится и тд
тока в малоросском - там же i употребляется кажется?
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 24.01.2012, 12:57 | Сообщение # 55
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Quote (Кержак)
давайте текст на малороссийском а ниже (в примечаниях) дайте перевод - и динамика сохранится и тд тока в малоросском - там же i употребляется кажется?

Да, но слишком много такого текста будет. Перебор. Людей напрягат даже украинизмы, мной вставляемые. А там целые страницы... сам такого не люблю - отвлекает.
По уму надо бы и много больше диалектных донских словечек вставлять, никак не наберусь духу повыбирать их из скачанных словарей. Устал от этой альтернативки, но и бросить её не могу. Вот и сейчас, очень тяжело диалоги даются, но именно они героев некартонными делают. Приходится тужиться, пыхтеть, но вкалывать. Надеюсь сегодня ещё кусочек выложить.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 24.01.2012, 13:29 | Сообщение # 56
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
зря.
не суть что тяжелее читать - зато честно
а компромиссы в угоду читабельности - всегда зря.
понятно что писать на мароссийском целиком анрил (тем более что вы его толком и не воспроизведете - 17 век.... кто ж его вопросизведет кроме спецов?)
но давать начало хотя бы на нем а потом уже пусть и стилизация... хотя все равно не то....
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 24.01.2012, 13:32 | Сообщение # 57
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
и к слову - украинизмы в 17 веке - анахронизм все же

[cut]А о гетмане о Богдане Хмельницком и о всем Войске Запорожском бояре и думные люди приговорили, чтоб великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское з городами их и з землями принять под свою государскую высокую руку для православные християнские веры и святых божиих церквей, потому что паны рада и вся Речь Посполитая на православную християнскую веру и на святые божий церкви восстали и хотят их искоренить, и для того, что они, гетман Богдан Хмельницкой и все Войско Запорожское, присылали к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю веса Русии бити челом многижда, чтоб он, великий государь, православные християнские веры искоренить и святых божиих церквей разорить гонителем их и клятвопреступником не дал и над ними умилосердился, велел их принята под свою государскую высокую руку. А будет государь их не пожалует, под свою государскую высокую руку принята не изволит, и великий бы государь для православные християнские веры и святых божиих церквей в них вступился, велел их помирит через своих великих послов, чтоб им тот мир был надежен.

И по государеву указу, а по их челобитью государевы великие послы в от-ветех паном раде говорили, чтоб король и паны рада междоусобье успокоили, и с черкасы помирились, и православную християнскую веру не гонили, и церквей божиих не отнимали, и неволи им ни в чем не чинили, а ученили б мир по Зборовскому договору.

А великий государь его царское величество для православные християнские веры Яну Казимеру королю такую поступку учинит: тем людем, которые в его государском имянованье в прописках объявились, те их вины велит им отдать. И Ян Казимер король и паны рада и то дело поставили ни во что и в миру с черкасы отказали. Да и потому доведетца их принять: в присяге Яна Казимера короля написано, что ему в вере християнской остеретата и защищати, и никакими мерами для веры самому не теснити, и никого на то не попущати. А будет он тое своей присяги не здержит, и он подданных своих от всякия верности и послушанья чинит свободными.

И он, Ян Казимер, тое своей присяги не здвржал, и на православную християнскую веру греческого закона востал, и церкви божий многие разорил, а в-ыных униею учинил. И чтоб их не отпустить в подданство турскому салтану или крымскому хану, потому что они стали ныне присягою королевскою вольные люди.

И по тому по всему приговорили: гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское з городами и з землями принять…[/cut]

ну вот - Запорожское войско есть, черкасы упомянуты разок - украины нема.

[cut]Начал речь гетман ко всему народу говорить:

Паны полковники, есаулы, сотники и все Войско Запорожское и вся православнии християне! Ведомо то вам всем, как нас Бог освободил из рук врагов, гонящих Церковь Божию и озлобляющих все христианство нашего православия восточного. Что уже шесть лет живем без государя в нашей земле в безпрестанных бранех и кровопролитиях з гонители и враги нашими, хотящими искоренити Церковь Божию, дабы имя русское не помянулось в земле нашей. Что уже велми нам всем докучило, и видим, что нельзя жити нам без царя. Для того ныне собрали есмя Раду, явную всему народу, чтобы есте себе с нами обрали государя из четырех, которого вы хощете. Первый царь есть турский, который многижды через послов своих призывал нас под свою область; вторый — хан крымский; третий — король полский, который, будет сами похочем, и теперь нас еще в прежнюю ласку приняти может; четвертый есть Православный Великия Росии государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Русии самодержец восточной, которого мы уже шесть лет безпрестанными молении нашими себе просим. Тут которого хотите избирайте! Царь турский есть бусурман: всем вам ведомо, как братия наша, православнии християне, греки беду терпят и в каком суть от безбожных утеснении. Крымский хан тож басурман, которого мы по нужди и в дружбу принявши, каковыя нестерпимыя беды приняли есмя. Какое пленение, какое нещадное пролитие крови християнския от полских панов утеснения, — никому вам сказывать ненадобеть, лучше жида и пса, нежели християнина, брата нашего, почитали. А православный христианский великий государь царь восточный есть с нами единого благочестия греческого закона, единого исповедания, едино есмы тело Церкви православием Великой Росии, главу имуще Иисуса Христа. Той великий государь, царь християнский, зжалившися над нестерпимым озлоблением Православныя Церкви в нашей Малой Росии, шестьлетних наших молений безпрестанных не презривши, теперь милостивое свое царское сердце к нам склонивши, своих великих ближних людей к нам с царскою милостию своею прислати изволил, которого естьли со усердием возлюбим, кроме царския высокия руки, благотишнейшаго пристанища не обрящем. А будет кто с нами не согласует теперь, куды хочет — волная дорога.[/cut]
а вот тут - в нашей Малой Росии - сам гетман Богдан Хмельницкий сказал. так откуда украина?
а? и украинизмы соответственно
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 24.01.2012, 13:39 | Сообщение # 58
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
к слову - может и зря я это овучиваю.
то что сейчас Украина - совершенно самостоятельное и суверенное государство не вызывает сомнений
то что украинцы - этнос и именно так себя определяют (не малоросами а украинцами) тоже факт
но это 21 век
мы ж русов 9 века россиянами не зовем?
и франков 7 века французами))))
 все сообщения
aspesivcevДата: Вторник, 24.01.2012, 16:02 | Сообщение # 59
хорунжий
Группа: Авторы
Сообщений: 392
Награды: 10
Статус: Offline
Кержак, у меня в первой книге имено это в тексте есть: Украина для поляков, в их документах или отписках им, Русь среди своих. Впрочем, Львов входил в Русское воеводство. smile
И не было тогда ещё этноса украинцев, хотя диалектное различие нарастало с 11 века как минимум. Войско Запорожское было безусловно и однозначно Русским, а не украинским. Однако повседневная речь Малой и Вликой Руси существенно отличалась, в сёлах здесь говорили на языке близком современному украинскому. Вот с этим нужно считаться. А так как минимум половина героев цикла запорожцы, то и украинизмов в их речи мало быть не может. С другой стороны, основные мои читатели - русские из России, украинского они не знают, я ОБЯЗАН с этим считаться. Кручусь как могу.


Анатолий Спесивцев
 все сообщения
КержакДата: Вторник, 24.01.2012, 16:10 | Сообщение # 60
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
так я и грю - откуда украинизмы?
русизмы? черкасизмы?
не суть.
вообще парадокс в том и состоит, что Украина как Украина - явление совсем молодое.
а события 17 века собсно происходили с какой то доугой землей и страной - но не с Украиной.
и как я понимаю Запорожцы просто присвоили себе во владение все эти огромные земли?
красавцы ниче не скажу
 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » Тексты aspesivcevа » Вольная Русь (Шестая книга о попаданце в Дикое поле 17 века и его друзьях.)
Страница 2 из 7«123467»
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2017