Форма входа
Логин:
Пароль:
Главная| Форум Дружины
Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA
  • Страница 1 из 56
  • 1
  • 2
  • 3
  • 55
  • 56
  • »
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты атамана Кержака » проект Х)))) (текст закончен, жду правок и жесткой вычитки)
проект Х))))
КержакДата: Воскресенье, 08.08.2010, 21:33 | Сообщение # 1
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline

Небо стремительно темнело и без того нечеткие границы сельской дороги расплывались в подступающих сумерках. Я включил ближний свет фар, опасаясь не столько встречных машин - за последние минут десять нам не встретилось ни одной, а исключительно колдобин и откровенно опасных ям. Но скорость не сбросил, как и всякий русский люблю быструю езду и потому, выжимал из своей красавицы почти максимум возможного. Быстрый взгляд на спидометр - ага, крейсерский ход – сто десять кэмэ. Сидящий рядом Пашка Микулин, как всегда невозмутимый, оторвался от сотового и, перехватив мой взгляд, с ленцой в голосе произнес.
- Сеть уже полчаса как не ловит, как и предупреждал Роман. – После секундной паузы добавил. - Слушай, Шумахер, ты куда гонишь? Дорога-то аховая, смотри…
Что я собирался ему ответить – сам не знаю, потому что ровно в эту секунду из придорожных зарослей нам наперерез рванул стремительный коричневатый силуэт, сверкнувший красновато-золотым отливом в свете фар, я втопил педаль тормоза до упора, но поздно – тяжелый и какой-то глухой удар потряс машину, отбросив ее, куда-то вбок и в сторону. Мы протаранили бортом тот самый ивняк – ветки противном заскребли по бортам моей красавицы, сдирая краску и раня меня в самое сердце, еще один удар и тишина - двигатель заглох. Сразу стало темно.
- Живые? – Выдохнул я вопрос. Сам намертво вцепившись в руль, что зачастую уберегает водителей от травм, вроде как отделался испугом и легким шоком.
- Матка боска! – прошептал с заднего сиденья третий пассажир нашего экипажа Валера Бобров. Я обернулся и оценил лингвистический изыск - сквозь пошедшее трещинами стекло и перед самыми зубами «Бобра» торчал обломок ветки, толщиной эдак пальца в три. Родившийся смешок я с трудом задавил, превратив в эмоциональный выдох. Выглянув из-за деревяшки, Бобр затараторил.
- Нет, ну ты видел, а? Фауна прямо под колеса! Интересно, это корова или лось?
Пашка в нашем бестолковом диалоге участие принимать не стал, а крепко толкнув плечом покосившуюся дверь, вывалился наружу. Достал из бездонного кармана своей куртки небольшой, но довольно мощный фонарик (Павел у нас самый запасливый) и направился к месту столкновения, левой рукой отводя мешающие ветки.
- Он куда? – Задал очередной «гениальный» вопрос Валера.
- Блин, не тупи, сам не понимаешь куда? – раздражение, проявившееся в моих словах, могло означать, что первый шок прошел и к горе-водителю возвращается привычная манера общения, что само по себе не плохо. – Не тормози, сходи с Пашей, посмотрите чего там.
- Ладно.
Бобр – у нас большой фанат фото и видео съемки, и в этот раз с ним был отличный аппарат, который к счастью для нашего друга-фотоманьяка уцелел в аварии. Уверен, он обязательно зафиксирует, что там за зверь такой…

Не знаю почему, но оценить урон, нанесенный моей ласточке, хотелось в одиночестве. Ни капли желания услышать сочувственные или просто технические замечания от друзей не было категорически. Посидев еще пару секунд, тупо вглядываясь в побелевшее от трещин лобовое стекло, вытащил из бардачка фонарь и, собравшись с духом, выбрался на свежий воздух. Картина мне представилась самая не утешительная. Капот превратился в смятое нечто, из недр которого шипел паром, разбитый в хлам радиатор, капитально воняло бензином и прочими горюче-смазочными материалами вперемешку с электролитом. Так что в голове сразу возникло серьезнейшее сомнение в ремонтопригодности моего старого четырехколесного друга.
- Абзац, докатался. Как бы ни загорелось чего… - мысли имеют свойство материализоваться, стоило только произнести в пустоту эту фразу, как из-под капота потянуло дымом, без промедления я отыскал огнетушитель, и струя белой пены начала с шипением заливать начинающийся пожар.
- Славка, хорош, всё уже, залил по полной.
Я и не заметил, как друзья вернулись, настолько сосредоточился на борьбе с огнем… пожарный хренов…
Отбросив полностью использованный баллон, постоял молча, товарищи тоже застыли в тишине, разделяя мои переживания. Встряхнувшись, я огляделся вокруг и только теперь заметил, что брошенный второпях фонарь уже в руке у Валеры, кивнул собственным мыслям и сказал.
- Машине кранты, отбегалась красавица. Черт, надо же как глупо, откуда эта морда крокодилья только взялась!? – не сдержавшись, ругнулся я. Чуть остыв, добавил. - Но хоть сами целы.
Посмотрел на друзей, огляделся еще раз, в голове опустошенность, хочется сесть и никуда не двигаться. Мужики выжидательно помалкивали, давая мне время собраться с мыслями и чувствами, за что я им благодарен – хорошие у меня друзья.
- Ладно, сидеть мы здесь ничего не высидим, думаю, ждать попутку шансов мало, да еще и на ночь глядя, поэтому будем действовать, рассчитывая на свои силы.
- Наши силы – не так и малы, разберемся. – Уверенно и без лишних эмоций ответил Пашка.
- Славян, ты не хочешь посмотреть на чудо-юдо, которое мы сбили? – Валера переключил меня на новую тему. – Думаю, тебе стоит это увидеть самому.
- Что-то есть в твоих словах подозрительное, Бобрила. Хорошо, пойдем, тут уже все равно спешить не куда.
Пробравшись сквозь покореженные машиной заросли, мы оказались на все также мрачно-темной дороге. Впереди, громадной черной кляксой выделялось некое тело, лежащее на противоположной стороне.
- Его отбросило в противоположную сторону и также заросли самортизировали. – Очередная умная мысль Валеры.
Друзья направили свет фонарей на тушу убитого мною зверя, и мы вместе принялись рассматривать его. Бока животного были мертвенно неподвижны. Рыжевато-коричневый оттенок густой, длинношерстной шкуры ничего не напоминал, разве что зубров? Мне в жизни их доводилось видеть только на картинках, но, то, что перед нами не домашний КРС – это можно сказать точно. Таких рогов, шерсти и огромных загривков у быков не бывает, да еще таких могучих. В-общем больше всего он напоминал мне огромного бизона, вот только нет в наших краях ни бизонов, ни зубров, разве что это як, забредший неведомыми путями из Монголии? А что, для такого безумного зверя, который кидается под колеса машин – и тысяча километров с гаком не крюк… но у нас таких не встречали никогда. Зуб даю. Косули, лоси, кабаны – есть, яков, да еще таких здоровенных - нет.
- Может он из зоопарка Большереченского сбежал, а мы его ... того… - подал мысль Валера.
- Час от часу не легче… типун тебе на язык, Бобр. Не знаю, откуда он на нас свалился, да и что это за зверюга? Рога здоровенные, я вроде помню, что у зубров они не такие длинные…
- А у бизонов бывают, я однажды фильм смотрел про них, так там такие здоровенные попадались, типа этого и горбина такой же мощный, и шерсть.
- Спасибо, друг, умеешь утешить. – Только и нашелся, что ответить Валерке я.
- Сколько же в нем весу? Тонны полторы или две? Как думаете? – Задал свой вопрос Пашка.
Говорили мы вполголоса, титаническая туша, пусть и мертвая, внушала трепет. Пересилив себя, еще раз осмотрелся, и почти физически ощущая окончательный перегруз мозга, додумался предложить стащить тело с дороги. Вдруг кто резвый поедет, еще аварию спровоцируем.
Микулин без лишних слов двинулся вслед за мной. Бобров, как обычно сразу ухватился за камеру, спешит запечатлеть, лентяй. Вечно он, когда надо тащить или тянуть в сторонке – снимает для потомков.
Бизон, будем называть его так, лежал наполовину уже на обочине, и нам оставалось только сдвинуть его заднюю часть. Примерившись, я ухватился за одну из ног, Пашка за другую и мы вместе потянули тушу. Темнота.

Очнулся я от резкого, бьющего в нос запаха. Сквозь набитые ватой уши глухо донесся голос Бобра.
- Славка, ты как, живой? Что болит?
- Валера, чего случилось? – Боль щедро разлилась по телу, отдаваясь острыми уколами в свод черепа.
- Этак скотина, когда вы ее потянули, вдруг вскочила, снесла вас и удрала в заросли, как ни в чем не бывало. Жуть. Живучая тварь попалась… Вы оба отрубились, я сначала пульс проверил, а потом за аптечкой в машину побежал.
- Что с Павлом? – Сил даже просто повернуть голову, и посмотреть на друга не было категорически, один лишь намек на движение и в глазах полыхнуло, а в несчастной черепушке началась свистопляска. Таким беспомощным я себя не помнил никогда.
Сквозь шум в ушах донесся голос самого Паши.
- Я в порядке. Мне видно меньше твоего прилетело. Уже оклемался и даже сижу уверенно. – С иронией добавил он.
Я лежал, бездумно глядя в ночное небо, яркие, бесчисленные звезды заполнили его от края и до края. Городской смог и частокол домов не дадут такой панорамы на буйство космических светил. Что-то царапнуло сознание и тут же исчезло, так и не оформившись в законченную мысль. События ночи повергли меня в задумчиво-созерцательное состояние. Всякое ощущение нереальности пропало, сменившись напротив странной, непривычной полнотой жизни, возможно, этому способствовала боль во всем теле? Не знаю. Через пару минут мне ощутимо полегчало, голова перестала кружиться, дыхание выровнялось, а тело обрело способность передвигаться. Приняв сначала сидячее, секунду спустя и вертикальное положение, пристойное всякому прямоходящему, с надеждой задал ключевые вопросы.
- Ребят, что так ни одной машины? А связь?
- Не было, нет и не будет. Да чего спрашиваешь, неужели бы машина не остановилась бы? – Паша как всегда четок и конкретен.
- Понял. Тогда пошли обратно к машине, если кто поедет, заметим издали.
Шагали к покореженной «ласточке» не спеша, организму требовалось больше времени на полное восстановление, но все равно добрались быстро – не далеко мы улетели, хм…
Павел заботливо посветил. Покопавшись в бардачке, выудил карту области и, разложив ее на багажнике, подальше от уже подсыхающей пены, начал определяться на местности. Вывод - до ближайшего населенного пункта не меньше десяти кэмэ. Это очень приблизительно.
Поделившись новой информацией и кратко, но ёмко высказавшись по этому поводу, расстелили прямо на земле старое одеяло, всегда лежащее в багажнике, и, усевшись на нем, приступили к обдумыванию плана дальнейших действий. Вариант оставаться у машины отбросили сразу. Чего мы в ней высидим? Тем более движок мертвый, значит, печка тоже накрылась медным тазом, а сейчас, в мае, ночи у нас, на севере Омской области, прохладные. Замерзнем и все дела. Мы ехали не в поход или на охоту, просто хотели навестить одного старого знакомого, поэтому ничем не запасались – как говорится «налегке».
- Можно развести костер, как-нибудь ночь перекантуемся, а утром…
- И что утром? – перебил я друга. – Где гарантия, что утром появятся машины? Что ты про эту глухомань знаешь? Еды у нас ноль. Сидеть голодными, холодными – какой смысл?
- Славян, тише, чего ты нервничаешь? Значит, раз связи нет, придется топать на своих двоих, остается выбрать направление. – Рассудительно ответил Паша.
- Назад? – я снова посмотрел на карту. – Нет, лучше уж вперед, все быстрее к Ромке доберемся, он нам наверняка поможет. Черт, как обидно, осталось же до него всего ничего! Будь проклят этот монстр зоосадный! Знаешь, Паша, я все думаю, был у меня шанс не врезаться в него?
Микулин сдержанно пожал плечами.
- Вот и мне кажется, что не было, даже если бы ехал шестьдесят кэмэ, все равно не успел бы среагировать… Ладно, не о том. Решено, пойдем вперед, как тут на карте? В свете фонарика я прочитал мелкие буковки: «Борки», ну и название…

Сбор вещей много времени не потребовал. Вытащили полупустые рюкзаки с заднего сиденья (смена белья, свитер, набор туалетных принадлежностей, носки – стандарт вещей для короткой поездки). Прихватив ряд полезных в лесу приспособ из багажника – резиновые сапоги, удобную ножовку, топор, малую саперную лопатку. Взяли недавно купленную аптечку (я лично рассовал каждому по карманам по одной упаковке стерильного бинта, несколько пластин бактерицидного пластыря и по ампуле с йодом), слили в полутора литровую бутыль из-под минералки бензина, прихватили и пустую десятилитровую пластиковую канистру для воды (по дороге попадется родник или еще что подходящее – наполним). Документы, включая страховку, у меня лежали в куртке, на поясе ножик-складник прицеплен, так ничего особенного, но все же… Загрузились и зашагали по дороге. В последний момент я все же ухватил десяток алюминиевых шампуров, сам не знаю зачем, небольшие, легкие, места занимают мало, не перетружусь.
Бобров как обычно начал возражать против перегруза железяками, особенно, когда узнал, сколько предстоит идти, но мы с Пашей резко пресекли Валеркины поползновения.
- Тащи, давай, кто ж знает, сколько идти придется? А вдруг пригодятся...
Фонари, ради экономии батареек, включали попеременно. Стало совсем темно, дорогу плотно обступили высокие сосны (и откуда взялись!?), поэтому момент, когда асфальт под ногами сменился обычной грунтовкой, щедро усыпанной прошлогодней хвоей, мы попросту не заметили.

Прикинув по часам скорость (элементарно посчитал шаги до ста и засек время), я озвучил друзьям ближайшие перспективы.
- Часа два топать, не меньше.
Ребята не откликнулись, молча шагая по дороге. Тишина и безветрие, мощный, живительный запах смолы и хвои, легкий, совсем не душный воздух, если бы непроглядная тьма по сторонам и разбитая машина – то все стало бы просто замечательно, давно я мечтал вот о таком походе.
Луны на небе заметно не было, лесные шорохи и звуки со всех сторон окружили нас в непроглядной темноте, которая за пределами конуса слабого света фонаря становилась только непроглядней и гуще. Пашка сразу встал в голове нашей микро колонны, я пошел замыкающим, так и шли. Несколько раз откуда-то из чащи доносился рёв и рычание зверей от которых кровь стыла в жилах, вот уж не думал, что в наших лесах такое бывает, где-нибудь в Африке – еще куда ни шло… А потом мы стали слушателями настоящего волчьего концерта, многоголосый вой медленно набирая силу накатывал и отступал, заставляя покрепче ухватываться за бесполезный топор. Да, нам бы не помешало развести больше света, зажечь факелы. И ведь ничего не мешало еще там, у машины сделать их, наломать сучьев, обкрутить тряпками из багажника и чуток смочить в бензине, сейчас бы не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. А сейчас – бензин есть, а вот тряпок – ноль. Так что терпи, казак.
Какая все же странная штука – человек! Права Дези – мы – то чего сами не знаем. Ведь эти же места в дневном свете предстанут перед нами совершенно в ином свете, хехе, каламбур вышел. Прямо из-под ноги раздался оглушительный щелчок, казалось, весь лес замер на мгновенье, пораженный шумом. Сердце обвалилось куда-то в ботинки, а по всему телу выступил противный липкий пот, вот же блин, попалась ве-то-чка, чтоб ей. Друзья, шедшие впереди разом обернулись и свет фонарика ослепил меня, я сразу прикрыл глаза ладонью.
- Паша, убери лампу.
Микулин сообразив наконец-то убрал фонарь в сторону.
- Все в порядке, просто наступил на стреляющий сучок. Пошли дальше, ребята.
Перед глазами плавали разноцветные круги, и первые шаги я сделал почти на ощупь. Постепенно зрение восстановилось.
Шли мы таким манером уже больше двух часов и основательно устали, но останавливаться не хотелось категорически. Но первый знак, что рядом люди дали нам не глаза, а нюх. Запах дыма примешался к чистым ароматам леса, ветерок, едва дувший нам навстречу, принес с собой этот такой важный признак жилья.
- Ребята, вы чувствуете? Дымом вроде пахнет, так урывками, но уже пару раз ощутимо налетало.
- Точно, а я думаю, что изменилось? – это голос Валерки.
- Согласен, значит жилье близко, на лесной пожар не похоже. – Тяжеловесный юмор у Пашки, ничего не скажешь.
- Типун тебе на язык. Ладно, пошли быстрее.
Вскоре далеко впереди, меж деревьями мы заметили и огонек, ставший нашим путеводным указателем. И куда только делась усталость? Ноги сами несут вперед, ускоряясь с каждым шагом. Под конец мы почти бежали тяжелой после долгого перехода и спотыкающейся на невидимых в темноте бугорках рысью. И вот перед нами усадьба, сходу встретившая нас заливистым собачьим лаем, посветив фонарями (об экономии разом забыли) убедились – перед нами мощные тесовые ворота и высоченный, под два метра забор, нет скорее тын – серьезно здесь люди устраиваются, ничего не скажешь. Я ухватился за потускневшее от времени кованое кольцо калитки и несколько раз крепко стукнул им о толстые доски. Из-за ворот донесся яростный лай. Не слабо, как бы не порвали нас собачки. Потом с той стороны появился свет. Короткий скрип, калитка отворилась, и мы увидели бородатого мужика в сапогах и меховой безрукавке, с керосиновой лампой в руке.
- Здравствуйте, у нас авария случилась, километрах в пяти-семи отсюда, вот шли два часа…
Встретивший нас, ни слова не говоря, посторонился и знаком указал, мол, проходите. Собаки мгновенно замолчавшие, стоило только хозяину приблизиться, обступили нас со всех сторон, блестящие белые клыки и мерцающие в темноте глаза на свирепых кудлатых мордах – здоровенные псины, сильно смахивающие на кавказцев – жутковато. Я заметил, что друзья как по команде выключили фонари и вообще стараются вести себя осторожней. Даже всегда невозмутимый Паша и тот присмирел. Вот так, гуськом мы прошли через темный двор и добрались до дома. Высокое резное крыльцо, потом темноватые сенцы, где без лишних указаний мы скинули с усталых ног ботинки и избавились от сумок-рюкзаков. Переступаем порог и вот, наконец, широкая не ярко освещенная комната.
Сделав пару шагов внутрь, я заметил широкую лавку, стоящую у стены, ненавязчиво приземлился на нее, и только теперь почувствовал, как же устал. Друзья последовали моему примеру.
Если тело отказывалось двигаться, то голова работала, и я с любопытством принялся разглядывать окружающую обстановку. А посмотреть было на что. Почти квадратная комната где-то пять на пять метров. Светло-золотистые стены из обструганных бревен, окна только с одной стороны – узкие, в тяжелых деревянных рамах с капитальным решетчатым плетением. Как раз напротив входа – самый настоящий камин (вот уж чего не ожидаешь увидеть в деревенском доме), над каминной полкой висит ружье – какой-то магазинный болтовик неизвестной марки. Перед камином тяжелое кресло, а на полу настоящая медвежья шкура. Обнаружился и красный угол с тремя иконами и сейчас не горящей лампадой, все это в обрамлении богато расшитого красной нитью рушника-покрова. В комнате также имелся широкий, прямоугольный стол, собранный из настоящего дерева, на массивных, резных ножках. Вдоль стен стояли такие же лавки, как та, на которой мы и уселись, отдыхая. Хозяин, без спешки задул лампу и поставил ее на полку, затем удобно уселся в кресло, стоящее к нам вполоборота. Тактично давая нам время осмотреться и перевести дух, он достал трубку и принялся набивать ее табаком из кисета. Теперь уже настала наша очередь тактично помалкивать, дожидаясь окончания процедуры. Раскурив ее, он начал разговор.
- Значит вы в аварию попали? Далеко отсюда?
- Да, попали, часа два хода пешком отсюда. – Начал было я отвечать, как меня перебил Бобров.
- У вас есть связь? Вы не знакомы с Романом Солоницыным? Он в ваших краях вроде егерем работает…
- Нет, не знаю такого, да и егерей в округе тоже не встречал. А как получилось, что машину побили?
- Зверь выскочил на дорогу. Я попросту не смог отреагировать…
- Верю, бывает такое. – Пыхнул пару раз клубами ароматного дыма и добавил. - Добре, утро вечера мудренее, есть хотите? – Мы дружно кивнули. – Тогда сейчас стол накрою, перекусите, чем Бог послал и спать. А уж завтра с утра все подробно обсудим. Умывальник во дворе, выйдете – сразу направо – не промахнетесь.
Пока мы, еле ковыляя, приводили себя в сравнительный порядок на столе, как по волшебству возникло блюдо с куском мяса изрядных размеров, полкаравая пшеничного хлеба и кринка с молоком. Мы достали свои ножики, вилки и с неожиданным аппетитом вгрызлись в еду. Я вообще ем быстро, а с голодухи и вовсе… поэтому закончил с едой первым. Сыто отвалившись от стола, ощутил, что глаза сами собой слипаются и неудержимо клонит в сон. И все же отметил нотку недовольства в глазах гостеприимного хозяина и сквозь навалившуюся дремоту проникла мысль – мы же не перекрестились на иконы, ни когда зашли в дом, ни когда за стол сели, вот дурни… стало очень стыдно и неловко, отчего еще больше захотелось забраться на лежанку и уснуть.
- Наелись?
- Да, спасибо большое. – Как всегда вежливо откликнулся Паша.
- Добре, тогда ложитесь спать. – Мужик, пока мы ели, успел расстелить на пристенных лавках тюфяки и одеяла, так что нам осталось лишь вяло расползтись по местам и провалиться в сон.

Утро встретило меня ясным солнышком и птичьими трелями за окном. В голове пусто и легко, лежал, потягиваясь, жмурясь, как сытый, довольный кот, наевшийся сметанки с блинами. Стоп. Какими еще блинами? Принюхался, точно, блины. Вот теперь точно проснулся и разом сел на лавку. Ошалело посмотрел по сторонам – на деревянные стены, камин, половицы, широкий стол с сияющим медным самоваром и разнообразными вкусностями, которые ловко расставляет наш гостеприимный хозяин.
- С добрым утром!
- И вам того же. Как спалось?
- Знаете, отлично, сам не пойму почему.
Хозяин лишь качнул в ответ головой, мол, а как иначе? И продолжая расставлять чашки-тарелки, добавил.
- Всё готово, скоренько умывайтесь и за стол.
- Понял, ребята, вперед!
Мои друзья, уже успевшие проснуться, в темпе оделись, и мы, прихватив из рюкзаков полотенца, дружной гурьбой рванули к умывальнику. Вода в нем оказалась изрядно холодной, да и не хватило нам, чтобы качественно поплескаться, потому пришлось доливать, подняв еще одно ведро из колодца. Взбодрившись и окончательно проснувшись, взбежали на высокое, резное крыльцо.
- Народ, я вот что хотел сказать. – Две пары глаз сосредоточили внимание на мне. – В красном углу – иконы, надо хотя бы перед едой перекреститься на них.
- Понятно. Тогда может и при входе стоит крестное знамение положить и поклониться? – Развил мою мысль Валерка.
- Тут уже решай сам, я хотя бы за еду говорю.
Валера парень серьезный, это с виду он весельчак и творческая личность, на самом деле – у него основательности и решительности на троих хватит. Высказал мысль и реализовал ее. Первым зайдя в горницу, он решительно перекрестился и поклонился, мы с Пашкой отчего то замялись и просто прошмыгнули к столу. Несколько зажато и скомкано перекрестясь, под одобрительным взглядом хозяина, мы сели завтракать.
Посреди стола за время нашего отсутствия возникла огромная черная сковорода с пожалуй десятком жареных яиц и обилием кусков свиной грудинки. Желтки по-деревенски ярко-желтого цвета, розоватый цвет копченостей, а аромат… уже не тормозя ни на чем, мы вооружившись вилками, принялись за трапезу.

- Что с машиной то делать думаешь? – попыхивая трубкой поинтересовался Егор Михалыч, сидя на уютной такой лавочке перед домом, куда мы все переместились после завтрака, «к солнышку», как сказал наш добрый хозяин.
- Не знаю. Тащить в город, думаю, резонов нет… доберемся до Романа, тогда уж решим вместе.
- Добре. Я тут подчас долгими зимними вечерами в мастерской занимаюсь, специально оборудовал, с печкой, все дела… - в речи Егор Михалыча возникла пауза, мы не прерывали, явно что-то готовится… - Так я бы сменялся с тобой, баш на баш. Твоя побитая тарантайка, на … - опять пауза, сизые колечки дыма медленно поднимаются в ярко, по-весеннему голубое небо, - ты, Слава, я заприметил, на винтовку у камина поглядывал?
- Есть такое дело, интересный агрегат…
- Ну, ее тебе не предлагаю, а вот другое чего – легко, есть у меня несколько толковых стволов, пристрелянные, почитай новые, все в сохранности, патронов тож подкину штук полста, как вариант?
- Да какой вам смысл рабочий агрегат на развалину менять, я вам честно скажу, там в движке каша, думаю, шансов восстановить ноль целых ноль десятых?
- Верно, так ведь есть у меня движок старенький, но еще побегать может, а вот ходовой – нема. Вот и думаю, получиться собрать тарантас в итоге или нет? Ежели с головой подойти и с руками?
- Тогда конечно, ходовая вроде не сильно пострадала. Я не против. Оружие люблю, так что не откажусь, что за агрегаты?
- Докурим и пойдем в избу, сам увидишь.

Мы стояли, переминаясь ноги на ногу не в силах сдержать интерес и ожидании Егора Михалыча с оружием. Он оставил нас в горнице, а сам ушел в соседнюю комнату, где мы ни разу не были и даже не заглядывали туда.
Слышался глухой стук и лязг, и спустя несколько минут напряженного топотания на месте, дверь, еле слышно скрипнув, отворилась, и на пороге возник наш добрый хозяин с двумя длинными свертками в руках. Без лишних слов, прошагав к столу, аккуратно выложил на него оба замотанных в промасленную ветошь агрегата.
- Смотрите. - Без спешки развернув оружие, он отошел на пару шагов, как бы освобождая пространство, и мы, уже не в силах сдержаться, шумной гурьбой рванули к стволам. Для меня все это время оставалось загадкой, что же за оружие предложит Егор Михайлович. Первого же взгляда хватило, чтобы определить – мне на выбор предложили знаменитый карабин Симонова и уж совсем легендарную винтовку Мосина.
Взглядом попросив разрешения, взял в руки СКС, подержал, приложился, снял с предохранителя, оттянул затвор, осмотрел казенник, полное впечатление, что оружие вообще не использовалось. Ни царапин, ни износа, ни потертостей… ну понятно, с хранения себе наш хозяин притырил. Уважаю, сам бы не отказался так же прибарахлиться… так ведь и можно теперь, правда, не думал никогда, что свою ласточку на винтарь сменять придется, но се ля ви…
Отложив пока первый образец в сторону, не спеша принялся рассматривать и щупать словно девицу-красавицу мосинку. Больше всего поразило то, что хозяин, не поскупившись, предложил снайперский вариант. На казеннике заметил клеймо – СН, то есть снайперская, значит, не новодел, собранный русскими умельцами, а настоящий оригинальный ствол. Короткого взгляда в его сторону оказалось достаточно, чтобы он откликнулся и пояснил.
- Винтовка хоть и с трубой, зато не новье, настрел приличный, хотя точность – на уровне и еще долго при хорошем уходе и качественных патронах тебе прослужит. А СКС – почитай новый, хоть и пятидесятых годов выпуска. Потому и предлагаю на равных.
Я не великий спец по нарезному оружию, просто по должности рановато – стажа не хватает, и потому интерес более теоретический, но ума хватает понять, что такая винтовка куда ценнее карабина. А главное – просто не хочется ее выпускать из рук. По взглядам друзей понял – они разделились в позициях. Бобр, как более впечатлительный и романтичный – на моей стороне, а вот Пашка – явно предпочитает скорострельность и компактность СКС-а.
- Егор Михалыч, - вдруг осипшим от внезапно накатившего волнения голосом спрашиваю хозяина, - можно опробовать? – а у самого в голове «а вдруг скажет – передумал, не хочу меняться…» и отчего-то холодный пот по спине…
- Отчего же нет? Конечно, надо пострелять, я смотрю, мосинка тебе приглянулась? – Спокойно глядя на меня и пряча легкую улыбку в бороду откликнулся Михалыч.
Высыпав на двор следом за размеренно шагающим хозяином усадьбы, обнаружили, что на дворе ясный, по-летнему теплый день. Благодать и лепота. Тишина, ветерок легкий, ароматы трав, хвои и свежей смолы. Михалыч указал рукой на стоящий примерно в сотне метров от нас пень, стоящий на берегу отражающей прозрачное голубое небо маленькой лесной речки.
Подумав, решил стрелять с колена, чуть дрожащими руками снял винтовку с предохранителя, откинул мягко ушедший назад затвор и вложил золотисто-посверкивающий патрон. Короткое движение вперед, отчего-то знакомое, хотя, с мосинкой раньше дело иметь не приходилось, наверно генетическая память сработала, хммм… на прикладе сделан специальный вырез под щеку, на цевье ложи и шейке приклада насечка дающая дополнительное удобство при удержании оружия в руках, красота…
Стоило только мне изготовиться и поймать в прицел намеченную цель, как все волнение пропало начисто. Никаких поправок вносить смысла не было, поэтому поймав пень точно в центр прицела, мягко выбрал спуск. Винтовка мягко ткнулась в плечо, почти дружески и ничуть не агрессивно. Но самое главное, в последний миг я успел заметить, как от пенька полетели щепки. Восторгу моему не было предела. Бобр, который уже успел вооружиться камерой и снимал все происходящее с азартом маньяка, завопил во все горло, - «Попал! Прямо в середину! Славян, ты молодчина!». Реакция Пашки свелась к тому, что он молча сунул мне в руку новый патрон, мол, одно попадание – случайность, а несколько подряд – статистика. В этом весь он, зануда и прагматик, но я все равно его люблю, да, черт возьми, я всех люблю, до чего же здорово!
Откинул затвор, гильзя вылетела, и на ее место лег новый боеприпас. Выстрел. Попал! Еще один, снова летят щепки, так скоро от пенька ничего и не останется. Я с головой погрузился в процесс, сколько там говорят, у мосинки скорострельность в минуту? Пятый выстрел я промазал, слишком увлекся, уверовав в свою непогрешимость, всемогущество винтовки и просто поспешил нажать на спуск. Зато два следующих «гостинца» почти добили цель, превратив ее в крошево. Я протянул руку за новым патроном, но в ответ ощутил короткое похлопывание по плечу со словами:
- Харош палить, думаю, все и так понятно.
Оно и верно. Всему нужна мера. С чувством искреннего сожаления решил я, одновременно стараясь рассудком задавить малейшие намеки на раздражение, что удалось легко, слишком уж мне было хорошо, да и винтовка никуда из рук не делась, все так же уютно греясь в моих ладонях.
- Так что решаешь, берешь «трубу»? – вопрос хозяина не застал меня врасплох. Я вытащил документы и ключи и молча, сложил все в подставленную ладонь Михалыча.
- Да решил. Сколько, вы говорили, патронов сможете подкинуть?
- Хм, полсотни обещал. Еще подсумок дам и чехлы для винтовки и прицела, ну и для чистки все необходимое, чего у ж там, вещь хорошая, надо за ней уход достойный обеспечить…
- Отлично!
- А что с документами, - вмешался в разговор, молчавший до сих пор Валерка. Ляпнул не подумав и сразу сам понял, что не то сказал, заалел аки красна девица и потупил взор долу…
Умеет же Бобр некстати словами кидаться, но с другой стороны, вопрос и меня самого сугубо занимал. Посмотрев на нашего доброго хозяина, я с удивлением обнаружил довольную улыбку на его лице и иронично-задумчивый взгляд изрядно подвыцветших синих глаз.
- Документов нет, что верно, то верно. Я тебе, - уже обращаясь персонально ко мне, добавил он, - Расписку напишу, будете в селе, покажешь участковому тамошнему, он поможет. Старый мой знакомец, - пояснил Егор Михалыч, в ответ на наши недоверчивые взгляды.
Снова оказавшись в избе, мы получили все обещанное снаряжение, а заодно и провели первую сборку-разборку и чистку ствола. Отрегулировав ремень под себя, и прицепив на свой широкий армейский (который я обычно ношу с джинсами) пояс подсумки с боезапасом, а заодно и нож-складень, я ощутил себя почти настоящим мужиком. Мысль эта немало меня позабавила. И тому имелось несколько причин.
Во-первых, «настоящим мужиком» я никогда и не стремился быть, предпочитая оставаться человеком. Во-вторых, уж кто-кто, а я прекрасно знаю себя и давно уже не столь наивен, чтобы верить в то, что оружие в руках сделает меня (или любого другого) более настоящим, чем я есть. В-третьих, оружие – прекрасная игрушка, но вот реальное его применение обычно означает смерть, особенно если речь идет о таком калибре, как семь шестьдесят два на пятьдесят четыре рус (7,62*54 RUS). А вот убивать мне совсем и не хочется, наоборот, предпочел бы жить в мире и согласии со всеми, только пока не знаю как…
Бобр, сначала увлеченно снимавший все мои манипуляции, вскоре утомился однообразием происходящего и куда-то пропал, наверно, пошел искать новые источники для вдохновения. Пашка и вовсе исчез почти сразу в неизвестном направлении, буркнув нечто вроде – «Пойду, прогуляюсь». Так что в итоге я остался один. Делать стало совершенно нечего, и от безделья я принялся подробно рассматривать уже ставшую знакомой комнату. Что-то все время цепляло взгляд, а что… Такое впечатление, что хозяин упорно игнорирует все современное, присущее XXI веку. Ну хоть что-то должно отражать… не знаю, любая мелочь… А тут ровным счетом ничего. Ну максимум середина двадцатого, напоминает музей… И вместе с тем, никакой музейности, затхлости и тому подобного нет и в помине. Все живет, используется и применяется, а не выставлено просто для красоты и на показ ради архаичности и понту. Часы с гирьками, тяжелая, ручной работы мебель, шкуры и настоящие ковры (с утра еще полюбопытствовал, отогнул край – настоящая персидская или еще какая ручная работа, это сколько ж такой стоит?), массивный радиоприемник в лакированном деревянном корпусе, я то в них ничего не соображаю, но Бобр пояснил восхищенно – «Телефункен, годов сороковых-пятидесятых, самое позднее». Было все это утром, а теперь, заново рассматривая окружающие меня вещи и собирая все разрозненные впечатления в единую картинку, я почувствовал, что мозг начинает потихоньку закипать от перенапряга…
Дверь тихо скрипнула, и в комнату внутрь вошел Егор Михалыч.
- Хм, один остался? Друзья пошли окрестности посмотреть?
- Сам не знаю, разбежались кто куда. А я вот винтовку почистил и сижу не знаю, чем заняться.
Михалыч уселся напротив меня за стол и, достав трубку, начал ее неспешно набивать, изредка бросая на меня взгляды, в которых сквозило некое сомнение и одновременно интерес.
- Дальше-то как думаете? – Раскурив трубку и выпустив первые – самые ароматные облака табачного дыма, начал он разговор.
- Да вот будем до друга нашего добираться – лесника. А у вас есть предложения как? – Я сразу почуял некий задний план в вопросе и решил не ходить вокруг да около.
- Есть, как не быть. Сам я вас проводить не смогу, дел нынче много. Но сегодня сюда, на хутор, должны приехать две мои хорошие знакомые, и дальше отправятся, как раз, куда и вам надо.
- К Роману? – Я не смог скрыть удивления.
- Нет, - легко рассмеялся Михалыч, - не к Роману. В поселок. Но там уже все близко будет.
Я постарался вспомнить карту, неподалеку от лесничества Ромкиного было сельцо:
- Чернозерье? Так, кажется, называется? – Решил все же уточнить.
- Точно, озеро там есть. Да тут на всю округу одно село и есть, а как называть, сами решайте. – Хуторянин махнул рукой, словно отмахиваясь от не существенной мелочи. - Так вот, можете дождаться моих и поедете вместе, и не заплутаете и ноги не бить, все же путь не близкий.
- Отчего и нет? Вы сказали, две женщины приедут?
- Девка молодая с теткой. Занадобилось вот вишь в поселок, до магазина. Родственницы мои…
- Ну, тогда и обсуждать нечего, конечно, поедем вместе.
- Вот и славно. А пока надо обед сготовить для всех, да баньку истопить. Зови друзей своих, будете помогать. У меня тут глухомань и хлеб приходится самому печь, так что… Тебе вот давно тесто вымешивать приходилось?
- Да и не упомню… было ли такое…
- Вот и попробуешь, авось и пригодится еще…

 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 09.08.2010, 21:43 | Сообщение # 2
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Наш добрый хозяин оказался толковым организатором. Весьма качественно и без лишних разговоров он припахал к работе всех троих. Пашку назначил дрова колоть и баньку топить, воду таскать для огромного бака, короче, назначил ответственным за это дело. Я месил тесто, а Бобра определили на мойку и чистку овощей – не самая завидная участь, к слову... Валерка все порывался завести какой-нибудь разговор с Михалычем, выспрашивая все, что ему в голову приходило, но «суровый отшельник» остался глух к его заходам, ограничиваясь лишь короткими распоряжениями и указаниями.
Я в этом был с ним согласен – болтать, когда готовишь еду, да еще и вкусную еду – лишнее. А застолье намечалось серьезное. По всему выходило, что готовится настоящее пиршество. И оставалось непонятным только одно – неужели Михалыч так расстарался для девки с бабой (кто знает, может, он не просто так их ждет, а интересом, да червовым)? Или же наше появление так существенно отредактировало его планы? Три молодых мужика могут съесть на удивление много, но… нет, не верится мне, что ради нас могут такие приготовления вестись. Тут одно из двух – или я сошел с ума, или мы попали в сказку про бабу Ягу, которая и накормить, и в баньке попарить и спать уложить, а уж потом расспрашивать.
Вот ведь живут люди в глуши, словно и нет на них рассейской власти, ментов и прочих радостей. Широко живут, богато и основательно. И не сомневаюсь, что в арсенале у Егора винтовки – самое слабенькое из вооружения. Слыхал я про таких селян… Даже пару знаю лично. Живут себе – горя не знают, на антресолях АКМ, пара цинков с «маслятами», гранаты да пара пистолетов – так, просто, чтобы было на всякий случай.
Вымешивая уже почти готовое тесто и с удовольствием ощущая ровную, упруго-пышную массу под руками, которую и мять то приходилось с немалым усилием, снова задумался – для кого ж такая прорва еды готовится?
Все мои сомнения разрешились сами собой, когда вовсю ширь распахнутые ворота вкатилась повозка, запряженная парой гнедых в масть битюгов, чем-то напомнивших мне роскошными гривами и тяжелыми, мощными головами владимирских тяжеловозов. Потому что следом за телегой, в которой удобно устроившись на облучке сидели две женщины (большего я разглядеть в первый момент и не успел) во двор въехали два суровых на вид всадника. Рядом с ними, тихими тенями внутрь проникли и два молчаливых кудлатых пса уже знакомой породы – такие же встречали нас вчерашней ночью. Выглядели мужики серьезно. Сам хозяин, стоило все процессии втянуться во двор, сразу же принялся закрывать створку ворот, Пашка, в который раз притянутый к работе, налегал на вторую, короткий стук и тяжелый, кованный засов лег в пазы – все теперь просто так внутрь не проникнуть.
Пока возились с воротами, гости успели спешиться и подвести коней к коновязи. Что за времена нынче пошли сумасшедшие… народ начал ради экономии на коней пересаживаться… нет, я и сам не прочь, но ведь только вчера из Омска, тысячи машин потоком, все суетятся, гонят, подрезают и нарушают ПДД, пешеходы лезут как попало и куда попало и главное – спешка, прямо гонка изо дня в день. А вот так – на лошадях, не погоняешь, тут все размеренно, спешился, проведи коня привяжи, расседлай, покорми или воды дай, да не просто так, надо же натаскать ее в поилку… фиг знает… или нельзя сразу после езды поить?
Повозка являла собой чудо инженерной мысли двадцатого века – колеса от легковушки, да и оси от нее же, всего скорее, если у Егор Михалыча не получится движок восстановить и мою ласточку ждет такая же участь. Борта деревянные, впереди пристроена лавка, править лошадьми, да не простая, а подпружиненная, для пущей амортизации, на которой восседала крепкая на вид тетка лет сорока. В кузове сего транспортного агрегата с комфортом (не знаю, но предполагаю) устроились две девушки. Интересно, а наш хозяин про одну, темнит Михалыч или сам не знал? Не суть, посмотрим на селянок, каковы на вид? Может, найдется такая, что захочет большой и светлой любви на местном сеновале? Уж не знаю, к чему во мне проснулись эти интонации, но девушки даже на первый взгляд, показались интересными. Стройные, высокие, светловолосые и изящно-ловкие. Первым, подоспев к борту, я с подобающей случаю галантностью подал первой руку, за что получил фырк в лицо и чуть насмешливую улыбку, мол, сама справлюсь. Чуток обескураженный, все же протянул руку и второй, на этот раз промашки не вышло – девушка, охотно приняв мою помощь, легко оперлась о ладонь и почти невесомо слетела на землю.
- Меня Слава зовут, а вас? – на душе образовалась необычайная легкость. Тонкий аромат свежести и цветов окутал и понес куда-то в мир чудес, а глаза какие, синие, как весеннее небо, а смотрят как на меня… я не спешил отпустить талию девушки, хоть и понимал, что перебор наверно это, но ведь и она не стремилась высвободиться, может, ждала, что сам отпущу?
Грубый толчок плечом разом разрушил все. Один из двух мужиков, что приехали с девушками бесцеремонно вклинился между нами и теперь стоял передо мной, заслонив девушку своей бородато-усатой мордой. А ничего себе так, брутальный самец, и на деревенского не шибко похож, девкам поди нравится… и смотрит так, словно зарезать хочет, вот и ножик у него для таких делов самый подходящий – натуральный свинорез.
Все эти мысли промелькнули в голове, оставив горький осадок страха и разочарования. Блин, он же меня реально зарезать может, сволочь! Тело чуток одеревенело и я словно застыл, ощущая, как от лица уходит кровь и предательская бледность заливает щеки.
- Че, говорун, замолчал, а так сладко пел… - И голос у гада мужественный, уверенный, Господи, да че ж делать то? Он же меня раза в полтора больше, уроет и все – позорище…
Мужик ухватил меня за грудки и слегка встряхнул:
- Э, ты там часом не помер со страху, говорун?
В этот миг я заметил из-за спины громилы лицо той девушки. В нем было… много всего, но самое главное – она смотрела на меня, и словно ждала…
Мужик снова дернул меня за куртку, а я в ответ отклонился назад, сопротивляясь. В глазах бородача мелькнуло заинтересованное удивление и даже удовольствие, мол, во – наконец-то можно будет и кулаки размять… он потянул меня к себе, не давая отклониться, а я, почуяв, что тяга достаточная, качнулся уже навстречу, проваливая его вперед. Колено само вылетело вверх и с почти различимым хрустом въехало в промежность мужику. Останавливаться на достигнутом в мои новые планы не входило. Я помнил про свинорез…
Правая рука пошла по широкой дуге, встречая лицо противника ребром ладони со стороны большого и указательного пальцев, короткая подсечка и враг валится навзничь. Я замахнулся, чтобы добавить ему от души еще и сверху, заодно и ножик забрать, но властный окрик остановил.
- Стой! Не балуй, паря! Отойди от Петруся! – помутневшим взглядом я поймал в фокус говорившего – второго из приехавших мужиков. Меня капитально колотило, но свирепый, злой до невозможности настрой не оставлял. Хотелось чего-то страшного, зверского. К чертовой бабушке зарезать этого урода или поставить крест ножом на его лбу, чтобы знал – кто тут хозяин. Мужик, словно почуяв мой норов, потянулся к кобуре, опа, а я и не заметил, что он при стволе. Лады, тогда отбой пока.
- Слышишь меня или совсем очумел? Ты зачем на парня накинулся?! – Спокойно, но с напором продолжал второй.
- А, - вдох-выдох, - пущай не лезет и за грудки не хватает, - без капли сожаления взглянув на поверженного мной противника, ответил я. Парню приходилось плохо. Дышал он с надсадным хрипом и то через раз, на лице кровь – видно нос я ему разбил.
- Очухается, вон здоровый какой, - а у самого мысль стукнула в темечко « А ведь теперь просто так не разойтись, надо за винтарем валить».
- Не, так дела не делаются, не по-людски. Егор, - второй обратился к невидимому мне хозяину дома, - не хорошо выходит. Дом твой, обидели дружка моего, тебе и разбираться, а то и до большой крови дойти может.
Я стараясь не оставлять вне поля зрения обоих мужиков прошел на крыльцо мимо Михалыча, бросившего на меня задумчиво-отстраненный взгляд. В сенках быстренько отыскав винтовку хотел уже и взять ее, как в голову шарахнуло – это зачем мне винтовка? Я что – людей убивать собираюсь? Совсем нюх потерял? И где тот мирный чел, который всегда предпочитал решать дела миром? Елки-палки!
Я оставил оружие на месте, а сам, приложив немалое усилие, ноги вдруг налились тяжестью, снова вышел на крыльцо. Картинка за те секунды, что меня не было разительно изменилась. К парню подошли девушки и старались ему как-то помочь, Михалыч и второй стояли рядом, тихо переговариваясь. На душе стало паскудно, получается все против меня, а почему? Разве я первым напал?! Я только защищался от унижения! Торопиться решать и говорить не к месту вроде, так что помолчу пока.
И правда, не прошло и десятка секунд, как Михалыч заговорил.
- Вот что, Слава, дело не хорошее вышло. Вместо радости – горе. В наших краях в таком раскладе принято виру уплачивать, компенсацию ущерба, по-вашему. Есть у тебя чего стоящего?
Я растерялся – чего угодно ждал, только не этого.
- Нету у меня ничего. Вот винтовку ты мне сменял сегодня, а так – пустой. В городе…
- За город разговору нет. Раз так – отдашь мосинку Петрусю. Добрая винтовка, с оптикой, из моей оружейки – запас старый. – Пояснил в ответ на вопросительный взгляд второго Егор. – Быть по сему!
- Нее, так дело не пойдет. Этот гад меня же из нее и грохнет в ближнем лесочке, я че по вашему, дурной совсем? Да и вообще – это он мне должен виру, он первым напал и оскорбил!
- Решение принято, обсуждать нечего! Плати виру и помиритесь меж собой. – Настойчиво потребовал наш хозяин. В словах его ясно ощущался приказ и сила не малая, с таким не поспоришь…
Обида во мне такая проснулась, что аж свет белый застило. Зубы заскрипели, кулаки сжались и в сердцах я выкрикнул:
- Да подавись ты ей, гад! Что б тебе! – И махнув рукой, я рванул назад в сени, ухватил ствол и рюкзак и выскочил во двор. Не глядя, сунул в руки второго ствол и зашагал из «гостеприимного» дома прочь.

Шел я зло костеря на чем свет стоит всех – быков, Егора, мужиков этих долбанных, друзей, которые пропали в самый важный момент. И только ту девушку язык не поворачивался помянуть злым словом.
Все! Хватит приключений! Несбывшееся – это до поры до времени интересно, а как прижмет – мало не покажется, надо выбираться к людям, к привычной жизни мегаполиса, в родную трехкомнатную квартиру. Только как все это далеко… Машинально вытащил сотовый, посмотрел – все тоже самое – сети нема.
Издали донеслись голоса, - «Стой! Славка, погоди!». Знакомые такие голоса. Товарищи бодрой рысью догоняли меня.
- Ты куда рванул? Не мог толком сказать, что уходить собрался, а винтовку чего не взял? Забыл?
Это Валерка, Микулин отмалчивается и только смотрит эдак понимающе, а в руках, что характерно, по рюкзаку – успел прихватить и свой и Бобровский – шустрила.
- Эх ты, ловец событий в объектив, профигачил такие кадры! Короче, рассказывать ниче не буду. Просто решил уйти сразу, поперек горла мне их гостеприимство и законы пополам с культурой деревенской.
- Ну, ты чего? И о каких кадрах речь? – Продолжал недоуменно упорствовать Бобров.
- Валер, было дело, раз Славян не хочет говорить, я тебе потом расскажу. Так что, идем дальше или все же назад вернемся? Не так все и плохо ведь, ты ж победил… - Рассудительно отозвался Пашка.
- Не, брат, мне туда дороги нет. К черту Егора и все его закидоны. Короче, вы как хотите, а я пошел в село. Хватит по хуторам щемиться, надо к Роману выбираться, а лучше вообще в город.
И не дожидаясь ответа друзей, зашагал по лесной дороге.
За спиной раздавались чуть приглушенные голоса.
- Кого он победил-то? И чего сорвался как бешенный?
- Подрались они с одним из мужиков приезжих.
- Ну и?!
- И Славян навешал тому по самое не балуйся, бил жестоко, словно…
- Не может быть! Наш Славка?!
Я не удержался и, повернувшись к ним, закричал:
- Чего не может? Что я тебе – девочка или пупсик? Этот гад меня унизить хотел. А ты Паша – можешь идти нах назад, коли урода этого гнойного пожалел, я то с ним рассчитался бы по полной кабы у второго пистолета не было! Ясно вам?
- Ты чего разорался? Типо крутой что ли стал в одночасье? Навалял с дурру одному хмырю и все – думаешь сразу в дамки прошел или в валеты козырные? Ты, Славка, обороты скинь, мы с тобой уже не первый десяток лет дружим и кто ты такой знаем очень хорошо.
- Да?! Знаете? – Начал снова заводиться я…
- Знаем, ты выдохни, братишка, ты же видишь, мы с тобой. И бросать тебя ради сладких Егоровых пирогов или даже прекрасных девичьих глаз не собираемся. Потому – сбавь обороты и разговаривай с нами нормально.
- Ладно, - спокойно-разумные слова Микулина подействовали отрезвляюще, стало стыдно, - простите, ребята. Че то на меня нашло. Но, блин, паскуду этого…
От одного воспоминания на душе снова заскребли кошки и захотелось кого-нибудь убить. Задавив эту невесть откуда свалившуюся на меня злобную зверюгу, уже почти спокойно, пусть и суховато добавил:
- Ну, вроде все обсудили, теперь можно и дальше идти? Путь не близкий, если не хотим в лесу ночевать, лучше идти, чем стоять.
И мы снова пошли по желто-песчанной, мягко светящейся на ярком солнце дороге, невольно прижимаясь к правой обочине, в попытке укрыться от не по-весеннему палящих лучей.

Три часа непрерывного марша утомили. Да еще и жара эта невесть откуда свалившаяся. Спасал только лес, под его защитой солнце не обжигало и дышалось куда легче. Ветерок, стойкий аромат хвои и смолы – мягко пружинящая под ногами земля, покрытая толстым слоем павших иголок – все бы хорошо, если не вспоминать недавние события. И что я за невезучий такой? Все против меня. Но с другой стороны, возразил я себе – при аварии и сам выжил, и друзья, считай, без царапины. Хмыря этого паскудно-брутального отоварил по полной, а винтарь – да и … с ним. Еще бы захомутали бы где с таким стволом – и вообще амба – доказывай потом что не верблюд ментам, а у них своя правда – им раскрываемость нужна. А Егор то куда как не прост, явно с бандюками дела имеет, кто знает, может на «трубе» уже не один трупак висит, а тут я – весь в белом… нее, все к лучшему. Пройдет пара лет и смогу законно уже нарезняк купить, вот тогда и посмотрим.
Углубившись в свои мысли я не заметил, как оказался на развилке. Дорога здесь разделялась на две части примерно одинаковые и по размерам и по исхоженности-изъезженности. Таак, приехали.
- Чего думаете, братцы? Куда пойдем?
- Вопрос… - протянул в ответ Бобр, Пашка промолчал – не в его манере тратить слова попусту.
- То есть предложений нет? – уточнил я. – Карту посмотреть чтоли?
- Толку то… - без особой надежды откликнулся Валерка.
- А что ты предлагаешь, - с ходу заводясь, огрызнулся я. Ого, а я думал, все уже, пришел в норму, оказывается ничего подобного. Бобр скорбно выдохнув, просто промолчал в ответ, но в этом его вздохе было столько укоризны, что мне опять стало стыдно. Не глядя на друзей, начал рыться в рюкзаке в поисках карты.
- Народ, вы слышали? Вроде как выстрел… - донесся до меня Пашкин голос.
- Где? – это уже Валерка.
- Да помолчи ты, бабабол, прислушайся, - тормознул его Паша.
Издали и в самом деле долетел звук, напоминающий выстрел, потом еще и еще. Там что войну решили устроить? Или охота пошла не по-детски? Вдруг среди сухих щелчков винтовок басовито грохнуло.
- Это че было? Граната? – Опять Бобров, но на этот раз никто на него шикать не стал. У всех по спинам поползли противные мурашки.
- Не знаю, чего там происходит, но, блин, скоро узнаю. Вот что, ребзя, вы как хотите, а я в ту сторону – мало ли. Голову в петлю совать не хочу, но и трусливо убежать – противно.
- Ты хорошо подумал, Славка? Тебе это точно надо? – Взгляд Микулина был строг и требователен.
Я прямо взглянул ему в глаза и твердо ответил:
- Да. Нахер мне все эти побегушки. Не знаю че там – может менты беглых зеков ловят, а может учения какие идут, а может и лесная войнушка в полный рост – тока отступать не хочу.
- Лады, я с тобой.
- И я. – поспешил поддержать друга Валерка. Оставаться одному ему точно не хотелось категорически.
- Тогда так. Давайте подальше от дороги, чуть что падайте и лежите как мышки. Понятно? – Дождавшись согласного кивка друзей, смешно, прям синхронно так - клоуны, хехе, продолжил. - Я пойду впереди, если что постараюсь предупредить. Но тут уж как получится. Все, погнали.

Долго и идти не пришлось. Сначала я услышал стремительно нарастающий вал пальбы, потом сквозь разом подоглохшие уши донесся топот, ржание и крики. Спрятаться я успел, ребята тоже. И все мы стали свидетелями какой-то охрененно-нереальной картинки. По дороге, нахлестывая коня пронесся всадник на лице которого застыло тоскливо-отчаянное выражение такая смесь безнадежности и маленького шанса на жизнь. Седла на скакуне не было, сидел парняга охлюпкой, что называется. За спиной у него успел различить винтарь, на груди – натуральный патронташ. Весело. А следом, не так и отставая, неслась свора лихих мужичков самой отъявленно суровой наружности. Все при оружии из которого и палили почем зря, стремясь нагнать беглеца. На ментов или иных правохранов эти черти не походили ни разу, хотя, много я их видел?
Ладно, выводы погодят. Погоня пронеслась мимо на полноценном галопе, подняв приличные столбы пыли, медленно оседающей на всем вокруг, включая и мою бедную голову, которой, по всей видимости, не хватает теперь только капли, чтобы сказать туту и отъехать в неизвестном направлении.
Оглушенные и окончательно растерявшиеся мои друзья притопали ко мне, видно по всему – ждут ценных указаний.
- Ну, что, парни? Ждете слов разумных? Их есть у меня. Значит так, пойдем дальше – всяко назад резонов нет. А там поглядим – может, и сложится чего-нибудь.
Финал моей речи вышел кислым и поначалу взбодрившиеся товарищи снова приуныли. Жить то все хотят. А мы – молодые и красивые – особенно.
- Они его убить хотят или по лошади целятся? Как думаете? – с какой-то просящей интонацией спросил Бобров.
- Не думаю. – Задумчиво отозвался Паша Микулин. – Стреляют они лишь бы попасть, а уж куда – дело десятое, но это только мое мнение.
Не дождавшись новых разумных заявлений на счет наших планов, я двинулся вперед, чуток приотстав, потянулись следом и друзья. Дорога постепенно поднималась, и вскоре мы добрались до условной вершины холма. Уже на подходе к ней, я присел, и аккуратно двигаясь под прикрытием кустов и стволов сосен, а может и кедров – я их не разбираю вообще, подобрался к вершине. Под конец и вовсе почти полз на карачках. Улегшись на верху, принялся оглядывать окрестности. Внизу имелся глубокий овраг, по дну которого, мелькая тут и там синими отблесками, протекал ручей. Дорога, бодро ныряя вниз, пересекала каменистое русло ручья (может какие добрые люди специально подсыпали камешков, устроив удобную переправу? не знаю), поднималась на противоположный край оврага и скрывалась за его гребнем, который был чуть выше нашего. В просвет между деревьями я разглядел и большой фургон, с тентованным верхом зеленоватого цвета. Рядом костерок, пару коней и несколько фигур людей на земле. Так живые не лежат. Трупы. Блин…
Расстояние – всего ничего. Полсотни метров. Все можно разглядеть в подробностях. Я сделал ребятам знак оставаться на местах, мало ли какой шум. А сам продолжил наблюдать. Осторожно перебравшись на другую точку, я смог рассмотреть все до конца. Итак, недалеко от дороги стоял крытый фургон на таких же дутых резиновых колесах, что и та телега, что привезла сегодня на хутор девушек… Чуть дальше горел, уже еле-еле, костер, на котором висел солидных размеров закопченный котелок. Рядом с ним стояли двое мужиков, по виду один в один с теми хмырями, что гнались за одиночкой. Пистолетов на поясах у них я не заметил, а стволы свои они беспечно приставили к заднему борту фургона. Правда, ружей я насчитал не два, а целых пять, причем один – явно двудулка гладкоствольная, да еще и курковая. Там же валялись и патронташи, и сапоги, и куртки, и прочие вещи, очевидно, собранные с убитых. А вот сами мертвецы, обобранные до исподнего, были без особых стараний оттащены чуть в сторонку, и прикапывать их никто не спешил. Так, и что прикажете делать? Двое, это вам не один. Будь у меня в руках винтовка – и вопросов бы не возникло, перещелкал бы как курей и всего делов. Хмммм… да уж… а с чего ты решил, что можешь вот так взять и убить людей? Ну да, обобрали тела, скинули, как попало. Выглядят, скажем, прямо – бандитски, и что? Ты судья или прокурор? Или в партизаны подался, а перед тобой фашисты?
- Ох не нравится мне все это, очень не нравится, - еле слышно пробормотал я сам себе и шуганулся от звука собственного голоса – так ясно вдруг представилось мне, как лежит мое бренное тело вот там, в общей куче, бесстыдно разобранное до исподнего. Етить вашу! Казлы! А ведь и верно, выйди я счас к ним, весь такой в белом, и в лучшем случае изобьют, а всего скорее – кончат и всего делов. Ну, все – я вас урою! Будем считать, что приговор вынесен и обжалованию не подлежит, теперь только один вопрос – как его привести в исполнение.
Из оружия при мне жалкий ножик. И все. А, стоп, топор еще есть, да, большая подмога против ружей. Еще раз осмотрел предстоящее поле боя. Так, что это у нас? Точно. Если ползти с противоположной стороны, то фургон перекрывает бандюкам (вот уже и в бандюки записал, законник хренов) обзор, и можно попытаться подползти незамеченным. А там – только руку протянуть и все пушки мои. Ну, а потом уже пойдет совсем другой разговор.
Только страшно очень. В теории красиво, а в реале… я не рембо и не спецназ, мало ли… зашуршу или еще чего? И амба. Страшно. Может ну их, этих уродов? Пусть живут, а мы сторонкой их обойдем и дальше двинем по своим делишкам? Ептыть. Ни фига себе расклады пошли у меня по жизни, то яйца чуваку отшибаю в омлет, то на бандитов охотиться собираюсь. И шутки не помогают, поколачивает реально. Протянул перед собой руку правую, разжал пальцы – а они прямо ходуном ходят, нормально, для супермена самое оно.
Так все же, чего делать? Как их отвлечь? Опа, мысль. Я вытащил бесполезный уже сутки телефон и прикинув время необходимое мне для проползания на исходную позицию, выставляя на будильнике таймер гудка. Стоп. Но если они всполошатся, то наверняка за стволы схватятся, а тогда… Что будет тогда думать, не хотелось, мозг просто отказывался работать, да и знаю я о войне слишком мало, воображение тут не великий помощник. Хорошо, если не таймер, тогда как? Собак вроде не видно. Так что если повезет, могу и подкрасться втихую. Со стороны ручья кусты густые растут, а фургон от них недалеко совсем. Дорогу придется перебегать, благо она там такая же – мягкая и песчаная, так что шума быть не должно. Обойду по кругу, и тихонько под прикрытием тех кустиков и подползу. А, была, не была. Отполз назад. Все равно стартовать с точки наблюдения было невозможно. Кратко сориентировал ребят. И только собрался идти, как Пашка молча ухватил меня за локоть. Притянув мою голову к своей, он шепотом сказал:
- Слава, если чего не так будет, я как-нибудь шумну. Ты тогда сразу затаись или беги. Тебе ведь их видно не будет, верно?
- Точно, жаль ты по-птичьи не умеешь, а то бы можно было наладить систему наблюдения и оповещения…
- Уж лучше нормальную радиосвязь… - Буркнул он в ответ. – И вот еще что, я Бобра пошлю назад по дороге, пусть сторожит основную банду, если появятся будет шанс удрать вовремя.
Я подмигнул ему, все же Пашкец - голова и двинул вперед. Слова и поддержка друга оказали реальную помощь. Теперь я словно уже и не один на один с врагом. Микулин отработает роль дополнительной пары глаз. Перебегая от ствола к стволу, я быстро обошел стоянку несчастных путешественников по окружности. И уже ползком, точнее, неким паучьим манером, двинулся дальше. Особо следил за всякими веточками, этого добра в диком лесу – валом, а стрельнет – и все, пиши, пропало. Иногда забывал дышать, но не забывал слушать. Доносящиеся голоса успокаивали, в них не было и намека на опасность. И Пашка молчит. А ведь он прав, банда может вскоре вернуться… так что медлить не стоит точно.
Уже у самой обочины, притаившись под кустом, я до боли в глазах вгляделся в просвет между колесами фургона, стараясь угадать, где те двое сейчас. Не сразу, но удалось заметить две пары сапог. Вроде нормально. Сориентировавшись, чтобы точно подгадать в «тень» от колеса, метнулся через тенистый просвет дороги. Повезло, что здесь, в овраге солнце не пробивалось сквозь густые ветви деревьев, нависающих над открытым полотном грунтовки. Сердце бешено стучало, дышать я боялся даже носом. Оставались последние метры. Ложиться и ползти по-пластунски - резонов нет. Не умею я по хвое и веткам тихо ползать. Уж лучше на карачках, опираясь на руки… каждый шаг вперед – внимательное ощупывание земли перед собой, я даже не опирался на всю ладонь.
Когда до колеса оставались считанные шаги, голоса вдруг начали смещаться. Теперь я уже слышал и шаги, и мог четко разобрать каждое слово их разговора. Окаменев, я весь обратился в слух.
- Митяй, пойди, сходи еще за дровами, видишь, погорел костер совсем…
- Да, чего там, и так все готово. Вернутся скоро, а каша еще долго не остынет и угли вон какие – горячие, - раздался звук, словно кто-то смачно харкнул.
- Черт! Митяй, сукин сын, сколько раз тебе говорил, не плюй в огонь, не к добру это.
- Ха, ты лучше свои проповеди жмурам прочитай, а меня учить не надо, ученый.
Возникла короткая пауза, прервавшаяся потоком негромкой и весьма однообразной брани собеседника Митяя. Отличный момент, которым грех не воспользоваться и я таки достиг колеса. Приподнявшись, очень, очень осторожно посмотрел сквозь просветы в колесном диске, где эти двое. Оба сидели вполоборота ко мне метрах в пяти-семи. Совсем рядом… И что самое главное, смотрят не на фургон. Отлично.
Теперь лишь бы все получилось. Медленно разогнувшись, я встал на ноги и чуть выглянул из-за края фургона. Ближе всего ко мне стояла двустволка, вороненая сталь ее холодно поблескивала. Мне еще хватило терпения и ума посмотреть, не цепляется ли ремень за другие стволы, обнаружив в итоге, что никакого ремня и нет. Ухватив пальцами ружье за дула, я спокойно, словно всю жизнь только этим и занимался, вытянул оружие к себе. Тихонько приоткрыв казенник, с кровожадной радостью убедился – патроны на месте. И не важно, что там – хоть самая мелкая дробь – с пяти метров жахнет капитально. Вооруженный человек отличается от безоружного очень ощутимо. Это я понял очень ясно. Тихонько взведя курки и изготовившись к стрельбе, вдохнул – выдохнул и шагнул в бок и вперед, беря бандитов на прицел.
- Поздорову, убивцы. Руки в гору. – Черные зрачки стволов медленно качнулись, показывая, кто хозяин положения. Оба бородача смотрели на меня, не шевелясь, мне кажется, они не поняли, кто перед ними. Все верно, я возник для них буквально из ниоткуда, без крика и гама. Пока все это говорил, шаг за шагом приблизился вплотную к ближайшему из бандитов. Его растерянно-недоуменное лицо при воспоминании о пережитом за время переползаний по лесу страхе, вызвало безотчетную волну ненависти и, заметив, что он не спешит поднять руки, а наоборот, вроде пытается подняться, без раздумий ударил. Повернул ружье прикладом вперед и сильно замахнувшись, от души врезал в лоб и, уже падающему на землю, припав на одно колено, добавил в живот. Сразу же вскинул оружие и, не сдержавшись, заорал:
- Руки вверх, замер или отстрелю башку нахрен! – Два шага и я уже рядом с ним. Второй послушно выполнил приказ, нижняя челюсть его отвисла и по ней текла слюна, смелым и решительным он не выглядел, а вот напуганным до смерти – точно.
- Мордой в землю, упал! Руки, руки тяни, - я толкнул дулом ему в затылок, повалив на дерн, прижал стволом голову вниз. – Понюхай, как землица пахнет, и помни, жить будешь, пока я этого хочу. Руки за спину, быстро.
И снова приказ выполнен без промедления. Черт, как хочется врезать, а еще лучше пристрелить – ведь самому страшно, а вдруг в чем-то ошибусь и роли тут же поменяются… Где же Паша? Чего тянет? Неужели не видел, что произошло? Крикнуть ему? Страшно почему-то, не хочется тишину нарушать. Ладно, тогда поехали дальше.
- Отвечай на вопросы! Кто были те, на кого вы напали? Чей это фургон?
- Торговцы, я не знаю больше ничего, - задавленно промычал пленник.
- Зачем напали? Отвечай!
- Просто попались, добыча богатая, не упускать же…
- Что там богатого? Тряпье, поди, одно да мелочевка, - наугад спросил я и оказался прав.
- Так они уже почти все расторговали, торгаши хитрожопые, последнее с нашего брата-старателя норовят вытянуть за выпивку и всякую дрянь, а в замен чистым золотом заставляют платить.
- Ах ты паскуда! Старатель хренов! Вижу я, как ты старался, когда трупы обчищал, да по вещам шарился!
Ударил в затылок дулами, разбив ему голову в кровь.
- Что у вас за банда, откуда, кто главарь? – настрой у меня в конец испортился.
- Не убивай, слышь, не убивай меня, - вдруг заныл мужик неожиданно тонким и плаксивым голоском, словно почуяв перемены в моем состоянии, - я золото тебе отдам, только не убивай… - голос его сорвался на невнятное хныканье.
А клиент капитально поплыл. Но мне это сейчас не требуется, нужна информация.
- Что за золото? Говори!
- Купца. Мы в поясе его нашли. Много песка и самородками, без обмана.
- Где оно, быстро!
В этот момент я таки заметил вышедшего на полянку Пашку и в руках у него оба наших рюкзака и саперная лопатка – смешной, много бы он ей тут навоевал… Знаком я приказал ему пока молча постоять в сторонке, но на душе сразу полегчало – все же одному тяжко.
- Лежит там, у костра, рядом с Фомой.
Я опять сделал знак Пашке, мол, проверь. А сам еще сильнее прижал дула к затылку пленника.
- Не дергайся, целее будешь.
Микулин поднял широкий, коричневой кожи пояс с многочисленными, туго набитыми кармашками и аккуратно расстегнул один из них. Встретившись со мной глазами, кивнул, мол, точно золото.
Ого, не хило. Откуда у нас золоту взяться? Контрабандисты, убийцы, торговцы непонятные, золото… Так и куда ж это мы забрели? Вопрос. Теперь только понять, что дальше делать и все станет просто прекрасно. Размышления мои прервал Пашка, успевший добраться до раздетых трупов и бегло осмотреть – ему не сложно – все же хирург по образованию.
- Командир, этот живой.
Опа, еще интересней. Один из «убитых» жив и что из этого следует? Вопрос. Много чего и очень разного. Будем посмотреть. А Пашка то голова – решил имена наши не светить, вот и я также сделаю.
- Доктор, гляньте, что с ним. Шансы есть?
- У него два пулевых. Одно в голову, но череп не поврежден, прошло по касательной, но это его и вырубило. А второе – в плечо, думаю, легкое не задето и крупные сосуды, судя по кровотечению, тоже.
- Короче, доктор. Вы не на лекции!
- Думаю, шансы есть.- Задумчиво отозвался Пашка.
- Тогда помоги ему. А мы пока с Митюней другими делами займемся.
- Слышь, старатель, даю шанс тебе искупить вину и вернуться к честной жизни. Хочешь, спрашиваю один раз, учти.
- Хочу, очень хочу, - без капли раздумий заголосил в ответ бородач.
- Тогда заткни рот и делай, что прикажу. – Я отступил на шаг и скомандовал. - Встать. Руки из-за спины убери.
Митюня осторожно, боясь совершить лишнее движение, поднялся. Я сделал пару шагов в сторону, так чтобы видеть пленника с боку.
- Пояс сними. – Трясущимися руками он расстегнул пряжку и черный, широкий пояс с приличных размеров ножиком на нем свалился на землю.
- Три шага вперед. Отлично. Еще оружие есть?
- Е-е-есть, в сапоге.
- Вытаскивай, медленно и кончиками пальцев. И не вздумай дурить.
Глядя на профиль бандита, я вдруг отчетливо понял, что ему самое большее лет двадцать, просто борода растет буйно, вот и выглядит старше своих годов. Ручищи длинные, так что из рукавов куртки запястья торчат, кисти широкие, мозолистые – трудовые. Видимо не соврал, что старатель. Ясно с трудов живет человек. И как только он оказался среди убийц и грабителей? Лицо узкое, длинное, кудлатая борода и буйная шевелюра светлого почти белесого цвета. И бесхитростное. Врать такой если и будет, то сразу видно станет, деревенщина необразованная… Да уж, любопытный экземпляр, вроде и убивать такого совестно…
- Бросай ножик тихонько назад. Отлично. Стой спокойно. – Одной рукой охлопал бока бандита. Я не спец по обыскам, но все же лучше так, чем никак.
- Теперь слушай новый приказ. Свяжи второго, я его вырубил, но ведь может и очнуться, а нам это ни к чему, верно?
- Может его вообще, того…
О, наш петушок уже инициативу проявляет? Любопытно…
- Что, и не жалко своего подельника грохнуть своими же руками?
- А чего? Он меня вечно всю работу делать заставлял, обижал, ругался...
- Хм. А ты за это его уже и зарезать готов?
В ответ получил полный почти детской наивности взгляд зеленовато-карих глаз, мол, а разве мало? Да, уж, с таким наивным парнем надо держать ухо востро.
- Я вот тебе тоже по башке ружьем саданул, накричал, так что и меня тоже теперь можно ножиком?
- Нет, - замотал головой парень всеми силами изображая отрицание, - вы, господин командир, вы все правильно сделали. И вы мне не убили, значит, вы хороший человек.
- Да ты мудрец, Митяша. Резать не будем. Подождем с этим. Успеется. А пока просто свяжи, его же собственным ремнем.
Наблюдая, как сноровисто и без капли жалости туго скручивает своего соратника Митрий, я всерьез задумался о дальнейшем. Банда очень скоро вернется – или догонят, или отстанут – конец один – окажутся снова здесь. И тогда нам конец. Значит, надо рвать когти. Но как? И раненый этот…
Кони есть, и как раз четыре – два крепких гнедых – явно для фургона, серьезные звери, но не уверен, что особо шустрые, как ими управлять и их запрягать – представляю смутно. Еще имеются два коня самих разбойников, но беда вся в том, что все мы трое с лошадьми сильно на «вы». Да и впечатления от «встречи» с бизоном этим рогатым свежи, так что от общения с крупными копытными я пока воздержусь. Попытаться засаду на банду устроить? Не реально – тут гранат надо ящик, а лучше пулемет. Только кто нам его даст?
Митрий уже закончил вязать второго бандита и теперь ждал, заискивающе глядя на меня, новых распоряжений. Надо решать. Правила просты – ехать лучше, чем идти. Решено, попробуем.
- Стой не дергайся. – Скомандовал я ему, а сам не теряя «добровольного» помощника из виду, добрался до фургона и, собрав все винтовки за ремни, закинул на левое плечо. Так-то лучше.
- Митрий, запрягай коней в фургон, поедем дальше с ветерком.
Без разговоров парень кинулся исполнять приказ, по дороге успев проявить каплю самодеятельности – крепко врезал каблуком в ухо связанному сотоварищу. Да уж… высокие, высокие отношения…
Парняга сноровисто и без проволочек надел хомуты на крепких, рослых коней, с которыми он на удивление быстро нашел общий язык, поставил их по обе стороны от дышла и накинул, как это все называется? Постромки, вожжи, поводья, нагрудники или там недоуздки, седла, седельца, короче – много разных штуковин. Без поллитра и не разберешься.
Пока он метался туда-сюда, я умудрился и присматривать за ним, и чуток разобраться со стволами – без особых раздумий, просто сунул одну из винтовок Пашке, одну оставил себе, а две оставшиеся разместил в задке фургона – подальше от загребущих рук Митрия. Забросил туда же и патронташи, и одежду убитых.
- Готово. – На лице ни намека на недавний страх, да, легко отходит парень…
- Помоги поднять раненого в повозку. Паша, давай, командуй.
Внешний вид уцелевшего торговца разительно изменился. Голова покрылась белой повязкой, плечо тоже перебинтовано, рука неподвижно зафиксирована – все по науке. И в глазах появился свет, а мужик то очухался… Это хорошо. Интересно, что он нам расскажет?
Закончив с погрузкой, мужики получили от меня новую порцию распоряжений. Пашка метнулся за Валеркой, который все так и стоял на стреме. Митрий закидал все, что лежало на стоянке в фургон, и ухватил подстывший котелок, а чего бросать добро?
Верховых коней мы просто привязали задку повозки, а сами все чуть не бегом загрузились в кузов. Митрия, как единственно сведущего, я определил в кучера. Сам уселся рядом, и мы тронулись в путь. Выбор направлений не велик – или в противоположную от банды сторону, или вслед за ней.
Риск был о

 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:01 | Сообщение # 3
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Атаман, это прода??? Еще будет???
Мне ваще-то очень понравилось, хоть не могу понять - это просто жизнь или все-таки про попаданцев?
ГГ - классный мужик, бедняга))))


 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:07 | Сообщение # 4
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Каури)
Атаман, это прода??? Еще будет???

да, тока что написанная)))
че то захотелось вот с ним поработать чуток...
Quote (Каури)
Мне ваще-то очень понравилось, хоть не могу понять - это просто жизнь или все-таки про попаданцев?

а тут как раз фиха - не понятно - попаданцы или реал... пишу от героя отталкиваясь, вот его восприятие и прописывать пытаюсь.

а чем тебе ГГ так понравился?

Риск был очень велик, но развилка ведь совсем не далеко!
- Митрий, по той дороге, куда банда ускакала, что дальше?
- Хутор там большой, крепкий.
- А если на развилке свернуть?
- Это на поселок дорога.
- Тогда нам туда, еще и лучше, не надо фургон разворачивать! Ходу.
Хоть я и принял такое решение, а поджилки тряслись. Времени мы потратили с избытком. Если считать от минуты, когда погоня пронеслась мимо, полчаса прошло, не меньше. Ну не может столько подряд везти! Вот заметят нас сейчас и конец. Что я вообще творю?! В пору за голову хвататься и волосы на черепе рвать от избытка эмоций.
Фургон, выбравшись из оврага начал бодро набирать скорость. Кони, подстегиваемые возницей, перешли с рыси на размашистый галоп – зрелище, особенно изнутри шаткой телеги – жутковатое и захватывающее. Да, им сегодня досталось. Пальба, взрывы, гибель хозяев. Уверен, что такие умные животные не могут не переживать все случившееся. Вот и рвутся из жил, из всех сухожилий вперед. Добрые коняшки!
Вот и поворот. И никого! Бросив последний взгляд налево, я еще раз убедился – дорога девственно пуста. Ну, с Богом. И мы с топотом, потряхиванием и поскрипыванием полетели по желтоватой земле, вздымая за собой приличный столб пыли.

Глава 2.
Дорога поначалу прямая и ровная, вскоре начала петлять и Митрий притормозил рысаков. Да и не стоит так гнать лошадей – устанут раньше срока, и что будем делать? Ход у повозки оказался довольно ровным и приятным, сказывались резиновые, широкие шины и наличие амортизации. Теперь можно и поговорить.
- Митрий, ты как в банду попал?
- Я на прииске работал, да только без толку, не везло мне. – Горький, полный укора к судьбе вздох во всю широту легких. – Банда налетела, золото у всех забрали, кто сопротивлялся – избили, Леху Картуза и вовсе убили насмерть. А меня к себе забрали, сказали, будешь в услужении, коней чистить, кашу варить, а потом и в настоящие бандиты выбьешься. Делать нечего. Пришлось с ними ехать.
- Винтовка то у тебя, как посмотрю, имелась?
- Да, а как иначе? Я же в банде, значит, разбойник. А какой разбой без оружия?
- Хм… И сколько ты с ними «ездишь»?
- Дак, с мая, второй месяц доходит.
- Подожди, это как так? Сейчас же и есть – май?!
- Простите, господин командир, но нынче июль на дворе. – С опаской покосившись на меня, возразил Митрий.
Дела… Значит, июль. А ведь и верно. Природа цвете и пахнет, жара опять же. Какой нахрен май?! Получается, нас еще и по времени сдвинуло? С ума сойти.
- Лады, июль, так июль. Ты, Митрий, не опасайся, все путем будет. Давай, рули прямо к поселку, дорогу то знаешь?
- Знаю, езживал уже по этим краям не раз. – Довольная улыбка разлилась по лицу парня.
- Вот и молодец.
Я слез с облучка и перебрался в кузов фургона. Для начала решил разобраться с оружием. В патронташе полном тяжелых латунных гильз выбрал одну и расковырял парафиновую заливку, внутри оказались крупные дробины – скорее картечины. Такс, значит, как я и думал – не на птицу охотиться взято ружье, а для зверя покрупнее или на человека заряды приготовлены. Теперь винтовка. Опять мосинка. Только карабин, правда, рукоять затвора тоже изогнутая, но это скорее уже народное творчество. Открыл затвор, осмотрел внутри, насколько позволяют мои скромные познания, вроде нормально все. Патронташ, полученный у Егора все еще при мне, другой мне не требуется.
Пашка и Валера с интересом наблюдали за моими действиями. У Бобра явно на языке вертелась куча вопросов, он-то пропустил большую часть событий, сидя в геройском дозоре. Удовлетворить его любопытство придется все равно, иначе замучает совесть. Но сначала – раненый.
- Паш, что с раненым? Кажется, он пришел в себя, поговорить с ним можно? Есть к нему пара вопросов…
- Слав, да он отключился сразу, как фургон тронулся, тряска, однако…
- Ясно, облом выходит. Это не очень приятно. Можно его привести в чувства?
- Можно попробовать, - подумав, ответил Микулин, - но толку мало – даже если и очнется, говорить всего скорее не сможет. У него сильный сотряс мозгов и кровопотеря приличная.
- Понял. Тогда этот вариант отпадает.
Фургон на очередном повороте качнуло, и мы разом ухватились за борта.
- Слав, а ты чего бандита развязал и одного там лошадьми править оставил? – не утерпел Бобров.
- Валера, это вторично, но если тебя волнует наша безопасность – бери ствол и следи за ним, его к слову, Митрием зовут, Дима, короче.
- Аха, только можно я заряжать винтовку не буду?
- Можно. Все для вас, блин. Братцы, дела весьма странные творятся. Только что узнал, на дворе середина лета – июль месяц. Золото, бандиты, нет сотовой связи, нет дорог, все ездят с оружием. Торговцы какие-то странные. И заметьте, нигде не видно ни рубля, ни одной кредитки, ничего нашего – современного.
- Есть еще много несообразностей, Славян. Но удивительнее всего отношение к нам Егора. Такое впечатление, что мы в некий заповедник попали, но это абсурдно. Из всех версий надо всегда выбирать наиболее непротиворечивую, пусть и кажущуюся нереальной, если нет простого объяснения, конечно, - Пашка хмыкнул, заканчивая свой пространный монолог.
- И чего в итоге из твоего речевого акта следует?
- Следует, что не важно, где мы, важно, какие мы и кто, и с кем и против кого. В конце концов – здесь те же русские люди, а значит это – русская земля.
- Ни фига себе, а ведь логично! Силен, уважаю. Тогда кто мы? И с кем мы? И против кого?
- Я так думаю, что с бандитами нам не по пути. Ты сам на них напал… Могли ведь просто обойти стороной… Значит, мы на стороне мирных, трудовых людей.
- А если здесь все так или иначе бандиты? И просто одни грабят других?
- Хм, не знаю пока, если да кабы – это всегда муть одна выходит. Не стоит слишком углубляться в предположения.
- Логично. То есть получается такой вывод – хоть на Луне или в далекой-далекой Галактике, но раз уж записался в джедаи – придется соответствовать. Хорошо, тогда вопрос второй – какие есть версии, что ждет нас в поселке?
Фургон ощутимо подкинуло на очередной колдобине, раздался негромкий лязг металла, вслед за которым вокруг разлился щедрый аромат гречневой каши с салом (нечто напоминающее казачий кулеш). Сразу же сильно захотелось есть. Ведь мы так и не пообедали, а за эти часы и отмахали пехом, и потом все эти переползания по лесу…
- Братцы, давайте пожрем, а? Думаю, чего там в поселке нас ждет, еще успеем обсудить? – С неожиданной для меня самого просительной нотой предложил я.
Ребята отказываться не стали, а энергично закивали в знак согласия. Поставив котелок между нами, начали торопливо загребать ложками подостывшую массу. А ведь вкусно! Или просто с голодухи? Нет, точно вкусно. Количество еды стремительно уменьшалось и единственное о чем стоило пожалеть – отсутствие хлеба и достойного запивона – кваса или молока, в наличии только простая вода.
- Стоп, ребзя, надо и нашему вознице оставить чуток. Пусть подкрепится, а то не по-человечески будет.
Пашка и Валерка с едва заметным сожалением проводили глазами закопченный котелок и сыто отвалились к бортам.
- Эй, Митрий, вот, пожуй тут. Не знаю, как справишься, но кормить тебя с ложки точно не буду.
- Благодарствую, господин командир, Уж я прилажусь как-нить…
- Ну, давай поешь. Далеко нам еще?
- Точно не скажу, скоро брод должен быть через Торопицу, а там и до поселка – час пути.
- Что за Торопица? Речка?
- Как есть речка, быстрая очень, вот ее Торопицей и прозвали.
- А золото на ней моют?
- Неет, золото выше по ручьям, которые в реку впадают. Подале отсюда на запад.
- Понял тебя, ну ладно, ешь пока, как к броду подкатим, позовешь меня.
- Слышали, какие… - Оба моих товарища еще недавно бодро «рубившие» кашу, убаюканные ровным ходом повозки, перестуком копыт и немало уставшие за этот день, мирно посапывали, демонстрируя здоровую, крепкую психику (надо же – уснуть в такой ситуации?!) и отменный сон. Вот и славно. Пусть покемарят. А я пока еще раз все обдумаю и осмотрю.
Первое, на что пал мой любопытный взгляд оказалось золото. Я раскрывал один за другим кармашки и осматривал их содержимое. В основном там был песок – мелкие, тяжелые крупинки, но иногда попадались камушки покрупнее и даже куски приличного размера, такие, как я всегда предполагал должны выглядеть самородки. Сам не знаю почему, но, не удержавшись, я нацепил пояс себе. Вроде как законный мой трофей, да и когда еще с такой дорогой тяжестью походить удастся? В юности у меня был пояс для тренировок, у которого были вложены свинцовые пластинки, только вес тогда был раза в два больше.
Так, ладно, поигрались и хватит. Теперь оружие еще раз. Удивительно, но все стволы только болтовые. Ни одной самозарядки и тем более автомата. Не густо. Мосинка – хорошее оружие, но хотелось бы и чего-нибудь помощнее. Нет, пулемета я вам не дам… Жаль, вот пулемет был бы отличным выбором. Хммм… Осматривая внутреннее убранство фургона, обнаружил тюки с вещами, несколько мешков с крупами, упакованную новую посуду металлическую и уже в самом конце повозки откопал коробку, тяжелую. Немного повозившись, вскрывая, обнаружил четыре рубчатых гранаты – лимонки. А вот это уже очень серьезно. И муляжи не напоминают. Запалы вставлены, чеки на месте. Жуть. Даже просто в руки взять – страшно. Ведь чуть что – всех нас в фарш перемолотит…
Снова закрыв ящичек (от греха подальше еще и прикрыл его тюком), задумчиво уставился назад, глядя на пыль, вьющуюся из-под колес, и убегающую дорогу, лес, на темнеющее небо… Что-то рано темнеет для июля в этих краях… Каждая минута удаляет нас от банды и это прекрасно. Опять же кони у них живые, а не железные, запасных я у них не заметил, так что всего скорее на еще один мощный рывок теперь уже за нами им будет сложно ринуться.
- Воды, воды… - донеслось до меня еле слышное бормотание. Неужели наш раненый очнулся? Надо же, крепкий мужик. Пробравшись поближе к нему, я ухватил небольшую флягу с водой, из которой мы пили, пока жевали кулеш. Приподняв осторожно голову раненого, вылил несколько капель ему в рот, но тут повозку опять тряхануло, и жидкость щедро вылилась на лицо и грудь несчастного.
Черт, вот же… Болван! Кто так водит!? Мужик, поперхнувшись, долго полузадушено кашлял. Я повернул его на бок – решив, что так ему легче будет. И, правда, вскоре кашель стих.
- Кто вы? – Звук едва уловим, губы почти не шевелятся, глаза лихорадочно блестят. Различить слова удалось, лишь склонившись над раненым торговцем.
- Люди. Не бандиты. Мы вас выручили там, в лесу. – Правда, это лучшее оружие.
- Другие?
- Вы про остальных своих попутчиков? – Уточнил я. В ответ получил подтверждающее моргание. – Они мертвы к сожалению. Вам дважды повезло. Вас не убили сразу и один из нас опытный хирург. Он смог оказать помощь.
- Банда? – Очередной сипящий выдох.
- Не знаю. Банда осталась позади, а мы едем в поселок. За нами не гонятся, так что глядишь и проскочим. А теперь хватит вопросов, отдыхайте.
Мужик, несколько успокоенный моими словами, обессилено закрыл глаза и отключился. Вот и славно. Интересный образец. Крепкая челюсть, солидных размеров нос, синеватые проницательные глаза, короче, простецом никак не выглядит. Интересно, кто он? Все вопросы потом. Успеется.
Ощутив, что фургон сбавил ход и явно пошел под уклон, я быстренько перебрался к Митрию. Все же лазить в ограниченном и постоянно раскачивающемся пространстве возка с ружьями очень неудобно – недаром наши солдатики предпочитают складные приклады у калашей. А еще лучше пекаль – минимум затруднений.
- Мы уже к реке подъезжаем?
- Нет еще, тут несколько оврагов, но уже близко совсем.
Темнота, отмеченная мной недавно, стремительно разрасталась. Небо чернело на глазах, заволакиваясь тучами. Солнце совсем пропало, и вокруг образовалась некая странная тишина, прерываемая лишь порывами холодного, какого-то злого ветра.
- Что-то погода мне здешняя не нравится, - поделился своими впечатлениями я с Дмитрием.
- Буря идет, господин. Опасаюсь я. Ежели не успеем брод проехать, уж не знаю…
- Ты о чем, Митрий? Что с бродом?
- Буря… - Повторил пленник, так, словно это все должно было мне объяснить, - вода с неба упадет и речка поднимется, тогда нам вброд не пройти.
- Это серьезно. Тогда гони, Митрий, гони вовсю мочь!
И почти сразу грохнуло, гул разнесся далеко над лесом. Далеко еще. Эх, знать бы, не берегли бы коней, торопились, да толку теперь – задним умом силен не будешь. Кони, нахлестываемые Митрием, пошли в галоп. От сильной тряски, щелканья бича и все нарастающего громового грохота ребята проснулись и сразу закидали меня вопросами. Валерка еще и снимать полез. Пришлось коротко объяснить расклад, а Бобра жестким толчком отправить на место – не хватало еще перевернуться сейчас из-за его хождений по фургону, как по автобусу.
Небо совсем почернело и опустилось, нависая, казалось уже прямо над верхушками деревьев. Ветер стих и вдруг ударил, завыл оглушительно и беспощадно. Низкий, натужный скрип вековых сосен, сгибаемых ураганным напором, напугал меня до трясучки. Скрываемые от мощного дыхания стихии до поры до времени склонами оврага, мы вновь поднялись наверх и сразу же нас накрыло. Благо, дуло скорее в корму, но тент фургона захлопал, с неожиданной силой ударяя по бортам и крыше повозки. И в тот же миг ударил ливень. Мир мгновенно погрузился во тьму. Не видно стало почти ничего. Полог не спасал, струи воды влетали широким веером внутрь, забрасываемые порывами урагана. Вцепившись обеими руками в сиденье, я, стуча от ужаса зубами начал повторять «Спаси Господи!» почти уверенный, что такое буйство стихии мне уже не пережить.
Кони резко сбавили ход, но все же продолжали идти, с трудом волоча повозку. Дорога очень быстро превратилась в грязную лужу, а потом и вовсе заполнилась водой, став подобием бурного ручья. Если бы не ширина колес и сила гнедых – мы давно бы уже застряли посреди этого безумия. Теперь же мы, еле волочась, двигались вперед. Вода плескалась около тележных осей, так что коням зачастую приходилось шагать по колено в бурлящей, мутной и полной веток, хвои и каких-то обломков жиже.
Митрий наклонился и прокричал мне прямо в ухо:
- Мы уже совсем близко, дорога под уклон идет, там река!
Я смог в ответ лишь судорожно кивнуть. Вот только к добру ли это? Не опоздали ли мы? Прямо над головой с треском и ослепляющим блеском ударила молния, разорвав небо на половины. И еще одна. Грохот пошел такой, что голова мгновенно заполнилась гулом, а в глазах от слепящих вспышек окончательно потерялся фокус. Помираем. Конец. У меня же ружье в руках, а оно железное! Словно гадюку я почти с отвращением отбросил двустволку подальше. И в который раз поразился мужеству и силе Митрия, который упорно продолжал править лошадьми, направляя их к одному ему ведомой цели.
Если выживем – поклонюсь ему до земли, и все что ни попросит, отдам. Ох, лишь бы выжить! Очередной, сумасшедший порыв бури ощутимо накренил фургон, и только чудо спасло нас. Да что же это такое, Господи!? Я повернулся посмотреть, как дела у ребят и сквозь обступившую темень разглядел, что этот безумец Бобров весь окутанный мельчайшими разрядами тока, словно в нимбе из голубоватого электричества снимает бурю на камеру!!! Это необъяснимо повлияло и на меня. Я как сумасшедший захохотал в унисон с громом не в силах остановиться. Посмотрев на свои руки, увидел, что они тоже окружены светом, и волосы Дмитрия и гривы наших гнедых – все залито неземным светом. Уж не знаю почему, но это заставило меня хохотать еще сильнее. Явственно ощущая, что скоро окончательно сойду с ума, постарался взять себя в руки, но дразнящая нотка грохочущее-раскатного грома проникла внутрь слишком глубоко и ощутимо напоминала о себе порывами бесшабашного веселья. Плюнув куда-то в белесую муть ливня, я нагло и без капли страха снова ухватил ружье в руки – теперь мне все равно, теперь мы с бурей на равных!
И вдруг все стихло.
- Митрий, что дальше? – Мгновенно наступившая тишина поразила меня не меньше, чем буйство стихии, да и напугала тоже – кто знает, что это означает?
- Не знаю, господин. Но думаю, это просто затишье…
- У вас такое часто бывает? Бури-ураганы?
- Бывает, только редко и не каждый год. Вот последний раз в позапрошлом годе случилось.
- А ты, я смотрю, молодец. Вон как ловко с лошадками управляешься и не растерялся совсем! – Не сдержавшись, я от души хлопнул ладонью недавнего разбойника по плечу. Дмитрий повернул ко мне залитое дождем лицо и как-то неуверенно улыбнулся в ответ.
- Господин, а как в поселке? Вы меня там как бандита не сдадите?
- О чем ты? Само собой нет. Да и не бандит ты никакой. Все в жизни бывает, кто я такой, чтобы человека судить? Но если надо будет, учти, у меня рука не дрогнет, - почему-то добавил я в конце.
Но парень почему-то совсем не смутился от угрозы, напротив, куда увереннее и шире улыбнулся и откликнулся:
- Это завсегда, это правильно! Как иначе, чтобы господин командир и не наказал, если за дело. Это завсегда с нашей вам радостью…
- Ну-ну… Хватит разговоры разговаривать, уже и река… - Представшая в этот миг передо мной картина заставила оборвать назидания. Вместо речки, через которую вполне можно перебраться вброд мы увидели могучий и бурный поток. Клокоча, громыхая и бурля, ее мытные воды с огромной скоростью неслись по внезапно распухшему руслу, сметая все на своем пути – ветки, кусты, даже цельные стволы деревьев, ворочали камни и куски подмытых ураганом береговых обрывов. Даже пытаться пересечь этот кошмар было безумием. Смертельным безумием. Сзади раздались голоса ребят.
- Слав, чего там? Мы уже приехали что ли? А что было, ураган? Ветер?
- Подождите, братцы, сейчас все выясним. – С этими словами я соскочил с облучка вниз, прихватив ружье. Встали мы удачно, на каменистой, покрытой плотным песком площадке, так что ботинки мои лишь чуток погрузились в землю. Я прошел вперед. К реке, стараясь понять, что же делать дальше, расстояние до другого берега было не велико, какие-то тридцать – сорок метров, но толку от этого мало, придется ждать, пока вода спадет.
Только я повернулся, чтобы выдать свое умозаключение остальным, как увидел выезжающих откуда-то сбоку всадников. Они неспешно, даже не поднимая коней на рысь, придвинулись вплотную к фургону и окружили его. Оружие в руках, бородатые физиономии, патронташи под широкими накидками, напоминающими пончо, если это не те самые разбойники, то… Думать дальше у меня просто не было времени. Там же ребята, надо что-то делать! Без колебаний я вскинул ружье и разрядил оба ствола в сторону врага, послышалось испуганное конское ржание и злые крики людей! Попал!
Теперь они уже не медлили. С воплями и улюлюканьем, бандиты бросились за мной. Пули мерзко засвистели вокруг, грохот выстрелов в мою сторону хлестнул по ушам. Бежать! Бежать, пока жив! Если прижмут к реке – все, конец! Не разбирая дороги, ринулся в придорожные кусты и дальше, дальше от гибельного брода! Одежда мгновенно промокла насквозь, ветви хватают за руки и бьют наотмашь в лицо. Вскинув оружие перед собой, чтобы хоть как-то защитить голову, я рвался дальше. А сзади неумолчным криком и выстрелами меня подстегивали враги. Остановиться и сразиться с ними я не мог. Не было ни сил, ни умения, а страх смерти оказался слишком велик. Нет, я так не играю! Должны же быть хоть капельку равные шансы. И как эти гады успели так быстро добраться? Откуда вообще взялись сразу после бури?! Рухнувшее дерево передо мной, прыжок, нога попадает на что-то мягкое и скользит… А-а-а, держись! Судорожно махнув рукой, цепляюсь за гибкую ветку большого куста и начинаю падать. И зависаю буквально в десяти сантиметрах от земли в какой-то перекошенной позе – голова под рукой, ноги в стороны, как я еще плечо не вывихнул, а может так и есть? Перед глазами несколько мокрых, частью прикрытых хвоей камней. Вот с чем встретилась бы моя голова, если б не куст. Но медлить нельзя, крики все ближе. И я бегу дальше. Теперь ни о чем лишнем думать не буду – только лес и бег. Дыхание итак запаленное после падения сбилось окончательно. Дышу громко, со свистом, и разогнаться не могу, нет сил. Но страх гонит вперед и я поначалу вялой рысцой, а затем все быстрее бегу дальше. Но все же экономлю силы. Всадники за мной по такому бурелому не пройдут, значит, преследователи пешие. Шансы у них, если только не подверну ногу или еще какую глупость не сотворю по своей же вине – такие же как и у меня.
Преследователи не отставали. Стрельба скоро прекратилась – я не видел смысла тратить время и патроны, они тоже. Но голоса, треск веток - следовали за мной неотрывно. Наверно, я убил одного из них, теперь пока не догонят – не успокоятся! Черт! Зачем я стрелял?! Мог же просто убежать. Внезапно просветлело, но не успел я понять, что это значит, как земля ушла из-под ног, и я кубарем покатился вниз. Мокрый песок вперемешку с жирной, красновато-бурой липкой грязью и мелкими камешками набился за шиворот, залепил глаза, ноздри, рот. Падение закончилось в обширной луже, куда я с плеском свалился лицом вниз. В первый момент меня охватил ужас. Не понимая, куда угодил, испугался, что тону и забарахтался изо всех сил. Но руки тут же уперлись в дно, а глаза, омытые мутной водой снова начали видеть. Переведя дух и поднявшись, посмотрел вверх. Да тут настоящий обрыв! И как я умудрился не свернуть себе шею? Етить твою!
Запоздалый ужас, пережитого только что, накрыл на миг, но я не дал себе времени на эмоции. Враг близко, я слышал теперь все более четко их перекличку. Осмотревшись, уяснил, что нахожусь в широкой прогалине, поросшей травой и мелкими кустарниками и покрытой темными, тут и там разбросанными камнями. Луговина тянулась метров на сто, не меньше, а дальше снова лес. Понять, что если не успею пересечь луг, я труп не стоило труда. Преследователи, удобно разместившись на гребне, просто расстреляют меня и все. Ходу! Уже сделав первый шаг, вспомнил о ружье. В руках его не оказалось, черт, где оно?
Оглядевшись, я заметил металл, просвечивающий из-под воды. Потянул на себя и с ужасом увидел, что двустволка сломана – как раз у шейки приклада, наверно переломилась от удара о камень? Не важно. Ухватив ставший нерабочим ствол и отбросив бесполезный теперь приклад, заковылял к дальней опушке, постепенно разгоняясь, хоть и прихрамывая. Крики погони подгоняли, хлеща словно бичом. Не успею, обреченно понял я. Но остановиться и дать просто расстрелять себя – еще хуже, пока есть хоть малый шанс…
Грохнуло так, что я, содрогнувшись от силы удара, рухнул на колени. Совсем рядом, в каких-то десятках метров от меня в величавую сосну с треском и пламенем вонзилась огромная, ослепительно белая молния. В глазах потемнело, я начисто утратил слух, тело оцепенело в ожидании нового более точного удара. И в тот же миг на землю снова упала вода. Это не был дождь – таких дождей не бывает! Это был потоп. Уже в каких-то шагах видимость падала до нуля. Новых разрядов вблизи не падало. Мгновенно вспыхнувшее дерево так же стремительно погасло, окутавшись облаком пара. Добравшись до него, я на секунду привалился к почерневшему стволу плечом и посмотрел назад. Толку-то? Тьма.
Не думаю, что они пойдут за мной теперь. Но стоять на месте тоже нельзя. Мало ли? Жить хочется очень, а страх – вот он – сжимает горло стальной хваткой и толкает дальше, дальше в лес. Сопротивляться этой силе я не мог. И снова потащился вот только не вглубь леса, а вдоль опушки, чтобы окончательно не заблудиться – все же хоть какой-то, но ориентир.
То, что выжить удалось, конечно, радовало. Но что теперь будет с ребятами? Черт, ведь бандиты могут на них отыграться за мои дела! Дурак! Какой же я дурак! Зачем я стрелял!? Ладно, что проку истерить – я один и вокруг тайга. А таежным человеком я точно не являюсь, и значит, мне скоро конец, если не взять себя в руки и не начать действовать. Холод. Вся одежда промокла насквозь, и я вдруг понял, что меня колотит натуральным образом. Зубы выбивают неровную дробь, руки трясутся, тело потряхивает. Так и воспаление легких заработать не долго, а больниц что-то не просматривается. Что мы имеем, пересиливая дрожь начал отрабатывать я. Не густо. Пояс с патронами, нож, фляжка, пояс с золотом… твою мать! И я тащил все это время чертово золото! Захотелось просто сорвать тяжкий груз с себя и забросить подальше, что остановило – жадность или еще чего – сам не знаю, может, просто капля тепла от толстой, так и не промокшей до конца кожи ремня?
Порох в патронах – это хорошо, по идее его можно использовать для розжига огня, вот только в такой ливень у меня шансов сотворить пламя ноль. И пытаться нет смысла. А вот найти хоть какое-то убежище – точно надо или я попросту околею. Думать про убежище – дело хорошее, да только толку никакого – вокруг одни елки зеленые и кустарники. Чуть просветлело. Солнце мутновато-красным диском проглянуло на западе за пеленой дождя в просвете между туч. Скоро закат и наступит кромешная темень – Луна сквозь этих черных небесных жирдяев не пропихнется. На миг остановился и огляделся кругом – крутой склон все также медленно изгибаясь, шел в сторону заката, куда я иду? Но лучше такое направление, чем бродить меж трех сосен.
Как же холодно! Стискивая до боли челюсти, я попытался унять колотье, но без толку. Руки трясутся, тело закоченело. Вся одежда насквозь мокрая, а появившийся холодный ветер продувает насквозь. Хана Славка тебе. Если срочно не согреться – сдохнешь, как шелудивая собака. Дрожащими пальцами постарался растереть онемевшее от холода лицо, не помогает. Это насколько же я замерз? Надо идти, авось…
Безмерная синева открылась передо мной внезапно и обрушилась на меня все своей могучей силой. Еще шаг назад впереди были лишь сосны и листва и вот безмерная ширь огромного озера или моря – не знаю, другой берег даже и не видно. Стоя на крутом песчаном берегу, у самого обрыва, я смотрел на покрытую бесконечными пенными гребнями стихию. Вот откуда этот проклятый ветер! С озера! Или моря? Не важно. Мысли от холода путались, но отчего-то вид этот придал сил. С надеждой оглядевшись по сторонам в поисках признаков человеческого присутствия, я с восторгом заприметил вдали избушку, что ли. Жаль над зеленовато-бурой кровлей, увенчанной короткой печной трубой не поднималось и легкого дымка, да может и к лучшему?
Я не разбирая дороги почти рухнул вниз по крутому склону. Мокрый песок не пылил, зато прилипал к одежде, рукам и лицу, набивался в волосы, но мне уже было все равно. К черту. Скорее добраться, пока совсем не стемнело. До избушки я бежал, с трудом ковыляя и надсадно дыша, и все же измученное и замерзшее тело словно радовалось вместе со мной, разгоняя по жилам кровь. Вот и домик. Широкий песчаный пляж, рассохшаяся лодка – точнее ее остов на берегу, дверь приперта батожком. С ходу отбросив палку, подпиравшую ее, дернул за деревянную ручку и ввалился внутрь захлопнув за собой. И только теперь, в окутавшей меня темноте ощутил, какое это наслаждение – укрыться от пронизывающего до костей ветра. Ни видно ни зги. Несколько секунд я в отупении стоял у порога, не в силах понять, что делать дальше. Нужен свет! Где его добыть? Спички? Нету. Зажигалка? Пока пытался вытянуть ее из кармана джинсов, наткнулся на кобуру сотового. Етить! Дурак отмороженный! У меня ж на телефоне есть вспышка! Еще полминуты ожесточенной борьбы с собственными пальцами, упорно отказывающимися подчиняться, и труба оказалась в ладони. Включаю камеру, режим с вспышкой и яркий, стерильно белый сноп света вырывается наружу, освещая все вокруг.
Отлично. Вот печка. Аха, знакомая схема – печь небольшая, и не высокая, зато к ней пристроена, сложенная из дикого камня лежанка, наверняка она греется от печи. Десяток сухих полешек, покоцанный топорик. Еще лучше. Полка, на которой лежат перевернутая дном вверх глиняная миска и огарок свечи. Сдвинул миску и обнаружил под ней старый, почти окаменевший сухарь. Без колебаний хватаю и остервенело вгрызаюсь в неподатливый край. Черт, так и зубы поломать можно – лучше буду рассасывать, и вот так с сухарем во рту, и топориком в руке, я принялся разжигать печурку. Сначала надо наколоть тонких лучин, потом собрать из них шалашик и напихать внутрь коры и всякой трухи, зажигалка отказалась сразу гореть, чтоб тебя, только не сдохни сейчас – ты ж мне нужна в эту минуту больше всего в жизни! С маниакальным упорством прокрутив несколько раз колесико, я увидел синевато-желтый огонек. Слава Богу!
Теперь не дышать. Жду, пока лучинка загорится, и так чтобы наверняка. Закрыл зажигалку и осторожно поднес горящую щепку к шалашику, уложенному в печи. Сколько я так просидел – не знаю, но в тот миг мне показалось, что сама жизнь моя полностью зависит от того, разгорится ли огонь или погаснет. Но вот огонек перебежал на другие лучинки. Печка наполнилась дымом. Затем пришло живительное тепло. Когда огонь весело загудел, я смог наконец разогнуть затекшую спину и оглядеться еще раз.
Снова вооружившись телефоном-фонариком, провел световым лучом по стенам. Грубо сколоченный из досок стол, лавка какая-то, ларь с крышкой, и двухэтажные нары в углу – то, что надо. Поверх нар лежала пара тяжелых, изрядно облезлых длинношерстных шкур, возможно принадлежавших сородичам того самого тура, и старое, засаленное и все в дырах, шерстяное одеяло. Ощутив в руках сухое и теплое раздумывать уже не стал. Быстро раздевшись, завернулся в одеяло и, ухватив шкуру, поволок его к теплой лежанке. Сил хватило еще на то, чтобы выжать вещи (насколько получилось) и разложить их на стенках печки, подложить дров в огонь и все. Едва тело приняло горизонтальное положение, я попросту отключился. Так и забыв вынуть сухарь изо рта.
Золотистая змея со злыми кроваво-красными холодными глазами медленно проскользнула через порог и бесшумно извиваясь, подползла к лежанке. Обвив мою руку, она поднялась выше и замерла на груди, приоткрыв пасть с ядовитыми зубами. Ужас был так велик, что я …. проснулся. Несколько секунд мне все еще мерещились ее мерзкие глазенки, и только убедившись, что вокруг все чисто, я смог вздохнуть полной грудью. Ночная темень сменилась прозрачно-золотым светом, пробивающемся сквозь щели и оконца. Жарко. Отчего мне так жарко? Я попытался понять, что происходит и со страхом понял – да у меня температура под тридцать девять градусов! А может и выше – ближайший градусник – в неизвестной дали.
Господи, как быть? Я никогда не был особо устойчив к простудам, а вчерашние многочасовые блуждания под ливнем и ледяным ветром сделали свое дело. Абзац. И ни одной таблетки жаропонижающего! Голова раскалывалась, но в такой высокой температуре есть даже плюс – уже так плохо, что мелочи не беспокоят. Хммм. С усилием поднявшись с остывшей лежанки, я заглянул в зев печи и с огорчением обнаружил, что угли прогорели в прах и пепел. Придется все начинать заново. А ведь мог сообразить и поставить будильник, насколько-то часов, чтобы подкинуть полешек… дурак.
Хорошо хоть одежда высохла почти, зато ботинки остались влажными. Одеваться категорически не хотелось и, накинув одеяло на плечи, я уныло побрел к двери. Только навалившись на нее плечом, смог открыть, так рассохлись от влаги толстые доски, а может и порог перекосило? Не важно. Вокруг царила какая-то нереальная красота. Сияющее, прозрачно голубое небо без единого облака, в его бездонной вышине – золотистый диск солнца. Едва заметный ветерок чуть охладил мой лоб. А впереди за широким серебристо-белым песчаным пляжем раскинулись синие воды, упорно накатывающие на берег и так до самого горизонта. Тишина и величие окружающей меня природы завораживали, пробиваясь сквозь ватную вялость болезни.
Я бездумно пошел к воде, босые ноги ступали по песку, оставляя на девственно-чистой земле цепочку следов. Захотелось коснуться, глотнуть чистой, прохладной синевы. Сбросив одеяло на песок, зашел почти по колено и почувствовал, что вот сейчас стало легче. Вспомнилось, что от простуды и температуры помогает обливание. В здравом уме никогда бы не решился, а тут – чего терять? И словно в омут бросился в воду, окунувшись с головой. Дыхание выбило начисто, я поперхнулся и закашлялся, вода, обжигая холодом, залила нос, рот, уши и глаза. Забыв про болезнь и слабость, я рванул на берег, на ходу подхватил одеяло и бросился к избушке, откуда и силы взялись?
Снова забравшись на лежанку, я замотался одеялом, и, ухватив шкуру за край, буквально закатал себя в нее. Тело колотила дрожь, голова пошла кругом, стало плохо, очень плохо. Сколько метался, стараясь согреться – не знаю, время потеряло смысл. Потом наверно я уснул. Если что-то и снилось в те часы – не помню.
Когда очнулся от жары и духоты, я испугался – неужели стало еще хуже?! Но потом сквозь пелену сна пробилась мысль – мне мокро. Быстро раскидав шкуру и одеяло, убедился, что все тело мокро от пота. Ура! Голова заработала, как следует и сгенерировала мысль. Теперь главное, чтобы опять не просквозило. Кое-как обтеревшись, надел на себя свою высохшую одежду и натянул ботинки. Отлично. Воздух в избушке – изрядно спертый и тяжелый – так что первым делом – наружу. Светло. Неужели я проспал сутки? Или всего несколько часов? Не важно. А в природе все также царит тишина и благолепие, до чего же красивое место!
Как жрать охота! Обернувшись, перетряхнул многострадальную шкуру и из нее выпал обломок того самого сухаря. С жадностью накинулся на него, на этот раз вгрызаясь в каменно-твердый кусок. И пока я его не доел, думать ни о чем не получилось. Сказать, что маленький кусочек черствого хлеба утолил голод невозможно, но это куда лучше, чем ничего, верно?
Надо еще поискать, может, найдется еда? Избушка наверняка промысловая, а в таких, как я слышал, часто оставляют всякую снедь долгохранящуюся. Ощущение легкости и здоровья потихоньку откатывало, сменяясь усталостью и легким ознобом, но пока силы оставались, надо было успеть обеспечить себя всем необходимым.
Опять сумел развести огонь, вывесил одеяло на просушку, открыл дверь, чтобы проветрить помещение. В найденный закопченный до черноты тяжелый чугунный чайник, (ого, ну и весу в нем?!) набрал воды прямо из озера, заметив по ходу плеск крупной рыбы невдалеке. А тут, похоже, рыбалка знатная, жаль, сам я полный ноль в этом благородном деле. Вернувшись, поместил чайник на неком подобии плиты, отодвинув каменную заслонку сверху (капитально они обустроились, надо же…). Кипяченая вода мне не помешает. Теперь ищем еду. Никаких намеков. Остался только ларь, закрытый на хитрый засов со шпеньком. С некоторым трудом выковыряв затычку, откинул крышку и обрадовано вскрикнул:
- Есть! Ну, теперь живем!
Звук собственного голоса больше напугал и расстроил, чем порадовал. До чего же сухо и надтреснуто он прозвучал. И сразу же волна неизвестно откуда взявшегося кашля заставила согнуться пополам в приступе. И кашель поганый – сухой, да что за непруха! А я то уж понадеялся… Надо срочно лечиться, иначе приедут рыбаки и схоронят мои косточки, всего делов.

 все сообщения
LookDreamДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:09 | Сообщение # 5
Пиратка
Группа: Авторы
Сообщений: 1763
Награды: 14
Статус: Offline
А не хочет ли этот дед замести следы... мне кажется что он чтото сечет в этом, и машину не просто так себе прибирает а что б улик не осталось. Такая мысль.


Катеринка, Катик, Леди Кэтрин
 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:12 | Сообщение # 6
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
LookDream, интересная версия)))
и ты права - дед много чего скрывает. и вполне вероятно замести чего собирается.

Из ларя выгреб все подчистую. Там оказались не только продукты, но и кой-какая посуда, и инструменты, и даже снасти (крючки, грузила, лески и прочие приспособы, выполненные явно кустарно, исключительно из металла, вот тебе теща, встречай зятя на блины). Ладно, будем дальше смотреть. Главное – еда. Имеется холщовый мешочек с сухарями – отлично, еще туесок берестяной с крупой, напоминающей перловку, малая глиняная крыночка, накрепко закрытая и закрученная сверху куском ткани, чего в ней такое ценное? Размотав и открыв, сразу уловил щедрый аромат меда. Живем! При таких болячках мед – лучшее лекарство. Еще один мешочек оказался заполнен какими-то травками ароматными. Травяной чай? А может лечебный сбор? Ну, спасибо вам, мужики, век не забуду и Бога буду за вас молить! Ухватив объемистую глиняную кружку, я насыпал в нее травок и залил уже горячей водой, пусть теперь настоится. А пока ждем взвара, можно еще поискать съестного. Обходя комнату, заметил в углу подвешенный к стропилам куль, подойдя к которому по одному лишь запаху сразу определил – в нем соленая или вяленная рыба. А вот это – просто замечательно. Отвязав мешок, вынул несколько рыбин, весьма солидных размеров. По виду – хищных – если по зубам судить, но кто их знает?
С трудом отломил кусок и начал с наслаждением жевать. Сразу захотелось пить. Ухватил сухарь, начал грызть, запивая все еще обжигающе горячим взваром. И почти сразу поперхнулся. Новый приступ удушающего кашля скрутил не на шутку. А с ним заодно начало уже ощутимо знобить, явно температура полезла вверх. Успокоившись, сумел еще поесть, теперь уже осторожно и тщательно разжевывая пищу. Потом попил, заедая медом. И просто физически ощутил, как действуют целебные средства. Покрываясь испариной, испытывая странную слабость, скинул часть одежды и снова завернулся в шкуру, сил больше не оставалось.
Проснулся через пару часов, судя стрелкам на циферблате ручных часов. Попил остывшего настоя, подложил осторожно дровишек, которые уже заканчивались, к слову и снова поставил чайник на огонь. Лечить меня некому и если сам о себе не позабочусь – кирдык. Окунаться в озеро снова не рискну, мало ли? Один раз помогло, а второй и наоборот может выйти. Подлечившись новой порцией меда и горячего взвара, без сил заполз на лежанку и закрыл глаза.
К берегу шли три черные лодки под широкими белыми парусами. В каждой сидели суровые, бородатые мужики с длинными баграми и ружьями. Я стоял у дверей, томясь неизвестностью – как встретят меня, за кого примут? А они словно и не замечали присутствия чужака, споро выбравшись из уткнувшихся в пологий берег лодок на сушу, вытянули их на песок и гурьбой двинулись к избушке. И принялись стучать в дверь, странным образом оказавшуюся закрытой. Да зачем они стучат?! Все же открыто?
Я открыл глаза. И в самом деле, стучало. Неужели люди? Я суетливо соскочил с лежанки и бросился к входу. Распахнув дверь, увидел небольшую красноголовую птичку, настойчиво долбящую одно из бревен избушки. Чтоб тебя! Фухххх.
Переведя дыхание и успокоившись, я прихватил кусок вяленной рыбы и запасшись сухарем, уселся на лавочку, греясь на солнышке. Мысли вяло текли в голове. Жевать соленое мясо оказывается так приятно… А еще лучше чувствовать как к тебе постепенно возвращаются силы. Надо еще поспать. Сон – лучшее лекарство. Только сначала еще порция взвара с медом и можно на боковую. На этот раз спал я до самого утра, снилось много разного, но все не важное и не запомнилось совсем. Утром долго лежал, не спеша вставать и ощущая себя почти здоровым. При взгляде на рыбу меня чуток замутило – нет, ребята, хватит, если бы имелось пиво, а так… Ого, какие мысли интересные в голове проявляются, ну, точно поправляюсь.
Варить кашу без соли категорически не хотелось. Но ведь совсем рядом есть огромное озеро полное рыбы! И вроде как имеется снасть – значит, можно рыбачить! Промаявшись с изготовлением простейшей удочки, выбрался на берег. Там, неподалеку от избушки имелся еще вчера запримеченный валун, одна сторона которого уходила глубоко под воду. Вот там и попробуем рыбачить. Толку по началу никакого не было, но спустя полчаса настойчивого и наверняка совершенно неправильного лова, крючок ощутимо дернуло. Я порадовался, что в качестве удилища выбрал не тонкую ветку, а целую жердь, пригодную скорее для отлова акул. Зато точно не сломается, по-моему логично.
Выволочь рыбину на берег оказалось сложнее, чем подцепить на крючок. Промаявшись минут десять и весь испачкавшись чешуей, песком и изрядно вымокнув, я завладел трофеем. Рыбина злобно разевала пасть, полную острых зубов, и бешено билась всем телом, норовя вырваться из моих рук. Сунув пальцы за жабра я крепко уцепился за нее и после короткого раздумья оттащив на траву подальше от воды, неуверенно попытался вспороть ей брюхо. Клинок скользнул по чешуе, едва не зацепив мою же руку. Твою мать! Наступив коленом на бок рыбины, я с силой воткнул нож. Брызнула кровь. Рывок, еще рывок, и внутренности вперемешку с икрой и вонючей желтоватой жидкостью потекли на траву. А чего так воняет? Стоп, помнится, у рыб есть пузырь желчный, а я походу его пропорол… Дурак несчастный. Желание возиться дальше с несчастной рыбиной пропало разом и совершенно. В каком-то отупении я побрел к хижине и только на пороге заметил, что весь испачкан. Пришлось возвращаться к озеру и отмываться. Грязь отмылась, но запах настойчиво преследовал меня. Мыла и прочих радостей цивилизации я не обнаружил, поэтому я, подойдя к ближайшим деревьям, напоминающим сосны, отрезал пару веток и начал, яростно тереть руки о хвою, пусть лучше смола впитается в кожу, чем эта чертова вонь.
Устав до изнеможения я плюнул на все и пошел снова спать. А когда проснулся, то первое что услышал был близкий лай собак. На душе разом стало радостно и тревожно. Люди. Охотники, рыбакам то собаки ни к чему. А может банда добралась до меня? Нет, ерунда, столько времени прошло. Преодолевая волнение, оделся и решительно отворил дверь.
Тяжелый взгляд темно-багровых бездушно-жестоких глаз, оскаленные желтые клыки, капли слюны, текущие по челюсти, круглые уши и морщинисто-пятнистая морда на длинной шее. Такой кошмар мне никогда и не снился даже.
Здоровенная грязно-пятнистая зверюга, куда крупнее любой овчарки, молча прыгнула на меня. Ни остановить ее, ни закрыть дверь я не успел. Тело словно начав жить по своей воле, отшатнулось в сторону, так что кривые клыки лишь бессильно щелкнули рядом с моей шеей, но совсем избегнуть столкновения не удалось. Получив ужасающей силы удар в грудь, я отлетел к стене избушки. Тварь совсем не растерялась от первой неудачи, а вздыбив шерсть на загривке, снова бросилась вперед.
«Двигайся! Не стой!» Я рванул боком вдоль стены в сторону печки. Клацая когтями по доскам пола, монстр врезался в стену позади меня, это на миг его тормознуло, а мне дало шанс ухватить в руки полено и сходу сунуть его в широко раскрытую пасть зверя. Челюсти рефлекторно захлопнулись, а я, не медля, поднял топор и, не разбирая и не целясь, принялся бить им куда-то в голову утробно рычащей твари, матерясь и крича во все горло.
Окровавленная морда отшатнулась и, выпустив из зубов деревяшку, снова ринулась на меня. Но я не стал ее ждать, успев за эти короткие мгновенья жизни оказаться за столом, который с грохотом опрокинул навстречу хищнику. И все же преграда не остановила его, лишь чуть задержав, но и того хватило мне чтобы сильно размахнувшись всадить топор в башку врага. Мерзкий хруст костей и страшный визг, зверюга отскакивает в сторону, а я, толкнув стол вперед, снова стараюсь попасть топором и промахиваюсь. В следующий миг зверюга выскочила наружу, дав шанс, наконец, закрыть дверь и резко задвинуть тяжелый брус деревянного засова на петли.
Привалясь спиной к косяку, судорожно выдохнул и, почуяв внезапно накатившую слабость, осел на пол. От разом выступившей испарины стал мокрым как мышь. Мерзко. Вяло выругался. Голос дрожал и сбивался, да и звучал как-то малохольно. Эк меня. Тварь пятнистая. В голове крутились моменты драки. Одно точно – стоять на месте нельзя, только ведь страх сковывает. Сам удивляюсь, как я смог все это провернуть… видать правду говорят, коль жить захочешь еще и не так раскорячишься.
Жаль, не уверен, что сумел по настоящему зацепить ее. Да и крови на полу что-то немного. Волна ненависти всколыхнула нутро, обожгла сердце, заставив бешено биться. Убью гниду! Черт, а чего болит то так? Оказалось, что тварь сумела зацепить мою руку когтем, распоров и ткань куртки и кожу. Теперь же с все нарастающей дергающей болью рана дала о себе знать. Да будь все проклято! Надо срочно промыть царапину и чем-то перевязать.
Мерзкий хохот нескольких хриплых голосов совсем неподалеку, заставил вздрогнуть. И вдруг, словно ниоткуда пришла мысль, а ведь это была какая-то огромная гиена… Подперев столом дверь, осмотрелся по сторонам. Разгром не слабый. Только теперь заметил, что топор все еще в руке, на лезвии кровь и шерсть налипла. Захотелось отбросить его в сторону, но справившись с нервами, просто положил на пол. Руки трясутся, да такого страха я никогда не переживал. Все что было – не в счет. Теперь я точно знаю, что значит испугаться до смерти. Надо действовать, перевязать и почистить рану.
Снаружи раздались звуки грызни и свары, я прильнул к маленькому оконцу в стене и увидел, как три здоровенные твари рвут на куски ту самую, раненную мной гиену. Туда тебе и дорога, не смог удержаться я от мстительной мысли.
Поставив кипятиться воду, лихорадочно принялся искать, чем еще можно почистить рану. Благо с перевязкой греть голову не надо – упаковка стерильного бинта и небольшая ампула с йодом в кармане куртки были, но это подождет, сначала обработаю края. Осторожно снял куртку и рубаху, рукав которой уже намок от крови и осмотрел царапину. Длиной сантиметров десять, рваные края, грязи не видно. Кровит, но в меру, тоже хорошо, значит, грязь вымывается самой кровью, крупные сосуды не задеты, опять хорошо. Прикладывать к ране ткань никакую не стал, наоборот, нажал на мышцу, чтобы еще усилить кровотечение и опустил руку вниз.
Кипятить воду резона нет, она и так кипела уже, а то потом еще жди пока остынет, не буду же я горячей руку поливать, ожог тогда точно гарантирован. Снял с огня чайник, чудом не опрокинувшийся во время драки потому, что стоял на печке, и каплю вылил на кожу, вроде не обжигает. Стал лить осторожно вокруг раны. Потом и саму рану. Дернуло болью, зато светло-алая струя обильно промыла царапину. Разорвал прорезиненную ткань, вынул булавку, разорвал пергамент, сделал тампон, чтобы смазать края. Дальше йод. Вскрыл ампулу, тихонечко накапал на тампон и тщательно обвел по кругу. И все же рука подвела, стараясь начисто вытереть края, зацепил чуток и саму царапину. В глазах потемнело, рука, словно в огонь попала, черт! Мало мне раны, тут еще и ожог гарантирован! Плевать, не до того сейчас. Харош, теперь перевязка.
Аккуратно, чтобы не задеть чистую сторону подушечки марлевой, развернул и уложил на рану, потом в несколько мотков туго перевязал. Сколол булавкой. Все. От бинта осталась большая часть, тщательно упаковал обратно и убрал - еще пригодится делать перевязку. Внезапно закружилась голова, в животе прокатилась волна тошноты, и лишь усилием воли сдержал ее. Хохот, рычание. Совсем близко, рядом с дверью. Прильнув к окошку разглядел трех гиен не спешно бродящих поблизости. Нажрались и теперь будете ждать меня? Сволочи! Ну вы у меня получите. Я вас навсегда отучу от человечинки!
Где ствол, что там с ним? Беглый осмотр оружия дал обнадеживающий вывод – стрелять оно может… теоретически. А как реально – скоро узнаем. Приклад отломился почти точно по месту, где шейка переходит в само «весло», получился этакий шотган, только стволы длинные. Ножом чуток обработал рукоять, чтобы острыми щепками не поранить руки. Потом отрезал кусок шкуры и тщательно обмотал и рукоять и сделал нечто вроде обмотки на самих стволах, где левой рукой держишь за ложе – чтобы надежней хват был. Открыл замок и зарядил картечью. Самое оно – пулей я вряд ли попаду. Еще раз глянул в конце – гиены широко и вольготно, выпятив сытые животы, разлеглись на солнышке. Твари!
Встав у входа, еще раз прикинул – готов ли, сунул топор сзади за пояс, взвел курки и сдвинул засов, мягко толкнув дверь плечом.
- Эй, твари, давай сюда! У меня для вас гостинцы припасены! – ствол я держал скрыто, за косяком двери, уверен, что такое ружье эти уродливые монстры хорошо знают. Гиены не спеша встали и двинулись в мою сторону. С каждым шагом ускоряя движение. Стало страшно. Не выдержав, я поднял ружье и, наведя на бегущего первым здоровенного самца с гордо задранным вверх хвостом, нажал на спуск. Грохнуло знатно, да и рукам досталось. Я совсем оглох. Поэтому стон и скулеж подраненного зверя донесся до меня едва слышным. Зверь, получив порцию свинца, упал и откатился в сторону. Добивать его я не стал, а выстрелил в еще одну мерзкую морду. Но гиена, почуяв опасность, прыгнула в сторону, и заряд ушел никуда. К чертям! Захотелось немедленно отступить и закрыть дверь, но бешенная злоба и азарт так вскипятили мою кровь, что разум заглох. Третья зверюга в нерешительности замерла.
- Иди сюда, сука!
Переламываю ствол, гильзы удобно откатываются из патронника и ухваченные пальцами, летят в сторону. Чтобы не терять времени закинул патрон и выстрелил. Есть! Пара картечин пятнают светлую шкуру кровью, сбивают зверя с шага. На этот раз, гиены не выдержав, побежали прочь, поджав хвосты. Вожак, тяжело побитый, с трудом ковыляет последним, но я не дал ему шанса. Открыл казенник, выбросил гильзы, вкинул пару новых патронов и, взведя курки, бросился вслед за ним. Он обернулся, рыча на меня окровавленной мордой и пытаясь прибавить ходу. Но я оказался быстрее. Почти настигнув его, стреляю дуплетом, превращая бок зверя в кровавое месиво. Снова перезаряжаю. Оглядываюсь кругом. Бежать в хижину нет необходимости – поле боя осталось за человеком. Аккуратно снимаю курки с боевого взвода и кладу ружье на траву. Топор в руку. Наклоняюсь и, глядя в мутнеющие глаза, и с размаха всаживаю лезвие в основание черепа гиены. Сдохни! Теперь последняя часть. Примерившись, со всей силы ударяю точно по корню верхнего клыка. Длинный кривой обломок с хрустом откалывается. Вот теперь все. Пусть останется у меня на память. Почему сам не знаю, но злость к хищникам-трупоедам исчезла. А с ней и страх.
Ухватив зверя за заднюю лапу, волоку подальше от избушки – шкура его мне точно не пригодится, а гниющие останки по соседству совершенно ни к чему. А весу в нем – огого. Сотня кэгэ – если не больше. Да, серьезную скотину я сегодня завалил. Если первую гиену на мой счет записать не очень-то можно, там больше они сами постарались, то вот этот – точно мой трофей. Храбрый охотник Славка, отныне все должны звать меня – убийца гигантских гиен! Хммм. Запарившись тащить, бросил в небольшую ложбину. Хватит. Осмотрелся. Никого. Уверен, оставшиеся в живых зверюги неподалеку и скоро вернуться за телом вожака – так что ужин им обеспечен.
Уже на полпути к дому вдруг подумал, а не брошенная ли рыбина привлекла внимание хищников в тот раз? Мысль эта меня огорчила. Получается я чуть не погиб просто по собственной глупости! Сразу решил, что лучше вернуться с лопатой и закопать да еще камешками присыпать для надежности. Огромные гиены – серьезный враг, но медведь или кто тут еще водится – могут осложнить мою жизнь куда круче. Особо усердствовать не пришлось – довольно глубокая промоина, нашедшаяся поблизости, и послужила могилой. А несколько толковых каменюк, скинутых сверху почти до краев заполнили ее, так что кидать землю особо и не пришлось.
А вот теперь мне пора домой, руки только помыть, а потом попью чайку с медом, пожалуй. И ни рыбы, ни мяса отчего-то совсем не хочется, даже от одной мысли о них передернуло, однако ты, Славка, впечатлительный…
Напившись травяного чая и немного успокоившись, обнаружил, что практически здоров. Никаких намеков на кашель, жар, слабость – ничего. Видно волна адреналина оказалась так сильна, что разом одолела заодно с большой напастью и мелкие. Прекрасно. Спать не хотелось и, прихватив ствол с патронташем, я пошел прогуляться вдоль берега. Поначалу шел, бесцельно разглядывая все вокруг. Могучие золотисто-красный стволы огромных – в несколько десятков метров высотой мачтовых сосен увенчанных густой кроной, негромко шумящей на ветру. Могучий аромат смолы и леса. Слой хвои оказался так велик, что под ногами ощутимо пружинило. Забравшись на невысокую прибрежную скалу, постарался рассмотреть, что же там – за горизонтом. Одна бескрайняя синева. Это какие размеры должны быть у озера? Еще посмотрев по сторонам, не сумел увидеть ни одного дымка, никаких признаков человеческого присутствия. Ощущать себя единственным человеком на много километров – необычно и, пожалуй, впервые такое.
Пора и домой. Для начала хватит. Уже подходя к дому, услышал лай. Да что ж это такое?! Перехватив ружье по удобней и взведя курки, вышел на окружающую хижину полянку и увидел самую натуральную лайку. Хвост бубликом, густой пятнистый мех, острые уши и самое главное – блестящий ошейник. Неужели люди?! Пес, заметив меня, стремительно бросился ко мне, энергично крутя хвостом. Понять его намерения мне было сложновато, и на всякий случай я вскинул ружье. Зверь тут же остановился, и непрерывно крутясь на месте, как заведенный принялся лаять, то нерешительно делая шаг ко мне навстречу, то отбегая назад. Что значат его маневры, понять было невозможно. Плюнув, в конце концов, на дурную псину, я двинулся к избушке, еще издали заметив, что дверь, как и прежде, закрыта снаружи батожком. Оказавшись внутри, убедился окончательно – собака пришла одна, без хозяина. Выйдя наружу, почти нос к носу столкнулся с лайкой, которая смирно сидела на месте, видимо, поджидая меня.
- Где твой хозяин, песик? – Решил я начать разговор.
Словно поняв меня, пес вскочил и с заливистым лаем, принялся опять кружить на месте, периодически отбегая в сторону.
- Подожди, я тебя не понимаю, И хватит лаять, у меня уже голова болит от твоих воплей.
Умный взгляд карих глаз и вдруг тишина. Лайка бешено метя хвостом по песку и хвое, вновь уселась на землю.
- Давай снова. У тебя есть хозяин?
Короткий лай в ответ, но звучит утвердительно.
- Значит, есть. Ты потерялся? Ищешь хозяина?
Молчание. Елки-палки, что за странное животное… Ладно, продолжаем.
- Так ты не потерялся. Тогда где твой хозяин? Там, в лесу? – И я рукой показал в сторону от озера.
Снова лай и пес сорвавшись с места далеко отбегает в сторону и замирает оглядываясь на меня.
- Вернись сюда, мы не договорили. – Скомандовал я. И пес послушно выполнил приказ.
- Так, твой хозяин в лесу, а ты, видать, решил позвать меня? С хозяином что-то случилось? Ему нужна помощь?
На этот раз лайка буквально взорвалась эмоциями, если бы не своевременно выставленные вперед руки, пес всего скорее кинулся бы со мной целоваться. Но я не был готов к таким отношениям.
- Молчи. Хорошо, мы сейчас пойдем к нему. Только сначала я соберусь. Сиди здесь.
Нищему собраться, только подпоясаться. Не думаю, что предстоит дальний поход, но все же прихватить запас сухарей и чуток вяленой рыбы не лишне. Подумав – брать «золотой пояс» или оставить, решил прихватить – кто знает, как сложатся события дальше? Может сюда и не придется возвращаться.
Поэтому закрывая дверь, мысленно попрощался с добрым приютом, спасшим меня от смерти и накрепко привалив ее батогом, оглянулся отыскивая взглядом пса. Зверь бегал в отдалении вынюхивая что-то в траве.

Спустя три часа непрерывного, изматывающего марш-броска (никак иначе эту бешеную беготню по буеракам и назвать было нельзя) я осознал, как же сильно ошибался насчет расстояния до цели. А безжалостная зверюга регулярно словно издеваясь убегала вперед и потом возвращалась вопросительно глядя на меня, мол, чего ты так медленно? При этом я четко понимал – если псина пропадет – мне уже дороги назад не отыскать самому. И каждый раз когда светлый загнутый крючком хвост исчезал далеко впереди, на душе становилось кисло. Но даже ругаться сил не было. И поэтому я ограничивался мысленными проклятиями в адрес прыгучей скотины. В конце концов, запас сил просто иссяк. Я в отчаянии махнул на все рукой и надсадно хрипя, улегся прямо на землю. Плевать! Да пусть и бежит к своему дорогому хозяину, мне то что? Да пусть подавится им! Нашли болвана! А сам-то хорошо, спасатель хренов! Вот не идет мне, дурню, наука впрок!
Дружелюбно оскаленная морда появилась откуда-то сверху и нагло лизнула шершавым языком в нос. Тьфу! Отпихнув приставучую рожу от себя, перекатился на бок и с горечью высказался о наболевшем:
- Ты понимаешь, что у меня нет сил? Куда ты вчесал, бестолковка? Я тебе что кричал? Стой, не убегай, а ты? Типо не понимаешь, да? Все ты понимаешь хитрая твоя морда. Когда тебе надо. Значит, слушай сюда. Плевать, как я доберусь до озера, но если ты, засранец, еще раз убежишь от меня, твердо тебе обещаю, развернусь и пойду назад. Понял? – Псина попыталась снова полезть целоваться и я, с трудом оттолкнув радостно скалящуюся морду, в сердцах добавил. - А, чтоб тебя, животное! Сделаю так и все. И не подлизывайся! – И сам же рассмеялся, вот ведь до чего довел, аж каламбур ненароком получился.
Полежав минут десять, не больше, почувствовал угрызения совести. Пес спокойно сидел, даже хвостом почти не крутил. Неужели бывают такие умные твари? Прям неловко даже, что так его обругал – такого гения. Пришлось подниматься и пусть без прежнего темпа, но начинать движение.
Шли еще долго, больше часа. И вот вдалеке возникли невысокие красноватые скалы. Пес сразу оживился и рванул вперед. Спустя пару минут я услышал звонкий лай, а вскоре и сама лайка припрыгала ко мне, настойчиво зовя за собой. Не откликнуться на эту бурю чувств было нельзя. Я перешел на рысь и вскоре разглядел среди стволов небольшой костерок, а рядом с ним мужика с короткой седой бородой, который лежал у огня. Вот значит, к кому меня вел пес. Что же случилось?
- Здравствуйте, меня Славкой зовут. – Я протянул ему руку, получив в ответ крепкое рукопожатие, сила у мужика есть – это уже хорошо.
- Меня Ердеем кличут.
- Что с тобой случилось, дядька Ердей? – Имечко у мужика интересное… Или не стал мне настоящее говорить, или угодил я к каким то тунгусам. Да и на вид не слишком на русского похож. Сухощавый, светлокожий и докрасна загорелый, с широкими ярко-синими глазами, тонким носом и удивительно густой шевелюрой серебристо-белого от седины цвета. Интересный типаж. Голос хрипловатый и с каким-то неуловимым акцентом.
- Да вот, упал случаем не так. Ногу сломал совсем. Руку левую рассадил крепко. Идти не могу. Мадху послал, он тебя, Слав, привел.
- Сильно поломал? Может, я тебя перевяжу?
- Сам сделал. Надо идти домой, Арана ждет, идти не могу.
- Ясно. Как же я тебя потащу? Ты мужик не слабый по виду, далеко я тебя на горбу не сволоку, я ж не Шилов…
- Не надо горб, волокушу надо.
- Точно, как я не подумал!? – Оживился я сразу. – Пойду отыщу подходящие деревца, у тебя топорик найдется, дядька Ердей?
В ответ он, молча вытянул откуда то из-за спины неширокий, легкий на вид топорик с узким, напоминающим клюв лезвием и протянул его мне. Вещь была просто на загляденье. Во-первых, явно кованная, во-вторых, черненая сталь с чеканным серебряным узором матово светилась. Чуть искривленное топорище гладко отполировано и покрыто тонкой резьбой для ухватистости. Оружие – а то, что это именно оружие не приходилось сомневаться, уж слишком смертоносно выглядит – само легло в руку, захотелось дать какой-нибудь мерзкой твари по башке…
Ладно, лирику отложим на потом. Сейчас есть дела посущественнее. Оглядевшись, быстро отыскал требуемое. Топор рубил отлично. Несколько ударов и гладко срезанное деревце валится наземь. Обрубив ветки, приволок к стоянке. Ердей молча передал длинную крепкую бечевку, которой я и связал концы жердей и нижнюю поперечину. Настала очередь одеяла, которое я закрепил сверху, так что в итоге получилось некое подобие носилок для одного тяглового животного, то есть меня.
- Что, дядька Ердей, загружайся, да поехали? Чего тянуть? – Энтузиазма после многочасового бега я не испытывал совершенно, но дело есть дело. Ничего не попишешь.
«Тунгус» лишь коротко посмотрел на меня и указал рукой на землю рядом с собой.
- Садись, Слав. Время всегда есть. – Он достал из поясной сумки кожаный мешочек, раскрыл его, я уж было подумал, что нам предстоит выкурить трубку мира и собрался твердо отказать. Но выяснилось другое.
- Дай руку, Слав.
Я с некой долей опаски протянул раскрытую ладонь, на которую тут же упали три янтарно-золотистые горошины.
- Съешь это. Жуй долго. Это кетас. – Важно проговорил он, с таким видом, что спрашивать чего это за таблетки мне стало неудобно.
Тщательно разжевал смолистую фигню, рот наполнился сумасшедшей смесью вкусов. На время небо и язык почти онемели, словно я хватил слоновью порцию ментола, потом побежал жар. В голове прояснело и мне захотелось что-то сказать, но охотник, приложив палец к губам, подал знак к молчанию. Ладно, не вопрос. Помолчим. Жуем дальше. Как звонко поют птицы, а оттуда, с востока, тянет сыростью, значит, речка поблизости. Захотелось встать, но вредный дед опять тормознул. Не вопрос, сидеть, так сидеть. И чего я такой послушный стал? Ладно, потом… По всему телу пошла волна тепла, захотелось закричать на всю тайгу, вот он я, смотрите! Но неотрывный взгляд спокойно-уверенных синих глаз тормознул меня и на этот раз. И разом все схлынуло. Осталась только свежесть и уверенность в своих силах и некий кусок жевачки во рту, который приятно было перекатывать по языку.
- Пока не растает совсем – сила не уйдет. – Почему-то шепотом сказал Ердей.
- Кто ты, дядька Ердей? – Зашептал я в ответ. - Шаман что ли? Чем ты меня подлечил так знатно?
- Кетас. Наш род получил его от самого бога.
- Ого, да, серьезные у вас тут дела. Так что, пора в путь?
- Теперь время. – Согласно кивнул охотник. И тихо свистнул псу, который подхватившись с места, тут же отбежал в сторону, и замер, ожидая нас.
Осторожно втащив, оказавшегося на удивление не тяжелым Ердея на волокушу, я впрягся и пошел следом за лайкой. Как там сказал «тунгус» - Мадху? Значит, за Мадху. И в голову пришла мысль. Может не так и легок старик, как заборист кетас? Ну что ж. Кончится жевачка и узнаем.

Вот дотащусь и помру. Лягу на сыру мать-землю и умру. А если выживу – любого кто лошадку ломовую, самую затрапезную посмеет обидеть – убью сразу. Или вот – создам профсоюз ломовых лошадей и буду их права отстаивать. Должны же в этой чертовой тайге быть хоть один профсоюз, вот и будет – лошадиный, а что, Калигула вроде коня в сенат, а я – лошадей в профсоюз.
Сил смеяться не было совсем, поэтому я просто задавленно кашлянул, с почти немыслимым трудом переставляя ноги. Тащить по лесу волокушу с раненым мужиком – это вообще не для слабых на нервы. Другой на моем месте, не обладай таким вот немыслимо-ослиной упертостью, давно бы плюнул. Но не таков Славян, не того замеса. Вот и пру. И вроде пора уж передых устроить. А только сказал Ердей – хитрый «тунгус», что совсем уже близко дом его. Вроде чуток дотащить и аллес. К слову, к тунгусам таки он никак не относится. Народ их зовется дахар, а сам Ердей относится к роду машкут. Названия эти мне ничего не говорили. Поведал мне эти важнейшие сведения он в начале нашего пути, но потом затих, видно уснул. А я продолжал тащить его. Очнувшись от забытья спустя несколько часов пути, Ердей сообщил, что таки дом близок. И тут волшебная жвачка кончилась. И мне поплохело. То есть не то чтобы стало плохо, просто усталость навалилась страшно. Но и оставаться посреди дикого леса на ночь глядя – нет никакого смысла.
Еще спустя десять бесконечных минут я понял – все, капут. Не могу ни петь, ни свистеть. Как Шилов тогда, на склоне горы. Только вот никакой красной конницы вдали, никаких друзей на авто, мирно пылящей по грунтовке. Да и самой дороги тоже нет.
Отпустил волокушу и сел на мох, привалясь к стволу сосны спиной.
- Ердей, – просипел еле слышно, - кетас, еще, дай.
- Нельзя, Слав. Шибко много дал уже. День, два, третий – тогда можно еще кетас.
- Так не дотащу, - с безразличием ответил я.
- Мадху пошлю.
Старик, свистом подозвал пса и бросил несколько слов не по-русски. Лайка в ответ бодро вывесив розовый язык (ага, таки притомилась, скотина терминаторская) в три прыжка унеслась куда-то вдаль. Вот тебе и устала. Нет, определенно, с этой псиной что-то не так. Может ее с детства кетасом откармливали? А хорошо бы и мне сейчас горошинку разжевать… От одной мысли о чудо-средстве закружилась голова, а в «зобу дыханье сперло». Нормально, а ведь по ходу дела мне некий аппарат дали с эффектом привыкания… Может потому и нельзя больше? Тогда и фиг с ним. До двадцати пяти огурцом проходил – ни пил, ни курил и дальше не планирую. Стало интересно, а каков отходняк от такой дозы…. Ладно, прорвемся. Прикинув, сколько удалось отмахать, пока действовал препарат, не смог определиться точно, но не меньше километров десяти, так думаю.
- Слышь, Ердей, сколько мы прошли?
- Много. Ты сильный Слав. Думал, завтра еще идти.
- Это я молодец, получается, хммм. – И чтобы не путать охотника, пояснил. – Да это я шучу над собой. Вроде как лошадью поработал.
- У нас, Слав, раньше, пока русы не пришли, конь не было. Все на себе возил.
- Ты сам возил? – С этого места мне вдруг стало очень интересно.
- Нет. Сам нет. Русы давно пришли, отец, дед – тогда.
- И что, ничего такого, лосей впрягали бы? Или волов… Бизонов, блин, шерстистых.
- Да, Слав, у ясыгов есть ездовые рогачи, а у нас – дахар – нет. Зато мы собак учим особо.
- Да, заметил. А что за ясыги? Расскажи. – Разговаривать лучше, чем тащить опротивевшие жерди, опять же интересно послушать.
- Ясыги – воины. Ходят из степи к нам, в лес. Дед был – тогда брали у нас соболя, лису, куницу, такду – бобра по-русски.
- Знаешь, Ердей, не хорошо они делают, эти ясыги. И что, теперь иначе?
- Слава Богу, давно не берут. – И охотник, не спеша, стянув шапку, перекрестился. - Редко наскочат, да их и погоним.
- Ты что же, во Христа веруешь, дядька Ердей?
- Верю, отчего нет? Русы рассказали, добрая вера, сильная.
- Это точно. Я тоже христианин, православный. Так что мы получается, одного народа – христианского.
Старик в ответ скупо улыбнулся и склонил согласно седую, в густых кудрях голову. За кустами послышался звонкий лай и на полянку выскочил Мадху, весело заплясавший вокруг нас. Всем видом он выражал – задание выполнено, помощь близка. Ну что, посмотрим, кого Бог послал на этот раз.

 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:14 | Сообщение # 7
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Атаман)
Я лежал, бездумно глядя в ночное небо, яркие, бесчисленные звезды заполнили его от края и до края. Городской смог и частокол домов не дадут такой панорамы на буйство космических светил. Что-то царапнуло сознание и тут же исчезло, так и не оформившись в законченную мысль. События ночи повергли меня в задумчиво-созерцательное состояние. Всякое ощущение нереальности пропало, сменившись напротив странной, непривычной полнотой жизни, возможно, этому способствовала боль во всем теле? Не знаю.

Quote (Атаман)
Я вообще ем быстро, а с голодухи и вовсе… поэтому закончил с едой первым.

Quote (Атаман)
Егор Михалыч, - вдруг осипшим от внезапно накатившего волнения голосом спрашиваю хозяина, - можно опробовать? – а у самого в голове «а вдруг скажет – передумал, не хочу меняться…» и отчего-то холодный пот по спине…

Quote (Атаман)
В этом весь он, зануда и прагматик, но я все равно его люблю, да, черт возьми, я всех люблю, до чего же здорово!

Вот этими моментами наверное и понравился)))
А вообще, я не всегда могу объяснить, почему мне нравится тот или другой перс(((( Просто понравился жутко и все)))


 все сообщения
КержакДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:18 | Сообщение # 8
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Каури)
А вообще, я не всегда могу объяснить, почему мне нравится тот или другой перс(((( Просто понравился жутко и все)))

класс)))
ну это все почти списано с реальных моих переживаний, то есть текст в ряде случаев имеет в моей жизни реальные аналоги)))

что и хорошо и плохо)))
с другой стороны - Славка - не я))) это точно)))
и друзей у меня точно таких - нету))
то есть - это я все придумываю)))


Но разглядеть лицо пришедшего, я не смог. В глаза ударил яркий сноп света от лампы, которую этот некто нес в руке. Прикрыв сослепу глаза я неподвижно сидел, дожидаясь пока зрение вернется, прислушиваясь к происходящему.
- Что случилось, дедушка? – Голос взволнованный и слегка запыхавшийся от бега. Звучит звонко и чуть ломко – совсем юный. А по-русски говорит чисто.
- Упал, зашибся. Ногу побил. Слав помог, дотащил.
- Слава Богу, дедушка. Давай я тебя потяну?
На этом я решил вмешаться в разговор.
- Не знаю, кто ты, малец, но деда тебе не дотянуть. Так что пожди малёха, я отдышусь, да побредем еще, далеко до дому-то?
- Близко совсем, дядька Слав, - без малейшего напряжения или скованности, но вместе с тем уважительно и степенно ответил парень.
- Лады, тогда дай мне еще десяток минут и двинем. Ердей, ты как, не против двинуть?
В ответ молчание. Ну и не надо. Снова закрываю глаза и отключаюсь. Может от кетаса, но в голове кружат странные образы, накатывая волнами. То девушка, увиденная на хуторе, ее синие глаза, то лесная дорога, петляющая среди холмов, то почему-то Митрий, с опущенной головой стоящий посреди просторной избы, последним из видений стала оскаленная морда гиены. От такой картины дремать разом расхотелось и я поднялся, отряхиваясь. Сказать, что сил прибавилось, было бы откровенным самообманом, но и той смертной слабости не было, значит, можно идти. А то помстится такое – рдеющие глаза хищников в ночной тьме леса совсем рядом.
- Эй, малой, давай вперед, свети своей лампой, а я следом с дедом потащусь.
В ответ тишина, но яркое пятно света без промедления двинулось вперед, а я – впрягшись в волокушу – следом.
Сколько шли – сказать не берусь, но и, правда, не долго. Сгрузили охотника и осторожно затащили в дом. Пройдя темные сенцы, оказались в тесноватой избе, точно посередине которой стояла беленая печь, на нее и уложили Ердея. Паренек, почему-то шепотом узнав, хочу ли я есть и, получив в ответ твердое нет, сразу указал на нары, куда я и повалился не раздеваясь. Только затылок коснулся подушки, сознание отключилось.
Проснулся я от внезапной боли, жестоко скрутившей тело. Словно все мышцы разом одеревенели, причиняя чудовищные нестерпимые страдания. Я попытался заорать, но сведенные судорогой челюсти не дали выйти крику, получилось лишь невнятное мычание. Но и того хватило, чья-то легкая рука легла на лоб и спустя несколько мучительных секунд стало легче. Сначала голова, потом шея, плечи, грудь и руки, и последними ноги. Судорога уступила место сильному жару в натруженных мышцах. Я попытался подняться, но тело взвыло, видно мышцы я перегрузил вчера до упора.
- Не вставайте, дядька Слав. Я вам отвара принесу, дедушка сказал – как проснетесь напоить, а потом в баню, всю немочь паром горячим и выгоните. - Говорил парень уверенно и спокойно, словно заранее все знал. Ишь ты, грамотные… Лекаря.
В ответ я беспомощно моргнул глазами, соглашаясь принять что угодно, лишь бы отпустило, и без сил откидываясь обратно на ложе. В меру теплый напиток оказался неожиданно приятным на вкус. Юный лекарь заставил выпить всю кружку до дна и, настояв, чтобы я не двигался и еще полежал, отошел в сторону. Спустя несколько томительных минут боль начала отступать и я решительно уселся на кровати. Хватит всяких сопляков слушаться – я великий победитель гиен и бандитов – а он мелочь худосочная. Теперь самое время оглядеться и понять, куда я на этот раз угодил.
Сам я на нарах, сколоченных из толстых досок, сижу, сверху еще одна лежанка и такая же пара, напротив, стоит. Застелены шкурами. Между ними стол длинный. Перед ним – окно, в которое бьет яркий, солнечный свет. В красном углу икона – складень, В средней части Спас, а на боковых досках – Богородица и Святой Николай Чудотворец, епископ Мирликийский. Ниже лампада висит на цепочках, красивая такая. Видно, правда дед христианин. Я медленно поднялся и, перекрестившись, поклонился Господу. Спаси и помилуй! В ногах все же слабость, пришлось снова сесть. Продолжим. Печь, похожая на ту, что была в избушке промысловой, только размером побольше, стояла ровно посередине хаты. Помню, что вход через короткие сенцы шел справа. А по левой стене, как раз, где я и сижу, нечто вроде кухни. Стол, полки с посудой, что-то вроде плиты рядом с устьем печи. Толково. Электрической лампы, радио и вообще признаков цивилизации нет совсем. Понятно. Вставать больше пока не хотелось, дождусь парня, там сразу в баню, а уж потом и жить можно будет.
Почему-то вспомнилась мама, перед отъездом заботливо советовавшая поберечь ноги. Вот, родная, знала бы ты, как придется твоему сыну по лесам бегать – ни за чтобы не отпустила из дому. В горле поднялся ком, черт, только разнюниться теперь и не хватает! Елки, как же хочется домой! Неужели нет пути? Раз сюда угораздило попасть, значит и обратно можно! Ведь где вход, там и выход! Лучше думать о том, как вырваться домой, чем впадать в тоску. Надо бы старика расспросить, уверен, должен он что-то знать.
- Дядька Ердей, ты не спишь? – Вопрос в пустоту, точнее, в беленую стенку печи.
- Нет, Слав, нет еще.
- Знаешь, Ердей, а ведь я чужой в ваших краях, совсем чужой.
- Знаю, Слав.
- Откуда? – Я даже опешил слегка. – То есть… - В замешательстве я даже потерял нить разговора.
- Подожди, но я не просто чужой, я из другого мира, понимаешь? – Опять молчание. – Чего ты молчишь?! Я домой хочу! Может, знаешь, как мне вернуться, а? – На миг захлестнула такая глупо-наивная волна надежды, что вот прямо сейчас старик скажет – да, и завтра, ну край – через день, я буду на своей родной Земле.
- Нет, Слав, того не ведаю.
- Куда мне идти, что делать? Я ведь один совсем, ни кола, ни двора, даже смены белья и той нет. – И откуда столько горечи в голосе прорезалось? Зачем я вообще ему это говорю? Жалуюсь… Стыдно должно быть, но почему-то стало даже чуточку легче.
- Не спеши. Мне помог, ты – гость в доме. Теперь устал. Лежи, ешь, потом говорить будем.
- Скажи хоть, далеко ли люди? Город, село? Может, ты других землян встречал? Вот иконы у тебя наши.
- Встречал. – И разом, как отключили, замолчал. Вот и поговорили, содержательно.
Погостить предложил и то хлеб. И, правда, отлежусь, осмотрюсь, а там решим. Но дед не прост. И на этот раз я в молчанку играть не буду – вытяну все, что смогу. А то ведь как слепой, никуда не годится. Почему они все такие молчуны или мне просто везет как утопленнику? Чего таят, скрывают? Не по-русски, ей богу. Попади ко мне человек, не стал бы ему мозги греть, помог бы толком. С другой стороны, кто я им? Вообще никто. И Ердею, мало ли, дотащил до дома, не велика услуга, так он наверно думает. Вот и помогай людям! С другой стороны, ты ведь не потому его на себе волок, чтобы плату получить, тогда сразу, на месте надо было договариваться. Потому и ждать ничего не буду, не таковский!
Дверь негромко хлопнула, и появился малец – паренек лет тринадцати, стройный, даже тонкий, сероглазый и почти иконописно красивый. Дела. Да, качественный здесь народ, вот, и Ердей – колоритный дед, девушка та, синеглазая, даже Митрий – просто на загляденье. Я не художник, но душа – не камень.
- Баня готова. – И протянул мне длинный рушник и настоящее исподнее, верно, дедово.
Длинные, на завязках нижние штаны из белого льна и такая же рубаха на тесемках. Папа рассказывал, что раньше такие носили в армии заодно с портянками, сапогами и гимнастерками с воротником-стоечкой, когда он служил. Прихватив бельишко, и медленно ковыляя, выбрался вслед за юным проводником на двор. Лепота. Солнышко, деревья вокруг, тишина и благодать. Тепло. Паренек указал рукой на низкое, белеющее свежим срубом зданьице, над короткой черной трубой которого вился серый дымок. Добре. Махнув на прощание рукой, прошлепал до двери. В предбаннике с удовольствием разделся. С некоторой опаской и сомнением развязал повязку на предплечье, ожидая увидеть воспаление (привык за эти дни к неприятностям, валящимся на голову с избытком). Но вместо того обнаружил лишь бледную розовую полоску тонкого шрама. Интересно, это кетас так помог или иное что? Ладно, не о том сейчас, исцелилась рука и прекрасно! Собравшись с духом, шагнул в жар.
Парился долго, лежа на верхней полке и лишь когда становилось вовсе невмоготу, сползая вниз. Доведя себя до полуобморочного состояния, принялся нещадно нахлестывать себя парой отличных веничков. Лупил до тех пор, пока большую часть листьев не сорвал, так что под конец уже почитай розгами себя бил. Но и это в радость. Какое-то остервенение напало на меня, и я с веселой злостью в две руки охаживал себя по бокам, плечам, спине и ногам, возвращаясь к жизни и не забывая регулярно выливать на раскаленные камни очередной ковшик воды, поддавая пару. Вымыв голову некой жидкой штукой, отдаленно напоминающей мыло, облился парой ведер холодной воды. Аж дыхание пресеклось на миг. От же сила в воде какая! Елки палки.
Выбравшись в предбанник, долго просто сидел, приходя в себя. Славно! А тут еще и бадейка с неким кисловатым напитком обнаружилась. Жадно прильнув, выдул разом целый ковшик, и все равно не хватило, зачерпнул второй и уже с удовольствием, не спеша, выцедил и его. Хорошо.
Одевшись в чистое, побрел к дому, но внутрь заходить не стал – мошкары нет, погода шепчет, куда торопиться? Можно и на свежачке посидеть, позагорать от души. Довольно щурясь на слепяще-яркие лучики солнца, пробивающиеся сквозь густую листву, сидел, привалясь к теплой бревенчатой стене, чуть не мурлыча как кот.
Вроде на минутку глаза прикрыл, а что-то изменилось. На полянку в гнетуще-грозной тишине выезжали всадники на диковинных зверях. Огромных, ростом под два метра в холке, чем-то напоминающие разом и лося и лошадь, с хитро изогнутыми рогами и с буро-золотистыми блестящими шкурами. Первый из воинов, с широкой золотой гривной на шее и тяжелым взглядом пронзительно-черных глаз, поднял короткое копьецо и почти без замаха метнул в меня. Удар пригвоздил меня к стене! Боже, я умираю!
- Дядька Слав, проснись. К столу пора. – Долетело откуда-то издалека.
Я со стоном открыл глаза и увидел перед собой мальца, осторожно трясущего меня за плечо. Фуххх. Кошмары опять снятся. Так и на самом деле помереть можно! Называется прикемарил чуток…
- Тебя как зовут? А то неловко… - Только и нашелся, что ляпнуть.
- Саша. – Короткий ответ.
- Русское имя? – Кивок. - Крестильное? – Еще кивок. – Значит, Александр полностью? – Снова почти неуловимо короткий наклон головы, правда, с почти незаметным замешательством. Может, врет? И никакой не Александр, а просто не хочет настоящее имя раскрывать? Дело его, мне все равно.
- Доброе имя, тезка Александр Сергеичу Пушкину. Слыхал про такого?
- Да.
- Хмм, разговор не клеился… - Прокомментировал я вслух. - У вас тут принято так отвечать? Односложно? – Видя, что паренек затрудняется с ответом, я поднялся и, хлопнув его по плечу, добавил, - не парься, это я так, наблюдение из жизни, отвечать не обязательно. Пошли, поедим, давненько я нормально не обедал.
Зайдя внутрь, отметил для себя почти нарочитое отсутствие оружия на стенах. Ничего серьезнее ножика не видно. Какой же старик охотник? Не похож… Да и тогда в лесу – ни ружья, ни патронов, ни на худой конец, лука со стрелами, не отмечалось. Можно предположить, что Ердей взглядом убивает, но тогда… Ладно, посмотрим.
Никакого изобилия на столе не наблюдалось. Да и хлеба не было. Стояла большая миска с кашей, исходящей ароматным паром. Всего-то? Не густо, а я раскатал губу на разносолы. Я помог старику встать и постарался усадить его за стол, на услужливо расстеленную Сашкой поверх лавки шкуру. Но Ердей отказался садиться. Опершись о мое плечо он широко перекрестился на образа и тихо проговорил слова молитвы. Я неловко повторял за ним.
Рассевшись за столом, начали трапезничать. Иначе я этот процесс назвать не могу. Ели, не спеша и не жадничая, черпая ложками по кругу из миски. Каша, щедро сдобренная неизвестными мне приправами и корешками, а может и еще кучей разных даров леса, оказалась и вкусной, и удивительно сытной. Черпали до упора, пока не выскребли дочиста дно. Наелся я капитально. Поблагодарив Сашку за обед, я решился задать мучивший меня вопрос.
- Ердей, помню, ты про ясигов рассказывал, что у них звери особые, рогачи, так ты говорил?
- Ясыги, - поправил меня Ердей, - да, есть рогачи. – И снова молчок.
Ну, я уже был готов к тому, что старик будет лапидарен, и отступать не собирался.
- А как эти рогачи выглядят? Насколько большие? Выше меня ростом? А шкура? Пятнистая? А рога? Витые и назад отогнутые?
- Ты, говоришь, ты знаешь о рогачах. – Понять, что выражает лицо Ердея сложно, а вот мальчишка – у того даже глаза загорелись, видно – интересно ему. Дела, получается сон мой не просто так?
- Откуда? Ничего я не знаю. Я три дня как угодил к вам с Земли! И с той ночи бегаю как сайгак по тайге. Но вот только что, после бани, видно, задремал, и привиделись мне всадники. На рогачах. И главным у них был такой черноглазый, с гривной золотой на шее. Очень мне интересно, кто бы это мог быть. Ты, Ердей, случайно не знаешь?
Старик долго молчал. Но и я отступать не хотел, потому «держал» паузу тоже. Ждал. И дождался.
- Не всем люба власть руссов, Слав. Ясыги – вольный народ. Нашелся у них вождь, поднял стяг войны. Тот, кого ты увидал – Кута, убийца руссов. За ним сорок сотен всадников. Если увидишь его – беги, Слав.
- А куда бежать, не подскажешь? Прости, не о том хотел спросить. Ответь, а этот Кута, он к тебе приезжает, наведывается?
- Редко.
- А что ему от тебя нужно, дядька Ердей? Уж не кетас ли?
Молчание в ответ. Хммм. Походу я попал. Теперь бы понять, сколько времени осталось.
- Уважаемый, скажи, а когда этот Кута снова нагрянуть может? Надо ведь успеть лыжи навострить…
- Не скоро, Слав. Не держи страх, в моем доме Кута тебе не враг.
- Спасибо на добром слове, но что-то мне с этим черноглазым убийцей руссов встречаться не охота. А, Сашка, как думаешь? Или наоборот, пускай приедет, посидим, поговорим, глядишь, и поменяет свои кровожадные планы?
Парень неожиданно прыснул в кулак, видно очень смешным ему показалось мое высказывание, ну вот и ответ.
- А где русские живут? В поселке они есть? И сколько их?
- Русы широко живут. И в Алтыне их не мало.
- Алтын? Это так поселок называется? Интересно, случайно золото там не добывают?
- Там нет. Дальше на север. Там старатели зимуют, запасы покупают.
Ого, так я все же угодил в район золотых промыслов… Правду Митрий говорил… А ведь это чертовски опасно. Люди вообще от золота ум теряют и режут друг дружку как курей, а мои современники и вовсе… того… К слову, вот что надо спросить.
- Скажи еще, среди русских много таких, кто недавно к вам угодил, вот как я? Или все много раньше появились?
- Много новых, старых еще больше.
- А как давно русские пришли к вам, Ердей? Десять, двадцать, сорок, может, сто лет назад?
- Давно. При деде моем. Потом еще. И вот теперь, последние лет пять прибыло руссов изрядно.
- Вот значит как… - Вслух поразмыслил я. - Добре, тогда чуток еще отдохну, день-два, если ты не против и двину дальше. Подскажешь, как до поселка добраться?
- Рано о том речь вести. Нет нужды спешить. Живи с нами.
Я посмотрел на старика и парня, хорошие лица, хоть и не понятные до конца. Так и быть, спешить не буду.
- Добре, дядька Ердей, поживу малеха, да и по хозяйству помогу, чем сумею. Заодно Сашок, может, подучить всякие ваши блюда готовить, вон каша, какая знатная получилась – просто объедение.
Паренек, засмущавшись и покраснев до ушей, склонил голову, а старик лишь усмехнулся себе в бороду. Ну и славно. Вот тебе и дом, пусть и на малый срок.

Глава 3.

Два дня прошли в неспешных делах. Постирал и заштопал одежду, наколол дров для Ердея, помог готовить Сашке, натаскал воду из ручья. Короче, отдыхал душой и телом. Отходил от безумной беготни и напряжения последних дней. Курорт.
Чем больше я наблюдал за стариком, тем больше уважения он у меня вызывал – удивительной смесью глубины, силы и спокойствия, основанных не на вооруженности или еще каком насилии, нет, я просто физически ощущал – этот человек даже если сможет, не поднимет оружие на другого. Почему я так решил? Объяснить не мог. Но знание это занозой засело в голове. Я даже подумал, а уж не внушил ли мне ее сам Ердей?
Что интересно? Первое, вокруг домика ни одной дороги и даже толковой тропы – глухомань страшная. И реки нет. Родник – исток маленького ручейка, точно не годился на роль транспортной магистрали. Второе, я в результате осторожных расспросов убедился, что оружия в доме просто нет, и старик не охотится совсем. Травы, коренья, плоды, грибы, дикий мед – сколько угодно. Еще в первый день я осторожно поинтересовался у Саши – есть ли у них мясо, на что получил категорически отрицательный ответ. На моё недоуменно-тоскливое предположение, что обитатели хутора закоренелые постники и вегетарианцы Сашка радостно закивал, правда, уточнил, что значит – вегетарианец, очевидно слово постник ему было хорошо знакомо.
Оставалось только смириться. Впрочем, готовил парень вкусно, даже талантливо. Так что горевать особо не приходилось. Из лоскутка кожи я сработал чехол для клыка гиены и повесил себе на шею – трофей, однако. Оправдывая тезис, гласящий – дурная голова рукам и ногам покоя не дает, решил озаботиться и состоянием своего ружья. Сначала подошел к старику. Задал вопрос, мол, может ли он чем помочь в этом вопросе. И получил отрицательный ответ, зато помощь пришла с неожиданной стороны – Сашка сам вызвался помочь. Мы разобрали казенную часть и быстро выточили из подходящего полешка новый приклад. Работа оказалась не простой, но парень одним простым ножиком творил истинные чудеса, правда, я сделал основную черновую работу, выпилив по чертежу и обтесав болванку.
Вид у ружья стал несколько кургузый, зато боеспособность его явно пошла вверх. А это уже хорошо. Прошедшие дни и рассказы об убийцах руссов совсем не настраивали на мирный лад, и заражаться от старика и малого пацифизмом я решительно не собирался. Опробовать обновленное ружье я не решился, просто не смог потревожить девственную тишину места грохотом выстрелов. Успеется.
Довольные проделанной работой, мы с Сашкой сидели на завалинке и я спросил, почему ясыги нападают на русских? Что такого плохого сотворили мои соотечественники? Ответ поразил меня.
- Русы вторгаются в жизнь ясыгов и других племен, они приносят с собой свои законы и правила. Многим они по вкусу, но есть и те, для кого их власть – равнозначна смерти. У руссов большая сила, они безжалостно перекраивают мир под себя. Вот и Алатунь…
- Что за Алатунь? Ердей сказал Алтын…
- Верно, но пока не пришли русы, это место называлось иначе, твои сородичи переделали на свой лад…
- Хорошо, я понимаю, но в чем зло? Или ты хочешь сказать, что они несут смерть, разрушение, насилие и грабежи? Или ясыги сами не прочь сделать данниками окрестные народы, а русские им дорогу перешли? А прежде как было? Ведь русские у вас уже лет пятьдесят живут, верно?
- Прежде было иначе. Русы учили нас, помогали, делились своими знаниями. Но с недавних пор все стало иначе.
- Саш, ты меня прости, но тебе лет сколько? Откуда знаешь, как оно раньше было? Стариков слушать не всегда полезно, у них обязательно раньше и деревья выше и бабы толще, хм.
Последнее мое замечание ввергло парня в густую краску смущения, надо же какой нежный… Буркнув нечто о срочных делах, Сашка в темпе слинял в неизвестном направлении. Поговорили, блин. Зато материала теперь выше крыши, сиди и думай.

Вопрос, как же мне добраться до поселка, решился сам собой. Утром третьего дня на лужайку перед домом выпрыгнул весело скалящийся зверь с пушистым хвостом-каралькой. И первым делом кинулся обниматься, лизаться, проявляя неуемный темперамент и дружелюбие.
- Мадху, сукин ты сын, где пропадал столько времени?! - Только и смог воскликнуть я, стараясь удержать модру пса на минимально приемлемом расстоянии от своей физиономии. – Прекрати лизаться, я вообще уже умылся с утра.
Спасло меня появление Сашки, на которого тут же и переключился пес, принявшись прыгать вокруг паренька как резиновый шарик, отскакивая от земли разом на всех лапах и тихонько повизгивая от восторга.
Но стоило Сашке бросить короткую, хоть и ласково прозвучавшую, но все же команду, как псина угомонился и дал снять с себя ошейник. Сначала суть данной манипуляции ускользнула от моего проницательного мозга, но почти сразу же я увидел, как Сашка вытаскивает небольшую записку. Вот оно как… Значит, пес работает дипкурьером на полставки? А что – такой умница, идеальный посыльный, ничего не скажешь.
Интересно, что там за новости? Парень, ни слова не говоря, скрылся в избе, понятно, потащил записку деду. Меня это все вряд ли касается, но с другой стороны, никто мне не запрещал тоже в дом зайти, верно? Сказано – сделано. Только вот чем заняться теперь? Сделав вид, что занят своими делами, прошлепал к топчану и усевшись на него, мельком оглядел свой нехитрый скарб. Ружье, патронташ, вещички и пояс… А что ж это я ни разу даже и не посмотрел то на него? Золото, оно счет любит. Ведь как пришел сюда и закинул в угол, так и не вспоминал даже. Не скажу, что я до золота жаден, но все равно… Да и не мое оно по сути. И опять не то.
Пока думал, открыл ряд кармашком и вынул плотно набитые полотняные мешочки, всего несколько штук, а ведь кармашков – десятка два и на вид все – битком. Развязал тесемки и высыпал на ладонь пригоршню на удивление тяжелого и честно сказать, не красивого металла. И чего люди по нему с ума сходят? Удивительный все же чуд природы – человек.
На ощупь определив, что в одном из мешочков не песок, а самородки, развязал и его. И первым же на ладонь выпал удивительный кусочек желтого металла. Очень сильно смахивающий на крестик. Небольшой, пару сантиметров в длину, со скругленными окончаниями, плоский такой, толщиной в пару миллиметров – увесистый. Елки. Таких совпадалов не быват. Знак. Только чего? Поднял глаза и заметил светлую фигуру парня. Хороший парняга. Добрый, вон как мне помог с ружьем. И вообще, радостный малец. Вот и подарю ему. Пусть это будет моя доля за то, что спас золото от бандитов. Все, решено.
И сразу на душе стало легко. Словно и тень золотого беса ушла. Не мое оно – и не надо мне его. Вот доберусь до поселка и отдам родственникам купцов. Или еще как решу, но точно не себе оставлю. А этот самородок – подарю на память. Посидел еще минутку. Новая мысль. А чего тянуть? Собирай вещички и в дорогу. Не медля. Внутри образовалась из ниоткуда пришедшая решимость. Отлично. Давно бы так. Нищему собраться – подпоясаться. В моем случае это буквально. Нацепил «золотой» пояс, поверх патронташ, закинул ствол и на выход. Аллюр три креста. Резко передумав, положил ружье и, глядя на божницу, широко перекрестился, прочитав «Отче наш». Вот теперь – пора.
- Ердей, я ухожу, дай пса в провожатые, пусть до Алтына доведет. А то я следопыт еще тот, в трех соснах заблужусь.
Старик долго молча, смотрел на меня. Я тоже. Решение принято, суетиться поздняк. На душе – тишина. Видно, Ердей что-то понял, а может и все понял, кто его знает. Перекрестил меня, благословляя, и сказал.
- Путь тут не дальний. Еще до вечера доберешься. Вот возьми. – И протянул золотистую горошину кетаса.
Зачем? Я вроде и сам могу дойти? Но задавать вопросы не стал. Раз он дает, значит, есть в том смысл. Я же в этом мире ничего не знаю, а старик зла мне не делал, уж если он и подлость учинить намерен, то так тому и быть, но нет, душа в такое верить отказывается. Раскусив тугой шарик, начал не спеша разжевывать. Поклонился Ердею и вышел на двор. Мадху тут как тут. Словно у них с хозяином связь телепатическая, блин. Смотрит умными глазами, мол, побежали? Сейчас и побежим, собака разэдакая. И на этот раз я тебе не уступлю.
Поискал глазами Сашку, куда пропал то? Ага, тоже в курсе. Ловко здесь у них все построено. Молодцы. Сашка притащил аккуратную фляжку полную чистой воды и удобную сумку, в которой оказались разные полезные припасы.
- Тут мед, травы, сборы разные, к каждому мешочку надпись приложена, и как принимать, если что. Легкой тебе дороги, Слав.
- Вот, - осипшим от волнения голосом брякнул я, - кхм, хочу тебе подарить на память. Держи. – И сунул в руку крестик. – Освятишь и носи. Вспоминай. – Зачем-то повторил я.
Парень побледнел, глаза заблестели влагой. Чего-то я не то сделал что ли? Или расстроил? Елки, что я вечно как слон в посудной лавке, все некстати. Хотел уже извиниться, мол, прости, если что не так. А он раз и пропал. Убежал? Ничего не понимаю. Ладно, пойду. Сделал шаг, а лайка села передо мной и ни с места. Я попробовал указать ему на то, что пора бы и оторвать свою хвостатую заднюю часть от земли, но в честных песьих глазах уловил – не то делаю. И окончательно растерялся.
Ждем. Чего только? Дверь скрипнула, и на пороге снова появился Сашка. Молча, протянул руки и нацепил мне на шею иконку медную.
- Это Параскева Пятница. Она целительница людей от самых тяжёлых душевных и телесных недугов. Пусть хранит тебя, а я буду молиться о тебе, Славка. Прощай. – Порывисто обнял меня, развернулся и исчез за дверью.
Ну, теперь точно пора.
В путь!

Бежать было весело. Легко и невесомо. Всегда бы так! Словно не по лесу в ботинках, а по гладкой беговой дорожке в шиповках, и скорость такая, что только ноги успевай переставлять. Мадху во все свои собачьи лопатки наяривал чуть впереди. Но ни присесть, ни забежать вперед и поухмыляться во все свои белоснежные клыки он уже не мог. Так то брат! Кетас это тебе не хухры мухры. Одной таблэтки хватит, конечно, не на долго, интересно, Ердей с учетом чудо-средства время обозначал или обычным ходом? И не спросить… Ладно, сам скоро узнаю, вот добегу и узнаю. Вперед!

Взбежав по пологому склону на очередную сопку, я увидел широкую долину, в самой сердцевине которой раскинулся большой, в несколько сот изб, поселок. Мадху тихо тявкнув на прощанье, развернулся и исчез за кустами. Вот так, даже обидно чуть-чуть. Но кто поймет собачью душу? Вот и добрались. Торопиться некуда. Рассмотрим внимательнее, куда нас привела судьба. Небольшая речка с крутыми, в каменистых осыпях берегами прихотливо петляла по долине. Крыши, трубы, улицы и люди. Машин не видно, асфальта тоже. Линий электропередач – не заметно. Да, по ходу тут временной откат не слабый имеется. И все же – хорошо устроились, привольно и со вкусом. Речка почти в самом центре делала почти петлю, образовывая окруженный с трех сторон полуостров и оставляя для связи с землей лишь узкую полоску суши. Даже издали было очевидно, что вот этот самый полуостров и есть центр поселка. По периметру его возвышались земляные укрепления – невысокие валы темнеющими тут и там провалами огневых точек на внешних скатах. По углам укреплений располагались капитальные доты и наблюдательные вышки. От кого требуются такие меры обороны? Неужели ясыги так опасны? Если так, то…
Ладно, пора идти. Тянуть время, рассматривая окрестности толку мало. Хоть и тревожно почему-то и нервно до дрожи, одичал совсем… Собравшись с духом, начал спуск.
Окраины Алтына встретили меня родными звуками и запахами. Проселочная дорога, впрочем, порадовала. Грунт в долине каменистый и не в пример глинистым или черноземным почвам в Омской области, куда лучше держит дорогу, не расползаясь и не превращаясь в разбитую и исковерканную колдобинами, рытвинами и ямами полосу непроходимости. Грубые, собранные из горбыля ограды, низкие, сидящие почти на земле, без фундамента, деревянные дома, крытые соломой, у части даже и труб не видно, наверняка топят «по-черному». Подслеповатые, маленькие оконца, забранные частым переплетом с мутноватыми стеклами. Роящиеся в траве куры, гордые петухи, восседающие на горбылинах заборов, коровьи лепехи под ногами, короче, обычная деревня. И люди. Светлокожие, загорелые, сплошь блондины с густой, вихрастой шевелюрой и большими, яркими глазами. Красивый народ. Мужики в грубых сапогах или ботинках, широких, рабочих штанах темных оттенков, рубахи навыпуск, напоминающие наши косоворотки, только без подпоясок. Бабы больше в полинялых ситцевых юбках и светлых рубахах с отрытым горлом. Детей на удивление не заметно. Народ внимания на меня не обращал, занятый своими делами, да и что такого? Чужой мужик с ружьем…
Я сразу решил добираться до центра поселка, рассчитывая отыскать там своих сопланетчиков - землян. Но не успел и улицу пройти до конца, как из-за поворота выехали бодрой, тряской рысью двое всадников и сходу двинули ко мне. Тааак, по мою душу, точно. Лихо у них тут все поставлено… Вот тебе и русское гостеприимство, хотя, если здесь война в полный рост, то… Ответить на главный вопрос русской интеллигенции – что делать в такой ситуации, я банально не успел. Вот так и простоял с открытым ртом, размышляя, толи вытащить ствол и грохнуть чуваков или хотя бы просто обозначить свою небезоружность, благо патроны в казеннике имелись, толи проявить мирность намерений…
- Что встал? Кто такой? Откуда явился? - Ого, вопросов много, а отвечать то когда? Оружие мужики доставать не спешили, только короткие нагайки на запястьях болтаются – значит, уверены в себе очень.
- Я из лесу вышел. Человек, русский по паспорту. Встал, так вы проходу не даете. – Отвечать так по полной. Хлопцы, к слову, выглядели весьма колоритно, по виду напоминая местных обитателей, в одежде почти копируя всадников времен второй мировой. Сапоги без шпор, бриджи защитного цвета, гимнастерка с воротом-стойкой, на головах шапки, очень смахивающие на кубанки. Только не хватает шашек на боках. А винтовки у них в чехлах у седел закреплены. Грамотно. Вид у мужиков справный и лихой, на тупых полицаев они не похожи ни разу. Первый, лет двадцати навскидку, нагловатый и чуток смазливый, второй постарше, с приметным шрамом на щеке.
- Русский? – Резко сбавив обороты, протянул второй, переглянувшись с товарищем.
- Русский, русский. Отведи меня к своему командиру, боец. Есть у меня до него дело одно, весьма срочное.
- Ружье отдай! – Потребовал первый.
- Не отдам – кто ты таков, я ведать не ведаю, может, ваще враг тайный, придет беда, а я без «пушки»… - И чего меня понесло? Что говорю? Зачем? Но остановиться уже не мог.
Первый наехал на меня конем и, приподняв руку с нагайкой, грубо потребовал подчиниться. Я в ответ не нашел ничего умнее, как отступить на шаг в сторону и сильно пнуть коня по задней ляжке. Эффект поразил меня самого. Благородный зверь, шокированный таким беспардонным обращением, совершил резкий прыжок, и затем принялся прыгать козлом, бешено задирая круп. Отчего всадник, не удержавшись в седле, свалился через конскую шею на землю. Аут. Теперь веселье точно подошло к концу. Как ружье оказалось у меня в руках, я и сам не понял, но вот тихий щелчок взводимых курков расслышали все.
- Я сказал, ружья не отдам. – Удерживая ствол на уровне пояса, я сделал еще несколько шагов назад, так чтобы оба моих противника оказались в поле зрения. Второй видя мои действия, остался спокоен. Словно не замечая меня, он обратился к первому:
- Андрей, успокой Карего и сядь в седло.
Первый, еще не мог никак решить, что ему делать. То ли вытащить нож и кинуться на меня, то ли… Помявшись пару секунд, плюнул в пыль дороги, поднял и отряхнув, нацепил кубанку на русые вихры. Сел на коня и только потом, глянув на меня, сказал:
- Ты, русский, за это еще заплатишь. Клянусь.
И тронув коня поехал в сторону центра поселка. А второй обернувшись ко мне, приказал.
- Русский, иди за нами. Доведем тебя до крепости, а там пусть командир решает, что с тобой делать. Сразу к стенке ставить или в участок на дознание отправить.
- Хм, лады, рад, что мы поняли друг друга. К слову, меня Славкой зовут.
Второй ничего не ответил, лишь легко хлопнув плетью по конскому крупу, рванул с места в галоп, нагоняя первого.
И я, напевая «Прощай радость жизнь моя», двинул следом. Честно сказать, нервишки начали пошаливать. Руки трясутся мелко, пришлось крепче стиснуть ружье, чтобы скрыть слабость. И я уже пожалел, что все так вышло, но прошлое не вернешь. Так что плевать. По мере продвижения к центру избы начали становиться все более приличными. Попались даже лавка и рядом нечто вроде небольшой забегаловки без названия с узнаваемо намалеванным изображением пивной кружки. Курки я с боевого взвода снял, не дай Бог… а потом и само ружье на плечо закинул. Вот и ворота – выглядит все солидно. Узкий, метров тридцать всего, перешеек соединял крепость на полуострове с остальным миром, да еще и подъем естественный, на два-три метра. Сами ворота массивные, деревянные, по обе стороны от них огневые точки. Выглядит все недавно сделанным и без особых вложений – что называется – крепко, но по-быстрому.
Пройдя через калитку, я оказался во внутреннем дворе, где пара часовых с карабинами молча указали мне на вход в караулку или как это у них называется? Не вопрос. Идем дальше. Темноватый коридор, скрип некрашеных половиц под ногами, грубо сколоченная из досок тяжелая дверь. Открываем и переступаем через высокий порог. Небольшая по-военному аскетичная комната. Через узкие, напоминающие амбразуры окна льется предвечерний, но еще такой яркий свет. Стол, лавки, печурка. Полка с какой-то документацией и книгами. На вбитых в стену колышках висит натуральный автомат Калашникова, он же АКМ с фанерным прикладом – весло по армейской терминологии и разгрузка обычная армейская с тремя подсумками для рожков спереди. Круто, я думал, у них тут дальше СКС дело не сдвинулось…
Человек в пятнисто-зеленой униформе без погон поднял голову, оторвавшись от чтения некого документа, без лишних слов приказал: - Садись.
А я что, отказываться буду? Сел, конечно. Привалился к стене. Ружье между ног поставил стволами вверх. Если этот вояка думает, что может уделать меня одним взглядом – он ошибается.

 все сообщения
КауриДата: Понедельник, 09.08.2010, 22:29 | Сообщение # 9
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Атаман)
и друзей у меня точно таких - нету)) то есть - это я все придумываю)))

А друзья мне тоже понравились))) Очень разные. Ну Валерка - кадр - классный)

Quote (Атаман)
дед много чего скрывает

А дедок да, точно не простой.

Да завлекательно, что дальше-то? Доберуться до этого Романа или что с ними будет?
И откуда такой зверюга??? Все-таки они попали))) Куда тока???



 все сообщения
КауриДата: Среда, 11.08.2010, 16:18 | Сообщение # 10
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Атаман, а где продолжение? Будет или пока все?


 все сообщения
КержакДата: Среда, 11.08.2010, 17:21 | Сообщение # 11
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, будет. скоро)))
может седня.

Человек в пятнисто-зеленой униформе без погон поднял голову, оторвавшись от чтения некого документа, без лишних слов приказал:
- Садись.
А я что, отказываться буду? Сел, привалившись к стене. Ружье между ног поставил стволами вверх. Если этот вояка думает, что может «сделать» меня одним взглядом – он ошибается. Мужик взял лист желтоватой бумаги и что-то начал писать.
- Фамилия, имя, отчество, год рождения, место проживания? – Казенно-формальным тоном негромко осведомился он, не поднимая головы.
- Это допрос? Чем обязан такой чести? К слову, вы-то мне не представились. – Желания поддержать игру даже не назвавшегося невнятного чела не было категорически.
Тот словно удивляясь, поднял голову, и чуть прищурив левый глаз, некоторое время испытующе смотрел на меня. Я в ответ предпочел просто молчать.
- Я старший караульной службы Алтынского гарнизона. Востриков Илья Павлович. Это не допрос, а обязательная процедура для всех новоприбывших землян. Мне доложили, что вы представились русским. И у вас дело к командованию. – Приятно, даже о вежливости вспомнил и на вы перешел, а то сразу «садись»… - Так что рекомендую вам не ерепениться, а отвечать, – так, похоже я поспешил с выводами… ладно.
- Понял вас, Илья Палыч, отвечаю. Ертаров Вячеслав Юрьевич, одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения, из Омска. Еще вопросы?
- Дата, место и обстоятельства перехода? – ишь старается, слышно даже как ручка по бумаге скрипит.
- Пять дней назад, ехали с друзьями по проселку и столкнулись с неким зверем. Машину разбило, мы не пострадали. Пошли пешком, вышли к хутору. Там хозяин – Егор Михалыч.
- Документы при себе имеются?
- Да, права, страховое свидетельство и разрешение на гладкоствол.
- Паспорт?
- Не взял в дорогу, думал, не пригодится.
- Дайте документы. – Вроде и просьба, а реально – приказ. Отдавать не хотелось, но почему-то рука сама вытянула из внутреннего кармана куртки коричневую корочку с документами.
Мужик тщательно изучил все, иногда бросая взгляды на меня, видимо, сравнивая оригинал с фото, блин, смешно.
- Что, не похож? – Не смог я удержаться и не съязвить.
- Разберемся. – Холодно ответил старший караульщик, надо же звание такое дурацкое… Настроение испортилось, в душе бурно начала копиться злоба. Не такой встречи я ждал с соотечественниками.
- С чем разберетесь? Что за игры, на каком основании вы меня здесь задерживаете? – Выпалил я в сердцах.
Старший в ответ спокойно спросил:
- У вас оружие заряжено?
- Да, - с вызовом бросил я.
- Это нарушение правил Алтына. В поселке ходить с заряженным оружием для гражданских лиц строго запрещается, а в пределах крепости – это уже преступление, караемое сутками ареста. Применение или угроза применения огнестрельного оружия – еще более тяжкое нарушение, тем более в отношении лиц находящихся при исполнении. Немедленно разрядите ружье, Вячеслав Юрьевич.
Что делать? Хоть и подмывало взять его на мушку, а еще лучше всадить порцию картечи в башку, но это уж совсем отморожено было бы. Приказ есть приказ. Тяжелые латунные гильзы встали на свои места в патронташе.
- Что дальше? Я хочу есть, я устал. И я требую встречи с вашим командованием по важному делу.
- Не спешите, всему свой срок. Я должен провести досмотр ваших вещей.
- Да что за бред!? – Окончательно возмутился я.
Развить мысль не удалось. Вскочив из-за стола, мужик заорал:
- Встать! Лицом к стене! Руки вверх! Маалчать! – Я тоже подскочил, сжимая бесполезное теперь ружье. Успел заметить расстегнутую кобуру на поясе старшего с торчащей рукоятью пистолета и понял, все, допек я его, вежливые разговоры кончились, теперь либо мне его мочить, либо подчиниться. Ах, как соблазнительно… нож в руку и воткнуть лезвие прямо в кадык… словно почуяв мой настрой, мужик потянул к себе пистолет – классический «ТТ» и, передернув затвор, направил ствол на меня. Елки…
В комнату грохнув дверью, ввалились два архаровца, навалились, вырвали ружье и заломив обе руки, прижали лицом к стене.
- Гады, больно же! Отпустите, сссуки! – промычал я, в ответ, получив пару ощутимых ударов под ребра. Твою мать! Вот попал! Чего делать теперь? Вывод прост – успокоиться и не сопротивляться. Так и сделал. – Тихо, тихо, беспредел-то не твори Илья Палыч. И это, я щекотки боюсь.
Блин, и откуда такой тупой юмор полез в ответ на быстрое ощупывание боков?
- Снимите с него патронташ и пояс. – Услышал приказ. Так, амба.
- Я хочу сделать заявление! Я требую встречи с командованием!
- Заткнись, мудак! Или я тебя прямо здесь шлепну, понял меня! – Угроза более чем реальная, и что прикажете делать? В голове куча мыслей, и ни одной толковой, сейчас они обнаружат золото и понеслось…
- Командир, пояс тяжелый, похоже, с золотом, такие у купцов бывают, я видел…
Короткая пауза, звуки возни с кармашками и тяжелый стук мешочков о столешню. Ептыть. Приехали.
- Это золото я вез в поселок, чтобы передать владельцам.
- Отпустите его, пусть сядет, бойцы, свободны, мы сами с господином Ертаровым поговорим.
Хоть что-то хорошо. Можно снова сесть на лавку. Руки болят. Бока болят. Мрачно посмотрел на Вострикова. Но желания высказать все, что я о нем думаю, пропало не родившись. Старший сидел с пистолетом в руке, подбрасывая в левой тяжелый мешочек с золотым песком.
- Ну что, Ертаров, рассказывай, откуда у тебя это?
- Что рассказывать? С хутора пошли с друзьями сюда, в поселок, по дороге услышали выстрелы, спрятались, а тут всадники. Точнее, один всадник, а за ним целая шайка проскакали. Ну, мы решили дойти и посмотреть, чего там. Повозка, рядом трупы и разбойничек сидит. Короче, повязал я его и оружие забрал. Один из убитых жив оказался, перевязали его, в фургон сунули и поехали. Бандит, чтобы не убивал я его, про золото сказал. На переправе на нас снова бандиты напали, я один уйти смог, потом блуждал по лесу. Сюда его притащил, чтобы владельцам отдать. Все.
- Вот значит как… мутная история, Вячеслав Сергеич, очень мутная. Посиди до утра в камере, а там разберемся. Золото это я пока в сейф уберу. Так надежнее.
Елки, а зачем ему это надо? Прирежет меня ночью, а золотишко себе… как пить дать. Дураком я родился, дураком видно и помру. Горькие мысли. А морда то у нашего Палыча… так сейчас и треснет, еще бы, такой ломоть отвалился дуриком… На душе тоскливо и пусто. Доигрался…
- Прощай радость, жизнь моя, знаю едешь без меня, знать один должно остаться, тебя мне больше не видать… - Тихо запел я, а что делать? Говорить с этим козлом мне больше не о чем…
- Семенов! Увести заключенного, головой отвечаешь, понял!
- Куда его, старшой?
- В камеру, боец, в камеру.
- Руки за спину, вперед! – Это мне. Вот я и арестант, но жизнь еще продолжается.
- Темна ночка, ноченька, да не спиться… - напевая, шагал я через полутемный уже двор к невысокому срубу с узким, зарешеченным оконцем и толстой, оббитой железом дверью. – Сам я знаю почему, ты девчоночка меня, ты одна меня тревожишь…
- Молчать! Арестованным не положено петь и разговаривать! – ствол больно ткнул меня под лопатку, черт, а вот хрен вам.
- … одна лишила мой покой, темна ночка, ноченька, а не спиться…
- Принимай певуна. Русский, старшой сказал до завтра у тебя на постой определить.
Тюремщик – крепкий мужик непривычно лысый среди всех этих буйно-волосатых аборигенов, с тяжелой челюстью и оттопыренными какими-то мятыми ушами, с покатыми, массивными плечами и тяжелыми руками борца произвел на меня тягостное впечатление. Настоящий палач. А он, не обращая на меня никакого внимания, отпер дверь камеры и жестом указал, мол, ходи до места, зек Ертаров.
Замок лязгнул за спиной, все я заперт. Внутри пусто и почти темно. Две пары нар у стен, помещение маленькое, метра два в дину и ширину – не больше. Даже отхожего ведра нет, это-то как понимать? Охренели в атаке совсем… Ладно, пока надо передохнуть немного. Сел на нары, благо, все свободны. Один я. И дверь – глухая, с окошечком. Чего делать? Лег на грубый, набитый соломой матрас, руку под голову. Прикинем дальнейшее. Некто Востриков поимев бесконтрольно кучу золота явно постарается пригрести его себе в карман, такими «подарками судьбы» подобные человекоподобные не брезгуют никогда. Или я ошибаюсь? Рад бы, да что-то не верится в чистую совесть старшего караульного.
Тогда что? Ждать ночью гостей? Зарежут и вся недолга. Но ведь видели меня люди, не может быть, чтобы все мимо прошло. Эти двое архаровцев… Ну, так он с ними поделится, отсыплет от щедрот, чего уж… Вот ведь угораздило меня… надо было это золото на хуторе оставить, потом бы вернулся, так нет, хотел как лучше. Дурак.
И что за мир такой бестолковый? Как тут все устроено? Черт, как жить хочется! Рано мне умирать, ни жены, ни детей, ни дела настоящего! Ой, рано! Значит, надо придумать, как выбраться отсюда. Приняв решение, подскочил с нар и принялся колотить по двери.
- Отройте!
Окошечко со стуком открылось и оттуда – из свободного мира упал луч света, слепя глаза.
- Зачем кричишь, арестованный? – Глухо пророкотал тюремщик.
- Я хочу пить и пожрать чего-нибудь. У вас тут кормят вообще?! Я никакого преступления не совершал, просто до выяснения сижу. Обязаны накормить и воды дать. И я в сортир хочу!
Замок лязгнул и дверь моего узилища отворилась. Что сейчас будет? Начнут бить или строго наоборот? Елки…
- Выходи, руки за спину, шагай вперед.
- Куда это?
- До ветру, куда еще? – Хмыкнул тюремщик.
На это отвечать мне было нечем и мы молча двинулись по сильно потемневшему двору в сторону до боли знакомой постройки. Пробыл я там не долго, успев надышаться могучим букетом разнообразной вони. Толково засирают, ниче не скажешь.
Снова оказавшись в камере, я продолжил наседать на лысого, благо оконце он не закрыл.
- Дай поесть, ты вообще кто? Откуда такой? С Земли?
Молчание. Нормально поговорили. Зато вскоре в просвете мелькнула тень, и я увидел деревянную миску и кружку. Так, и чего нам привалило? Ого, приличный кусок одуренно благоухающей грудинки со щедрыми прослойками мяса и горбушка черного, ноздреватого хлеба и видимо, как бонус, головка чеснока. Богато. В кружке простая вода, ну да не до разносолов и кофеёв с чаями.
- Слышь, мужик, спасибо тебе.
Молчание в ответ. Опять. Да, говорливый мне попался сторож. Надо его разговорить все равно. Отгрызая куски удивительно вкусного, особенно с голодухи, бекона, я продолжил чуть невнятно общаться с мужиком.
- Слышь, спасибо. А звать тебя как? Молчишь? Тогда я тебя Гиви буду звать. Как тебе? Так вот, Гиви, скажи мне, с каких пор арестованного человека лишают простейших прав? Я ведь не осужден и не приговорен. Более того, мне даже и обвинения никакого не предъявляли, просто золото отобрали и сюда засунули. Не хорошо это, не хорошо и не красиво. Я золото нашел, сохранил, принес, а меня в преступники, в тюрьму запихнули. Не хорошо. Не по справедливости.
Тишина в ответ. Упертый сукин сын! Ладно. Хрен с тобой. Молчишь и молчи, вот доем кусок и спою. Проглотив последний кусок, затянул:
«Черный ворон, друг ты мой залетный, где летаешь далеко?» допев, сходу, без остановки взялся за «По бурным волнам океана…». У меня голосина ого-го, а сдерживаться категорически желания не было. Так что хоть стены и не дрожали, но звук шел мощно. Попил водички и дальше «Вот скрылось солнце за горою», потом на лирику потянуло и я спел «Дунюшку». Устал. К черту вас всех, мудаков. Елки, в тайге жить в сто раз лучше, чем среди людей. Там уж если враг, то враг, а друг так друг. Плевать. Снял куртку, лег на матрас, укрылся полой, закрыл глаза и уснул.
Поднялся в темноте. Тихо. Ощупал карманы. Чего-то твердое – зажигалка. А что, мысль… На ощупь раздербанил матрас и рассыпал солому у стены. Поджег. Загорелось сразу, прекрасно, пуская, все горит! Пламя, ярко вспыхнув, ударило по глазам, да что такое?
- Эй, русский, выходи!
Теперь бы только понять, где сон, а где явь. Глаза не видят толком, свет слепит – лампа, что ли в руках у… чей голос? На Гиви не похож, но знакомый какой-то…
- Я-то русский, а ты кто? Че надо? – А внутри разом холодом окатило, все, убивать пришли. Допрыгался. Отчаянная злость тряхнула током, заставив разом проснуться.
- Лампу убери, мне не видать, кто там такой борзый кукарекает.
- Ах, ты сссука, да я тебя, - злобно зашипел невидимый оппонент в ответ, качнувшись через порог. Ну, иди, иди ко мне, голубь сизый, уж я тебя приголублю. В камеру ворвалось мощное амбре, да он пьяный…
- Стой. – Второй голос, глухой и сиплый, вот и Гиви нарисовался. – Пусть сам выйдет, - и после короткой паузы, - если захочет…
Интересно, значит, я могу и не захотеть? Чего происходит вообще, что за концерт в дурдоме?
- Эй, Гиви, что у тебя в тюряге творится? И кто этот поцак упившийся? Новый клиент? Так посади его в другую камеру, мне его вонь ни к чему.
- Выходи падла русская. Думаешь, спрячешься, да я тебя все равно завалю, курва! – Прорычал мужик. Глаза уже адаптировались, и я сумел разглядеть лицо – это же тот самый парень, с которым я днем повздорил на улице. Вот, говорила мне мама, не надо людям плохо делать… Странный концерт, неспроста все. Зарежут, а потом скажут, мол, бежать пытался. Но и в камере отсиживаться не хочу. Этот сосунок драться хочет, унизить меня, ну, пусть попробует. Только вот страшно очень. Черт, как же страшно. Убить кого-нибудь легче стало бы наверняка. Ухватил куртку в левую руку и встал.
- Слышь, Гиви, разъясни по понятиям, чего тут за бардак творится? – Шагнув из камеры, спросил я.
- Ты счас умирать будешь, медленно, - пьяно кривя рот, выкрикнул парень. А Гиви так и молчит, вот козел. – Я тебя на ремни изрежу, суку.
В руке у него появился здоровенный ножик, скорее тесак. Все, полный конец обеда. Парень хоть и напившийся, а действовать начал с умом. Не спешил, дуром не кидался, на что я в тайне понадеялся. Значит, не судьба. Я же тянуть не стал. Резко махнув курткой, накинул ее на голову и оружие противника, перехватил вооруженную руку безжалостно заломил, давя на локтевой сустав. И одновременно врезал коленом под дых. Толчком плечом в спину припечатал парня к бревнам стены. Перехватив в руку тесак, сдернул куртку с головы и пнул его пару раз от души. Обернулся к Гиви и обнаружил, его спокойно сидящим за столом с «ПМ» в руках. Понятно.
- Ты, Гиви, не спеши. Мне этот пьяный дурак без надобности. И свинорез его тоже. Давай я его выкину на улицу, а мы с тобой спокойно посидим, побалакаем. Не против? Хммм, молчание – знак согласия.
Выволочь бесчувственное тело труда не составило. Тесак полетел следом. Закрыл вход на засов и присел к столу.
- Есть охота, подкинь арестанту, а, чего-нить похавать?
- Меня Петром зовут.
- Так ты с Земли? – Радости моей не было предела, наконец-то «камень» заговорил, хм, каламбур…
- Нет, Дардские горы. Оттуда я родом.
- Горец? Не слыхал еще про таких. А имя – Петр, русское.
- Тебя Вячеслав зовут?
- Да.
- Ердея знаешь? – Неожиданно спросил Петр.
- Тебе какое дело? – уклончиво ответил я. Мало ли…
Лысый тюремщик лишь довольно склонил голову, не отрывая от меня проницательного взгляда.
- Забудь про него. Никому ни слова, понял? Даже под пыткой, тебе же лучше будет.
- Понял. Забыл. - Задумчиво протянул я. Не к тебе ли Мадху бегал, а Петруха? Не прост ты, горец. Но лучше догадки свои при себе держать, а то урежут язык, запросто. Дела тут серьезные, судя по всему.
- Так что за - пожрать, выпить и закусить? – Вернулся я к более актуально-нейтральной теме.
- Сейчас. – Петр встал и прошел к шкафчику у стены. Вскоре на столе возник роскошный натюрморт, украшенный парой стаканов и небольшой, мутноватой бутылью с чем-то прозрачным, укупоренной вырезанной из деревяшки затычкой. Уже знакомая грудинка, черный хлеб и чеснок, круг кровяной колбасы, кусок брынзы, ломоть копченой красно-алого, жирно блестящего рыбьего балыка, пучки незнакомой зелени и родного до слез зеленого лука.
- Это чего? Хавчик зеков? Тогда я у тебя пропишусь на постоянку…. Или надзирателей так кормят?
- Нет. Я по дереву, кости работаю. Времени хватает. Вот и …
- Ладно, давай, выпьем за знакомство, Петр, прости, не знаю как тебя по батюшке.
Он щедро плеснул густой, ароматной жидкости, наполнив до середины стаканы, и поднял свой. Молча чокнулись и залпом опрокинули в глотки. Ухххх. Не то, что горло, поток раскаленной лавы медленно протек до самых кишок, заполняя все тело. Вещь. Даже закусывать не тянет, но надо, иначе развезет быстро.
- Хорошо пошла. Из чего делаете? – Понять, что пили не водку, труда не составило, а дальше стопор – не похоже ни на что.
- У нас, в горах делают.
- Ого, дальний путь эта бутыль проделала или Дардские горы недалече?
- Неделя пути. – Скупо откликнулся Петр, наливая по новой. Лихо. Умеет пить, мужик, уважаю. Я сам к напивону не склонен. Так что со второй тормозну пока.
- Скажи мне Петр, зачем меня сюда запихали и чего дальше ждать?
Тот не спеша, красиво выцедил второй стакан, задумчиво уставясь в потолок созерцал там нечто и лишь минуту спустя, когда я уже и ждать перестал, ответил.
- А ничего не будет. Вот допьем и на боковую. Спать.
- Ну, тебе виднее. – С сомнением протянул я. И словно в воду глядел.
За дверью раздался шум, а потом в нее громко заколотили. А так как Петр не спешил не то что открыть, а просто откликнуться, то стук стал еще настойчивей и громче, да еще и крики присоединились.
- Эй, тюрьма, отрывай! Приказ!
Выпив еще стакан и зажевав кусок балыка, Петр таки поднялся с тяжким вздохом и подошел к двери.
- Кто там долбится посреди ночи? – Прорычал в ответ.
- Эй, Петро, открывай, старшой велел арестанта на допрос привесть.
- Посреди ночи? Обойдется. Завтра пусть допрашивает. А седня спать пора. Вот так ему и передай.
- Ты чего, лысая бошка, сдурел совсем или пропил последний ум? Старшой велел! Слышь?!
- Мне твой старшой не начальство, так что не егози. А вот за башку – ответишь, обещаю. И пошел вон – еще раз стукнешь, придушу как кутенка.
Медленно прошел к столу, снова налил и, неожиданно весело подмигнув мне, заглотил и третий стакан. Не поддержать было грешно, так что я выпил тоже до дна. Ух и ядреная вещь! Не, я без закуси не могу, да и вкусно все. Одно понятно – собеседник застольный из Петра никакой. А вот тюремщик просто замечательный, лучше и не придумаешь. Наевшись мясом от пуза и капитально набравшись алкоголем, я уже и сам не запомнил, как переместился из-за стола на нары в камере. Спать….
Утро встретило меня новой порцией громкого и настойчивого грохота в дверь. Так, и что теперь? Сквозь полусон расслышал тяжелые шаги Петра-Гиви, скрежет замков и засовов. Страшно. Пришли за мной. Что дальше? Конечно. Вот так в открытую - днем в наглую прирезать или застрелить уже труднее, хотя, что я знаю о здешних порядках?
Дверь камеры закрыта, оконце поднято – оставалось только ждать, напрягая слух. Из-за стены доносились обрывки шумного, на повышенных тонах разговора. Ого. Ладно.
Обулся, надел и застегнул куртку, встал, готовясь принимать «гостей». Мало ли… Но растерянным или подавленным они меня не увидят – хороший понт дороже денег. Щелчок замка и дверь отлетела, с грохотом ударив по стене. И в тот же миг в камеру ворвались… Не может быть! Глазам своим не верю!
Я стоял растерянный и пораженный, не в силах увязать увиденное с ожидаемым.
- Славка, дружище! – Живой и невредимый Валерка Бобров порывисто обнял меня, непрерывно продолжая сыпать словами. – Мы, как только узнали, сразу сюда! Живой, чертяка, а мы-то думали…
- А я что думал? – Наконец смог что-то брякнуть и я. – Как вы здесь? Откуда? Бандиты…
- Кхм, - оборвал наши излияния и откровения тюремщик, - долго в камере будете торчать? Вон, боец стоит, топчется, ему приказ Ертарова к старшему караула сопроводить, срочно!
- О, извините, - чуть смущенно затараторил опять Бобр, - конечно, спасибо, что пустили нас. Все-все, мы уходим. Слав, пошли скорее, чего тут на самом деле… кхм…
Ничего не понимая толком, я только и смог кивнуть и взглядом попрощавшись с Петром, выбрался на двор. Прощай тюрьма. Черт, а ведь эта ночь вышла далеко не худшей в моей жизни, кто б подумал. Обязательно надо будет заглянуть потом к горцу-дарду, заодно и ниточка к Ердею и Сашке...
На этот раз никакого конвоя. Мы просто шли, оживленно болтая, точнее, болтал Бобров. И никаких приказов – «руки за спину», тычков в спину, кроме дружеских похлопываний, и уж тем более никаких запретов на разговоры.
- Слав, ты не переживай. Все нормально будет у тебя. Счас отпустят, понимаешь!? Пойдешь с нами. Устроим пир горой! Мы тут успели уже пристроиться, хе, неплохо, я тебе скажу…
На этом бурная речь друга оборвалась – мы дошли до порога караулки. Ребята остались во дворе, их таки не пустила охрана, а я несколько все же волнуясь, толкнул знакомую дверь и увидел господина Вострикова Илью Павловича. Сегодня лицо его пусть и не светилось дружелюбием, но все же… На столе сразу заприметил и пояс, и ружье с патронташем, и документы.
- Здравствуйте, Вячеслав Юрьевич. – Старший караула встал и протянул мне руку, ну что теперь, пожимать? Видимо мои колебания отразились на лице и Востриков добавил, - кто прошлое помянет, тому глаз вон. – И снова решительно поднял руку.
- Здравствуйте и вы, Илья Палыч, - пожал его руку в ответ и я.
- Присаживайтесь. Все разъяснилось скорейшим образом. Золото можете забрать – передадите сами по назначению. Вот ваши документы, вещи, забирайте.
Молча нацепил пояс, патронташ, сунул корочки в карман и ухватил ствол.
- Ну, я пошел?
- Да, удачи вам. Нет. Подождите. – Ну, что еще? Чего ему надо от меня?
Я остановился в полуповороте, дожидаясь слов старшого. А тот удивительным образом волнуясь, вот уж не ожидал, даже покраснев немного, рывком отодвинул полку в столе и принялся громко ворошить ее содержимое.
- Подождите секунду. Вот, хочу вам на память подарок. Возьмите, пригодится.
В руке у него оказалась кобура с пистолетом и две обоймы полные патронов. Вот тебе поворот событий. И как прикажете быть?
- Это хороший, надежный пистолет – настоящий, земного производства Кольт 1911 сорок пятого калибра. Патроны к нему у нас делают, так что… В-общем, владейте на здоровье.
- Это щедрый подарок, Илья Павлович, не знаю, могу ли я его принять? – С сомнением протянул в ответ. И хочется, и колется…
- Берите, не думайте. Будем считать, что теперь между нами не осталось недомолвок?
- Хорошо, - забирая ствол, согласился я, - никаких недомолвок. Спасибо вам…
- Давайте на ты, Вячеслав?
- Хорошо, Илья, только меня зовут Славой, Славкой.
- По рукам, Слава. Удачи тебе. Будут вопросы, понадобится помощь – заходи.
- Лады. И тебе всего наилучшего, Илья.
Друзья встретили меня на пороге. И остолбенел, глупо разинув рот и держа в обеих руках оружие. Поистине это утро богато на сюрпризы. Рядом с Пашкой стояли те самые девушки, которых мы встретили на хуторе. Вот так встреча!

Идти пришлось не далеко. Несколько минут и наша бодро шагающая группа оказалась перед аккуратным двухэтажным зданием с широким крыльцом и вывеской «Торговый Дом Липарёва». Интересно. Друзья мои, решительно открыли дверь, и мы оказались в просторном, светлом зале, более всего напоминающем помесь конторы, с приказчиками, столами и бумагами справа и магазина с прилавком, стеллажами, заполненными всевозможными товарами – слева. А посередине полукругом стоял широкий кожаный диван, так и манящий присесть на него. Да, солидное заведение. Но здесь мы не задержались, сразу поднявшись на второй этаж. Правда, девушки остались внизу, о чем я искренне пожалел.
Наверху нас ждала богато обставленная гостиная с овальным столом и печкой-голландкой, украшенной сине-белыми изразцами. Изящная мебель, обтянутая бархатом, полированное дерево, паркет и ковры. Даже живопись какая-то на стенах. Напольные часы с маятником и гирями.
- Братцы, зачем мы здесь? Только не говорите, что вы теперь здесь живете.
- Не совсем живем, бываем часто, Пашка почти и безвылазно тут. – Затараторил Валерка.
Я жестом оборвал его, хватит нести околесицу, балаболка! И повернулся к Микулину.
- Паша, скажи толком, прошу тебя, а то у меня ум за разум уже заходит.
- Не переживай так, Славка. Того человека, которого ты спас, помнишь?
- Конечно, что за вопрос?
- Это его дом. Я его лечу сейчас, поэтому на самом деле практически живу здесь.
- Так он жив, - глупый вопрос, но что еще сказать… больше в голову ничего не пришло.
- Жив. Ты, наверно, решил, что тогда нас бандиты настигли, верно? И думал, что нас там всех и убили или еще чего?
- Точно. Так и думал.
- Если коротко, то это был патруль из Алтына.
- Получается, я зря стрелял и убегал? – Мне словно со всей дури под дых дали. Глаза заслезились, дышать стало нечем, стало до невозможности обидно и досадно. Черт, черт, черт!!!
- А ведь я чуть не сдох! Елкин дом! – Пытаясь переварить полученную информацию, я помолчал несколько секунд. – А как же вы? Что потом было?
- Да, ничего, собственно. – Спокойно глядя на меня, ответил Микулин. – Патрульные вернулись к повозке. Расспросили нас, Липарёва сразу узнали, он им пару слов сказал, так что все вопросы к нам были немедленно сняты.
- А Митька? С ним как? – Перебил я друга.
- А что с ним? На конюшне теперь у купца ошивается, вроде нормально все, я и не видел его с того дня толком.
- Ладно, давай дальше.
- Некогда, дружище, потом расскажу. Мы зачем тебя сюда привели? Золото ведь с тобой еще?
- Да, вот оно, - я похлопал по злополучному поясу ладонью.
- Отлично. Передай его поскорее хозяину, чтобы все вопросы с тебя снялись окончательно. Зовут его Иван Арсеньевич. Он еще слаб, но уже идет на поправку. Ждет тебя.
- Да, где он? – Я тупо оглянулся, еще раз пытаясь отыскать в пустой комнате присутствие купца.
- Что-то ты тормозишь, братишка, - вмешался долго молчавший Бобр. – Не здесь, в соседней комнате.
- Да, там, - Микулин поддержал Валерку и указал на полускрытую портьерой дверь. – Ты иди один, Иван Арсеньевич просил тебя одного привести. А мы подождем внизу.
- Ну, все, мы пошли, удачи, Слав, - заспешил Бобров и с чего бы такая спешка? Прямо рвется уйти от только что воскресшего, можно сказать, друга… Не девушки ли тому причина? Сердце, не пойми отчего сжала боль, а ведь я ревную, глупость какая. Ладно, потом, все потом.
Мне волноваться совсем не зачем, но почему-то горло пересохло, чуть поколачивает, как перед экзаменом. Смешно. Подошел к окну, незачем в таком состоянии идти на встречу. Не комильфо. Первый раз, тогда в фургоне, мы с ним нормально общались и я был рулевым. Нечего менять манеру. На улице народ ходит. Всадники проезжают, но все на лошадях. Ясыгов на рогачах не видать. Заметно, что много людей с оружием. Почти все в сапогах кожаных, рубахах, шапки не так часто видны. Ладно, пора.
Зашел молча. Огляделся. Дядька лежал не на кровати, как я думал, а на диване. И вообще это не спальня, а кабинет оказался. Массивный стол, покрытый зеленым сукном, Шкаф с книгами в дорогих кожаных переплетах с золотым тиснением на корешках. Оружие на стене, сабли, кинжалы, но и огнестрел имеется. Купец не спал, внимательно глядя на меня и тоже молчал. Я подошел к нему и подтянув стул, приставил к нему ружье, уложил патронташ и наконец, стянул пояс.
- Вот, ваше золото. Я один самородок небольшой взял… подарил одному человеку на память. Скажем так, это была моя доля в спасении пояса. – Я не спрашивал, просто констатировал факт.
- Положите его на стол, если не трудно. И спасибо, что сохранили, в этом поясе результат большого труда. И присаживайтесь, пожалуйста, Вячеслав.
Усевшись, несколько секунд ждал развития событий, но купец молчал. Ладно, не вопрос. Раз есть время, прилажу кобуру к поясу. Как там его? Липарёв? Лежа, наблюдал за мной. Закончив возиться с кольтом, я поднялся со стула.
- Ну, я пойду, вы выздоравливайте, кхм.
- Подождите, неужели вы, Вячеслав, думаете, что я просто так вас отпущу? Скажите, как я могу отблагодарить вас? Сделаю все, что в моих силах.
- Да, сам разберусь. Ничего не надо. – Сухо ответил я, делая шаг к двери.
- Подождите еще минутку. Вот вернули вы золото, зачем? Могли ведь себе оставить, тут же целое состояние, а вас несколько раз чуть не убили из-за него.
Хмм, все знает… Или догадывается про то что ночью было? Все равно.
- Выздоравливайте, господин купец. – И все же решив хоть как-то пояснить свою позицию, добавил, - мне чужого не надо, со своим бы разобраться...
И не прощаясь вышел. Фух. И чего так напрягся, зачем все эти громкие заявления? Почему не вытребовал себе чего-нибудь полезного? Не оскудел бы купчина. Капиталист хренов… Да, елки… Загадочный вы человек, Вячеслав Юрьевич. А что ж я так? Сам не пойму, но совсем не хотелось прогибаться перед ним. Ведь это он мне должен, а не я ему.
Да, не хорошо вышло, стыдно и не хорошо. Вернуться что ли? Поговорить по-человечески. Я постоял на верху лестницы, взвешивая внутри про и контра. Нет, не лежит душа идти к нему. А раз так, то и не пойду. Друзья, как и обещали, ждали внизу. Бобров вовсю балаболил с синеглазой девушкой, а Микулин о чем-то солидно общался со смешливой и самостоятельной девицей, фыркнувшей тогда в ответ на мое предложение о помощи.
Все разом поднялись, увидев меня.
- Ну вот, кто-то обещал пирушку и все рассказать. Сейчас самое время отметить наше воссоединение! – Веселиться, так веселиться. Выкинув из головы все лишнее, я решил просто прожить этот день до упора. Здорово все-таки жить!

 все сообщения
КауриДата: Среда, 11.08.2010, 21:13 | Сообщение # 12
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Атаман, все интересней и интересней)))

Quote (Атаман)
Борб, сначала увлеченно снимавший все мои манипуляции, вскоре утомился однообразием происходящего и куда-то ПРОПАЛ, наверно, пошел искать новые источники для вдохновения. Пашка и вовсе ПРОПАЛ почти сразу в неизвестном направлении,

Тут наверное все-таки Бобр, а не Борб))
словечко пропал - хоть одно - лучче бы заменить - может кто-то из них ИСЧЕЗ? Ну или иначе как-то...

Очень загадочно все таки - что в избе у деда нет следов ничего современного, не спроста))) и с селом чудно - боюсь, что парней еще много сюрпризов ожидает)))

А тесто месить - ндааа))) Пускай конечно - после ружья-то может и не так интересно, но все же)))))

Заинтриговал елки-палки)))



 все сообщения
КержакДата: Среда, 11.08.2010, 21:15 | Сообщение # 13
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, спс))) все в тему))) текст даже не вычитвал)) сразу выложил))) раз уж тебе пообещал)))
 все сообщения
КауриДата: Среда, 11.08.2010, 21:17 | Сообщение # 14
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Атаман)
сразу выложил))) раз уж тебе пообещал)))

Атаман, ого!!! вот спасибо)))

ваще текст мне очень понравился)))



 все сообщения
КержакДата: Среда, 11.08.2010, 21:42 | Сообщение # 15
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Каури)
Атаман, ого!!! вот спасибо))) ваще текст мне очень понравился)))

решил чуток переключиться)))
попишу - а там вернемся к Боруту))
 все сообщения
КауриДата: Среда, 11.08.2010, 21:50 | Сообщение # 16
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Атаман)
решил чуток переключиться))) попишу - а там вернемся к Боруту))

Атаман, мне кажется это правильно))))
чесслово)))


 все сообщения
curserДата: Пятница, 13.08.2010, 17:55 | Сообщение # 17
Живопыра
Группа: Станичники
Сообщений: 1734
Награды: 18
Статус: Offline
Интересное начало ,позагадочней борута .Ваще правильно Антона с офк турнули теперь для нормальный вещей времени хватает .
 все сообщения
КержакДата: Пятница, 13.08.2010, 18:46 | Сообщение # 18
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
curser, вот значит как...
ну если честно - то я и сам уже рад, такая куча дерьма этот офк в итоге оказался, тока теперьи понятно стало)) со стороны)))
 все сообщения
КауриДата: Пятница, 13.08.2010, 22:14 | Сообщение # 19
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (curser)
Интересное начало ,позагадочней борута

curser, согласна. Вот про загадочность борута не думала - вот значит, что важно)))

Атаман, когда уже Славка с друзьями в поселок доедет? Я конечно понимаю, что ему еще тесто месить, да в баньке париться, но все же... smile



 все сообщения
КержакДата: Суббота, 14.08.2010, 06:58 | Сообщение # 20
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, еще не скоро. поселок - он далеко)))
 все сообщения
КауриДата: Суббота, 14.08.2010, 13:27 | Сообщение # 21
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Атаман, ну конечно biggrin , а они еще пешком теперь, да где-то в лесах бродит громадное животное - то ли бык, то ли тур, и можут быть не только оно одно, а ведь еще хлеб печь и в баньку, да и ночи бывают такими долгими... wink

Ладно, я шучу, отпразднуй сегодня хорошенько. Судя по питерскому времени, вы уже собсно начали наверное!



 все сообщения
КержакДата: Суббота, 14.08.2010, 19:51 | Сообщение # 22
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
вообще, по замыслу им предстоит экзистенциальное блуждание по некому зазеркалью неопределенности, но может все и иначе покатит - я и сам не знаю толком пока
 все сообщения
КауриДата: Воскресенье, 15.08.2010, 08:37 | Сообщение # 23
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Ага, вроде поняла))) а может и нет)))
В любом случае - классный текст, чтобы там дальше не произошло))


 все сообщения
КержакДата: Воскресенье, 15.08.2010, 11:41 | Сообщение # 24
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
дальше будет прода - постараюсь поскорее
 все сообщения
КауриДата: Воскресенье, 15.08.2010, 18:18 | Сообщение # 25
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Quote (Атаман)
дальше будет прода - постараюсь поскорее

Ооо! Наверное счас пишется)))
Жду жду жду!!!
У меня вот полный пробел с писаниной(((
Ну хоть за других порадуюсь!!



 все сообщения
КержакДата: Воскресенье, 15.08.2010, 18:30 | Сообщение # 26
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Каури, да, есть мыслишки - но вопрос - получится ли реализовать толково
 все сообщения
КауриДата: Воскресенье, 15.08.2010, 18:37 | Сообщение # 27
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Атаман, у тебя все получается здорово)) Было бы время и настрой...


 все сообщения
КержакДата: Воскресенье, 15.08.2010, 18:38 | Сообщение # 28
Батько
Группа: Атаман-отставник
Сообщений: 16021
Награды: 39
Статус: Offline
Quote (Каури)
Атаман, у тебя все получается здорово)) Было бы время и настрой...

твои слова да Богу в уши)))
 все сообщения
КауриДата: Воскресенье, 15.08.2010, 18:46 | Сообщение # 29
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline
Уверена - все получится!!!!


 все сообщения
КауриДата: Вторник, 17.08.2010, 15:04 | Сообщение # 30
Хранительница
Группа: Хранительница
Сообщений: 14477
Награды: 153
Статус: Offline

мне этот зверюга вот типа такого представлялся))))



 все сообщения
Форум Дружины » Авторский раздел » тексты атамана Кержака » проект Х)))) (текст закончен, жду правок и жесткой вычитки)
  • Страница 1 из 56
  • 1
  • 2
  • 3
  • 55
  • 56
  • »
Поиск:

Главная · Форум Дружины · Личные сообщения() · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · PDA · Д2
Мини-чат
   
200



Литературный сайт Полки книжного червя

Copyright Дружина © 2019